авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Данные Л. Л. Кавалли-Сфорцы и соавторов указывают на то, что генетические дистанции FST между мегапопуляциями (крупны ми этносами, состоящими из десятков и сотен миллионов инди видов) варьируют от 0,0021 (англичане по отношению к «близко родственным» датчанам) до 0,43 (совокупная популяция австра лийских аборигенов по отношению к пигмеям племени мбути в Центральной Африке). В целом родство между автохтонными популяциями в пределах одного региона велико, тогда как этно сы, живущие на разных континентах, генетически весьма удалены друг от друга 17. С учетом ограниченной емкости территории ко эффициенты родства означают, что при прочих равных условиях иммиграция оказывает тем больший негативный эффект на гене тические интересы популяции-реципиента, чем более иммигранты генетически удалены друг от друга.

Понимание значения генетического интереса оказывается еще более высоким, если выразить утрату генетического интереса не в случайных единицах, а в эквиваленте количества неродившихся детей (в единицах численности будущего потомства).

Обратившись к понятию емкости территории, можно также оценить драматические потери от межрасовой иммиграции. В боль ших популяциях потеря 10 тыс. особей одного этноса (к примеру, в результате природной катастрофы или войны) может компенсиро ваться в течение одного поколения. В результате численность по пуляции возрастает до той, которая обеспечивается емкостью тер ритории страны. Если же в этот момент место выбывших занимают иммигранты, то генетическая потеря компенсируется в зависимо сти от степени родства иммигрантов и коренного населения.

При замещении датчан англичанами такая потеря практиче ски полностью нивелируется, ибо этносы близкородственны. При замещении англичан представителями банту (и наоборот) потеря 10 тыс. представителей одного этноса еще более усугубляется (за счет будущих утрат), так как эти этносы находятся в отрицатель ном (математически) родстве по отношению друг к другу. Значе ние такой потери нисколько не уменьшается за счет «распыления»

иммигрантов по всей территории коренного этноса. Для абориген ного этноса территория – это такой же совместно используемый ресурс, как общественные блага и товары.

Потеря генетического интереса имеет отношение к любому случайно выбранному представителю аборигенного этноса, неза висимо от того, где его представитель непосредственно проживает.

О потере детей как таковых речь, конечно, не идет. Предполагает ся, что в обществе будет то же суммарное количество детей. Это также не имеет отношения к какой-либо символической гибели людей 18.

Этнические генетические интересы, как правило, очень вели ки в сравнении с генетическими интересами отдельной семьи (ко торыми можно пренебречь). Математический расчет этих оценок показывает, что иная картина невозможна. Потери от межрасовой иммиграции будут велики, даже если внутриэтническое родство будет составлять одну сотую от приведенных выше значений. Им миграция между этносами одной и той же расы может быть не адаптивной для популяции-реципиента, однако пороговые значе ния в этих случаях в 10–100 раз меньше таковых при межрасовой иммиграции 19.

Теория приспособленности Гамильтона позволяет рассчитать число представителей одного и того же этноса, которые должны получить выгоду, если предполагается адаптивность некоего аль труистического действия. Гамильтон сформулировал правило рас чета адаптивности отдельного акта альтруизма, или его эволюци онной стабильности, при котором частота альтруистических ге нов в популяции не сокращается. Это правило он сформулировал в отношении показателя родства (relatedness) r, который в данном случае может быть заменен на коэффициент 2f, для того чтобы обеспечить сопоставимость данных с данными популяционной ге нетики. Правило Гамильтона гласит, что альтруизм эволюционно стабилен, когда выполняется следующая формула b/с 1/2f, (3) где f – средний коэффициент родства между альтруистом и реци пиентом альтруистического действия;

b – сумма выгод от приспо собленности для всех особей, вовлеченных в альтруистическое поведение;

c – затраты на повышение приспособленности самого альтруиста 20.

Правило Гамильтона упрощает условие адаптивности этни ческого альтруизма для случаев, когда цена повторных актов аль труизма для самого альтруиста-дарителя невелика, а выгоды полу чателя существенно более значимы. Например, мелочь, которую подают уличным попрошайкам, существенно более значима для получателя, нежели для дающего. Точно так же некто, контроли рующий наем сотрудников или распределение контрактов, может быть источником значительных выгод при минимальных личных затратах или полном отсутствии таковых.

Альтруизм может быть высокоадаптивным, когда он приносит благо одновременно большому числу представителей данного эт носа. Несмотря на значительные преимущества и выгоды, этни ческий альтруизм, который не направлен на обеспечение безопас ности от замещающей иммиграции, неадаптивен. При значитель ной генетической изменчивости всех популяций остается большое пространство для индивидуального соперничества. Альтруизм адаптивен лишь тогда, когда он ведет к защите общих генетиче ских интересов этноса, если же он направлен на иноэтничные группы, то его адаптивность снижается. В мультикультурном со обществе альтруистические акты будут сведены к минимуму или замкнутся в рамках разнообразных меньшинств.

Этническое государство в принципе открыто для либерализма в его политических и экономических проявлениях. Если соперни чество имеет место только между индивидами и между семьями и нет соперничества этносов, то поведение индивидов может со ответствовать эконометрической модели оптимальной максимиза ции использования ресурсов. В полиэтничных государствах инди видуальная экономическая рациональность неадаптивна, если она ведет к потере относительной этнической приспособленности и стратификации этносов (а именно это обычно происходит в муль тикультурном обществе) 21.

Рассмотренные нами подходы к целому ряду феноменов обще ственной жизни (культуре, конфликтам, миграциям, альтруизму и др.) свидетельствуют о том, что применение элементов математи ческого исследования в процессе познания абстрактных социаль ных категорий весьма распространено в современной науке. Более того, это весьма эффективный и плодотворный подход, поскольку позволяет исследователю взглянуть на проблему под качественно новым углом зрения. Это позволяет предполагать дальнейшую «экспансию» методов естественных наук в социально-гуманитар ную сферу, что будет способствовать повышению точности иссле дований и верификации устанавливаемых фактов.

Wilson E. O. Sociobiology: the new synthesis. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1982. Р. 684.

Стеценко А. И. Коммуникативные модели и комментарии к ним. Воронеж, 2011. С. 39.

См.: Основные теории коммуникации: учебник / под ред. М. А. Василика.

М.: Гардарики, 2007. С. 133–134.

Meyer P. Ethnocentrism in human social behaviour. Some biosocial considerations // The Sociobiology of Ethnocentrism / ed. V. Reynolds et al. London, Sydney: Croom Helm. 1987. P. 83.

См. подробнее: Dawkins R. Dening Sociobiology. Nature. 1979. № 280.

Р. 427 428;

Dawkins R. In defense of selsh genes. Philosophy. 1981. № 56 (218).

Р. 556–573.

Докинз Р. Расширенный фенотип: длинная рука гена. М.: Астрель, 2010.

С. 336–341.

Fog A. Cultural r/k Selection. Journal of Memetics – Evolutionary Models of Information Transmission, 1997. № 1. Р. 45–53.

Maynard Smith J. Game theory and the evolution of behavior. Proceedings of the Royal Society of London. 1979. B 205. Р. 475–478.

Salter F. K. (Ed.). Welfare, ethnicity, and altruism. New data and evolutionary theory. London: Frank Cass, 2002. Р. 17.

Eibl-Eibesfeldt I. Human ethology. N.Y.: Aldine de Gruyter. 1989. Р. 128.

Hamilton W. D. The genetic evolution of social behavior. Journal of Theoretical Biology. 1964. № 7. Р. 1–51;

Hamilton W. D. Innate social aptitudes of man: аn approach from evolutionary genetics. In R. Fox (еd.), Biosocial anthropology. London:

Malaby Press, 1975. Р. 133–155.

Keith A. A new theory of human evolution. New York: Philosophical Library.

1968. Р. 207–216.

Hardin G. The tragedy of the commons. Science. 1968. № 162. Р. 1243–1248.

Hamilton W. D. Altruism and related phenomena, mainly in social insects.

Annual Review of Ecological Systems. 1972. № 3. Р. 193–232;

См. также: Michod R. E., Hamilton W. D. Coefcients of relatedness in sociobiology. Nature. 1980. В 288.

Р. 694–697.

Harpending H. The population genetics of interactions. American Naturalist.

1979. № 113. Р. 622–630.

Haldane J. B. S. Population genetics. New Biology (London). 1955. № 18. Р. 34.

Cavalli-Sforza L. L., Menozzi P., Piazza A. The history and geography of human genes. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1994. Р. 75.

Salter F. K. Estimating Ethnic Genetic Interests: Is it Adaptive to Resist Replacement Migration? Population and Environment. 2002. V. 24. № 2. P. 121.

Cavalli-Sforza L. L., Menozzi P., Piazza A. The history and geography of human genes. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1994. Р. 270.

Hamilton W. D. The evolution of altruistic behavior. American Naturalist. 1963.

№ 97. Р. 354–356.

Salter F. K. Estimating Ethnic Genetic Interests: Is it Adaptive to Resist Replacement Migration? Population and Environment. 2002. Vol. 24. № 2. P. 134.

Д. В. Щеглова ТЕОРИИ И АНАЛИЗ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЫНКА В ПОЛИТОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ Теории и анализ политического рынка появились в политоло гической науке сравнительно недавно. Усложнение как рыночной, так и политической систем, а также все нарастающие тенденции междисциплинарности социально-экономических, естественных наук привели к появлению новых парадигм и подходов к рассмо трению политики в целом. В связи с этим снова начал возникать интерес к макрополитическим процессам, характеризующим функционирование национальных политических систем и режи мов в целом.

Развитие отечественной политической науки в последние годы также характеризуется интенсивным поиском новых анали тических схем и подходов. Толчком к этому послужили события 1990-х годов, изменение политического строя повлекло и коренной переворот в политических практиках. Образец западных полити ческих систем и практик простимулировал не только интенсивное заимствование идей, мнений, приемов, связанных с политической конкуренцией, но и активное освоение теоретических и методоло гических подходов, позволяющих достоверно описывать, анализи ровать и разрешать актуальные политические проблемы в целом.

Это было тесно связано со становлением новой политической си стемы, развитием политической конкуренции и формированием адекватной партийной модели в странах молодой демократии на постсоветском политическом пространстве.

В последние несколько десятилетий одним из наиболее пер спективных теоретико-методологических подходов к изучению сущности современных политических процессов является, на наш взгляд, концепт «политического рынка». Он получил широкое при менение в теоретических и прикладных исследованиях многих за рубежных политологов. В наши дни этот категориальный аппарат начинает применяться в работах отечественных исследователей как результат поиска новых подходов в решении сложных теорети ческих вопросов, обусловленных характером становления и функ ционирования российской политической системы, претерпеваю щей сильное изменение на протяжении последних 20 лет.

В целом понятие политического рынка является теоретико методологическим инструментом изучения политической жизни посредством формализованной совокупности присущих экономи ческому анализу гипотез и концепций.

Целостное представление о любом современном рынке дает из учение деятельности ее основных игроков, конкурирующих за уве личение своего влияния и достижение поставленных целей. Такими игроками на современных политических рынках выступают поли тические партии, политические организации, ведущие деятельность по представлению интересов значительных групп избирателей, при званные принимать участие в электоральной борьбе;

сами избирате ли, группы давления в политике, политические лидеры.

Одной из баз указанного концепта обозначилось направление рационального выбора, в первую очередь принадлежащее к школе «общественного выбора». Однако, помимо этого, есть современ ный пласт экономических теорий, ориентированных на информа ционную составляющую, то есть нацеленных на анализ инфра структуры рынка (в том числе и политического). Уточняя понятие инфраструктуры, можно отметить, что инфраструктура рынка – это совокупность секторов, каждый из которых объединяет группу людей или организаций, предлагающих однородные продукты и услуги. Она подразумевает под собой обмен, определенное взаи модействие между группами субъектов, в том числе и политиче ского процесса, что позволяет моделировать его в рыночных тер минах как взаимодействие на политических рынках.

Однако любой обмен происходит в каких-либо условиях, сло жившихся практиках, установленных правилах. Такой средой для политического обмена является тип политической конкуренции, характерный для режима.

Любая конкуренция – это соперничество за право получения большой доли определенного вида ограниченных ресурсов. На по литических рынках таким ресурсом является власть, возможность перераспределения (редистрибуции) властных ресурсов. В эконо мической теории предлагается несколько типов конкуренции:

совершенная – состояние рынка, на котором имеется большое число покупателей и продавцов (производителей), каждый из кото рых занимает относительно малую долю на рынке и не может дик товать условия продажи и покупки товаров. Предполагается нали чие необходимой и доступной информации о ценах, их динамике, продавцах и покупателях не только в данном месте, но и в других регионах и городах. Рынок совершенной конкуренции предпола гает отсутствие власти производителя над рынком и установление цены не производителем, а через функцию спроса и предложения;

несовершенная: олигополия и монополия, как ее основные формы. Несовершенная конкуренция предполагает отсутствие равновесия во взаимодействии агентов рынка, которое приобрета ет ту или иную форму 1.

С точки зрения политического рынка в качестве фирмы-про давца можно принять политическую партию (партии), находящу юся у власти (или имеющую место в парламенте);

политического лидера с его командой, политическую организацию, имеющую весомый политический «капитал» и активно участвующую в по литическом процессе.

Стоит также отметить, что полностью аналогию между ком мерческими фирмами и, например, политическими партиями и организациями провести невозможно, в основном по причине «ограниченности» политического продукта. Его разнообразие в количественном эквиваленте в любом случае будет меньшим, чем разнообразие коммерческих товаров на рынке потребления.

Прежде чем делать какие-либо выводы касательно типа кон куренции на политическом рынке, необходимо определиться с методикой, которая позволит с высокой долей вероятности оха рактеризовать «условия обмена» политическим товаром. Так, для оценки степени монополистичности российского политического рынка можно адаптировать индекс Херфиндаля – Хиршмана, от носительно политического процесса.

Индекс Херфиндаля, или индекс Херфиндаля – Хиршма на (Herndahl – Hirschman index), используется для оценки сте пени монополизации отрасли, вычисляется как сумма квадратов долей продаж каждой фирмы в отрасли 2.

HHI S12 S 22 S n, где S1, S2 – выраженные в процентах доли продаж фирм в отрасли, определяемые как отношение объема продаж фирмы к объему всех продаж отрасли.

В случае чистой монополии, когда отрасль состоит из одной фирмы, индекс Херфиндаля — Хиршмана будет равен 10 000. Для двух фирм с равными долями H = 502 + 502 = 5000, для 100 фирм с долей в 1 % H = 100. Индекс Херфиндаля — Хиршмана реагирует на рыночную долю каждой фирмы в отрасли.

Индекс Херфиндаля ограничен сверху 10 000 (причем это зна чение достигается только в случае чистой монополии одной фир 10 мы) и снизу, где n — количество фирм в отрасли (причем n данное значение достигается в случае равного распределения до лей продаж между фирмами в отрасли).

Коэффициент Херфиндаля — Хиршмана показывает, какое место, долю на данном рынке занимают продавцы, владеющие малыми долями. По значениям коэффициентов концентрации и индексов Херфиндаля — Хиршмана выделяются три типа рынка:

– I тип – высококонцентрированные рынки: при 70 % CR 100 % ;

2000 HHI 10 000;

– II тип – умеренноконцентрированные рынки: при 45 % СR 70 % ;

1000 HHI 2000;

– III тип – низкоконцентрированные рынки: при CR 45 %;

HHI 1000.

Таблица Адаптация основных составляющих индекса монополизации на политический процесс Экономические показатели Политические показатели Отрасль Политическая сфера Доля продажи Количество мест в парламенте, доля в СМИ, количество человек, замещающих должности в выборных органах субъектов РФ относительно общего количества Говоря о конкуренции участников политического процесса, отметим, что, хотя политическая борьба имеет свою специфику, она все же может быть описана терминами, принятыми для обо значения сравнительно редких форм борьбы за покупателя на то варных рынках и рынках услуг.

Основными формами борьбы за покупателя на развитых то варных рынках выступают ценовая и неценовая конкуренция. Пер вая характеризуется как конкуренция, при которой соперничество между конкурентами осуществляется на основе снижения цен на товары и услуги. Вторая — как конкуренция, осуществляемая на основе улучшения качества предлагаемых товаров и услуг, а также условий продажи без изменения цен.

Большинство рынков товаров и услуг характеризуются значи тельной степенью чистоты и добросовестности конкуренции («чи стая конкуренция» и соблюдение установленных законом норм и принятых на рынке правил игры). Это связано с присутствием на этих рынках большого количества покупателей и продавцов, которые не могут оказывать значительного влияния на динамику рынка. Такие виды конкуренции конструктивны. Они ведут к эко номии ресурсов, наиболее полному удовлетворению потребитель ского спроса, соблюдению социально значимых норм.

В отличие от рынка коммерческого для политического рынка более характерны такие формы борьбы за покупателя, как недо бросовестная конкуренция, ведущаяся методами, связанными с нарушением установленных, например, на коммерческом рынке норм и правил конкуренции.

Такими методами выступают:

а) тайный сговор;

б) создание тайных союзов;

в) ложная информация и реклама;

г) информация, порочащая честь других участников рынка;

д) копирование образцов продуктов конкурентов;

е) выпуск поддельных товаров, часто худшего качества;

ж) переманивание специалистов конкурентов, владеющих «производственными» и стратегическими секретами;

з) политический шпионаж 3.

Это далеко не полный перечень технологий борьбы, которые могут использоваться на политическом рынке.

Кроме того, политическая конкуренция несовершенна и во многом носит олигополистический характер (т. е. одна, две, от силы три неоднородные властные группировки оказывают значи тельное влияние на ситуацию на рынке). Они нейтрализуют тем са мым возможность увеличения количества продавцов и изолируют от рынка неугодные политической конъюнктуре сегменты покупа телей. Результатом этого может произойти превращение рынка «на бумаге» (в законе) в псевдорынок на практике, где продавцы имеют возможность игнорировать интересы покупателей, использовать жесткие манипулятивные методы недобросовестной конкуренции и воздерживаться от применения методов неценовой конкуренции, т. е. повышения качества товаров и услуг, обеспечения более благо приятных условий «продажи» и «послепродажное» обслуживание населения. Итогом этого становится развитие такой модели взаимо действия власти и общества, когда политическая власть включает социально ориентированные механизмы хозяйствования лишь на период избирательных кампаний с целью демобилизации социаль ной фрустрации, накопленной в период правления.

Российский политический рынок является именно олигополь ным рынком высококонцентрированного типа.

Интересное понимание специфики политической конкурен ции мы находим у Н. П. Пищулина, который в качестве товара по литического рынка рассматривает голоса избирателей 4.

Эти голоса и стимулируют конкуренцию среди потребителей рынка – лидеров, их сторонников и противников, которые образу ют политическую элиту.

По мнению ученого, в данном случае более применимы не эко номические принципы формирования стоимости товара, а сверх рентабельность инвестиций во власть, которая определяет методы политической конкуренции. Однако автор, как становится ясно из вышесказанного, определяет лидеров как «потребителей», что не совсем верно, так как структура политического рынка все же пред полагает, что политическое предложение исходит от продавца, то есть политической элиты.

Также, говоря о теории сговора в условиях олигополии, можно отметить, что эта проблема достаточно серьезно изучена теорети ками информационной экономики 5.

Наличие «сговора» характеризуют с их точки зрения:

Экономическая сфера Политическая сфера – специфические условия, по-– специфические условия (в том числе и ложение сторон и их выгоды формальные), прямые выгоды сторон – асимметрия информации – асимметрия информации (когда поли (когда «продавцы» знают о тическая элита знает о «политическом товаре намного больше, чем товаре»: его специфике, содержании и «покупатель») реальной стоимости (эквивалент значи мости) – намного больше, чем «покупа тель») – намеренное уменьшение – выпуск однородных «политических взаимной конкуренции продуктов» под различными «марками»

(по сути похожие предложения в разных с идеологической точки зрения партиях, нефункциональная политическая крити ка и т. п.) – выпуск однородных продук- – намеренное уменьшение взаимной кон тов под различными «марка- куренции ми»

– максимальная блокировка – максимальная блокировка входа в сфе входа в отрасль ру политики Отследить подобную ситуацию можно при помощи экономи ческого инструментария: равновесия Нэша, равновесия Курно.

Эти модели рассматривают игроков в условиях олигополии, ве личины выпуска и характера товара либо одновременно (модель Нэша), либо последовательно (модель Курно) 6. Эти модели уже адаптированы экономистами под «теорию игр» и позволяют про анализировать стратегии поведения в теории принятия решений в зависимости от субъекта, обладающего большей информацией, и спрогнозировать ухудшение или улучшение его положения на оли гопольном рынке.

Итак, выше была представлена теоретическая адаптация тео рии конкуренции к политическому рынку. Следующее ключевое понятие – инфраструктура.

Инфраструктура рынка – это совокупность секторов, каждый из которых объединяет группу людей или организаций, предлагаю щих однородные продукты и услуги. Она подразумевает под собой обмен, определенное взаимодействие между группами субъектов, в том числе и политического процесса, что позволяет моделиро вать его в рыночных терминах – как взаимодействие на политиче ских рынках. Такое понимание очень близко к теории социальных сетей с точки зрения того, что рынок понимается как совокупность устойчивых связей между его участниками, что рассматривается как ключевой элемент, определяющий структуру рынка и профиль его участников 7.

В соответствии с данным подходом рынки различаются пре жде всего структурой сложившихся связей, а рыночная ниша каж дого участника, его конкурентоспособность и, более того, сама идентичность определяются не столько собственными свойствами организации, сколько их позиционированием в сетях, то есть от носительно остальных субъектов 8.

Этот аспект немаловажен при анализе инфраструктуры поли тического рынка, так как позволяет в должной мере определить характер конкуренции и позиции политических акторов современ ного политического процесса.

Однако чтобы глубоко раскрыть процесс обмена, необходимо охарактеризовать сам политический продукт, то есть предмет об мена.

Для этого следует адаптировать экономические составляющие на политический процесс.

Изучение в отношении Изучение в отношении продукции «политического продукта»

1 Изучение позиций торговой марки Изучение политических ресурсов предлагаемого «товара» (кандида та, партии и т. п.) Товарный анализ (размер, форма, Анализ политического продукта цвет, дизайн, упаковка, функции) Анализ сообщений о неудовлетво- Анализ неудовлетворенности и жа ренности и жалобах потребителей лоб избирателей 1 Изучение серии продукции (много Количество альтернативных пред или мало видов продукции в се- ложений на политическом рынке за рии) определенный период Изучение новых видов продукции Количество новых политических продукций (партий, выдвигающих ся лидеров и т. п.) за определен ный период Изучение в отношении рынка и Уровень заинтересованности в по потребителей литике Изучение потенциального спроса Мотивы голосования, политиче ской активности Изучение потребителей (мотивы Анализ доверия политическим ин приобретения) ститутам Изучение позиций и мнений о предприятии (анализ имиджа пред приятия) Анализ цены Анализ политической цены – за траты на получение политической информации Говоря об аналогии товара коммерческого и политического, нельзя не отметить черты схожести двух этих типов «продукта»:

– любой товар обладает отличающими его качествами: цветом, формой, способом предъявления покупателю, позиционировани ем;

равным образом политик предъявляет обществу свой внешний вид, поведение и прочее;

– любой товар имеет этикетку, марку, определенную извест ность;

политик соответственно выдвигается какой-либо партией, имеет репутацию консерватора или новатора, обладает опытом предшествующей деятельности и т. д.;

– с каждым товаром ассоциируется «сервисная программа», т. е. набор благ, которые потребитель получит, купив товар;

лю бой политик представляет в ходе политической кампании свою платформу, объясняет способы своих будущих действий, пере числяет блага, которые получит избиратель, отдав за него свой голос;

– чтобы получить известность у потребителей, товар должен быть «продвинут» на место своей продажи, отрекламирован;

с помо щью тех же технологий «продвигается» и рекламируется кандидат;

– у любого товара есть конкурент: если конкурент отсутству ет, значит речь идет об уникальном продукте, появление которого революционизирует рынок;

в политике складывается такая же си туация, но со смещением фаз: революционная ситуация порожда ет, как правило, единственного сильного кандидата во властители, олицетворяющего монополию на власть;

в штатной же ситуации выборы проходят на альтернативной основе;

– ресурсы предприятия направляются на обеспечение продаж в количестве, зависящем от перспективности товара, и в надежде на получение прибыли;

для политика поиск оптимальной модели рас пределения ресурсов может иметь решающее значение ввиду того, что средства, которыми кандидат располагает, всегда ограничены 9.

Так же отметим основные особенности политического про дукта, с точки зрения информационного понимания:

1. Политическая информация не исчезает при потреблении, а может быть использована многократно. Информационный про дукт сохраняет содержащуюся в нем информацию независимо от того, сколько раз она была использована.

2. Некоммерческий информационный продукт со временем подвергается своеобразному «моральному износу». Хотя инфор мация и не изнашивается при употреблении, но она может терять свою ценность по мере того, как предоставляемое ею знание пере стает быть актуальным.

3. Потребителям информационных товаров и услуг удобны разные способы предоставления информации, ведь потребление информационного продукта требует усилий. В этом проявляется такое свойство информации, как адресованность ее конкретной группе потребителей.

Таким образом, в последние десятилетия данный ракурс из учения проблемы «рынок – государство» становится все более по пулярным.

Также стоит отметить, что разработки в вопросах теории мас совой коммуникации и информационного общества позволяют выйти на новый уровень анализа. Так, ученые экономисты Сти глиц и Аткинсон глубоко изучали такую проблему, как информа ционная экономика, механизмы и принципы которой при опреде ленной трансформации несут высокое эвристическое значение для политической науки 10.

Не стоит забывать, что, несмотря на обвинения в некой схема тичности и упрощенности, рыночная ориентация поднимает много вопросов.

Таким образом, подводя итог анализу теоретических основа ний данного исследования, можно отметить, что у обозначенных подходов есть ряд методологических «смычек», что позволяет обобщить их теоретические достижения и формализовать их в целостную модель политического рынка.

Во-первых, это связь информационного аспекта и трансакции (например, проблема трансакционных издержек при асимметрии информации).

Во-вторых, анализ моделей конкуренции по основаниям усло вий выбора, поведения, количества субъектов рынка, распределе ния ресурсов и т. д.

В-третьих, характеристики установок и мотивов политиче ских акторов определяются моделями рационального, инструмен тального и аффективного поведений при выборе общезначимых решений, что можно проследить через описанный механизм агре гации предпочтений избирателей.

В-четвертых, понимание инфраструктуры политического рын ка через каналы коммуникации и оборот информации, что можно позаимствовать из теорий информационной экономики.

В-пятых, это адаптация общенаучных теорий, широко исполь зующихся в экономике, особенно теории нечетких систем, которые позволяют характеризовать процессы со сложными (и нестабиль ными) структурами управления, что просто необходимо для изуче ния современного российского «политического рынка».

Также необходимо особо подчеркнуть, что «политический ры нок» в нашем понимании – это не роль государства в экономике и не электоральные технологии, а принцип рассмотрения функци онирования и взаимодействия основных акторов политического процесса в структуре поля политики, с использованием методоло гических основ экономического анализа.

Подводя итог, скажем, что под политическим рынком, в ра курсе обозначенных адаптированных теорий, мы понимаем систе му производства и распределения политических товаров и услуг («ключевых идей», идеологий, имиджей, репутаций, стиля управ ления), относительно эффективно обеспечивающую согласова ние значительного числа интересов конкурирующих между собой продавцов (партий, политиков, бюрократии, элит) и покупателей (избирателей, граждан) посредством агрегирования интересов ак торов политического процесса во всеобщую волю и сопровожда ющую этот процесс коммуникацией в условиях сложившихся по литических институтов и правил.

См.: Чемберлин Э. Теория монополистической конкуренции: Реориентация теории стоимости / пер. с англ. Э. Г. Лейкина и др. М.: Экономика, 1996. 349 с.;

Портер Майкл Э. Конкуренция. Пер. с англ. / под ред. Я. В. Заблоцкого. М. : Ви льямс, 2000. 495 с.

Гальперин В. М., Игнатьев С. М., Моргунов В. И. Микроэкономика: в 2 т. / общ. ред. В. М. Гальперина. СПб.: Экономическая школа, 1999. Т. 2. С. 168–169, 171.

Нежданов Д. В. Политический маркетинг. СПб.: Питер, 2004. С. 34–36.

См. : Пищулин Н. П., Пищулин С. Н., Бетуганов А. А. Социальное управле ние: теория и практика: в 2 т. М.: Академкнига, 2003. Т. 1. 548 с.

Thomas Christopher R. Faux predation in markets with imperfect information on product quality // Southern Economic Journal, Oct. 1, 1997.

См. подробнее: Дюсуше О. М. Статистическое равновесие Курно – Неша и рефлексивные игры олигополии: случай линейных функций спроса и издержек // Экономический журнал ВШЭ, № 1. 2006. С. 3–31;

Селищев А. С. Микроэкономи ка. СПб.: Питер, 2002. 448 с.

См.: Градосельская Г. В. Сетевые измерения в социологии / под ред. Г. С. Ба тыгина. М.: Издательский дом «Новый учебник», 2004. 248 с.;

Ритцер Дж. Со временные социологические теории. 5-е изд. СПб.: Питер, 2002. 688 с.

Бейкер У. Э., Фишер Дж., Фолкнер Р. Р. Риски рынка: продолжение и разрыв межорганизационных рыночных связей // Российский журнал менеджмента. Т. 6.

№ 2. 2008. С. 143–154;

См.: A Tribute to Oliver Williamson – Antitrust Economics, Williamson O. E. Markets and Hierarchies: Analysis and Antitrust Implications. N. Y.:

Free Press, 1975. (http://faculty.haas.berkeley.edu/shapiro/williamson.pdf).

Морозова Е. Г. Политический рынок и политический маркетинг: концеп ции, модели, технологии. М.: РОССПЭН, 1999. С. 64–65.

См.: Стиглиц Дж. Ю. Экономика государственного сектора / пер. с англ.

Е. Э. Куманиной, М.: Изд-во Моск. ун-та ;

ИНФРА-М, 1997. 718 с.;

Аткинсон Энто ни Б. Лекции по экономической теории государственного сектора: учебник / пер. с англ. Л. И. Западинской и др.;

под ред. Л. Л. Любимова. М.: Аспект Пресс, 1999. 831 с.

О. А. Сиденко, Д. А. Конопкина МОДЕРНИЗАЦИЯ В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ:

ПРОБЛЕМА СУБЪЕКТНОСТИ В литературе, посвященной модернизации, социалистические общества обычно относятся к категории частично модернизирован ных. Советской власти посредством дорогостоящей в социальном плане мобилизации удалось решить задачу индустриализации стра ны, добиться высокого уровня грамотности населения, ускорить урбанизацию, создать достаточно многочисленный средний класс.

При этом политическая сфера была далека от демократических стандартов, накапливалось технико-технологическое отставание гражданских отраслей СССР от аналогичных производств в разви тых странах Запада. Последнее обусловлено как не способствую щим инновациям административно-плановым регулированием, так и стратегически проигрышным решением о наращивании добычи и экспорта полезных ископаемых, прежде всего нефти и газа.

В ходе демократического транзита 1990-х гг. не только не уда лось осуществить модернизационный рывок, решить одновремен но с утверждением рыночных принципов проблемы привлечения инвестиций, обновления основных производственных фондов, повышения производительности труда и т. д., но и не получилось даже удержать имевшиеся стартовые позиции. Вследствие непро думанных реформ ситуация значительно ухудшилась: экономи ческий спад оказался более глубоким, нежели наблюдавшийся во время великой депрессии в США;

резкое сокращение расходов на так называемое обычное правительство привело к лавинообраз ному росту коррупции в сферах образования, медицины, армии, правоохранительных органов и управления;

доминирующей стала рентоориентированная мотивация деятельности и в экономике, и в политике;

резкое падение уровня инвестиций усугубило не толь ко проблему технико-технологического отставания, но и усилило риск техногенных катастроф. Один из видных западных экспертов Стивен Коэн справедливо характеризует социальную эволюцию на пространстве бывшего СССР как демодернизацию. Упущенными оказались и «тучные» 2000-е гг. Можно лишь присоединиться к се тованиям президента РФ Д. А. Медведева: «Надо было заниматься этим, может быть, последние 15 лет, тогда результат был бы дру гим» 1. В качестве слабого, но все же оправдания правящей элиты необходимо указать на то, что задачи модернизации как таковые не ставились, тем более комплексно. Как отмечается в докладе И. Пономарева «Модернизация России как построение нового государства», «несмотря на то, что одним из мотивов преобразо ваний в перестроечное время служило ускорение экономического развития, а в постперестроечное – заимствование передовых со циально-политических институтов западных стран, именно в эти периоды из фокуса внимания государства (да и активных слоев общественности) выпало главное содержание процессов модерни зации: формирование человека как полноценного члена общества (социализация) и формирование общества как внутренне связной и солидарной нации (нациестроительство)» 2.

Действующий глава государства, осознав углубляющееся от ставание России не только по сравнению со странами Европы и США, но и по отношению к более динамично развивающимся Бра зилии, Индии и «азиатским тиграм», провозгласил и пытается про двигать курс на модернизацию страны. При этом не только в свете статистических данных, но и по признанию самого Президента РФ, пока не получилось достичь хотя бы сколько-нибудь значимых результатов. Одной из важнейших причин такого положения дел является аморфность и разобщенность субъекта модернизации, продуцирующие его слабость.

Если в западных демократиях субъектом политических изме нений выступает многочисленный политически активный сред ний класс, способный влиять на принятие ключевых властных ре шений, то в России традиционно роль проводника и инициатора модернизационных реформ, как и социально-политических пре образований вообще, отводится именно политической элите. Как справедливо отмечает Владимир Кульчицкий, президент группы компаний «Прогресстех», «институты создаются в процессе реше ния инновационных задач, то есть сначала постановка задачи, а потом уже развитие определенных общественных, политических, экономических институтов. Любая система должна создаваться под задачу!» 3. Как известно, в вопросе целеполагания качества элиты имеют приоритетное значение. Кроме того, в контексте сложившегося в прошедшее десятилетие политического режима, усилившего вертикаль власти, лишь правящий класс обладает не обходимыми ресурсами для осуществления модернизации.

Говоря о структуре современной российской элиты, Михаил Афанасьев выделяет в ней две группы: элиту господства, именуе мую им «постноменклатурным патронатом», и элиту развития. По следняя определяется экспертом как рейтинговые и статусные вер хи социальных групп, которые связаны с предоставлением самых актуальных, востребованных хозяйственных и публичных услуг, групп, которые оказывают преобладающее влияние на развитие России как страны с интегрированной и притом открытой, совре менной и конкурентоспособной нацией, из которых автор исклю чает «золотой процент» 4. В элиту развития входят: руководящие чиновники и депутаты, офицеры армии, органов национальной безопасности и охраны правопорядка;

владельцы предприятий и компаний крупного, среднего и малого бизнеса;

главные руково дители, руководители структурных подразделений частных и го сударственных компаний;

специалисты, определяющие и раскры вающие смысл законов, а также представляющие интересы сторон в правовых отношениях;

научные сотрудники институтов фунда ментальной науки и НИОКР, дипломированные специалисты об разовательных услуг от дошкольного до послевузовского обра зования и профессиональной переподготовки;

дипломированные производители медицинских услуг;

журналисты, выступающие в публичном пространстве аналитики, аудиторы, оценщики, экспер ты. Очевидно, что данная субэлитная группа весьма разнородна и дезинтегрирована.

Для выявления способности элиты инициировать и реали зовывать необходимые преобразования была использована кате гория «модернизационный потенциал политической элиты», под которым понимаются имеющиеся или формируемые в обозримой перспективе характеристики сознания и поведения элиты, позво ляющие ей выступать в качестве субъекта модернизации. Таковы ми выступают стратегические установки, когнитивный потенциал, спрос на институты, способность к совместной деятельности и самоорганизации, способность и готовность действовать в соот ветствии с принципами нового менеджмента и инновационного маркетинга, а также способность включаться в международные проекты сотрудничества и развития.

Реализацию модернизационных задач в большой степени ос ложняет отсутствие единого понимания содержательной стороны данного процесса. Если позиция Дмитрия Медведева и «либераль ного меньшинства» выражается в известной формуле четырех «И» 5, то правительство, выражающее интересы «консервативного большинства», в основном фокусирует внимание на экономико технологическом аспекте.

Владимир Путин предпочитает говорить об отдельных аспек тах модернизации, не выражая своей позиции относительно нее в целом. Кроме того, премьер-министр видит инструментом по литики модернизации проектный подход, практически не затраги вающий институциональную среду. Лидер «Единой России» спо собствует реализации нацпроекта «Здоровье», программы «Ин формационное общество», созданию «дорожных фондов». Прави тельство Владимира Путина выделило 1,6 трлн рублей на развитие экономики и ее модернизацию в 2011 г. 6 Однако необходимость реформирования политической системы общества не признается премьером даже декларативно, не говоря уже об инициировании конкретных законопроектов. Проблема судебной власти и право вого государства также не относится к интересующим его модер низационным преобразованиям.

Дмитрий Медведев позиционирует свой модернизационный курс как модернизацию экономики и политической жизни с уче том опыта международных партнеров. Президент указывает на не обходимость смены кадрового состава руководства, расширение «форм осуществления демократии» и частичной реформы законо дательной базы 7. В то же время лидер признает необходимость последовательного мягкого реформирования. «Нельзя систему трясти как грушу – она может этого не выдержать», – отметил глава государства на встрече с молодыми депутатами в Костроме.

Дмитрий Медведев высказался против сверхконцентрации власти и дальнейшего укрепления ее вертикали, но за сохранение прези дентской формы правления, правда, с сильным парламентом, апел лируя к традициям и большой территории. Умеренные реформы политической системы с сохранением «базовых вещей» рассма триваются Президентом в качестве оптимальной стратегии 8.

Экспертное сообщество, в свою очередь, тоже не может счи таться консолидированным по поводу стратегии и тактики модер низации, а также ее моделей. Александр Аузан, например, наста ивает на том, что модернизация представляет собой не задачу, а процесс, главным компонентом которого экономист считает социо культурный. Эксперт подчеркивает, что модернизация невозможна лишь путем инвестирования средств в наукоемкие отрасли про изводства, нужны параллельные меры иного характера 9. Следуя собственной точке зрения, Александр Аузан определил в качестве основной задачи консультативной рабочей группы Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики, возглав ляемой им же, наращивание спроса на модернизацию 10.

Оксана Гаман-Голутвина подчеркивает, что «в обществе до стигнут консенсус о необходимости и выстраданности курса на модернизацию». Обращаясь к истории нашей страны, политолог утверждает, что без помощи государства модернизационные зада чи обществу не решить, и приходит к выводу, что «нужно укрепле ние ядра исполнительной власти» 11.

Владимир Гельман также выступает за модернизацию государ ства, однако с противоположной точки зрения. Профессор ратует за децентрализацию политических процессов, отмечая, что «госу дарство должно избавляться от своих избыточных функций» 12.

Таким образом, отсутствие единого комплексного понимания содержательной стороны модернизационных процессов, модели и темпов модернизации в элитной среде и экспертном сообществе оказывает существенное негативное влияние на реализацию дан ного внутриполитического курса. Понятие «модернизация» пред ставляет собой своеобразный тренд, в который управленцы и по литики вписывают свои решения и действия, в то время как стра тегические и тактические аспекты модернизационной политики остаются слабопроработанными.

Когнитивный аспект модернизационного потенциала элит свя зан со знанием ими не только конечной стратегической цели, но и исходной ситуации и возможных последствий управленческих ре шений на каждом этапе намеченного продвижения вперед. В свою очередь, адекватное знание реальной ситуации и представление о возможных последствиях принимаемых решений в решающей степени зависят от наличия эффективной системы обратной свя зи, не искаженной промежуточными, отклоняющими воздействи ями. Следует отметить, что ученые подчеркивают, что «пока же современная Россия подобной системой не располагает. Вместо нее в стране сложилась практика поддакивания и «облизывания»

власти. Между тем отсутствие реального представления о сложив шейся в стране ситуации и тенденциях ее развития может стать серьезным препятствием на пути реализации политической воли в предначертанном направлении» 13.

В условиях выполнения задач инновационного развития и модернизации система управляемой или «суверенной» демокра тии демонстрирует свою неэффективность, все чаще признавае мую экспертными сообществами. Кризис публичной политики и уверенность населения, что бюджеты проектов разворовываются, а политика подчинена интересам узкой группы, а не общества в целом, способствуют снижению социального капитала доверия между властью и гражданами. В таких условиях становится не возможно реализовать сценарий инновационной модернизации, основным политическим условием которого эксперты признают открытую политическую систему и наличие непрерывного диало га власти и общества, в конечном счете выполняющего функцию контроля и влияния на формирование повестки дня. Президент нередко говорит о необходимости налаживания подобной формы коммуникации, однако реформы, меняющие «правила игры», про водить не спешит, ограничиваясь отдельными встречами или кру глыми столами.

Говоря о спросе на изменение институционального дизайна в среде элиты господства, А. Аузан предельно ясно сформулировал причины его отсутствия: «Доминирующие группы, элиты не предъ являют спрос на институты, потому что они в некотором смысле в глобальном супермаркете: технические регламенты можно про изводить в Германии, на финансовых рынках работать в Лондо не, детей учить в Бостоне, а судебное рассмотрение проводить в Швеции». Но тут же эксперт отмечает тот факт, что легитимность элиты могут приобрести лишь в родной стране и лишь по пра вилам, которые признаются мировым сообществом 14. И именно проблема легитимности стоит достаточно остро. Таким образом, модернизация становится необходимой для властей, в том числе ее неотъемлемый институциональный компонент. Помимо этого, отсутствие спроса на институты, с точки зрения экономиста, за ключается в преобладании кратко- и среднесрочного стратегиче ского мышления. «Сейчас все в России: и верхи, и низы – играют в очень краткосрочные игры. А если мы сможем сдвинуть горизонт мышления в доминирующих группах и в среднем классе, то везде обнаружатся люди, которым модернизация очень нужна» 15.

Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок, говорит о проблеме незавершенности строительства де мократических институтов как об одном из главных вызовов вну тренней безопасности государства. Александр Рубцов, руководи тель Центра исследования идеологических процессов Института философии РАН, сформулировал предельно ясный политический прогноз: «Либо власть начнет либеральные преобразования от по литического верха до обывательского низа, либо модернизации не будет, а там и самой этой власти» 16.

Налицо экспертные оценки, указывающие, с одной стороны, на отсутствие спроса на институты в среде элиты господства, с другой – на то, что он появится как потребность в легитимности.

Если говорить об элите развития, то Михаил Афанасьев, ос новываясь на данных исследования, рисует иную картину. Имен но элита развития выступает той социальной группой, которая генерирует новые общественные ткани и способствует росту общественного капитала. Ее представители в своем абсолютном большинстве являются членами общественных объединений: раз нообразных профессиональных ассоциаций, товариществ соб ственников жилья, объединений людей в защиту своих прав и ин тересов, добровольных групп для занятий с детьми и молодежью.

Показатели участия в подобных объединениях у элиты развития значительно выше, чем у остальных членов общества, и составля ют 62 %. Кроме того, указанные элитные группы демонстрируют спрос на такие институты, как равное право, свободные и честные выборы, а также конкуренция в политике и экономике 17.

В частности, российское бизнес-сообщество заинтересовано в принятии антимонопольного законодательства. Подавляющее большинство российских компаний несет ущерб от недобросо вестной конкуренции, в том числе от антиконкурентных дей ствий 18. Кроме того, предприниматели демонстрируют спрос на право в сфере корпоративного управления 19. Бизнесмены нужда ются в правовом регулировании экономической сферы и в соблю дении установленных норм всеми субъектами хозяйствования и контрольными органами с целью создания конкурентоспособной среды с общеобязательными «правилами игры».

Из сказанного выше следует, что обе элитные группы имеют потребность в изменении институциональной среды. Но если для элиты господства это сопряжено с приобретением легитимности и пока слабо осознаваемо, то элита развития, активно пользуясь ин ститутами гражданского общества, заявляет о необходимости ут верждения в стране принципов правового государства и создания базовых демократических институтов.

Любой политический курс так же, как и отдельные поставлен ные в его рамках задачи, может быть реализован лишь в случае наличия у его коллективного субъекта способности к совместной деятельности.


В случае с элитой господства представляется, что данная со циальная группа обладает такой характеристикой. Правда, такой вывод был сделан исходя из достижения основных целей ее де ятельности – реализации корпоративно-клановых интересов. Что касается способности к совместной деятельности в отношении по литики модернизации, то таковая осложняется, во-первых, наличи ем огромного бюрократического аппарата, в связи с чем снижается показатель оперативности принятия и исполнения решений, во вторых, внутриэлитной полемикой по поводу стратегии и тактики модернизации, в-третьих, вышеуказанными целями деятельности, в-четвертых, наличием институциональных ловушек, затрудняю щих процессы институционального предпринимательства.

Элита развития, имеющая в свою очередь конкретный поли тический и экономический запрос и не погрязшая в коррупции, демонстрирует доминанту стратегии индивидуального приспосо бления над общественной активностью. Михаил Афанасьев под черкивает, что «на данный момент элита развития не готова к тому, чтобы самостоятельно начать общественные преобразования, ей не хватает «субъектности» – способности к коллективным дей ствиям и воли к определению государственной политики. Ревни вое недоверие друг к другу подрывает способность элиты развития коллективно влиять на власть» 20.

Таким образом, обе элитные группы характеризуются низкой способностью к групповому взаимодействию в рамках реализации модернизационных задач. Проблема элиты развития заключается в определенной поведенческой стратегии, а главным препятствием для элиты господства служат цели ее деятельности. Однако про цессы консолидации элиты развития с целью достижения име ющихся институциональных требований через воздействие на власть представляются более вероятными, нежели добровольный отказ коррумпированной элиты господства от сверхконцентрации ресурсов в собственных руках.

Переход к инновационному развитию требует качественно го повышения уровня управления всеми процессами, особен но управления государством. На данный момент основная масса экономических и административных субъектов придерживается директивной модели, однако модернизационные процессы и вне дрение инновационных технологий экономико-технической или социальной направленности обязывают следовать иным правилам управленческой деятельности – новому менеджменту. С позиций такового инновационное предприятие представляет собой сла женный механизм, чья нормированная деятельность регламенти рована, продуктивна и системна. Ориентация на покупателя и его потребности выступает основополагающей составляющей работы организации и включает регулярные мониторинги ситуации, от слеживание динамики показателей потребления продукции кон курентов. Постоянное снижение ресурсоемкости производства и экологическая ориентация компании входят в число первоочеред ных задач главных управленцев. Особое внимание к персоналу предприятия и наличие общих «правил игры» способствуют ак тивации потенциала сотрудников. Кроме того, для инновационно го менеджмента характерен особый этический компонент. От ме неджера требуется определенная ответственность по отношению к обществу, что означает не дискредитацию принципа получения прибыли вообще, а лишь ограничение его функционирования в тех случаях, когда он нарушает существующие общественные нормы.

Таким образом, мы видим, что в основе инновационного ме неджмента лежит демократическая открытая система управления, уважающая права сотрудников, имеющая ясные и незыблемые правовые основы. Современные теоретики экономики и иннова ционного развития настаивают на том, что именно такой способ адекватен поставленным ныне модернизационным задачам, если, конечно, не рассматривать вариант мобилизационной модерниза ции, чреватый подрывом человеческого капитала. Способы управ ления, избранные современной государственной бюрократией, далеки от изложенных принципов, которые трудно реализуемы на практике во всей совокупности в условиях суверенной демокра тии. Ориентация на потребителя замещается приоритетом корпо ративно-клановых интересов, преумножением собственного капи тала. Ресурсоемкость и инновации встречают на пути рентоориен тированное поведение. Налицо кризис правовой системы.

Элита развития ближе подошла к реализации принципов ин новационного менеджмента, чем «золотой процент». Тому свиде тельством могут быть ориентации на социально-ответственную бизнес-политику, на важность инициативы и возможности роста в профессиональной деятельности в ущерб стабильности. Однако и данная социальная группа сильно отстает от западных коллег в подобной практике. Позитивным фактом выступает то, что если элита господства не просто не осуществляет управление согласно новым принципам, но и не готова к таковому, то элиту развития ограничивает система в целом и отсутствие должного опыта.

Бесспорно, положительным с точки зрения реализации за дач модернизации выступает расширение интеграции Российской Федерации в сообщество развитых стран через международные проекты сотрудничества и развития. Следует подчеркнуть, что партнерство России и Европейского союза рассматривается как особенно перспективное с точки зрения модернизации страны.

На данный момент оно включает большое количество программ, грантов, контрактов и проектов. Стратегическую концепцию со трудничества составляют четыре общих пространства. Во-первых, это общее экономическое пространство, важной вехой которого является двустороннее соглашение о сроках вступления России в ВТО, заключенное весной 2004 г. Кроме того, экономическое про странство включает в себя энергетический диалог, расширение общеевропейских транспортных сетей и сотрудничество по ох ране окружающей среды. Второе общее пространство – свободы, безопасности и правосудия – подразумевает совместное решение проблем нелегальной миграции, терроризма и международной преступности. В рамках данного направления осуществляется со вместная работа судебных и полицейских органов двух сторон.

Общее пространство внешней безопасности направлено на усиле ние сотрудничества в вопросах международной политики и без опасности. Важно, что ключевую роль в решении таких проблем стороны отводят международным организациям, таким как ООН, ОБСЕ и Совет Европы. Четвертое пространство представляет со бой общее для научных исследований, образования и культуры 21.

Присоединение России к Болонскому процессу расценивается как одно из направлений сотрудничества в рамках этого пространства.

Студенческие стажировки, обмен опытом, интернациональные ла геря для молодежи и иные подобные меры приобретают все боль ший удельный вес в структуре образования и свободного времени молодежи.

В качестве приоритетных сфер взаимодействия можно выде лить следующие: энергетика, защита окружающей среды, высшее образование, права человека и гражданское общество, междуна родные вопросы, правосудие, свобода и безопасность, региональ ные вопросы, наука и техника, космос, транспорт, визы и реадмис сия. Указанные направления сотрудничества имеют нормативно правовую базу, собственные механизмы, конкретные цели, а также насыщены большим количеством конкретных проектов. В част ности, в рамках чрезвычайно важного для модернизации энерге тического направления завершены семь проектов с бюджетом от 2 до 4 миллионов евро каждый. Указанные проекты направлены на стимулирование инвестиций в энергосбережение, на повышение энергоэффективности, на модернизацию гидроэлектростанций 22.

Огромное значение имеет созданный в ходе саммита Россия – ЕС, который состоялся 31 мая – 1 июня 2010 г. в Ростове-на-Дону, механизм «Партнерство для модернизации». Приоритетные на правления данного механизма включают в себя следующие: рас ширение возможностей для инвестирования в ключевые отрасли, стимулирующие рост и инновации;

укрепление и углубление дву сторонней торговли и экономических отношений, а также созда ние благоприятных условий для предприятий малого и среднего бизнеса;

содействие выравниванию технических регламентов и стандартов, а также высокому уровню защиты прав интеллекту альной собственности;

развитие транспорта;

содействие развитию устойчивой экологически чистой экономики и энергоэффектив ности, а также содействие международным переговорам по про тиводействию изменению климата;

укрепление сотрудничества в сферах инноваций, исследований и развития, а также космоса;

обеспечение сбалансированного развития посредством преодоле ния региональных и социальных последствий экономической ре структуризации;

обеспечение эффективного функционирования системы судебных органов и усиление борьбы с коррупцией;

со действие развитию связей между людьми и укрепление диалога с гражданским обществом для поощрения участия в нем граждан и бизнеса. По мере необходимости список направлений сотрудниче ства может быть расширен.

Программа «Партнерство для модернизации» призвана оказы вать финансовую поддержку деятельности, упомянутой в вышеу казанных приоритетных направлениях. Заявки на участие в Про грамме принимаются от министерств, агентств и служб Россий ской Федерации, а также генеральных директоратов Европейской комиссии, которые участвуют в диалогах, проводимых по приори тетным направлениям «Партнерства для модернизации» 23.

Важно подчеркнуть, что развитие сотрудничества нашей стра ны с Евросоюзом и совместная проектная деятельность осущест вляются и расширяются именно в последнее десятилетие, то есть являются заслугами нынешней элиты. Партнерство с Европой крайне необходимо России для успешного запуска и осуществле ния модернизации. Однако эксперты ИНСОРа считают сложивше еся сотрудничество недостаточным для решения проблем модер низации и видят необходимым в перспективе вступление России в ЕС и в измененное НАТО для более глубокой интеграции с за падными коллегами 24.


Таким образом, можно сделать вывод о том, что Россия актив но включается в проекты международного сотрудничества и раз вития, особенно в последнее десятилетие. Но, принимая во внима ние опыт развитых стран, можно констатировать, что такого уров ня интеграции явно недостаточно, о чем также свидетельствуют эксперты. Действительно, Россия в одиночку сотрудничает с таки ми коалициями стран, как НАТО и ЕС, в то время как партнерство членов данных организаций осуществляется на гораздо более вы соком и доверительном уровне. Наша страна становится все более активным игроком на мировой арене, однако она не имеет своей собственной интегрированной мощной коалиции. Региональные международные организации, членами которых является Россия, гораздо более аморфны, нежели Евросоюз. Таким образом, Рос сия должна использовать сложившуюся положительную динамику международного сотрудничества с целью дальнейшей интеграции в жизнеспособные международные структуры, наращивания по тенциала развития, реализации общенациональных интересов.

Подводя итог сравнительному анализу модернизационного потенциала двух групп элит, можно сделать вывод о том, что элита развития обладает значительно большим модернизационным по тенциалом, нежели современный правящий класс. Несмотря на отсутствие в среде элиты развития четкого консенсуса по пово ду сущности, стратегии и тактики модернизации, именно данная группа артикулирует требования, связанные с системной критикой существующего политического режима и заключающиеся в спро се на институты и практики правого государства. Если когнитив ный потенциал элиты господства низок из-за отсутствия обратной связи, то у элиты развития, в силу сравнительной «близости к на роду», таковой будет значительно выше. Директивное управление политическими процессами и государственной машиной, демон стрируемое правящим классом, становится все менее эффективным и требует ориентации на инновационные стандарты, практикуемые в значительной степени элитой развития. Представляется верным, что динамичная и современная группа элиты способна значительно эффективнее проводить внешний курс на интеграцию и партнерство с развитыми странами Запада, ибо по менталитету, образованию, ценностям и жизненным стандартам именно элита развития оказы вается наиболее близкой к потенциальным европейским партнерам.

Однако существенными препятствиями на пути реализа ции модернизационного потенциала элиты развития видятся, во первых, индивидуалистическая модель поведения и отсутствие коллективного взаимодействия с целью давления на власть и ре ализации собственных интересов;

во-вторых, отсутствие ресурсов для влияния на принятие ключевых политических решений.

В качестве оптимального способа преодоления барьеров и ре ализации потенциальной субъектности модернизации представля ется интеграция элиты развития через наметившийся раскол пра вящей элиты и поддержку программы модернизации нынешнего президента. Именно Д. А. Медведев хотя бы словесно признает необходимость политической составляющей модернизации. Без политических реформ бюрократию невозможно заставить рабо тать на потребителя государственных услуг. Модернизация в эко номике должна сопровождаться модернизацией институтов, демо кратизацией политики, повышением эффективности управления, в противном случае неизбежно углубление противоречий и вероятен срыв процесса.

Хроника семнадцатого заседания Комиссии по модернизации и технологи ческому развитию экономики России. URL: http://i-russia.ru/sessions/17.html.

Пономарев И. Модернизация России как построение нового государства.

URL: http://www.apn.ru/publications/article22100.htm Почему инновации «ни фига не продвинулись»? URL: http://politcom.

ru/8741.html Афанасьев М. Н. Российские элиты развития: запрос на новый курс. М.:

Либеральная миссия, 2009. С. 96.

Выступление первого вице-премьера Дмитрия Медведева на V Крас ноярском экономическом форуме. Полный текст. URL: http://www.regnum.ru/ news/957732.html Путин: на модернизацию экономики направим 1,6 трлн рублей. URL: http:// www.rosbalt.ru/business/2010/09/23/774442.html Медведев нацелен реформировать политическую систему в России. URL:

http://ot2017.com/show/news/ Медведев прислушался к голосу молодых народных избранников. URL:

http://www.vesti.ru/doc.html?id=452122&cid= «Есть ли у России шанс на модернизацию?» Александр Аузан, Сергей Гу риев, Леонид Костюков, Виталий Найшуль и Татьяна Малкина. Видеозапись дис куссии. URL: http://www.polit.ru/country/2011/01/18/videonoplauzan.html Александр Аузан: приоритеты для модернизации. Интервью с Алексан дром Аузаном. URL: http://www.polit.ru/analytics/2011/01/27/auzan.html Гаман-Голутвина: Общество готово к модернизации. URL: http:// actualcomment.ru/news/15961/ Политолог Владимир Гельман – о концепции медведевской модернизации.

URL: http://www.svobodanews.ru/content/article/2076036.html Инновационная модернизация России. Политологические очерки / под ред. Ю. А. Красина. М.: Ин-т социологии РАН, 2011. С. 26.

Спрос на модернизацию. Интервью с А. Аузаном. URL: http://energypolis.

ru/portal/2011/710-spros-na-modernizaciyu.html Там же.

И раз. И два... Институты. Инфраструктура. Инновации. Инвестиции. URL:

http://energypolis.ru/portal/2010/563-i-raz-i-dva-instituty-infrastruktura-innovacii.html Афанасьев М. Н. Указ. соч. С. 96.

Авдашева С. Б. Спрос на антимонопольное регулирование со стороны рос сийских фирм и домохозяйств. М.: Бюро экон. анализа, 2004. С. 17.

Яковлев А. Спрос на право в сфере корпоративного управления: эволюция стратегий экономических агентов. Вопросы экономики, 2003, № 4. URL: http:// www.vopreco.ru/rus/archive.les/n4_2003.html Афанасьев М. Н. Указ. соч. С. 101.

Сайт представительства Европейского союза в России. Политическая ос нова сотрудничества. URL: http://www.eeas.europa.eu Там же.

Там же.

Гонтмахер Е. Модернизация России. Позиция ИНСОРа. Публичная лек ция. URL: http://www.polit.ru/article/2010/10/28/gontmakher/ ПУБЛИКАЦИИ А. У. Игамбердиев ЦЕНТРЫ ПРОИСХОЖДЕНИЯ КУЛЬТУРНЫХ РАСТЕНИЙ И ФОРМИРОВАНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ По материалам сотрудничества Н. И. Вавилова с журналом «Новый Восток»

Рассматриваются этнографические аспекты теории Н. И. Ва вилова о центрах происхождения культурных растений. Н. И. Ва вилов сформулировал принципы неолитической сельскохозяй ственной революции, обосновав основные закономерности воз никновения земледельческих цивилизаций. Смысл его концепции состоит в том, что центр зарождения земледельческой цивилиза ции определяется центром видообразования культурных расте ний. Человек активно осуществлял генетическую модификацию растений, что привело к созданию новых возделываемых видов и сортов, при этом исходным для такого бессознательно направляе мого человеком видообразования было наличие большой вариации потенциально полезных признаков, обусловленных генетическим разнообразием в центре происхождения. Распространение зем ледельческой культуры из центра к периферии характеризуется экстракцией наиболее ценных технологий земледелия. Этногра фические взгляды Н. И. Вавилова получили развитие в его сотруд ничестве с журналом «Новый Восток» и членом его редколлегии И. Н. Бороздиным. И. Н. Бороздин первым отметил важнейшее историко-этнографическое значение концепции Н. И. Вавилова.

Письма Н. И. Вавилова к И. Н. Бороздину являются свидетель ством большого интереса Н. И. Вавилова к вопросам возникно вения и развития цивилизации и, в частности, к роли Востока в развитии человечества.

Введение Этнографический аспект теории центров происхождения культурных растений Н. И. Вавилова Теория центров происхождения культурных растений Н. И. Ва вилова соединяет в себе как биологическую, так и этнографическую составляющую: выдвинув концепцию центров, Н. И. Вавилов стал также родоначальником концепции неолитической сельскохозяй ственной революции. В своих работах Н. И. Вавилов стремился объяснить происхождение земледельческих цивилизаций в голо цене, и в основе его работ лежит идея, что донесенный из глубины веков генетический фонд культурных растений нужно поставить на службу современным потребностям. В этом великий истори ко-культурный смысл концепции Вавилова. Земледельческая ци вилизация является не только культурным наследием: она источ ник нужных генов, которые могут быть использованы в селекции.

Этот подход, очевидно, очень важен и сейчас, когда генетическая инженерия делает огромные успехи. Эти успехи не отменяют не обходимости сохранения природных растительных генетических ресурсов и изучения глобального генетического разнообразия культурных растений. Работы Н. И. Вавилова способствовали по ниманию взаимозависимости растений и цивилизации. Обращен ность к трудам Вавилова заставляет посмотреть на процесс появ ления новых видов и сортов культурных растений как на процесс исторический, что может привести к более глубокому пониманию направлений, в которых должно вестись селектирование генов для насущных целей агрономии.

Все это позволяет рассматривать наследие Н. И. Вавилова в связи с другими великими концепциями русской науки и филосо фии, в частности с концепцией биосферы и ноосферы В. И. Вер надского. Н. И. Вавилов сформулировал принципы, легшие в ос нову неолитической революции, обосновав основные закономер ности возникновения земледельческих цивилизаций. Смысл его концепции состоит в том, что центр зарождения земледельческой цивилизации определяется центром видообразования культурных растений. Человек активно осуществлял генетическую модифика цию растений, что привело за короткий срок к созданию новых возделываемых видов и сортов, в ряде случаев, как, например, у пшеницы, имеющих новые хромосомные наборы на основе алло полиплоидии (собранные из геномов двух и более предковых ви дов). При этом исходным для такого бессознательно направляемо го человеком видообразования было наличие большой вариации потенциально полезных признаков, обусловленных генетическим разнообразием в центре происхождения.

Н. И. Вавилов показал, что возникновение древнейших циви лизаций в нескольких географически разделенных местах имеет параллель и основание в автономности центров происхождения культурных растений. Для земледельческих культур, определив ших древнейшие цивилизации, характерны специфические виды обрабатывающих и уборочных орудий, породы домашних живот ных, особая пища и быт земледельческого населения (Вавилов, 1965. С. 169). При этом этнические традиции, связанные с кон кретными культурными растениями, являются наиболее устойчи выми. Именно земледельческие культуры определили дальнейшие пути этногенеза. Первичная земледельческая культура связана с центром происхождения культyрных растений, а в ходе своего распространения она порождает вторичные земледельческие куль туры, при этом именно первичные земледельческие культуры со впадают с древнейшими историко-этнографическими областями.

Возникавшее в горных долинах земледелие обусловило появление великих цивилизаций в долинах рек, первоначально снабжая эти цивилизации культурными растениями. Н. И. Вавилов отмечал, что указанные горные районы представляют не только очаги раз нообразия культурных сортов растений, но и разнообразие челове ческих племен. Наличие соответствующих форм растений являет ся условием появления цивилизации (Чеснов, 1998).

Земледельческие культуры отражают накопленный тысячеле тиями опыт, по которому можно судить об исторических этапах раз вития человечества, а очаги человеческой культуры, по Н. И. Вави лову, необходимо искать в первоначальных очагах земледелия (Го лубчиков, 1998). Автономность центров доместикации растений и животных предполагает также и независимость происхождения древнейших цивилизаций. «Археологические документы, истори ческие данные, типы агротехники, состав культурных растений, наличие диких родичей домашних животных и растений, резко выраженная дифференциация населения по языкам, быту, геогра фическому обособлению – все это основа, на которой могут быть поняты начальные этапы эволюции современной земледельческой культуры Юго-Западной Азии» (Вавилов, 1962. С. 101).

Концепция биологического вида Н. И. Вавилова как «обосо бленной сложной подвижной морфофизиологической системы, связанной в своем генезисе с определенной средой и ареалом и в своей внутривидовой наследственной изменчивости подчиняю щейся закону гомологических рядов» (Вавилов, 1920, 1931), ока залась применимой как к биологическим видам, так и к этногенезу человека. По мере расширения ареала к его границам выщепля ются рецессивные гены. В этом также состоит и биологическая основа этногенеза. В развитии концепции земледельческой куль туры Н. И. Вавилов поставил вопрос о различии между центром доместикации растения и местом введения его в культуру. Центры происхождения находятся в горных районах, а центры возделыва ния формируются по мере распространения на периферию. Напри мер, генетический центр ржи находится в горных районах Средней Азии, Северного Ирана и в Закавказье, но здесь рожь выступает как сорняк пшеницы. В процессе миграции человека на север рожь превращается в основную сельскохозяйственную культуру. Пере ход с гор в долины и на равнины принес сюда многие полезные растения, которые были одомашнены из сорняков.

По мере миграции людей из Африки центры происхождения культурных растений становились «центрами кристаллизации» в образовании цивилизаций. При этом ядром цивилизации являлся узкий горный район генетического многообразия, в котором воз никала первичная земледельческая культура, а от нее в долины распространялась вторичная земледельческая культура. Вне ци вилизационных систем долгое время сохраняются номадические племена, продолжающие заниматься охотой и собирательством.

Таким образом, цивилизация в своем возникновении обретала пространственную структуру, в определенных чертах соответству ющую биогеографической структуре вида по Вавилову.

Зарождение агрономической практики и возникновение древнейших цивилизаций В происхождении сельского хозяйства имеется один наиболее сложный для интерпретации момент. Прежде всего, его введение первоначально не облегчило, а осложнило жизнь человека (зани маться собирательством было легче при наличии достаточных ре сурсов). Введение сельскохозяйственной практики требовало до полнительных затрат труда, времени и энергии, а преимущества нового образа жизни могли стать очевидными только по проше ствии определенного времени. Как всегда в эволюции, возникно вение новой организации требует затрат энергии, а польза от новой организации в момент ее возникновения не очевидна. Концепция Н. И. Вавилова позволяет прояснить данный вопрос. Сельское хо зяйство начало возникать в районах с повышенной энергией как в популяциях растений (активный мутационный процесс, видообра зование), так и в популяциях первобытного человека (что может быть сопоставлено с наличием пассионарности по Л. Н. Гумиле ву). Сельское хозяйство первоначально, возможно, не имело выра женной практической цели и только потом постепенно приобрело ее. Сейчас практически установлено, что агрономическая практика возникла в весьма благоприятных условиях, вызванных быстрым потеплением, наступившим при выходе из последнего леднико вого периода. Концепция Н. И. Вавилова существенно проясняет данный вопрос.

Другой важный аспект теории Н. И. Вавилова – различие пер вичных и вторичных земледельческих культур. Первичные куль туры имеют законсервировавшиеся архаические черты с большим разнообразием культурной флоры, тогда как вторичные культуры имеют флору с «экстрагированным» составом, в котором отобраны наиболее полезные признаки.

Происхождение человеческой цивилизации многоцентрово, и в основе ее лежит земледельческая культура. Распространение культуры из центра к периферии характеризуется определенны ми закономерностями, в частности, экстракцией наиболее ценных технологий земледелия. Дальнейшее развитие строится на основе диалога культур, в основе которого первоначально лежит обмен навыками земледелия при весьма консервативном сохранении сво их традиций.

Важно отметить, что область зарождения человечества суще ственно совпадает с Абиссинским центром происхождения куль турных растений. По мере продвижения людей из Африки следу ющей областью, чрезвычайно важной для зарождения сельского хозяйства и возникновения древнейшей земледельческой цивили зации, был район Плодородного Полумесяца (Ближний Восток), соответствующий восточной части Средиземноморского центра и западной части Юго-Западноазиатского центра происхождения культурных растений. Далее, по мере расселения человечества, сформировались Южноазиатский и Восточноазиатский очаги зем ледельческой культуры, соответствующие древнейшим цивилиза циям Индии и Китая. В Америке два основных центра происхож дения культурных растений (Центральноамериканский и Андий ский) соответствуют цивилизациям майя и ацтеков в Центральной Америке и инков в Южной.

Таким образом, по мере миграции людей первичные земле дельческие цивилизации возникали там, где имелось генетическое многообразие культурных растений, а возникающие технологии ведения сельского хозяйства распространялись, образуя вторич ные земледельческие цивилизации. Точка зрения, что район Пло дородного Полумесяца является главным центром возникновения сельского хозяйства, не подтверждается историческими данными, хотя то, что этот район был первым на пути миграции человека из Африки, определило его первостепенное значение в развитии ранней агрономической практики. Возможно, некоторые аспекты агрономической деятельности и были позаимствованы у народов, проживавших в этом районе.

Концепцией происхождения культурных растений Н. И. Вави лов обосновал проблему самостоятельного пути развития разных районов мира в ходе формирования единой человеческой цивили зации. Распространение людей из индивидуальных центров при водит к диалогу культур, а предпосылкой последующей глобали зации является независимое начальное развитие из исходных цен тров. «На растительных объектах вопрос об автономии культуры решается более точно, чем при помощи обычных археологических документов» (Вавилов, 1927. С. 17).

К настоящему времени стало известно, что сельское хозяй ство начало появляться в самом раннем голоцене после выхода из последнего ледникового периода, сразу после тысячелетнего похолодания, называемого «молодой дриас», 11,5 тыс. лет назад.

Первые свидетельства возделывания риса в Китае относятся к это му времени, затем свидетельства пропадают на короткий период похолодания, и сразу после него возникают вновь. Почти к тому же времени относится появление сельского хозяйства в Индии и на Ближнем Востоке. Вторичные земледельческие культуры стали появляться около третьего тысячелетия до нашей эры: это совпада ет с возникновением великих цивилизаций Египта, Месопотамии, Индии и Китая.

Очевидно, взгляды на развитие земледельческих цивилизаций были суммированы и развиты в последнем труде Н. И. Вавилова.

Известно, что в тюрьме Вавилов написал несохранившуюся книгу «История развития мирового земледелия».

Н. И. Вавилов и востоковедение В связи с теорией происхождения культурных растений и земледельческих цивилизаций сформировался огромный интерес Н. И. Вавилова к Востоку. Многие экспедиции Н. И. Вавилова были связаны с Востоком, кроме того, в Академии наук он активно поддерживал организацию этнографических экспедиций. 31 янва ря 1925 г. в Ленинграде, в Малом конференц-зале Академии наук, завязалась бурная полемика о методах исследования Монголии.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.