авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Центр проблемного анализа и государственно- управленческого проектирования В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин Идеология экономической ...»

-- [ Страница 6 ] --

Грегори П. Действительно ли реформы в России оказались столь неудачны ми? // Вопросы экономики. 1997. № 11.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб., 2004.

С. 107–139;

Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999;

Новоселова Л.

В. Инвестиционная политика и экономическая реформа в КНР. М., 1996;

Пи воварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретического и практического поиска. М., 1999;

Попов В.В. Шокотерапия против градуализ ма: Конец дискуссии. М., 1999;

Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономи ка в современном Китае // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74;

Ятань Е. Китайская традиционная культура и модернизация // Вопросы эко номики. 1994. № 7. С. 142–152.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 133, 185–186.

Рис. 7.9. Ежегодный рост ВНП в КНР в последней трети ХХ в.

(в % к предыдущему году) Рис. 7.10. Рост ВВП в КНР в 9-ю и 10-ю пятилетки (в % к предыдущему году) Россия имела реальный шанс избрать для себя китайскую мо дель реформирования. Предпочтение, как известно, было отда но неолиберальной монетаристской схеме. Ответ на вопрос ка кая из альтернативных моделей реализации единой, казалось бы, стратегической установки перехода к рыночной системе более эффективна, наглядно иллюстрирует сопоставление динамики развития китайской и российской экономик в период реформ.

К началу реформ КНР отставала по показателю ВВП от РСФСР на 23%. Менее чем через десять лет, к 1997 г., — уже превосходи ла российский уровень в 6,5 раза. Последовавший затем в России дефолт позволил КНР обойти ее на некоторое время по уровню душевого валового продукта (рис. 7.11–7.12)18.

В отличие от России волновой эффект восточноазиатского кризиса не так сильно затронул китайскую экономику. Если в 1980 г. Китай по объему ВВП находился на 10 месте, то в 1990 г. — уже на 3, а в 2000 г. вышел на вторую строчку, потеснив Японию.

Прогнозируется, что китайская экономика в ближайшее деся тилетие обгонит американскую. В действительности она ее уже обогнала. 83% в структуре валового продукта в США составляют услуги — сектор условного производства, фиктивного капитала и фантомных величин. Так вот, при обоюдном вычете ВВП, связан ного со сферой сервиса, Китай окажется выше в мировой эконо мической иерархии, чем Соединенные Штаты (рис. 7.13)19.

Одной из монетаристских установок, реализуемых в экономи ческих реформах стран Восточной Европы, являлась борьба с де фицитом госбюджета. Китайские реформаторы, на их счастье, не были связаны стереотипами монетаризма. Бюджетный дефицит признавался не только нормальным явлением, но крайне необ ходимым условием для динамичного развития экономики. Такая ситуация сохраняется в КНР на всем протяжении реформ, кор релируя с высокими темпами экономического роста. Характерно, что именно с началом реформ, стартовавших в Китае с ноябрь ского пленума ЦК 1978 г., расходы в бюджете стали превышать Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 172, 174;

Портяков В.Я., Сюй Минь.

Экономические реформы: Китай и Россия // Восток. 1997. № 5. С. 75;

Илларио нов А. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998.

№ 4. С. 15.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 426–427.

· ( ) ) ( ) ( ) ( Рис. 7.11. Сопоставление экономической динамики в России и Китае в 1990–1995 гг.

( ) ( ) ( ) ( ) ВВП на одного занятого,в долл.

Рис. 7.12. Сравнение Китая и России по показателям ВВП в 1978–1997 гг.

Рис. 7.13. Сравнение ВВП США и КНР по отраслям производства доходы, хотя до этого поддерживалось положительное сальдо.

Китайская бюджетная политика могла бы дать основания совре менным представителям высшей государственной власти в Рос сийской Федерации, придерживающимся доктрины профицита любой ценой, серьезно задуматься о целесообразности последне го (рис. 7.14)20.

млрд юань год Рис. 7.14. Динамика государственного бюджета в КНР в 1977–1997 гг.

«Осторожность, постепенность и настойчивость» явились базовыми качествами китайской модели реформирования. Ус тановка на сочетание плана и рынка была провозглашена в КНР еще в начале 1980-х гг. Причем в лозунговой стратигеме поясня лось, что «плановая экономика — главное, а рыночная — второ степенное». Разграничивались сферы различных уровней плани рования — полного директивного регулирования, частичного и направляющих плановых заданий. Возникший в ходе реформ час Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 112, 115.

тный сектор не был предоставлен стихийной саморегуляции. Ме ханизм управления рыночным хозяйством поясняла следующая формула: «Государство регулирует рынок, а рынок ориентирует предприятие». Рынок, таким образом, не противопоставлялся, по аналогии с Восточной Европой, государственному управлению, а определялся в качестве одной из важнейших ее ниш21.

Китайская система экономики по-прежнему идентифициру ется как социалистическая. «Только социализм может развить Китай», — подчеркивали идеологи реформ после событий на Тяньаньмыне22. Необходима оговорка, что часто «социализм» по нимают в рамках советской ортодоксальной экономической мо дели, не допускающей практически никакой собственности, кро ме государственной (кооперативно-колхозная не в счет, ввиду всех фактических признаков и ее огосударствления, точнее опар тизирования, что было тождественно). Китайский социализм с ортодоксальных позиций не является чистым социализмом, пос кольку это форма смешанной экономики со значимой ролью го сударства в управлении экономическим развитием.

Об уровне государственного регулирования можно судить хотя бы по тому, что государство не только продолжает планиро вать производство важнейших видов промышленной продукции, но и устанавливает их цену. Только государство обладает правом осуществления закупок у производителей в аграрном секторе ос новных для Китая сельскохозяйственных культур, причем по им же устанавливаемым ценам23.

Парадигму реформирования в сельском хозяйстве составило развитие семейного подряда. Популяризуемый в СССР в период перестройки он оказался совершенно невостребованным в нео либеральной экономической политике постсоветского периода.

«Переход к семейному подряду, — констатируют в связи с ана лизом опыта китайского реформирования в аграрной сфере сов ременные российские исследователи, — позволил накормить и одеть население. Сборы зерна выросли с 1979 по 1984 г. с 300 млн Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 1988;

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 108, 113.

Портяков В.Я. Реформа отношений собственности в КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 6. С. 55.

Новоселова Л. Экономическая реформа и государственное регулирование КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1999. № 1.

до 400 млн т;

на душу населения — с 300 кг до 400 кг в год. До ходы крестьян за это время увеличились втрое. По оценкам спе циалистов, это был самый большой рост благосостояния народа, достигнутый за столь короткий срок»24.

Другим реформаторским концептом в развитии села явилось учреждение «поселковых предприятий». Данный феномен связан с древнекитайской традицией занятия крестьян ремесленным производством. В итоге реформ удалось добиться беспрецеден тной для мировой экономики интеграции ее секторов — весомое включение села в общий объем промышленных показателей. По селковые предприятия специализируются на производстве това ров массового потребления. Заполнивший весь мир китайский ширпотреб в значительной своей части произведен в деревнях.

Уже к концу 1980-х гг. «поселковые предприятия» давали 20% промышленной продукции КНР. Их удельный вес в валовом до ходе деревни превысил половину от общего объема. Последнее означает, что промышленная производительность китайских крестьян оказалась даже выше непосредственно связанного с их социальным положением земледельческо-животноводческого направления трудовой деятельности25.

В отличие от монетаристски ориентированных реформаторов Восточной Европы, китайские идеологи реформ воздерживались от любого теоретического универсализма экономической поли тики. На уровне съездов КПК регулярно подчеркивалась особая китайская специфика построения социализма. По сути, речь шла о цивилизационной исторической адаптированности экономи ческой системы26.

Экономические реформы в Китае, в отличие от стран Восточ ной Европы, не сопровождались политическими трансформаци ями. О том, что одновременная реорганизация этих сфер может привести систему в состояние неустойчивости, хорошо известно.

Данное положение является классическим в теории реформиро Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 248.

Там же. С. 247–250.

Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евра зии. Цивилизационный контекст // Восток–Запад–Россия. М., 2002. С. 161–185;

Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономика в современном Китае // Про блемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74;

Ятань Е. Китайская традицион ная культура и модернизация // Вопросы экономики. 1994. № 7. С. 142–152.

вания. Для практической реализации реформаторского замысла нужно по меньшей мере наличие политического ресурса. В про тивном случае сама реформа попросту не состоится, а вместо нее случится системный обвал. Сохранение власти КПК в Китае следует признать фактором успешности экономической поли тики. Флагманы частного бизнеса в КНР являются так же, как и государственные чиновники, членами компартии. Государствен ные плановые задания для них, как коммунистов, составляют в современном Китае управленческую норму. Этим во многом объясняется то, каким образом КНР удается проводить полити ку административного (даже не индикативного) регулирования частного, инкорпорированного в рынок сектора экономики27.

По большому счету форма собственности в Китае имеет но минальное значение. Деление на государственный и частный сектора во многом условно. Последний из указанных секторов в той же мере ориентирован на решение общих задач партии и пра вительства, как первый. Поэтому статистика, которая говорит о 18% занятых на государственных предприятиях и 40% доли госу дарства в валовом национальном продукте, хотя и превосходит соответствующие российские показатели, но не отражает распре деления реального управленческого механизма в экономике.

Характерно, что само понятие «приватизация», содержащее диссонирующее с китайским менталитетом частнособственни ческие мотивации, имеет в КНР отрицательное значение. «Важ но констатировать, — пишут исследователи современных эко номических трендов Китая А.С. и Н.А. Селищевы, — отсутствие резких скачков в “деэтатизации” (разгосударствлении) ведущего сектора экономики страны — промышленности. Сдвиг в пользу негосударственных укладов достигнут относительно постепенно, за счет их более быстрого развития, а не путем форсированного перевода государственных предприятий в негосударственные.

Эта очевидная специфика преобразований в Китае в сравнении с Россией позволила полностью избежать процесса сворачивания производства в массовых масштабах и деиндустриализации на родного хозяйства»28.

Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретическо го и практического поиска. М., 1999.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 114.

Китай по сей день выстраивает свою экономическую политику по пятилетним планам. В Восточной Европе возобладал «рыноч ный фундаментализм». Реформаторы повели борьбу с системой планирования, как с проявлением командно-административ ного строя. Беря за образец экономику Запада они упускали из виду существование там планирующих структур, многообразие форм плановых заданий и рекомендаций. Создавалась иллюзия о саморегулирующемся характере функционирования западной экономики. Идеальные принципы были приняты за выражение реальных сторон экономической организации Запада. Это было ошибкой.

7.5. Белорусский опыт Особую угрозу из всех бывших республик СССР форсиро ванная либерализация представляла для экономики Белоруссии.

Выполнявшая функцию «советского сборочного цеха», она, при демонтаже промышленных инфраструктур, была обречена на экономический коллапс. Развитие в неолиберальном формате было приостановлено с избранием на пост президента в 1994 г.

А.Г. Лукашенко. Сейчас даже на Западе, где современная Белорус сия преподносится в традиционной критике в качестве послед него на европейском пространстве заповедника тоталитаризма, говорят о белорусском «экономическом чуде». Даже Междуна родный валютный фонд вынужден был с изумлением признать, что белорусская экономика развивается быстрее китайской (11% роста ВВП против 9,5%, по данным за 2005)29. Опыт Белоруссии особенно иллюстративен для России, как указание на возмож ность интенсивного развития экономики переходного типа дру гими способами, чем только за счет ставки на экспорт сырья.

Существенными запасами природных ресурсов западный рос сийский сосед, как известно, не располагает.

В целях дезавуирования экономической политики А.Г. Лука шенко, в общественное сознание активно внедряется мифоло гема о взращивании «белорусского чуда» дешевым российским сырьем — нефтью и газом. Бесспорно, дешевизна поставок обес печивала благоприятную экономическую конъюнктуру, но она Доклад МВФ: Белорусское экономическое чудо // inosmi.ru.

не явилась определяющим фактором. Ею не воспользовалась, например, находившаяся в сходных преференционных услови ях получателя российского сырья Украина. А собственно и сама Россия и прежде всего именно Россия, владеющая этими дешевы ми источниками сырья и энергии.

Близкая по хозяйственной инфраструктуре к Белоруссии, ле жащая к востоку от нее Смоленская область, остается в насто ящее время стагнирующим дотационным регионом. К тому же зависимость белорусской экономики от нефтегазового экспор та, при его бесспорной значимости, сильно преувеличена. Из всех европейских республик бывшего СССР Белоруссия, судя по структуре конечного потребления энергии, наименее зависима от нефти и газа (рис. 7.15)30.

Рис. 7.15. Доля нефти и газа в структуре конечного потребления энергии в ряде бывших республик СССР А.Г. Лукашенко, уже в 1994 г., придя к власти, обозначил в качестве приоритета не проведение реформ, как это провозгла шали другие государственные руководители на постсоветском пространстве, а экономическое развитие. Формулировалась за Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 231.

дача «запустить остановившиеся заводы». На начальной стадии был приостановлен процесс приватизации. Принцип государ ственного контроля провозглашался президентом базовым в его экономической политике. Вопреки монетаристской рецептуре, ни радикальной либерализации рынка, ни масштабного разгосу дарствления экономики в Белоруссии не проводилось. 75% про мышленности республики находится в настоящее время в собс твенности государства. Более значительные позиции госсектора на постсоветском пространстве имеются только в Туркменистане.

Действуя прямо противоположно по отношению к универсаль ным рекомендациям МВФ Белоруссия, тем не менее, достигла значительно лучших результатов в сравнении с теми новообра зованными независимыми государствами, которые выстраива ли экономическую стратегию по неолиберальным схемам. Уже в 1996 г. Белоруссия добивается перелома отрицательной динами ки ВВП. В Российской Федерации в это время еще продолжалось сокращение объемов валового продукта. Украина, для сравнения, и вовсе смогла остановить падение лишь четыре года спустя. Де фолт рубля 1998 г., хотя и повлиял с годовым временным лагом на белорусскую экономику, но не настолько, чтобы изменить восходящий вектор развития. Прослеживаемая в 1990-е гг. асин хронность экономического роста в Белоруссии и России также указывает на необоснованность тезиса о белорусском паразити ровании в отношении экономики России (рис. 7.16)31.

Выстроенную А.Г. Лукашенко модель управления экономикой не вполне оправданно было бы трактовать, как это делают кри тики современной белорусской политики, в качестве социалис тической. Характерные для советского периода административ ные управленческие рычаги сочетаются в ней с кейнсианскими механизмами рыночного опосредованного регулирования. Клас сикой кейнсианства можно считать используемые белорусским правительством инструменты управления: государственные ин вестиции, субсидиарность, стимулирование спроса, активную политику доходов, дефицитный бюджет. Как апробацию для России неокейнсианской модели оценивают некоторые экспер ты осуществляемый в Белоруссии экономический эксперимент.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 172;

Россия и страны мира. 2006. С. 75.

Рис. 7.16. Сравнительная динамика роста ВВП в России и Белоруссии (в % к предыдущему году) «Можно предположить, — пишет один из критиков политики А.Г. Лукашенко Л. Заико, — что на смену российскому монета ризму придет мутантное марксистское кейнсианство «белорус ской чеканки»32.

К распространенным мифологемам можно отнести и пред ставление об автаркийности белорусской системы. Автаркия в данном случае необоснованно смешивается c авторитаризмом.

В действительности четверть выпускаемой в Белоруссии про мышленной продукции идет на экспорт (35,7% — в машино строении, 1,4% — в черной металлургии, 53,7% — в химической промышленности). Для сравнения, восточноевропейским стра нам, за редким исключением, не удается масштабно реализовы вать на внешнем рынке указанную группу товаров. Откровением для многих может явиться тот факт, что Белоруссия относится Заико Л. Белорусское «экономическое чудо»: апробация неокейнсианской модели для России // www.hrights.ru.

к числу самых торговоориентированных государств современно го мира. Торговля составляет в Белорусской экономике 65,3% от уровня ВВП (13 место). Из европейских стран ее по этому показа телю опережает лишь Бельгия33.

Сообразно с логикой теории «открытого общества», автори тарная, да к тому же с перманентным бюджетным дефицитом, Белоруссия никак не должна иметь высокого уровня инвести ционной привлекательности. Без установления режима либе ральной демократии, инвестиции якобы в страну не придут.

На самом деле благоприятный инвестиционный климат связан не с форматом государственной системы, а с ее стабильностью.

Внедряемая на постсоветском пространстве саморегуляционная модель рынка как раз такой стабильности и не обеспечивает.

Динамика притока инвестиций в белорусскую этатизированную экономику заметно лучше, чем в продвинувшейся в реализации неолиберальных реформ России (рис. 7.17)34. Правда, долевая роль иностранных инвесторов в общем объеме инвестирования в Белоруссии не столь велика, но структурно сопоставима с ее уровнем в России. И это при тех изоляционистских и бойкотных санкциях, которые предпринимаются в отношении белорусской экономики на Западе.

Принципиальные отличия между Белоруссией и Россией про слеживаются по структуре хозяйственной организации. Бело русская модель более близка к идеалу «физической экономики», описанной Л. Ларушем. В хозяйственной структуре Белоруссии более весомое, по сравнению с Россией, долевое значение име ют отрасли реального сектора экономики. Аналогичные сис темообразующие принципы производства ВВП реализуются в Китае. Российская экономическая модель, напротив, опережает белорусскую по таким направлениям виртуального развития, как торговля, финансовая деятельность, предоставление услуг (рис. 7.18–7.19). Не в акцентировке ли на реальное производство, долевой секторальный охват которого в настоящее время круп нейший в Европе, следует искать основы белорусского «экономи ческого чуда»? Мир в цифрах. 2007. С. 22.

Страны Евразийского экономического сообщества. М., 2006. С. 25.

Россия и страны мира. 2006. С. 60, 82.

год Рис. 7.17. Индексы объема инвестиций в основной капитал в России и Белоруссии (в % к 1995 г.) Отрасль Рис. 7.18. Отраслевая структура ВВП в Белоруссии и России Отрасль % Рис. 7.19. Распределение численности занятых по отраслям в Белоруссии и России Экономическая политика Белоруссии в наибольшей степени среди всех бывших республик СССР соответствует нормативам социального гуманизма. Она имеет самый высокий темп роста заработной платы в Европе (рис. 7.20). Уровень бедности в рес публике — наименьший на всем постсоветском пространстве (рис. 7.21). Коэффициент Джини в Белоруссии вообще один из самых низких в мире (3 место в Европе после Дании и Швеции) (рис. 7.22). Минимизирован, по отношению к мировым показа телям, уровень безработицы. Пищевой рацион белорусов значи тельно лучше, чем у россиян (рис. 7.23). Если на 100 российских семей приходится 35 легковых автомобилей, то на 100 белорус ских семей — 53 (также лучший показатель по бывшим респуб ликами СССР)36.

Несмотря на эти, казалось бы, очевидные успехи опериру ющие монетаристскими стереотипами экспертные организации Запада оценивают экономику Белоруссии по соответствующим Россия и страны мира. 2006. С. 104, 105, 107, 116–123.

г.

г.

г.

г.

г.

г.

Рис. 7.20. Динамика реальной заработной платы работников в ряде бывших республик СССР (Восточная Европа) (1995 г. = 100%) Рис. 7.21. Уровень бедности в бывших республиках СССР (в % от общей численности населения) коэфф. Джини Рис. 7.22. Степень социально-экономического расслоения населения в бывших республиках СССР (по коэффициенту Джини) Рис. 7.23. Сравнительное потребление продуктов питания на душу населения в России и Белоруссии (в кг) индексам крайне низко. Так, Правый центр предприниматель ства США в традиционной ранжировке государств по Индексу экономической свободы ставит ее на 151 место из 161. Россия в этом списке стоит на 122-й, а Украина на 99-й позиции. Укра инский вариант экономического развития, очевидно, представ ляется западным экспертам более предпочтительным. Британ ское издательство Economist Intelligence Unit, выстраивая шкалу индекса «качества жизни», характеризует Белоруссию как одну из наименее развитых в социально-экономическом отношении стран мира. В списке из 112 стран она помещается на 100-м месте рядом с Угандой и Ботсваной. Впрочем, России отведено британскими экспертами еще более низкое положение — 105-е место.

Очевидно, что методология исчисления такого рода индексов, которая расходится в результатах с элементарной статистикой, да и со здравым смыслом, должна быть оценена как ошибочная или, что также возможно, как идеологически манипуляционная37.

Реформы в России неудачны не только ввиду почти повсемес тного ухудшения экономических показателей, но и по причине невыполнения продекларированных самими реформаторами главных целевых установок.

*** Реформы сами по себе не могут определяться в качестве цели.

Они есть инструмент, средство достижения поставленных задач.

Об этом не забывают, в частности, в Китае, соотнося логику осу ществляемых вот уже 30 лет преобразований с общей целевой ус тановкой экономического развития. Реформы, не ориентирован ные на результат, превращаются в разрушение. Неолиберальные реформаторы повсеместно на постсоциалистическом простран стве Восточной Европы и СССР подменили цель средствами. Ре формы приобрели в деформированной ими ценностно-целевой иерархии самостоятельное значение. В итоге они не только не оказались инструментом экономического развития, но стали его препятствием.

Ик С. Чем объясняется «экономическое чудо» Белоруссии? // news.bbc.

com.

Можно констатировать, что из двух моделей перехода к новой общественной системе в России была избрана худшая. Ни одна из стратегических целей перехода не была достигнута. Именно провал переходного развития привел к системной геоэкономи ческой рокировке. На занимаемое прежде СССР место второй экономики мира переместился Китай. Россия же по сей день не может оправиться после реформ 1990-х гг. Провал переходного периода стоил ей потерянных десятилетий в мировой экономи ческой гонке.

Глава 8. Экономическая Россия в мире:

уточнение позиции Выстраивание реалистической стратегии экономического раз вития России предполагает знание ее стартовых позиций. Такая идентификация традиционно достигается посредством сравнения российской экономики с другими национальными экономиками мира. Для этого в качестве инструментария используются различ ного рода международные рейтинги. В соответствии с большин ством из них Россия занимает крайне низкое место в мировой экономической иерархии. Отводимая ей роль, если называть вещи своими именами, может быть определена как роль аутсайдера.

Создается впечатление о приговоренности России к нахож дению на периферии мировой экономики. Конечно, положение России крайне тяжелое, но далеко не безнадежное, как это пре подносится в мировых рейтингах экономической развитости.

Безусловно, политика государства должна базироваться на реа листических оценках ресурсных возможностей страны. Но вместе с тем, наряду с опасностью утопизма, столь же опасна недооценка исходного состояния. Комплекс неполноценности не лучший со юзник для экономического развития.

Другая угроза, связанная с популяризацией созданных на За паде индексов развитости, связана с навязыванием ложных ори ентиров. Демонстрируя россиянам то, как живут люксембуржцы (первое место по доходам ВВП на душу населения), тем самым как бы призывают выстраивать их свою политику в соответствии с люксембургскими стандартами. Вряд ли такие советы для Рос сии полезны.

8.1. Ориентация на ВВП: проблема точности исчисления Казалось бы, для ответа на вопрос о порядковом месте, зани маемом российской экономикой в мире, достаточно обратиться к страновой статистике валового внутреннего продукта (рис. 8.1).

При абсолютном измерении общего объема ВВП Россия в 2005 г.

оказалась на десятой позиции. Это худший для нее результат за всю историю с начала нового времени.

Российская империя ниже пятого места по объему ВВП никог да не опускалась. Советский Союз в результате осуществления ин дустриального рывка вышел на вторую после США позицию. При купированном рассмотрении РСФСР занимала третью строчку, пропуская вперед себя еще Японию. За последние четверть столе тия Россия, таким образом, опустилась в мировой экономической иерархии стран на семь позиций. Причем она единственная из пер вых 20 стран, имеющая показатели объемов внутреннего валового продукта ниже по отношению к себе же самой 20-летней давности.

При рассмотрении перечня лидирующих по показателям ВВП стран обнаруживается его несоответствие с составом группы «большой восьмерки». Отсутствие в нем КНР, Индии, Бразилии, Испании, находящихся на более высоких местах, чем некоторые из членов указанного объединения, дает основание утверждать, что оценка несет не столько экономический, сколько политико идеологический характер1.

Гораздо более худшие стартовые позиции, по отношению к собственной истории, имеет Россия по показателям ВВП в средне душевом исчислении (рис. 8.2). Но и падение ее по иерархической лестнице данной ранжировки было значительно стремительней.

К 2000 г. ее порядковое место понизилось на 26 позиций. Затем, правда, несколько улучшилось, зафиксировав в 2005 г. 53-ю пози цию между Конго и Ботсваной2.

Однако возникает вопрос о репрезентативности оценок эко номик через валовой внутренний продукт. Уже само структури рование ВВП по отраслям производства делает положение России в мировой экономической иерархии менее пессимистичным. Су щественную роль в доминировании показателей валового внут реннего продукта стран Запада (включая Японию) играет сфера услуг. Именно в ней главным образом проявляется российское отставание от «постиндустриального мира» (рис. 8.3)3. А вот, на пример, по направлению машиностроения — Россия пятая. За счет сектора сервиса происходит также некоторое принижение и экономического потенциала бурно развивающихся геоэкономи ческих субъектов Азии и Латинской Америки.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 386–387.

Там же. С. 414–415.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года.

г.

г.

г.

г.

Рис. 8.1. Ранжировка стран по общему объему ВВП (в млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.) г.

Сауд.

г.

г.

г.

Рис. 8.2. Ранжировка стран по ВВП на душу населения (в млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.) Рис. 8.3. ВВП ведущих стран мира по отраслям производства (млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.) На сервисную деформацию показателей ВВП неоднократно обращалось внимание многими ведущими экономистами мира.

Так, Л. Ларуш указывал на то, что под маркером сферы услуг скрывается фиктивный, виртуальный капитал. «Фантомная эко номика» сервиса противопоставлялась им «физической экономи ке» секторов промышленности и сельского хозяйства4.

Имеется ряд косвенных индикаторов, свидетельствующих о недооценке экономического потенциала России. Наиболее извес тной методикой идентификации недооцененных экономик явля ется индекс Биг Мака (рис. 8.4). Он рассчитывается по отклоне нию от цены интернациональной продукции «Макдональдс» в США. Превышение американского норматива (3,22 долл.) означа ет переоценку национальной валюты, более низкий ценовой по казатель — ее недооценку. Рубль, согласно индексации Биг Мак, существенно недооценен. Экономико-финансовое состояние За пада, напротив, переоценено. А самой недооцененной валютой мира, как и следовало ожидать, является китайский юань.

Соответственно, с учетом недооценки покупательной спо собности рубля, должны быть скорректированы измеряемые в денежном эквиваленте показатели ВВП и других параметров эко номического развития. С учетом данной корректировки Россия должна занимать не десятую, а пятую строчку в мировой иерар хии национальных экономик, а Китай — первую5.

О заниженной оценке российской экономики по ВВП косвен но свидетельствуют также различного рода индексы определения масштабов развития теневых секторов. Данная сфера экономи ческой деятельности, как известно, в расчеты валового внутрен него продукта не включается. Между тем, по данным МВД России, объем теневой экономики превышает в настоящее время 40% рос сийского ВВП. При внесении соответствующей корректировки, связанной с учетом в общей статистике скрытого сектора хозяйс твования, Россия опять-таки повысит свой рейтинг в мировой экономической иерархии, переместившись на 5–6-ю позицию.

Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997;

Он же. О сущности стратегичес кого метода // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень № 9;

Тукмаков Д. Уподобление Богу (Физическая экономика Ларуша как пре одоление энтропии) // www.zavtra.ru.

Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 27.

долл. США ы Сауд.

Южн.

Зеландия Великобритания Рис. 8.4. Индекс «Big Mac»

8.2. Международные индексы как средство пропаганды:

«рейтингом по инвестициям»

Многие из популярных рейтингов оценки экономики пред ставляют собой не более чем идеологическую пропаганду. К та ковым, например, относится устанавливаемый Фондом Heritage Foundation и журналом Wall Street Journal индекс экономической свободы (рис. 8.5). Целью индексирования является рассмотре ние национальных экономик на предмет их соответствия принци пам либерализма. В основе лежит концепт о зависимости уров ня богатства страны от степени экономической либерализации.

Авторы рейтинга утверждают даже о его прогностической спо собности, заключающейся в том, что, чем более либерализована экономика сегодня, тем выше будут результаты ее роста завтра.

Страны мира на основании полученных экспертных оценок диф ференцируются по четырем группам: «свободной экономики», «преимущественно свободной экономики», «преимущественно несвободной экономики», «репрессивной экономики». Россия оказалась отнесена к третьей категории. В одной с ней группе разместился и Китай. Более либерализованными, в сравнении с российской, представились экспертам экономики прибалтийских государств, Молдавии, Грузии, Азербайджана. А вот экономичес кая система Республики Беларусь была охарактеризована ими в качестве «репрессивной».

Индикаторы экономической свободы трактуются экспертами весьма произвольно. Так, по критерию торгового протекциониз ма, Россия, несмотря на существенное снижение таможенных пошлин в сравнении с общими мировыми показателями (в сред нем с 11,3% до 8,4%), получила довольно плохую оценку — 3.

Удивительно, что при установлении в России единого низкого подоходного налога в 13%, она была отнесена экспертами к числу стран со значительным налоговым бременем. Такие «недоразуме ния» обнаруживаются по каждому из рассматриваемых индика торов6.

На роль альтернативы традиционной ранжировке стран по ВВП претендует система индексирования уровня конкурентос пособности. По этому индексу в 2007 г. Россия заняла лишь 64-е место. Причем, несмотря на рост показателей ВВП, ее конкурен Мир в цифрах. 2007. С. 19;

Индекс экономической свободы // lenta.ru.

Рис. 8.5. Индекс экономической свободы по ряду бывших республик СССР (2004) тоспособность за последние годы снижалась синхронно эконо мическому росту (в 2005 г. — 54-я позиция и в 2006 г. — 63-я).

Вниз ее потянули прежде всего показатели распространенности отмывания денег через банки (78-е место из 80 стран), охраны прав собственности (75-е место), аудиторских стандартов (74-е место), здоровья банковской системы (73-е место), бизнес-этики (73-е место)7.

Но почему же все-таки при снижении уровня конкурентоспо собности наблюдается опережение Россией в темпах экономичес кого роста стоящих выше ее в указанной ранжировке государств?

Даже при поверхностном ознакомлении со страновым распреде лением ВВП обнаруживается, что данное противоречие индексов касается не только России8. В целях корректности сопоставления Выводы доклада о мировой конкурентоспособности // click.begun.ru.

Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Анализ возможностей использова ния рейтингов конкурентоспособности WEF и IMD для выработки рекомен даций в сфере экономической политики // hse.ru.

ограничимся в сравнительном анализе кругом 20 ведущих эконо мик мира (при расширении спектра стран отмеченный диспари тет лишь увеличится).

При наложении показателей ВВП на индекс мировой конку рентоспособности обнаруживается несоответствие. Чем выше оказывается место, занимаемое государством в рейтинге его конкурентных преимуществ, тем ниже темпы прироста валово го внутреннего продукта. Таким образом, для разрешения выяв ленного противоречия, какую-то одну из двух систем подсчета уровня экономического развития следует признать неадекватной.

Более уязвимым выглядит опирающийся на мнения экспертов, высказанные по произвольно определенным критериям, индекс конкурентоспособности.

Уязвимость индексов связана с их субъективностью. Если речь идет не о количественных, а о качественных характеристиках (развитие, в отличие от роста, — понятие, отражающее качество) элемент релятивичности существенно повышается. От чистой статистики современные рейтинги все более основываются на экспертных оценках и опросных мнениях. А как еще можно оце нить, например, такой показатель, как эффективность государс твенных расходов или фаворитизм, в решениях правительства?

Характерно, что при выстраивании рейтинга конкурентоспособ ности опросные индикаторы превалируют над статистическими (табл. 8.1)10.

Основная методологическая погрешность рассматриваемо го индексирования видится в факторной универсализации для разных стран. На самом деле единой проторенной дороги эко номического развития не существует (табл. 8.2). Национальный хозяйственный контекст определяет собственную факторную ие рархию. Гражданские права и свободы часто коррелируют с эко номическим ростом. Однако известно множество случаев, когда он достигался посредством совершенно иных механизмов. Поэ тому методологически задача в соответствии с полученным вы водом ставится как переход от универсалистско-монистического индексирования к цивилизационно-вариативному.

Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Указ. соч.

Там же.

Таблица 8. Соотношение опросных и количественных данных в индексе конкурентоспособности (в %) Соотношение опросных и количественных данных в индексе, % № Показатель Вес, % Количествен Опросные ные 1 Индекс инноваций 4,17 25 2 Индекс трансферта технологий 12,5 100 3 Индекс ИКТ 16,67 33 4 Индекс «контракты и законы» 16,67 100 5 Индекс коррупции 16,67 100 Индекс макроэкономической 6 16,67 29 стабильности 7 Кредитный рейтинг страны 8,33 0 Индекс эффективности госрас 8 8,33 100 ходов Всего 100 65,6 34, Таблица 8. Соотношение показателей роста ВВП и индекса мировой конкурентоспособности Место по Место по индексу индексу пер микроэко- Прирост спективной № Страна номической ВВП в конкурен конкурен- 2006 г., в % тоспособ тоспособ ности ности 1 США 1 1 3,2 В первой десятке 2 Тайвань 3 16 4, прирост 3 Австралия 7 14 2, составляет 4 Канада 8 10 2, в среднем Великобрита- 3,17% 5 11 3 2, ния Япония 6 13 11 2, Германия 7 14 4 2, Окончание таблицы 8. Место по Место по индексу индексу пер микроэко- Прирост спективной № Страна номической ВВП в конкурен конкурен- 2006 г., в % тоспособ тоспособ ности ности 8 Корея 21 23 4, 9 Испания 22 25 3, 10 Франция 30 15 2, 11 Китай 33 38 10,7 Во второй десятке 12 Италия 39 24 1, прирост 13 Мексика 45 55 4, составляет 14 Бразилия 46 33 3, в среднем 15 Индия 48 37 9,2 6,06% Аргентина 16 63 65 8, 17 Россия 64 58 6, 18 Индонезия 67 64 5, 19 Турция 69 54 5, в индексе в индексе конку конкурентос 20 Иран рентоспо- 4, пособности собности отсутствует отсутствует Многие используемые в традиционных рейтинговых системах индикаторы базируются на стереотипах неолиберальной эконо мической теории. При применении же иных подходов некоторые из них меняют ценностный знак на противоположный. Так, на пример, обстоит дело с индикатором дефицитности бюджета, ис пользуемого, в частности, при определении индекса конкурентос пособности. Согласно монетаристской теории, его возрастание отрицательно действует на показатели экономического развития.

Следовательно, индекс бюджетно-дефицитной национальной экономики понижается. А вот в рамках кейнсианского подхода к фактору дефицита государственного бюджета не имеется какого либо предубеждения. Более того, судя по опыту наиболее стреми тельно развивающихся экономик, он является весьма желатель ным. Соответственно имеющая перманентный дефицит бюджета КНР недополучает значительную часть возможных баллов при индексировании показателей ее конкурентоспособности.

Индикаторы не являются нейтральными величинами не толь ко в концептуальном (привязка к определенной экономической теории), но и в ценностном значении (привязка к определенной аксиологической шкале). Фактически все они ориентированы на смитовскую модель «экономического человека». Показателен в этом отношении рассчитываемый с 1990 г. по инициативе ООН индекс развития человеческого потенциала. За его основу была взята трехкомпонентная модель — ВВП на душу населения (мате риальный индикатор), продолжительность жизни (биологический индикатор) и уровень знаний, формируемый из показателей дли тельности обучения и грамотности взрослого населения (социаль ный индикатор)11. Духовная сторона человеческого развития из данного варианта индексирования исключалась. В качестве образ ца для подражания указывались общества сытости. Нравственное совершенствование человека выводилось за скобки. В результате возникло поразительное в своем роде совпадение. Страны, пер венствующие по индексу человеческого развития, заняли первые места и по степени распространения пороков. Достаточно для это го сравнить рассматриваемый вариант индексирования со стра новой статистикой числа совершаемых преступлений на 100 тыс.

человек населения (табл. 8.3). Состав первых двух двадцаток уди вительным образом совпал между собой (совпадение составило 55% от списка). Так о развитии какого именно человеческого по тенциала свидетельствует рассчитываемый ООН индекс? 8.3. Цивилизационная относительность экономического успеха Категория успешности страны цивилизационно относитель на, ибо каждая цивилизация имеет свои собственные критерии успеха. Нет единого универсального принципа и в этологии эко Плюскин Ю.М. Понятие человеческого потенциала в концепции устойчиво го развития // Человек, трудзанятость. Новосибирск, 1998. Вып. 2. С. 86–89.

Мир в цифрах. 2007. С. 87;

Индекс развития человеческого потенциала // http://ru/wicpedia.

Таблица 8. Сопоставление показателей индекса развития человеческого потенциала со статистикой преступлений на 100 тыс. человек Индекс развития человеческого Общее число преступлений на потенциала тыс. чел.

Вели Количество чина Место Страна Место Страна преступле индек ний са 1 Норвегия 96,3 1 Новая Зеландия 2 Исландия 95,6 2 Финляндия 3 Австралия 95,5 3 Великобритания 4 Канада 94,9 4 Дания 5 Люксембург 94,9 5 Чили 6 Швеция 94,9 6 Нидерланды 7 Швейцария 94,7 7 Канада 8 Ирландия 94,6 8 ЮАР 9 Бельгия 94,5 9 Германия 10 США 94,4 10 Норвегия 11 Япония 94,3 11 Франция 12 Нидерланды 94,3 12 Свазиленд 13 Дания 94,1 13 Венгрия 14 Финляндия 94,1 14 Эстония 15 Великобритания 93,9 15 Барбадос 16 Франция 93,8 16 Италия 17 Австрия 93,6 17 Чехия 18 Италия 93,4 18 Швейцария 19 Новая Зеландия 93,3 19 Португалия 20 Германия 93,0 20 Словения номического бытия. Ценность материального приращения для аксиологии многих цивилизационных систем, включая русско православную традицию, сомнительна. Более того, отталкива ясь от фундаментальных историко-компаративистских выводов М. Вебера, можно говорить об ограниченности феномена эко номической успешности рамками духовного ареала протестант ской цивилизации (а соответственно, сформировавшейся на его основе ареалом экономики современного Запада)13. «Добиться успеха, — рассуждал сообразно с индийской этической традици ей Д. Неру, — это значит сбить с ног других и взобраться на их поверженные тела»14.

Многие выдающиеся мыслители прошлого указывали на от сутствие в России этики успешности в ее западном понимании, на неприменимость данной категории к русской националь ной ментальности. В этом смысле антиподом русского человека традиционно преподносился императивно ориентированный на успех американец. Православное христианство исторически репродуцировало в России способность к самоограничению ма териальных запросов жизненным минимумом, направленность экономической деятельности не на потребительский экспансио низм (связанный с самоцелью перманентного наращивания объ емов и видов товаров и услуг), а на обеспечение хозяйственной самодостаточности. Валовой экономический рост определялся в данной этической парадигме не установкой на расширение инди видуального потребления, а задачами поддержания националь ной безопасности. Отсюда российским критерием успешности в экономике выступал государственный оборонный потенциал, мобилизационные ресурсы на случай актуализации внешней уг розы. Поэтому прямое статистически формализованное сопос тавление величины успеха у цивилизаций, различающихся по своему экономическому целеполаганию, не вполне корректно15.

Какой же видится выход в поиске корректных оснований для страновой компаративистики? Главное — это признание вариа тивности понимания успешности в мире, которое предлагает для сопоставления критерий соответствия экономического развития стратегическим задачам национального ценностного целеполага ния. Сообразно с этим подходом экономически успешными сле дует признать страны, которые в наибольшей степени реализуют собственные цели и программные установки.

Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.

Борохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М.,1999. С. 606.

Антонов М.Ф. Нравственные устои экономики. М., 1989;

Афанасьев Э. О не которых православных принципах формирования рыночной экономики // Вопросы экономики. 1993. № 8;

Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990;

Эрн В.Ф. Христианское отношение к собственности. М., 1906.

При такой постановке вопроса экономическая успешность есть по большому счету одно из проявлений фактора националь ной идентичности. Данная оговорка весьма важна, как предуп реждение против поспешных экстраполяций на российскую поч ву экономических моделей, превосходящих ее по какому-либо параметру экономики стран (прежде всего, речь о входящих в «золотой миллиард» постиндустриальных государствах Запада).

Вместе с тем опыт близких к России по целеполаганию и характе ру решаемых задач национальных хозяйственных систем (имеют ся в виду динамично развивающиеся экономики Востока) стоило бы оценить с гораздо большим вниманием, чем это имело место до настоящего времени.

При проведении компаративистского экономического анали за необходимо соблюдать принцип корректности сопоставлений.

Далеко не все страны в современном мире могут быть сопоста вимы друг с другом по общим критериям экономической разви тости. Оценивать, к примеру, Россию или Китай через призму статистических показателей любого из европейских государств, соответствующих по размерам их административной единице, означает на практике дезавуировать большие страны с позиций малых. Принцип территориальной соотносимости, известный еще во времена Ш. Монтескье, оказался игнорируем поклонника ми европейских демократий малых пространств. Столь же неоп равданно выглядит исключение из страновой компаративистики различий стартовых условий. Очевидно, что для экономик дого няющего типа развития, к которым относится Россия, примене ние статистических характеристик стран «золотого миллиарда»

лишено конструктивного смысла.

С какой же группой стран корректно в таком случае сравни вать Россию? При акцентировке внимания на демографических ресурсах данное групповое объединение соотносится с когортой государств, характеризуемой в литературе как «большая полу периферийная семерка» — Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Пакистан, Россия. При акценте же на территориаль ных масштабах, параметры сопоставления могут ограничиваться группой BRICH — Бразилия, Россия, Индия, Китай16.

Эльянов А.Я. Мировое интегрирующее развитие и крупные полуперифе рийные страны // Восток — Запад — Россия. М., 2002. С. 269.

*** Прививаемый либеральными СМИ, с апелляцией к различ ного рода международным индексам, синдром самобичевания является сам по себе сдерживающим фактором экономического развития. При неуверенности в собственных силах перспективы у национальной экономики отсутствуют. Можно признать спра ведливой характеристику феномена российской саморефлексии, данной С.Г. Кара-Мурзой: «Большинство народов Земли, не зная об окружающем мире, считают, что они лучшие, что им живется лучше всех;

русский народ не таков. В информационной изоляции он обязательно вообразит самое худшее: что прочие народы ум нее и добрее;

что во всем мире живется лучше, чем в России»17.

Даже в современном своем состоянии Россия остается потен циально мощной экономической державой. Для нее в глобальной перспективе мирового развития еще ничего не потеряно.

Кара — Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или «Антимиф–2». М., 2007. С. 10.

Заключение Авторы, пройдя длительный путь настоящего исследования, часто ловили себя на ощущении, что получаемые результаты «смущают» какой-то своей необычностью, диссонируют с ус тойчивыми стереотипами. Казалось бы, в научном исследовании не должно быть предрасположенности и стереотипов. Однако в настоящей материи очень силен информационно-пропагандист ский фон. Десятки журналов и газет, телевизионных передач внушают, что в России надо так, как во всех цивилизованных странах. Значит Россия нецивилизованная страна? Товарное на сыщение на полках магазинов внушалось целым поколениям как предельная мечта и благо. Вот оно — наступившее магазинное насыщение, но почему-то население вымирает беспрецедентны ми темпами. Полтора десятка лет внушается, что деньги печатать нельзя, а то будет инфляция. Инфляция не останавливается, а российский бизнес за кредитованием вынужден обращаться в за падные банки, назанимал уже под 400 млрд долл., при том, что в России более 2000 млрд долл. «стерилизовано». В чем дело, в чем причина навязывания этих абсурдных и разрушительных инфор мационно-психологических стереотипов?

Дело в том, что у каждой нации и государства есть свои наци ональные интересы. И когда государство, страна, общество забы вает о собственных, то она начинает исповедовать и обслуживать чужие.

Итак, в чем же должен состоять стратегический выбор наци онально ориентированной экономической политики России? Ка ковы должны быть базовые ориентиры национальной идеологии российского государства в сфере экономики?

К интегративным ценностным целям экономической полити ки Российской Федерации относятся:

1. Экономический рост и развитие.

2. Социальный гуманизм.

3. Устойчивость долгосрочного развития.

4. Связанная с каждой из них целевая установка — обеспече ние национальной безопасности России также принадлежит к высшему уровню ценностного целеполагания.

Под экономическим ростом понимается процесс увеличения объема создаваемых материальных благ, а, соответственно, по вышение жизненного уровня населения. Вместе с тем не всякий рост обеспечивается совершенствованием хозяйственного меха низма, соотнесением количественных и качественных показате лей, что обусловливает выдвижение категории экономического развития. Ей соответствует понятие «экономическая модерниза ция». Реформы, как операционная задача, к ценностным целям новой экономической политики не относятся. Принцип эконо мического развития предусматривает целевую установку на ка чественное совершенствование и оптимизацию хозяйственной системы и в целом, и ее составных компонентов. Приоритетная задача достижения экономического развития заключается в уп равлении пропорциями развитости. Модельная оптимизация экономики России предполагает решение задачи выравнивания сложившихся диспаритетов. Общая экспертная оценка современ ного состояния российской экономики позволяет говорить о ней, как воплощении особо крупных в мировой экономической прак тике диспропорций.


Экономический рост и развитие могут иметь смысловое зна чение при условии сочетания их с политикой социального гума низма. Введение в управленческую сферу категории «социальный гуманизм» определяет человеко ориентированный характер эко номики. Человек выступает одновременно как средство (трудо вой ресурс) и как цель экономической политики. Социальный гу манизм подразумевает гармонизацию отношений прав и свобод отдельно взятой личности (гуманистический ракурс) с интереса ми общества в целом (социальный ракурс). Управленческим из мерением политики социального гуманизма является повышение социальной ответственности и оптимизация социальных функ ций государства. Выражением политики социального гуманизма выступает установление нравственных критериев в организации гармоничных отношений: между группами внутри общества;

го сударством и личностью, государством и группами;

работодате лем и работником;

в бюджетно-налоговых процедурах.

Принцип устойчивости долгосрочного развития отражает геоэкономические и цивилизационные масштабы оценок эконо мической политики государства. Долгосрочность подразумевает длительность рядов перспективного экономического прогнози рования и планирования. Устойчивость предполагает выработ ку механизмов мобильного реагирования на актуализирующи еся в перспективе угрозы и вызовы мирового экономического развития. Приоритетной задачей в данном отношении является создание долгосрочной системы ресурсообеспечения, что обус ловливает переориентацию российской экономики от невозоб новляемых ресурсов к возобновляемым.

Критерий национальной безопасности связан с безуслов ным признанием российского государства и общества в качестве высших ценностных субъектов. Россия в настоящее время пре одолела многие из условных пороговых значений допустимос ти показателей экономической безопасности. Первым условием политической реализации указанного критерия является фор мирование национально ориентированных государственно-уп равленческих кадров, создание механизмов, препятствующих их компрадоризации.

Стратегические ориентиры экономического развития опреде ляются через образы построения «умной и нравственной эконо мики». Оба компонента методологически соотносятся с дефини цией ценностной цели. Первая составляющая акцентирована на рациональной логике целеполагания, вторая — на ее ценностном содержании.

С одной стороны, умная экономика предполагает рационали зацию государственно-управленческой деятельности в экономи ческой сфере. Средством ее достижения является решение задачи создания устойчивого коммуникативного взаимодействия пред ставителей властных органов и науки.

С другой стороны, необходимо выдвижение стратигемы пе рехода от экспортно-сырьевой к инновационной модели эконо мического развития. Важнейшей задачей является повышение наукоемкости российской экономики через создание системы единого многостадиального (от научной разработки до ры ночной реализации) инновационного процесса. Посредством модернизации российского образования в соответствии с ре альными запросами экономики должно быть обеспечено воз растание фактора знаний в факторной структуре экономичес кого развития.

Принципы «нравственной экономики» (понятие, введенное в научный оборот Ж. Сисмонди) соотносится с высшими духовны ми идеалами человечества. Необходимо преодоление традиции рассмотрения экономики исключительно в рамках проблем мате риального жизнеобеспечения. Следует восстановить утраченную связь экономической теории с этикой. Это предполагает импле ментацию государственно-управленческих мер по возрождению воззрений на экономику, прежде всего трудовую деятельность, сформировавшихся в рамках духовного наследия традиционных религий России. Практические результаты государственной по литики, наряду с экономическими показателями, должны быть оцениваемы с позиций нравственного критерия. Помимо крите риальных функций, нравственный потенциал (идейно-духовный фактор) может быть использован в качестве особого ресурса эко номического роста и развития.

Идейная духовность российского общества обнаруживает прямую зависимость от деятельности государства в вопросах идеологии и национальной (цивилизационной) идентичности.

Формирование идейно-духовного ресурса можно и должно рас сматривать как государственную управленческую задачу.

Точность идеологического самоопределения связывается с идентификацией антагонистских идейных позиций. Таковые по отношению к национально ориентированной идеологии Рос сии на современном этапе развития — либеральные и неоли беральные теории в экономике. Актуальность их критического развенчания определяется злободневностью задач преодоления последствий либерально-монетаристского реформирования.

Ложные ориентиры неолиберального вектора развития России предшествующего периода включают следующие идеологические и программные компоненты:

минимизация бюджетного дефицита;

минимизация социальных расходов и функций государства;

либерализация финансовых рынков;

свободный обменный курс национальной валюты;

либерализация внешней торговли (в основном за счет сни жения ставок импортных пошлин);

снятие ограничений привлечения иностранного капитала;

тотальная приватизация;

дерегулирование экономики;

политика шоковой терапии;

искусственная демонополизация;

саморегуляция рыночного функционирования, подмена ры ночной экономики рыночным саморегулированием;

демонетизация экономики;

ускоренная неограниченная интеграция в мировой рынок.

Приверженность монетаристским теоретическим положени ям на сегодня означает отставание от развития мировой эконо мической мысли. Базовой моделью российского неолиберально го реформирования была избрана экономическая система Запада в прообразах ранней начальной стадии капиталистического раз вития. Избранная модель не только не способствовала решению новых модернизационных задач экономики, но задала прямо противоположный вектор структурных модификаций.

Существующая вариативность реформирования экономик пере ходного типа — восточноевропейская и китайская модели позволяет видеть возможность альтернативных по отношению к либеральному реформаторскому курсу вариантов экономической модернизации.

Целевая установка российской экономической трансформации, за ключающаяся в переходе от командно-мобилизационной системы к системе стимулированного развития, в ходе реформ не была выпол нена и продолжает сохранять свою актуальность.

Необходимо целенаправленное преодоление экстремизма не олиберальной идеологии и содержания современной экономи ческой политики. Уровень государственного участия в экономике страны (восстановление монетизации экономики, доля государ ственных расходов в ВВП, участие государства в инноватизации, научном и интеллектуальном прогрессе, социальная ответствен ность государства), степень открытости российской экономики (проблема переэкспортизации и сырьевизации) должны быть су щественно пересмотрены.

Идеологема полностью саморегулирующегося рынка обнару жила на практике свою утопичность. Ряд общественно значимых функций не может быть возложен на рыночные инфраструктуры.

Относящиеся к сфере экономики ролевые задачи современного государства должны включать в себя следующие направления де ятельности:

правовое обеспечение;

организацию денежного обращения;

производство общественных благ;

минимизацию трансакционных издержек эксплуатации эко номической системы в целом;

регулирование уровня монополизации и содействие разви тию добросовестной конкуренции;

оптимизацию влияний внешних факторов — снижение не гативного эффекта и усиление позитивного воздействия со гласно национальным политико-экономическим интересам;

перераспределение доходов в обществе;

поддержание оптимального уровня занятости;

проведение региональной политики выравнивания уровней жизни территорий;

реализация национальных интересов на международной арене;

макроэкономическое управление;

социальную защиту населения;

координирование развития частного сектора.

Переход к постиндустриальной фазе развития предполага ет усложнение управленческих механизмов. Основной смысл предполагаемой трансформации заключается в переориентации от метода директивы к методу стимула. Новая государственная политика подразумевает не только прямое государственное регу лирование, формализуемое в виде указов и постановлений, но и формирование условий, побуждающих человека к принятию за программированного решения. Хозяйствующий субъект не при нуждается, а стимулируется.

Экономическая стратегия должна соотноситься с имеющими ся у страны возможностями ее осуществления, ресурсной базой.

Необходимость такого соотнесения задается требованием реа листичности. Без учета оснований и ограничителей выдвигаемые стратигемы приобретают черты экономического утопизма. Ос новные виды аккумулируемых в экономической политике ресур сов — сырьевые, природно-климатические, финансовые, фондо вые, трудовые, управленческие, пассионарные.

Целевой установкой политики государства в сфере ресурсо сбережения является преодоление диссонанса между ресурсным потенциалом страны и его реальной экономической отдачей.

Должен быть преодолен возникший в период либерально-моне таристского реформирования отрыв от специфических россий ских условий месторазвития.

Существующая структура ресурсной базы российской эконо мики с преобладанием невозобновляемых ресурсов оценивается как архаизированная по отношению к мировым трендам разви тия. Новая государственная экономическая стратегия Российской Федерации должна выражаться в переориентации от сырьевого компонента к человеческому.


Российские экономические ресурсы имеют двоякую природу.

При отсутствии должной управленческой политики они:

а) будут оставаться нереализованным потенциалом;

б) будут играть роль тормоза перехода на качественно новые стадии экономического развития. Для преобразования потенци ала в работающий фактор экономического роста и развития не обходима целенаправленная ресурсная политика государства.

Ресурсная база страны задает, с одной стороны, коридор уп равленческих решений, являясь, вместе с тем, объектом управлен ческого воздействия. Соответственно, должна быть сформулиро вана задача формирования особого направления государственной политики расширения и повышения качества экономических ре сурсов, рациональной аккумуляции ресурсных потенциалов, ре сурсосбережения.

Безусловно, усиление геоэкономических позиций России не входит в планы ее противников и конкурентов. В мировой эконо мике присутствует жесткая конкурентная борьба, и успехи одних субъектов означают, соответственно, принижение положения других. Следовательно, надо быть готовыми к внешним вызовам.

Одним из завуалированных способов осуществления конкурент ной борьбы являются не только различного рода международные экономические индексации, но и навязываемые устаревшие и не подкрепленные положительным опытом экономические модели.

В них прослеживается тенденция принижения уровня развитос ти и конкурентоспособности России. Исподволь для страны, за нимающей седьмую часть мирового сухопутного пространства, навязываются формулы развития Швейцарии или Люксембурга.

Новый подход заключается в признании вариативности крите риев успешности, находящихся в зависимости от специфических задач национального целеполагания. Сообразно с этим подхо дом экономически успешными признаются страны, которые в наибольшей степени реализуют собственные ценностные цели и установки.

Резонирующие подтверждения этим выводам можно найти в выступлениях авторитетных участников XII Экономического форума в Санкт-Петербурге 6–8 июня 2008 г. Президент России Д.А. Медведев поставил вопрос об «экономическом эгоизме».

«Недооценка рисков крупнейшими финансовыми компаниями… привела не только к убыткам корпораций. Беднее, к сожалению, стало большинство людей на планете». «Отмечу, что развернув шиеся на наших глазах кризисы: финансовый кризис, рост цен на природные ресурсы и продовольствие, ряд глобальных катаст роф — ясно показывают, что система глобальных институтов уп равления не соответствует стоящим перед ней вызовам. Наблю дается своего рода вакуум институтов управления…».

Министр торговли США К. Гутьеррес призвал к инвестициям в создание межгосударственных глобальных учреждений по уп равлению экономикой. Его коллега министр финансов П. Штайн брюк высказался в том плане, что Германии недостаточно рассчи тывать на разумность и заинтересованность частных инвесторов, необходимы и политические меры. И те и другие высказывания перекликаются с данными проделанного исследования и ставят крест на неолиберальном отказе государству в участии в эконо мическом развитии.

Вся сложность современного геоэкономического положения России не дает оснований посыпать голову пеплом. В нынешнем своем состоянии она остается потенциально одной из мощнейших экономических держав мира. Ее роль в глобальной перспективе мирового развития экономики при условиях переориентации на национальную идеологическую платформу экономического раз вития и с учетом ресурсных возможностей может быть оценена как ведущая. Дело за малым — за самим делом.

Литература 1. Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической ре формы в КНР. М., 1990.

2. Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Беем-Баверк, Ф. Визер. М., 1992.

3. Агурский М.С. Идеология национал-большевизима. Париж, 1982.

4. Американский экономический гуру предрек кризис в США // www.km.ru.

5. Амосов А. Эволюция экономического планирования // Про мышленные ведомости // www.promved.ru.

6. Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968.

7. Ансофф И. Новая корпоративная стратегия. СПб., 1996.

8. Ансофф И. Стратегия управления. М., 1989.

9. Антонов В.С. Модель человека в буржуазной политической экономии от Смита до Маршалла // Истоки: Вопросы исто рии народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989.

Вып. 1.

10. Антонов М.Ф. Нравственные устои экономики. М., 1989.

11. Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. Победители и проигравшие наступающего мирового порядка. М., 1999.

12. Афанасьев Э. О некоторых православных принципах фор мирования рыночной экономики // Вопросы экономики.

1993. № 8.

13. Бальцерович Л. Социализм, капитализм, трансформация:

Очерки на рубеже эпох. М., 1999.

14. Беккер Г.С. Человеческое поведение: Экономический подход (Избранные труды по экономической теории). М., 2003.

15. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999.

16. Белоусов Р. Исторический опыт управления экономикой СССР. М., 1987.

17. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 2006. Кн. 1–5.

18. Бем-Баверк Э. фон. Капитал и прибыль: История и критика теорий процента на капитал. СПб., 1909.

19. Бем-Баверк Э. фон. Основы теории ценности хозяйственных благ. Л., 1929.

20. Бем-Баверк Э. фон. Очерки по истории политической эко номии (История учений о капитале и проценте на капитал).

СПб., 1902.

21. Бенуа А. Хайек: Закон джунглей // Элементы. 2000. № 5.

22. Блауг М. Методология экономической науки, или, как эконо мисты объясняют. М., 2004.

23. Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль.

М., 1988.

24. Борохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М., 1999.

25. Брентано Л. Народное хозяйство Византии. СПб., 1903.

26. Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3.

27. Булгаков С.Н. Два града. Исследования о природе обще ственных идеалов. СПб., 1997.

28. Булгаков С.Н. Капитализм и земледелие. СПб., 1900.

29. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990.

30. Бурлацкий Ф.М. Мао Цзэ-дун «Наш коронный номер — это война, диктатура». М., 1976.

31. Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. Рас чет свободы. М., 1997. Т. 1.

32. Вайнтрауб С. Хиксианское кейнсианство: Величие и упа док // Современная экономическая мысль. М., 1981.

33. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.

34. Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1994.

35. «Великая трансформация» Карла Поланьи: Прошлое, насто ящее, будущее / Под общ. ред. проф. Р.М. Нуреева. М., 2006.

36. Вернадский В.И. Размышления натуралиста. М., 1977. Кн. 2.

37. Визгунова Ю.И. Безработица в Латинской Америке в услови ях неолиберальных реформ: Проблемы и решения // Социо логические исследования. 2004. № 8.

38. Виссема Х. Стратегический менеджмент и предприниматель ство: Возможности для будущего процветания. М., 2000.

39. Вишневский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модерниза ция в СССР. М., 1998.

40. Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономи ке. Ростов н/Д, 2000.

41. Выводы доклада о мировой конкурентоспособности // click.

begun.ru.

42. Вятский В., Демин Ф. Экономический авантюризм маоис тов. М., 1970.

43. Глухов В.В., Некрасова Т.П. Экономические основы экологии.

СПб., 2003.

44. Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты.

Челябинск, 2001.

45. Государство в меняющемся мире: Отчет о мировом разви тии. 1997. Всемирный банк. М., 1997.

46. Грегори П. Действительно ли реформы в России оказались столь неудачными? // Вопросы экономики. 1997. № 11.

47. «Группа восьми» в цифрах. 2006. М., 2006.

48. Гуревич П.С., Семченко А.Т. В поисках духовной опоры: Об щеполитические и международные аспекты буржуазной концепции «реиделогизации». М., 1981.

49. Гэлбрейт Д.К. Экономические термины и цели общества.

М., 1979.

50. Гэлбрейт Дж.К. Какова американская модель на самом деле?

Мягкие бюджеты и кейнсианская деволюция // Логос. 2003.

№ 2.

51. Доклад МВФ: Белорусское экономическое чудо // inosmi.ru.

52. Домар Е.Д. О международных сопоставлениях экономичес кой эффективности // Советско-американский симпозиум экономистов. 1976. М., 1978.

53. Дорогов В.А., Миронов В.В., Смирнов С.В. Анализ возможнос тей использования рейтингов конкурентоспособности WEF и IMD для выработки рекомендаций в сфере экономической политики // hse.ru.

54. Дугин А.Г. Консервативная революция. М., 1994.

55. Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 1988.

56. Ерохин С.В. Эффективное использование инструментов го сударственного регулирования общественного воспроиз водства как основа устойчивого социально-экономического развития // www.ephes.ru.

57. Жуков П.Е. Монетаризм и современная денежно-кредитная политика // Финансы. 2004. № 10.

58. Заико Л. Белорусское «экономическое чудо»: Апробация не окейнсианской модели для России // www.hrights.ru.

59. Заявление о намерениях группы экономических преобразо ваний // Проблемы прогнозирования. 1994. № 4.

60. Зиберт У.С. Регулирование рынка труда: Некоторые резуль таты сравнительного анализа // www.polit.ru.

61. Зомбарт В. Буржуа. М., 1924.

62. Зомбарт В. Евреи и их участие в образовании современного хозяйства. СПб, 1910.

63. Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность. 1945–1953. М., 2000.

64. Иванов Н. Как Аргентина // Наш современник. 2003. № 1.

65. Ивлев А., Гарайбех Ю. Организация и стимулирование труда:

Зарубежный опыт // Человек и труд. 2003. № 12.

66. Ик С. Чем объясняется «экономическое чудо» Белоруссии? // news.bbc.com.

67. Илларионов А. Размеры государства в России вдвое больше, чем может вынести отечественная экономика // Известия.

1996. 15 нояб.

68. Илларионов А. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

69. Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и эконо мический рост // Вопросы экономики. 2003. № 9.

70. Илларионов А.Н. Бремя государства // Вопросы экономики.

1996. № 9.

71. Илларионов А.Н. Модели экономического развития и Рос сия // Вопросы экономики. 1996. № 7.

72. Илларионов А.Н. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

73. Илларионов А.Н. Экономическая свобода и благосостояние народов // Вопросы экономики. 2000. № 4.

74. Илларионов А.Н. Эффективность бюджетной политики в России в 1994–1997 годах // Вопросы экономики. 1998. № 2.

75. Индекс экономической свободы // lenta.ru.

76. Интрилигейтор М. Шокирующий провал «шоковой тера пии» // Реформы глазами американских и российских уче ных. М., 1996.

77. Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988.

78. Истории новейшего времени стран Европы и Америки:

1918–1945 гг. М., 1989.

79. Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неоп ределенности: Правила и предубеждения. Харьков, 2005.

80. Канке В.А. Философия экономической науки. М., 2007.

81. Капелюшников Р.И. Философия рынка Фридриха фон Хайе ка // Мировая экономика и международные отношения.

1989. № 12.

82. Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или Анти миф–2. М., 2007.

83. Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993.

84. Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. М., 2002.

85. Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999.

86. Клавдиенко В.П. Экономическое стимулирование устойчи вого развития в ЕС (Национальный и наднациональный уровни). Автореф. дисс. … д-ра экон. наук. М., 2007.

87. Классики кейнсианства (Харрод, Хансен). М., 1997.

88. Клейн Л. Глобализация: Вызов национальным экономикам // Проблемы теории и практики управления. 1998. № 6.

89. Клейн Л. О переходе к рыночной экономике // Деньги и кре дит. 1996. № 5.

90. Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Реформы глазами американских и российских ученых. М., 1996.

91. Козловски П. Принципы этической экономики. СПб., 1999.

92. Козловски П. Этическая экономика как синтез экономичес кой и этической теории // Вопросы философии. 1996. № 8.

93. Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зару бежных стран. М., 2007.

94. Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Десять лет спустя (Переосмысливая прошлое) // www.ecsomcman.edu.ru.

95. Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Страстное слово в защиту экономических преобразований. М., 1990.

96. Коровицына Н.В. С Россией и без нее: Восточноевропейский путь развития. М., 2003.

97. Королькова Е. «Новый курс» Ф.Д. Рузвельта: Предпосылки, логика, результаты // Вопросы экономики. 1992. № 11.

98. Коррационари Г. Этика и экономика: Вопрос открыт // Воп росы экономики. 1993. № 8.

99. Котликов Я. Проблемы МВФ // www.vestnic.com.

100. Красильщиков В.А., Гутник В.П., Кузнецов В.И. и др. Модер низация: Зарубежный опыт и Россия. М., 1994.

101. Кук К., Стивенсон Дж. Европа в двадцатом столетии: Спра вочник. М., 2005.

102. Куклинский А. Экономические преобразования в Польше:

Опыт и перспективы (1990–2010 гг.) // Проблемы теории и практики управления 2001. № 1.

103. Лангер Н. Сельское хозяйство США // www.infousa.ru.

104. Ларуш Л. Место России в мировой истории // Шиллеровс кий институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень № 8.

105. Ларуш Л. О духе российской науки // Экология — XXI век.

2003. Т. 3. № 1/2.

106. Ларуш Л. О сущности стратегического метода // Шиллеров ский институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень № 9.

107. Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997.

108. Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. М., 1982–1984.

109. Локк Дж. Избранные философские произведения. М., 1960.

Т. 1–2.

110. Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евразии. Цивилизационный контекст // Восток–За пад–Россия. М., 2002.

111. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М., 1960. Т. 23.

112. Мир в цифрах. 2007. М., 2007.

113. Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992.

114. Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005.

115. Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред.

А.А. Дынкина. М., 2007.

116. Моисеев С. Взлет и падение монетаризма // Вопросы эконо мики. 2002. № 9.

117. Народное хозяйство СССР в 1970 году. М., 1971.

118. Народное хозяйство СССР за 60 лет. М., 1970.

119. Неравенство и смертность в России. М., 2000.

120. Новая повестка дня для экономических реформ в России // rusref.nm.ru.

121. Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М., 1999.

122. Новая экономическая политика для России // rusref.

nm.ru.

123. Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред.

А.М. Родригеса. М., 2003. Ч. 3.

124. Новоселова Л. Экономическая реформа и государственное регулирование КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1999.

№ 1.

125. Новоселова Л.В. Инвестиционная политика и экономическая реформа в КНР. М., 1996.

126. Норт Д. Институты, институциональные изменения и фун кционирование экономики. М., 1997.

127. Ойзерман Т.И. К вопросу о практике как критерии истины // Вопросы философии. 1987. № 10.

128. Опыт российских модернизаций. М., 2000.

129. Осадчая И.М. Современное кейнсианство. М., 1971.

130. Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распреде ление и рынок в снабжении населения в годы индустриали зации. 1927–1941. М., 1997.

131. Осокина Н. Мексиканский экономический кризис 1994 года // Обозреватель — Observer. 1998. № 10.

132. Открытое письмо Президенту СССР М.С. Горбачеву. Ни колаус Тидеман, Мейсон Гэффни, Уильям Викри, Джеймс Тобин, Франко Модильяни, Роберт Солоу и др. // rusref.

nm.ru.

133. Отчет о мировом развитии 1997. Государство в меняющемся мире. М., 1997.

134. Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: Власть и массы. М., 1997.

135. Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.

136. Патрушев А.И. Германия в ХХ веке. М., 2004.

137. Перламутров В.Л. Монетаристы при дворах // Темнее всего перед рассветом. М., 1999.

138. Перская В.В. Глобализация и государство. М, 2005.

139. Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Ито ги теоретического и практического поиска. М., 1999.

140. Плюскин Ю.М. Понятие человеческого потенциала в кон цепции устойчивого развития // Человек, труд, занятость.

Новосибирск, 1998. Вып. 2.

141. Побережников И.В. Модернизация: Теоретико-методологи ческие подходы // Экономическая история. Обозрение. М., 2002. Вып. 8.

142. Пономарев А.И. Концепция ноосферы В.И. Вернадского и проблемы экономической теории // Истоки: Вопросы исто рии народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989.

Вып. 1.

143. Пономарева Т. Франклин Рузвельт. Минск, 1998.

144. Попов В.В. Шокотерапия против градуализма: Конец дискус сии. М., 1999.

145. Портяков В.Я. Реформа отношений собственности в КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 6.

146. Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономика в современ ном Китае // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 3.

147. Портяков В.Я., Сюй Минь. Экономические реформы: Китай и Россия // Восток. 1997. № 5.

148. Постиндустриальный мир и Россия. М., 2001.

149. Поумер М. Модель совершенной конкуренции и роль госу дарства // Реформа глазами американских и российских уче ных. М., 1996.

150. Поумер М. О степени открытости экономики // Проблемы прогнозирования. 2001. № 4.

151. Присяжный Н.С. Экономическая чума: Военный коммунизм в России (Историко-экономический анализ. 1918–1921 гг.).

Ростов н/Д, 1994.

152. Проблемы истории сервиса: Здравоохранение, культура, до суг. М., 2004.

153. Промышленность России. 2005: Статистический сборник.

М., 2006.

154. Раджан Р., Зингалес Л. Спасение капитализма от капиталис тов: Скрытые силы финансовых рынков — создание богатс тва и расширение возможностей. М., 2004.

155. Раундз Д. Неолиберализм в странах Латинской Америки:

Критика с позиций Карла Поланьи // rusref.nm.ru.

156. Реддуэй П. Выигравшие и проигравшие. Рыночный больше визм как эпоха русской истории (1991–1996) // Независимая газета. 1999. 23 марта.

157. Реддуэй П. Корни и последствия российского кризиса // Про блемы теории и практики управления. 1999. № 2.

158. Роббинс Л. Предмет экономической науки // Thesis. Теория и история экономических и социальных систем и институтов.

М., 1993. № 2.

159. Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конку ренции. М., 1986.

160. Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статис тический сборник. М., 2005.

161. Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник. М., 2006.

162. Рубин Я.И. Наследники Мальтуса. М., 1983.

163. Рубин Я.И. Теория народонаселения (Мальтузианское и бур жуазно-антимальтузианское направления). М., 1972.

164. Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006.

165. Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А.Б. Ка бакова, В.В. Аверьянова. М., 2007.

166. Русское хозяйство. М., 2006.

167. Сакс Дж. Кому грозит коррумпированная Россия // Москов ские новости. 1995. № 87.

168. Сакс Дж. Рыночная экономика в России. М., 1995.

169. Сакс Дж., Ларрон Ф. Макроэкономика. Глобальный подход.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.