авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 54 |

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВЫСШИЙ ИНСТИТУТ БИБЛИОТЕКОВЕДЕНИЯ И ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ БОЛГАРИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВ РОССИЯ ...»

-- [ Страница 28 ] --

Возьмем в качестве примера имеющиеся в истории философии различные философские картины связей между вещами. Помимо несомненности расположения их уровня “на самом верху” единой информационной среды, благодаря чему фиксируются их свойства охватывать и смотреть по разному на различные факты информационной реальности “более нижних” ярусов этой среды (документальных массивов, дифференциации знаний и т.д.), любая из философских картин, при этом, может быть рассмотрена и как факт (на I-ом ярусе этой среды), например:

в указателях к источникам вторично-документальной информации...

Обратимся к другому примеру из мира вторично-документальной информации. Пестрая многообразная картина библиографических работ, которые библиографоведение относит весьма осторожно к идейным разновидностям (либарально-просветительская, охранительная, революционно-демократическая, народническая, марксистская,..) рекомендательной библиографии, например, выстраивающимся, при том, в истории библиографии в 1920-ых гг. и позже, например, по двум общественным направлениям буржуазное и пролетарское (С.И.Успенский) (см. подробнее: [736: 17-31]), может послужить в качестве иллюстрации того, что одно или другое конкретное библиографическое произведение (отнюдь не только “рекомендательного” характера, разумеется!) относится к документальной (вторично-документальной, в частности) культуре общества с такою же силою, как и к его духовной, идейной культуре. Одни и те же вторично-документальные произведения (находящиеся на III-ем уровне структурированного в виде пятияруснового единого моделированного информационного пространства), таким образом, могут быть рассмотрены одновременно и как факты (... на I-ом уровне...) в истории культуры, например, и как документы (... на II-ом уровне...) в книговедении, например, и как метасистемы (... на IV-ом уровне...) в рамках какой-либо деятельности, учебно-педагогического процесса, например (библиотеки /см. примеч. 202/, охватывающие и отражающие своими фондами литературу в соответствии со школьной программой, например, в течение времени и по состоянию своего справочного аппарата каталоги, картотеки.., и по состоянию своего фонда, становятся специфическим образом свернутым “по законам” данной метасистемы /школьная программа, в данном случае/ отражанием различных информационных реалий единого информационного пространства).

Распространение рассмотренной в качестве метасистемы школьной программы (см. примеч. 201) может быть прослежено вовсе не только в регламентированных ею школьных библиотеках, чем акцентируется значимость описанного выше. Таков случай воплощаемой на практике платформы метасистемы школьной программы для моделирования информационной среды Центральной городской библиотекой в Санкт-Петербурге им В.В.Маяковского, например, в чем автор наст. исслед. имел возможность убедиться еще в свои студенческие годы (вторая половина 1970-ых гг.), будучи тогда и позже читателем этой библиотеки.

Ср. с Разд. “Вместо обобщения” Кн. I [534: 105-126] и Разд. 2.4.2 наст. изд.

См., напр., являющуюся во многом отголоском разрабатываемого В.Кунцем (см. примеч. 198) направления, ретикулярную схему библиологии, охватывающую области знания и наук, систематизирующие документальную информацию в соответствии с богатой палитрой признаков документов, их читательского адреса, охвата и распространения информационными сетями и т.д., представленную французским специалистом Р.Эстивалем (Estivals R.) на международной конференции “Библиология развитие общество” (София, 3-7 окт. 1988 г.) (цит. по распространенной на отмеченном форуме в качестве одного из его рабочих материалов табл.: “Библиологическая схема” [899]).

См. и продолжающие подход П.Отле работы М.Бодике (Beaudiquez M.), в которых (см., напр., “Библиографические путеводители” [812, 813]) четко проводится принцип разграничения информационных явлений (фактов, первично- и вторично-документальных источников информации и т.д.) как разноуровневых феноменов моделирования информационного мира, притом для каждого из этих феноменов разработана типологическая структура.

Независимо от трудов О.П.Коршунова, в конце 1960-ых гг. в период, когда кристаллизуется их теоретическая платформа, на Западе появляются работы Дж. З. Нитецкого (Nitecki J.Z.), перекликающиеся с подходом автора одной из наиболее осознанных теорий документальных коммуникаций в Центральной и Восточной Европе (России). Обозначая п о н и м а н и е чего-то как его связь с чем-то еще, т.е., определяя познание как “познание связи”, Дж. З. Нитецки на базе многоаспектного подхода строит трехярусную модель библиотековедения: документ потребитель познание [1055]. Ср.: примеч. 211.

Будучи неформализуемыми, ценности не теряют свою системо- и смысло-конструирущую функцию в условиях многоуровневого информационного моделирования;

даже наоборот становятся главенствующими в нем (какими они являются, по существу, для пользователей информации!), чем культурно-ценностное познание обретает соответствующую его потребностям “ауру” гармонично-выстроенной гуманной информационной среды.

В пределах основанной американским математиком и инженером К.Шенноном (Shannon C.) теории передачи информации, теории связи (theory of communication), которая многим из своих принципов (источник информации, передатчик, канал связи, приемник, адресат) обязана Н.Винеру, определяемой оказывается количественная мера физического измерения информационных реалий. При таком подходе пренебрегаемыми являются качественная сторона и интеллектуально-духовный план информации атрибуты культурно-ценностного моделирования гармоничной информационной среды.

Ср.: Shannon C.E. A mathematical theory of communication // Bel system techn. journ. 1948. N 3.

P. 379-423;

N 4. P. 623-656. Пер. на рус. яз.: Шеннон К. Математическая теория связи // Шеннон К. Работы по теории информации и кибернетике / Пер. с англ.;

Под ред. Р.Л.Добрушина и О.Б.Лупанова;

С предисл. А.Н.Колмогорова.

М., 1963. С. 243-332. См. примеч. 260.

Характеризируя современную ситуацию в информационно-библиографической области, И.В.Гудовщикова отводит значительное место “посредникам” в ней. В условиях т.н. информационного рынка “перед нами, признает она, с одной стороны, производители ЭВМ и другого информационного оборудования, генераторы баз данных и носителей машиночитаемой информации, а также специалисты по научному обеспечению, с другой потребители, а с третьей п о с р е д н и к и, с т о я щ и е м е ж д у п р о и з в о д и т е л я м и и п о т р е б и т е л я м и (Подчеркнуто мною.

А.К.)” [88: 32].

В соответствии с представлением Г.В.Ф.Гегеля, который различал истинную (качественную) бесконечность и “дурную” бесконечность (как безграничное увеличение количества) и связывал категорию бесконечного с р а з в и т и е м. См. примеч. 209-210.

Конечное форма проявления бесконечного;

через познание конечного все больше раскрывается бесконечное. См. примеч. 208, 210.

См. емкое определение, представленное вслед за Г.В.Ф.Гегелем, Ф.Энгельсом: “... форма всеобщности есть форма внутренней завершенности и тем самым бесконечности;

она есть соединение многих конечных вещей в бесконечное” [187: 548-549]. См. примеч. 208-209.

Ценные зерна идей совместимости, доступности и архитектоники единого структурированного информационного пространства разбросаны в немалом числе работ, имеющихся на сегодня, в которых выявляются соответствия между существующими классификациями знания и информации (см., напр., работу английского исследователя классификационных проблем информации Б.К.Виккери /Vickery B.C./, выводящую соответствия десятичной классификации М.Дьюи, универсальной десятичной классификации П.Отле и других библиотечно-библиографических классификаций и классификаций знания [1175: 54-62]) или развиваются мысли для конструирования информационных систем с точки зрения доступности пользователю (см., в частности, статью французского специалиста Ю.Адамса /Adams J./, исследующего проблему совместимости автоматизированных библиотечно-библиографических систем [797]). Ср.: примеч. 204, 211.

В Табл. 6-10 и имеющихся к ним Граф. цит. дис. исслед. [538, Прил.: 574-602] произведено многоаспектное распределение 247 библиографоведческих работ, имеющихся на кириллице, в которых освещаются различные аспекты развития библиографии. Распределение это по вертикали осуществлено на базе учета пяти (I-V) уровней единой информационной среды, а по горизонтали путем выявления различных характеристик изучаемых работ (год публ. докум., вид изд. или тип докум., автор(ы) или редактор(ы) /институция, заглавие/, номер библиогр.

характеристики докум. в Списке цит. источн.).

В обследованном массиве работ концептуально-текстологическим анализом тщательно выявлялись у с т а н о в к и, зачастую и не сформулированные их создателями, благодаря которым находились основания для отнесения этих работ к одним или другим уровням информационной среды (1).

Поскольку в исследуемом массиве преобладающее большинство работ вышло из-под пера авторов восточно-европейских стран до конца 1980-ых гг., где, как неоднократно подчеркивалось, была установлена на долгие годы жесткая политическая ситуация в соответствии с господствующей монистической философской схемой марксистко-ленинской идеологии (что становится особым концептуальным признаком обследуемого массива, то не только труды отдельных деятелей, но и коллективные работы (тем более) оказывались, разумеется, отражающими одну марксистско-ленинскую картину связей между вещами (см., напр., словари типа “Книговедение: Энциклопед.

словарь” /1982 г./ [1205], издания библиотечно-библиографической классификации [447], стандартов [1231-1233] и т.п.).

Данная философская картина, с позиции предпринятого культуролого-феноменологического анализа исследуемого массива, выступает и может быть интерпретирована, например, как проявление IV уровня информационной среды: мира м е т а с и с т е м (в качестве господствующей и д е о л о г и и /см. перв. стб.: Уровни информ. среды Табл. 6 цит. дис.

исслед./) (2).

Отмеченная особенность метасистемы, рефлектирующей в наблюдаемых публикациях, совпадающей с их философским уровнем (IV V), несколько упрощает их интеллектуально-духовное измерение. Однако, и в виде четырехярусного моделирования (I-IV) достаточно репрезентативны устанавливаемые особенности концептуальности информационного моделирования (3).

В виде четырехярусного моделирования (I-IV) обследуемые публикации могут быть распределены таким способом, в результате которого прослеживается их динамика, дающая возможность сделать некоторые дополнительные выводы. Собственно вторично-документальный мир (III /вторично-документальная информация/) интеллектуальная база для осмысления в 30,8 % работ (4);

максимально многоуровнево (I-IV) фундированы 20,6 % работ (5);

вторично документальная информация в рассматриваемых публикациях связывается: а) с метасистемным уровнем информационной среды (III-IV) в 16,6 % работ;

б) с первично-документальным и метасистемным уровнями этой среды (II-III-IV) в 13 % работ;

в) с первично-документальным уровнем (II-III) в 8,5 % работ;

г) с уровнями фактов и первично документальной информации (I-II-III) в 5,3 % (6);

первично-документальная информация (II) интеллектуальная база для 2,4 % (7);

...

Обобщение перечисленных здесь (1-7) выводов позволяет сделать следующее заключение: выявляя наблюдаемые уровни структурированной многоуровневой информационной среды, отраженные в библиографоведческих исследованиях, мы делаем их реально измеримыми в интеллектуально-духовном плане, что, подобно другим традиционным их измерениям физического плана (по году публ., виду и типу изд., языку и т.д. и т.п.), позволяет многомерно рассмотреть отражаемые и моделируемые ими информационные реалии.

Ср.: примеч. 213-215.

В качестве эмпирического уточнения упомянутых планов (интеллектуально-духовного и физического:

ср.: примеч. 305, 306) измерения информационных реалий см. распределение по 17 языкам первично- и вторично-документальных источников, содержащихся в Списке использ. лит. цит. дис. тр. [538]. Будучи физически измеримым процентно-количественными сведениями, приведенными в Табл. 6-10 и Граф. [538: 592-601], Список использ.

лит. [538: 6-118] может получить измерение и на более тонком уровне на интеллектуально-духовном, например, как это сделано с помощью многоуровневого структурирования информационной среды, для содержащихся в нем кириллических библиографоведческих работ (см. выше).

Планы рассмотрения материала в Табл. 6-10 и Граф. цит. дис. исслед., отраженного в Списке использ.

лит., в компактной форме даны в Табл. 11 [538: 602].

В Табл. 1.3.1-1.3.3 (см. Прил. наст. изд.) с помощью выявления структурных и смысловых элементов системно описаны 157 авторских концепций, из имеющихся в библиографоведении на его рекомендательном участке (1).

В качестве информационной среды выбрана часть кн. авт.: [536: 7-91], в которой освещены 279 таких концепций из имеющегося гораздо большего их количества [703] (2).

Выявленные 79 структурных элементов, по которым могут быть описаны исследуемые концепции, хотя и количество этих элементов, несомненно, тоже превышает данную цифру, и получившимися графическими изображениями, описываемые этими элементами реалии рудименты легко наблюдаемы и комбинируемы в различных связях (3). (Приведенные для визуального обозначения графические символы 79 структурных элементов невидимой онтологии библиографии имеют такое же значение как выведенные 18 иных для описания генеалогии концепций гуманитарного знания, например /см. Сх. 22 из Кн. I [534: 231-236];

ср.: Табл. Символика генеалогии концепций... из Информ. ризомы к Кн. I-II наст. публ./).

Возможность представить в методически единой и компактной форме 157 рассмотренных авторских концепций (за именами авторов, ранжированных по их фамилиям в алфавитном порядке, даны соответствующие цифровые обозначения выявленных /1-79/ структурных элементов) позволяет снабдить каждый такой элемент в пределах данной концепции цифровым индексом, указывающим на связь с информационной средой (NN стр.

из кн. [536], на которых имеются более подробные сведения) (4). (Разумеется, в виде конкретной информационной среды может выступить вовсе не одна какая-либо исследовательская работа, а комплекс из нескольких таких трудов или многоуровнево-структурированное информационное пространство или какой-то его фрагмент и т.п.).

Систематизированные в алфавитном порядке 124 понятия и термины, встречающиеся в различных авторских и других (школ, направлений) концепциях библиографии, которыми отражены отдельные представления о видовой дифференциации библиографических явлений, относимы по своим смысловым характеристикам одновременно к:

а) одной из пяти групп (I вид, находящийся в одном ряду с РБ /рекомендательной библиографии/;

II вид, смысл которого противоположен тому смыслу, который вкладывается в РБ;

III вид, находящийся в одном ряду с РБ, но по смыслу отличный от нее (РБ);

IV вид, являющийся обобщающим по отношению к РБ;

V вид, который не является РБ и выделяется в связи с каким-либо представлением о видовой дифференциации библиографии, выводимым по структуре/признаку, иной/иному в отношении той/того, по которой/которому выделена РБ);

и б) структурам библиографии, обозначенным начальными буквами цветов спектра (К “документальная”;

О “читательская”;

Ж “библиографическая деятельность”;

З “сущностно-видовая”;

Г “функциональная”;

С “содержательная”;

Ф “организационная”), что зафиксировано по единой методике отражения выявленных данных (5).

Полученные результаты системно-структурной интерпретации библиографии позволяют выявить и отразить в компактной форме сведения о том какие структуры библиографии (К О Ж З Г С Ф) в совокупности подразумеваются в отдельных авторских концепциях (6).

Установление синонимов, смысловых и языковых (в разных языках, в том числе) эквивалентов понятия “РБ” позволяет выстроить ряд из 174 фиксаций терминов и понятий, встречающихся на естественном языке формулировок в различных авторских концепциях библиографии, вкладываемый смысл в которых (терминах и понятиях) соответствует в той или иной степени тому смыслу, который раскрыт в понятии “РБ” (7).

С помощью характеристик системно-структурной интерпретации (К О Ж З Г С Ф) представленных 174 фиксаций терминов и понятий, выводимых путем тщательного анализа ментальных установок, свидетельствующих о причастности к одной и/или к другой из этих структур, возможно компактное целенаправленное сведние данных характеристик по единой методике изложения для потребностей информационно-поисковой практики (8).

Обобщая перечисленные итоги (1-8) анализа отмеченных Табл. 1.3.1-1.3.3 наст. изд., сделаем следующее заключение: выявляя структурные и смысловые элементы библиографоведческих концепций, мы делаем их наблюдаемыми, сопоставимыми и измеримыми на тонком уровне ментального рассмотрения, в результате которого присущая концептуальной полифонической синтагме библиографоведения многоголосость превращается в способ объединения многих, сходящихся, противоречащих друг другу и т.п., знаний, а феномен библиографии получает возможность многоаспектного многомерного вскрытия. Ср.: примеч. 212, 214-215.

В Табл. 1.1-1.2 и Табл. 1.3.2-1.3.3 (см. Прил. наст. изд.) произведено единое системно-структурное описание и измерение видов библиографии, библиографической деятельности, библиографических пособий и библиографической информации на базе выведенных структур библиографии, обозначенных описанным и в примеч. 213, и в проч. местах работы образом: К О Ж З Г С Ф.

В Табл. 1.1-1.2 в единстве представлены 1180 фиксации наименований видов библиографии, библиографической деятельности, библиографических пособий и библиографической информации /далее: разновидностей библиографических реалий/ в классификациях евро-американских специалистов ХХ в., выдвинутых и отраженных, в основном, в печатном документальном потоке (встречаются ссылки и на классификации, выдвинутых ранее, но широко распространяемых в различных переизданиях ХХ в., применяемых для дифференциации библиографических явлений (1).

Материал систематизирован на базе изучения сведений, полученных выстраиванием по единому плану, в которых даны фрагменты основных классификаций, применяемых в библиографической области (2). (Приведенные в круглых скобках сведения, следующие за фамилией авторов ниже, след фиксаций подробного самостоятельного описания каждой из приведенных классификационных схем в виде, в котором она составленно автором, предложившим ее, из Табл. 1-4 цит. дис. исслед. [538: 351-412], на базе которых построена Табл. 1.1 наст. изд.) Представленные в алфавитном порядке наименования разновидностей библиографических реалий (в Табл. 1. наст. изд.), в том виде, в котором они встречаются в концепциях (и работах) отдельных авторов, могут быть свободно дополнены сопутствующими терминами (что производимо за знаком равенства или в круглых скобках), и показывает, что тот или иной автор употребляет соответствующие термины в качестве синонимов (например, аналитическая = дескриптивная = описательная = критическая в концепции Р.Стоукса (58) 1968 г.: порядк. NN 8, 277, 456, 680;

государственная (национальная ) национальная (государственная) в концепции Я.Дртины (54) 1966 г.:

порядк. NN 271, 593;

государственная (учетно-регистрационная) учетно-регистрационная (государственная) в концепции А.И.Барсука (47) 1961 г.: порядк. NN 272, 1164;

...), чем синонимичность в терминообразовании запечатляется как обычное проявление и особенность, естественно присущие имеющейся концептуальной синтагме в библиографической области (3).

Ввиду возможного поиска того или иного сложно-составного понятия именования библиографических реалий в различных конфигурациях естественного языка, для чего в ряде случаев понадобилась примененная инверсия (например, аукционные каталоги каталоги аукционные в концепциях Р.Винанса (4) 1978 г. и изд. “Энциклопедия по библиотековедению и информатике” (3) 1971 г.: порядк. NN 24, 26, 352, 353;

национальная, всеобщая всеобщая, национальная в концепции Я.Сентмихайя (85) 1980 г.: порядк. NN 228, 588;

национальная общая общая национальная в концепции М.Кайнаровой (80) 1978 г.: порядк. NN 594, 648);

...), укладывающаяся, разумеется, по структурной сетке основного, как встречается у автора классификации (неинверсированного) понятия, чем, по сути дела, возможность инверсировать отдельные именования разновидностей библиографических реалий можно рассматривать как плодотворный способ увеличения каналов входа к ним (4).

Наблюдаемыми в единстве становятся и основания деления, на базе которых вычленено то или иное понятие именования разновидностей библиографических реалий (например, библиография библиографии вычленима по разным признакам деления в классификациях Г.Шнейдера (5) 1923-1936 гг.: общественное назначение библиографического пособия + отрасли науки порядк. N 125;

Й.Форстиуса (16) 1932 г.: общественное назначение библиографического пособия порядк. N 123;

В.У.Клэппа (73) 1975 г.: запросы читателей порядк. N 127;

Я.Дртины (54) 1966 г.: степень библиографии порядк. N 130;

..;

а в классификациях М.Дембовской (43) 1960 г., Ю.Корпалы (52) 1964 г., Е.Глеб-Кошаньской (70) 1974 г. и др. авт. вовсе признаки деления не именованы;

...), как и их отсутствие (в тех случаях, когда самим автором не назван признак и не найдены достаточные основания в его концепции для именования этого признака в наст. исслед. /обозначено тире/) (см. выше цит. классификации польских авторов, к которым относится и классификация соотечественника последних цит. здесь авторов А.Лысаковского (26) 1950 г., как и имеющиеся классификации в англо-американской /У.Грегг (2) 1912 г., Е.Уиллоуби (36) 1957 г., Ф.Т.Боуэрс (48) 1961 г., М.Л.Хэкмен (65) 1970 г. и др./, венгерской /Б.Кхальми (37) 1958 г. и др./, румынской /В.Ауэрбах (51) 1964 г.

и др./, немецкой /Р.Бме (69) 1974 г., М.Йонцек (90) 1982 г. и др./ и других национальных традициях библиографоведческой мысли), чем основание деления выступает как крайне субъективная многогранная и не поддающаяся формализации как ценности ментальная установка (5).

Пропущенные в Табл. 1.1 многоточием (...) уточнения в отношении интересующего нас классификационного признака, имеющегося в отдельных концепциях, свидетельствующие о том, что его модификация не несет достаточной информативности (в связи с чем он и пропущен: таковы понятия, в частности, именования разновидностей библиографических реалий, отраженные в ББК), фиксируют, со своей стороны, характерную для дифференциации библиографических явлений возможность возникать во многом интуитивным, недостаточно логически фундированным, или крайне субъективным, происходящим на базе контаминаций, образом (6).

Замеченное (6) однако не исключает присутствие в классфикационной мысли, отличающегося высокой степенью осознанности значимости, признака основания деления для дифференциации библиографических явлений (таковы имеющиеся многоаспектные классификации в библиографической мысли Великобритании /Д.Д.Браун (1) 1906 г./, России /В.Н.Денисьев (22-23, 31, 50) 1941, 1947, 1954, 1963 гг., О.П.Коршунов (81) 1978-81, 1990 гг./, Болгарии /Х.Тренков (25) 1949 г., К.Зотова (93) 1983 г., Г.Драганов (92) 1983 г./, Словакии /А.Ришко (49) 1961 г./, Чехии /Я.Дртина (54) 1966 г./, Румынии /Г.Пэтрашку (64) 1970 г./, Венгрии /Я.Сентмихайи (85) 1980 г., Г.Кертес (88) 1981 г./). Будучи предельно конкретизированными, признаки дифференциации библиографических явлений становятся глубоким сущностным способом многоаспектного выявления различных граней феномена библиографии (7).

Выведенные и соотносимые в Табл. 1.1 сведения об иерархическом уровне фиксируемых понятий именования разновидностей библиографических реалий в отдельных концепциях (например, государственная библиография проявляет следующий диапазон иерархических установок: 1 /В.Н.Денисьев (31) 1954 г.: порядк. N 259, ГОСТ 16448-70 (66) 1970 г.: порядк. N 251, А.И.Барсук и О.П.Коршунов (77) 1977 г.: порядк. N 250, ГОСТ 7.0-77 (79) 1977 г.: порядк. N 252/;

1.1 /В.А.Николаев и О.П.Коршунов (34) 1955 г.: порядк. N 256, И.И.Решетинский и В.А.Николаев (44) 1960 г.: порядк. N 257, Д.Я.Коготков (55) 1966 г.: порядк. N 255, М.А.Брискман (59) 1969 г.: порядк. N 254, А.И.Барсук (72) 1974 г.: порядк. N 253/;

1.2.1 /О.П.Коршунов (81) 1978-1981 гг.: порядк. N 258/;

2 /Н.В.Здобнов (15) 1931 г.: порядк. N 261, Е.И.Шамурин (17) 1933 г.: порядк. N 260, Л.Н.Троповский (18) 1935 г.: порядк. N 263, В.Н.Денисьев (22, 23, 50) 1941, 1947, 1963 гг.: порядк. NN 264-266, Х.Тренков (25) 1949 г.: порядк. N 262/;

..;

) являются достаточно тонким механизмом для идентификации ментальных установок авторов (потому он и выбран в качестве последующего деления для отражения одного и того же понятия, встречающегося в отдельных ментальных построениях рассмотренных концепций) (8).

Системно-структурная интерпретация наименований разновидностей библиографических реалий по отмеченным структурам библиографии (К О Ж З Г С Ф), являющимся такими же ее реальными атрибутами, как и физические характеристики библиографических явлений (см. данные, имеющиеся в седьм. стб. Табл. 1.1), высвечивает эти структуры как глубокий способ укладывания разнообразных сведений о характеристиках разновидностей библиографических реалий (9).

Возможность отнесения каждого понятия или его элементов перв. стб. Табл. 1.1 с позиции разных ментальных установок к отдельным структурам библиографии, не является причиной для недооценки значимости этих структур для единой интерпретации наименования разновидностей библиографических реалий, так как в каждой из них специфическим образом п р е л о м л я ю т с я о с т а л ь н ы е, чем сущностный механизм структурной дифференциации библиографии “реагирует” на многомерность и многоаспектность библиографических явлений (1-9).

В Табл. 1.3.1 (см. Прил. наст. изд.) разграничены основания имеющихся теорий библиографии, складывающиеся на базе: системно-структурной методологии (структурн. элемент N 3), абстрактно-функционального подхода (структурн. элемент N 4), марксистско-ленинской методологии (структурн. элемент N 5),.. Взятая в качестве примера разновидность библиографии рекомендательная библиография (РБ) с разных позиций анализа, выступает в виде объекта системного (структурн. элемент N 70) (Э.К.Беспалова /порядк. N 12/, М.Ковачка /порядк. N 64/, К.Рутткава /порядк. N 120/, Ю.М.Тугов /порядк. N 137/), системно-структурного (структурн. элемент N 71) (...),.....

исследования. Целостное понимание библиографии (структурн. элемент N 21) наблюдается в ряде концепций или их фрагментах (Д.А.Балика /порядк. N 5/, М.Бурбянка /порядк. N 19/, Я.П.Гребенщиков /порядк. N 34/, И.В.Гудовщикова /порядк. N 37/, В.Н.Денисьев /порядк. N 40/, Н.В.Здобнов /порядк. N 48/, О.П.Коршунов /порядк. N 67/, В.А.Николаев /порядк. N 98/, Л.Н.Покровский /порядк. N 107/, И.И.Решетинский /порядк. N 115/,.. Зависимость РБ от системы библиографии в целом (структурн. элемент N 22) пристально изучается многими авторами и становится: предметом специального рассмотрения (Р.Бме /порядк. N 9/, Й.Блега /порядк. N 13/, Э.Вендт /порядк. N 24/, А.Б.Вылчева /порядк. N 29/, Е.Глеб-Кошаньска /порядк. N 31/, Б.Кхальми /порядк. N 59/, М.Ковач /порядк. N 63/, Ю.Корпала /порядк. N 66/, О.П.Коршунов /порядк. N 67/, Х.Михаляк /порядк. N 90/, Л.Москович /порядк. N 93/, К.Олэряну /порядк. N 101/, Ф.Патаки /порядк. N 103/, Г.Пэтрашку /порядк. N 109/, К.Рамлау-Клековска /порядк. N 112/, Г.Рост /порядк. N 118/, Я.Сентмихайи /порядк. N 121/).

Отмеченные аспекты рассмотрения явно отличаются от понимания библиографии как практической деятельности (структурн. элемент N 27) (И.Е.Баренбаум /порядк. N 6/, Р.Бме /порядк. N 9/, Й.Блега /порядк. N 13/, В.Ф.Васильев /порядк. N 22/, Е.Глеб-Кошаньска /порядк. N 31/, Ю.Грыч /порядк. N 36/, М.Дембовска /порядк. N 39/, Б.И.Десев /порядк. N 41/, Г.Драганов /порядк. N 45/, И.Дуйчев /порядк. N 47/, М.Кайнарова /порядк. N 54/, Г.Кертес /порядк. N 57/, Ю.Корпала /порядк. N 66/, К.Костов /порядк. N 68/, С.Кралев /порядк. N 69/, Э.Курдыбаха /порядк. N 74/, Ф.Нестлер /порядк. N 97/, Г.Пэтрашку /порядк. N 109/, И.И.Решетинский /порядк. N 115/, А.Ришко /порядк. N 116/, Г.Рост /порядк. N 118/, К.Рутткава /порядк. N 120/, Я.Сентмихайи /порядк. N 121/), в русле которого возникли: рассмотрение рекомендательно-библиографических пособий как наиболее существенная сторона феномена РБ (структурн.

элемент N 28) (...), изучение педагогической направленности сущности РБ (структурн. элемент N 29) (...), освящение РБ как средство воспитания (структурн. элемент N 30) (...) (разновидность изучения РБ как средство воспитания является ее рассмотрение как средство коммунистического воспитания /структурн. элемент N 31/...)...

РБ наблюдаема одновременно в классификационных рядах видов библиографии (библиографической деятельности, библиографических пособий, библиографической информации) (структурн. элемент N 23) (М.А.Брискман /порядк. N 17/, как вид библиографии (...) (структурн. элемент N 24) (Д.А.Балика /порядк. N 5/,..), как вид библиографии (...) в классификационных рядах видов библиографии (...) (структурн. элемент N 25) (А.И.Барсук /порядк. N 7/,..), как вид деятельности (в частности, библиографической) (структурн. элемент N 26) (Э.К.Беспалова /порядк. N 12/,..)...

Далее ограничимся перечнем некоторых из выявляемых отдельными авторами разных с у щ н о с т е й Р Б :

педагогическая направленность (структурн. элемент N 29) (М.П.Бронштейн /порядк. N 18/,...);

идеологическое воздействие на читателей (структурн. элемент N 32) (Н.В.Буссе /порядк. N 20/,...);

основа руководства чтением и метод пропаганды книги (распространение чтения) (структурн. элемент N 44) (А.Врублевский /порядк. N 28/,...);

совокупность систем политического просвещения, руководства чтением, образования и коммунистического воспитания (структурн. элемент N 45) (С.А.Трубников /порядк. N 136/,..);

актуальность (структурн. элемент N 48) (А.Яворчикова /порядк. N 157/,..), массовость (структурн. элемент N 49) (А.Яворчикова /порядк. N 157/),.....

Принципы (структурн. элементы NN 34-39), функции (структурн. элементы NN 50-64) и цели РБ (структурн.

элементы NN 65-69) оказываются такими же многогранными как сущность РБ и выявляемые объекты исследования в пределах отдельных концепций: какова выявляемая сущность в соответствии с объектом (и предметом) исследования, таковы устанавливаемые принципы, функции и цели РБ...

Выделенными в качестве компонентов для дальнейших сопоставлений, оказываются и такие элементы, благодаря которым вычленимым и фиксируемым является любое изучение какой-либо (любой) стороны РБ с точки зрения отмеченных структур библиографии: К О Ж З Г С Ф, рассматриваемых, в частности, и как структуры рекомендательной библиографии (структурн. элементы NN 73-79). В качестве примера возьмем структурн. элемент N 12: история библиографии, который в более детальной дифференциации дает множество элементов: истории отдельных структур библиографии (структурн. элементы NN 13-19), что позволяет осуществлять одновременное изучение отражения множества вопросов, связанных с названными структурами в множестве концепций.

В итоге, вполне сводимыми оказываются трудно объединяемые, разбросанные по многим исследованиям разных областей, нераздельные проблемы феномена РБ: например, взгляды: В.Г.Белинского /порядк. N 8/ на библиографическую деятельность, О.С.Чубарьяна /порядк. N 149/ на распространение чтения, Ю.А.Чяпите /порядк. N 150/ на классификацию видов в библиографии, Г.Я.Узилевского /порядк. N 138/ на семиотические аспекты библиографирования (благодаря которым РБ рассмотрена как более общее понятие по сравнению с другими разновидностьями библиографии),.. Упомянутые здесь концепции разных деятелей, хотя и не занимавшихся написанием работ, специально изучающих РБ, подходы, точки зрения реализуемые в них, как и многие другие, имеющиеся у ученых из других областей знания, крайне важны для постижения многомерного многогранного феномена (библиографии) РБ.

Выводы из анализа Табл. 1.3.1 наст. изд. подведены в систематизированном виде: 1) разным отражениям отдельных представлений о видовой дифференциации библиографических явлений соответствуют различные понятия, применяемые отдельными авторами для обозначения РБ;

2) смысловая и системно-структурная интерпретация этих понятий в соответствии со структурами библиографии дана в Табл. 1.3.2 (см. Прил. наст. изд.:

с. CXCVIII-CC);

3) произведенная системно-структурная интерпретация позволяет сделать анализ терминов, применяемых для обозначения РБ, что подробно отражено в Табл. 1.3.3 (см. Прил. наст. изд. : c. CCI-CCVIII).

Наиболее существенный итог обобщений, приведенных в Табл. 1.3.1-1.3.3, заключается в том, что в информационно-поисковых целях библиографоведение обнаруживает свою реальную силу объединять и разграничивать в отношении имеющихся концепций библиографии, систематизировать разные точки зрения о рассматриваемых ими феноменах вовсе не путем выбора “лучшей” и “правильной” с позиции какой-либо стороны, а п у т е м в ы р а б о т к и к р и т е р и е в, о с н о в а н и й и п о д х о д о в д л я с о о т н е с е н и я м н о ж е с т в а и м е ю щ и х с я н а к о п л е н н ы х з н а н и й. Ср.: примеч. 212, 213, 215.

В Табл. 2 наст. изд. рассмотрены 147 библиографических работ (выявленных из болгарской практики на базе следующих вторично-документальных источников: [1245-1391]). Они отнесены по имеющимся в них характеристикам к отмеченным структурам библиографии (К О Ж З Г С Ф). На базе изучения этих библиографических работ выявлены встречающиеся в них эмпирические признаки, имеющие отношение к описанным структурам. Эмпирические признаки запечатлены в формулировках, бытующих на естественном языке в традиционной информационно библиографической практике. В систематизированном виде они представлены следующим образом в Табл. 2.1: К 1-962;

О 963-1060;

Ж 1061-1260;

З 1261-1543;

Г 1544-1611;

С 1612-1676;

Ф 1677-2129.

Систематизация эта позволяет, исходя из каждой структуры, войти в любую другую (другие).

Возьмем в качестве примера выделенное в документальной структуре (= K) понятие журналы (порядк. N 443).

При дополнительной дифференциации этого понятия (порядк. NN 444-507) получим иные, которые представляют собою результат пересечения структуры К с остальными (О Ж З Г С Ф), имеющимися в библиографии.

Так, вышедшие в свет журналы на болгарском языке (порядк. N 458) разграничимы по читательскому адресу (порядк. N 462), что является проявлением очевидного пересечения структуры К и О. Разграничаемые по своей периодичности (порядк. N 466), например, эти журналы систематизируемы дополнительно на еженедельные (порядк. N 467), ежемесячные (порядк. N 468), ежеквартальные (порядк. N 469) и т.д., что позволяет, в частности, зафиксировать и периодичность публикуемых в них результатов ведущейся их редакциями библиографической деятельности (: пересечение структур К и Ж). Возможные последовательные деления каждого из приведенных выше понятий (порядк. NN 443-471) показывают конкретнее и ведущуюся библиографическую деятельность в этих журналах в виде библиографических списоков, обзоров, библиографических рубрик,.. (: пересечение структур К и З).

Выведенное деление выходящих в свет на иностранных языках журналов, выступающих в защиту интересов болгар и редактируемых болгарами (порядк. N 462), например, имеет достаточные основания для высвечивания конкретных функциональных характеристик относимых к этому делению журналов и содержащейся в них библиографической информации (: пересечение структур К и Г). Разграничиваемые по своему содержанию на универсальные (порядк. N 473), комплексные (порядк. N 474), по отдельным областям жизни (отраслям знания) (порядк. N 475), эти журналы наблюдаемы со стороны отраженных ими областей знания, что является прямым следствием пересечений структур К и С. Распределяемые в соответствии с тем, на какой территории вышли рассматриваемые журналы, они являются отечественными (порядк. N 445) или зарубежными (порядк. N 452) (имеются дополнительные деления для каждой из отмеченных разновидностей), что делает эти документальные источники соотносимыми с организационной (здесь: территориальной) структурой библиографии = Ф, так как упорядочивая информационную деятельность на наблюдаемом (территориальном) участке, они специфически организуют ее.

Главный вывод проведенных наблюдений на базе рассматриваемой Табл. 2.1 заключается в том, что чем осознанее выделены отдельные структуры библиографии, и чем детальнее разработаны они библиографоведением, тем более явственно увеличивается количество каналов перехода от одной к другой, что делает тоньше сетчатую связь их пересечений в информационно-поисковых целях (1).

Показанный пример сетчатого рассмотрения изученных в цит. Табл. 2.2 библиографических работ лишь эскиз установления возможных 2129 каналов доступа к отраженной сетчатым способом и содержащейся в 147 рассмотренных библиографических работах библиографической информации;

возможна более детальная разработка сетчатой интерпретации библиографических работ, которая связана: а) с более детальным представлением об имеющихся делениях в пределах отдельных структур библиографии;

и б) с учетом большого количества ментальных установок связей между этими делениями (в представленной Табл. 2, несомненно, нашли отражение установки лишь ее составителя, разумеется) (2). Ср.: примеч. 212-214.

См. точку зрения И.В.Гудовщиковой [417: 7-8].

См. позицию М.В.Машковой [596: 22].

Системно-структурный культуролого-феноменологический концептуально-текстологический анализ основных классификаций, имеющихся в евро-американском библиографоведении ХХ в. (см. Табл. 1.1 и примеч. 213- наст. изд.), проведен с учетом выводов литовского библиографоведа, одного из наиболее перспективных для развития классификационных представлений в библиографической области исследователей, ученицы И.В.Гудовщиковой, развивающей теорию библиографии без ограничений интереса к какой-либо одной библиографической разновидности в широкомасштабных историко-культурной, пространственной и языковой перспективах Ю.А.Чяпите (род. 1942 г.), прозвучавших в ее диссертационном труде “Проблемы классифицирования библиографических пособий и библиографии” (1978 г.) [761] (подробнее о концепции Ю.А.Чяпите /см. примеч. 233/).

Итак, осуществляемые в ХХ в. переиздания ряда трудов деятелей библиографии как, например, Т.Ф.Дибдина (см. примеч. 219), Т.Х.Хорна (см. примеч. 220) и многих других, в культуролого-феноменологическом смысле делают правомерной возможность рассматривать их концепции одновременно и как исторические вехи в развитии классификационных библиографоведческих представлений (см. ниже), и как интеллектуальные культурно-ценностные атрибуты библиографоведческой традиции нового времени (см. [538, Прил., Табл. 1-4], в которых по годам новых изданий ХХ в. отражены классификационные концепции этих авторов).

Отмеченным способом представления в наст. исслед. наблюдаемы в современном культурном арсенале библиографоведения интеллектуально-духовные сооружения прошлого классификации библиографии, распространяемые документальными источниками нового времени. Данным культуролого-феноменологическим способом включения исторического материала в арсенал современного достигается более полное воплощение основной установки наст. исслед.: увеличить максимально количество каналов входа к своду ментальных построений в библиографии, в отношении которых предпринята попытка объединить и разграничить одновременно имеющиеся многообразные направления на базе выведенных общих системно-структурных начал.

Имеющиеся традиции специального и з у ч е н и я б и б л и о г р а ф и ч е с к и х к л а с с и ф и к а ц и й в Р о с с и и,.. (СССР) выдвигают русскую классификационную мысль в библиографии в качестве зрелой научной области, которой следует уделить внимание в первую очередь.

Как отмечалось, подход к библиографии как к системе начинает формироваться в России еще в 1920-ые 1930-ые гг., и порождает потребность в создании адекватной классификации (см. примеч. 133), полностью отражающей свой объект. В это время складываются благоприятные условия для осмысления библиографии и глубокого осознания ее общественной роли, социальной обусловленности. Постепенно среди специалистов формируется понимание библиографии как самостоятельной научной дисциплины, научно-практического целого, высвобождающегося из книговедческого комплекса (ср. с позицией Н.М.Лисовского, сформировавшейся к 1901 г. [557]).

В духе общих поисков на I Всероссийском библиографическом съезде 1924 г. Н.В.Здобнов представил оригинальную классификационную схему библиографии, в которой она распадается на два отдельных вида:

теоретическую и практическую. Второй вид делился им на виды библиографических пособий [646]. Эту классификацию поддержал Я.П.Гребенщиков [410], но она не получила широкого применения из-за заключенной в ней противоречивости:

библиография целостность библиографических явлений и, в то же время, наука, вспомогательная научная дисциплина.

Начиная с середины 1920-ых гг., намечается новая тенденция во взглядах на классификацию библиографии:

от довольно разнородно представленного круга признаков деления, из которых выведены виды библиографии (А.Г.Фоминым в 1926 г. [743], Е.И.Шамуриным в 1927 г. [762 и др.]), к применению признаков социального характера (Н.В.Здобновым в 1926 г. [470 и др.]).

В 1927 г. украинским библиографоведом Д.А.Баликой по социальному назначению выделяются в одном ряду регистрационная и рекомендательная библиография [299-301 и др.]. Чуть позже, в 1929 г. этот же автор, исходя из сформулированных Я.П.Гребенщиковым трех типов потребности (“заданий”, с которыми обращается читатель к библиографическим пособиям [410]), выделяет три вида библиографии регистрационную, рекомендательную и психологическую (см. примеч. 221) [298: 54]. В зависимости от задач и методов библиографии Н.В.Здобнов выделяет во втором издании “Основ краевой библиографии” (1931 г.) следующие ее виды: учетно-регистрационную, критическую и рекомендательную [471: 7-14].

Так, по мере развития теории библиографии, отдельным библиографическим разновидностям отводится соответствующее место в разных классификационных рядах.

Возьмем в качестве примера рекомендательную библиографию. Концепция “библиография наука” 1920-ых гг. (М.Н.Куфаев, Н.Ю.Ульянинский, Н.П.Киселев) выделяла ее в классификационный ряд как подвид прикладной (или практической) библиографии, наряду с такими подвидами, как специальная и краеведческая (например, у М.Н.Куфаева [539]). Та же концепция в своем развитии в 1930-ые гг. (Н.Ю.Ульянинский, И.В.Владиславлев, Я.П.Гребенщиков, Н.В.Здобнов, А.Г.Фомин, Е.И.Шамурин, Н.М.Сомов) дала классификационные представления о виде рекомендательной библиографии, ставя ее в одном ряду с такими видами (и исключая ее из них), как учетно-регистрационная и критическая (например, у Н.В.Здобнова [471]). В разных терминологических характеристиках, применяемых для обозначения сопутствующих рекомендательной библиографии видов, были заложены признаки исключения: что не является ее (рекомендательной библиографии) содержанием учетно-регистрационная (у Е.И.Шамурина), описательная (у Л.Н.Троповского), т.е. рекомендательная значит оценочная;

учетно-информационная (у Л.А.Левина [549, 593 в]), т.е. рекомендательная значит не только информация, но и пропаганда и т.д. и т.п.

Важным событием в развитии классификационной мысли в библиографии в связи с признанием правомерности признаков дифференциации только социального характера становится рецензия А.Д.Эйхенгольца (1935 г.) на книгу Е.И.Шамурина “Методика библиографической работы” [784]. В цит. рецензии автор подвергает резкой критике предложенную в труде Е.И.Шамурина [763] классификацию библиографии и делает два вывода: 1) основным признаком для классификации может быть только признак социального значения, т.е. удовлетворение определенной (общественной) потребности при помощи библиографии;

2) социальное назначение сведено до признака читательского назначения [784: 37].

В результате описанного, с 1940-ых гг. исследователи библиографии развивают два направления классификаций: 1) “полиаспектные” классификации, в которых виды (по характеру пособий) образованы по совокупности признаков, а ведущее место среди них занимают признаки социального характера, и 2) “социальноаспектные” классификации, образованные только по признакам социального характера (= читательское и целевое назначение, общественное назначение, общественные функции, общественные потребности по характеру деятельности и т.д.).

Классификации библиографии 1950-ых 1960-ых гг. осуществлялись в русле двух концепций, развернутых, в частности, в широкой дискуссии по поводу появившихся учебников по курсу библиографии (ср.: примеч. 135):

1) тенденция целостного понимания библиографии (науки), сформировавшаяся еще в 1920-ые 1930-ые гг., и 2) деятельностная концепция библиографии. Так, классификация В.Н.Денисьева 1954 и 1963 гг. [435, 437], исходя из своих прообразов 1941 и 1947 гг. [434, 436], представленных в учебниках по курсу общей библиографии, выдвигает на основании социального аспекта деления следующий основной ряд видов библиографии: учетно-регистрационная, информационная, критическая, рекомендательная. М.А.Брискман, тоже в учебнике и на отмеченном же основании, в 1957 г. [633], а потом и в исследовании 1960 г. [369] предлагает тот же ряд видов библиографии с единственным структурным изменением классификации: информационная библиография представляется как последующее, иерархическое деление учетно-регистрационной. Заметен генетический корень такого классификационного ряда:

классификация Н.В.Здобнова 1931 г. [471].

Независимо от указанных перемен в классификационных представлениях, в 1955 г. намечается новая их ветвь, берущая начало с классификации Ю.А.Меженко 1927 г. [600]. В предложенной В.А.Николаевым и О.П.Коршуновым классификации библиографии выделены два ее вида: информационная и рекомендательная [624]. Любопытно отметить, что заложенная в ней иерархичность делений находит дальнейшее развитие в ее последующей интерпретации классификации И.И.Решетинского и В.А.Николаева (1960 г.) в результате применения деятельностного подхода [653].

Такое деление библиографии поддержано в 1959 г. Е.И.Шамуриным на основании тематического охвата (учетно-регистрационная и рекомендательная) [765] и теоретически обосновано позже, в 1970-ые гг., в работах Э.К.Беспаловой с точки зрения общественных функций (информационные и рекомендательные) библиографии [325, т. I: 6-27;

331].

Редакционная статья журнала “Советская библиография”, помещенная в его 50-ом выпуске за 1958 г. [632], прокладывает путь новой классификации по общественному назначению. Эта классификация, уходящая корнями к классификации К.Р.Симона 1936 г. [593 г, 674: 33-44] (ср.: примеч. 354), удерживала довольно прочную позицию на протяжении 1960-ых 1970-ых гг. Согласно ей, выделялись три основные вида библиографии:

учетно-регистрационная, научно-информационная, рекомендательная. Такого деления библиографии придерживаются И.В.Гудовщикова [418], Д.Д.Тараманов [705], А.И.Барсук [310] и др. в 1960-1961 гг.

(хотя терминологически встречаются разные вариации определений названных видов).

Итак, на протяжении 1950-ых 1970-ых гг. в России,.. (СССР) наблюдается параллельное развитие трех классификационных рядов основных видов библиографии, в разных терминологических модификациях:

1) учетно-регистрационная рекомендательная критическая;

2) информационная рекомендательная;

3) учетно-регистрационная научно-информационная рекомендательная (см. ниже). Анализ отдельных классификаций показывает, что заметно развивается дальнейшая внутренняя развернутость указанных видов:

от линейных к иерархическим представлениям видовой дифференциации библиографии.

Уровень теоретического фундамента библиографоведения и стадия полифоничности, на которой находятся библиографоведческие концепции, не позволили покончить с указанным классификационным полипараллелизмом действия разных классификационных схем, потому что ни одна из них не отражала объективно существующую видовую структуру библиографии. Вне основного видового ряда оставалось много неувязок, вопросов, пробелов. Все эти классификации содержали отражение отдельных разновидностей библиографии, но далеко еще не давали удовлетворительного познания ее видовой сущности.

Правда, весь пройденный библиографоведением путь обоснования разных поисков классификационных решений содействовал как глубинной общественной осознанности проблемы, так и стремлению к выработке единой и более емкой классификационной схемы. И еще: в этих поисках прокладывал себе дорогу абстрактно-функциональный подход к библиографическим явлениям (например, работы Э.К.Беспаловой [325, т.I:

6-27;

332]).

На пути к рождению абстрактно-функциональных представлений видового строения библиографии лежат классификационные схемы конца 1960-ых середины 1970-ых гг. (и чуть позже). В них заметен процесс все большей детализации основного классификационного ряда. Генезис указанного явления заключен в увеличении числа функций библиографии по сравнению с предыдущими классификациями (например, классификация А.И.Барсука, И.Е.Баренбаума, А.И.Манкевича, А.М.Соркина и Д.Ю.Теплова 1968 г. [402];

А.И.Барсука в его монографии 1975 г. [307] и его же, выдвинутая им в совместно с О.П.Коршуновым написанной работе 1977 г. [315]). Появившиеся в результате стремления авторов восполнить пробелы в основных классификационных рядах прежних лет, усовершенствовать их (они более иерархичны), эти классификации в целом выносили классификационные проблемы за сущностно-библиографические пределы, перемещали ядро классификационной задачи: по-видимому, данное направление имеет чрезвычайно важное значение для изучения развития собственно метабиблиографии.


Здесь, в частности, интересно то, что довольно прочно утвердившийся в библиографии термин “рекомендательная библиография” подменялся неадекватным “научно-популярная библиография”. Само содержание вида рекомендательной библиографии распределилось между так называемыми новыми видами: “производственной” и “научно-популярной” [307, 315]. Одновременно с этим, попутно следует отметить, что вводимый в обиход термин “научно-популярная библиография” (А.И.Барсук /1968 г. время, когда рекомендательная библиография рассматривалась как важнейший вид вторично-документального информирования/) показывал, со своей стороны, зыбкость вводимыми идеологическими установками смыслов в библиографические разновидности [402].

Особо (по своей “нейтральности”), но здесь же (по стремлению быть “всеисчерпывающими”) стоят линейные перечни “видов” библиографии, выдвинутые ГОСТ’ами 16448 (1970 г.) [1232] и 7.0-77 (1977 г.) [1233].

(“Всеисчерпывающим” является и ГОСТ 7.0-84 своей ориентацией на практическую терминологию и на библиографию /это основополагающее понятие отсутствует в данном стандарте/ как на общественную деятельностную систему [1231]. Основополагающий термин “библиография” “восстановлен” межгосударственным /Азербайджана, Армении, Казахстана, Киргизии, Молдовы, Российской Федерации, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана/ ГОСТ’ом 7.0-99: Информационно-библиотечная деятельность, библиография: Терм. и опред.:

ГОСТ 7.0-99. Взамен ГОСТ 7.0-84 [“Библиографическая деятельность: Осн. терм. и опред.”] и ГОСТ 7.26- [“Библиотечное дело: Осн. терм. и опред.”];

Введ. 1 июля 2000 г. // Стандарты по библиотечному делу. СПб., 2000.

С. 14-49. /в разд. “Библиографическая продукция” дан линейный перечень 49 терминов и их перемежающихся определений:.., государственный библиографический указатель, специальное библиографическое пособие, научно-вспомогательное библиографическое пособие, рекомендательное библиографическое пособие, профессионально-производственное библиографическое пособие,.. универсальное библиографическое пособие,..

тематическое библиографическое пособие,...../... Породилась ситуация, потребовавшая проявление своеобразного жанра симптоматичного для культурной феноменологии области путеводителя по профессиональной библиографической терминологии /тезауруса/: Моргенштерн И.Г. Библиография: Учеб. систем. терминолог.

словарь. Тезаурус библиогр. понятий и терм. / Челябинск. гос. акад. культ. и искусств. Челябинск, 2002. 26 с.:

И.Г.Моргенштерном выбран линейный перечень видов библиографии....) Несмотря на объективные достижения иерархических классификаций в отражении видов библиографии, в стандартах на одном уровне линейно выделялись виды библиографических пособий по совершенно разнородным признакам, что является грубым нарушением принципа единства основания деления. При всей “нейтральности” этих рядов цит. стандартов, следует отметить, что структурно, своим ядром, они все же тяготеют к последней (3) из приведенных трех классификаций (см. выше), сосуществовавших в библиографоведении до конца 1970-ых гг.: учетно-регистрационной научно-информационной рекомендательной. Очевидно, своим интенцио “линейная” структура входа к вторично-документальному многообразию стандартов на библиографическую область 1970-ых гг. [1232, 1233] выражение общественно осознаваемой потребности к поиску, ведущему к выстраиванию р и з о м ы терминов и понятий этой области (ср.: Табл. 1-3 наст. изд.).

Наиболее адекватное отражение сущностно-функциональной структуры библиографии на сегодняшний день находим в соответствующем классификационном ряде видов библиографии, разработанном О.П.Коршуновым к г. [518]. С позиции системно-структурного подхода эту структуру можно назвать сущностно-видовой, тем более, что в дальнейших своих работах (1978-1990 гг.) О.П.Коршунов сам приходит к такому решению. Внутренняя сущностно-видовая (= функциональная у автора) структура библиографии (= библиографической информации и библиографической деятельности) дифференцируется на общую и специальную. Исходя из очерченных принципов, автор выявляет, таким образом, сущностно-функциональную структуру библиографии. Отраженная в вузовских учебниках по курсам общей библиографии 1981 г. [339] и библиографоведению 1990 г. [512], куда она вошла в наиболее логической формулировке, эта классификация является зрелым итогом поисков подходов библиографоведения к выявлению сущностно-видовой структуры библиографии и ее отражению в классификации.

Таким образом, в целом попытки решить проблему видов библиографии на абстрактном уровне рассмотрения привели пока лишь к выявлению ее сущностно-функциональной структуры.

Как показал анализ развития классификационных взглядов на библиографию в России,.. (СССР), все классификации строились, исходя из видообразующих признаков библиографических пособий, и рождались в русле последних (за исключением далеко не многочисленных абстрактно-функциональных классификаций).

В своем диссертационном исследовании, цит. выше, Ю.А.Чяпите устанавливает тенденцию многоаспектного классифицирования библиографических пособий и выявляет отсутствие четкого представления о широте классификации библиографии. Она приходит к выводу, что речь должна идти о взаимоотношении многоаспектной классификации библиографических пособий с классификацией библиографии, “емкость которой еще не определена” [761: 147].

Далее автор заключает, что “многоаспектную классификацию библиографических пособий можно было бы как бы “превратить” в классификацию библиографии, адекватно отражающую ее видовую структуру” [761: 175]. Правда, она признает, что это только один из вариантов решения проблемы классификации библиографии. Сама она не исключает возможности существования иерархических многоуровневых классификаций библиографических пособий и библиографии, которые можно построить по существенному в определенной ситуации аспекту [761: 181].

В другой своей работе рецензии на вузовской учебник по курсу общей библиографии 1981 г. издания [339], “Итог библиографоведения” Ю.А.Чяпите пишет по поводу классификации, предложенной О.П.Коршуновым:

“Классификация библиографии в учебнике 1981 г. (в отличие от классификации библиографических пособий) не представляет единого целого. Деления по каждому признаку фактически являются самостоятельными классификациями. Они могут лечь в основу многоаспектной классификации, создание которой дело будущего” [759: 55].

Намеченную тенденцию классификационных взглядов продолжает В.Т.Клапиюк. Он вполне правомерно считает, что любая попытка создать совершенно законченную классификацию библиографии, установить раз и навсегда ее видовую структуру заранее обречена на провал. Классификации библиографии и классификации ее компонентов не могут быть законченными, неизменными, по мнению автора, с течением времени они все более уточняются, конкретизируются и углубляются [504: 88].

Во многом аналогична, хотя и самобытна, история классификации видов библиографии в других странах, регионах мира.

Обратимся теперь к классификациям, имеющим место в центрально- и восточно-европейских странах в минувших пяти с лишним десятилетиях (до конца 1980-ых начала 1990-ых гг.).

Конец второй мировой войны и создание социалистической системы в целом регионе мира стали мощным толчком для проникновения в отдельные страны Центральной и Восточной Европы признаков социального характера, по которым выводились классификации видов библиографии. Однако, анализируемый процесс происходил медленно.

Особенная замедленность характеризует страны, где обосновались к отмеченному моменту определенные традиции библиографической мысли, где работали именитые библиографы прошлого (Германия /ГДР/, Польша). Так, еще в 1951 г. С.Вртель-Верчиньский предлагал классификацию видов библиографии, в которой социальный критерий (цель и назначение) библиографии выступал только на девятом (!) месте после других оснований деления [1180: 223-232].

Сам признак социального назначения библиографии находил разные трактовки: цели, задачи, назначение и т.д. библиографических пособий. Для большинства авторов центрально- и восточно-европейских стран рассматриваемого периода приведенные трактовки идентичные понятия. Более того: они приравниваются к функциям библиографии, хотя последние для библиографии в целом пока не осмыслены.

При этом, имеются (особенно на заре указанного периода) авторы, исключающие признаки по социальному назначению библиографии из своего поля зрения (А.Лысаковский [1026] и др.).

В целом большинство авторов, применяющих признак деления библиографии по социальному назначению, делает это в одном ряду с другими признаками. Таким образом, вырисовывается тенденция невыделения рассматриваемого признака в качестве главного. Этот процесс заметно уменьшается в направлении движения классификационной мысли к концу 1980-ым гг. канун решительных перемен в обществе.

Независимо от сильного общего толчка второй половины 1940-ых гг., который приводит к процессу постепенного объединения разных точек зрения в отдельных странах Центральной и Восточной Европы, широкий диапазон трактовок библиографии сохраняется до настоящего времени. Все это сказывается на формировании классификационной мысли библиографии. Так, не чужой оказалась в Польше, Чехии и Словакии /Чехословакии/ точка зрения, согласно которой библиография рассматривалась как научно-практическое целое (см. работы М.Бурбянки [847], Я.Дртины [1200, 1201] и др. авт.). Большинство болгарских (Х.Тренков [720, 721], М.Кайнарова [497, 498], К.Зотова [478], Г.Драганов [448]), венгерских (Б.Кхальми [995, 996], Я.Сентмихайи [1158, 1159], Г.Кертес [982]), польских (Ю.Грыч и Э.Курдыбаха [929], М.Дембовска [875, 884, 1215], Е.Глеб-Кошаньска [947 и др.]), румынских (Г.Пэтрашку [1062]) и чехословацких (А.Яворчикова [971, 972], К.Рутткава [1106]) авторов анализирует библиографию, подразумевая только один ее компонент (явление) библиографические пособия. Однако, есть исследователи, в работах которых прорывается точка зрения рассмотрения библиографии как деятельности. Таковы работы М.Дембовской [876 и др.], Ю.Корпалы [987 и др.], В.Ауэрбаха [807 и др.], А.Ришко [1090], Я.Дртины [1201], П.Либы [554 и др.] 1960-ых гг.


Последний подход находит более широкое применение в работах 1970-ых 1980-ых гг.: труды Б.И.Десева [440], К.Зотовой [476], Р.Бме [841], Ф.Нестлера [1052], Г.Роста [1099], Й.Кабрта [822: 173-219], Й.Блега [829] и др. Имеются авторы в 1980-ых гг., которые рассматривают виды библиографии как виды библиографической информации (М.Йонцек [973]). Путь к такой трактовке проложил системно-структурный подход к явлениям библиографии в работах чехословацких авторов, на несколько лет обогнавших это событие в СССР, в результате чего некоторые специалисты стали разрабатывать информационную теорию библиографии (и рассматривать виды библиографии как виды библиографической информации) (К.Рутткава [1103, 1105], А.Ришко [1091], М.Ковачка [993]). Некоторые болгарские авторы имеют промежуточное мнение: пособия и библиографическая деятельность как будто одно и то же (С.Кралев и К.Костов [520]). В связи с такой точкой зрения в исследовательских трудах по библиографии и в Болгарии, и в других странах центрально- и восточно-европейского региона, специалисты дифференцируют рассматриваемого им библиографического потока на виды библиографии. Так, директор по научной работе Государственной библиотеки Румынии в Бухаресте в исследовании 1959 г. М.Томеску делит систему библиографии (по пособиям) на:

национальную, рекомендательную, региональную и специальную [1168].

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что, в отличие от развивавшихся с 1940-ых гг. в России,.. (СССР) двух направлений классификаций видов библиографии (“полиаспектные” /по характеру пособий/ и “социальноаспектные” /по характеру деятельности/), в этот же период в остальных центрально- и восточно-европейских странах находит отражение преимущественно первое направление (при сокращении второго).

Полученные выводы об одновременном сосуществовании трех классификационных рядов видов библиографии в библиографоведении СССР на протяжении 1950-ых 1970-ых гг.: 1) учетно-регистрационная рекомендательная критическая;

2) информационная рекомендательная;

3) учетно-регистрационная научно-информационная рекомендательная, позволяют соотнести эти данные с состоянием классификационных решений в других, рассматриваемых здесь, странах аналогичного периода, да и позже. Получаем следующие структурные результаты. Наиболее ярко выраженное тяготение к ряду учетно-регистрационная рекомендательная критическая (1) встречаем в немногих классификациях (см. работу Х.Тренкова 1949 г. [720]). Приближается к ряду информационная рекомендательная (2) подавляющее большинство классификационных решений в Болгарии (Х.Тренкова 1958 г. [721], М.Кайнаровой 1970 и 1978 гг. [497, 498], К.Костова и С.Кралева 1983 г. [520]), Венгрии (Б.Кхальми 1958 г. [995], Я.Сентмихайя 1980 г. [1159], Г.Кертеса 1981 г. [982]), ГДР (Р.Бме 1974 г. [841], Ф.Нестлера 1977 г. [1052]), Польше (Ю.Грыча и Э.Курдыбахи 1953 г. [929], М.Дембовской 1955 и 1956 гг. [875, 884], Е.Глеб-Кошаньской 1974 г. [947]), Румынии (Г.Пэтрашку 1970 г. [1062]) и Чехословакии (А.Ришко 1961 г. [1090], Я.Дртины 1966 г. [1201]). Указанная видовая структура библиографии широко представлена практически в большинстве классификаций рассматриваемых стран, при этом анализируемый ряд распространен во всех этих государствах.

Богат модификациями в библиографоведении центрально- и восточно-европейских стран рассматриваемого периода и последний классификационный ряд: учетно-регистрационная научно-информационная рекомендательная (3). Он встречается у болгарских (Б.И.Десева 1976 г. [440] /с генетическими пятнами первого и второго классификационных рядов/, К.Зотовой 1981 г. [476] /с родством с первым рядом/, 1983 г. [478], Г.Драганова 1983 г. [448]), немецких (М.Йонцека 1982 г. [973], Г.Роста 1984 г. [1099]), польских (М.Дембовской 1960 г. [876], Ю.Корпалы 1964 г. [987]), румынских (В.Ауэрбаха 1964 г. [807]) и чехословацких (П.Либы [554] и А.Яворчиковой [971] 1969 г. /обе близкие и к первому ряду/, К.Рутткавой 1973 г. [1106], А.Яворчиковой 1974 г. [972], Й.Кабрта 1980 г. [822:

173-219]) авторов.

Особняком по своим структурным конфигурациям стоят некоторые классификационные ряды, выдвинутые польскими исследователями в первой половине 1950-ых гг. (А.Лысаковского [1026], С.Вртеля-Верчиньского [1180] и М.Дембовской [1215]). Обращение к ним, выработанным наст. исслед. подходом рассмотрения, как к культуролого-феноменологическому своду многообразия вторично-документального мира инфосферы, показывает, что классификация А.Лысаковского представляет собою промежуточное явление на пути между вторым и третьим из перечисленных выше рядов;

классификация С.Вртеля-Верчиньского дает подступ к третьему ряду;

классификация М.Дембовской совмещает все три. Несмотря на существование таких классификационных решений с выдвигаемыми довольно аморфными структурами, вырисовывается тенденция у большинства авторов центрально- и восточно-европейдсипх стран к выявлению более чистой, четкой и простой несмотря на иерархичность, видовой структуры библиографии.

При всем это: наличие неукладывающихся классификационных конфигураций (особенно польских авторов) в общую “сетку” представлений, очевидно может быть рассмотрено как своеобразный рывок к прорыву отображения (ризомного) ветвления вторично-документального многообразия мира информации. Примечательно, что появился данный теоретический рывок в стране, в которой социальные перемены в 1940-ых 1980-ых гг. не успели затронуть глубоко интеллектуално-духовные устои общества... Специальное изучение концепций цит. здесь польских теоретиков библиографии А.Лысаковского [1026], С.Вртель-Верчиньского [1180], М.Дембовской [1215], как и концепций Е.И.Шамурина 1959 г. [765] и К.Р.Симона 1966 г. [674]: 187-212] (ср.: примеч. 354), выявляет закладываемый ими мощный теоретический фундамент предвосхищения идеи (ризомного) ветвления информационного моделирования, заключающейся в глубоком понимании сути многообразия, многоаспектности, многогранности, многоуровневости вторично-документальной реальности, являющейся более главенствующим фактором моделирования, нежели любой, вводимой в моделировании, схемы его регуляции идеи социального устройства, например.

Коснемся взгладом и в сторону западно-европейской классификационной мысли, имеющейся как до середины 1940-ых гг., так и распространяющейся позже вплоть до наших дней, независимо от той, которая имела место в центрально- и восточно-европейских странах.

Не анализируя подробно становление западно-европейских классификационных представлений вообще, чему посвящено, в частности, диссертационное исследование Ю.А.Чяпите [761] (см. выше), сосредоточим здесь внимание на механизме построения имеющихся в отмеченном регионе мира классификаций библиографии. Ограничимся, однако, интерпретацией основных их представителей в ХХ в., учитывая их истоки, разумеется. Близкие взгляды, распространяющиеся в Великобритании и США, позволяют рассматривать англо-американскую классификационную мысль в библиографической области как родственный комплекс и в понятийном, и в терминологическом смыслах.

(Здесь выделим особо дисертационный труд ученика О.П.Коршунова, В.А.Яцко “Англо-американское библиографоведение: критический анализ основных направлений” (1986 г.) [792]). В итоге, постепенно вырисовывается фрагмент общей картины англо-американских традиций библиографических классификаций ХХ в., и предпринятый здесь экскурс трансформируется в попытку свести воедино рассмотрение более пространного в своем охвате полотна евро-американской классификационной мысли в библиографической о б л а с т и.

Итак, разработанная в начале ХIХ в. трактовка библиографии как “описания книг” двух библиофилов из Великобритании: Т.Ф.Дибдина (Dibdin T.F. /1776-1847 гг./) (см. примеч. 219) и Т.Х.Хорна (Horne T.H. /1780-1862 гг./) (см. примеч. 220), ограничивающая объекты библиографирования инкунабулами и редкими книгами (см. примеч. 222), стала платформой, исходя из которой, англо-американские специалисты по библиографии разрабатывали свои исследования во второй половине XIX начале ХХ вв.: в сторону поиска удовлетворения возникающих общественных потребностей во вторично-документальном поиске информации. В трудах цит.

библиофилов складывается книговедческая трактовка библиографии (ср.: Р.Стоукс [1152: 409, 1154: 12-13], А.Поллард [1074], А.И.Малеин [566: 20], М.Н.Куфаев [540: 243], Р.Блум [830: 12-14]). Здесь следует особо выделить работы американского ученого, выдвинувшего задачу преподавания библиографии в вузах, Р.О.Гилда (Guild R.A.

/1822-1899 гг./), автора первого американского универсального содержания ретроспективного библиографического указателя библиографических пособий (1858 г.) [933], впервые разделившего в 1876 г. библиографию на два вида:

интеллектуальную и материальную (см. примеч. 223) событие, стоящее у истоков более решительных перемен:

выделения, в противовес аналитической (критической) библиографии (см. примеч. 222), библиографии инъюмеративной (систематической) (см. примеч. 224). Многие англо-американские библиографоведы продолжают и по сей день считать фундаментальным в области библиографии исследование Х.Б. Ван Хоезена и Ф.К.Уолтера 1928 г.

(см. примеч. 157), включающее в содержание термина библиографии и историю книги.

Объективная общественная потребность в учете текущей литературы выдвинула д в а н а п р а в л е н и я, характеризующие развитие англо-американской библиографической классификационной традиции.

Первое, развивающееся в русле концепции аналитической (критической) библиографии (см. примеч. 222), является, по сути дела, текстологической работой по применению метода сравнительного анализа физических характеристик книг. (Англо-американское понятие “аналитическая /критическая/ библиография” по существу б и б л и о г р а ф и ч е с к и м н е я в л я е т с я;

оно соответствует воспринятому в ряде стран Центральной и Восточной Европы понятию “текстология”). К отмеченному направлению принадлежат, как упоминалось, американский ученый Р.О.Гилд (см. примеч. 223), английский библиотекарь Г.Брэдшоу (1831-1886 гг.) (см. примеч. 226) и др.

Второе из разграниченных здесь направлений развивалось в пределах концепции инъюмеративной (систематической) библиографии (см. примеч. 224) и, таким образом, под библиографией подразумевается далеко не только библиографирование инкунабулов и редких книг, но, прежде всего, учет текущей литературы в рамках научно-вспомогательной библиографии (в трактовках последнего термина в работах центрально- и восточно-европейских авторов). При том, весьма характерно, что сам родообразующий термин “библиография” употребляется далеко не только для обозначения указателей литературы, но также и для фиксации библиографической деятельности (библиографирования), что акцентируется, в частности, выводами цит.

диссертационного исследования В.А.Яцко [792: 60-61].

Проблема разработки классификации библиографических пособий с целью облегчения поиска информации в русле данного второго направления нашла значительное развитие в работах: английского руководителя движением за развитие публичных библиотек в Великобритании, книговеда, музыковеда Д.Д.Брауна (Brown J.D. /1862-1914 гг./) [845], американских специалистов ученого, библиотекаря-библиографа Р.К.Дэвиса (Davis R.C. /1836-1919 гг./) (см. примеч. 223), библиотекаря-библиографа И.Г.Мадж (Mudge I.G. /1875-1957 гг./) (см. примеч. 167, 224).

Результаты анализа англо-американских классификаций библиографических разновидностей (см. Табл. 1.1;

имеющиеся ниже сведения, помещенные в круглых скобках, как отмечалось и выше след от цит. фрагментов представления классификационных рядов авторов: [538, Прил.: 351-412] /Д.Д.Браун 1906 г. (1), У.Грегг 1912 г. (2), И.Г.Мадж 1915 г. (4), Х.Б. Ван Хоезен и Ф.К.Уолтер 1928 г. (13), В.У.Клэпп 1948 г. (24) и 1975 г. (73), Е.Уиллоуби 1957 г.

(36), Ф.Т.Боуэрс 1961 г. (48), Б.Вынар 1967 г. (56), Р.Стоукс 1968 г. (58), М.Л.Хэкмен 1970 г. (65), Ф.Френсис 1975 г. (75), А.М.Л.Робинсон 1979 г. (82) и др./) позволяют отметить, что в большинстве случаев объектом классифицирования выступает библиография в значении библиографического пособия (1). Специалисты, как правило, не ставили перед собой задачей выявление сущностной классификации библиографии, как области деятельности, отражающей структуру общественных потребностей в библиографической информации и выдвигаемые ими классификации носят перечислительный характер (2). Таким образом, с одной стороны, классификация библиографии, как области научно-практической деятельности, является одновременно и классификацией библиографических пособий материального результата этой деятельности (название методов библиографической деятельности перешло в название видов библиографии) (3);

с другой стороны, как известно из теории, библиографическое пособие и библиография понятия различного иерархического уровня структурированного в единстве информационного пространства (4). Библиографические пособия многообразны по форме и содержанию;

их классификация многоаспектна и не тождественна классификации библиографии (5). У англо-американских авторов классификаций отсутствуют обоснования самих оснований деления выдвигаемых ими классификационных рядов;

в качестве основных признаков видового деления библиографии выступают методы библиографирования (6).

Традиционно выделяемые основные виды библиографии дают основание быть соотносимыми, но не тождественными по своему содержанию, с понятиями, воспринятыми в центрально- и восточно-европейском библиографоведении (7) (см. примеч. 227). При всем этом, в библиографоведении англо-амариканского региона встречаются именования видов библиографических пособий (в работах, не посвященных специально классификационной проблеме), вполне соотносимые с терминами, употребляемыми в центрально- и восточно-европейской библиографоведческой традиции, правда, зачастую имеющие разные смыслы, как показывает анализ их сопоставления (8) (см. примеч. 228). Несмотря на специфику англо-американской линии классификационных концепций библиографии, их объединяющая основа (при некоторых различиях у отдельных авторов), концепция “аналитической систематической библиографии” (Т.Х.Хорн, Д.Д.Браун, У.Грегг, И.Г.Мадж, В.У.Клэпп, Е.Уиллоуби, Ф.Т.Боуэрс, Б.Вынар, Р.Стоукс, М.Л.Хэкмен, А.М.Л.Робинсон и др.), как и имеющиеся иные содержания основных понятий данной концепции /см. примеч. 229/, представляет собою, очевидно, своеобразное развитие “немецкой линии” (см. ниже) в классификационных представлениях библиографии (см. примеч. 230) (9).

Сопоставительное рассмотрение центрально- и восточно-европейской, с одной стороны, и евро-американской, с другой стороны, библиографоведческих традиций приводит к глубокому корню обеих “немецкой линий” в классификации библиографии. К ней и обратимся в конце наст. экскурса, требующего эпизодического углубления внимания в сторону генезиса теории библиографии в Западной Европе.

Итак, несмотря на то, что до последних десятилетий XVIII в. библиография в западно-европейском регионе мира развивалась исключительно эмпирическим путем (К.Р.Симон [677: 284]), а библиографические работы редко именовались “библиографиями” (наиболее распространенными их заглавиями были “библиотека” и “каталог”), именно в эти же годы появляются первые, не только осознанные, но и сформулированные в одной или другой форме самими их авторами, теоретические воззрения на библиографию, не считая, разумеется, того, что с времен Каллимаха Александрийского (ср.: примеч. 355;

см. примеч. 167), с а м и в з г л я д ы, отраженные в произведениях, относимых к разряду библиографических явлений, могут, не без оснований, быть причислены к зернам теории библиографии, к ее методологии (методикой библиографических работ, в соответствии с таким подходом рассмотрения библиографических реалий, можно считать с п о с о б / к а к и м о б р а з о м /, благодаря которому методологические установки авторов нашли воплощение, с помощью каких с р е д с т в достигнуто исполнение этих библиографических работ).

Таким образом, выходящие с учетом специальных вкусов наиболее обеспеченных слоев общества покупателей книг, библиофильские библиографические указатели и среди них библиографические указатели инкунабулов дают большой толчок для возникновения собственно теории библиографии как относительно самостоятельной области, ростки которой появляются с трудами двух французских библиографов-книготорговцев:

1) “Поучительной библиографии...” 1763-1768 гг. Г.Ф.Дебюра Младшего (De Bure G.F. le Jeune /1731-1782 гг./) [873], основанной на наличии книг в библиотеке известного библиофила своего времени герцога Л.Ц.Лавальера (La Vallire L.C., duc de /1708-1780 гг./), комплектовавшего исключительно ценную библиотеку инкунабулов, изданий на пергаменте и книг французских поэтов и драматургов, каталог произведений, входящих в томах которой составлен книготорговцем Г.Дебюром Старшим (De Bure G. fils ain /1734-1820 гг./) 1783-1788 гг. и выпущен им [872];

2) “Рассуждение о библиографической науке” Ж.Ф.Нэ деля Рошеля (Ne de la Rochelle J.F. /1751-1837 гг./), открывающего Т. Х. (1782 г.) добавлений [1051] цит. изд. Г.Ф.Дебюра Младшего [873].

Именно “Рассуждение о библиографической науке” исследователя истории типографского дела Ж.Ф.Нэ деля Рошеля [1051: I-XXXII] акцентировано как особо существенный источник для теории библиографии Г.Шнейдером (Schneider G. /1876-1960 гг./) в его “Руководстве по библиографии” [1120] (см. ниже), подытожившем к 1920-ым гг. знания и опыт, накопленный в библиографической области, и ставшем для мировой библиографии в 1930-ые 1940-ые гг. и позже беспрекословным авторитетом.

Разделение библиографической науки (science bibliographique) Ж.Ф.Нэ деля Рошелем в 1782 г.

на две отрасли, одна из которых причастна к литературе и названа им библиографией “исторической” (= “историко-литературной”, в трактовке К.Р.Симона [677: 289]), а вторая к “механизму типографского искусства” (“mcanisme de l’Art Typographique”) и обозначаемая им термином “техническая” (дающая описания книг;

причем, описания должны отражать специфику редкой, старинной книги), между которыми (отраслями) автор устанавливает связи [1051: XXVI], находит у Г.Шнейдера такой глубоко осознанный отклик, что его “Руководства...” ставят в качестве центральной впервые увиденную и сформулированную им методологическую проблему кардинального значения для будущего культуролого-феноменологического понимания библиографической области как научно-практического целого:

раскрытия взаимовлияния теоретических и практических работ в области библиографии [1120: 183].



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 54 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.