авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 54 |

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВЫСШИЙ ИНСТИТУТ БИБЛИОТЕКОВЕДЕНИЯ И ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ БОЛГАРИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВ РОССИЯ ...»

-- [ Страница 31 ] --

Во второй половине прошлого века, правда, продолжает К.Р.Симон, возникли б и б л и о г р а ф и ч е с к и е р а б о т ы, н е и м е ю щ и е ф о р м ы с п и с к а и о б л е ч е н н ы е в ф о р м у с л и т н о г о т е к с т а: э т о б и б л и о г р а ф и ч е с к и е о б з о р ы. Появление этих обзоров, однако, ничего не меняет в нашем изложении. Только критическая и историографическая часть обзора о ф о р м л я е т с я в в и д е с л и т н о г о т е к с т а, специфически б и б л и о г р а ф и ч е с к а я ч а с т ь в с е ж е н о с и т ф о р м у с е р и и о б о с о б л е н н ы х о п и с а н и й, п о м е щ а е м ы х в к о н ц е о б з о р а и л и в п о д с т р о ч н ы х п р и м е ч а н и я х. Помимо того, нужно иметь в виду, что библиографический обзор посвящен неизменно только литературе по одной отрасли знаний, одной теме или одному предмету и, главное, что число характеризуемых в обзоре произведений, как правило, довольно ограничено. Нельзя даже представить себе обзор, охватывающий (как многие библиографии, о ф о р м л е н н ы е в в и д е п е р е ч н е й) десятки тысяч названий.

Таким образом, обобщает К.Р.Симон, библиографии были и остаются м о з а и ч н ы м и р а б о т а м и, с у м м о й о т д е л ь н ы х о п и с а н и й (В данной цит. все разрядки мои. А.К.)”.

Независимо от широкомасштабной платформы описания, без сомнения, глубинного (философского) признака, роднящего каждую библиографическую запись со всеми проч. в пределах внутреннего органического единства библиографического произведения, о чем свидетельствует подход автора к анализу библиографических памятников, представленных им в связи с общей историей культуры и, особенно, таких смежных с библиографией отраслей, как история письменности, книгопечатания, книжной торговли, библиотечного дела и т.п. [677: 7], К.Р.Симон конкретизирует сформулированное им более общее положение следующим образом: “В отраслевых и тематических работах, пишет он, этим признаком является т е м а т и к а с о д е р ж а щ и х с я в н и х п р о и з в е д е н и й л и т е р а т у р ы (Выделено мною. А.К.). В прочих библиографиях этим признаком может быть с т р а н а и л и м е с т о и з д а н и я л и т е р а т у р н ы х п р о и з в е д е н и й, и х я з ы к, в р е м я и х о п у б л и к о в а н и я, о с о б е н н о с т и и х т и п о г р а ф с к о г о о ф о р м л е н и я, с у д ь б а д а н н о й г р у п п ы к н и г (“з а п р е щ е н н ы е к н и г и”), и х к а ч е с т в о (“л у ч ш и е к н и г и”) и т. д. и т. п.

(Выделено мною. А.К.)” [674: 117].

Форма библиографии, вслед за суженными уточнениями (см. примеч. 311) внутреннего единства библиографического произведения, К.Р.Симоном не раскрыта, а фиксирована как “перечень (... список) книг...” [674: 116].

Поставив вопрос о необходимости в переиздаваемых в виде сборников трудах классиков библиографической мысли (по поводу изд. кн.: Симон К.Р. Избранное /1984 г./ [674]), Э.К.Беспалова вводит современные понятийно-терминологические коррективы, подчеркивает, что это “способствовало бы не только комментированию работ, но и создавало бы линию преемственности: автор комментатор (актуальная на момент издания сборника теория) выход в будущее” [327: 259].

Развивая далее высказанную Э.К.Беспаловой мысль, можем рассматривать, в соответствии с выводами наст.

работы, определяемую ею “линию преемственности” как культуролого-феноменологическое построение информационных ризом.

Отмеченный разнобой уже к концу 1960-ых гг., на взгляд М.А.Брискмана, достиг таких пределов, что успешное преподавание библиографических дисциплин и нормальный обмен опытом стали почти невозможными. “За этим чаще всего скрывается, пишет он, разнобой в трактовке самих понятий, отсутствие единства в понимании с у щ е с т в а я в л е н и й (Выделено мною. А.К.), определяемых теми или иными терминами” [710: 39].

Формат (от фр. format) унифицированная совокупность структуры, содержания и способов кодирования записи информационных объектов для ввода в ЭВМ.

Известно, что в конце 1950-ых гг., в результате развития теории автоматизированного поиска, достижений кибернетики и создания новой надежной вычислительной техники, появились первые автоматизированные информационно-поисковые системы отраслевого характера (по химии, по медицине, например). В середине 1960-ых гг.

стало возможным выводить машиночитаемые библиографические данные из электронно-вычислительных машин (ЭВМ), тиражировать их и использовать в других ЭВМ: появились так называемые магнитоленточные издания. Именно в это время в Библиотеке Конгресса в США стал разрабатываться формат MARC (Machine-readable cataloguing) машиночитаемая каталогизация. Данный формат позволяет “преобразовывать в машиночитаемую форму библиографические описания не только отдельных отраслевых массивов, но и универсальные фонды самых крупных библиотек;

начала создаваться одноименная АИПС. Формат MARC породил огромную семью форматов как национальных, так и международных, а также международный коммуникативный (обменный) формат UNIMARC. Система MARC превратилась в огромный автоматизированный сводный каталог с многомиллионным банком данных и широким спектром выходных продуктов и услуг, находящих спрос во всем мире. Эти обстоятельства положили начало активному внедрению автоматизации в библиотечно-библиографическую деятельность уже с конца 60-х гг.” (И.В.Гудовщикова /Подчеркнуто мною. А.К./ [88: 28-29;

30-46]).

Будучи элементом языка, в символическом виде описывающем представление информационных объектов в файле, формат дает веер своих производных: адресный формат (или: формат адреса /от англ.: address format/) структура адресной части команды, определяющая элементы и способ формирования действительного адреса информационного объекта;

формат данных (от англ.: data format) способ представления данных об информационных объектах вне и в памяти ЭВМ;

двоичный формат (от англ.: binary format) формат, в котором байт представляет двоичную (по основанию 2), а не десятичную величину;

формат дорожки (от англ.: track format) спецификация размещения информации на дорожке магнитного диска, определяющая структуру и порядок размещения служебных меток и записей;

формат документа (от англ.: document format) порядок размещения реквизитов и размеров документа (ср.: примеч. 353);

формат записи (от англ.: record format) = тип записи (от англ. record type) характеристика, отражающая свойство записи менять свою длину в пределах файла;

зонный формат (или: формат с зоной /от англ.: zoned format/) неупакованный формат (см. ниже) представления десятичных чисел, при котором каждый байт состоит из зоны (старшие 4 бита) и цифра числа (младшие 4 бита);

знак числа размещается в зоне младшего (крайнего правого) байта;

формат кадра (от англ.: frame format) в вычислительных сетях структура кадра, определяющая содержащуюся в нем информацию и методы ее кодирования;

формат команды (от англ.: instruction format) схема команды, показывающая ее постоянные части (как правило, содержит код операции и операнды);

неблокированный формат (от англ.: unblocked format) формат блока (физической записи), предусмотренный для размещения только одной логической записи;

неопределенный формат (от англ.: undefined format) формат записи неопределенной длины;

такие записи не содержат информации о своей длине;

для файла указывается максимальная длина блока;

неупакованный формат (от англ.: unpacked format) способ представления десятичных чисел в памяти ЭВМ, при котором каждая цифра представлена одним байтом, содержащим код цифры;

нуль-адресный формат формат команды ЭВМ, не содержащий адресной части;

формат пакета (от англ.: packet format) в вычислительных сетях формат, определяющий размер, размещение и содержание полей, входящих в состав пакета, и регламентируемый протоколами уровня управления сетью;

переменный формат (от англ.: variable format) формат записи переменной длины, при котором длина записи указана в ее начале;

... (ср.: примеч. 353).

См. form classification (книга, журнал, брошюра, поэзия, художественная литература и т.п.);

например, [1206].

См. form division и form subdivision;

например, [1206].

Ср.: form concept;

например, [1229].

См. form;

например, [1206].

Этимологизирована следующим образом: характер трактовки материала и его литературное оформление (Е.И.Шамурин [1211]).

Е.И.Шамуриным формальная библиография определена следующим образом: “библиография, в которой описания произведений печати ограничиваются только указанием внешних данных издания, сообщают формальные сведения о нем, но не вскрывают его содержание” [1211: 314].

Конечно, желание вскрыть библиографическим описанием содержание библиографируемого является несколько некорректным подходом, поскольку для этого имеются другие библиографические способы, но, очевидно, в данном высказывании подразумевается необходимость отражения содержания в библиографическом описании.

Поясним также, что формализм лишь на первый взгляд означает отрицание рационализма. На самом деле, специфическими, ему присущими средствами, он преследует стратегическую цель: “обоснование автономности науки как замкнутой системы истин” [1: 153]. Можно утверждать, что он даже идет дальше в том смысле, что хочет превратить тезис об автономности знания из философского убеждения в математически доказанный факт.

См., например, раскрытие содержания следующих терминов:

1. предметная рубрика краткое словесное обозначение предмета, аспекта исследования в произведении печати, характеризующее его со стороны содержания, назначения и ф о р м ы (Выделено мною. А.К.) [1232: 17];

2. библиографическое пособие упорядоченая совокупность библиографических записей. Примеч.:

Библиографические пособия могут быть в различных ф о р м а х (Выделено мною. А.К.), например в виде изданий, карточек, магнитных лент, микрофишей и т.д. [1233: 2];

3. типы библиографических пособий: 1. библиографический указатель библиографическое пособие с о с л о ж н о й с т р у к т у р о й (Выделено мною. А.К.);

2. библиографический список библиографическое пособие с п р о с т о й с т р у к т у р о й (Выделено мною. А.К.);

3. библиографический обзор библиографическое пособие со связанным повествованием [1233: 26];

4. библиографическое сообщение элемент библиографической информации, содержащий организованные по определенным правилам сведения о документе, его части или группе документов. Примеч.: Библиографическое сообщение может передаваться в устной или документальной ф о р м е (Выделено мною. А.К.) [1231: 2].

Как выяснилось (см. примеч. 167), языковые образы (именования) разновидностей библиографической информации, как логика мнений (являющаяся видом модальной логики), позволяют через применяемый системно-структурный культуролого-феноменологический концептуально-текстологический анализ представить весь мир вторично-документальной информации как уровень диалектически единого информационного пространства и каждую вторично-документальную информацию как выстроенную по единому (общему) плану (здесь: I-V уровни структурированной информационной среды) архитектоники этой среды. Очевидным становится, таким образом, почему крупные библиографические формы (репертуары,.. например) лучше “защищены” от помех неизбирательного моделирования: их внутреннее структурное сцепление удерживает “надолго” любой их элемент (библиографическая запись, рубрика и т.п.).

Будучи наблюдаемыми, интеллектуально-духовные концептуальные свойства информации формализуемы (ср.: [534, Сх. 22-24: 231-240]), благодаря чему становится возможным рассматривать их в одном ряду с физическими эмпирическими ее свойствами, как это показано описанной выше в наст. разд. работы графической абстрактной формулой формы вторично-документальной информации (исходя из развиваемой методологической установки, что имеющееся идеально в сознании (мышлении) есть реальность, нуждающаяся в осмыслении в порождаемой современной информационной культуре для целей современного и гуманного моделирования информационного пространства, обеспечивающего человеку личную коммуникативную свободу вхождения в это пространство и пребывания в нем).

Раздел Ср. с буквальным переводом Н.А.Бердяева, запечатлевшим в себе ощущение трагичности: “Увы! Увы! / Ты разрушил его, / Этот прекрасный мир, / Мощным ударом;

/ Он поврежден, он распался.” [20: 366], и с лирическим переводом Б.Л.Пастернака: “О, бездна страданья / И море тоски! / Чудесное зданье / Разбито в куски.” [286: 409].

Характерно, что концепция кн. [534] замечена и введена в научный оборот философом системогенетического и циклического мировоззрения и креативной онтологии, научное творчество которого посвящено глобальным проблемам формирования современной неклассической парадигмы знания метаклассификации, квалиметрии, образовательного общества и др., акад. А.И.Субетто (род. 1937 г.). В постановочной части Предисловия от научного редактора к книге известного российского ученого-энциклопедиста акад. В.П.Казначеева “Проблемы человековедения” А.И.Субетто останавливается на философско-науковедческой картине гуманитарного знания, синтезированной в Ч. I кн.

“Введение в гуманитарную библиографию”: “Философско-науковедческая картина гуманитарного знания”, подчеркивая конструктивность выведенного в ней методологического положения термина “антропология” как наука в понимании восточно-европейских и западных авторов, оттличающихся различным содержанием. (В понимании восточно-европейских авторов термин “антропология” как наука соответствует термину “физическая антропология”, под котором на западе понимается наука о биологической стороне человека. Наряду с этим, применяемый в западной науке термин “антропология” включает в себя две области знания: “этнографию” /“этнологию”/ и “антропологию” в понимании восточно-европейских авторов: ср.: [534: 36] и [66: 303]).

В цит. предисловии А.И.Субетто приводит высказывание И.В.Гудовщиковой из отраженного в кн.

“Cor cordium” ее интервью, в котором, на его взгляд, прослеживается важность “онтологии добра” как принципа человековедения, как ядра “онтологии человека”. (На вопрос: “... в чем высшее проявление интеллекта?” известный библиограф и библиографовед “формирует важнейшую мысль” /Выражение А.И.Субетто А.К./: “Это истинная доброта.”: ср.: [88: 46], [66: 327].) Ср.: Лебедев Д.В. Ирина Васильевна Гудовщикова. 1918-2000 // Историко-библиографические исследования: Сб. науч. тр. / Рос. нац. б-ка. СПб., 2002. Вып. 9. С. 120-148.

Именно идея “онтологии добра” (Ф.М.Достоевский, В.С.Соловьев,..) через орфического “play” начала Homo sapiens’a является главенствующей как нравственной доминантой в информационном моделировании (ср.: примеч. 257).

См. и др. тр. А.И.Субетто [138-147 и др.] и В.П.Казначеева [64-69 и др.].

См. перечень укрупненных рубрик западных библиографических указателей международного значения по гуманитарному знанию [800, 805, 824, 843, 951, 960, 970, 1142-1145], данные здесь в порядке алфавита (на англ. языке):

антропология и этнология (Anthropology & Ethnology);

коммерция и управление (Business & Management Science);

общественное здравоохранение и медицина (Community Health & Medicine);

коммуникации и информатика (Communication & Information Science);

образование (Education);

изящные и прикладные искусства (Fine & Applied Arts);

география и региональный анализ (Geography & Area Studies);

юриспруденция, криминалистика и полицейская наука (Law, Criminology & Police Science);

лингвистика и филология (Linguistics & Philology);

литература (Literature);

исполнительское искусство (Performing Arts);

философия науки и религии (Philosophy of Science & Religion);

политические науки и международные отношения (Political Science & International Relations);

массовая культура (Popular Culture);

психология и психиатрия (Psychology & Psychiatry);

общественное управление (Public Administration);

социология и общественная работа (Sociology & Social Work);

спорт и рекреация (Sport & Recreation);

статистика и демография (Statistics & Demography). Ср.: примеч. 193, 342-345, 347, 348.

Ср. с архитектоникой библиогр. указ. по общественным наукам, выпускаемых ИНИОН [628, 630] (см. примеч. 346).

См. позицию Ю.А.Шрейдера [88: 149], систематизировавшего снизу вверх с ф е р ы, о т р а ж а ю щ и е г у м а н и т а р н о е з н а н и е: 1. здравоохранение, физкультура, рекреация все, что основано на заботе о физическом здоровье человека;

2. экономика, включая экономическую географию и демографию;

3. социология в очень широком смысле слова, включая право;

4. лингвистика;

5. психологические науки;

6. история общества и культуры;

7. культурология, литература, семиотика;

8. вторая философия (этика, эстетика, логика и методология);

9. первая философия (метафизика);

10. богословие и религия.

Данная точка зрения Ю.А.Шрейдера одно из проявлений описанной выше нарождающейся ныне философско-научной парадигмы гуманитаризации всего знания в конце ХХ начале XXI вв.

Основанием для культурологической концепции обоснования потребностей в информационно-документальных поисках является цит. выше точка зрения, сформулированная в структурализме и имманентно присущая культурному феномену библиографии как знаковому образованию при рассмотрении информационной среды как единой многоярусной диалектической системы. С данных позиций изложение основного содержания Кн. I [534] наст. исслед.

представляется п р и м е р н ы м к о н т у р н ы м о п и с а н и е м содержания информационно-документальной системы, зеркально отражающей содержание имеющихся первичных и вторичных источников информации по гуманитарному знанию.

Описанный контур на базе изучения и синтеза привлеченных к анализу источников (см. преамб. к Списку цит. лит. и сам этот Список в Кн. I [534: 184-203]) весьма условен по двум причинам. Первая из них касается содержания материала: в связи с развитием человеческого знания постоянно видоизменяются и связи между явлениями. Вторая причина относится к объему материала: любая попытка силами одного человека приступить к подобной задаче по своему документальному охвату ограничена, субъективна и, в конечном итоге, является образцом того обреченного на бесконечность и незавершенность подхода, заключающегося в сборе вырезок из справочников и энциклопедий, которыми господин Гайзер, описанный в философской повести М.Фриша “Человек появляется в эпоху голоцена” (1979 г.), оклеивает стены обретенной им информацией в своем доме, чтобы, имея эти данные постоянно перед глазами, сохранить необходимый минимум знаний и свидетельств о человеческих достижениях, без которого человек не человек, сохранить память.

Достаточно высокая степень обобщенности определения понятия “гуманитарная библиография”, как и понятий “гуманитарное знание” и “гуманитарный подход”, делает вполне оправданным вопрос о том, нельзя ли было сформулировать предлагаемые дефиниции, не излагая полного текста всего предходящого изложения Кн. I [534]. Ведь для целей наст. исслед. возможно было априори допустить, что: 1) заранее известно, что такое гуманитарное знание, гуманитарный подход;

2) вполне понятно наличие многообразных точек зрения, взглядов и т.п. в области. На это, однако, следует, возразить: культурологический феномен библиографии состоит в том, что, несмотря на принятие ею для практического удобства формальной системы признаков для организации, хранения и поиска документальных объектов (и отраженных ими /в них/ предметов и явлений), она представляет собой интеллектуальную модель мира, отражающую и отображающую своей вторично-документальной системой все те сложные процессы, которые протекают в жизни, философии, науке, которые нашли отражение в документах и документальных потоках и т.д.

(“... задачник огромных корней”. Ф.Петрарка, пер. О.Э.Мандельштама). В связи с отмеченным здесь, являющимся концептуальной позицией для проводимого исслед., содержание изложенного представляет идеальное, сжатое, минимальное (по объему) описание на конкретном фактологическом, документальном (первичном и вторичном) материале содержательного аспекта границ и радиуса проблематики гуманитарной библиографии (именно потому и введена система взаимных ссылок и отсылок, призванная показать многообразные связи и отношения между имеющимися на практике направлениями, теориями, концепциями, школами и т.д., в связи с чем во вторично-документальных системах порождается специфическая философско-научного характера проблема их отображения;

выведение в примечаниях к Кн. I [534] данных об отдельных концепциях гуманитарного знания позволяет также легче выстроить и их генеалогию в информационно-поисковых целях.

По предмету содержанием библиографической информации, по всей видимости, можно считать определение, данное гуманитарной библиографии в Разд. 3.2, которое покоится на идеальном отражении в библиографической информации одной содержательной структуры знания.

Гуманитарный подход (см. Разд. 3.2), на взгляд автора наст. исслед., может дать современному информационному моделированию конкретное воплощение таких установок, как тонкость и глубина, необходимых в условиях поиска, составления, хранения и распространения вторично-документальной информации. С позиции библиографоведения, рекомендующего информационное моделирование, удобное пользователю информации, накопленные библиографоведением, как и науковедением, знания могут быть использованы в трансформированном виде для целей широкого информационно-поискового обихода в адекватном им современного уровня моделировании.

Существующий на сегодня уровень формализации знания, отраженного в документальной и вторично-документальной информации многоярусной единой системы информационной среды реальности, показывает возможность ретикулярного объединения знаний в виде информационной ризомы (ср.: Информ. ризома к Кн. I-II).

Традиция восхождения к интеллектуально-духовной стороне феномена библиографии начинается с творчества французского библиографа и книготорговца конца XVIII начала ХIХ вв. Ж.Ф.Нэ деля Рошеля. Этот автор, несмотря на то, что, по словам К.Р.Симона, “чувствует себя более компетентным в “технической” библиографии” [675:

289], разделяет “библиографическую науку” (science bibliographique) на две отрасли: 1) “историческую”, т.е. относящуюся к историко-культурному содержанию документов;

и 2) “техническую”, имеющую отношение к документам как памятникам материальной культуры (ср.: примеч. 218).

С учетом выводов наст. работы, разграниченные Ж.Ф.Нэ деля Рошелем (1782 г.) отрасли библиографической области могут получить следующую историко-культурную интерпретацию: соответственно, “ментальная” (= “интелектуально-духовная”) и “физическая” (= “материальная”), что позволяет соотнести между собою имеющиеся теоретические воззрения в области библиографии с конца XVIII в. до наших дней XXI в.

в пространном евро-американском культурном ареале мира.

Корни взглядов Ж.Ф.Нэ деля Рошеля на интеллектуально-духовную сторону феномена фиблиографии, очевидно, нужно искать во взглядах Р. де Фурниваля, автора “Книгозакония” [908] середины XIII в. в понимании значимости роли философии, в усилении роли индивидуалистического элемента составителя вторично-документального произведения и т.д. (ср.: примеч. 361), чем границы осознания самого интеллектуально-духовного феномена в информационном моделировании библиографией отодвигаются к временам, запечатлевшим высокоразвитую светскую культуру мышления, выработанную в средневековье в рамках богословия как предвосхищение идей гуманизма.

Еще в 1796 г. А.Г.Камю писал о культурологической стороне феномена библиографии как о руководстве чтением, представляющейся ему “чрезвычайно полезной для прогресса науки”. Именно данная идеальная, духовная сторона библиографии, на взгляд цит. автора, “представила бы писателям возможность извлечь максимальную пользу из существующих библиотек;

она действительно вдохнула бы душу и жизнь в библиографическое тело...” [850: 666] (ср.: примеч. 218).

В дополнение к “Толковому словарю по библиологии” (Т. I-II, 1802-1804 гг.) [1224] Э.Г.Пеньо разграничивает библиологию (= книговедение) и библиографию на том основании, что библиография охватывает только описание и классификацию книг, тогда как библиология, которая есть, на его взгляд, теория библиографии, дает анализ приведенных в систему человеческих знаний, их взаимоотношений, их последовательности и их делений, углубляет все частности, касающиеся искусства слова, письма и типографии, и раскрывает летопись мира письменности, чтобы “п р о с л е д и т ь ш а г з а ш а г о м у с п е х и ч е л о в е ч е с к о г о р а з у м а (Выделено мною. А.К.)” (ср.: [1224, т. I: IX]). Потому и, с точки зрения Э.Г.Пеньо, б и б л и о г р а ф и я я в л я е т с я с а м о й о б ш и р н о й и в с е о б щ е й о т р а с л ь ю ч е л о в е ч е с к и х з н а н и й, а в к о м п е т е н ц и ю б и б л и о г р а ф а д о л ж н о в х о д и т ь в с е: я з ы к о з н а н и е, л о г и к а, к р и т и к а, ф и л о с о ф и я, к р а с н о р е ч и е, м а т е м а т и к а, г е о г р а ф и я, х р о н о л о г и я, и с т о р и я,... (ср.: [1224, т. I: 50]) (ср.: примеч. 218).

Отмеченная выше мысль А.Г.Камю о культурологической стороне феномена библиографии (см. примеч. 334) находит глубокое развитие у Ш.Ф.Ашара, на взгляд которого, как явствует из его трехтомного учебного пособия “Элементарный курс библиографии, или наука библиотекаря” (1806-1807 гг.), “библиография... может...

разделяться на две главные части: одну, касающуюся способа оформления книг, и вторую, з а н и м а ю щ у ю с я п р е д м е т а м и, я в л я ю щ и м и с я п л о д о м в о о б р а ж е н и я а в т о р о в (Выделено мною. А.К.)” (ср.: [796, т. I: 52]). Именно то, что Ш.Ф.Ашар придавал большое значение второй из разграничиваемых им двух частей библиографии, и заставляет его конец первого и весь второй том цит. тр. посвятить критике различных существующих в его время систем классификации знания, а также изложению его собственной (классификационной) системы:

восстановление богословия как самостоятельный раздел, которое выстроилось им после истории, художественной литературы, науки и искусства, юриспруденции, чем обозначился возврат к “французской системе” XVII-XVIII вв., к схеме Д.Дидро и Ж.Л.Д’Аламбера, и классификационным принципам Ф.Бэкона, что наблюдалось, в частности, в трудах деятелей Национального института наук и искусств во Франции (А.Г.Камю и др.) (ср.: примеч. 218).

Ф.А.Эберт в предисловии к своему “Всеобщему библиографическому словарю” (1821 г.) определяет библиографию как “свод документов по истории письменности, с а м ы й н а д е ж н ы й и з м е р и т е л ь с т е п е н и и в ы с о т ы п и с ь м е н н о й к у л ь т у р ы и д е я т е л ь н о с т и (Выделено мною. А.К.)” [894, т. I: IX] (ср.: примеч. 218, 340).

Еще Г.Шнейдер в своем “Руководстве по библиографии” (1924 г.) подчеркивает, что для подробной истории библиографии необходимо было бы “раскрыть не только взаимовлияние теоретических и практических работ” в области, но и “развитие ее ([библиографии]. А.К.) о т н о ш е н и й к с м е ж н ы м о б л а с т я м, а р а в н о к н а у к е и в о о б щ е к д у х о в н о й ж и з н и (Выделено мною. А.К.)” [1120: 183] (ср.: примеч. 218, 340).

На интеллектуально-духовном феномене библиографии акцентировал внимание К.Р.Симон, подчеркивая, что он (феномен) появляется в библиографических произведениях лишь тогда, когда в них применен подход как к своеобразным источникам по общей истории культуры [677: 27]. К такому ряду библиографических произведений К.Р.Симоном отнесены, в частности, труды русского библиографа В.С.Сопикова (“Опыт российской библиографии...” [698]), который “мыслил библиографию как одну из исторических наук” (ср.: с точкой зрения Н.В.Здобнова [466: 170], немецкого теоретика библиографии Ф.А.Эберта (“Всеобщий библиографический словарь” [894]), определившего библиографию как свод документов по истории письменности, и американского исследователя библиографии А.Тейлора (“История библиографий библиографий” [1163]), рассматривавшего зависимость развития библиографии от состояния современной ей науки.

Отметим взгляд на интеллектуально-духовный феномен библиографии, сложившийся у М.Л.Михайлова, который подчеркивал, что библиография “не есть искусство составления каталогов,.., а наука, занимающая почетное место в ряду человеческих знаний (Подчеркнуто мною. А.К.)” [609].

В интересующем нас здесь плане взгляды на интеллектуально-духовный феномен библиографии интересно и высказывание некоего “М”, которого, кстати, более поздние исследователи крайне необоснованно считают выразителем т.н. “формалистического” направления: “Кто хочет в кратком обзоре ознакомиться с нравственным движением какой-нибудь эпохи (Подчеркнуто мною. А.К.), пишет он, тот с пользою может просмотреть подробную библиографическую роспись книг этой эпохи: здесь перед ним очевидные акты, он увидит, на какой предмет обращено было особенное внимание умов, к каким писателям была особенно благосклонна публика, потому, что найдет счет томов по каждой отрасли, счет изданий каждой книги. Это высшее значение библиографии: тут она является самостоятельной наукой: в таком смысле она может быть любопытна для всякого образованного человека (Подчеркнуто мною. А.К.)” [563].

Справедливости ради отметим, что в момент цит. формулировки 1858 г., в русской библиографической мысли бытовала и точка зрения, отделяющяя интересующий нас здесь интеллектуально-духовный феномен от сути библиографии. Так, характерно проводимое Р.И.Минцловым разграничение между собственно библиографией, с одной стороны, и литературой в научной критике с другой, что находило резонанс в его позиции, согласно которой тот, кто заимствует из энциклопедии, журналов и других источников оценочные суждения о книге, а не создает их, основываясь на своих взглядах, самостоятельно, является библиографом [607].

При всем этом, однако, для линии русской историко-культурной мысли, подобно как и для немецкой, и для французской, характерна традиция связывания информационных реалий, и библиографических, в том числе, как и всего информационного пространства, с миром идей: откуда вытекает вдение идеальной, интеллектуально-духовной стороны мира информации.

Так, исходя из понимания книги как “вместилище всякой мысли и слова, облеченных в видимый знак” [539: 21], видный книговед М.Н.Куфаев (1888-1948 гг.) в своей статье “Проблемы философии книги” (1922 г.) первое его теоретико-методологическое выступление, являющееся высоким синтезом всей европейской историко-культурной мысли с ее “русской”, “немецкой” и “французской” линиями на феноменологию информационного моделирования, показывает, что “эмпирическое изучение книговедения даст дисциплину, подобную историографии библиографию библиографии или б и б л. [Sic. А.К.] и с т о р и о г р а ф и и;

идеальное же изучение н а у к и о книге даст ф и л о с о ф и ю книговедения или методологию, называемую нами библиологией (Сокр. и выделено М.К. А.К.)” [539: 22]. Такой подход помогает М.Н.Куфаеву увидеть и разграничить философию книги и философию книговедения.

Одновременно с этим, книга, по М.Н.Куфаеву, и “продукт человеческой психики”, и “природа ее психическая” [539:

23]. Таким образом, история книги определена им как “конкретная наука о книге, как индивидуальном (единичном или коллективном) продукте человеческой психики и как социальном факте культуры” [539: 37]. Следует главный теоретико-философский вывод: “история книги изучает происхождение и развитие книги, со стороны внутренней и внешней, в связи с историей духовной и материальной культуры” [539: 37]. С данных позиций М.Н.Куфаев видит “философский период книговедения” (подобно тому, как в XVIII в. для философов философская история сменяется философией истории, когда удается подменить идею и смысл исторического процесса путем имманентного раскрытия самого предмета, а для историков философская история сменяется научной историей, когда ее объяснения и теории проникаются сознанием своей специфичности). “Философский период книговедения” отмечен им “с появлением сознания идеи и особого характера книжного процесса, равно как специфичности принципов книги и книжного дела” [539: 38].

Данный период обусловит, на взгляд М.Н.Куфаева, появление научного книговедения с философией книги и научной историей книги.

В книге под тем же заглавием цит. здесь статьи “Проблемы философии книги” (1924 г.) М.Н.Куфаев подробнее развивает свои идеи: “Ф и л о с о ф и я к н и г и” представляет собою идеальное рассмотрение предмета, его свойств, условий его возникновения, общих условий его развития и т.д., ф и л о с о ф и я к н и г о в е д е н и я является предельным рассмотрением науки о книге, ее границ, ее компетенции и методов.” [542: 36-37;

64-66].

Постепенно М.Н.Куфаев приходит к итоговому положению, согласно которому философию книговедения или его методологию он называет библиологией, которую определяет как теорию книговедения, которая устанавливает специфическую терминологию науки о книге, разрабатывает классификацию книжных дисциплин. Классификация же книжных дисциплин (не книг), на его взгляд, дает философию книги вместе с книговедением и библиографией (ср.: [539: 40]).

С указанных здесь позиций, М.Н.Куфаев выдвигает идеи взаимосвязи книговедения и библиографии (см. и др. работы 1924-1927 гг.: “Библиография как наука и как прикладное знание” [539: 71-93], “Координирование научно-библиографических работ...” [539: 94-100], “Предмет и границы библиографии и принципы ее методологии” [539: 101-118], “Библиография наука” [539: 119-125]). Связи эти прослеживаются в трех направлениях: философском, историческом, библиологическом.

Рассматривая библиографию как науку, имеющую самостоятельное значение, М.Н.Куфаев обращает особое внимание на те факторы результат применения функционального подхода к изучению книги, которые обуславливают родство библиографии и книговедения факт, выделенный особо историком книги и книговедения И.Е.Баренбаумом (род. 1921 г.) в его комментариях к трудам философа книги [539: 200]. И.Е.Баренбаум подмечает, что, характеризуя, в частности, “библиографическую методологию”, М.Н.Куфаев выделяет четыре стадии работы библиографа (1. библиографическое исследование;

2. процесс книжного описания;

3. библиографическую систематизацию;

4. библиографические выводы и обобщения), отраженные в идеях современных И.Е.Баренбауму библиографоведов А.И.Барсука, О.П.Коршунова и др. (ср.: [539: 119-125]).

В контексте идей единой многоярусной системы знаний документов библиографической информации, вскрываемой М.Н.Куфаевым, им разработано и определение для всей этой системы ключевого понятия “библиография”:

“Библиография наука, дающая, с одной стороны, знание внешней и внутренней стороны книги и картины продукции книги в целом, с другой стороны приемы самого описания книги (В публ. все подчеркнуто М.К. А.К.)” [539: 92]. Сама связь библиографии с описываемой единой многоярусной системой М.Н.Куфаевым дана следующим образом:

“Последней (Приемами описания книги. См. цит. выше М.К.. А.К.) стороной библиография сливается с библиологией (теорией книговедения и библиографии в частности). Совместно с ней она разрабатывает системы классификации применительно к первой, входит в книговедение и приближается к специальной истории культуры. Подобно географии и библиография точно и достоверно излагает свой предмет в системе, определяемой запросами ищущего и познающего мир человеческого интеллекта при п о м о щ и методов науки, разрабатываемых специальной теорией.

Б и б л и о г р а ф и я и “ч и с т а я” и п р и к л а д н а я наука вместе. И мост между той и другой в ней самой, в ее системе и в ее конструкции (Выделено М.К. А.К.)” [539: 92].

В работе М.К.Куфаева “Предмет и границы библиографии и принципы ее методологии” (1927 г.) находим дополнительную конкретизацию изложенных им идей: “библиография наука, дающая, с одной стороны, документальное знание книги и картины продукции ее в целом, с другой стороны приемы научного описания книги” [539: 118]. “Последней стороной своей библиография подходит вплотную к библиологии, первой стороной она прямо обращена к книговедению и приближается к истории культуры” обобщает М.Н.Куфаев.

В докладе “Библиография наука”, с которым М.Н.Куфаев выступает на II-ом Всероссийском библиографическом съезде 1926 г., подчеркнуто, что “библиография не может быть наукой, если она описывает только одну внешнюю сторону книги. Она должна для этого, отмечает автор, описывать и внутреннюю сторону книги.

Но это не означает, что наука библиография замыкается только в этом описании: в описании содержания и описания формы книги, подчеркивает он. Библиографическое знание отвечает в каждый момент на вопрос о том какие потребности и какие задания общества и какие предложения жизни находят отражение в книге” [539: 121].

Следует уточнить, что в 1925 г., в качестве некоего культуролого-феноменологического отголоска идей глубоко культуролого-феномелогически связанных, вопреки столетней отдаленности друг от друга, Ф.А.Эберта (1824 г.) (ср.: примеч. 218, 337) и Г.Шнейдера (1924 г.) (ср.: примеч. 218, 338), воспринимаемых информационной историко-культурной ризомой библиографоведения как генеалогически связанные, звучит голос М.Н.Куфаева в отношении дифференциации библиографии, сопряженной со значением идеальной, интеллектуально-духовной стороны мира информации. “Чистая библиография”, на взгляд М.Н.Куфаева, “стала пониматься как в н е ш н я я библиография, описывающая точно по одному шаблону и строго определенным правилам каталогизации произведения печатного станка (для рукописей существуют особые правила) (Выделено М.К. А.К.)” [539: 81-82]. “Внутренней” библиографии, продолжает М.Н.Куфаев, практика нашей “чистой” или “научной” библиографии почти не знает;

указатели ее не имеют и лишь в качестве исключений допускают “аннотации” или иногда приводят полностью содержание труда, выписывая из него оглавление. Зато “прикладная” библиография широко практикует аннотации, часто допускает сознательно и преднамерено внутреннюю библиографию, излагая кратко и сжато содержание книги или статьи [...] “чистая” библиография стремится к невозможной полноте, уделяя научности дань в отношении точности внешних записей;

“прикладная” библиография существует для специалистов, интересы которых раздвигают рамки “чистой” библиографии, или служит путеводителем для определения круга лиц, по определенной теме;

последняя и те, кого она интересует, определяют содержание, план, иногда и самые приемы составления разных рекомендательных каталогов и других библиографических указателей, к которым критика со стороны “научной”, “чистой” библиографии часто не по адресу направляется и которые чаще всего с критикой этой мало считаются, не переставая удовлетворять, иногда совершенным образом, тех, для кого они составлены” [539: 82]. Весьма любопытен факт устанавливания тенденции сочетания платформ “чистой” и “прикладной” библиографии, зафиксированной М.Н.Куфаевым: “бывали моменты, когда представители “чистой” библиографии сами чувствовали “тягу” к совмещению в своих библиографических трудах задач той и другой библиографии. [...] в школе и библиотеке н у ж н а библиография, раскрывающая не только “библиографический адрес” книги, но и “лицо”, и “душу” “адресата” (Подчеркнуто М.К. А.К.)” [539: 82]. Тенденция сочетания платформ отмеченных библиографических разновидностей увидена М.Н.Куфаевым и в связи с проблемой систематизации документов и знаний, отраженных в документах:

“несмотря на то, что и самый вопрос о наиболее рациональной систематике чрезвычайно трудный и далеко не всем доступный и что, [...] классификация наук и классификация книг в библиотеке и в “прикладной” библиографии далеко не одно и то же, казалось, однако, что выход совсем найден был, когда стала популярна “десятичная система” классификации, которая, размещая все в десяти отделах и тем самых упрощая все трудное дело систематики, давала вместе с тем, при помощи своих индексов, выражаемых также цифрами, и указание на содержание книги, т.е. помогала делу внутренней библиографии. Добавление индексов десятичной системы к библиографической сигнатуре книг и экономно и схематично убивало двух зайцев: короткая запись была и внешней и внутренней библиографией” [539: 83].

Ср. со сформулированным историком искусстоведческой библиографии О.С.Острой положением: “Как всякий исторический источник, справочно-библиографическая литература искусствоведческого профиля несет на себе печать тех условий, в которых она возникла, и, в свою очередь, отражает эти условия. Семантический анализ ее текстов позволяет осуществить частичные реконструкции истории, художественной культуры и общественной психологии определенной эпохи и среды. Поэтому для историка искусства исследование о ходе развития и особенностях искусствоведческих справочно-библиографических литературных форм может служить дополнительным информационным каналом и источником для сравнения, аналогий и т.д. В общем виде эту мысль сформулировал Г.Ю.Стернин: “Изучая социальный и идейный генезис тех или иных явлений культуры, историк искусства часто интересуется тем, чтобы выявить общность, если не аналогию, между одновременно существовавшими различными формами духовной деятельности” ([137: 5].

О.О.)” [636: 4].

См.: “American humanities index” (AHI) [800], “Humanities index” (HI) [951], охватывающие статьи из периодических изданий по философии, истории, археологии, литературоведению, языкознанию, искусствоведению;

“Social sciences” (SS) [1142], “Social sciences index” (SSI) [1145] по экономике, географии, юридическим наукам, психологии, социологии, антропологии, которым предшествовали аналогичные указатели: “International index” (II), “Social sciences & Humanities index” (SSHI) [1144] и др.

См.: “Arts & Humanities citation index” (AHCI) [805], “Index to social science & Humanities proceedings” (ISS HP) [960], “Social sciences citation index” (SSCI) [1143], отражающие статьи из периодических изданий и книги разных стран, в основном, англоязычные. Каждый из этих указателей состоит из трех разделов: 1. указатель цитированных работ (алфавитный список фамилий авторов, работы которых цитировались);

2. указатель источников (алфавитный список фамилий цитирующих авторов);

3. пермутационный указатель (алфавитный список ключевых слов и названий статей).

См.: “British humanities index” (BHI) [843].

При разыскании литературы по общественным наукам и смежным гуманитарным областям знания на английском языке (преимущественно изданной в Великобритании и США), а также и официальных публикаций этих стран до 1975 г. полезен своей компактностью английский путеводитель по источникам информации Г.А.Буррингтона (Burrington G.A.) [848].

Международной по охвату смежных с гуманитарными областями знания общественных наук является серия систематических неаннотированных ежегодников, выходящих с 1950-ых гг. в Великобритании и США по программе ЮНЕСКО [965]. Хотя и эти ежегодники запаздывают на несколько лет, их компактная форма и схема систематизации материала, наличие в каждом томе вспомогательных авторских предметных указателей и т.п. упрощают наведение справок об источниках информации в гуманитарной и смежных областях (ср.: примеч. 347).

См.: “Japanese periodicals index (JPI): Humanity & Social science” [970].

См. серии текущих библиографических указателей ИНИОН: “Новая отечественная литература по общественным наукам” (“Экономика”, “Философия и социология”, “Науковедение”, “История. Археология.

Этнография”, “Литературоведение”, “Языкознание”, “Государство и право”) [630] и “Новая иностранная литература по общественным наукам” (“Философия и социология”, “Науковедение”, “История. Археология. Этнография”, “Экономика”, “Языкознание”, “Литературоведение”, “Государство и право”) [628], которые выходили в данном виде на протяжении периода с 1930-ых гг. до 1992 г. С 1993 г. отдельные серии обеих текущих библиографических указателей объединяются под иным в концептуальном смысле загл.: “Новая литература по социальным и гуманитарным наукам” (РАН) [630] (см. примеч. 327).

Ср. и с содержанием подразд. “Общественные и гуманитарные науки” справочного пособия-путеводителя E.В.Иениш “Библиографический поиск в научной работе” [487: 122-125], где дано подробное описание системы этих и проч. вторично-документальных источников информации, выпускаемых ИНИОН.

См. серии систематизированных неаннотированных ежегодников, выходящих с начала 1950-ых гг.

в Великобритании и США по программе ЮНЕСКО, являющиеся международными по охвату смежных с гуманитарными областями знания общественных наук [965] (ср.: примеч. 344) и выпускаемых в Женеве с середины 1960-ых гг. Международной федерацией обществ и учреждений по исследованию периода Возрождения “Международная библиография по гуманитарным наукам и Возрождению” [824].

Интересующий нас анализ может быть расширен за счет изучения библиографических указателей по гуманитарным наукам других стран, имеющих национальное значение (например, Испании: “Испанский библиографический указатель по гуманитарным наукам” /“Indice Espanol de Humanidades”, 1978- /, Югославии:

“Научный бюллетень: Сер. Б: Гуманитарные науки” /“Bulletin scientifique: Sect. B: Sciences humanities”, 1965- /).

Такой анализ может быть сделан и в отношении отдельных регионов мира (например, выпускаемый в Индии “Библиографический указатель Азии: Сер. по гуманитарным наукам” /”Index Asia: Ser. in Humanities”, 1965- /).

Однако, изучение национальных и региональных библиографических указателей по гуманитарным наукам выходит за пределы наст. работы.

Приведением цит. источников здесь намечен путь включения указанных направлений в развивающейся как культуролого-феноменологической целостности единой информационной ризомы человечества будущего.

Ср. с аналогичными выводами, к которым приходит русский библиографовед Н.А.Сляднева в исследовании, являющемся, по сути дела, итогом ее диссертационной работы, породившем бурную волну выступлений специалистов по библиографоведению и смежным областям знания на страницах специальной печати [684].

См., например, характерную позицию Л.-Н.Мальклес, согласно которой библиографические издания по гуманитарным наукам выстраиваются в ряд, стоящий параллельно соответственно таким же источникам по фундаментальным наукам. Обе эти группы изданий (1. по гуманитарным наукам и 2. по фундаментальным /точным и техническим/ наукам), притом, отнесены к специальной библиографии, которая дополняется общей;

общая и специальная создают системную целостность библиографии [1035 и др.]. Этим подходом французский библиограф-ученый противопоставляет библиографические источники по гуманитарной проблематике универсальным по содержанию. В системе источников по гуманитарному знанию внутренние деления сами науки.

В перечне наук: этно-антропологические, социология, лингвистика, исторические, религиозные, философские, юридические, археология, искусствоведение и т.д., как и в универсальных по содержанию библиографических указателях [1035, 1037-1039].

С позиции возможных ретикулярных вскрытий строения библиографических реалий, на почве логической последовательности “понятие сущность структура форма”, содержание вторично-документальной информации одна из многих “шкал” (структур) возможных ее измерений, а сама содержательная структура глубинное, уникальное порою, логическое, порою, парадоксальное, ментальное объединение и разграничение связей между вещами, устанавливаемыми в каждом коммуникативном акте по-своему, где традиционные понятия библиографического обихода “универсальный”, “общий” и “специальный” становятся векторами, имеющими значение лишь в библиографоведении и проч. научно-регламентируемых облястях (см. “аполлонистическое” начало в моделировании информационного пространства /ср.: примеч. 257/), но отнюдь нет в среде потребителей информации, формируемой иными законами (см. “дионисийское” начало в моделировании информационного пространства /ср.: примеч. 257/).

Хранение информации здесь рассматривается не в физическом плане (хранение документов как памятников материальной /вещественной/ культуры), а как идеальный культуролого-феноменологический акт формирования накопленных документов (знаний, заключенных, содержимых в документах) с помощью информационных сооружений типа классификаций, рубрикаторов и т.п. в лабиринт “прошлого”, позволяющий использовать их для нового построения любого характера и природы информационных ризом “будущего” (ср.: примеч. 129).

Ср. с лат.: in-formis, -e лишенный образа, безобразный, отвратительный, ужасный.

Внешнее скольжение по предметной стороне информационных реалиий аналогично процессам формовки, отливки муляжей (от фр.: moulage слепок, точно передающих внешную форму предметов, строение их поверхности).

Внешнее исследование информационных реалий имеет определенное место в информационном моделировании. Это место связано, в основном, с определением формата (от фр.: format, лат.: forma вид, наружность /ср.: примеч. 319, 321/) длина и высота документа (книги, бумажного листа, печатной каталожной карточки, полосы печатного набора,..) Никак, однако, вопрос о формате, как физической характеристике документа, не тождествен проблеме выявления внутренней, идеальной, интеллектуально-духовной формы информационных реалий (ср.: примеч. 305-306, 315-318).


Возможно выстроить ризому истории библиографии, опираясь на концепцию К.Р.Симона [677], историка библиографии, который чаще других историков этой области служит опорой автора наст. исслед. Однако, точка зрения на предмет библиографии, выкристаллизовавшая в ключевой работе 1961 г. для выработки методологического подхода К.Р.Симона [679: 23], и воплощенная им в главном труде его жизни 1963 г. [677: 9]: исключение из библиографии общих каталогов библиотек, не разделяется пишущим эти строки, относящим общие каталоги библиотек к вторично-документальным произведениям человечества.

Логически встает вопрос о более пристальном внимании к концепции К.Р.Симона видовой структуры библиографии, сложившейся на базе достигнутой им картины библиографии [677], и становящейся наст. исслед.

теоретическим конструктом ризомы истории библиографии. Суть данной концепции сама картина библиографии 1963 г. [677], ее теоретическая рефлексия отражена в итоговой пространной статье весомого методологического значения для развивающейся библиографоведческой когнитологии, обобщающей многолетные системные и упорные поиски ученого, появившейся на свет в год ухода автора из жизни, имеющей футуристическое значение для развития широкомасштабного информационно моделирования ризомой “О классификации библиографической литературы:

(В связи с вопросом библиографической терминологии)” (1966 г.) [674: 187-212] (опубликованной впервые почти два десятилетия спустя, в 1984 г.). Скептически относясь к построению классификации библиографии по целевому назначению, К.Р.Симон приходит к выводу, складывающемуся в результате глубокого понимания историко-культурного развития библиографической области, заключающегося в том, что в основу классификации библиографических пособий следует положить признак содержания учитываемой в них литературы. В соответствии с данным книговедческим подходом, К.Р.Симон выделяет два основных класса библиографических пособий: общие и специальные;

внутри общих дальнейшая дифференциация производится по территориальному и языковому признакам: международные, национальные, краевые;

класс специальных включает: отраслевые, тематические, проблемные и проч.

Теоретическая рефлексия концепции К.Р.Симона видовой структуры библиографии 1966 г. [674: 187-212], достигнутая на базе синтеза исторической картины библиографии [677], следующая весомой логике порядка “история библиографии теория библиографии ризома библиографии” методологический итог катализа будущего ризомного информационного моделирования ноосферы. Знаменательно, что концепция К.Р.Симона видивой структуры библиографии, сформулированная в теоретическом труде 1966 г. [674: 187-212], получающего интерпретацию наст. исслед. теоретического конструкта ризомы истории библиографии, родственна концепциям видовой структуры библиографии Г.Шнейдера (1923-1936 гг.) [1119-1124] и Л.-Н.Мальклес (1950-1976 гг.) [1031-1040] (ср.: примеч. 167, 218).

В общем виде основные итоги исследования внутренней дифференциации библииографической литературы на базе знакомства с реальным потоком самих вторично-документальных изданий (1) и существующими библиографоведческими концепциями (2) К.Р.Симоном приведены в табл.: [674: 212]:

Деления библиографической литературы по признаку содержания учитываемых в библиографиях произведений письменности Класс А: Общие библиографии Класс Б: Специальные библиографии Дальнейшее деление по признаку I. Отраслевые библиографии территориального или языкового 1) По общественным и охвата учитываемых произведений: гуманитарным наукам 2) По математическим и I. Международные библиографии естественным наукам II. Национальные библиографии 3) По техническим наукам 1) Организуемые по признаку 4) По медицинским наукам государственной принадлежности 5) По сельскохозяйственным 2) Организуемые по признаку наукам языка 6) По нескольким отраслям, 3) Организуемые по сочетанию выходящим за границы любого из указанных выше указанных выше групп (1-5) признаков 1) и 2) II. Тематические библиографии 4) Организуемые по признаку 1) Проблемные библиографии национальности авторов или 2) Библиографии, учитывающие их связи с определенной материалы по географическому, страной (государством) этнографическому или III. Краевые (областные, территориальному признакам:

региональные, местные) а) страноведческие субъектные библиографии б) народоведческие в) краеведческие 3) Индивидуальные объектные библиографии Цит. табл. снабжена примеч. К.Р.Симона: “Схемой не учтены библиографии, учитывающие исключительно произведения одного определенного автора, а равно библиографии, учитывающие тематически неоднородные произведения отдельных авторских коллективов” [674: 212].

Изложенное позволяет сделать заключение, что статьей “О классификации библиографической литературы:

(В связи с вопросами библиографической терминологии)” К.Р.Симон дал по существу костяк ризомы (см. Разд. 3.3), к которому привели его глубокое познание:

а) историко-культурного процесса формирования библиографических произведений как вторично-документальной целостности в ареалах планетарного масштаба (ср.: “История иностранной библиографии” [677]);

б) историко-культурного процесса складывания теоретических воззрений на библиографию (классификации библиографической литературы;

библиографическая терминология): ср.: рассмотренные в единство как особую, метабиблиографическую интеллектуальную целостность, концепции внутренней дифференциации библиографических публикаций в трудах исследованных им отечественных (б. 1) и зарубежных (б. 2) ему библиографоведов:

б.1) Е.И.Шамурина 1933 г. [763: 13-26], 1958 г. [1211], 1959 г. [765], В.Н.Денисьева 1941 г. [436], 1947 г. [434], 1954 г. [435], 1963 г. [437], М.А.Брискмана 1957 г. [633, Гл. 2: 18-36] и др., личностного состава сб. “Сов. библиогр.” 1958 г. [632], И.В.Гудовщиковой 1959 г. [419] и др., Д.Д.Иванова 1961 г...;

б.2) Г.Шнейдера 1936 г. [1119: 7-14], Л.-Н.Мальклес 1950 г. [1036, т. 1: 5-6], М.Дембовской 1954 г. [1215], 1956 г. [875] и др., К.Флейшхака, Э.Рюккерта и Г.Рейхардта 1957 г. [903: 7-10], Х.Тренкова 1958 г. [721: 11-13] и др.).

Не только общий итог характер приведенной К.Р.Симоном и цит. здесь таблицы (1), методология исследования, проведенного, очевидно, ретикулярным методом устанавливания связей между интерпретированными феноменами (и их именованиями) (2), его язык вскрытия системообразующей целостности библиографической области (3) приводят к выводу, что статьей 1966 г. [674: 187-212] сталкиваемся с intentio ризомного построения автора;

на данный вывод наводит и резюме К.Р.Симона (4): “В интересах б о л ь ш о й н а г л я д н о с т и с у м м и р у ю все изложенное выше в одной с в о д н о й т а б л и ц е (Все подчеркнутое и выделенное мною. А.К.)” [674: 212].

В лаконичной форме изложения цит. резюме нашли яркое методологическое выражение черты ризомного построения библиографии искомого К.Р.Симоном, очевидно, и в его главном труде 1963 г. [677], и в его теоретико-методологической статье 1966 г. [674: 187-212]:

достижение наглядности библиографического процесса;

воплощение суммарности однотипных вторично-документальных феноменов и их поименований в картине их множественности;

осуществление свода данных феноменов и их именований в единстве имеющегося многообразия;

олицетворение таблицей образа оптимального ретикулярного вскрытия библиографической области как целостности.

Решимость для формулировки приведенных здесь выводов дает понимание логики исследовательского пути К.Р.Симона. Эта логика вдохновляет своей цельностью ведущего наст. исслед. на попытку сделать наглядно-прозрачной выкристаллизоваывающуюся ризому вторично-документальной области табличным сводом, маркированным в основном на базе данной концепции: ср. примеч. 355-366.

Справедливости ради следует указать на методологическую связь в отношении ризоматизма построения библиографических форм в их единстве и многообразии теоретической статьи К.Р.Симона 1966 г. “О классификации библиографической литературы: (В связи с вопросом библиографической терминологии)” [674: 187-212] с теоретической работой Е.И.Шамурина 1959 г. “Некоторые вопросы библиографической терминологии:

(В связи с разграничением отраслей и видов библиографии)” [765], суть которой в ретикулярном выстраивании ризоматического построения библиографического свода информационного пространства.

Центральные ризоматические идеи библиографического свода Е.И.Шамурина [765]:

семиосферичность именования вторично-документальных объектов, в связи с чем теоретическая работа в области терминологии библиографии приобретает практическое значение (1);

полисемантическое определение родового понятия “библиография” свод бытующих определений области (2):

1. область знания и практической деятельности, имеющая своим объектом:

а) учет, описание, систематизацию и качественный анализ произведений печати;

б) составление различных пособий, облегчающих ориентировку в имеющейся литературе, содействующих лучшему ее использованию и прямо или косвено пропагандирующих произведения, которые наиболее соответствуют мировоззрению и научным взглядам составления пособия;

2. составленный по определенному плану печатный или рукописный перечень литературы, предназначенный для информации читателя об имеющейся литературе и содействия лучшему ее использованию;


3. совокупность библиографических трудов и пособий;

4. название отделов в периодических и продолжающихся изданиях, содержащих критические обзоры, рецензии и списки вновь выходящих изданий;

5. указание использованной, цитированной или рекомендуемой литературы, приведенные в подстрочных сносках или в конце книги, статьи, отдельных глав и проч.;

6. книгоописание (применяется как синоним термина /В названии отделов в периодических и продолжающихся изданиях. А.К./);

7. книговедение (устар.) (применяется как синоним термина /В теоретико-исторических и историографических работах. А.К./);

8. книгоописание (букв. А.К.), переписка книг (в древней Греции с V в. до н.э.);

праксиологические (деятельностные) аспекты (библиографической когнитологии) (3);

а) по [предмету:] содержанию (отрасли) (узкое значение);

б) по [подходу: направленности: intentio: доступу к практическому своду:] практике (полное значение):

б.1) описания и систематизации произведений печати;

б.2) составления библиографических источников;

социальное назначение любого библиографического пособия выполняет две функции (связанные с элементом отбора, оценки описываемых произведений) (4):

а) информации о литературе;

б) пропаганды произведений печати.

Методология ретикулярного выстраивания свода библиографических терминов Е.И.Шамуриным, редуцированная им до (четырех) положений [765: 336-338], изложенных здесь в контексте третирования проблемы наст.

исслед. (1-4), позволяет ученому отнестись к обилию признаков, которые могут быть положены в основу группирования разнообразных библиографических объектов, как к реалии ментального плана, порождающей имеющих место различных оснований деления. Придерживаясь принципиальной для библиографической когнитологии идее сочетания:

разграничения (и объединения) “отраслей” (содержания) (1) и “видов” (“целевого назначения + “читательской ориентации” + общеметодических признаков) (2) библиографических пособий (ср.: примеч. 390), Е.И.Шамурин предвосхитил взгляд на раскрытие многоступенчатой системы библиографии по направлению от вида библиографии через виды пособий к отдельным пособиям (ср.: примеч. 233), чем, являясь в 1920-1940-ых сподвижником русла в теоретическом библиографоведении библиография наука (ср.: примеч. 143), вполне естественно в 1950-ые гг., именно в цит. работе, он подходит по сути дел к методологии широкомасштабной многоаспектной классификации библиографии [765: 339-350], обгоняя на десятилетия появления подобных модификаций.

По концепции Е.И.Шамурина 1959 г. многоаспектная классификация библиографии итог сочетания признаков:

1) социальных (целевое и читательское назначение);

2) конкретно-ограничительных (содержание, место и время издания объектов библиографирования);

3) общеметодических (полнота отбора, способ характеристики и группировки материала и др.).

Костяк ризоматического построения библиографического свода Е.И.Шамурина следующий [765: 340-350]:

[Деления библиографических произведений по тематическому охвату (по признаку целевого и читательского назначения и в зависимости от него по признакам объема и содержания включаемого в них библиографируемого материала) ] [Класс А:] Учетно-регистрационная [Класс Б:] Рекомендательная библиография библиография [другие термины: перечневая библиография ] = = документационная библиография = = научно-документационная библиография = = научно-вспомагательная библиография = = первичная библиография = = информационная библиография = научно-информационная библиография описательная библиография формальная библиография...

Дальнейшее деление по признаку содержания и характера включаемых печатных произведений [I.] общая библиография = () = универсальная библиография ( универсальная библиография) ( всеобщая /allgemeine/ библиография /устар./) [II.] специальная библиография = () = отраслевая библиография ( отраслевая библиография)...

[III.] универсальная библиография = () = общая библиография ( общая библиография) ( всеобщая /allgemeine/ библиография /устар./) [IV.] отраслевая библиография специальная библиография ( специальная библиография) ( тематическая библиография) ( предметная библиография) Дальнейшее деление по признакам места и время издания, по видам объектов библиографирования:

в теоретическом разрезе и этническом разрезе:

[V.] международная библиография [VI.] государственная библиография [VII.] национальная библиография [VIII.] страноведческая библиография [IX.] народоведческая библиография [X.] краевая библиография (= (= краевая библиография + краеведческая библиография) [XI.] краеведческая библиография = = местная библиография (в узком смысле) = = топо-библиография (в широком смысле) в хронологическом разрезе, т.е.

по издательско-хронологическому охвату:

[XII.] ретроспективная библиография [XIII.] текущая библиография [XIV.] проспективная библиография = = перспективная библиография по видам объектов библиографирования:

[XV.] специальная библиография [XV.1.] библиография периодики [XV.1.1.] библиография журналов [XV.1.2.] библиография газет [XV.1.3.] аналитическая библиография журнальных и газетных статей [XV.1.4.] библиография рецензий...

[XV.2.] библиографий серийных и продолжающихся изданий [XV.3.] библиография графических изданий [XV.4.] библиография картографических изданий (картография) [XV.5.] библиография музыкальных изданий (музыкальная библиография)...

[XV.6.] библиография звукозаписей...

[XV.7.] библиография кино- и др. фильмов...

[XV.8.] биобиблиография [XV.9.] персональная библиография...

по читательской ориентации вторично-документальных произведений:

ориентация на квалифицированного читателя:

[I-XV.]...

ориентация на массового читателя, нуждающегося в руководстве чтением:

[XVI.] массовая библиография...

ориентация на высококвалифицированного читателя, помогающая ему ориентироваться в литературе по смежным его научной или практической деятельности проблемам:

[XVII.] научно-рекомендательная библиография...

по связи с первоисточником описания:

[XVIII.] первичная библиография (базируется непосредственно на первоисточниках)...

[XIX.] вторичная библиография (основывается на библиографических источниках)...

[XX.] библиография библиографий = = библиография второй степени (учитывает библиографические произведения) [XXI.] библиография первой степени (учитывает непосредственно произведения печати) [XXII.] библиография второй степени = = библиография библиографий (учитывает библиографические произведения) [XXIII.] библиография третьей степени (учитывает библиографии второй степени) в отношении широты охвата материала, заключенного в первоисточниках, служащих объектом библиографирования:

[XXIV.] библиография, описывающая произведения печати в целом [XXV.] аналитическая библиография по полноте охвата библиографируемого материала:

[XXVI.] исчерпывающая библиография = = полная библиография [XXVII.] выборочная библиография по методам обработки библиографируемого материала:

по степени полноты раскрытия содержания:

[XXVIII.] описательная библиография...

...

[XVII.1 = XXIX.]... описательная...

[XXX.] формальная библиография...

...

[XVII.2 = XXXI.]... формальная...

...

[XXXII.] аннотированная библиография [XVII.3 = XXXIII.]... аннотированная...

...

[XXXIV.] частично-аннотированная библиография [XVII.4 = XXXV.]... частично-аннотированная...

...

[XXXVI.] реферативная библиография [XVII.5 = XХХVII.]... реферативная...

...

по системе организации материала:

[XXXVIII.] систематико-предметная библиография...

...

[XVII.6 = XXXIX.]... систематическая...

[XL.] систематико-предметная библиография...

...

[XVII.7 = XLI.]... систематико-предметная...

[XLII.] алфавитно-систематическая библиография...

...

[XVII.8 = XLIII.]... алфавитно-систематическая...

[XLIV.] предметная библиография...

...

[XVII.9 = XLV.]... предметная...

по внешнему оформлению библиографии библиографируемого материала [XLVI.] прикнижная библиография...

...

[XVII.10 = XLVII.]... прикнижная...

[XLVIII.] внутрикнижная библиография...

...

[XVII.11 = XLIX.]... внутрикнижная...

[L.] пристатейная библиография...

...

[XVII.12 = LI.]... пристатейная...

Определяя терминологию библиографии в целом характеристиками: “многообразная” и “неустоявшаяся” [765: 345], и окачествляя приведенные им самим термины как неограничивающие трудности и спорные вопросы терминологии [765: 350], Е.И.Шамурин раздвигает пути методологии ризоматической структуры библиографоведения (ср.: Табл. 1.1: с. LXXXIII-CLXIII).

Ретикулярная методология устанавливания связей в сфере терминологии библиографии позволяет включить в когнитологический свод библиографоведения и историю библиографии (ср.: пункт (2) ризомы терминов Е.И.Шамурина [765: 338]).

Итак, опираясь, в основном, на историко-культурную концепцию К.Р.Симона [677], но, пользуясь, в качестве сопутствующих, и концепциями других видных историков-ученых, Г.Шнейдера (1923 г.;

1924 г. [1120];

г.

[1121: 183-199] и др. изд. тр. 1930-1969 гг. [1122-1123];

1934 г. [1124];

1936 г. [1119]) и Л.-Н.Мальклес (1956 г. [1031];

1962 г. [1032];

1967 г. [1033];

ср.: 1961 и 1973 гг. [1034]) (ср.: примеч. 167), и, владея спектром структур библиографии (К О Ж З Г С Ф), разработанными и многократно апробированными наст. исслед.:

документальная К[расный];

читательская О[ранжевый];

“библиографическая деятельность” Ж[eлтый];

видовая (сущностно-видовая) З[eленый];

функциональная Г[олубой];

содержательная С[иний];

организационная Ф[иолетовый] (ср.: Разд. 2.4.1.1-2.4.1.7 осн. текста излож.), опишем фрагмент истории гуманитарной библиографии.

Для краткости далее (см. примеч. 355-366) текстовое описание ризомы истории библиографии сделано предельно сжато и схематично (по концепции К.Р.Симона с привлечением концепций Г.Шнейдера и Л.-Н.Мальклес /см. выше/). (Очевидно, что ризома не замещает цит. концепций, а отображает их;

она отсылка к концепциям ученых и вторично-документальным трудам.) Упор произведен на выявление родо-видовых генетических и логических отношений информационных реалий. Достигнуто единство интерпретации вторично-документальных источников, мыслимое как множественность.

Основной акцент поставлен на:

выявление концептуальной нагруженности вторично-документальной информации в ее формах, наблюдаемых в истории и современности;

описание специфических вторично-документальных средств выражения концептуальной нагруженности информации;

представление существующего библиографоведческого знания о вторично-документальных формах аналитически-последовательно и синтетически-одновременно, через которое возможно на достаточно тонком уровне сопоставление, соотнесение и сравнение рудиментов (недоразвитых, исчезающих, остаточных, вновь возникающих, только зарождающихся, контаминирующих и т.д. и т.п. феноменов) библиографической информации, встречающихся на одних стадиях развития библиографии, со зрелыми, достаточно завершенными, образованиями этой информации, бытующих на других ее стадиях.

Итак, в левом текстовом столбце ризомы (см. ниже) схематическое системное изложение в единстве многообразия фрагмента истории библиографии (в основном, по отличающейся наибольшей завершенностью на сегодня концепции К.Р.Симона с привлечением концепций Г.Шнейдера и Л.-Н.Мальклес) с углубленным выявлением концептуальности рассмотренных трудов, а в правом буквенном столбце перечень структур библиографии, наблюдаемых в ходе истории библиографических форм, которыми гуманитарно охватываемы и измеримы в единстве эти многообразные формы (в графических целях достижения более компактного набора применены маленькие буквы к о ж з г с ф, за которыми здесь: примеч. 355-366: следует подразумевать соответствующие большие;

буквы эти маркируют структуры, по которым могут быть описаны и измерены информационные явления в поисковых целях).

Ризомой (фрагмента) истории библиографии достигнута наблюдаемость тонкого мира вторично-документальных информационных реалий простым взглядом.

На базе ризомы возможно в дальнейшем предпринять детальное историко-культурное описание каждой из наблюдаемых структур библиографии по формам библиографической информации, возникающих в ходе истории (подобно осуществленному в Табл. 2.1 и Табл. 3.3, синтезированных наст. исслед. на почве иных вторично-документальных источников).

Методология выстраивания ризомы дает потребителю информации практически неограниченные возможности для максимально эффективной и самостоятельной деятельности в информационном пространстве, владея одновременно “всеми” знаниями, накопленными и библиографией, и библиографоведением, в том числе.

Итак, выстроим эскиз гуманитарной библиографии:

Эскиз истории гуманитарной библиографии:

Сжатые итоги прочтения истории библиографии (фрагмент) А. Предистория а1 Классический период 1. Гипотетичные прообразы гуманитарной библиографии:

Ассирия и классическая Греция.

Зарождение гуманитарной библиографии:

Александрийский период (эллинистический Египет) и Древний Рим (см. примеч. 355) а2 Поздняя античность 2. Гуманитарная библиография поздней античности:

Хронологические биобиблиографические словари “церковных писателей” конца IV начала V вв.:

“Книга о знаменитых мужах” Иеронима Стридонского и “Книга о церковных писателях” Геннадия Марсельского (см. примеч. 356) а3 Раннее средневековье 3. Собственно-гуманитарная проблематика раннего средневековья:

Духовное чтение (“примерный каталог”) и светское чтение (энциклопедия учебного познания) “Наставлений...” Кассиодора Сенатора (VI в.) (см. примеч. 357) 4. Тенденция минимализма универсальных (гуманитарных) хронологических биобиблиографических словарей церковных писателей VII в.

Исидора Севильского и Ильдефонса Толедского зарождение библиографии местных писателей (см. примеч. 358) 5. Гуманитарный автобиобиблиографический перечень Беды Почтенного на рубеже VII-VIII вв. в Англии (см. примеч. 359) а4 Века схоластики и раннего гуманизма 6. Хронологические биобиблиографические словари о церковных писателях раннесхоластической гуманитарной традиции XI-XIII вв.

религиозная гуманитарная библиография (см. примеч. 360) 7. Светский универсальный систематический библиографический указатель середины XIII в. “Книгозаконие” (“Библиономия”) Ришара де Фурниваля и его индивидуалистическая философская гуманитарная направленность как предвосхищение будущего ренессансной гуманитарной библиографии (см. примеч. 361) 8. Объединение черт светской школьной программы и систематического выборочного библиографического указателя латинской литературы конца XIII в.:

“Перечень многих авторов” Гуго из Тримберга начало вехи “отраслевой” (педагогической) гуманитарной библиографии (см. примеч. 362) 9. Алфавитный биобиблиографический словарь Джона Бостона из Бери “Каталог церковных писателей” (начало XV в.) сводный каталог книжных фондов английских монастырских библиотек и новая веха религиозной гуманитарной библиографии (см. примеч. 363) 10. Примерный каталог библиотек в Италии Раннего Возрождения (систематический “Перечень” 30-ых гг. XV в. Т.Парентучелли) “библиографический канон своего времени” и библиографическое зеркало гуманизма кватроченто и всего Ренессанса (см. примеч. 364) 11. Печатный справочный подытоживающий хронологический биобиблиографический словарь “Книга о церковных писателях” Иоанна Триттенгемского, изд. в 1494 г. гуманитарный библиографический памятник о веках схоластической учености и гуманизма Германии накануне Реформации (см. примеч. 365) Б. История б1 Изобретение книгопечатания и его распространение б1 I. Книготорговая библиография конца XV первой половины XVIII вв.

1.2. Объявления книгопродавцев и типографов-издателей (Э.Ратдольта, А.Кунне, А.Мануция) конца XV начала XVI вв.

Текущие ярмарочные библиографические указатели Г.Виллера 1564-1592 гг.

и его преемников на протяжении до первой половины XVIII в.

Официальные текущие конфессиональные ярмарочные указатели второй половины XVI первой половины XVII вв.

Подытоживающие сводные систематические универсальные ярмарочные указатели Г.Виллера за 1564-1592 гг., И.Клесса за 1500-1602 гг. и Г.Драуда за 1500-1625 гг.

(см. примеч. 366)...

Гипотетичные прообразы гуманитарной библиографии:

Ассирия и классическая Греция.

Зарождение гуманитарной библиографии:

Александрийский период (эллинистический Египет) и Древний Рим Богатейшая научная, религиозная, эпическая, лирическая и проч. литература Древнего Востока яркая культурная предпосылка, свидетельствующая об общественной потребности создать специфические источники, являющиеся “вторично-документальными” по своей природе1, выражаясь современным языком. Однако, наука кожзгсф не обладает на сегодняшний день специальными исследованиями, свидетельствующимши о наличии у народов Древного Египта, Ассирии и других государств Древнего Востока библиографических памятников2. жг При всем это, однако, отрывки дошедших до нас инвентарных списков3 кожзгсф или каталогов4 некоторых знаменитых книгохранилищ Древнего мира5 кожзгсф как, например, библиотеки ассирийского царя Ашшурбанипала6, кожзгсф в качестве феномена историко-культурной традиции, бытующего ныне, кожзгсф в частности, отождествления в определенных исследовательских и научно-практических целях понятий “библиография” (в смысле “библиографического указателя”7) и “каталог библиотеки”8, кожзгсф являющихся результатом отождествления специфических кожзгсф вторично-документальных реалий, существенный штрих, делающий упоминаемый факт атрибутом предистории библиографии, требующий самостоятельные, ему посвященные, исследования.

Сравнительное историко-культурное изучение информационных реалий прошлого и современности в том числе, и вторично-документальных, подразумевая не только собственно их феноменов, но и именований этих феноменов, ценно возможностью создания единой панорамы библиографической культуры разных времен, эпох, цивилизаций планетарного масштаба. Такое вторично-документальное рассмотрение ноосферы отводит нас пока (с точностью) в эпоху классической Греции. И, хотя и там подобно Древнему Египту, Ассирии и другим государствам Древнего Востока, нет оснований говорить о подлинном в современном смысле понятия зарождении библиографии, все-таки именно в Греции к V в.

до н.э. возникло само понятие “библиограф” (“ho bibliographos”). Значение данного понятия к моменту его порождения и на долгий период позже обозначало писца, переписывающего книги. И, если не находим гносеологических оснований для рассмотрения начального периода библиографии в современном контексте понимания с момента появления понятия “библиограф”, онтологически данное понятие все-таки связано с предисторией библиографии и является приметой ее прообраза опять-таки своей вторично-документальной стороной: о т р а ж е н и е м имеющегося некоего первичного документа9, выражаясь современным кожзгсф языком.

Что касается основания именовать гуманитарными прообразы библиографии античного мира в контексте онтологического подхода применения к понятии “библиограф” и сущности феномена, стоящего за ним, то опираемся на взгляд, брошенный на историю философии (ср.: Кн. I [534: 37-38]).



Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 54 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.