авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Wissowa G. Religion und Kultus der Rmer. Mnchen, 1912. S. 209;

Otto W. F.

Die Luperci und die Feier der Lupercalien // Philologus. 1913. Bd. LXXII. S.166.

Bayet J. La religion romaine: histoire politique et psychologique. Paris, 1969.

P. 79–80.

Preller L. Rmische Mythologie. Berlin, 1865. S. 240;

Wissowa G. Op. cit.

S. 209;

Deubner L. Lupercalia // ARW. 1910. Band 13. S. 485;

Немировский А. И.

Идеология и культура раннего Рима. Воронеж, 1964. С. 46;

Жреческие коллегии в Раннем Риме. К вопросу о становлении римского сакрального и публичного права. М., 2001. С. 259.

Gjerstad E. Early Rome. Vol. V: The Written Sources. Lund, 1973. P. 28;

Dumzil G. La religion romaine archaque. Paris, 1974. P. 341;

Жреческие коллегии...

С. 265–266.

Jordan H. Kritische Beitrage zur Geschichte der lateinischen Sprache. Berlin, 1879. S. 164–165.

Schwegler A. Rmische Geschichte. Tbingen, 1884. Bd. I. S. 360–364.

Peruzzi E. Aspetti culturali del Lazio primitive. Firenze, 1978. P. 29–31.

Жреческие коллегии... С. 254.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст мифа о герое – убийце пса и евразийские параллели // Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. V. Мифология и фольклор. М., 2009. С. 88.

Перевод В. Алексеева.

Жреческие коллегии... С. 254.

Иванов Вяч. Вс. Происхождение имени Кухулина // Указ. соч. С. 79.

Там же.

См. напр.: Иванов Вяч. Вс. Сходные черты в культе волка на Кавказе, в Древней Малой Азии и на Балканах // Указ. соч. С. 108–115.

Antologia lyrica graeca / ed. E. Dich. Lipsiae, 1954. Fasc. 3. P. 82.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст… С. 88–107.

Подробнее см.: Иванов Вяч. Вс. Происхождение имени Кухулина. С. 77–84.

Подробнее см. : Кагаров Е. Культ фетишей, растений и животных в Древ ней Греции. СПб., 1913. С. 223.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст… С. 92–97.

Миллер В. Ф. Очерки арийской мифологии в связи с древнейшей культу рой. Асвины-Диоскуры. М., 1876. Т. 1. С. 147–148.

Jakob-Rost L. Zu einigen hethitischen Kultfunktionren // Orientalia. 1966.

Vol. 35. S. 417–422.

Widengren S. Der Feudalismus im alten Iran. Kln-Opladen, 1969. S. 11–12.

Подробнее см.: Иванчик A. E. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию // Советская этнография. 1988. № 5. С. 40–52.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст… С. 93.

Hild J. A. Lupercalia, Lupercal, Luperci // Dictionnaire des antiquits Grecques et Romaines. Paris, 1904. T. III. P. 2, 1401;

Deubner L. Op. cit. S. 503–504;

Жрече ские коллегии... С. 257.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст… С. 93, 97.

Подробнее см.: Wiseman T. P. The God of the Lupercal // JRS. 1995.

Vol. LXXXV. P. 1–22.

Иванов Вяч. Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст… С. 92.

Подробнее см.: Иванов Вяч. Вс. Происхождение имени Кухулина. С. 79–80.

Об инициационных элементах в сагах о Кухулине см.: Dumezil G. Horace et les curiaces. Paris, 1942. P. 50–52, 103;

Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. М., СПб., 1999. С. 219–222.

Webster H. Primitive secret societies. NY, 1908. P. 183;

Пропп В. Я. Мор фология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки (Собрание трудов В. Я. Проппа). М., 1998. С. 289.

Schurtz H. Alterklassen und Mnnerbnde. Berlin, 1902. S. 321;

Mastrocinque A. Romolo (la fondazione di Roma tra storia e leggenda). Este, 1993. P. 143;

Пропп В. Я.

Указ. соч. С. 203.

Eliade M. Les daces et les loups // Numen. 1959. Т. 6. P. 15–31. Русский пере вод С. Голубицкого.

См. напр.: Schwegler A. Op. cit. Bd. I. S. 360–364.

Иванов Вяч. Вс. Заметки о типологическом и сравнительно-историческом исследовании римской и индоевропейской мифологии // Указ. соч. С. 227–228.

Bayet J. Op. cit. P. 80.

Н. П. Писаревский НОВЫЕ ТРУДЫ ПО ИСТОРИИ АНТИЧНОГО МОРЕПЛАВАНИЯ Античная цивилизация была одной из древнейших морских цивилизаций Старого Света. Понятен тот интерес, который про являлся к исследованию морского дела и мореплавания античной эпохи в науке. Восходя своими истоками к самой античности, в историографии Нового времени он впервые проявился в трудах основоположников специального изучения проблемы Д. Поттера, Л. де Бёфа и А. Бёка 1. C этих пор он стал не только устойчивым, но и благодаря накоплению разнотипных источников в археологии, лингвистике, филологии и историографии античности заложил ос новы, определил разновекторность, разноаспектность и коопера цию смежных наук в области изучения этой важнейшей проблемы истории античного общества 2.

Определенным показателем состояния изученности вопро сов происхождения морского дела, этапов развития технологий судостроения и форм мореплавания, организации военного и торгового судоходства, социально-экономических, политических аспектов статуса лиц морских профессий, а также морской сферы жизни, быта, идеологии и культуры античного общества является обобщающая статья «Seewesen», представленная в дополнитель ном томе Реальной энциклопедии классических древностей Пау ли – Виссова – Кролля 3. Подводя итоги и представляя системати зацию результатов имевших место исследований в данной области до середины XX в., она фактически предопределила направления дальнейших исследований. В связи с ростом источниковой базы, внедрением проблемного подхода, методологии системного ана лиза, компаративистики, просопографических, палеоестествен ных и социологических изысканий на основе конкретно-истори ческого материала в историографии античности, развертыванием подводных археологических исследований памятников разно временных античных кораблекрушений в археологической науке, выявлением поразительных фактов об организации и техническом обеспечении судоходства и мореплавания в произведениях антич ных авторов и эпиграфике изучение античного мореплавания, по своему существу превратилось в одно из важнейших звеньев из учения социальной природы и закономерностей истории антично го общества вообще 4.

Последнее наглядно проявилось как в росте числа публикаций специальных и обобщающих трудов, так и в расширении ареала распространения специализированных научно-исследовательских центров, включая сюда увеличение количества и частоты между народных научных форумов, симпозиумов и конференций по те матике морского дела и мореплавания в античную эпоху 5.

Все это указывает на новое качество, приобретенное исследо ваниями в данной области к середине 60-х – началу 70-х гг. про шлого века: новейший период развития историографии антично сти сопровождался зарождением заявивших о себе и, более того, организационно оформившихся в те годы ее особых научных на правлений (археологии античных кораблей и античной историче ской маринистики), представленных широким кругом специали стов смежных научных дисциплин.

Важнейшим результатом перестройки исследовательского по иска, проявившего себя в расширении целевых установок и в осо бенности в увеличении его масштабности, диапазона и задач, ста ло стремительное нарастание публикаций специальных и обобща ющих трудов по истории античных традиций судостроения, мор ского флота и мореплавания, качественным отличием которых от предшествующего периода выступило рассмотрение информации, отложившейся в разнотипных источниках в общем контексте как источниковедческой, так и историко-технической и исторической проблематики. Причем в центре внимания исследователей оказа лись не только разновременные памятники античных кораблекру шений, не только разнотипные изображения древнегреческих и римских морских судов, география плаваний по морю и морские судоходные трассы, но и весь комплекс проблем, имеющий отно шение к возникновению античного мореплавания, его технической базе, технологии и способам судостроения, конструкции военных и торговых кораблей, обустройству портов и их инфраструктуре, наконец, специальным вопросам обустройства корабельного кор пуса, его защите от воздействия морской волны и техническим решениям повышения остойчивости, управляемости, мореходных качеств и скорости морских судов разного класса 6.

Вполне естественно, что внимание значительного числа спе циалистов было обращено к истокам формирования античных традиций судостроения и мореплавания, тем более что в те годы археологами были сделаны открытия, которые перевернули пред ставления о сущности эгейской цивилизации, ее месте в истории древнегреческого общества и, главным образом, относительно конструкции эксплуатировавшихся ее островным населением мор ских судов, иконография которых была представлена на керамике, изготовленной носителями кикладской культуры эпохи бронзы, а первые опыты классификации были предприняты А. Ассманом, С. Маринатосом и Р. Барнеттом 7. Эти исследователи полагали, что начало новым техническим решениям в эгейском судострое нии было положено населением Кикладского архипелага. К ним они первыми отнесли изогнутый ахтерштевень, а глиняную мо дель морского судна из Филакопи вообще рассматривали в ка честве инновационного корабельного типа, корпус которого был собран с использованием шпангоутов, продольных и поперечных балок 8. Данная концепция проявила свою устойчивость вплоть до середины 80-х гг. прошлого века, предопределив основные под ходы к решению этой проблемы.

Переход к систематизации археологических источников и к исторической реконструкции закодированной в изображениях древнейших эгейских морских судов информации в свете данных памятников кораблекрушений эпохи бронзы и этнографических па раллелей знаменовал собой рождение качественно новой методоло гии. Она позволила, с одной стороны, отказаться от имевших место иконографических трактовок морских судов в качестве долбленых лодок-колод, изготавливавшихся путем выжигания-долбления тол стых бревен 9, а с другой – представленности в них транспортного средства, построенного «на киль» 10. Новое переосвидетельствова ние памятников с привлечением глиняных и свинцовых моделей су дов из Палекастро и других мест позволило высказать впоследствии оправдавшее себя предположение, согласно которому изображения эгейских морских судов на так называемых кикладских сковород ках носителей культуры Керос – Сирос иллюстрируют собой фик сацию ремесленниками древнейшего типа конструкции морского плавсредства, изготовленного при помощи «техники сшивания» 11.

Последняя представляла собой тщательную подгонку досок обшив ки друг к другу и к килевому бревну в сочетании с продольной и поперечной техникой «обвязки» корпуса посредством балок 12. При сутствие на известных моделях такого типа лодок с островов Эге иды воспринималось тогда как несомненное свидетельство появле ния у населения Киклад и Кипра морских судов нового класса, тип которого, характеризовавшийся прямым ахтерштевнем с высоко за гнутым навершием, для эпохи ранней бронзы был образно наделен определением «корабль к востоку от Суэца» 13.

Относительно конструкции кикладских морских судов были предложены и иные их интерпретации. Как известно, объединяю щей чертой их изображений является удлиненная форма корпуса в пропорции 7 : 1 с расположенным на нем гребным движителем, на фоне которых резко выделяются нос и корма: нос имеет некое подобие выступающего вперед килевого бруса, а корма представ ляет высокий прямой ахтерштевень. Помимо этого, бросающейся в глаза особенностью была испещренность корабельного корпуса множеством точек 14. Последнее обстоятельство не осталось без внимания. К. Ренфрю одним из первых счел возможным интерпре тировать их в качестве крепежных нагелей 15. По мнению Ж. Руже, их изобретение знаменовало собой важнейшую инновацию III тыс.

до н. э. 16, а Л. Бэш рассматривал такие суда как прототип знака корабля в линейной письменности А Крита 17.

Иную позицию в развернувшейся полемике занял П. Джон стон, подошедший к решению проблемы с точки зрения прогресса ремесел, торговли обсидианом и палеометаллами, а также разви тия орудий труда. По его мнению, к древнейшим плавсредствам Эгеиды следует относить плоты в форме корзин или из бревен, тростниковые суда и лодки-колоды. Именно они были приспо соблены для перевозки ограниченного количества обсидиана, не имея возможности перевозить другие грузы, поскольку натураль ное хозяйство земледельцев не было заинтересовано в освоении морских путей.

К такому типу морских судов, т. е. к классу «долбленых», П. Джонстон посчитал возможным отнести изображения кораблей на сковородообразных сосудах кикладской культуры Керос – Си рос 18. Как полагает ученый, к такому же классу, возможно, сле дует отнести и плоские, длинные морские суда на фресках Сан торина (Феры). Ситуация, по мнению исследователя, изменилась с изобретением металлургии и рождением самой возможности изготовления продольных и поперечных брусов, досок обшив ки, шпангоутов и т. д. посредством специальных инструментов.

Рождение новых технологий повлекло за собой торговлю метал лами и в связи с ней – обмен сельскохозяйственной продукцией (в частности, приобретение и доставка в разные области ранее неизвестных там одомашненных животных). В основном с начала III тыс. до н. э., по глубокому убеждению П. Джонстона, в Восточ ном Средиземноморье и в Египте зарождаются и техника сшивания досок обшивки и так называемая технология первоначального из готовления обшивки с последующим добавлением усиливающих конструкцию корпуса продольных и поперечных балок 19. Такая технология была характерна для большинства ранних средиземно морских цивилизаций. А вот зарождение технологии «шип в паз», позаимствованной, очевидно, у пастушеских скотоводов, проник ших из Европы в Месопотамию через Кавказ и применявших ее для строительства боевых колесниц, оказало существенное влияние на весь Ближневосточный регион и нашло отражение в конструкции погребального корабля фараона Сахуры из Дахшура 20.

В русле таких оценок был продолжен давний историографи ческий спор, поднятый еще Х. Цунтой и А. Эвансом относительно интерпретации передней и задней частей изображений кикладских судов. Примечательно, что если А. Ассман определял конструк цию кикладских судов как обладающую двумя штевнями, первый из которых был отвесным и немного наклонен вовнутрь и вверх, оканчиваясь поручнями на линии привального бруса, а второй – прямой и высокий, с изображением рыбы на верхнем конце. Эту часть А. Ассман отождествлял с кормой. Примечательно, что уже тогда немецкий ученый полагал возможным отказать в определе нии выступа килевого бревна как тарана. Тем не менее известная группа ученых, вопреки самим изображениям, предпочитала трак товать высокую правую часть корпуса в качестве его носового от сека 21. Основанием для этого служило убеждение в соответствии правил выполнения рисунка направлению нанесения знаков пись менности А по спирали справа налево 22. К тому же, как считали сторонники такой точки зрения, разворот рыбы, изображенной над верхним концом выступа форштевня, является указателем направ ления движения судна на каждом из пиктографических памятни ков, в полном соответствии с которым прочерчены направления вывода стилизованных по своей передаче весел 23.

Противоположные оценки, реанимирующие концепцию А. Кёстера и А. Ассмана, были высказаны большинством специ алистов из разных стран, путем тщательного анализа изображений с привлечением данных археологии и этнографии, в контексте широких аналогий и исторических параллелей, аргументированно доказавших кормовую идентификацию высокого выступа киклад ских судов в качестве ахтерштевня 24. Что касается выступа киле вого бревна, то его идентифицировали с проекцией шпора и даже с таранным устройством – иллюзия, которая опиралась на невер ную оценку обнаруженной при раскопках в 1973 г., стелы с изо бражением корабля на Делосе. Следует отметить, что воспринима емое специалистами столь раннее изобретение тарана исходило из убеждения, согласно которому на кораблях он выполнял функцию волнореза, защищавшего корпус судна от воздействия крутой вол ны путем гашения силы сопротивления последней, за счет чего по являлась возможность увеличения скоростных качеств корабля 25.

Ошибочность данного мнения была обоснована только в самое последнее время, когда после внимательного изучения устройства и функций данного приспособления по памятнику II в. до н. э. из Афлита в контексте истории военно-морского искусства античной Греции открылось множество негативных качеств «ручной торпе ды», а соответствующую конструкцию внизу носовой части стали отождествлять с полым бронзовым волнорезом 26.

Несмотря на это, основной вывод, на который опирались иссле дователи тех лет, сформулировал Л. Кэссон. Подводя итоги рассмо трению истории древнейшего кораблестроения в Эгеиде, он писал:

«…Одна из древнейших техник – при помощи обжига и долбления, вставления и закрепления внутрикорпусных компонентов по частям и составления их попарно, техника сшивания корпуса, строитель ство килевых и шпангоутных судов уходят в глубокое прошлое и, по меньшей мере, изобретались в древнем мире дважды» 27.

Мнение крупного американского историка античного морепла вания за истекшее время несколько уточнено благодаря тому, что в условиях нарастания данных подводной археологии и иконогра фических источников появилась возможность отбора стадиально близкой информации из наблюдений специалистов-этнографов, а это, в свою очередь, поставило в центр внимания не привлекавшую ранее (до начала 60-х гг. прошлого века) проблему архитектуры корпуса древнейших кораблей и методов их конструирования 28.

Существенный шаг в указанном направлении сделал О. Хёс слоф, который первым обосновал и предложил ставшие впослед ствии широко принятыми в науке определения двух судострои тельных технологий, начала которых восходили к эпохе ранней бронзы: конструкция корпуса обшивкой вгладь и в клинкер 29. По сле серии последовавших публикаций о конструкции древнейших судов Северной Европы ученый существенным образом уточнил свою идею и ввел в научный оборот понятия, определявшие сущ ность двух противоположных конструкций морских судов эпохи древности, которые на русском языке можно передать как «об шивка prim» и «каркас prim» 30.

Для Средиземноморья данная концепция была развита Л. Кэс соном и просуществовала в науке до тех пор, пока Л. Бэш, переос видетельствовавший разнотипные памятники, пришел к заключе нию о значительной вариативности существовавших технологий судостроения начиная с глубокой древности. По мнению ученого, в конструкции корабля одни узлы играли активную, другие – пас сивную роль, по причине чего основные функциональные элемен ты судовой конструкции могли варьироваться в зависимости от самых различных обстоятельств 31. В последовавшей после этого полемике феномен взаимной дополняемости двух технологий по лучил признание, в силу чего концепция «обшивки prim» в судовой архитектуре античности отнесла зарождение данной технологии к началу республиканского периода в Риме. Благодаря исследова ниям римских кораблей первых веков нашей эры Ж.-М. Гассеном и Ж.-П. Сиото был внедрен альтернативный подход (construction alternee) – теория комплексности традиций средиземноморского судостроения, начиная с самых ранних его проявлений в Эгеиде.

Понятно, что способы, технологии, приемы проектирования и строительства морских судов, предназначенных для плава ния по морю, как проблема вновь актуализировались к середине 1980-х гг., заставив специалистов более тщательно изучать факты корабельной иконографии в контексте этнографии и данных под водной археологии 32.

Относительно морских плавсредств Эгеиды 3000–1100 гг. до н. э., и в частности, в оценке архитектуры корпуса кикладских ко раблей, рассматривавшихся ранее как однодеревки или долблен ки, Ф. Мейджер высказал предположение, согласно которому их конструкция представляла собой сочетание обтесанной из бревна долбленной изнутри балки-основы, которая была «сшита» с доска ми обшивки, которые наращивались, образуя борта с обеих сто рон корпуса, высота которого, в свою очередь, увеличивалась за счет добавления плинтуса к планширу, что и является, п мнению ученого, свидетельством зарождения традиций строительства ко раблей с обшивкой, аналог которым он усматривал в конструкции корабля фараона Сахуры из Абусира 33. В развитие своей идеи он полагал возможным относить к данному типу технологических решений прототипы изображений кораблей на так называемых кикладских «сковородках»: это были, по его мнению, размерные корабли с каркасом, наращенным на долбленой основе, покрытым образующими высокие борта досками обшивки 34.

Доказательству того, что такой переход происходил не по всеместно, а только в районах с благоприятными историческими условиями, посвятил свою монографию П. Джонстон 35. По убеж дению исследователя, идеи о раннем возникновении эгейского мо реплавания и «немедленном» освоении моря населением примор ских областей и островов, в особенности о начале морской торгов ли, никак не вписываются в наши знания о состоянии морского транспорта и его техническом обеспечении. Параллельно, как по лагал исследователь, особенно в обществах с примитивной эко номикой, использовались и другие плавсредства, традиции соору жения которых были перенесены на острова из Северной Африки (плетеные плоты, кожаные суда, лодки-однодеревки и долбленки, тростниковые суда). Именно они использовались для перевозки ограниченного количества обсидиана – одного из важнейших мар керов морских судоходных трасс, проложенных в IV тысячелетии до н. э. Положение радикальным образом изменилось с изобрете нием металлов: возросшая эффективность орудий труда позволи ла изготавливать доски обшивки, что в соединении с технологи ей их скрепления друг с другом посредством «сшивания» имело своим следствием появление технологии «обшивка prim» уже в середине следующего, III тысячелетия до н. э. 36 Обращает на себя внимание мысль ученого, согласно которой изобретение шиповой вязки досок судовой корпусной обшивки могло быть заимствова но у пастушеских скотоводов Кавказа 37. Последствия указанных инноваций не замедлили сказаться: к морю обратилось население земледельческих поселений, а металл стал важнейшим технологи ческим продуктом экспорта/импорта.

Несколько с иных фактологических и методологических пози ций с такой оценкой согласуется, как нам представляется, мнение одного из основоположников науки о древней архитектуре кора блей Р. Штеффи 38. Он проанализировал дизайн различных и раз новременных корпусных корабельных конструкций Средиземно морья с точки зрения эффективности мореходных качеств, выведя наблюдение относительно того, что во избежание так называемого уваливания (прямого следствия увеличения размерности корпуса) традиция обеспечения их эффективности (КПД), начавшая свой отсчет на Кикладах, включала в себя учет пропорциональных от ношений между пловучестью и весом корабля, а также с полови ной его длины по миделю 39. Нейтрализация же пагубного воздей ствия крутой волны на корпус достигалась древними эгейскими судостроителями посредством «гасивших» ее конической формы высоко загнутой кормы и крутого носа 40.

Совершенно логичным с точки зрения изучения проблемы в целом стало переосвидетельствование, интерпретация самих источ ников с целью технической реконструкции судовой архитектуры для объяснения в том числе и вопросов, связанных с конструкцией носовой и кормовой частей корабельного корпуса морских судов эпохи бронзы, устройством и эксплуатацией гребного движителя 41.

Понятно, что в центре внимания оказались как уже извест ные, так и вновь выявленные в музейных хранилищах памятники иконографии, в первую очередь, разнотипные модели лодок (их Наксоса, Мохлоса, Палекастро, Аттики и др.) 42. Принципиальным отличием новых исследований стала математическая обработка измерительных данных, выявленных в ходе изучения глиняных и свинцовых моделей, позволившая определить пропорции LBH и на их основании гипотетически реконструировать размеры ото бражаемых ими судов в натуральную величину. Так, например, анализ трех свинцовых моделей Ашмолеанского музея в Оксфор де позволил специалистам не только определить основные раз мерения кораблей (12,45 1,06 0,63 м) при пропорции 12 : 1 и 30 : 1, но и вывести наблюдения, как относительно осадки корпуса в 6–7 %, так и относительно загиба конусообразных концов кор мового и носового штевней, крутизна которых в 30–20 градусов «гасила» удар морских волн о борт кораблей 43. Кроме того, было выведено правило, согласно которому чем больше пропорция L : D, тем меньший по размерам корабль представлен той или иной моделью 44. Такой тип лодки представляла модель из Палекастро, предназначенная для местного использования перевозчиками, ры баками и земледельцами. Иной конструктивный тип проявился при обследовании глиняной модели из Мохлоса. Она представля ла лодку с одинаковыми носом и кормой, что давало возможность причаливать к берегу и той, и другой стороной. Другим ее отличи ем выступал гребной весельный, а не гребковый движитель (2 че ловека могли работать веслами с каждого борта). Наконец, выяв ленные размерения (7,5 1,9 1,2 м) свидетельствовали о том же предназначении водного транспортного средства, что и предыду щее 45. Более совершенный тип морского судна выявил Л. Бэш в одной из моделей с раскопок Афинского Акрополя (AF 346). По своим параметрам он был построен на основе цельного ствола с последующим наращиванием бортов посредством их «сшивания»

кордом. А это означает, что между 2600–2300 гг. до н. э. носите ли кикладской культуры (конфигурации именно этих судов соот ветствовала афинская модель) эксплуатировали приспособленные для совершения каботажных и прямых морских плаваний кораб ли 46. Несмотря на это, конструкция и технологии сшивания кор пуса и досок обшивки, как показали совсем недавно обратившиеся к анализу существующих точек зрения С. Вошманн и Дж. Басс, оставляли желать лучшего по причине сохранения архаических традиций кораблевождения и мореплавания, что, судя по имею щимся иконографическим памятникам, представлено в большин стве своем изображением низких бортов и малой осадки кораблей, маленьких и невысоких парусов, но самое главное – движения с использованием автономных весел-гребков 47.

Находилась в центре внимания специалистов и проблема воз никновения самого мореплавания в Средиземноморье вообще, в Эгеиде в частности, – первая по счету среди других, одна из важ нейших и дискуссионных проблем истории морского судоходства и транспорта античности. В предшествующий период она реша лась по-разному, но в целом для разных исследователей было ха рактерным стремление подвести понимание начал мореплавания в различных регионах к общему знаменателю. Такая постановка во проса была правомерной, поскольку лингвистами было установле но древнейшее происхождение присутствующего во всех языках понятия *nauH, уходящего в прошлое на 60 000 лет, к временам исхода первобытных популяций с Африканского Рога 48. И хотя в такую древность исследователи проблемы генезиса античного мореплавания не опускались, тем не менее обнаружение залежей обсидиана от Среднего Подунавья до островов Мелоса и Левка ды, начало эксплуатации которых первоначально было отнесено к V–IV тысячелетиям до н. э., оказало воздействие и на определение времени прокладывания первых морских трасс на Эгейском море.

Данный подход опирался как на естественно-географическое по ложение цепочки Кикладских островов, служивших ориентирами на пути каботажных плаваний из Северо-Западного Причерно морья, Малой Азии к Криту и обратно, так и на учет розы ветров и благоприятных течений в их акватории. Хорошо известно, что морские течения вдоль побережья Малой Азии, мимо Родоса, гонят корабли с Востока на Запад. Это направление течений и сопутству ющих ветров, отраженное впервые в «Илиаде» Гомера, указывает и на стартовую площадку международной торговли, направленной с древнейших времен в сторону Крита – узла сухопутных дорог Передней Азии, в том числе и с выходом к Угариту 49. Как отмеча лось выше, по мнению П. Джонстона, движущей силой прогресса в развитии морских связей выступала с конца V тысячелетия до н. э.

по начало III тысячелетия до н. э. именно торговля обсидианом 50.

Дискуссия относительно характера эгейских контактов с внешним миром нашла свое отображение в трех взаимоисключа ющих концепциях: торговый обмен, коммерческая и приносящая богатство деятельность, движущая сила производственной и тор гово-обменной деятельности с контролем над грузоперевозками в пределах большей части Средиземного моря вообще 51. Такие трак товки сначала были поставлены под сомнение, а затем признаны модернизаторскими 52. Концепция теоретической «модели эгей ской торговли», согласно которой эта торговля развертывалась на двух уровнях: формальном (независимом) и самостоятельном (производном), – была подвергнута критике, поскольку в ней все виды такого рода деятельности не только не были структурирова ны, но и сама их социальная мотивация находилась в зависимости от видов и мотивации доходов в том или ином обществе. По мне нию О. Дискинсона, обмен и «торговля» в Эгеиде эпохи ранней бронзы – выражение естественных потребностей обществ в де фицитных материалах, а потому они выступали простым продол жением складывавшихся по этому поводу контактов, не имевших своей целью извлечение доходов, поскольку сами расходы на них не выходили за рамки социального престижа. На начальном этапе такая форма обмена (поставка обсидиана), какая засвидетельство вана для обитателей Мелоса, в отсутствие данных о систематиче ской эксплуатации ими его залежей, как полагает ученый, в ходе спорадических контактов с островитянами других районов сама по себе приносила материальные приобретения без всякой необ ходимости обмена такого сырья на другие продукты 53. Только на следующем этапе развития морских связей, определяемых превра щением случайных якорных стоянок (например, Филакопи) в по стоянные и последствиями происшедшего в островных обществах разделения труда, начинается отсчет распределительному обмену, перераставшему, как засвидетельствовано остатками ремесленной и сельскохозяйственной продукции в памятнике кораблекрушения в Докосе, в коммерческую торговлю 54.

Несколько иначе представляют складывание предпосылок для развития мореплавания у островного населения Киклад Дж. Т. Кэ рол и К. Конэнта, указавшие на земледельческий и связанный с ним демографический аспекты проблемы. По их мнению, наряду с торговлей ему способствовали доместикация оливкового дерева и внедрение культуры винограда на рубеже IV–III тысячелетий до н. э., которые в сочетании с выращиванием злаковых культур соз дали ту «средиземноморскую триаду», что и обусловила рост чис ленности населения островов архипелага с 3000 человек в эпоху неолита до 34 000 человек в III тысячелетии до н. э. К началу 90-х гг. стало ясно, что происхождение собственно мореплавания в различных акваториях Мирового океана зависело от исторических условий и уровня общественного развития сразу же после того, как в конце верхнего палеолита население Старого Света вышло к морским берегам. Еще большее значение, по мне нию К. Брудбэнка, приобрело как богатство островов Кикладско го архипелага естественно-минеральными ресурсами и полезны ми ископаемыми, так и само их географическое расположение, в первую очередь относительно Аттики и Эвбеи. Все это повлияло на ориентацию морских судоходных трасс в северо- и юго-вос точном направлениях 56. Производство зерна, вина, запасы камня и металлов стали той номенклатурой товаров, которые доставля лись жителями этих островов на простых плотницких судах с ком плексной системой соединений корпусных узлов на расстояние 100–150 км 57. Несомненное значение, как полагает ученый, возы мело сочетание, как бы мы выразились точнее, высокоразвитых отраслей присваивающей и производящей экономики, носителей Кикладской культуры, представлявших общество моряков и вои нов. Данное фундаментальное отличие от соседей, с точки зрения К. Брудбэнка, и предопределило влияние на развитие мореплава ния четырех взаимосвязанных, но революционизировавших, по его выражению, островную жизнь факторов: 1) увеличение скоро сти судов;

2) варьирование направлений и сочетаемость в исполь зовании прямых и каботажных судоходных трасс;

3) увеличение прочности и грузоподъемности, а следовательно, и водоизмеще ния эксплуатировавшихся кораблей;

4) рождение потребности в строительстве стационарных и долговременных якорных стоянок для морских судов.

Первое из них было связано с началом использования помимо весельного (с учетом применения вспомогательных весел) и па русного движителя, с заимствованиями технологий строительства и соединением досок обшивки посредством вязки, что имело сво им следствием уменьшение времени покрытия расстояния от сред ней части Киклад до Крита и Египта до четырех дней. Последнее, выступив причиной возможности осуществления плаваний, в том числе и против ветра, позволило наладить как поддержание свя зей в северном направлении, так и эксплуатацию внутриэгейских морских путей, тем самым превратив Крит в перевалочный пункт торговли между Ближним Востоком и островным миром 58. Те перь корабли могли ходить в открытом море при любых погодных условиях, не тратить месяцы на ожидание благоприятных ветров или привязки циркулирующих в акватории морских течений. В ка честве показателя такой основанной на изобретении протогалеры возможности Б. С. Штраус указывает на возможность начала пла ваний островитян и в акваторию Черного моря, нижнедунайские артефакты которого эпохи ранней бронзы выявлены на островных поселениях (Халандриани) 59.

К этому ученый прибавил и связанный с данными обстоятель ствами рост социального престижа совершения плаваний на длин ных, кикладского типа судах, и само усложнение путей социо- и политогенеза общества носителей одноименной культуры 60. Ука занная трансформация морских перевозок оказала воздействие на увеличение грузоподъемности морских судов, корпус которых ока зался способным перевозить, как показало исследование памятни ка кораблекрушения эпохи бронзы Улу-бурун, до 20 т груза. Это означает, что корабль такого типа, если на нем перевозили зерно, мог обеспечить питание 100 человек в течение года (или их боль шего количества на меньший период). Не говоря о воздействии данного обстоятельства на развитие инфраструктуры поселений и строительства оборудованных специально для приема кораблей якорных стоянок (Халандриани – Кастри, Даскилея – Кавос и др.), автор рассматривает его еще и в качестве одного из важнейших условий перехода «морских кочевников» архипелага к оседлости и земледелию (Паройкия, Фера, Филакопи, Пеллония) 61. Заклю чительный вывод К. Брудбэнка весьма категоричен: истоки грече ских традиций судостроения и мореплавания берут свое начало у населения островов Кикладского архипелага эпохи ранней брон зы 62. С таким заключением с учетом накопленных к настоящему времени в зарубежной науке фактов относительно происхождения мореплавания в Средиземноморье трудно не согласиться.

Potter D. D. Archaeologia Graeca: or, Antiquities of Greece. Vol. 2. B. 3. Lon don, 1764;

Boeck A. Urkunden uber das Seewesen des Attisches Staates. Berlin, 1840.

Rouge J. La marine dans l’Antiquite. Paris, 1975. P. 4.

Assman A. Das Seewesen // PWRE. 1954. Bd. 29. Coll. 1032–1056.

Gould A. R. Archaeology and the Social History of Ships. Cambridge, 2000;

The Philosophy of shipbuilding: conceptual approaches to the study of wooden ships / ed.

by F. M. Hocker. Oxford, 2004.

Andersson J. K. The Geometric Catalogue of Ships // The Ages of Homer: A Tribute to Emily Townsend l’ermeule / ed. by J. B. Carter and S. P. Morris. Texas, 1995. P. 181–191;

Braccesi L. La pui antica navigazione greca in Adriatico in Adri atico // Studi classici e orientali. 1969. Vol. 18. P. 129–147;

Casson L. Ships and Seamenship in the Ancient World. Baltimore, 1995;

Hagy J. 800 years of Etruscan ships // IJUA. 1986. Vol. 15. P. 221–250;

Ericsson Ch. Navis oneraria. The Cargo shipcareer of Late Antiquity. Abo, 1984;

Meirat G. Marines antiques de la Mediter ranee. Paris, 1964;

Lenz J. Homer’s // Seagoing Ships & Seamenship in the Bronze Age Levant. Texas, 1998. P. 199–200;

Morrison J. S., Williams R. T.

Greek oared ships 900–322 B. C. Cambridge, 1968;

Morrison J. S. Long and Round Ships. London, 1980;

Paglieri S. Origine e diffuzione delle navi etrusco-italice // Studi Etrusci. 1980. Vol. 18. P. 84–109;

Pulac C. The Uluburun Shipwreck // Res Maritimae:

Cyprus and the Eastern Mediterranian from Prehistory to Late Antiquity. Atlanta, 1997.

P. 233–262;

Steffy R. G. The Kyrenia Ship: an interim report on its hull construction // AJA. 1985. Vol. 89. № 1. P. 204–207;

Idem. Wooden Ship Building and the Interpreta tion of Shipwrecks. Texas, 1994;

Gttlischer A. Die Shiffe der Antike. Ein Einfuhrung in die Archaeologie der Wasserfahrzeuge. Berlin, 1984;

Hockmann O. Antike Seefahrt.

Bonn, 1985;

Wachsmann S. Seagoing Ships & Seamаnship in the Bronze Age Levant.

Texas, 1998;

Wedde M. Rethinking Greek Geometric Art: Consiquences for Ship Rep resentation // Tropis IV. Athens, 1996. P. 573–596;

Westerberg K. Cypriote Ships from the Bronze age to c. 500 D.C. Gthenburg, 1983, и др.

Bass G. F. A History of Seafaring based on underwater Archaeology. London, 1972;

Greenhill B. Archaeology of the Boat. London, 1976;

Bash L. Carthage and Rome: Tenons and Mortises // Mariners Mirror. 1981. Vol. 67. P. 245–250;

Idem. Le mussee imaginaire de la marine antique. Athens, 1987;

Brusic Z., Domjan M. Lidur nian boats – their construction and form // Sewn Plank Boats / ed. by S. McGrail and E. Kentley. Oxford, 1985. P. 67–85;

Calligas P. G. Early Eubean Ship Building // Tropis II. Athens, 1990. P. 77–83;

Casson L. Odysseus’ Boat // IJNA. 1992. Vol. 21.

P. 73–74;

Coates J. F. Some Structural Models of Sewn Boats // Sewn Plank Boats.

Oxford, 1985. P. 9–18;

Idem. The Naval Architecture and Oar Systems of Ancient Gal leys // Galley/td. by M. H. Crawford. Cambridge, 1995. P. 127–141;

Fitzgerald M. The Ship // The Harbours of Caesarea Maritima / Ed. By J. P. Oltson. Oxford, 1994. P. 163– 273;

Hockmann O. Antike Seefahrt. Munchen, 1985;

Idem. Das Shiff // Das Wrack / Eds. G. Hellenkemper Salies, H.H. v. Prittwitz u. Gaffron, G. Baushhenss. Bonn, 1994. S. 53–81;

Morrison J. S. The Trireme // Galley. 1995. P. 49–65;

Morrison J. S., Coates J. F. Greek and Roman Oared Warships 399–30 B. C. Oxford, 1996;

Rankov B.

Fleets of the Early Roman Empire 31 B. C. – A.D. 214 // Galley. 1995. P. 78–85;

The Athlit Ram / ed. by L. Casson and J. R. Steffy. 1991.;

Thurneyssen J. Another view of the ancient rudder // IJNA. 1980. Vol. 9. P. 3–6.

Renfrew C. The Emergence of Civilisation. The Cyclades and the Aegean in the Third Millenium B.C. London, 1972. P. 262–264;

289–293.

Assman A. Seewesen // PWRE. Suppl. S. 1241.

Westerberg K. Cypriote Ships from the Bronze Age to c. 500 B. C. Gthenburg, 1983. P. 47.

Koester A. Das Antike Seewesen. Berlin, 1923. S. 109. Taf. 15;

Assman A.

Seewesen // PWRE. Suppl. S. 1241.

Adams R. Construction and Qualitative Analysis of Sewn Boat of the Western Indian Ocean. Texas, 1985;

Bash L., Artzy M. Ship Grafti at Kition // Excavations at Kition V : The Pre-Phoenician Levels, Areas I and II. Part 1 / ed. by V. Karageorghis and M. Demas. Nicosea, 1985. P. 322–337;

Bash L. Comment on Seafaring, Craft and Cultural Contacts in the Aegean during the 3-rd Millenium B. C. // IJNA. 1989. Vol. 18. № 2.

P. 175–176;

Bass G. F. The Construction of Seagoing Vessel of the Late Bronze Age // Tropis I. 1-st International Symposium on Ship Construction in Antiquity. Athens, 1985 / ed. by H. Tzalas. Athens, 1989. P. 25–35;

Bonino M. Sardinian, Villanovian and Etruscan Crafts between X and VIII century B. C. // Tropis III. 3-rd International Symposium on Ship Construction in Antiquity. Proceedings / ed. by H. Tzalas. Athens, 1995. P. 83–98;

Bound M. Early Observations on the Construction of the Pre-Classical Wreck at Campese Bay, Island Giglio: Clues to the Vessel’s Nationality // Sewn Plank Doats / ed. by S. McGrail and E. Kentley. Oxford, 1985 (British Archaeological Re ports. International Series 276). P. 49–65;

Casson L. Greek and Roman Shipbuilding:

New Findings // American Neptune. 1985. Vol. 45. P. 10–19;

Idem. Odysseus’ Boat (5. 234–53) // IJNA. 1992. P. 73–74;

Idem. Ship and Seamenship in the Ancient World.

Baltimore, 1995. P. 6;

Coates J. F. Some Structural Models for Sewn Boats // Sewn Plank Boats / ed. by S. McGrail and E. Kentley. Oxford, 1985. P. 9–18 (British Archae ological Reports. International Series 276);

Desmond C. Wooden Ship Building. New York, 1984;

Gilbert E. The Mtepe: Regional Trade and the Late Survival of Sewn Ships in East African Waters // IJNA. 1998. Vol. 27. P. 43–50;

Gttlisher A. Die Schiffe der Antike;

Hockmann O. Antike Seefahrt. Bonn, 1985;

Johnstone P. F. Ships and Doat Models in Ancient Greece. Annapolis, 1985;

Pomey P. Mediterranian Sewn Boats in Antiquity // Sewn Plank Boats / ed. by S. McGrail and E. Rentley. Oxford, 1985.

P. 35–47 (British Archaeological Reports. International Series 276);

Sleeswyk A. W.

Phoenician Joints, coagmenta punicana // IJNA. 1980. Vol. 9. P. 243–244.

Gttlisher A. Die Shiffe der Antike. S. 34;

Hockmann O. Antike Seefahrt. S. 21– 27;

Renfrew C. Op. cit. P. 291.

Renfrew C. Op. cit. P. 292;

Westerberg K. Op. cit. P. 49;

Johnstone P. Op. cit.

P. 50–57.

Marinatos Sp. La marine Creto-Mycenienne // BCH. 1933. Vol. 3. P. 169.

Ph. III–IV;

Casson L. Ancient Mariners. New York, 1959. P. 23.

Renfrew C. Op. cit. P. 291.

Rouge J. La Marine dans l’Antiquite. Paris, 1975. P. 138.

Bash L. Comment on Seafaring... P. 175–176.

Johnstone P. The Sea-craft of Prehistory. Routledge, 1989. P. 68.

Johnstone P. Op. cit. P. 72.

Ibid. P. 73.

Hartsmuth M. Rez.: Karin Westerberg: Cypriote Ships from the Bronze Age to c. 500 B. C. Gthenburg: Astrom, 1983. 119 p. // Gnomon. 1985. Bd. 57. H. 1. S. 91.

Westerberg K. Op. cit. P. 54;

Paglieri S. Op. cit. P. 69.

Westerberg K. Op. cit. P. 56.

Doumas Ch. The Minoan Thalassocracy and Cyclades // Archaeol. Anzeiger.

1982. H. 1. S. 5–14;

Johnstone P. Shipsand Boat Models in Ancient Greece. Annapolis, 1985. P. 60–63.

Bash L. Comment on Seafaring… Craft and Cultural Contacts in the Aegean during the 3-rd Millenium B. C. // IJNA. 1989. Vol. 53. № 2. P. 175–176.

Mark S. Homeric Seafarers. Texas, 2005. P. 177–181.

Casson L. Ship and Seamenship. P. 10.

Gardiner R., Christensen A. E. The Earliest ships: the evolution of boats and ships. Texas, 1996.

Pomey P. Principles and Methods of Construction in Ancient Naval architec ture // The Philosophy. P. 25.

Ibid.

Bash L. Ancient wrecks and archaeology of ships // IJNA. 1972. Vol. 1. P. 17–18.

Johnstone P. The Early Cycladic Logboat – again // Underwater archaeology:

the proceedings of the 13th Conference of Underwater Archaeology. 1984. P. 75.

Meijer F. A History of Seafaring in the Classical world. Cambridge, 1986. P. 2.

Fig. 1.1–1.2.

Ibid.

Johnstone P. The Sea-craft of Prehistory. Routledge, 1989.

Ibid. P. 58, 60, 72.

Ibid. P. 73.

Steffy R. Problems and Progress in dating ancient vessels by Construction Fea tures // Tropis II. 2nd International Symposium on Ship Construction in Antiquty. Pro ceedings. Delphi-1987 / ed. by H. Tzalas. Athens, 1990. P. 314–320.

Steffy R. Wooden Shipbuilding and the Interpretation of Shipwrecks. Texas, 1994. P. 11–20.

Ibid. P. 121.

McGrail S. Boats of the World Frome the Stone Age to Medieval Times. Ox ford, 2006;

Broodbank C. An Island Archaeology of the Early Cyclades. Cambridge, 2002.

Bash L. Two Athenian ship models of the third millenium B. C. // Hocker F. M., Ward Ch. A. The Philosophy of shipbuilding: conceptual approaches to the study of wooden ships. 2004. P. 102–106.

McGrail S. Boats... P. 106. Fig. 4.9;

107.

Ibid. P. 108.

Ibid. P. 108.

Bash L. Two Athenian ship models... P. 105.

Wachsmann S., Bass G. F. Seagoing Ships and Seamanship in the Bronze Age Levant. Cambridge, 2009. P. 107, 110, 117–120.

Данное мнение принадлежит Вяч. Вс. Иванову. Примечательно, что со вершенно на других основаниях к такому же заключению пришел С. Макгрейл, по мнению которого последнее должно было иметь место в 60 000–40 000 гг. до н. э. См.: McGrail. Ancient Boats and Ships. Oxford, 2006. P. 50.

Diskinson J. The Aegean Bronze Age. Cambridge, 1994. P. 45;

Mark S.

Homeric Seafaring. Texas, 2005;

Янковская Н. Б. Ойкумена Амарнской эпохи и Крит // История и современность. 2010. Т. 1. С. 36.

Johnstone P. Op. cit. P. 55.

Diskinson J. The Aegean Bronze Age. Cambridge, 2002 (1st ed. 1994). P. 236.

Ibid. P. 237.

Diskinson J. Op. cit. P. 236.

Ibid. P. 240.

Carol G. T., Conant C. The Trojan War. Princeton, 2007. P. 12.

Broodbank C. An Island Archaeology of the Early Cyclades. Routledge, 2002.

P. 76.

Ibid. P. 344–345.

Ibid. P. 345–346.

Strauss B. S. The Trojan War. A new history. Simond Shuster, 2006. P. 31–38.

Ibidem.

Ibid. P. 347.

Ibid. P. 348 (См. также таблицу на с. 345). Примерно такие же выводы ото бражены в популярной работе Дж. Фрили. См.: Freely J. The Cyclades: Discovering the Greek Islands of the Aegean. Cambridge, 2006.

Хуссейн Мезхер Халаф ВЛИЯНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ ОККУПАЦИИ ИРАКА НА РЕГИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ В РАЙОНЕ ПЕРСИДСКОГО ЗАЛИВА Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что в начале XXI в. в мире сложилась новая геополитическая обстановка, в рам ках которой существенно возросла роль региональной политики.

Ведущие страны мира активно соперничают за сферы влияния в отдельных стратегически важных регионах мира, большое геопо литическое влияние оказывают региональные конфликты.

Одним из регионов с традиционно сложной обстановкой явля ется Ближний Восток, район Персидского залива. Стоит отметить, что развитие ситуации здесь во многом определяет расклад сил и со временные тенденции геополитики являются своеобразной лакму совой бумажкой, обнаруживающей наличие кризиса системы меж дународных отношений, созданной после Второй мировой войны.

Анализируя ситуацию в указанном регионе, необходимо отме тить, что ее дестабилизации наряду с объективными причинами (в основном этноконфессионального и социально-экономическо го характера) способствуют и субъективные причины, связанные с политикой ведущих стран мира, в первую очередь США. Аме риканская администрация, для которой Ближневосточный регион традиционно имеет важнейшее значение в контексте реализации внешнеполитической концепции «глобального доминирования», пытается укрепить свое влияние здесь, используя различный ин струментарий. При этом американская методология достижения стратегических целей в регионе в настоящее время сводится к ис пользованию «фактора силы».

Хрестоматийным примером открытого использования воен ных методов является кратковременная война с Ираком 2003 г., непосредственным следствием которой явились уничтожение ав торитарного режима С. Хусейна и оккупация страны. Совершенно очевидно, что последствия указанных событий до конца еще не осознаны мировым сообществом, полностью не проявились. Тем не менее некоторые из них можно оценить уже сегодня. В этой связи предметом исследования настоящей работы является оцен ка последствий американской оккупации Ирака на региональном уровне, преимущественно в контексте изменения стратегической ситуации на Ближнем Востоке.

Мы уже обращали внимание на чрезвычайную сложность и противоречивость оценки данных событий. В этой связи показа тельна, например, реакция американского общества на пятилет ний юбилей нахождения в Ираке американских войск. Так, если Дж. Буш-младший, выступая в Пентагоне, вопреки очевидным фактам, заявлял о правильном решении, не зря потраченных день гах и грядущем успехе в Ираке, то вокруг Белого дома, на улицах американских городов можно было наблюдать многочисленные антивоенные демонстрации с характерными плакатами, например, «Саддам Хусейн за тридцать лет своей тирании убил тридцать ты сяч иракцев, а Буш всего за пять лет триста тысяч!» 1.

Характерно, что новая американская администрация Б. Оба мы, действуя в рамках доктрины использования «умной силы», отчасти демонстрирует понимание бесперспективности продол жения иракской оккупации 2.


В контексте анализа последствий оккупации Ирака необходи мо кратко остановиться на рассмотрении причин американского нападения в 2003 г. Как представляется, для этого существовало три основных стимула.

Во-первых, совершенно очевидно, что США действовали в рамках концепции унилатерализма (односторонности), кото рая является основой их внешнеполитической доктрины, начи ная с 90-х гг. прошлого века. Суть этой концепции заключается в убеждении, что США в настоящее время остаются единственной сверхдержавой и поэтому имеют право в одностороннем поряд ке решать вопросы применения военной силы с целью реализа ции собственных национальных интересов. В этом контексте, как было отмечено, главной целью внешнеполитической стратегии США является глобальное доминирование. Успешная реализация собственных национальных интересов в Ближневосточном регио не рассматривается вашингтонской администрацией в качестве не обходимого условия достижения поставленной цели. Во-вторых, смена политического режима и установление контроля над Ираком однозначно выгодны США и с экономической точки зрения. С уче том того, что в Ираке концентрируется до 11 процентов мировых запасов нефти, обладание этими ресурсами значительно укрепля ет государственную мощь США. Наконец, в-третьих, совершенно очевидно, что американское вторжение в Ирак было призвано ре шить и важные задачи по выводу из кризиса экономики США, обе спечив ее активизацию за счет разнообразных военных заказов 3.

Показательны методы принятия решения американским прави тельством о начале вооруженных действий против Ирака. Так, на пример, Дж. Буш незадолго до начала вторжения в Ирак на встрече с английским премьером Т. Блэром сообщил последнему о принятом им решении бомбить Ирак независимо от позиции СБ ООН 4. Как видим, очевидный парадокс внешнеполитической стратегии США заключается в том, что концепция глобального доминирования, предполагающая, как уже было указано, принятие единоличных ре шений с целью реализации собственных национальных интересов, радикально противоречит логике существования ООН. Таким обра зом, выступив в роли ведущего конструктора послевоенного миро вого порядка, США сегодня также инициативно его разрушают.

Приоритет реализации политики «умной силы» в отношении Ирака, декларируемый администрацией Б. Обамы, есть косвенное признание неудачи США в Ираке. В этой связи, оценивая объ ективные итоги войны и оккупации Ирака, стоит, на наш взгляд, констатировать общее стратегическое поражение США при нали чии военной победы. Действительно, сложно положительно оце нивать политику США в Ираке, если за период ведения военных действий и американской оккупации совокупные человеческие по тери составили со стороны США более 4 тыс. человек убитыми, а иракскому народу эти события стоили по разным оценкам более 1,2 млн человеческих жизней. Кроме того, стоит учитывать и тот факт, что в настоящий момент более 1/3 населения Ирака находит ся на грани выживания, в стране до сих пор окончательно не пре одолены последствия гуманитарной катастрофы, а экономические показатели Ирака значительно уступают довоенному уровню. Не увенчались успехом попытки США организовать взаимовыгодное сотрудничество с экспортерами нефти. В настоящий момент меж ду иракскими поставщиками и американскими компаниями заклю чен лишь один полноценный контракт 5.

В этой связи согласимся с мнением о том, что уничтожение режима С. Хусейна сопровождалось разрушением баланса сил между ведущими этноконфессиональными общинами, на котором держалось единство и стабильность страны. Вакуум власти стре мятся заполнить и шииты, и сунниты, и курды, что привносит до полнительное напряжение на политико-религиозной основе 6.

Итак, обратимся к оценке итогов иракской кампании в контек сте региональной геополитики.

В первую очередь отметим важнейшие результаты этих со бытий, непосредственно влияющих на общие тенденции развития стран региона.

Во-первых, очевидно, что указанные события привели к изме нению сложившегося в регионе баланса сил и пересмотру отдель ных аспектов внутренней и внешней политики ключевых ближне восточных государств.

Непосредственным следствием войны в Ираке стало измене ние баланса сил в арабском мире. В этой связи следует с уверенно стью говорить о наличии в регионе двух основных группировок:

«центристской» (проамериканской) и «радикальной» (проислам ской) ориентации, которые имеют разные, противоречащие геопо литические интересы.

Учитывая тот факт, что большинство стран Персидского за лива имеют монархическую форму правления, а их политический режим в большей или меньшей степени схож с методами осущест вления государственной власти в Ираке времен Хусейна, власти этих государств сталкиваются с проблемой выбора стратегии дальнейшего развития. Характерно при этом, что в аравийских общественных кругах усиливаются позиции сторонников реформ и изменения сложившейся властной структуры с целью создания исламской государственности по образцу Ирана, что рассматрива ется ими в качестве реальной альтернативы политике «демократи зации» США. Эти государства находятся в непримиримой оппози ции к «проамериканским» странам.

Во-вторых, дополнительным фактором, дестабилизирующим регион, является вопрос стабильности государственных границ в рамках всего Ближнего Востока. Многие эксперты полагают, что регион находится на грани серьезных изменений, которые могут быть спровоцированы как естественно-историческим развитием событий, так и могут являться следствием глобальных эксперимен тов в области геополитики лидеров западных стран, в первую оче редь США 7. В этом смысле американское вторжение в Ирак соз дало опаснейший прецедент с непредсказуемыми последствиями.

В-третьих, политика США, направленная на насильственную демократизацию, ускоренную модернизацию Ирака, стремление реформировать в похожем ключе другие «антидемократические»

непокорные режимы, очевидно, вступает в противоречие с объек тивной логикой развития стран Ближнего Востока, нарушая тради ционный баланс в общественно-политической сфере на «менталь ном» уровне. Использование США силовых методов для решения ближневосточных проблем существенно повлияло на геополити ческое положение и внешнеполитическую стратегию отдельных стран региона.

В этой связи в первую очередь следует говорить об Иране, который в результате иракской кампании выдвинулся в авангард исламского движения, его позиции в значительной степени укре пились. Другими словами, Иран в настоящее время, по убеждению многих современных политологов, способен успешно противодей ствовать политике США, а также создавать реальную угрозу их союзникам в регионе 8.

Необходимо отметить, что политические реалии в регионе, связанные с проведением американской военной операции против Ирака, существенным образом влияют на расстановку сил внутри Исламской Республики Иран (ИРИ). В настоящее время следует говорить о наличии в Иране двух противоборствующих группи ровок, претендующих на монопольное политическое влияние в стране. Так, если представители одной из них проявляют больше гибкости и инициативы в поисках компромиссов и диалога с США, то консервативные элементы правящей духовной элиты, напуган ные военными успехами США, пытаются активизировать усилия по эксплуатации антиамериканских настроений внутри страны и в арабском мире с целью ограничить американское присутствие в Персидском заливе 9.

В данной связи относительно оценки внутриполитическо го развития Ирана среди политологов отсутствует единство. Так, если одни обвиняют Иран в стремлении создать оружие массово го поражения и оказать помощь радикальным исламским группи ровкам, то другие считают, что Иран переживает сложный период трансформации, перехода от воинственной фазы исламской ре волюции к более умеренному и либеральному режиму, символом которого является президент М. Хатами. В Иране в условиях тео кратического режима формируется гражданское общество, суще ствует свобода дискуссий и относительный плюрализм мнений 10.

Естественно, что от оценки сущности иранского политиче ского режима напрямую зависит определение направленности его внешнеполитической стратегии.

Очевидно, что американское вторжение и оккупация Ирака непосредственно затронули государственные интересы Исламской Республики. Являясь крупнейшим государством в регионе, Иран, естественно, претендует на то, чтобы оказывать решающее вли яние на развитие Ближнего Востока с учетом обеспечения своих национальных интересов и безопасности. Американское присут ствие в Ираке непредсказуемо меняет конфигурацию политиче ских сил в регионе. Тегеран обеспокоен главным образом тем, что влияние США в конечном итоге может привести к созданию про американской коалиции в регионе, что будет означать политиче скую изоляцию Ирана. Иран также опасается, что инициирован ная США война с Ираком имеет своей дальней целью изменение сложившейся конфигурации «центров сил» в ОПЕК и в целом на мировых рынках нефти не в пользу Ирана. ИРИ считает, что, окку пировав Ирак, США могут попытаться превратить его в нефтяную сверхдержаву, чтобы снизить роль Саудовской Аравии в ОПЕК и таким образом поставить под свой контроль эту организацию 11.

Учитывая вышесказанное, Иран активно ищет возможности для организации противодействия дальнейшему расширению вли яния США в регионе. Для достижения указанной цели Тегеран демонстрирует готовность изменить инструментарий собственной внешней политики и противопоставить американской политике силы в Ираке доктрину «диалога цивилизаций», в рамках которой, несмотря на сохранение основных приоритетов политики Ирана в регионе (в частности, справедливое решение палестинской про блемы на антиизраильской платформе), декларируется необходи мость использования преимущественно политических и гумани тарных методов решения проблем.

Таким образом, очевидно, что Тегерану для достижения своих стратегических целей необходимо постоянно маневрировать, его внешнеполитическая стратегия обречена на непостоянство.

Указанная характеристика внешней политики Тегерана во многом определяет его стратегию в отношении Ирака.


С одной стороны, как это ни парадоксально, но действия США в Ираке отвечают интересам Ирана в регионе, поскольку ослабле ние Ирака означает усиление влияния Исламской республики. В этой связи иранское руководство предпочитает занимать выжи дательную позицию в отношении планов США создания нового Ирака, но в то же время воздерживается от явных сигналов своим сторонникам в Ираке по вопросу о поддержке политики коалици онных властей. При этом определенную роль в своей ближнево сточной политике, в том числе в отношении Ирака, Иран отводит влиянию и значению шиитских общин. У Ирана имеются долго срочные интересы в отношении шиитской общины в Ираке. Этот интерес базируется на религиозной общности, идеологической основе, на политических и экономических соображениях. Иран приветствует укрепление иракских религиозных шиитских струк тур. В конечном итоге иранская политика в отношении шиитской общины Ирака определяется стремлением ИРИ иметь на своих границах дружественный Ирак с сильным шиитским элементом во властных структурах 12.

Нетрудно представить, что реализация указанной цели на практике означает для Ирана фактическое установление контроля над своим традиционным противником в регионе.

Другими словами, иракский кризис вновь достаточно остро поставил вопрос о реформировании ООН, поскольку очевидно, что в нынешнем виде и Совет Безопасности, и Генеральная Ассам блея показали свою неэффективность. Таким образом, фактически в повестке дня оказался вопрос о создании новых организацион ных форм мирового сообщества, способных адекватно реагиро вать на вызовы XXI века 13.

Кроме того, стоит согласиться и с мнением о том, что война в Ираке нанесла удар по режиму нераспространения. Речь не только о вопросах в адрес МАГАТЭ и официального Вашингтона в связи с ходом инспекций по выявлению наличия у Ирака оружия массо вого уничтожения. Разгром Ирака и ликвидация его лидера иници ировали кризис вокруг иранской и северокорейской ядерных про грамм, показав, что наличие оружия массового уничтожения или способность продемонстрировать его наличие – единственная дей ственная защита от смещения правящего режима 14.

Оценивая войну в Ираке, а также последующую его оккупа цию американскими войсками, стоит отметить, что, во-первых, данные акции не достигли своих первоначальных целей, а во вторых, повлекли за собой глобальные геополитические по следствия преимущественно негативного характера. В этой свя зи мнение о том, что указанные события могут стать прологом новой мировой войны, не лишены оснований. Представляется, что избежать подобного сценария в развитии событий возможно лишь обеспечив реализацию новой стратегии политики в отно шении решения иракской проблемы. В вопросах определения ее сущностных характеристик стоит согласиться с мнением С. Хос самеддина, который утверждает, что новая доктрина политики в отношении Ирака должна предполагать активное подключение к урегулированию ситуации всех заинтересованных членов миро вого сообщества, включая все ближневосточные страны, добро вольную передачу США части своих функций по обеспечению безопасности и восстановлению экономической и социальной инфраструктуры Ирака другим странам и собственно иракским структурам, диалог и равноправное участие в процессах управле ния и восстановления страны основных этнических и конфессио нальных сил, возвращение сюда «традиционных игроков», в том числе России и стран ЕС 15.

Вавилов А. Захват Ирака: причины, последствия, перспективы // Обозрева тель. 2008. № 5. С. 83.

Подробнее см.: Дериглазова Л. США в Ираке: идеальный провал. URL:

http://oko-planet.su/politik/politikday/47581-ssha-v-irake-idealnyj-proval.html.

Подробнее см.: Вавилов А. Указ. соч. С. 86–87.

См. там же. С. 87.

См.там же. С. 91–93.

См.: Хоссамеддин C. Иракский кризис: особенности и характер его влияния на современные международные отношения: автореф.... канд. ист. наук. М., 2008.

Подробнее см: Хоссамеддин C. Указ. соч.

См.: Cатановский Е. Пять лет войны за нефть и демократию // Междуна родная жизнь. 2008. С. 3–17.

Поллак К. Как сделать Персидский залив безопасным // Россия в глобаль ной политике. 2004. 1 июня.

См.: Там же.

Подробнее см.: Хоссамеддин C. Указ. соч. С. 17.

См.: Там же. С. См.: Там же.

Cатановский Е. Указ. соч. С. 9.

Хоссамеддин C. Указ. соч. С. 22.

ПОЛИТОЛОГИЯ И СОЦИОЛОГИЯ Е. М. Поляков МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ В СОЦИОБИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ:

ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ОБЗОР Социобиология – наука, возникшая в середине 70-х гг. ХХ в.

в США на стыке биологии, социологии и философии. Ее задача – синтез достижений всех наук, которые ставят своей целью изучить и объяснить поведение человека как биосоциального существа.

Ставший в социологии классическим системный подход к анализу общества был заменен Е. О. Уилсоном на процессуальный подход.

Общество, культуру, цивилизацию социобиология рассматривает не как систему, но как процесс 1.

Этот когнитивный дрейф связан с идеей Дж. Дьюи об обще стве как коммуникативном процессе 2. В коммуникации важную роль играет не только канал передачи информации, но и язык (т. е.

набор символов), с помощью которого передается сообщение.

Коммуникативный акт всегда имеет начало – источник, но не всег да конец – потребителя. Чаще всего сообщение «возвращается» в несколько измененном виде к источнику или же ретранслируется от получателя-1 получателю-2 – и так до бесконечности.

Эта идея нашла отражение в математических моделях Шен нона – Уивера, Осгуда-Шрамма, М. де Флера и др. 3 Таким обра зом, коммуникация рассматривается как самодостаточный и са моподдерживающийся процесс цикличного типа. Успех передачи зависит от того, насколько часто и точно будет воспроизводиться сообщение дальше и сколь долго оно просуществует в особом ком муникативном пространстве под названием «общество».

Социобиология уделяет меньшее внимание коммуникативным актам человека, но признает, что сообщения играют подчас опре деляющую роль в сложных многосоставных процессах, таких как революции, конфликты, миграции, модернизации.

Подчас сторонники Е. О. Уилсона подвергаются резкой крити ке за излишний биологический детерминизм (примерно как марк сизм критикуют за экономический детерминизм), возникающий вследствие заимствований из популяционной генетики и эволюци онной биологии (о таких заимствованиях речь пойдет ниже). Тем не менее социобиология уже доказала свою применимость в объ яснении ряда «чисто гуманитарных» проблем, например, этниче ского сознания и этноцентризма 4.

Наиболее интересное развитие эта концепция получила в трудах Р. Докинза. В ряде своих работ 5 он изложил концепцию эгоистично го гена. Суть ее такова: объектами, на которые действует естествен ный отбор, являются не организмы или их группы, а гены – точнее, особые структуры, способные к самокопированию, сохранению и распространению, – репликаторы. Тела лишь «транспортные сред ства», с помощью которых «путешествуют» репликаторы.

Также Р. Докинз постулирует наличие иных, негенетических репликаторов, которые «управляют» эволюцией человека и его культуры, – мемов (memes). Репликаторы создают не только «клас сический» фенотип организма (его тело), но и «расширенный» фе нотип – все те феномены реальности, которые напрямую с телом не связаны, но повышают его приспособленность и тем самым способствуют репродуктивному успеху репликаторов. К их числу автор относит «артефакты животных» (термитники, бобровые пло тины и т. п.) 6.

Р. Докинз осторожно обошел вопрос о том, можно ли счесть культуру (или какой-то ее элемент) частью «расширенного фено типа» человека, но сама постановка такого вопроса 30 лет назад была революционной. Прикладной аспект построений Р. Докинза был продемонстрирован А. Фогом в рамках его теории r/k-отбора применительно к феноменам культуры, разработанной в середи не 90-х гг., и будет дана нами в его трактовке с незначительными адаптациями 7.

Эволюция культуры идет различными путями, в зависимости от баланса между внутренними и внешними конфликтами в обще стве. При изучении систем, которые слишком сложны для деталь ного анализа, необходимо сосредоточиться на тех факторах, кото рые оказывают сильнейшее воздействие на приспособленность.

Такие наиболее важные факторы получили название детерминан ты приспособленности (tness determinants).

Культурный r-отбор имеет место, когда группа располагает существенными возможностями для политической и культурной экспансии, т. е. может победить другие группы и навязать им свою идеологию или культуру, но в то же время находится под угрозой пасть жертвой экспансии других групп. Иными словами, для такой группы характерны внешние конфликты и войны.

Культурный r-отбор приводит к распределению большой доли ресурсов группы на участие во внешних войнах или конфликтах или на защиту от других угроз. В процессе группового культурного отбора победит группа, обладающая наибольшей военной силой и наиболее эффективной стратегией. Другими словами, r-отбор при водит к милитаризации. Эта милитаризация проявляется не только в техническом, но и в идеологическом и политическом аспекте.

Противоположностью культурного r-отбора является культур ный k-отбор, который наблюдается, когда у группы нет благопри ятных возможностей для культурной экспансии и ей не угрожа ет агрессия других групп. Это наиболее типичный случай, если группа географически изолирована или если культурные различия между группой и ее соседями невелики в сравнении с различиями внутри самой группы.

Детерминант приспособленности культурного r-отбора может быть охарактеризован как военная сила и политическая унифика ция. Это способность культуры распространяться среди новых лю дей и противостоять влиянию других культур. С другой стороны, детерминант приспособленности культурного k-отбора есть удов летворенность всех индивидуумов и вследствие этого минимиза ция конфликтов между лидерами и последователями.

Далее Фог вводит понятия «регализация» и «калиптизация»

(regalization, kalyptization) для обозначения дрейфа культуры под давлением r/k–отбора. Самые важные движущие силы регализа ции – межгрупповые конфликты и другие угрозы коллективу, в то время как движущие силы калиптизации – внутригрупповые кон фликты, или, если быть точнее, конфликты между руководством и подчиненными.

Тем не менее движущая сила не то же самое, что механизм.

Основной фактор регализации – война. Общество с жесткой дис циплиной и эффективным контролем над населением будет иметь больше шансов на победу в войне, чем более мягкое общество.

Важно понимать, что регализация также возможна и без вой ны. Достаточно угрозы войны. Рациональная реакция на угрозу войны уменьшает риск подвергнуться нападению, а также угрозу проиграть войну, если она все же случится. Культурный результат будет таким же, как если бы общество пассивно ждало войны, а именно регализация. Другие угрозы обществу, способные поро дить регализацию: массовая миграция, экономические кризисы и перенаселенность.

Противоположный процесс, калиптизация, наблюдается у на родов, живущих в окружении мирных соседей. В отсутствие внеш них конфликтов внутренние конфликты будут доминирующими факторами, определяющими направление культурной эволюции. В соревновании между альтернативными государственными устрой ствами, люди предпочтут самое удобное, т. е. такое, которое предъ являет минимум требований к населению и предоставляет макси мальную свободу и индивидуальную независимость.

Еще один механизм, могущий направить развитие в калиптич ном направлении, – это экономическая и технологическая конку ренция. Калиптичное общество обычно более терпимо, чем регаль ное, к частной экономической инициативе. Подобный либерализм служит лучшим основанием для экономического роста и увеличе ния материального изобилия. Регальная культура в миролюбивом окружении может быть нецелесообразной, но калиптичная культу ра во враждебной среде окажется роковой. Оптимальным решени ем для группы, подвергшейся изменению внешнего воздействия, должна быть эластичность (exibility).

Таким образом, А. Фог приходит к тому же выводу, что и Дж. Мейнард Смит, использовавший математический аппарат тео рии игр для изучения стратегии поведения новичков в устоявшем ся сообществе. По его мнению, идеальная стратегия может соче тать в себе в динамическом равновесии прямо противоположные модели поведения 8.

Продолжателем идей Р. Докинза и А. Фога является Ф. К. Сал тер, который выдвинул концепцию этнических генетических инте ресов. Поскольку миграции – наиболее масштабный социобиоло гический процесс (недаром его затрагивают, пусть и вскользь, все его предшественники), Салтер задался вопросом, как сказывается соперничество нескольких этносов, проживающих на одной тер ритории (или претендующих на нее), на воспроизводстве этниче ской популяции и ее будущем 9.

Анализ социологических работ на эту тему создает впечатле ние, что факт наличия у человека репродуктивного поведения и репродуктивных интересов неизвестен ученым-социологам. Ис следователи ведут себя так, будто у людей существуют лишь кра тковременные и непосредственные интересы, такие как экономиче ская и физическая безопасность, а не долговременные, связанные с генетическим продолжением своей этнической группы. Поэтому считается, что иммиграция иноэтничных групп на территорию ко ренного этноса, независимо от ее масштабов, приемлема до тех пор, пока она способствует росту совокупных доходов всего населения.

Концентрация внимания только на ближайших, непосредствен ных интересах (по сути почти исключительно экономических) представляется сомнительной, если вспомнить теорию этническо го непотизма, развитую в свое время И. Эйбл-Эйбесфельдтом 10. В соответствии с этой теорией этническая солидарность существу ет благодаря тому, что этническая группа (здесь и далее называе мая этносом) представляет собой расширенную семью. Причина в том, что в силу так называемого эффекта основателя и из-за повышенной частоты внутрилокальных браков коэффициент род ства, усредненный по всей этнической группе, будет существен но выше среднего коэффициента родства между представителями разных этнических групп.

Поэтому члены одного этноса по степени родства друг с дру гом будут подобны членам одной семьи с точки зрения представи телей другого этноса. Раз так, то замещающая миграция, в эконо мическом смысле обеспечивающая определенные выгоды в резуль тате использования труда мигрантов, в демографическом смысле эквивалентна откладыванию семьей рождения ребенка до лучших времен, с тем чтобы сохранить наличный уровень качества жизни.

Генетический интерес может быть выражен количеством ко пий наших индивидуальных генов, переходящих к потомкам в про цессе воспроизводства. Индивидуальный генетический интерес особи – это количество копий ее генов, носимых ее потомством.

Семейный генетический интерес реализуется через близких род ственников, а этнический генетический интерес – через этниче скую группу, т. е. популяцию индивидов, родственных между со бой в большей степени, чем с индивидами других популяций.

Понятие генетического интереса часто путают с известным социобиологическим понятием совокупной приспособленности (inclusive tness). Это понятие было разработано У. Д. Гамильто ном в его теории альтруизма 11. Генетический интерес, в конечном счете, оказывается зависимым от численности популяции, которая может сокращаться в результате военных конфликтов, геноцида либо при утрате такого жизненно значимого и ограниченного ре сурса, как территория.

Эволюционная основа групповой территориальности чело века рассматривалась А. Кейтом, который утверждал, что тесные связи между представителями определенного рода или племени и их требования к территории оказываются необходимыми элемен тами национальности 12.

При снижении приспособленности в пределах собственной территории этнос лишается ресурса времени, необходимого на восстановление численности популяции, мобилизацию или орга низацию на новых основаниях своего биологического потенциала.

Все это ведет к ослаблению связей между этносом как популяци ей и его политическими институтами. Поскольку в современных обществах государство замещает собой традиционные племенные институты, потеря государственной поддержки еще больше будет подрывать способность этноса к мобилизации и самоорганизации.

Чувствительность (уязвимость) этнических генетических ин тересов по отношению к иммиграции зависит от того, существу ют ли механизмы ограничения роста численности популяции, в результате действия которых более продуктивные (плодовитые) иммигранты будут замещать аборигенный (нативный) этнос. В со временном мире большинство пригодных для жизни мест уже за селено. Более того, поверхность Земли и ее отдельных участков имеет определенную емкость.

Эта емкость – максимальная численность населения, выше которой перестают реализовываться такие базовые потребности, как защищенность от голода или перенаселенности. В более ши роком смысле емкость территории – это предельная численность вмещаемой человеческой популяции, при которой еще может осу ществляться ее саморегуляция и выше которой любой дальнейший прирост численности популяции компенсируется смертностью 13.

Иммигранты становятся причиной изменения емкости терри тории страны по отношению к нативной (коренной) популяции.

Если иммигранты участвуют в экономике в таких формах, которые несвойственны коренному населению, то происходит увеличение емкости территории. Если же иммигранты используют ресурсы (которые использует и коренной этнос) или влияют на среднюю продуктивность вмещающей популяции, то это приводит к сниже нию емкости территории, так как они занимают места потенциаль ных представителей коренного населения.

Уровень генетических интересов этносов может быть рассчи тан на основании данных популяционной генетики – науки, уста навливающей и объясняющей распределение генов в популяциях.

В популяционной генетике коэффициент родства f между двумя индивидами определяется как вероятность того, что аллель, слу чайно выделенная у одного организма, будет идентична аллели в том же локусе хромосомы второго индивида. Это определение близко к предложенному Гамильтоном оригинальному коэффи циенту родства r, используемому в классических формулировках теории совокупной приспособленности 14. Гамильтон опускал по яснение, что в самых простых случаях 2f = r (при прямом родстве).

В современных теориях популяционной генетики обычно исполь зуется коэффициент родства f (kinship), а не гамильтоновский ко эффициент родства r (relatedness), поскольку последний математи чески определяется не столь четко.

Г. Гарпендинг предложил количественно характеризовать род ство по генетической изменчивости, производя расчет по формуле fo = FST + (1 – FST)[– 1/(2N – 1)], (1) где fo – локальный коэффициент родства;

FST – генетическая из менчивость мета-популяции и N – общая численность популяции.

При больших N, а численность популяции современных этносов велика, приведенную выше формулу можно свести к упрощенно му варианту:

fo = FST. (2) Таким образом, эта формула позволяет оценить среднее род ство между локальными популяциями на основании значений FST 15.

Генетическая изменчивость между популяциями равна по казателю родства между ними. Родство в пределах этноса, таким образом, варьирует пропорционально генетической изменчивости между данным этносом и конкурирующим с ним этносом. В ре зультате относительное этническое родство может быть проил люстрировано гипотетическим примером альтруизма между род ственниками по Дж. Б. С. Холдейну 16.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.