авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Центр проблемного анализа и государственно- управленческого проектирования В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин Идеология экономической ...»

-- [ Страница 4 ] --

В неготовности позднесоветской экономики к трансформа ции в рыночную видит причину кризисного развития хозяйс твенных систем бывших республик СССР и стран Восточной Европы К.Д. Эрроу. Оптимальным был бы, считает нобелевский лауреат, сценарий постепенного реструктурирования россий ской экономики. Государство должно было взять на себя фун кцию подготовки механизмов для осуществления рыночного перехода. Положив в основу своего объяснения переходных процессов концепцию экономических ожиданий (зависимость инвестиционных планов от взгляда на будущее), Эрроу ут верждал, что причиной разразившегося кризиса постсоциа листических государств явился диссонанс между ожидаемыми (прежде всего в отношении низких цен и доступности ресур сов) и реально наступившими последствиями хозяйственной деятельности.

Позиционирующийся в качестве либерала американский экономист допускал даже возможность использования в ка честве универсальной для экономик переходного типа модели «рыночного социализма». Неверием в целенаправленность осу ществляемых реформ объяснялись сложности адаптирования хозяйствующих субъектов к новым экономическим реалиям.

Сообразно с выработанной за годы социализма ментальностью, руководители фирм полагали, что скорее получат субсидии или кредит, чем будет допущено их разорение, как того требует ры ночная система.

Признавая весомую факторную роль процесса приватиза ции, Эрроу, апеллируя к российскому примеру, предостерегал от представления о возможности легально приватизировать го сударственную собственность за короткое время. Продажа гос собственности по справедливой цене, в условиях отсутствия должных резервов покупательной способности приобретения основных активов населением, оценивалась им как иллюзия ре форматоров. Да и сама процедура определения рыночной цены требовала некоторого времени12.

Эрроу К.Д. Информация и экономическое поведение // Вопросы экономики.

1995. № 5. С. 98–107;

Он же. Переход к рыночной экономике: Темпы и возмож ности // Проблемы теории и практики управления. 1995. № 5. С. 8–13;

Он же.

Экономическая трансформация: Темпы и масштабы // Реформы глазами аме риканских и российских ученых. М., 1996. С. 75–86.

4.4. Л. Клейн: «полярность модели»

российского реформирования Траектория экономического развития России содержит в себе ряд зигзагов, связанных со сменой системной парадигмы, резким переходом от одного модельного принципа к противоположному.

Циклы истории экономики Запада не имели столь значительной амплитуды. Хрестоматийным для современной историографии является дискурс о том, что из всех возможных версий развития в 1917 г. предпочтение было отдано наиболее радикальной мо дели. В такой радикализации выбора многие исследователи ус матривают и ныне специфику национального менталитета. Путь реформирования российской экономики начала 1990-х гг. также определялся парадигмой экстремы. Из всех возможных концеп тов осуществления реформы на вооружение опять-таки был взят наиболее радикальный — «шоковая терапия». В этом отношении «гайдарономика» ментально преемственна к политике «военного коммунизма». Неоправданный радикализм российского рефор мирования подчеркивался и в оценках западных экономистов.

«Ирония, — рассуждал Дж. Стиглиц, — заключается в том, что современная критика утопической социальной инженерии была основана главным образом на большевистском подходе к переходу от капитализма к коммунизму, а сторонники «шокоте рапевтического» подхода пытались использовать многие из тех же принципов для обоснования обратного перехода — как если бы многие западные консультанты просто думали, что у больше виков были неверные учебники, а не абсолютно неправильный подход»13.

Другой нобелевский лауреат неокейнсианец Л. Клейн также ставит в вину реформаторам экономики приверженность сте реотипам «полярных крайностей»14. Ориентиром их политики явилась метафизически сконструированная чистая модель ры Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про цессов). С. 28.

Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Ре формы глазами американских и российских ученых. М., 1996. С. 24–40;

Он же.

О переходе к рыночной экономике // Деньги и кредит. 1996. № 5. С. 35–41;

Он же. Глобализация: вызов национальным экономикам // Проблемы теории и практики управления. 1998. № 6.

ночного хозяйствования. В реальности ни она, ни противопос тавляемая ей система централизованного планирования никогда не существовала и не может существовать.

Наиболее реалистическим, полагает Л. Клейн, явилось бы принятие в качестве стратигемы концепции «рыночного социа лизма». Экономика смешанного типа представлялась американ скому экономисту единственно приемлемым для России путем развития. В отличие от мыслителей монетаристского направле ния, рыночный социализм рассматривался им не в качестве пере ходной формы, а как конечная система реформационного целепо лагания. Вопреки здравому смыслу, в России восторжествовали приверженцы либерально-капиталистической утопии. Л. Клейн давал им следующую характеристику: «Они не хотят модернизи ровать или либерализовать социализм;

они желают устранить в ходе переходного периода все элементы социализма, выступая за систему, максимально схожую с той, которая типична для стран ОЭСР. С их точки зрения, наиболее важным мероприятием пе реходного периода является приватизация, т. е. превращение го сударственных предприятий в капиталистические, находящиеся в собственности одного лица или группы физических лиц (как граждан своей страны, так и иностранцев). Они пытаются одно временно ввести рыночную систему и передать государственные предприятия в частную собственность. По их мнению, частные предприятия всегда более эффективны, чем государственные.

В таких рассуждениях понятием социального равенства, спра ведливости при распределении богатства отводится второсте пенная роль»15.

4.5. М. Интрилигейтор: «подход ИКП»

против «подхода СЛП»

Критика «шокотерапевтической» рецептуры получила раз витие в анализе, предпринятом профессором экономики Ка лифорнийского университета М. Интрилигейтором. Политика «шоковой терапии» не могла, по его мнению, в принципе при вести к построению рыночной системы. Выступая под знаменем Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе?

С. 31.

утверждения принципов свободного рынка, «гайдарономика»

задавала вектор развития, противоположный перспективе их реализации.

Экономическую политику Е.Т. Гайдара М. Интрилигейтор идентифицировал как «подход СЛП», аббревиатура которого рас крывалась через триаду — стабилизация, либерализация, прива тизация. Попытка утверждения в процессе реформ каждого из указанных компонентов привела к их самоотрицанию. Стрем ление стабилизировать российскую экономику за счет борьбы с дефицитом госбюджета обернулось на практике небывалой стаг нацией. Ее масштабы, по оценке М. Интрилигейтора, превосхо дили экономический упадок в США периода «великой депрессии»

(55% против 35%). Будучи в дореформационный период второй в мире, российская экономика переместилась к середине 1990-х гг.

на 11–12-е место. Инфляционная ликвидация сбережений граж дан явилась препятствием к формированию в России среднего класса, без которого о жизнеспособной экономической системе не могло быть и речи. Урок неудачи российской стабилизации об наруживался М. Интрилигейтором в правиле о невозможности стабилизировать экономику, не предоставив правительству соот ветствующих полномочий.

Вторая составляющая триады — либерализация цен связыва лась со стремлением к преодолению административного метода ценообразования. На практике же, в российских реалиях, указы вал американский экономист, цены устанавливались не столько рынками, сколько монополиями, а по существу — мафиозными группировками и коррумпированными чиновниками. Урок вто рой виделся М. Интрилигейтору в том, что при проведении до приватизации либерализации цен выгоды получают не произ водственники, а лица, находящиеся у кормила власти.

Третий компонент «подхода СЛП» — приватизация должна была, по замыслу реформаторов, обеспечить возникновение по зитивных стимулов труда у нового социального слоя собствен ников. В действительности же в роли приватизаторов выступили старые менеджеры. Разгосударствление экономики осуществля лось по формуле «приватизация для своих». По существу речь шла о появлении частных монополий с соответствующим моно полистическим поведением. Сформировался тип менеджера, ха рактеризуемого доминированием стремления к личным кратко срочным выгодам.

Третий урок из анализа российского реформирования опре делялся М. Интрилигейтором правилом, что приватизация, осу ществленная без соответствующего правового регулирования и развитой юридической системы, приводит не к повышению эф фективности экономики, а к ее криминализации.

Парадигме «подхода СЛП» американский профессор проти вопоставил «подход ИКП» — институты, конкуренция, прави тельство. Как пример его реализации рассматривалась современ ная китайская модель переходной экономики.

Наивной иллюзией можно оценить рассуждения М. Интри лигейтора о моральной ответственности Запада, повинного в провале «шоковой терапии», за помощь России в преодолении экономического кризиса. Данная помощь виделась, в соответс твии с «подходом ИКП», в формировании институциональной структуры конкурентной среды и профессионализма работы правительства. Другое направление содействия Запада рефор мам в России связывалось с открытием собственных рынков для экспорта российской продукции16. Для сравнения, Дж. Стиглиц такого рода иллюзии не питал, полагая, что кризис в России яв лялся следствием целенаправленной политики ряда ведущих за падных финансовых структур.

4.6. Л. Тэрджен, Ж. Сапир об инфляциофобии реформаторов Негативный опыт российских реформ активно используется в современной кейнсианской критике монетаристской теории ин фляции. Убедительно было доказано, что сокращение денежной массы не приводит само по себе к оздоровлению экономики. Бо лее того, в определенных ситуациях такая политика может стать сдерживающим фактором экономического роста. Очевидно, что руководству Министерства экономического развития и торгов ли РФ и Минфина России данные теоретические выкладки неиз вестны. Оно по-прежнему оперирует концептуально устаревшей Интрилигейтор М. Шокирующий провал «шоковой терапии» // Реформы глазами американских и российских ученых. М., 1996.

и раскритикованной монетаристской рецептурой МВФ по выво ду «избыточной» денежной массы из экономики России.

Одним из видных кейнсианских критиков политики дефляции является профессор университета Хорстра в США Л. Тэрджен17.

Сократив реальную массу денег в обращении (на 70–80%) Рос сия, по его мнению, переступила необходимый предел, получив, как следствие, вместо целеполагаемого рынка продавца, рынок покупателя. Узость монетаристского подхода в теории инфляции виделась Тэрджену в ограничении ее лишь инфляцией спроса («излишнее количество денег, гонящихся за недостаточным ко личеством товара»). В российском случае, полагает он, обнару жилась совершенно иная, неизвестная монетаристам, природа инфляционных процессов. Имела место инфляция не спроса, а предложения, возникшая как результат сокращения кредитов и снижения цен, отражающих реальный уровень равновесия. Угро за гиперинфляции для России оценивалась Тэрдженом не более чем жупелом монетаристской пропаганды.

Узловым элементом рекомендаций, обращенных американ ским профессором к руководству России, являлось возвращение к фиксированному обменному курсу валюты. «Курс рубля, — призывал Тэрджен, — должен в большей мере соответствовать паритету покупательной способности, а не определяться вялым московским рынком, подверженным влиянию спекулятивных факторов»18.

На роковую роль восприятия российскими реформаторами монетаристской стратигемы борьбы с инфляцией указывает так же французский экономист, руководитель Центра по изучению форм индустриализации Ж. Сапир. Им обращалось внимание на подмену причинно-следственных связей в традиционном для монетаризма подходе к влиянию инфляционных процессов на экономику. Хронологический, подчеркивает французский иссле дователь, во всех экономиках переходного типа экономический спад предшествовал росту инфляции, а не наоборот. Организуя Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист ская или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995.

№ 2;

Он же. Что такое инфляция со стороны предложения // Проблемы теории и практики управления. 1997. № 2.

Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист ская или кейнсианская?

борьбу с высокой инфляционной динамикой, воздействуют, та ким образом, на следствие, а не на причину явления. Это подво дит Сапира к заключению, что спад экономики сам по себе уже есть причина инфляции.

Принятие данного концепта позволило ему выдвинуть в ка честве рецептуры для российской экономики смещение акцентов от борьбы с инфляционным ростом к концентрации усилий, на правленных на подъем производства и увеличение инвестиций.

Антиинфляционная политика Правительства РФ обернулась, с точки зрения французского экономиста, демонетизацией рос сийской экономики — «очевидным уродливым явлением, проти воречащим прогнозам, выработанным в контексте теоретических установок традиционной макроэкономики». Одним из проявле ний искусственного замедления инфляции стал отход ряда фирм от использования рубля во взаимных расчетах. Другим индика тором кризисного состояния явилось стремительное распростра нение практики бартера. Демонетизированы, по данным Сапира, к 1997 г. были 40 регионов России, а еще 13 находились в предде монетаризованном положении.

«Таким образом, — резюмировал исследователь, — очевидно, что мы имеем дело со специфической монетарной динамикой, ко торая, несмотря на любые расчеты, была порождена политикой, сознательно понизившей уровень ликвидности экономики. Низ кая инфляция не привела, следовательно, к ожидаемому резуль тату: расширению денежного обращения. Для этого необходим чисто операционный подход к деньгам. Если инфляция являлась не причиной, а следствием экономического спада, что же, в таком случае, обусловливало последний?» Отвечая на данный вопрос Сапир не был оригинален: во-пер вых, это сокращение оборонно-промышленного комплекса;

во вторых, дезорганизация, вызванная упразднением СЭВ и СССР;

в-третьих, разрушение торговых связей между экссоветскими хо зяйствующими субъектами. Однако все эти факторы были про гнозируемы. Другое дело, стратегические ошибки, допущенные в процессе реформирования. Крайне негативные последствия для экономики России имела «катастрофическая переоценка» курса Сапир Ж. Вашингтонский консенсус и российские реформы: История про вала // Международный журнал социальных наук. М., 2001. № 33. С. 62.

рубля. Его обвал во время кризиса 1998 г. был вполне закономер ным. В интервале с января 1993 г. по ноябрь 1996 г. Сапир обна руживал даже антикорреляцию динамики сокращения ВВП и из менения реального обменного курса20.

4.7. Дж.К. Гэлбрейт: российские реформы в институционалистском дискурсе Либеральные реформы российской экономики, естественно, не могли найти поддержки в лице видного сторонника теории конвергенции Дж.К. Гэлбрейта. Если для кейнсианского дискур са основной оценочной проблемой являлся вопрос об оптималь ных темпах реформирования, то институционалисты ставили под сомнение саму стратегию преобразований. Узости ортодок сального кейнсианского подхода сторонники гэлбрейтианства противопоставили модель, допускающую нерыночные методы государственного регулирования. Дж.К. Гэлбрейт полагал, что российским реформаторам следовало не ограничивать динамику преобразований, а целиком сменить их смысловое содержание21.

«Реформы, проводившиеся в России, — пояснял он свою по зицию в одном из интервью российскому изданию, — дали в ос новном отрицательные результаты. Между тем их архитекторы продолжают утверждать, что сделано еще недостаточно. Хотя на определенном этапе уже нужно было сказать: “Хватит! Пора ос тановиться. Ведь та или иная политика испытывается не тем, что она обещает в далеком будущем, а тем, насколько обеспечивает текущий устойчивый рост”»22.

Предпринятое Дж.К. Гэлбрейтом традиционное сравнение национальных экономик России и КНР приводило его к заклю чению об их имманентной несопоставимости. Гораздо большую близость к экономической системе России обнаруживал он в Сапир Ж. Российский крах. М., 1998;

Он же. К экономической теории не однородных систем: Опыт исследования децентрализованной экономики. М., 2001;

Он же. Вашингтонский консенсус и российские реформы: история про вала. С. 53–66.

Гэлбрейт Дж.К. Какова американская модель на самом деле? Мягкие бюд жеты и кейнсианская деволюция // Логос. 2003. № 2. С. 13–30.

Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // rusref.nm.ru.

развитии стран Латинской Америки, и прежде всего Бразилии.

Китайский путь развития признавался полезным для изучения, но непригодным для прямой экстраполяции. Указывалось, в час тности, что при наличии более широкой ресурсной базы, чем в КНР, контроль государства за природными ресурсами в России должен быть значительно жестче.

Выступив в свое время автором теории «всеобщего благоде нствия», Дж.К. Гэлбрейт не мог пройти мимо российских соци альных диспаритетов23. «С одной стороны, небольшая, полностью интегрированная с Западом группа людей контролирует основ ные потоки капитала, и с другой — огромная масса бедных», — характеризовал он сложившуюся в России ситуацию24.

Особое внимание, как к препятствию экономическому рос ту, Дж.К. Гэлбрейт уделял высокому внешнему долгу. В качестве исторического примера для России им указывался опыт Герма нии по погашению долговых обязательств после первой и второй мировых войн. Выплачиваемые германским государством не подъемные для населения репарации в 1920–1930-е гг. служили источником хозяйственной нестабильности (имевшей катастро фические последствия для всей Европы). Напротив, погашение Западом немецких долгов во втором из рассматриваемых сце нариев устранило возможные препятствия для экономического чуда.

Дж.К. Гэлбрейт проводил мысль о целесообразности спи сания долгов и по отношению к современной России. Ранее, в 1989 г., он не без успеха добивался того же применительно к Бра зилии. Негативное воздействие долгового фактора связывалось Дж.К. Гэлбрейтом не столько с необходимостью выплачивать в дальнейшем проценты c кредита, сколько со снижением инвести ционной привлекательности страны. Эпатирующая рыночников мысль о желательности списания российского правительствен ного внешнего долга комментировалась им следующим образом:

«О крупном долге России в МВФ говорят как о непокрытом обя зательстве. Поэтому инвесторы, которые смотрят в сторону Рос сии, не могут быть уверены, что их новые кредиты будут опла Гэлбрейт Д.К. Экономические термины и цели общества. М., 1979.

Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // rusref.nm.ru.

чены. В этом и состоит основное препятствие для долгосрочных капиталовложений. Для того чтобы инвестиционный климат улучшился, нужно списать значительную часть старого долга.

Если долг велик, т. е. опасность, что правительство России на чнет облагать налогами новые инвестиции, чтобы расплатиться за прежние кредиты»25.

Впрочем, иллюзий о благих намерениях Запада в отношении России Дж.К. Гэлбрейт не питал. Многие странности реформа ционного курса объяснялись им стремлением ряда западных го сударств избавиться от опасного конкурента на мировом рынке.

Никогда, полагал один из ведущих теоретиков институционализ ма, Запад не провел бы у себя те реформы, которые пытался на вязать России26.

4.8. П. Реддуэй об универсалистской рецептуре МВФ Удивительно, cколь широкое распространение имеет критика политики Международного валютного фонда среди ведущих экс пертов страны расположения его штаб-квартиры — США. Один из них, профессор Института по изучению Европы, России и Ев разии Университета Дж. Вашингтона, П. Реддуэй сформулировал итоги следования рекомендациям МВФ в России утверждением, что при всей сценарной вариативности дальнейшего развития на верняка любое новое российское правительство не будет воспри нимать советов дезавуировавшего себя фонда. Основной порок теоретических построений МВФ связывается П. Реддуэем с их претензией на универсальность. России было предложено реор ганизовать экономику по той же самой программе «шоковой те рапии», которая осуществлялась в Польше. Помимо собственно экономических параметров, не учтены были ментальные отличия россиян от поляков, долгосрочность традиций строительства коммунистической системы в обеих странах. Отсюда — сравни тельно благоприятный, по оценке Реддуэя, исход реформ в поль ском случае и их провал в российском.

Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом.

Российская газета. 1999. 15 окт.

Дезавуирование политики МВФ в России связывалось не только с резким ухудшением материального положения боль шинства населения, но и с методикой «продавливания» неолибе ральной политики. По мере следования реформационному пути развития, режим все в большей степени становился авторитар ным, вступая в противоречие с изначальным целеполаганием проводимых преобразований. При дефиците массовой подде ржки ельцинский государственный аппарат пошел на заключе ние конкордата с олигархами. В 1995 г. в обмен на финансовую и политическую поддержку ведущим банкирам и бизнесменам была предоставлена возможность присваивать важнейшие го сударственные активы по минимальным или вообще нулевым затратам27.

«Осознавал ли Запад негативную сущность происходящих в России процессов?» — задавался вопросом П. Реддуэй. По друго му его можно было бы сформулировать, как выбор между объ яснительными парадигмами «злого умысла» и «недомыслия».

П. Реддуэй полагал, что на Западе попросту не смогли оценить должным образом и в нужное время возможных пагубных пос ледствий радикальных реформ. Он выражал надежду на после дующее западное финансовое содействие выходу России из эко номического тупика28. Впрочем, в современной общественной мысли Запада широко представлена и точка зрения о конспиро логической подоплеке российского реформирования29.

4.9. Л. Ларуш: российские реформы в теории «физической экономики»

Особняком среди видных представителей экономической теории Запада стоит фигура создателя концепции «физической экономики» Л. Ларуша. Будучи персоной нон грата для западного истеблишмента, он зачастую выводится за скобки современной экономической мысли и в российской науке (на что указывает, в Реддуэй П. Корни и последствия российского кризиса // Проблемы теории и практики управления. 1999. № 2. С. 24–27;

Он же. Выигравшие и проигравшие.

Рыночный большевизм как эпоха русской истории (1991–1996) // Независимая газета. 1999. 23 марта.

Там же.

Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1995.

частности, отсутствие его имени в соответствующих справочных и учебных изданиях). Между тем человеку, с точностью предска завшему дефолт 1998 г., стоило бы уделить более пристальное внимание30.

Специфика проводимого Л. Ларушем анализа российских ре форм заключалась в восприятии их через призму глобального мегаисторического осмысления. Кризис в России оценивается им не как системная девиация в развитии, а в качестве симпто ма и предвестника мирового экономического надлома. Валютно финансовая система мира, убежден Ларуш, стоит на пороге гло бального краха. Данный исход был предрешен утверждением в 1970-е гг. новой международной денежной системы с плавающим обменным курсом. Сформировался тип экономики «мыльного пузыря», которая, в соответствии со своей имманентной логи кой, рано или поздно должна лопнуть. Наступление кризисной фазы в истории России объясняется Л. Ларушем «почти исчер панной способностью наполнять поток грабительских интере сов западных финансистов». Российская невосприимчивость к монетаристской рецептуре оценивалась им не как проявление слабости реформируемой системы, а как свидетельство несосто ятельности предложенных рекомендаций. «Кое-кто, — пояснял Ларуш свою мысль на афористическом примере, — считает, что причины заболевания российской экономики в том, что она не воспринимала принципы более преуспевающей западной эко номики. Это нам напоминает историю с человеком, который об ратился к врачу с просьбой вылечить его от простуды. Но когда он начал принимать лекарство, которое ему прописал врач, про студа превратилась в пневмонию. Тогда врач порекомендовал ему увеличить дозу того же самого лекарства. Человек выполнил его совет и умер. Но на этом история не закончилась. Семья по койного пригласила врача на похороны, но оказалось, что в этот момент врач был занят другими делами. Дело в том, что он сам Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997;

Он же. Место России в мировой истории // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень № 8;

Он же. О сущности стратегического метода // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень № 9.;

Он же. О духе российской науки // Эколо гия — XXI век. 2003. Т. 3. № 1/2. С. 169–178;

Тукмаков Д. Уподобление Богу (Фи зическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // www.zavtra.ru.

принял то же самое лекарство и очутился на своих собственных похоронах»31.

Но проблема теоретической порочностью монетаризма не ог раничивалась. Вызванный реформами экономический коллапс России связывался Ларушем с геополитическим давлением ат лантистского Запада. Характерно, что роль основной дестабили зирующей силы отводилась им не США, а Британской монархии, действующей в формате теории Г. Маккиндера. Отмечалась ини циирующая роль Лондона в политике «шоковой терапии» в Рос сии. В целом же опыт российского реформирования оценивается Ларушем как один «из самых крупных случаев воровства во всей мировой истории»32.

4.10. М. Поумер об «открытой» экономике Критике в западной теории подверглась не только внутрен няя, но и внешняя экономическая политика постсоветской Рос сии. Базовым концептом применительно к внутренней сфере являлось, как это было выявлено выше, указание на неоправдан ное в своем радикализме снижение доли государственного уп равления в экономике страны. В оценке внешнеэкономической деятельности предметом критики послужил другой основопо лагающий принцип классического либерализма о свободе това рообмена. Вернее, речь шла о неоправданности абсолютизации идеологемы «открытого общества». Указывалось, в частности, на расхождение идеальной модели неолиберализма и опыта реаль ного функционирования национальных экономик, осуществляе мого посредством таможенно-тарифной политики и различного рода протекционистских мер.

Вопрос о достижении оптимума открытости экономики Рос сии решался, в частности, в исследовании президента Института макроэкономики в США М. Поумера. Императив российских ре форматоров — чем более открыта экономика, тем лучше, оцени вался им как теоретически ошибочный.

Ларуш Л. Меморандум: Перспективы возрождения народного хозяйства России.

Американский экономический гуру предрек кризис в США // www.

km.ru..

По мнению американского исследователя, кризис в России не имел бы столь масштабных последствий, будь экономическая система страны переходного периода более государственно уп равляема и защищена от внешнего воздействия. Им подчеркива лось, что речь, конечно же, не идет о модели автаркии. Речь идет о целесообразной мере. Преимущества открытой экономики он видел, в частности, в развитии международной конкуренции, как непременного условия формирования динамичной рыночной среды, в диверсификации потребностей, а соответственно, в по вышении жизненного уровня населения, в сокращении коррум пированности и бюрократизма чиновничества, отстраняемого от контроля за торговой деятельностью, в катализации демократи ческих процессов в сфере политики. Однако все эти преимущест ва, указывал Поумер, сводятся на нет при форсировании процес са экономической интеграции в мировой рынок.

Превышение оптимума открытости обернулось для России катастрофическими последствиями в 1998 г. Явившаяся итогом кризиса девальвация рубля была сущностно равносильна час тичному закрытию российской экономики. Система, таким обра зом, сама восстановила необходимый баланс открытости. Менее болезненно это могло осуществиться при соответствующей по литической линии государства.

Современная уязвимость российской экономики во многом связывается американским исследователем с доминированием краткосрочного инвестирования, грозящего коллапсом при лю бом потрясении финансовой системы. Выносимое резюме своди лось к тезису о пребывании экономики России в «смирительной рубашке идеологии». Именно идеология неолиберализма являет ся, по оценке Поумера, главным препятствием экономического развития России33.

4.11. Российские реформы: ключевые зарубежные оценки Приводимые оценки российских реформ исходят в основ ном от экономистов США. Данная ситуация отражает реальное Poumer M. New Russia: Transition Gone Awry. Stanford University Press, 2001;

Поумер М. О степени открытости экономики // Проблемы прогнозирования.

2001. № 4;

Он же. Модель совершенной конкуренции и роль государства // Ре форма глазами американских и российских ученых. М., 1996.

американское доминирование в экономической теории. Для под тверждения указанного факта достаточно обратить внимание хотя бы на страновую принадлежность нобелевских лауреатов.

Однако при анализе оценок российских реформ европейскими школами экономики обнаруживаются те же самые критические постановки, что и в работах американцев. Так, ключевой идеей ведущих экспертов французской школы экономического анализа (Ж. Сапир, Ж.П. Паже, Ф. Ранверсэ, Э. Клема-Питио, М. Аглиет та, Ф. Лордон и др.) в отношении России являлось выдвижение парадигмы регулирования обменных операций и контроля за движением капиталов. Одна из ключевых проблем переходного развития — отток капитала (оцениваемый более чем в 100 млрд долл. с 1992 по 2000) объясняется ими не столько как проявление рыночной непривлекательности экономики России, сколько кри минальным происхождением значительной части доходов круп ного бизнеса. Следовательно, противодействие существующему процессу должно заключаться не в либерализации рынка, а в уси лении регулирующих функций.

Формулой успеха французскими экономистами провозгла шается политика «сочетания ограничений и стимулов». Кроме того, «регулирование обменных операций и движений капитала дает, — по их оценке, — возможность защититься от финансовых шоков и спекуляций со стороны международных финансовых рынков». Подчеркивается особая важность данного управленчес кого императива для экономики России c ее сравнительно слабой финансово-банковской системой. Ставится вопрос об обретении Российской Федерацией автономии денежной политики. Подчер кивается международно-правовая легитимность выдвигаемой программы (в частности, мер по осуществлению валютного кон троля) и соответствие Уставу МВФ. Апелляция в данном случае обращена как к историческому опыту западноевропейских стран, придерживающихся с 1948 г. по середину 1960-х гг. жесткого кур са регулирования, так и к мнению Дж. Кейнса, сыгравшего в свое время главную роль в составлении Бреттон-Вудского соглаше ния34.

Французские эксперты рекомендуют: России нужно регулирование об менных операций и контроль за движением капиталов // Банковское дело. М., 2000.

Общепризнанна «вдохновляющая и стимулирующая» роль в российских реформах Международного валютного фонда. Осо бый интерес в связи с этим представляет современная оценка со стороны МВФ опыта реформирования России. Характерно, что эта оценка резко диссонирует с выводами отечественных неоли бералов. В отличие от последних, аналитики фонда признают допущенные стратегические просчеты. Ставится под сомнение даже оправданность самой стратигемы монетаристского рефор мирования применительно к специфическим условиям России.

Новые подходы к оценке российских реформ были изложены, в частности, в опубликованной впервые в 2003 г. книге профес соров Чикагского университета Р. Раджана и Л. Зингалеса «Спа сение капитализма от капиталистов: скрытые силы финансовых рынков — создание богатства и расширение возможностей».

Через несколько месяцев после ее публикации Рагхуран Раджан заступил на пост главного экономиста МВФ, сменив в этой долж ности Кеннета Рогоффа.

В противовес своему прежнему оптимизму, аналитики МВФ ныне признают необоснованность надежд на быстрое движение России к свободному рынку и демократии. Монетаристская тео рия существенно корректируется посредством введения фактора политического контекста. Без достигаемого через общественный консенсус соответствующего идейного ландшафта капитализм не будет построен.

Как прямое препятствие реализации принципов свободного рынка в России авторы книги рассматривают тот факт, что по давляющее большинство россиян — 72% выступают в настоящее время за деприватизацию собственности. Ранее, следует напом нить, такого рода сдерживающие обстоятельства не считались в МВФ существенными и не останавливали монетаристских ради калов.

Собственно экономический просчет реформирования в Рос сии связывается американскими профессорами с допущением властями сверхконцентрации собственности. Через залоговые аукционы наиболее доходные российские компании оказались в руках лиц «с хорошими политическими связями». Представле ние о том, что сложившиеся в России естественные монополии априори соотносят свое развитие с интересами страны в целом, авторы считают ошибочным. Знаменитый афоризм президента компании «Дженерал моторс» Ч. Уилсона — «То, что хорошо для «Дженерал моторс», хорошо для страны» оценивался как несоот ветствующий ни американской, ни, тем более, российской (при замене наименования концерна) действительности. Развернув шаяся в современной России борьба между президентом и оли гархами за контроль над сверхприбылью от добычи природных ресурсов при любом ее исходе, полагают чикагские эксперты, будет иметь для грядущего свободного рынка крайне негатив ные последствия. При победе олигархов их собственность будет юридически защищена и перспективы развития конкуренции, как непременного условия рыночных отношений, окажутся ми нимизированы. Напротив, в случае поражения олигархических групп будет поставлен под сомнение другой базовый институт свободного рынка — частная собственность.

Конечно, следует с настороженностью (уже проходили!) от носиться к критике аналитиками из МВФ системы российских естественных монополий, чье раздробление было бы, очевидно, на руку геоэкономическим конкурентам. Однако констатация с их стороны провала либерального реформирования экономики России, возможно, как никакое другое мнение западных экспер тов, служит объективной оценкой итогов осуществления эконо мического эксперимента35.

4.12. Неолиберальный ортодоксализм Восточной Европы Характерно расхождение оценок российских реформ совре менными экономистами стран западного мира и постсоциалис тической Восточной Европы. Восточноевропейцы продолжают находиться в плену тех же теоретических иллюзий, что и неоли бералы в России. Если в западной экономической мысли высокие темпы реформирования экономик переходного типа признаны однозначно ошибочными, то в восточноевропейской по-прежне му радикализм осуществления преобразований оценивается в качестве единственно правильного пути перехода к рынку.

Раджан Р., Зингалес Л. Спасение капитализма от капиталистов: Скрытые силы финансовых рынков — создание богатства и расширение возможностей.

М., 2004.

С позиции реабилитации политики «шоковой терапии» вы ступает, в частности, видный венгерский экономист Я. Корнаи (получивший на заре реформ широкую известность как автор книги «Путь к свободной экономике»)36. Профессор экономики Коллегиум Будапешт и Гарвардского университета по-прежнему уверен, что выдвинутые им прежде рекомендации осуществле ния программы преобразований за «один прием» были вполне оправданы. «Даже сегодня, — признается Корнаи, — я не отвер гаю идею «пакета» радикальных реформаторских мер, когда ряд шагов предпринимается одновременно. Хорошо составленный набор выверенных мер способен восстановить равновесие сра зу в нескольких областях макроэкономики или, по крайней мере, приблизить экономику страны к терпимой степени неравновесия (например, сократив дефицит текущего платежного баланса или бюджетный дефицит до приемлемого уровня)»37.

Соответственно, стратегически правильной оценивал вен герский экономист радикальную политику Е.Т. Гайдара по пре дотвращению сползания страны в пучину гиперинфляции. Ее неэффективность связывалась, по мнению Корнаи, не с ошибоч ностью стратегии, а с недостаточностью конституциональной поддержки макроэкономического равновесия.

В докладе на ежегодной конференции Всемирного банка 2000 г. либеральный профессор в оправдание радикального курса реформаторов ссылался даже на успешность сталинской политики «массового коллективизма». «Сталин, — резюмиро вал он свое выступление, — не желал тратить много времени на добровольную коллективизацию. Используя грубое беспощад ное насилие, он навязал крестьянам коллективную собствен ность за два-три года. Я не хотел бы проводить прямые парал лели. К счастью, в 1990-е годы не было ни ГУЛАГов, ни насилия.

Изменения были осуществлены более мягкими средствами. Тем не менее сходство имеется: подчинение реформы собственности политическим идеям, страх перед постепенными переменами, Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Страстное слово в защиту эконо мических преобразований. М., 1990.

Корнаи Я. «Путь к свободной экономике». Десять лет спустя (Переосмысли вая прошлое) // www.ecsomcman.edu.ru.

нетерпимость и одержимость быстротой преобразований»38.

Нельзя не заметить в связи с этой цитатой, что прямые паралле ли со сталинизмом, тем не менее, состоялись. Сверхсмертность, паралич рождаемости и снижение продолжительности жизни в годы гайдаровских реформ, которые оправдывает Я. Корнаи, привели к инспирированным человеческим жертвам в объеме около 28 млн жизней39. Можно ли этого не замечать? Можно ли от этого абстрагироваться? Правильно ли, что в одном случае многомиллионных жертв (1945) человечество заклеймило авто ров «нового порядка», а в современном случае не замечает при чинно-следственной связи шоковых реформ и демографических последствий?

В теории экономик переходного типа Корнаи выделял две альтернативные стратигемы. Стратегия А, по мысли венгерского экономиста, акцентирована на важности развития частного сек тора. Стратегия Б отдает приоритет политике быстрого разгосу дарствления. Корнаи отдавал безусловное предпочтение перво му сценарию. Опыт же реформирования России оценивался им, как наиболее яркий пример возможных негативных последствий принятия второй из обозначенных стратегий.

С близких к Корнаи позиций в реабилитации исторических итогов реформ выступил один из главных теоретиков эконо мических преобразований в Польше Л. Бальцерович. Он ука зывал на эмоциональную подоплеку негативизации оценоч ных характеристик реформационной деятельности. Особые возражения с его стороны вызывали «некорректные» примеры успехов экономических реформ в Китае. Польский экономист отказывался даже доверять данным официальной статистики, искусственно занижающей показатели развития реформиро ванных стран. Можно подумать, что реформаторам, находя щимся у власти, было выгодно статистически дезавуировать свою собственную деятельность. В общем, как и в России, неолибералы Восточной Европы продолжают упорствовать Корнаи Я. «Путь к свободной экономике». Десять лет спустя (переосмысли вая прошлое).

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная полити ка вывода России из демографического кризиса. М.: Научный эксперт, 2007.

в доказательстве своей правоты, подтверждая их оценку как «большевиков наоборот»40.

*** Общепризнана роль консультантов из стран Запада в негатив ной практике реформирования России. «Шпигель» утверждал, что общая численность такого рода экспертов по преобразова ниям в России достигала 30 тыс. человек41. Однако вместе с тем уместно говорить и об обратном влиянии российских реформ на западную экономическую теорию. Негативный опыт реформиро вания России послужил основанием к ревизии ряда ортодоксаль ных положений. Фактически дезаивуированной оказалась теория монетаризма. Будучи весьма популярной в конце 1980-х гг., в на стоящее время она фактически выведена с авансцены мировой экономической мысли. Наблюдается возрождение учений, акцен тированных на идеях государственного управления экономикой, что прежде всего относится к институционализму и неокейнси анству. Пожалуй, наиболее четко произошедшую трансформа цию экономической теории сформулировал Ж. Сапир.

Для подтверждения научной гипотезы монетаристской мыс ли потребовалось проведение соответствующего эксперимента.

Таким экспериментом и явились российские реформы. Их не удачи, таким образом, должны были стать основанием в отказе от ошибочного гипотетического представления. «Подведу ито ги, — резюмирует Ж. Сапир анализ проблемы провала россий ских реформ в контексте доктрины «Вашингтонского консен суса». — Результаты макроэкономических реформ в России не совпали с предсказаниями, которые давались в процессе состав ления программ и рекомендаций. Авторы изменили характер сво их утверждений после того, как очевидными стали последствия реализации этих рекомендаций. Поскольку ныне мы признаем реальную значимость таких явлений, как государство и инсти туции, необходимо подвергнуть критическому анализу и всю Бальцерович Л. Социализм, капитализм, трансформация: Очерки на рубе же эпох. М., 1999.

Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты. Челябинск, 2001. С. 3.

совокупность рекомендаций и требований Вашингтонского кон сенсуса. Сравнение стандартной макроэкономики и реальности ставит адептов этой экономической парадигмы в крайне сложное положение. Речь идет о необходимости пересмотра ее фундамен тальных теоретических оснований»42.

Соответственно, новым российским поколениям политиков и государственных руководителей нужно учесть эти оценки и понять, что смена парадигмы экономической политики в России неизбежна.

Сапир Ж. Вашингтонский консенсус и российские реформы: История про вала. С. 66.

Глава 5. Роль государства в управлении экономическим развитием Одно из базовых теоретических оснований происходившей в России либеральной трансформации составил активно внедря емый в массовое сознание концепт деэтатизации. Разгосударст вление экономики преподносилось в качестве универсального пути осуществления модернизационного процесса. Примеры же этатистской модернизации (успешность которых трудно было бы отрицать) классифицировались в неолиберальной трактовке в качестве исторических девиаций. Соответственно с этим вызо вом замысел нижеследующего анализа заключается в проведении странового историко-компаративистского анализа на предмет определения роли государства в управлении экономикой.

5.1. Этатизация и деэтатизация экономики в теории цивилизационного маятника Следует признать, что идеомиф о деэтатизации как главном факторе экономического успеха, получил распространение не только среди россиян. Американский историк А.М. Шлезингер указывал, что в него свято верят и большинство американцев1.

Представление о том, что экономическое процветание США есть результат неограниченного частного предпринимательства, ис торически выполняло роль не хозяйственной рецептуры, а идей ной самоидентификации «свободного американского общества».

Российские реформаторы монетаристской генерации восприня ли идеологемы западного мира в качестве подлинного выраже ния их экономической системы. В этом заключалась едва ли не основная ошибка при выборе реформационных экономических ориентиров.

Между тем анализ А.М. Шлезингера на предмет соотношения идеологического позиционирования и реальных хозяйственных механизмов развития США привел его к следующему заключе нию: «Традиция государственного вмешательства в экономи Шлезингер А.М. Циклы американской истории. М., 1992. С. 311.

ку — традиция столь же истинно американская и имеет столь же глубокие корни в национальной истории, будучи неразрывно связанной с именами наших величайших государственных деяте лей, и отражает американский дух и национальный характер, как и соперничающая с ней традиция неограниченной свободы лич ного интереса и частного предпринимательства»2.

Экономическая история США, как, впрочем, и других стран Запада, может быть представлена в виде циклических колебаний между полюсами государственного управления и рыночной са морегуляции. Когда бюрократическая рутина становилась сдер живающим фактором экономического развития, узда государ ства несколько ослабевала и приоритет управления смещался в сферу частного инициативного предпринимательства. Однако с обеспечением временного инновационного прорыва, переориен тированная на интересы предпринимателя экономическая систе ма оказывалась в состоянии разбалансировки. Актуализировался курс на очередное усиление государственно-управленческих ме ханизмов в экономике. Если с такой переориентацией правитель ство запаздывало, возникал экономический кризис. Именно та кое запаздывание со стороны находящихся у власти либеральных ортодоксов имело место в 1929 г. Катастрофические последствия экономического кризиса могли бы быть гораздо менее масштаб ными при превентивном государственном реагировании.

Концепт маятникового развития экономических систем поз воляет создать более сложную, чем имело место до сих пор, мо дель долгосрочного планирования. Линейной схеме противо поставляется в данном случае программа, предусматривающая периодичность переориентации в рамках общей стратегической платформы экономического курса. Предлагаемый подход мето дологически противостоит любой форме экономических орто доксий как неолибиральной, так и этатистской. Акцентировка внимания на расширении управленческих функций государства в современной экономике России исторически связана с предшест вующей амплитудой деэтатизации. На следующей стадии маят никовых колебаний, очевидно, актуализируется иная стратеги ческая парадигма — расширения экономических свобод в сфере частного предпринимательства. Но это, подчеркнем еще раз, не Шлезингер А.М. Указ. соч.

есть приоритетная стратигема современного интервала общего циклического движения3. Приоритет заключается в нахождении меры, решении оптимизационных управленческих задач.

5.2. Традиции государственного управления экономикой в США Насколько справедливо утверждение о том, что националь ное богатство США есть результат последовательной реализации принципа невмешательства государства в экономическую сферу?

Рассмотрение истории Соединенных Штатов позволяет признать более достоверным тезис прямо противоположного содержания.

Еще в период британского владычества вмешательство властей в экономику являлось тривиальной практикой.

Философским основанием политики государственного уп равления экономическими процессами выступал республика низм, трактуемый через императив подчинения личных интере сов общественным. Опубликованное впервые в Америке в 1789 г.

«Богатство народов» А. Смита столкнулось с резкой критикой, как произведение чисто умозрительное, диссонирующее с хо зяйственными реалиями. Один из «отцов-основателей США», министр финансов и лидер партии федералистов, А. Гамильтон призывал отбросить «фантазии Адама Смита». Образцом для подражания в экономической сфере виделась политика по до стижению национального могущества Ж.Б. Кольбера4. «Ничем не ограниченный дух предпринимательства» квалифицировался как путь к «произволу, а в итоге — к насилию и войне»5.

Реализуемая в США Великая программа 90-х гг. XVIII в.

А. Гамильтона выстраивалась через определение национального правительства в качестве основной силы преобразования аграр ной страны в промышленную державу. Характерно, что государ ственные средства предоставлялись, в соответствии с гамильто новской программой, только тем американцам, которые готовы были использовать их под контролем общества в целях нацио Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., 2007. С. 246–250.

Miller J.C. Alexander Hamilton: Portrait in Paradox. N.Y., 1959. P. 293.

The Reports of Alexander Hamilton. N.Y., 1964. P. 166.

нального развития. «В Соединенных Штатах, — писал один из первых исследователей американской экономической политики Е.А. Дж. Джонсон, — трудно найти решительных сторонников свободного предпринимательства в традициях XVIII в., но еще труднее обнаружить сколько-нибудь заметное отражение тории экономического либерализма в законодательстве»6 Если госу дарственные ограничители не устанавливались на федеральном уровне, их имплементация осуществлялась на уровне штатов.

Многочисленные законы об инспекции регламентировали не только качество товаров, но даже цены. «Запутанный клубок за конов в штатах, — констатировал Джонсон, — ограничивал сво боду предпринимательской деятельности… и в 90-х годах XVIII в.

поток законов, издававшихся ежегодно в отдельных штатах, регу лирующих предпринимательскую деятельность, отнюдь не иссяк.

Напротив, законотворческий бум все более нарастал»7.

В XIX в., когда Соединенные Штаты вышли на первую позицию по общим объемам производства в мире, доля государственного сектора в ее экономике была более значительной чем, к примеру, в Великобритании.


Так, если в британском королевстве железные дороги и каналы в основном учреждались на частные средства, то за океаном — при существенном участии государства. За счет бюджетных расходов в США было осуществлено 70% строитель ства сети каналов и 30% прокладки железнодорожного полот на. В южных штатах властями и вовсе финансировалось всех строившихся железных дорог. Широкое распространение имела практика приобретения правительствами штатов акций частных корпораций, в правление которых инкорпорировались государ ственные чиновники. Так, например, в Вирджинии правитель ственными органами было выкуплено 60% акций железнодорож ных компаний штата. В Пенсильвании правительство выступило держателем акций более 150 смешанных компаний. Значительная часть частных американских корпораций XIX в. была иницииро вана административным способом. Различия между ними и госу дарственными учреждениями были зачастую весьма условными.

«Государственное вмешательство в экономику, — резюмировал Johnson E.A.J. The Foundation of American Economic Freedom: Government and Enterprise in the Age of Washington. Minneapolis, 1973. P. 153, 200.

Johnson E.A.J. Op. cit. P. 305.

А.М. Шлезингер анализ сложившейся в США в середине XIX в.

ситуации, — приобрело невиданный размах»8.

Совершенно нерыночным путем складывалось американское фермерское хозяйство. Основу его составила тривиальная прак тика захватов переселенцами земель на «диком Западе». Тезис скваттеров о том, что земля — божья, а потому не может являть ся объектом купли-продажи, развенчивает миф об особой ле гитимизации в западных обществах права собственности. При дефиците государственных сил на «диком Западе» легитимизи ровалось право сильного. Установление свободы экономических отношений, при минимизации регулирующей миссии государ ства, приводит, как это показывает мировая историческая прак тика, не к формированию цивилизованного рынка, а к правовому беспределу. В конечном счете в 1862 г. в США был принят закон, по которому фактически каждый желающий мог получить учас ток земли в 70 га («гомстед») на условии использования его по хозяйственному назначению9.

Нигде и никогда экономический кризис не преодолевался пу тем самоустранения государства из экономики. Принятие руко водством Российской Федерации в кризисной ситуации 1990-х гг.

именно такой рецептуры выглядит как безрассудство. Страно вый опыт выхода из самого крупного в мировой истории эконо мического кризиса 1920–1930-х гг., может служить назиданием государственным руководителям.

Рузвельтовские США К моменту начала паники на Нью-Йоркской бирже 1929 г.

США экономически развивались в фарватере либеральной поли тики. Результатом разразившегося кризиса явилось сокращение промышленного производства более чем вдвое (т. е. фактически в столь же значительном объеме, как и в России по отношению к экономическому состоянию СССР). Численность безработных в США стремительно возросла с 2 млн до 17 млн человек. У тех, кто остался на рабочем месте, заработная плата снизилась на Шлезингер А.М. Указ. соч. С. 322.

Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М., 2007. С. 156–157.

35–50%. Обанкротилось 40% американских банков. В конечном счете все банковские учреждения были закрыты. Золотое содер жание доллара было понижено на 40%. Золото, находившееся на руках у населения, подлежало принудительному изъятию (за его утайку устанавливалось сверхжесткое наказание — 10 лет лише ния свободы). Ситуацию кризисного управленческого дефицита отражали абсурды уничтожения миллионов тонн зерна, кофе, са хара, риса, использование пшеницы в качестве средства отопле ния, перепашка 10 млн акров хлопковых полей, убой 6 млн голов свиней и т. п.

Сущностное значение «нового курса Ф.Д. Рузвельта» как раз и заключалось в расширении компетенции государства в сфе ре экономики. Классический капитализм манчестерского типа после рузвельтовской трансформации окончательно перестал существовать. «Я, — пояснял Ф.Д. Рузвельт в 1932 г. в полемике с Гувером сущность своих программных установок, — имею в виду не всеобъемлющее регламентирование и планирование эко номической жизни, а необходимость властного вмешательства государства в экономическую жизнь во имя истинной общности интересов не только различных регионов и групп населения ве ликой страны, но и между различными отраслями ее народного хозяйства»10.

Идее саморегуляции экономики противопоставлялся концепт «сочетания интересов».

«Каждой социальной группе, — пояснял Ф.Д. Рузвельт, — над лежит осознать себя частью целого, звеном общего плана»11.

Функции комплексного регулирования были возложены на специально учрежденную при правительстве «Национальную администрацию по восстановлению промышленности (NIRA).

Весь промышленный сектор структурно дифференцировался на 17 отраслевых групп, во главе каждой из которых были пос тавлены особые управленческие органы. В соответствии с той же структурой хозяйственных отраслей принимаются «кодексы честной конкуренции». Администрация санкционировала при нятие 750 таких кодексов. Наряду с правилами профессиональ Roosvelt F.D. Public Papers and Adresses… 1928–1932. N.Y., 1938. P. 632.

Ibid. P. 784.

ной этики, в них устанавливались даже размеры цен и объемы производств.

Важной составляющей курса Рузвельта явилась организация «больших государственных работ». На данный проект, включав ший мероприятия по строительству новых дорог, аэродромов, больниц и т. п., было ассигновано свыше 3 млрд долл. Большие государственные стройки аккумулировали труд широкой армии американских безработных, рассредоточенных по 2,5 тыс. орга низованных для этой цели палаточным лагерям.

Преодолением кризиса в сельском хозяйстве явилась практи ка скупки государством фермерских владений. Характерно, что закон реализации новых рузвельтовских инициатив в аграрном секторе получил наименование «О регулировании сельского хо зяйства и оказании помощи фермерам». «Мне кажется, — оцени вал политику нового курса Герберт Уэллс, — что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании плано вого, т. е. социалистического хозяйства»12.

Спасительные для экономики США этатистские мероприятия Ф.Д. Рузвельта действительно вступали в противоречие с абстракт но понимаемыми принципами свободы предпринимательства. Дан ное расхождение явилось основанием для принятия в 1934 г. Вер ховным судом США заключения о неконституционном характере значительной части мероприятий «нового курса»13.

Характерно, что российское руководство предпринимало меры по преодолению экономического кризиса, прямо противо положные тому, что делал в соответствии со стратегией «нового курса» Ф.Д. Рузвельт. В результате Соединенные Штаты менее чем за пять лет достигли докризисных показателей, тогда как эко номика России по сей день еще не вышла на уровень развития РСФСР. В целом по степени катастрофичности последствий для национальной системы хозяйствования считающейся крупней шим в истории западного мира экономический кризис 1929 г. в России был незавидным образом «превзойден» (табл. 5.1)14.

Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 187.

Согрин В. Новый курс Ф.Д. Рузвельта: Единство слова и дела // Обществен ные науки и современность. 1991. № 3;

Уткин А.И. Рузвельт. М., 2000;

Яков лев Н.Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 138–289.

Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А.Б. Кобякова, В.В. Аве рьянова. М., 2007. С. 472.

Таблица 5. Сравнительные индикаторы глубины экономических кризисов в США и Российской Федерации (в %) США Россия 1937 г.

Показатель 1932 г. к 1995 г. к к 2004 г. к 1990 г.

1928 г. 1990 г.

1928 г.

Нефть 83 134 59 Электроэнергия 104 140 79 Цемент 40 66 44 Хлопчатобумаж 80 89 22 ные ткани 84 (по неофициальным ВВП 60–70 100 40–45 экспертным оценкам — 55–60) 5.3. Западная Европа: демократические режимы «Национальным правительством» Великобритании были на волне выхода из состояния кризиса установлены гарантированные цены на основные виды производимых в стране товаров. Специ фика английских антикризисных мер заключалась в организации смешанных государственно-частных компаний, действующих под контролем государства. Такой тип объединений получил приори тетное распространение в сферах производства и потребления электроэнергии, радиовещании (Би-Би-Си) и др. Во Франции правительство «Народного фронта» иницииро вало принятие целого пакета социально ориентированных за конов: о 40-часовой рабочей неделе, об оплачиваемых отпусках и коллективных договорах. Управление Французским банком возлагалось на генеральный совет, большинство членов кото рого назначались по предложению правительства. Проводилась частичная национализация военной промышленности. Учредив смешанную акционерную компанию Национальное общество французских железных дорог, государство получило 51% ее ак Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918–1945 гг. М., 1989. С. 284–286.

ций. Регуляционными тенденциями правительства Народного фронта в аграрной сфере явилась организация Зернового бюро16.

Принятый в качестве стратегического ориентира кабинетом «национального единения» Бельгии «план труда» предусматри вал, помимо реализации комплекса социальных мер, осущест вление национализации ведущих отраслей промышленности и крупных банков.

В Скандинавских странах под контроль государства были взяты ниши внешней торговли и вывоза капитала. Реализовыва лась кейнсианская рецептура воздействия на величину ссудного процента17.

5.4. Кейнсианская трансформация современных государств Очевидно, что для целенаправленного движения вперед ну жен по меньшей мере управленческий орган, формулирующий цели и задачи общественного развития. Либеральная экономи ческая теория по-прежнему оперирует историческими реалиями в лучшем случае начала ХХ столетия. Роль государства в управле нии экономикой с тех пор принципиально изменилась.


Активно используемое в критике капиталистической систе мы понятие «государственно-монополистический капитализм»

сменило свой содержательный смысл едва ли не на противопо ложный. Прежде главным образом в рамках марксистско-ле нинской теоретической парадигмы государственно-монополис тический капитализм трактовался как контроль монополиями государственной власти. Теперь приоритеты в данной дуальной связи взаимоотношений изменились. Государственным институ там удалось подчинить интересы и амбиции крупного бизнеса в рамках решения общенациональных задач. В отдельных случаях само государство берет на себя роль отраслевого монополиста.

Переход к модели государственного управления обусловливал ся актуализировавшимся в связи с мировыми экономическими кризисами вопросом цивилизационного выживания. Те же го Смирнов В.П. Франция в XX веке. М., 2001. С. 110–111, 131–136.

Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918–1945 гг. М., 1989. С. 274–275.

сударства, которые остались под влиянием монополий (пример российской «семибанкирщины») по-прежнему характеризуются перманентным кризисным состоянием. Нельзя в связи с этим не оценить позитивно ряд шагов государственной власти в России по обузданию притязаний олигархов.

В доминировании государства над крупным национальным бизнесом заключается один из главных факторов экономическо го прорыва новых «азиатских драконов». Именно так формиро валось в период правления Пак Чжон Хи южнокорейское «эко номическое чудо»18. В отличие от большинства периферийных развивающихся стран диктатура лидера Южной Кореи действова ла в отношении не только народа, но и олигархических альянсов.

«Придя к власти, Пак, — художественно реконструирует проис ходившую в Южной Корее управленческую трансформацию спе циалист по экономике Восточной Азии А.С. Селищев, — вызвал на ковер ведущих бизнесменов страны. Построил их по ранжиру (кошельков) и начал постановку военной задачи. В качестве тако вой объявлялось создание высокоэффективной экономики, спо собной конкурировать с Японией и прочими экономическими монстрами. Вот стоит, к примеру, первым в шеренге Цой.

— Цой, ты каким бизнесом занимаешься?

— Производство риса и игорный бизнес.

— Будешь строить суда! Надо утереть нос британцам и нор вежцам!

— Но я не могу! Я могу только рис, только рулетку!

— Я тебе помогу. Государство поможет. Будет трудно поначалу.

Но мы победим. Главное — помоги стать Корее могущественной державой, и мы тебя озолотим. Откажешься — обижусь. Понял?!

— Слушаюсь.

— Ким будет производить телевизоры и магнитофоны.

Квак — обувь и одежду. Чо — автомобили… Будем развиваться по пятилетним планам. Задача первой пятилетки: утереть нос норвежским судопроизводителям. Вопросы есть?

— Да, господин Пак. Это недемократично.

— Молчать! Кто «против» — разорю! Кто «за» — озолочу!

— Вопросы есть?

Суслина С.А. Государственное регулирование экономики: Опыт Республи ки Корея // Проблемы теории и практики управления. 2003. № 4. С. 33–38.

— Никак нет.

— Разойдись!»19 «Вот и весь секрет южнокорейского чуда, — резюмирует исследователь. Пак верно уловил, что бизнесу в при нципе все равно, как делать бизнес. Бизнес может делать свой бизнес не только во имя обогащения страны. Он может делать бизнес на разорении страны. В России, к примеру, таких бизнес менов — пруд пруди. Поэтому Пак был диктатором не только по отношению к своему обнищавшему народу, как Пиночет, но и по отношению к бизнесу»20.

Функции современного государства по отношению к пре жнему капиталистическому государству ранней индустриальной эпохи (концепция «ночного сторожа») существенно расшири лись, включая, в частности, задачи регулировки и управления хозяйственным развитием макроэкономического программиро вания, социального обеспечения. Характерно, что именно в США с позиции высшей государственной власти впервые был четко сформулирован подход о необходимости ограничения государс твом влияния крупных корпораций. Еще в первом десятилетии XX в. являвшийся приверженцем идей А. Гамильтона президент Т. Рузвельт предостерегал об угрозе, исходящей от фактора кор поративного могущества для американской демократии.

«Только национальное правительство, — заявлял прези дент, — может навести должный порядок в промышленности, что отнюдь не равнозначно централизации. Это лишь признание того очевидного факта, что процесс централизации уже охватил и наш бизнес. Контроль за этой безответственной и антиобщес твенной силой может осуществляться в интересах всего народа лишь одним способом — предоставлением надлежащих полно мочий единственному институту, способному ими воспользо ваться, — федеральному правительству»21. Т. Рузвельт первым в экономической истории США применил меры государственного регулирования, направленные против поразившей американское общество очередной депрессии. Предвосхищая идеи Дж. Кейнса, еще в 1907 г. в дни банковской паники, американское правитель Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб, 2004.

С. 164–165.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 165.

Шлезингер А.М. Указ. соч. С. 339.

ство принудительно понизило процентные ставки и увеличило эмиссию денег.

Ортодоксальная классическая теория о свободной капиталис тической конкуренции была скорректирована в трудах Дж. Кейн са22. Необходимость государственного воздействия на рыночную экономику сама приобрела характер классики. В неокейнсиан стве (Е. Демар, Р. Харрад) речь уже шла не о спорадическом и косвенном, как у Кейнса, а о системном управленческом регули ровании23.

Могут возразить, что формирование кейнсианского направ ления обусловливалось особенностями периода становления ин дустриальной эпохи, тогда как в постиндустриальном обществе его основные положения деактуализируются. В действительнос ти постиндустриализм усиливает меритократический компонент общественного развития, а потому лишь расширяет, одновре менно усложняя, управленческие функции государства. Анализ механизмов функционирования современных национальных экономик высокотехнологических стран постиндустриальной стадии развития подтверждает данную гипотезу.

США Как известно, особо стремительный рост экономики США за всю ее новейшую историю пришелся на период Второй мировой войны. С 1938 по 1948 г, американское промышленное производс тво возросло более чем в два раза. Для сравнения за предыдущее 20-летие мирного экономического развития этот рост составил лишь 38%. Если перед войной на долю США приходилось 40% всего производства капиталистического мира, то после ее окон чания — уже 62%. Главным фактором экономического прорыва явилась в условиях военного времени система государственных заказов. Ленд-лиз (46 млрд долл.) стал панацеей для американ ской посткризисной экономики. В государственной собствен ности находилось 2,5 тыс. новых, передовых в технологическом отношении, заводов, возведенных в США за период войны. Все Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М., 1993;

Он же. М. Общая теория занятости, процента и денег. М., 2002.

Сорвина Г.Н. История экономической мысли XX века. М., 2003.

они были переданы в дальнейшем, по ценам, уступающим перво начальным затратам в 3–5 раз, в руки частного бизнеса. Государ ство, таким образом, обеспечило США стартовый рывок в миро вой экономической гонке.

Крупнейший в мире государственный бюджет выступает для США важным фактором экономической политики. Ранее, по от ношению к национальному доходу, он составлял сравнительно незначительную величину. В настоящее время в качестве госу дарственного капитала используется около трети валового на ционального продукта. Средством регуляции экономики США остается механизм государственных заказов. На его основе фун кционирует свыше 20% всей американской промышленности.

Брендовая для США электронная промышленность более чем на 60% работает по государственным заказам.

Еще одной управленческой нишей государства в американ ской экономике является сфера строительства. Государственный сектор охватывает в ней более 20%. Наконец, государство в США берет на себя основное бремя расходов на научные исследования.

На государственные средства финансируется около 60% прово димых в стране НИР. Стимуляционная налоговая политика так же используется американским правительством в качестве уп равленческого механизма. Рецептура его общеизвестна: высокий налог с той части прибыли, которая идет на личное потребление, и низкий — с вкладываемой в производство. Предприниматель стимулируется таким образом к увеличению капиталовложений.

Не облагается налогами деятельность различных благотвори тельных фондов, что обеспечивает благоприятную ситуацию для финансовой поддержки сферы культуры и просвещения. На воо ружении американского правительства остается и кейнсианский прием корректировки величины ссудного процента, осуществля емый через институт федеральной резервной системы24.

Великобритания Более стремительные темпы экономического развития Вели кобритании в послевоенный период в сравнении с довоенным многие исследователи объясняют отказом от ортодоксальной ли Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 187–195.

беральной теории английских тори в пользу идей государствен ного регулирования. Традиционный для либералов экономичес кий курс У. Черчилля послужил одной из основных мишеней для критики Дж.М. Кейнса (характерен памфлет — «Экономические последствия политики г-на Черчилля»).

Так же, как и в США, переломным моментом для перехода Великобритании на рельсы государственного управления эконо микой послужила Вторая мировая война. В целях обеспечения военных заказов государство установило свой контроль в топ ливно-энергетическом комплексе страны. Проводилась целенап равленная государственная политика по стимулированию кон центрации промышленного производства. Многие мелкие фирмы либо инкорпорировались в состав крупных компаний, либо под лежали ликвидации. Главным последствием данного курса на се годняшний день является крайне высокий уровень монополизи рованности английской экономики. К началу 1980-х гг. из пяти крупнейших монополий мира три — американские и две — бри танские («Ройял Датч Шелл» и «Бритиш Петролеум»).

Еще более усилила позиции государства необходимость реше ния задач восстановления разрушенных немецкой авиацией во время войны хозяйственных инфраструктур. Для частного биз неса роль восстановителя была не под силу, да и ввиду низкой прибыльности не входила в предмет его интересов. Вынужденное обновление производственных фондов осуществлялось на новой технологической основе, обеспечив высокую инновационную динамику.

Пришедшая в 1945 г. к власти в Великобритании партия лей бористов ставила цель перехода к социалистической системе хозяйствования. Путь построения социализма виделся в наци онализации промышленности. Действительно, с 1946 по 1951 г.

ряд отраслей британской экономики были национализированы.

В собственность государства передавались, в частности, англий ский банк, угольная и газовая промышленность, электростанции, радио, телевидение, железнодорожный и некоторые другие виды транспорта.

Уже в 1967 г., после очередной победы лейбористов на выбо рах, национализации подверглась металлургическая промышлен ность. При переходе частной акционерной собственности в руки государства проводилась процедура обмена акций на облигации государственного займа. Характерно, что, ввиду принципов эта тизации, энергия, сырье и транспортные услуги предоставлялись английским потребителям по сниженным ценам. Будучи прием лемой для Великобритании, данная диверсификация цен почему то в понимании отечественных либералов оказывается неприем лемой для России.

Справедливости ради, необходимо сказать, что всякий раз после возвращения к власти консерваторов осуществлялся курс постлейбористской денационализации экономики. Между тем маятниковое (лейбористы—консерваторы) развитие экономи ческой системы Великобритании лишь усиливало ее динамизм, позволяя использовать недостающие на предшествующем этапе ресурсы. Но даже после наиболее масштабной тэтчеровской ли берализации позиции государства в английской экономике оста ются определяющими.

Государственный сектор стал обеспечивать производство около 20% промышленной продукции. Для сравнения, в России, как уже указывалось выше, — только 6,7%. В целом через государ ственный бюджет в Великобритании проходит до 40% валового внутреннего продукта. Различие указанных цифр свидетельству ет, «что в Англии, как и в США, именно государственный бюд жет, а не государственный сектор, является главным инструмен том государственного регулирования хозяйства»25.

Говоря о государственном регулировании экономики Вели кобритании, нельзя не отметить исключительно дотационный путь развития английского сельского хозяйства. Государство покрывает до четверти производственных расходов фермеров.

Продукция аграрного сектора скупается, вопреки рыночным принципам, по твердым гарантированным ценам. Установлены премии за повышение урожайности, увеличение продуктивности животноводства и другие успехи. В итоге до того деградирующее сельское хозяйство утроило объемы производства. Не имеющая благоприятных природных условий, Великобритания в насто ящее время на 60% обеспечивает себя продовольствием против 30% — в начале XX столетия26.

Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 201.

Там же. С. 196–201.

Франция Позитивное отношение к концептам государственного регули рования экономики совпадало во Франции с устойчиво высокой популярностью партий левого политического спектра. В первом же послевоенном правительстве пять министерских портфелей оказались за коммунистами.

Как и в лейбористской Великобритании первоначально ос новным направлением экономических реформ стал курс на национализацию. В собственность государства перешли пять крупнейших банков (60% французского банковского капитала), ведущие страховые компании, угольная, газовая, оборонная, авиационная отрасли, часть автомобильной промышленности, транспорт, электростанции. Предприятия государственного сек тора выпускали до 20% промышленной продукции. Государством контролировалось 35–40% всех капиталовложений. Характерно, что изъятие собственности у лиц, сотрудничавших с немецкими оккупационными властями, а таковых было немало, осуществля лось без компенсационных выплат. Это, например, коснулось пе редачи во владение государству автомобильных заводов «Рено».

Особо резонансные для мировой экономики меры французс кого правительства — национализация крупнейших банковских компаний. Традиционно для Франции была характерна высокая степень концентрации капитала при сравнительно низкой кон центрации производства. В первой десятке крупнейших коммер ческих банков мира прочные позиции устойчиво занимают четы ре французских — «Банк насьональ де Пари», «Креди агриколь», «Креди Лионе», «Сосьете женераль».

Надо понимать, что, вступив на путь национализации, фран цузское правительство ввязалось в противоборство с могущес твенными олигархическими группами — Ротшильдов, Лазаров, Шнейдеров (при всем могуществе российских олигархов они все же не Ротшильды). В целом масштабы государственного управле ния экономикой Франции были даже ближе к советской системе хозяйствования, чем к модели капиталистического кейнсианско го регулирования. Однако это не давало никому оснований ква лифицировать экономическую политику Четвертой республики в качестве «тоталитарной».

Реприватизационные волны возникали во Франции с прихо дом к власти правых партий. Что касается экономической исто рии США и Великобритании, то фиксируемый цикл этатизации экономики обнаруживается и на французском историческом ма териале, подтверждая универсальный характер данной законо мерности.

Курс национализации был связан не только с послевоенной социализацией Европы. Мощная волна огосударствления фран цузской экономики пришлась на 1982 г., хронологически совпав с противоположными по своему содержанию стратигемами «рей ганомики» и «тэтчеризма».

Согласно принятому Сенатом закону о национализации, в собственность государства переходили 36 крупнейших банков (с капиталом, превышающим 1 млрд франков каждый), 2 ведущие финансовые компании (компания Суэцкого канала и Парижско Нидерландский банк) и 5 финансово-промышленных групп. Вла дельцы соответствующих предприятий получали выкуп, равный максимальной рыночной цене акций. Под контролем государства оказались авиационная и ракетная промышленность (84%), чер ная металлургия (80%), цветная металлургия (63%), химическая промышленность (54%), электроника и электротехника (44%).

В результате реформы 1982 г. государственный сектор в экономи ке Франции увеличился почти в 2 раза. На его долю приходилось 32% выпускаемой промышленной продукции, что при француз ской специфике широкой дисперсии производства выглядит до вольно внушительным показателем. Фактически полностью го сударственной оказалась кредитная система страны. Государство предоставляло до 95% выделяемых кредитов. По масштабности государственного сектора среди капиталистических стран Евро пы Францию обошла лишь Австрия.

Политика денационализации экономики 1986–1987 гг. хотя и привела к некоторой модификации, но принципиально облик французской хозяйственной системы не изменила. Около 40% национального дохода в современной Франции также проходит через государственный бюджет. Впрочем, французский госсектор сегодня — это отнюдь не учреждения социалистического типа, а прежде всего смешанные акционерные предприятия, в которых государству принадлежит контрольный пакет акций.

Важнейшим компонентом экономической политики во Фран ции является система индикативного государственного планиро вания. С 1946 г. функционировал наделенный широкой управлен ческой компетенцией правительственный орган — Генеральный комиссариат планирования.

В отличие от советской традиции Госплана его плановые про екты носят в основном рекомендательный и оповещательный для бизнеса характер. Предприятия госсектора заключают с прави тельством «долгосрочные контракты», получая по ним индика тивные планы развития. Неакционерным государственным ком паниям предоставляются конкретные плановые задания, с четко обозначенными цифровыми показателями. Для акционерных об ществ предусмотрен более мягкий вариант плана — рекомендуе мое стратегическое направление развития. Индикативные планы предоставляются также и частным фирмам. Для них государствен ное планирование хотя и не является обязательным, принимается большинством за основу деятельности, поскольку стимулируется различными налоговыми льготами, субсидиями и кредитами.

Особые позиции государственного сектора в экономике Франции объясняются исторически сложившимся в ней преоб ладанием малого и среднего бизнеса. Масштабное расширение производства такого рода предприятиями только за счет прибы ли было бы маловероятно. Поэтому французское государство и берет на себя значительную часть капиталовложений, осущест вляемых в ряде других стран крупными корпорациями. Если ан глийский опыт свидетельствует о необходимости использования механизмов государственного управления при преобладании в экономике крупного бизнеса, то французский — малого и сред него. Таким образом, по существу, любая из современных рыноч ных систем актуализирует активную управленческую миссию го сударства27.

Германия Казалось бы, историческим основанием для реабилитации либеральной модели экономики мог бы послужить опыт герман ского послевоенного «экономического чуда». Действительно, по Смирнов В.П. Указ. соч. С. 192–195, 215–217, 308–309, 314–315.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.