авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Нижегородский ...»

-- [ Страница 3 ] --

Царское правительство в противостоянии джадидов и кадимистов встало на сторону последних, поскольку не желало роста самосознания татарского народа. Провалившаяся политика христианизации инородцев вынудила царизм поддержать кадимистов. В 1913 году министр внутренних дел России Н.В.Маклаков писал по этому поводу: «Движение в пользу новометодных школ встретило противодействие в лице консервативных представителей мусульманского духовенства … Будучи движимы побуждениями чисто религиозными, такие лица, в сущности, сами того не сознавая, являются союзником властей в борьбе с нежелательной, с государственной точки зрения, национализацией мусульманской школы».

Более того, царское правительство применяло репрессивные меры в отношении джадидских школ. Чиновники считали, что поскольку в новометодных школах вводятся светские предметы, постольку они перестают быть конфессиональными, попадая под компетенцию Министерства просвещения, учебные заведения которого по закону не имели права преподавания на инородческих языках, то есть открытие светских учебных заведений на татарском языке обучения не разрешалось законодательством России. Так, в 1901 году, по приказу губернатора Оренбурга были закрыты педагогические курсы в Сеидовом посаде, а в 1911 году, в результате доноса кадимистов было закрыто медресе «Буби»

(одно из самых передовых мусульманских образовательных учреждений России, находящееся в селении Иж-Буби Сарапульского уезда Вятской губернии – ныне Агрызский район Татарстана) с арестом всего преподавательского коллектива. Руководителей медресе – братьев Буби оправдали только в 1912 году.

В мае 1908 года в панисламизме был обвинен глава «Мухаммадии», главный редактор джадидского журнала «Дин ва-л-адаб» (Религия и воспитание) Галимджан Баруди, арестован и сослан в Вологодскую губернию. Только через четыре месяца ему удалось добиться разрешения выехать за рубеж. Джадидские школы оставались под жестким контролем царских властей вплоть до первой мировой войны.

На втором этапе своего развития термин джадидизм стал трактоваться расширительно. Одной из причин такого подхода явилась возросшая популярность джадидского образования в России в начале XX века и в связи с этим, стремление традиционалистов опорочить новый метод, прибегая к законом религии. В частности, известный татарский кадимист Ишмухаммад Тунтари джадидом называл, и Курсави и Марджани, поскольку они, с его слов, критиковали труды средневековых мутакаллимов, которые, как он считал, являлись непререкаемыми авторитетами ислама. Тунтари называл подобную деятельность Курсави и Марджани новометодной, распространяя употребление термина джадидизм и на сферу религии и философии. Постепенно расширительное толкование термина проникает и в печать начала XX века: джадидизм начали связывать с заимствованием технических достижений европейской науки, приобщением к общемировым ценностям культуры. Джадиды стали восприниматься как сторонники всего нового, прогрессивного в культуре и в общественной жизни татарского народа.

Во многом подобную трактовку джадидизма, как уже указывалось, восприняли и современные ученые и политологи. Расширительная интерпретация джадидизма привели к тому, что последний стал одним из идеологических составляющих современной религиозной политики Республики Татарстан. В чем суть подобной религиозной политики ?

Среди приоритетов партии власти республики одно из главных мест занимает понятие «евроислам». Оно заимствовано из западных источников, где означает современное положение ислама в западном мире.

Политолог Р. Хакимов возобновил идею евроислама на «татарстанской почве». Он дал этой идее свое толкование, видя основу современного евроислама в татарском реформаторстве XVIII-XIX вв.. джадидизме начала XX века и на нынешнем этапе политолог полагает, что «он [татарский вариант ислама] соединил мусульманские ценности с идеями либерализма и демократизма»

Подобная трактовка политолога способствовала появлению концепции особого татарского феномена ислама – джадидизма (евроислама), который как считают некоторые ученые имел место в татарском обществе начала XX века и который необходимо возродить в настоящее время, чтобы заполнить лакуну этнокультурного вакуума татарской нации. Согласно логике подобных политологов, «джадидствующий» ислам должен мирно сосуществовать с православием, составляя этнокультурное единство татарской нации. Такая трактовка грешит неточностями, как в толковании джадидизма, так и в особом статусе татарского ислама. Выглядит неубедительным, в силу различных социально-экономических причин, отождествление джадидизма с «евроисламом», поскольку традиции развития ислама в Татарстане отличаются от традиций многих мусульманских стран, не говоря уже о традициях функционирования ислама на Западе, имеют свою специфику.

Действительно, как уже отмечалось, в начале XX века татарская философская мысль, с одной стороны продолжила традиции мусульманской философии (реформаторство), с другой – заимствовала западноевропейские идеи (просветительство, либерализм, социал демократизм). Поэтому следует писать о татарском религиозном реформаторстве, просветительстве, либерализме, одной из культурологических составляющих которых был джадидизм – трактовка последних в части религии и есть особый феномен ислама (татарского).

Джадидизм по праву занимает достойное место в татарской идейно культурной и философской мысли конца XIX – начала XX веков.

А что касается заявлений некоторых политологов о современном «джадидствующем» исламе в Татарстане, то такие утверждения, по меньшей мере, некорректны в наше время: как можно в начале XXI века призывать к джадидизму, который имел место в начале XX века? В настоящее время в Татарстане необходим модернизированный ислам, учитывающий современные достижения техногенной цивилизации, наряду с восточными ценностями мусульманской культуры.

Современная политика России все больше ориентируется на западные ценности цивилизации, главный принцип которой личное обогащение, пронизывающий все области жизнедеятельности общества. Между тем, исторически Россия не растворилась в западной цивилизации, благодаря концепции ее «особой» миссии и восточной цивилизации, которая, во многом, обусловила ее индивидуальность. Татарстан как часть России находит новые межэтнические и межконфессиональные модели развития, учитывающие как западные ценности, так и восточные, постулирующие мирное сосуществование православия и ислама, таким образом, формируя особый тип цивилизации, который может служить моделью цивилизованного развития общества как для некоторых российских регионов, так и для выработки стратегической политики России в целом.

Габделгаллям Фезханов Двигатель мыслей Исследование состояния знания, образования, ремесла и предпринимательства у татар России.

Бисмилля Сегодня все мусульмане, проживающие на территоррии Казани, Нижнего, Рязани, Тамбова, Пензы, Симбирска, Самары, Саратова, Астрахани, Оренбурга, Уфы, Перми, Вятки, и все правоверные, живущие в Крыму, Казахстане, Сибири, а также местное население Самарканда, Хивы, Коканда, Ташкента, Туркестана и половина мусульман Кавказа — все эти перечисленные народы одной крови и одного племени, дети одного тюркского предка.

По воле судеб и с течением времени в некоторых словах их языков возникли отличия, но несмотря на это, их подлинный родной язык — тюркский, и стоит им немного поговорить друг с другом, они быстро понимают смысл слов, и могут общаться без переводчиков и толмачей.

Исконная родина нашего общего тюркского предка находится на востоке Туркестана, но век от века количество соплеменников увеличивалось, они, разделившись на много племен и родов, живут в перечисленных областях.

Сейчас насчитывается 12 миллионов мусульман тюрков, подданных России, и их численность превышает половину тюрков Османской империи.

Мусульман, живущих в перечисленных тринадцати областях Поволжья, в Крыму, Сибири и на Кавказе, называют татарскими тюрками, мусульман Самарканда, Хивы, Ташкента, Туркестана, Ферганы — узбекскими, чагатайскими, кипчакскими, туркменскими тюрками, мусульман Казахстана — киргизскими тюрками.

В этой нашей книге мы решили, не рассматривая состояние всех упомянутых тюрков, изложить в десяти главах современный уровень знания, образования, жизни, предпринимательства мусульман тюрко-татар Поволжья и Сибири.

Существует много уровней и видов знания и образования, а также способов их получения и преподавания, однако среди наших татар мусульман в мектебах муаллимы занимаются только тем, что учат детей читать и писать по тюркски, учат их исламскому вероубеждению и религиозным нормам, также учат читать на арабском языке книги Хафтияк (1/7 часть Корана), Коран и посвященную вопросам молитвы книгу “Та‘аллум ас-салат”.

А мударрисы заняты тем, что учат муаллимов, необходимых для обучения детей, и шакирдов, которые становятся имамами и муллами в деревнях.

Мударрисы обучают шакирдов: в первые три года преподают им морфологию и синтаксис арабского языка, в последующие три года — логику, акиду и догматическое богословие (калам), с седьмого по десятый год — фикх, основы фикха, тафсир Корана, хадисы Пророка и теологию.

Шакирды, у которых есть желание и способность учиться, в течение этих десяти лет получают некоторое количество знаний по упомянутым предметам и становятся пригодными занять место хальфы, имама, даже мударриса.

Во многих наших деревенских мектебах учатся 40-50 детей, в таких городах как Казань, Чистополь, Оренбург, Астрахань, Троицк, Тюмень, Стерлитамак, Каргалы, Буинск, Касимов, а также в некоторых больших деревнях есть медресе, в которых обучается от 50 до 100 шакирдов.

Поэтому наши татары мусульмане среди всех мусульман России занимают первое место по умению читать и писать на родном языке.

Если среди купцов Бухары, Самарканда, Хивы, Коканда, Ташкента четверо из десяти умеют читать и писать, то среди наших татар мусульман восемь из десяти купцов умеют читать и писать. То есть умеющих читать и писать среди татарских купцов 80 %, а среди купцов Туркестана только %.

Таким образом, учитывая разницу между нашим народом и туркестанскими мусульманами, грамотность среди нашего народа должна быть вдвое выше, чем среди туркестанских мусульман. То есть, если взять все слои нашего народа и посчитать, то количество грамотных должно быть примерно 16 человек из 100, а среди туркестанских мусульман только 8.

Наши татарские мектебы и медресе, также мектебы и медресе других мусульман России не просят для обучения детей финансирования и помощи от государства, они строятся и действуют только благодаря стараниям и энергии наших ученых, купцов и богатых людей. В этом отношении наш народ оставил далеко позади других тюрков России. Если бы обучение и преподавание в наших мектебах и медресе основывались на новом методе, если бы все хальфы и мударрисы учили по книгам, определенным Научным исламским обществом, то в течение двадцати пяти лет грамотность среди нашего народа увеличилась бы с 16 до 30 %.

Исламское научное общество можно организовать следующим образом:

раз в год, в начале лета или осенью, приглашать в Уфу в Духовное управление мударрисов, хорошо понимающих и разбирающихся в старом и новом методе преподавания, по одному из каждой губернии, где много мусульман, например Казани, Уфы, Оренбурга, Астрахани, из Сибири.

Они в присутствии муфтия и трех казыев будут выяснять, какие предметы и по каким книгам необходимо преподавать в мектебах и медресе, и, исходя из их решения, подчиненного общему интересу, будут рассылаться уведомления, извещения во все города и деревни, в которых есть мектебы и медресе. Если мусульманское Духовное управление старательно будет придерживаться утвержденного исламским научным общества метода, полностью, как положено, объяснит пользу хальфам и мударрисам, призовет проповедью и наставлениями преподавать по этому методу, то ни один настоящий и беспристрастный религиозный благочестивый и патриот из числа хальфа или мударрисов не откажется, охотно, с удовольствием примет это. После этого каждый новый хальфа и мударрис, избранный и определенный для преподавания в мектебах и медресе, когда приходит на экзамен в упомянутое управление для исполнения нового метода преподавания должен экзаменоваться по теме знания правил и порядка.

Если государству будет необходимо узнать, сколько шакирдов учатся в мектебах и медресе, и какие предметы они изучают, то вместо того, чтобы собирать эти сведения непосредственно в каждом мектебе и медресе, и для мусульман, и для министерства просвещения было бы очень удобно и просто получать их в Духовном управлении. При необходимости, нужно к казыям добавить одного образованного человека из числа мусульман, получивших знания в области и мусульманских и «русских» наук, определив его для ведения дел, связанных с образованием. Уделяя внимание проблемам преподавания и образования, конечно, невозможно ждать прогресса в новом методе от народных масс, поскольку у простого народа нет ни знания, ни богатства.

Теперь что касается ученых, купцов и богатых людей. Ученые своими знаниями и образованностью должны определить порядок преподавания и обучения, отбросить из своих сердец взаимную вражду и зависть, советуясь на общих собраниях для общего блага и истины, среди народа понимание и знание распространяли и устно, и письменно, стараться привлечь к этому новому методу обучения и преподавания тех мударрисов, кто является сторонником старого метода. Среди богатых людей владельцам земли, воды и леса, а из числа предпринимателей купцам нужно заниматься благотворительностью, например, завещать вакуфы для содержания мектебов и медресе, для преподавания по новому методу каждый по мере сил должен строить школы, и в этих школах необходимо стараться назначать знающих, честных и усердных мударрисов, давая им обязательные милостыни, такие как закят и ‘ушр, в той степени, чтобы обеспечить их основные потребности.

Одним словом, в этом вопросе ученые и интеллигенция, купцы и богатые люди должны быть едины и направляться к одной цели — новому методу обучения и преподавания.

Из написанного в начале первой главы можно было понять, что мы довольны результатами деятельности наших мектебов и медресе сегодня, однако это состояние удовлетворительно только в сравнении со старыми временами и туркестанскими мусульманами, на самом деле наши мектебы и медресе намного отстают от школ современных образованных народов.

Не будет обманом, если мы скажем, что беспорядок наших мектебов медресе, глупость, беспечность и невнимательность наших мударрисов перешла все границы. Совершенно никто из наших соплеменников не спрашивает у них: «Уважаемые мударрисы, по каким книгам вы учите детей, шакирдов? Сколько из них учится отлично и хорошо, сколько учится плохо и сколько — средне?» Удивительно, неужели наши мударрисы достигли такой степени, что «с них не спрашивают, что они делают»? Некоторые из известных мударрисов никак не отказываются от стремления считать каждый себя «величайшим имамом» и придумывать себе свой мазхаб, однако, когда дело касается проблем преподавания и обучения шакирдов, они не приемлют никаких новых порядков, выходящих за рамки старых методов. В больших медресе чаще всего у мударриса бывает 60 шакирдов. Для обучения этих шестидесяти шакирдов бывает только один мударрис. Обычно мударрис дает уроки с сентября по май, то есть в течение девяти месяцев. Многие мударрисы приходят в медресе один раз в день, и преподают по какой-нибудь из книг самое большее два часа. За эти два часа не все шестьдесят шакирдов, а только четверть, то есть пятнадцать человек, могут извлечь пользу из урока.

Соответственно, каждый шакирд не ежедневно получает урок от мударриса, а раз в четыре дня, то есть шесть раз в месяц, 54-60 раз в течение учебного года. Если эти шестьдесят уроков разделить на четыре учебных предмета, то получается, что несчастный шакирд в течение года получает только пятнадцать уроков по каждой из наук. Если спросить любого прилежного шакирда, то может он получает и меньше отмеченного нами, но точно не больше. Конечно, среди этих шестидесяти шакирдов 4- человек называются хальфами, и ежедневно преподают более молодым шакирдам какой-нибудь урок. Однако шакирды, уже читающие «Мулла Джалял», таузихханы /читающие (самостоятельно) книгу «Таузих»/ не посещают подобные уроки и остаются с шестьюдесятью уроками в год.

Шакирдам младших классов мударрисы и хальфы в общей сложности преподают около ста двадцати уроков в год. Такой объем обучения очень мал для шакирдов. Поэтому в медресе, в которых обучение ведется по новому методу, мударрисы, например, преподают четыре часа уроков в день, и каждый шакирд получает ежедневно по одному уроку по четырем наукам, следовательно, каждый шакирд получает четыре урока в день.

Есть разница в знаниях и понимании уроков между шакирдами нового метода и шакирдами старого метода. Например, среди шестидесяти шакирдов, обучающихся по старому методу, двадцать понимают и знают, а сорок учатся, не зная и не понимая. А среди шакирдов, учащихся по новому методу, сорок пять из шестидесяти понимают и знают, и только максимум пятнадцать учатся плохо. Таким образом, четверть шакирдов, обучающихся по старому методу, обладают знаниями, а три четверти не знают и не понимают. Однако среди шакирдов нового метода три четверти знают и понимают, и только одна треть учится неудовлетворительно.

Помимо упомянутых упущений у мударрисов есть еще один недостаток:

они не определяют совместно путем совещаний с учетом общего блага наиболее полезные и эффективные учебники для обучения шакирдов. На протяжении трех-четырех веков наши мударрисы дают шакирдам уроки по одной науке с помощью трех-четырех книг, одинаковых по смыслу и изложению. Например, по проблемам фикха вопросы, которые есть в одной из книг «Хидая», «Шарх ал-Викая», «Мухтасар ал-Викая», есть и в других. Почему бы шакирдам не довольствоваться более легкой в изложении и подробной книгой «Хидая», вместо того, чтобы читать все три. Так же, если какая-либо проблема освещена в одной из книг по логике «Шамсия», «Тахзиб ал-мантик», «Суллам ал-улум», то в остальных она тоже есть. Почему бы шакирдам не ограничиться более легкой для понимания книгой «Шамсия», вместо того, чтобы читать все три. Если даже в книгах «Тахзиб ал-мантик» и «Суллам ал-улум» рассматривается большее число проблем, то они не являются логическими, а относятся, скорее, к теологии. Мало того, что изучаются три книги вместо одной, так ведь к каждой из них написаны по два или три комментария, и на них тоже тратится время.

Занимаясь подобными ненужными и излишними делами, наши шакирды лишаются возможности изучения даже таких необходимых предметов, как тафсир и хадисы.

Если целью обучения является знание и понимание предмета, и если этой цели можно коротким путем быстро достичь с помощью нового метода преподавания, то почему мы не отбрасываем старый метод, предпочтя ему новый? Если мударрисы старого метода считают неприемлемым или просто ленятся действовать согласно словам «учись от колыбели до могилы», пусть они посылают одного-двух способных шакирдов на два-три года в какой-нибудь из городов, где возможно обучаться по новому методу, или пусть найдут хорошего хальфу, который мог бы преподавать по-новому. В обоих случаях, пусть сами внешне кажутся мударрисами, но негласно, скрытно пусть передадут вопросы обучения другим. Но сами, по прежним своим обычаям, если хотят, пусть идут в медресе, если не хотят, пусть не идут, ходят туда-сюда, и получают определенную плату.

Очевидно, что население махалли и Духовное управление влияет как на развитие знаний и просвещения среди нашего народа, так и на их регресс.

Если члены махалли будут выбирать шакирдов, должных стать имамами мударрисами, не поддаваясь желаниям и капризам, а в соответствии с их знаниями, образованием и честностью, также, если Духовное управление будет более строго экзаменовать шакирдов на должность имамов и мударрисов, поставив условием более обширные и хорошие знания, и, не приняв экзамен у тех, кто не обладает достаточными знаниями, будет отправлять их обратно, то, несомненно, те шакирды, которые хотят стать имамами и мударрисами, будут учитывать эти обстоятельства, и будут стараться более усердно учиться, не теряя своего времени. Однако члены махалли, как в деревнях, так и в городах, в большинстве случаев не смотрят на знания шакирдов, а подчиняются мнению некоторых влиятельных соплеменников. Во-первых, их влияние связано с тем, что они могут быть имамами либо мударрисами в этой махалле. Например, чтобы сын имама или мударриса после смерти отца не остался без хлеба с солью и милостыни, отец, пока жив, старается склонить членов махалли выбрать сына на должность имама или мударриса, либо сделать его своим помощником, даже если он этого не заслуживает. Другие шакирды, претендующие на эти должности, даже если они будут выдающимися учеными своего времени, не могут получить эти должности. В этом отношении как старый хазрат, так и члены махалли идут против истины, по пути притеснения и несправедливости. Так как, поскольку имамами и мударрисами по праву должны быть ученые шакирды, те, кто отдают эти должности не им, а не имеющим на это права невежам, считаются несправедливыми притеснителями.

Во-вторых, влиятельными в махалле бывают богатые люди. Глаза разума богачей махалли в большинстве случаев бывают закрыты, они не смотрят на знания и достоинства выбираемых имамов и мударрисов, а стараются, чтобы люди выбрали кого-нибудь из числа их родственников или друзей и близких, чаще всего недостойного и не по праву.

В действительности, люди, стремящиеся выбрать на должности имама и мударриса недостойных людей, будь они из числа духовенства, или богачей, или остальных членов махалли, не только совершают несправедливость и насилие над людьми, достойными должностей имама и мударриса, но и, что более важно, усиливают и поддерживают враждебные счастью в обоих мирах невежество и несправедливость, тем самым нанося вред молодому поколению нашего народа. Хотя выборы имама или мударриса это не то же самое, что выборы сотника. Должность мударриса считается очень важной, и значение/авторитет мударрисов, согласно словам (Пророка) «Преимущество ученого над простым поклоняющимся подобно моему превосходству над уммой», намного выше, чем значение ишанов, которые не учат детей, не преподают шакирдам, а только совершают зикр, склонив головы. Если сыновья ишана или мударриса не способны исполнять обязанности мударриса, их не надо выбирать, необходимо выбрать вместо них пусть даже сыновей пастухов, если они достойны, имеют знания и образование.

Не надо думать, что ду‘а какого-то хазрата повредит, ду‘а рук, поднятых против истины, никогда не будет принята. Сейчас у нас количество шакирдов в медресе превышает число, необходимое для должностей имамов и мударрисов. Когда на эти должности выбирается шакирд, то кроме него остается еще один, а иногда и двое, что свидетельствует о том, что число шакирдов больше числа мест имамов и мударрисов.

Предположим, что народ махалли не нашел никакого ученого человека, помимо недостаточно знающих сыновей ишана или мударриса, если они обратятся с этим вопросом в Духовное управление, то конечно, надо думать, оно не откажется найти человека, достойного занять эту должность.

Если бы Духовное управление по возможности само показывало, какие предметы нужно преподавать шакирдам в медресе, и приучило в конце года, то есть в мае, мударрисов экзаменовать своих шакирдов по этим наукам, выяснять количество шакирдов, учащихся хорошо, средне и плохо, после чего отправлять результаты этих экзаменов в само Духовное управление, то большинство мударрисов, особенно более ученые из них, приложили бы все свое старание и добровольно восприняли бы это. И другие, более слабые мударрисы не стали бы критиковать.

В общем, оставлять сегодняшних мударрисов без наблюдателя, инспектора очень вредно для состояния преподавания и обучения.

Вероятно, необходимо назначить над ними какого-нибудь надзирающего человека, который постоянно проверял бы качество преподавания и обучения мударрисов. То есть в обязанности таких инспекторов входило бы следить, выполняет ли мударрис свои обязанности полностью, как положено, преподает ли он уроки ежедневно в том количестве и по тем книгам, которые определены Духовным управлением. Также инспектор должен был бы сообщать в Духовное управление, если мударрис сделает что-либо, противоречащее установленным правилам.

Чтобы хорошо жить на свете каждый народ, живущий на земле, будь они мусульмане или не мусульмане, вместе с религиозными науками должен изучать и светские науки. На протяжении уже 4-5 веков мусульмане отстают в благоустройстве жизни от христиан, и это является результатом того, что мусульмане не стремятся изучать светские науки.

Поэтому необходимо строительство светских медресе для изучения нашим народом светских наук. Сначала нужно построить одно медресе в Казани, одно в Оренбурге и одно в Сибири. Для строительства каждого из этих медресе необходимо собрать по шестьдесят тысяч рублей. Одна треть от этих шестидесяти тысяч, то есть двадцать тысяч рублей, будет потрачена на место и здание, на остальные две трети, то есть сорок тысяч рублей, нужно купить плодородные земли у башкир, или какое-либо имущество в городах, например, дома, лавки и магазины, сделав их вакуфным имуществом этих медресе. Ежегодный урожай и прибыль можно было бы тратить на содержание шакирдов, мударрисов и медресе. Будет ли это земля, или дом и магазин, нужно покупать то, что будет прибыльнее.

Урожай с башкирских земель может в первые годы быть маленьким, однако через десять лет урожай увеличится вдвое, а может и больше, это каждому понятно. Для вакфа лучше приобретать землю, чем другое имущество. Поскольку цена земли год от года увеличивается. Аренда одной десятины башкирской земли для одного посева не будет всегда оставаться в размере одного рубля, как сейчас. Каждому известно, с каждым годом население увеличивается и переезжает из областей с малым количеством земли в области, где земли много. Для четырех-пяти богатых людей сложно дать шестьдесят тысяч, но для сотни богачей, которые есть в каждой губернии, несложно собрать такую сумму. Но для этого нужно определить трех-четырех уполномоченных людей из числа богатых, которые смогли бы довести дело до конца, вкладывая деньги по мере их сбора в один из надежных банков. После того как деньги будут полностью собраны, необходимо, чтобы люди, давшие деньги, назначили еще несколько уполномоченных честных людей для строительства медресе и приобретения земель. В этих медресе можно разделить шакирдов на пять классов по десять человек, эти пятьдесят шакирдов будут жить в медресе, и еще по десять человек могли бы приходить учиться. Таким образом, можно довести общее число шакирдов, и живущих в медресе, и приходящих, до ста человек. Если вакф медресе не будет достаточен для обеспечения всех шакирдов, нужно будет как у приходящих шакирдов, брать и у проживающих в медресе деньги, необходимые для их проживания. Если с течением времени прибыль от вакуфного имущества, и имущества, завещанного медресе, станет возрастать, тогда можно будет брать с шакирдов меньше. В этих медресе должны изучаться, помимо нашего тюркского и арабского языков, морфология и синтаксис русского и одного из европейских языков, также такие полезные науки, как математика, общая история, география, естествознание. В подобные медресе даже можно будет брать после экзамена способных шакирдов наших сегодняшних религиозных медресе, поскольку если шакирды наших религиозных медресе помимо знания религиозных наук будут изучать и вышеперечисленные предметы, будет замечательно. В зависимости от того, какие науки будет решено преподавать в светских медресе, для подготовки преподавателей по этим наукам нужно будет отправить трех четырех наиболее способных и понимающих шакирдов наших религиозных медресе на три-четыре года в иностранные или русские школы.

Если не будет сделано так, то можно сначала в течение 4-5 лет определить шакирдам учителя, если найдется, то мусульманина, если не найдется, то русского или иностранца, а через четыре-пять заменить русского или иностранца на должности учителя, выбрав среди шакирдов наиболее знающих и образованных.

Если ввиду отсутствия у нашего народа единства и национального мужества, мы не сможем создать новые медресе, то необходимо чтобы наши молодые люди, оставив безработность, порождающую бедность и несчастье, начали изучать светские науки, для чего им надо изучать такие полезные для жизни предметы, как земледелие, промышленность, медицину, пусть даже в русских школах. Мусульманских парней, отучившихся в университетах и гимназиях совсем не заметно, в развитии литературы и мысли татар-мусульман не видно их трудов, это происходит, потому что их очень мало, и большинство из них не читает нашу литературу, а кто читал, тот читал мало.

А ведь, если бы наши мусульмане, обучающиеся в российских медресе, хотя бы в общих чертах были знакомы со своей литературой или если бы знали свой родной язык, в той мере, чтобы правильно читать и писать без ошибок, вероятно, не было бы некоторых печальных вещей.

Литература и издательство среди нашего народа за последние десять лет проснулись от сна, и началось какое-то движение, однако скорость этого процесса, по сравнению с народами Европы, ничтожно мала. Не будет преувеличением сказать, что это похоже на сравнение скорости хорошего коня и жабы. Этот процесс связан не только с выходцами из религиозных медресе, но и с теми, кто после религиозных медресе учился в российских школах, или теми, кто накопил новые знания, мысли, информацию из книг русских и османских писателей. Например, это такие слуги нации, как Атаулла Баязитов, Абдулкаюм Насыри, Алимджан Баруди, Хасангата Мухаммади, Ризауддин Аниси, Захир Биги, Маулякай Тубыли, Муса Акъегет, Фасихуддин Апаки, Шакирджан Тахири, Хади Атласи. У этих людей уровень и направление мысли различаются, но, как говорят, какова махалля, таков мулла, и у каждого из них находится свой читатель.

Книга Атауллы эфенди «Пророк Мухаммад и опровержение Эрнста Ренана», и другие его сочинения показывают его высокую способность разбираться в религиозных и светских делах, и свидетельствует о том, что он не уступает европейским писателям. Но человеку с таким литературным талантом надо писать больше, особенно уделяя внимание тому, в чем же нуждается наш народ для улучшения жизни.

Абдулкаюм эфенди первый из наших писателей и издателей. Помимо ежегодного календаря у него есть около двадцати книг, как собственного сочинения, так и переводных, по истории, географии, математике, собрания шуток, и другие. Каждая из его книг написана на понятном Казанским мусульманам языке, и немало людей хотят их прочесть.

Алимджан эфенди начал писательскую и издательскую деятельность только 4-5 лет назад, и его деятельность по составлению учебников, сообразных современности, очень необходима. Поскольку от установления методов преподавания зависит, будет ли знание и просвещение народа прогрессировать или будет отставать.

Если начатые им дела будут доведены до конца, то в этом веке наш народ выберет новый метод образования.

Хасангата эфенди и Ризауддин эфенди имеют способности и стремление к писательству, у них есть несколько книг, как переводных, так и оригинальных. Однако в сочинении Хасангаты «Хиласат ал-баян»

некоторые оды и элегии написаны слишком преувеличенно, кажется, что иногда его перо теряет независимость и следует по пути желаний некоторых людей, попадая в плен.

Захир эфенди /Бигиев/ и Муса эфенди /Акъегет/ оба являются первыми авторами романов среди нашего народа. Их сочинения приняты всеми слоями нашего общества, намного превосходят всякие книги, описывающие достоинства молитв и легенды о богатырях, и заняли их место.

Фасихуддин эфенди написал книгу «Ал-ислам ва асаруху ли-л-инам» о достижениях, изобретениях, уровне наук и образования мусульман в прежние благословенные времена. Эта книга — прекрасное сочинение, привлекшее всеобщее внимание. Пусть Аллах сделает легким её издание.

Шакирджан эфенди написал азбуку — книгу для обучения детей тюркскому и арабскому языкам на основе нового метода. Эта книга является несравненным и подробным сочинением, как для детей, так и для учителей.

Сочинения меллы Маулякая в большинстве посвящены преданиям о богатырях, содержат немного наставлений, притч, также содержат описания нравов и обычаев казахов и киргиз;

они нашли несколько тысяч читателей среди мусульман татар и казахов. У него более десяти книг, написанных на казахском наречии тюркского языка, они показывают его способности к стихосложению.

Хади эфенди /Максуди/, будучи сторонником нового метода, написал книгу «Му‘аллим аввал» для детей, начинающих обучение, это сочинение, несомненно, должно быть принято для детей.

Наши татарские мусульмане в понимании и мышлении не отстают от других народов России, однако в земледелии остались позади не только русского народа, ни и таких слабых соседних народов, как чуваши и марийцы. Например, если вы будете проезжать мимо засеянных полей, то увидите, что у нас они хуже, чем у других народов.

Если старые земли не будут удобряться, не будут возделываться, как это требуется, если семена не будут вовремя сеяться, то почему же наши посевы не должны быть плохими? Однако большая часть земель в тех областях, где живет наш народ, пригодна для возделывания, и удовлетворение наших жизненных потребностей связана с земледелием.

Таким образом, основные жизненные потребности нашего народа не могут быть удовлетворены без земледелия, с помощью каких-то других занятий.

Поэтому необходимо, чтобы наши женщины и мужчины, взрослые и дети отдавали предпочтение земледелию, и в течение 4-5 месяцев весны, лета и осени оставляли другие занятия и все свои силы и усердие направляли именно на земледелие. Если у кого-то есть конь, но нет семян, или есть семена, но нет коня, то очень большой ошибкой будет, если они не будут сеять, первый из-за отсутствия семян, второй — коня.

Необходимо, чтобы они помогли друг другу и действовали сообща.

Если у кого-то нет ни коня, ни семян, он должен хотя бы засеять свой надел, взяв семена или деньги в долг. Если не сможет найти нигде в долг ни денег, ни семян, то он не должен во время посевной уходить куда нибудь из деревни в поисках работы, легкомысленно считая, что «Аллах — питающий, не даст умереть с голоду». Он должен наняться к кому нибудь на работу и хотя бы засеять свой надел.

Во всяком случае, необходимо в этот сезон оставить все промыслы и заниматься только земледелием. Однако после окончания сельскохозяйственных работ нельзя просто как трутни сидеть и проедать собранный урожай, нужно чтобы члены семьи, и мужчины и женщины нашли себе занятие и промысел, и занимались им 8 часов в сутки.

Если у кого-нибудь доходы превысят расходы, то не надо бесполезно копить их в сундуке, надо купить на них землю, воды, лес и стараться получать от них прибыль. Если своя земля не плодородна, или её не хватает для удовлетворения основных потребностей, и человек не знает других занятий, кроме земледелия, то ему необходимо оставить свою землю и переселиться туда, где земли достаточно. На сегодняшний день для этого нет лучшего места, чем Уфа. Во-первых, это близко, во-вторых, там много земли, особенно в восточных районах, в-третьих, башкиры близки нам и по происхождению и по религии.

Сейчас там с помощью земледелия можно не только обеспечить свои потребности, ноне сложно накопить богатство, нужно не лениться, и усердно трудиться. Если бы живущие там башкиры не ленились, и старательно работали, возделывали землю, выращивали скот, то среди них не было бы бедных и нуждающихся, каждый имел бы дом, землю и имущество, жили бы хорошо. Удивительно, наши купцы совершенно не стараются владеть землей, водами и лесами, хотя среди разных видов богатств нет более надежных, чем земля.

Хотя сейчас земля, вода, лес и не дают такую прибыль, как торговля, в будущем цена и прибыльность земель, по мере ежегодного увеличения численности людей, несомненно, будет увеличиваться. Эти слова не надо понимать, как призыв оставить торговлю и на все деньги купить землю, воды и леса, пусть каждый продолжает свою торговлю, но на одну пятую или одну десятую от имущества покупает землю, это не сильно повредит торговле.

Возможно, с увеличением его имущества, собственности, его авторитет среди купцов и доверие к нему будут возрастать, и это поможет в его деле.

Известно, что продавцы в кредит продают надежным, уважаемым людям с маленькой для себя выгодой, а людям ненадежным с большей для себя выгодой. Кроме того, если по разным причинам торговые дела купца пойдут не очень хорошо, то он в любом случае не останется без пищи и одежды, и сможет существовать за счет своих земель.

Все купцы мусульмане в Фергане и Туркестане наряду с торговлей занимаются и земледелием, каждый, исходя из сил и возможностей, владеет землями, выращивая хлопок, пшеницу, ячмень, сорго, рис;

владеет садами, получая с них плоды — вишню, яблоки, гранат, виноград, абрикос.

В хорошие летние дни торговцы оставляют в городских домах охрану и с семьями переезжают в эти сады, где отдыхают в тени фруктовых деревьев у водоемов вокруг костров, даже те, у кого в городе есть магазин, вечером возвращаются в сад, а с утра опять занимаются магазином.

В противоположность этому, наши башкирские братья не ценят свои райские земли, и продают десятину земли за фунт чая или пять фунтов сахара, таким образом, уже тысячи десятин земли перешли в руки чужих народов. Правительство, узнав, что башкиры за бесценок распродают земли, и, опасаясь, что все оставшиеся земли перейдут во владение купцов, желающих быстро и легко обогатиться, решило оставить каждому башкиру по 15 десятин земли, остальное забрав в казну. Учитывая, что численность башкир увеличилась со времени последней переписи, в некоторых районах в два раза, очевидно, что если разделить на всех земли, которые им оставлены, то на каждого придется не больше половины выделенных первоначально пятнадцати десятин.

Вообще, наши соплеменники должны стараться использовать земли как можно эффективнее, беречь их, не продавать и не отдавать в залог, знать им цену. А наши богатые люди пусть стараются по мере сил покупать землю у башкир. Так как если отобранные в казну земли начнут заселять чужие народы с запада, то цена и ценность башкирских земель, несомненно, возрастет.

Некоторые наши астраханские соплеменники успешно и хорошо занимаются садоводством и овощеводством, но хорошо известно, что в других областях они очень отстают от русских, особенно в Уфе и Оренбурге башкиры полностью лишены этого вида промысла. К садоводству относится выращивание фруктов и овощей, например, яблок, вишни, винограда, абрикосов, дынь, арбузов, картофеля, репы, моркови, свеклы, капусты, лука, огурцов. Конечно, в северных районах невозможно выращивать большое количество фруктов, но во всех областях, где живет наш народ, можно вырастить картофель, репу, морковь, свеклу, капусту, огурцы, лук.

Однако, стоит поехать в любую деревню, и мы увидим, что из ста домов только в двух-трех выращивают какие-нибудь фрукты и овощи помимо картофеля. В башкирских деревнях не то что различные фрукты и овощи, даже картофель мало кто сажает, хотя это так же необходимо, как сеять рожь и пшеницу.

А в русских деревнях очень редко встречаются дома без сада, и из ста домов только в двух-трех бедных домах нет своего картофеля и огурцов.

В наших домах есть места для выращивания овощей и фруктов, почему же каждый не сажает их хотя бы в нужых для себя количествах. Для того чтобы посадить в нужном для себя количестве капусту, огурцы, лук и морковь достаточно купить весной семена на двадцать-тридцать копеек.

Мы покупаем в течение года овощи на базарах или в деревнях у торговцев из других народов не за двадцать-тридцать копеек, а в десятки раз дороже, но эти овощи несравнимы с теми, которые мы сами могли бы выращивать.

Если даже покупая на базарах за деньги или в деревнях за зерно у чужих народов, нам не хватает овощей и фруктов, может лучше самим выращивать? Выращивание фруктов и овощей не является помехой для полевых работ. Иногда поливать фрукты и овощи могут и непригодные для полевых работ старики и дети.

Также различные фрукты и овощи, будучи добавлены к еде, являются благотворной пищей.

Врачи опытным путем открыли, что насколько человек будет разнообразно питаться — мясом и маслом, мучным и зерновыми, катыком и молоком, фруктами и овощами — настолько его самочувствие и здоровье будет лучше.

Мы считаем необходимым, чтобы каждый человек, живущий в деревне, выделил на участке место для выращивания различных овощей, те, кто живет лучше, может даже посадить фруктовый сад. Также необходимо, чтобы у каждого дома, в высоком неподтапливаемом месте был сделан погреб для хранения летом мяса, катыка, молока, кваса, соленых огурцов.

В наших мусульманских деревнях до сих пор очень мало погребов, даже есть деревни, в которых их всего два-три.

В сельском хозяйстве наш народ отстает от других более развитых народов России, поэтому у нас меньше выращивают домашних животных и птиц. Так как эти животные с октября по май, в течение семи месяцев не выходят на луга, кормятся дома сеном и соломой. Коней же, поскольку они используются в земледелии и на других работах, недостаточно кормить только сеном и соломой, приходится давать им и овес и муку.

В хорошие, неголодные годы в среднем на сто мусульман приходится примерно двадцать пять коней, десять коров, тридцать овец, пять коз, пятьдесят куриц, пять гусей, пять уток. Поскольку кормом для домашних животных и птиц большую часть года так или иначе является солома, сено и зерновые, то чем больше их выращивать, тем больше надо заниматься земледелием. Для тех, кто не занимается земледелием, не будет полезным и выращивание домашних животных и птиц.

Среди всех этих животных для людей самым необходимым является конь, потом корова.

Если человек имеет дом и землю, занимается земледелием, но у него нет сил содержать одного коня и одну корову, это значит, что его существование достигло крайнего предела. Поскольку нужно пахать и бороновать, перевозить урожай, отвозить его на рынок, привозить из леса дрова, вывозить на поля навоз, а это невозможно без коня. Вкус большого числа блюд, если в них добавить катык, улучшается, их сытность увеличивается. Также если в такие блюда как салма /клецки/, лапша, пельмени не класть мяса, а сдобрить их катыком, получается вполне сытная пища.

Некоторые области Оренбургской и Уфимской губерний, казахских степей пригодны и удобны для выращивания животных, поэтому некоторые наши богатые люди имеют до ста и больше голов коней, сто или двести баранов или овец.

На просторах степей этих областей много корма для животных, и они большую часть года пасутся там. Даже зимой, в погожие дни, кони могут, разбивая снег копытами, добывать себе корм. Поэтому в тех областях выращивать животных не так дорого, как в малоземельных западных регионах, и можно получать пользу от разведения различных животных.

В ремесле и промышленности наш народ обогнал киргизов и казахов, однако намного отстает от русских и наших собратьев туркестанских мусульман.

Для того чтобы доказать это утверждение, надо посмотреть на необходимые для жизни вещи, и мы увидим, что очень малое количество из этих вещей производится в результате наших ремесел и нашего производства, большая их часть относится к ремеслу и производству других народов.

Например, домашняя утварь, ложки, корыта, посуда, ведра, бочки — из дерева;

топоры, ножи, серпы, косы — из металла;

самовары, тазы и кувшины — из латуни и меди. Также и различная керамическая и фаянсовая, фарфоровая посуда, всё это делается в русских мастерских и фабриках.

Хорошие городские повозки и городские сани, даже простые телеги и сани, а также упряжь производят русские мастера.

Каменные мечети, каменные медресе и каменные дворцы, а в городах и многие деревянные здания построены русскими мастерами.

Насколько не сложна работа по мощению улиц города камнем, но вы видели хоть одного мусульманина, мостящего улицу? На этот вопрос никто не может ответить. Иногда среди нашего народа и встречаются печники, но поскольку большинство из них не знают как правильно класть печь, то только одна или две из десяти печей у них получается должным образом. А если мы посмотрим на свою одежду, то вся одежда не из бязи, китайки, сукна сшита московскими мастерскими.

Наш народ сегодня производит шапки и тюбетейки, ичиги и кявуши, в некоторых районах молитвенные коврики из камыша и лапти, кроме этого, у нас есть ещё четыре-пять мыловаренных заводов, три-четыре завода по производству спичек, один стекольный завод, четыре-пять суконных фабрик, три-четыре фабрики бязи и китайки, одна фабрика шерстяной пряжи. Однако для нашего народа, численностью три миллиона, этого производства, этого ремесла очень мало, и это всем известно.

Основываясь на том, что наш век — это век прогресса и открытий, промышленные отношения в нашем народе должны были бы развиваться год от года, однако из-за того, что в нашем народе преобладают глупость и необразованность, из-за нежелания учится ремеслу и производству, очевидным становится, что мы в этих областях постепенно все больше отстаем от цивилизованных народов России.

Например, сорок-пятьдесят лет назад в самой Казани было пять фабрик по производству бязи и китайки. Первой владел Муртаза бай, второй Рафик хаджи, третьей Галиакбар хаджи, четвертой Баймурад хазрат, пятой Мустафа бай.

Также в окрестностях Казани было четыре-пять фабрик бязи и китайки...

В некоторых из этих фабрик помимо бязи и китайки также производили и кумач. Однако сейчас вместо десяти таких фабрик в Казани и окрестностях осталось только три.

Кроме этого в Казани тридцать-сорок лет назад было пять заводов по обработке козьих шкур… Сейчас же во владении мусульман не осталось ни одного такого завода в Казани и поблизости от неё.

В общем, подобно фабрикам по производству бязи и китайки, а также кожевенным заводам, количество различных других фабрик и заводов также уменьшилось по сравнению с прошлыми годами. Причиной этого, как уже было сказано выше, конечно является глупость и невежество нашего народа.

Таким образом, владельцы заводов и фабрик должны действовать сообразно времени, и как только появляются новые станки и оборудование, они тотчас же должны заменять ими старые. И если уменьшается количество желающих купить продукцию какого-либо завода или фабрики и прибыль уменьшается, необходимо уменьшить или вообще остановить производство этого товара, а вместо него пробовать производить какие-либо другие вещи. После этого определить, на какую из них будет наибольший спрос, и конечно производить её. Нужно отправлять способных юношей учится в промышленные училища, на заводы и фабрики. Особенно сыновей владельцев фабрик и заводов нужно либо отправлять в училища, либо приглашать учителей на дом. Так как владелец завода или фабрики должен обладать достаточным образованием, чтобы хорошо знать свойства своей продукции, и уметь различать, хорошо или плохо она получаются.

Если владелец завода или фабрики умирает и у него остается несколько наследников, и есть опасность, что производству будет нанесен вред вследствие раздела имущества, в таком случае нельзя делить это наследство. Вероятно, лучше постараться продолжить управлять заводом или фабрикой сообща, как единый хозяин.

В торговле наш народ не много уступает русскому народу, и торгует всем. Среди всего нашего народа удачнее всего торгует население Казанской губернии. И торгуют они не только в самой Казани, но и в восточных губерниях. Есть немало казанских мусульман, которые еще до вхождения Туркестана в состав России заработали хорошие состояния, ведя торговлю с ханствами.

Однако после того как туркестанские ханства вошли в состав России и русские купцы начали без посредников вести торговлю с туркестанскими купцами, для наших торговцев стало сложно получать прибыль от той же торговли, и некоторые из них совсем перестали торговать с теми регионами. Впрочем, для людей, желающих торговать с далекими областями, помимо Туркестана есть ещё Казахстан и Сибирь.

Странствуя по внутренним областям Казахстана, живя в деревнях и крепостях, можно обменивать у наших братьев казахов московские товары, шапки, тюбетейки, ичиги, кявуши на шерсть, шерсть-линьку, различные шкуры и кожи, вести тем самым прибыльную обменную торговлю.

Некоторые наши купцы давно уже действуют таким образом.

Также и в Сибири много различных кож и шкур, и поскольку там мало торговцев, то можно получить хорошую прибыль.

Даже сейчас для понимающих в торговле больших и маленьких торговцев не составляет больших проблем выгодно торговать в наших внутренних губерниях. Для людей с небольшим капиталом было бы полезно поехать в башкирские деревни Уфимской и Оренбургской губерний и открыть там магазины по торговле продуктами, чаем, сахаром, ичигами, кявушами, шапками и тюбетейками. Когда я проезжал через деревни этих губерний, то очень редко видел такие магазины.

Между тем в каждой маленькой деревне есть место для одного лавочника, а в деревнях побольше есть место для двух лавочников, и есть возможность открыть магазин с упомянутыми товарами, получать прибыль, хорошо жить и даже заработать капитал, что не потребует очень больших сил.

Почему мелкие торговцы, которые у нас в Казани с утра до вечера ходят и торгуют на базаре старой одежды или на улицах, с трудом зарабатывая себе на пропитание, не едут в такие деревни и не открывают там магазины? Ведь башкиры, как и мы, мусульмане, и в каждой деревне есть мечети, а в большинстве мектебы. Если есть дети, то в каждой деревне найдется мулла и его жена — остабике, которые могут их учить. Не лучше ли, вместо того, чтобы жить в городе и быть нуждающимся торговцем, поехать в деревню, жить там и быть сытым и обеспеченным торговцем.


Мы сами знаем людей, которые с небольшим капиталом начали торговлю среди киргизов и казахов, башкир, а через 8-10 лет стали купцами с тысячными капиталами.

Одним словом, если где-то, по причине множества торговцев или по другим причинам, невозможно занимаясь торговлей наладить хорошую жизнь, то в этом случае нужно оставить это место и искать более хорошие регионы, новые рынки. Народ назовут торговцем, если видны подобные его действия.

Заключение Одним словом, насколько каждый народ обладает касающимися дел этого мира знаниями, образованием, и чем более развиты предпринимательство и ремесло, настолько впереди, в будущем его ждет успех и счастье, и тем большей культурой и богатством он обладает.

И наоборот, насколько в народе будет распространены глупость и невежество, не будут развиты предпринимательство и ремесла, настолько его успех и счастье будут оставаться позади него, и его культура и богатство будут малы.

Причиной того, что наши татары мусульмане беднее русских, является то, что мы отстали от них в знании, образовании, профессионализме, промыслах.

То есть русский народ в сени своих знаний, образованности, предприимчивости, мастерства, зарабатывает больше, чем наш народ.

Например, мы не делаем посуду, домашнюю утварь, ножи и топоры, серпы и косы, мы мало выращиваем картофель, капусту и другие овощи, шьем мало одежды, и, покупая все это и другие необходимые для жизни предметы преимущественно у русских, отдаем им свои деньги.

Но поскольку у нас нет продукции, которую мы смогли бы продавать русским, то мы не можем получать их деньги.

Предполагаю, что ежегодно мы покупаем у русских жизненно необходимых товаров на сумму около шести миллионов рублей. Так вот, если каждый год из карманов нашего народа шесть миллионов рублей переходят в карман русского народа, то неужели не они, а мы будем богатеть? Если бы все наши расходы были бы равны, также, если мы были бы равны в мастерстве, и предпринимательстве, продавали им товаров на сумму, которую сами платим им за их товары, вот только тогда мы смогли бы жить с русскими на одинаковом уровне Если среди нашего народа кто-то хочет жить хорошо, то ему необходимо больше обучать своих детей светским наукам, учить их полезному в этом мире ремеслу и мастерству.

Особенно необходимо во время проповедей не говорить большей частью о пользе пожертвований и милостыни, а объяснять, давать наставления, порицать лень и отсутствие ремесла, которые являются причинами бедности и неуспеха, объяснять преимущества и пользу профессии и предприимчивости. Нужно знать, что бедность, порожденная ленью, является врагом религии и нации.

Если народ беден, то он носит плохую одежду, ест плохую пищу, поэтому природная жара и холод очень быстро и вредно влияет на организмы и самочувствие людей, они легче подвержены различным болезням. Поэтому смертность среди них будет превышать рождаемость, и численность бедного народа год от года будет уменьшаться. В конце концов, недалек тот час, когда через несколько столетий этот народ совсем исчезнет.

Если народ беден, то люди не смогут строить школы в требуемом количестве, не смогут воспитывать муаллимов и мударрисов, поэтому учащихся детей будет мало, большинство из них будет оставаться невеждами, они не будут знать ни светские науки, ни религиозные. Таким образом, они год от года будут глупеть, и, в конце концов, даже не смогут понимать преимущества и славу ислама по сравнению с другими религиями. Среди людей уменьшится количество читающих и книги на родном языке, количество занимающихся литературным трудом также уменьшится, народ станет постепенно заимствовать обычаи и слова у более цивилизованных, культурных, сильных народов, и постепенно, не дай бог, начнет отказываться от исламских обычаев и национального языка.

Есть пять причин, позволяющих народу не исчезая, долгие века, существовать в мире.

Первая — патриотизм народа. Каждый должен считать всех своих соплеменников, старого и молодого, мужчину и женщину, богатого и бедного, ученого и невежду своими близкими людьми. Помогать им всем, чем может.

Вторая причина — приверженность своей религии, то есть твердо её исповедовать и не переходить в другую религию. Каждый должен помогать своей религии, строить мечети и медресе, готовить муаллимов и мударрисов.

Третья причина — разговаривать на родном языке. То есть представители одного народа должны разговаривать друг с другом только на родном языке. Охранять свой язык, по мере возможности не примешивать к своему языку слова других языков. Каждый должен стараться сохранять, исправлять свой язык, увеличивать его красноречивость и благозвучность, богатые люди путем строительства школ, учителя путем преподавания, писатель своим пером, поэт своими стихами.

Четвертая причина — предприимчивость и ремесло. Насколько каждый народ будет мастеровит и профессионален, настолько он больше будет зарабатывать, настолько он будет богат, насколько он будет богат, настолько он хорошо будет жить, насколько он хорошо будет жить, в той степени рождаемость будет превышать смертность, и его численность год за годом будет возрастать.

Пятая причина — предусмотрительность. То есть люди должны понимать, какие действия принесут пользу нации, религии, языку, ремеслу, а какие действия повредят. Народ должен не допускать вред и привлекать пользу.

Хусаин Фаизханов.

Рисаля/Послание Положение татар мусульман в России.

Давайте посмотрим на положение мусульман, которые проживают на Волге и на Урале под властью Российского государства.

Из истории известно, что в третьем столетии хиджры (около 900 г) местный народ свободно и заинтересованно принял ислам, их центром и столицей был город Болгар на Волге. Позже Бату, сын Джучи хана, сына Чингиз хана, вместе с войсками монгол и татар завоевал это Булгарское государство, земли российские и польские, основал столицу на берегу Волги напротив города Царицына, которую называли Сарай, Золотая Орда и Золотой трон. А булгарская земля стала чем-то подобным губернии.

Хотя сам Бату хан был язычником, но после его смерти его наследник Берке хан и его войско за короткое время стали мусульманами, из этого рода впоследствии вышли знаменитые правители Узбек хан, Джанибек хан, Тохтамыш хан и долгое время взимали дань с русских и поляков, держали их в подчинении. Позже их единство стало притворным и между ними возникла вражда. В это время подчинявшиеся более двухсот лет русские восстали, одержали над татарами верх из-за отсутствия единства у последних;

Золотая Орда распалась на несколько мелких независимых государств. Одним из них было Казанское ханство. Это ханство существовало более ста лет, но и среди его народа возникли разногласия, раздор и взаимный обман, по причине которых оно ослабло и, в конце концов, попало под власть русских.

Из истории известно, что народ Булгара занимался торговлей и земледелием. Также он приложил много усилий, чтобы распространять ислам мирным путем. Они обратили в ислам большее количество финно угров, которые не умели читать и писать, не знали ничего о религии и шариате, жили в невежестве посреди лесов. Во времена булгар были развиты науки и распространено знание, хотя у нас и нет материальных подтверждений этого. Поэтому Булгария, несмотря на то, что она была небольшим государством, в те времена считалась хорошей и богатой страной. Сюда приезжали купцы и ученые из далеких стран. Это подтверждается текстами надгробных памятников. В Сарае (Золотая Орда) предпочитали знанию войну, и распространяли религию военным путем, также стараясь удерживать русских и поляков в подчинении.

Казанское ханство за короткое время своего существования не отставала от других государств того времени в военной силе, а в торговле и земледелии превосходила своих соседей. Однако уровень распространения знания и просвещения был не очень высок, в более позднее время им стали руководить люди необразованные, не знающие ни мировых проблем, ни политики русских. Между ними возникли разногласия и взаимная вражда, и они не смогли долго удерживать власть в этой стране.

После завоевания Казани русскими наш народ на один-два века находился в подавленном, угнетенном состоянии, совсем обессилел и в религиозных вопросах стал очень невежественным. Даже в отдаленных от Казани местах, например в Саратове, Алатыре, Касимове все совсем пришло в упадок;

но хвала Аллаху, пожелавшему сохранить нашу драгоценную религию, вследствие чего несколько человек, например Абдаррахман хазрат Каргалы, ахун Ишнияз Хорезми [ибн Ширнияз] и другие, старались овладеть науками и стремились к образованию. Богатые люди оказали во славу религии помощь ученым, и они вновь начали распространять знания и просвещение. И вот, в результате стараний таких людей, сейчас, слава Аллаху, повелителю обоих миров, у нас есть большие ученые, мударрисы, у нас есть большое количество медресе, в которых обучаются многочисленные шакирды! Разве не хватает этого нашему народу для гордости и славы? Уже два-три столетия мы живем в подчинении русских — христианского народа, однако мы не изменили ни нашего образа жизни, ни обычаев и традиций, ни языка. Среди нас есть богатые люди, владеющие миллионами рублей. Они без какого бы то ни было принуждения выплачивают вмененный им шариатом закят, помимо этого добровольно жертвуют большие суммы. Также усилиями наших богачей и мулл год от года в каждой деревне строятся мечети и медресе, ещё более красивые, чем прежние, в мечетях возглашается азан, читаются коллективные пятикратные молитвы. Стараниями мулл треть мужчин и женщин из простонародья, даже половина из них, умеет писать и читать.


На немусульманские народы, находящиеся под властью русских, например, чувашей, марийцев даже смотреть больно. Русские победивший, преобладающий народ, их учебным заведениям, учителям, попам предоставляется столько возможностей и преимуществ, привилегий со стороны государства, и известно, что грамотные, во всяком случае, будут счастливы, однако среди простонародья до сего дня всего один из ста умел читать и писать. Только сейчас, благодаря усилиям нынешнего императора, виден какой-то прогресс. Так же и в мусульманских странах — хотя в городах и есть ученые, простой народ намного невежественнее нашего, там очень мало грамотных. Всем известно, что казахи уже две-три сотни лет называют себя «пусурманами» [мусульманами], но ведь прошло не более сорока-пятидесяти лет с тех пор, как они отошли от языческих обычаев и большинство из них стали истинными мусульманами. Какова причина того, что они стали мусульманами? Несомненно, причина этому – наш благословенный народ! Ясно как день, что наши купцы, оказавшиеся среди них с целью торговли, и наши муллы, поехавшие туда с целью обучения и религиозного руководства, привели их к этому счастью.

Поэтому нам, мусульманам на русской земле, есть чем гордиться!

Все эти прекрасные достижения были следствием искреннего старания ради Аллаха всего нескольких людей, каждого по-отдельности. А ведь если мы объединимся с целью просвещения народа, усиления нашей религии, и будем ещё более стараться с искренними намерениями и твердым желанием, то, надеясь на милость Аллаха, мы можем и впредь добиваться таких успехов, и сможем стать причиной счастья нашего народа в обоих мирах.

О состоянии наших медресе Хвала Аллаху, сегодня среди нас есть ученые, владеющие различными науками, и есть медресе. Но если мы посмотрим на состояние и устройство наших медресе, то окажется, что в большинстве случаев то, что мы называем медресе, это один большой дом, состоящий из двух-трех комнат, или два-три маленьких дома. Они переполнены народом даже больше, чем фабрики. Если шакирды захотят, в силу первейшей необходимости, сварить суп или попить чай, то не будет ни достаточно места, ни угля.

Также нет дров, чтобы согреть здание, нет свечей. Чтобы приготовить всё это, шакирды должны потратить часы. А что будет, если они каждый день эти четыре-пять часов будут учиться? Нет человека, следящего за порядком и чистотой внутри медресе, там живут в грязи;

из-за большого количества народа и отсутствия чистоты здание медресе сыреет, и деревянный дом, обычно остающийся целым и невредимым 50-60 лет, сгнивает за 10-15 лет. Вместе с ним и сами шакирды гниют, и их одежда.

Посмотрите на их лица: они бледные, как у больных людей! Не надо думать, что бледность и худоба (изможденный вид) вызваны усердной учебой. Увы, это не так!

Шакирды бывают разные. Некоторые учатся и стараются, а некоторые не учатся, а учат детей, занимаются торговлей или зарабатывают другими способами, или попрошайничают, добывая так или иначе деньги;

они обеспокоены приобретением хорошей одежды, тратой денег на различные ненужные вещи. Никто не проверяет, кто из них как и что думает, каковы его намерения. Шакирды покидают здание медресе, когда захотят. Никто не следит за тем, кто из них ходит по делам, а кто бездельничает и чем именно занимается. Никто не учит их достойным нравам, хорошему поведению, исламским приличиям. Также, когда шакирды переходят от изучения одной книги к другой, или от одной науки к другой, никто не проверяет, освоил ли он предыдущую книгу, получил ли он пользу от прежней науки. Или он начинает изучать книгу только для того, чтобы собрать больше закята и милостыни, чтобы приобрести хорошую одежду;

способен ли он понять эту книгу, будет ли она полезна ему в его делах, как в дольнем мире, так и в загробной жизни… Никто за этим не следит, не контролирует. Некоторые преподаватели — хальфы и (даже страшно сказать) мударрисы, сами любят, когда шакирды ходят с книгами «Мулла Джалял» и «Таузых», почитывают их, и, несмотря на то, что ничего в них не понимают, заносчиво вступают в споры, упрямо и высокомерно, забыв о приличиях и правилах. Они [учителя] приветствуют такое поведение шакирдов, которые ведут себя неистово, подобно необузданным коням, нарушая правила приличия;

они подзадоривают их, шаг за шагом, даже скачками переводя от одной книги к другой, хотят побыстрее вывести их наверх, а потом хвалиться, что «вот у меня в медресе есть столько-то «Мулла Джалял»ханов, «Таузых»ханов [учеников, закончивших чтение упомянутых книг]. Хотя эти чтецы «Мулла Джаляла» и «Таузыха»

неспособны прочесть даже книги «Шарх мулла Джами», «Шамсия» и «Шарх акаид». Мы сами [я сам] жили во многих медресе и общались с различными шакирдами, и были не в последних рядах среди тогдашних шакирдов. И сейчас мы с симпатией относимся к медресе, не хотим рвать с ними связь, поддерживаем отношения с шакирдами. Поэтому все эти слова мы говорим со знанием дела, изучив проблему, а не просто высказывая свои бездоказательные мысли.

Да, мы не отрицаем, что среди шакирдов есть достойные юноши, которых Аллах наделил умом и благонравием. Они, хоть и поздно, но овладевают необходимым для себя знанием, однако больше половины «вечных шакирдов» не знают того, что им требуется.

Также мударрисы в большинстве случаев бывают имамами в тех приходах, в которых и преподают, поэтому у них нет особых оснований преподавать. Они заняты домашними заботами, делами махалли. При всем этом, они стараются давать уроки. Да благословит Аллах их старания!

Однако в преподавании они придерживаются странных методов! То есть каждый мударрис старается, чтобы у него было как можно больше шакирдов, объявляет себя знатоком всех наук, взваливает на себя преподавание различных предметов. […] Это тоже кажется выходящим за рамки возможного. Поскольку, во-первых, и это несомненно, каждая наука и каждый предмет — это отдельное искусство. Если человек овладевает мастерством в одном из искусств, то оно будет мешать, вытеснять его умения в других областях. Об этом писал мудрый Ибн Халдун в книге «Мукаддима». Во-вторых, предположим, что мударрис — исключительный человек, знаток всех наук. Но как он сможет на должном уровне преподать уроки по такому большому количеству книг шакирдам, отличающимся друг от друга и способностями, и уровнем? Это тоже выходит за рамки возможного.

В результате приходится давать уроки с очень большим интервалом, а в ожидании своей очереди жизнь шакирдов проходит зря.

Правда, есть ещё один метод, который использует большинство мударрисов. Каждый день дают только по 1-2, самое большее, по 3- урока, независимо от того, уменьшается или увеличивается количество уроков, первый это урок или последний. Также на уроках эти мударрисы просто непрерывно изумляют своих шакирдов глубокомысленными спорами, приводя разнообразные доводы и примеры, вне зависимости от того, имеет ли это отношение к изучаемому предмету или теме урока, и понимают ли шакирды. По их мнению, даже если они дают уроки редко, но делают это подробно и точно;

они считают, что лучше всесторонне изучить проблему, пусть и смешивая вместе различные предметы. Также, если кто-то проявляет недовольство малым количеством уроков, они с гордостью и похвальбой отвечают, что «дело не в том, чтобы получить много уроков, а в изучении, исследовании». Мы же говорим: «Да, дело в понимании. Однако разве таков метод понимания?» А если шакирд за целый день не может понять часового урока, или если шакирд неспособный? В таком случае объяснение ему этого урока подобно попыткам выстирать черную шерсть добела. […] Это как будто кормить черным хлебом маленького ребенка, чтобы он быстрее вырос. Такой мударрис думает: «Я на каждом уроке опираюсь на очень глубокие рассуждения и новые исследования, и чтобы их осмыслить и понять, необходимо прочесть много книг». Но в таком случае, есть ли способности и силы у твоего шакирда настолько глубоко мыслить, найти истину, изучить проблему, читать много книг? Если нет, то от твоего урока ему не будет никакой пользы! Ты совершаешь большую ошибку в методах преподавания. То есть, во-первых, пускаешься в глубокие рассуждения, смешиваешь различные науки, и тем самым запутываешь шакирда. Также теряешь самое важное и необходимое условие методики преподавания — движение вперед и непрерывность. В обучении очень важна и необходима последовательность. Ты, эфенди, даешь запутанный и сложный урок, для того чтобы понять его и изучить требуется 2-3 недели, это подобно попытке скормить шакирду одновременно, за один день, десятидневный запас еды. Если вместо этого помаленьку, последовательно объяснять, то пользы для шакирда было бы больше, и усваивал бы он легче.

Мы делаем из слов мудрых людей, таких как наш господин Кятиб Челеби и Ибн Халдун, следующий вывод: в методике преподавания необходимо придавать большое значение последовательности, и не смешивать различные науки между собой.

Такого беспорядка не было во времена раннего ислама и распространения знания и наук. И сегодня в мусульманских странах, например, в Хиджазе, Османском государстве, Египте нет такого беспорядка, как у нас. Если наши муллы умнее и сознательнее, чем их, то почему они выбрали именно такой метод обучения? Предположим, они скажут, что нет возможности преподавать систематически и последовательно, и они делают так от безысходности (но нет, они же говорят: «Так и надо!»), тогда я отвечу: «Значит, надо искать какой-то выход, предпринимать какие-то меры!»

Также среди наших шакирдов бытует следующее ошибочное мнение. В каком бы медресе они не учились, без исключений, они считают, что их собственный учитель является самым большим ученым, подобных которому в мире больше нет, а других мударрисов совершенно не признают. Ладно, нет ничего зазорного в хорошем отношении к своему учителю, может это и на пользу пойдет. Однако, вместе с тем не надо умалять достоинства другого учителя. Поскольку знание — река, и каждый может получать пользу. Сколько бы людей не брали из неё, другим тоже остается. То есть, если один, например, будет хорошо учиться и преуспеет в десяти науках, то второй может лучше освоит одну или две другие науки.

Почему Аллах должен давать превосходство только одному человеку?!

Иногда какую-нибудь проблему, которую не может объяснить мударрис, среди урока объясняет шакирд. Так часто происходит, разве мы будем это отрицать? Поэтому в прошлые времена многие из наших благородных ученых предков были в одной науке или в какой-то проблеме учителем один второму, а в другой науке или проблеме менялись местами и учитель становился учеником.

Также наши шакирды боятся, когда учителей много и считают, что необходимо учиться только у одного учителя. Бывает, если учитель заболеет или отправится в далекое путешествие, или очередь шакирда получить урок у данного учителя наступит ещё не скоро, то шакирд в таких случаях просто сидит без дела. Например, в Казани, шакирд, зная, что в нескольких десятках других мест, в других медресе другие учителя преподают данный урок, всё равно отказывается посещать их. Не только шакирды, но, по какой-то причине и некоторые мударрисы бывают недовольны тем, что их шакирд обучается у другого учителя. Также такой мударрис никогда не признает, что другой хоть в чем-то его превосходит.

Интересно, как они объясняют это с точки зрения шариата? Ведь чем больше будет ученых и учителей, преподающих религию шакирду, овладевающему знанием, тем ему будет больше пользы и благодати.

Доказательство этого есть в «Мукаддиме» Ибн Халдуна, кто желает, пусть там посмотрит! Поэтому святые ученые люди прошлых времен получали знания у возможно большего количества людей. Передают, что у Имама А‘зама [Абу Ханифы] было до 4000 наставников из числа таби‘инов. [199] Интересно, есть ли какой-нибудь известный ученый, у которого не было бы 10-15 учителей? Не будем углубляться в историю, а посмотрим на современный Египет, Османское государство, Бухару. Боятся ли там большого количества учителей? У скольких мударрисов обучается каждый шакирд, запрещают ли мударрисы своим шакирдам учиться у других мударрисов?

Также если мы посмотрим на учебники и на предметы, которые преподаются в наших медресе, то наша печаль и сожаление ещё более увеличатся. На самом деле, если посмотреть беспристрастно, не знаю по какой причине, но особенно в последнее время, в большинстве медресе испортились и старые порядки, они пришли в жалкий вид. В преподавании арабского языка, который является основой изучения очень важных для нас и дающих нам счастье в обоих мирах шариатских наук, мы видим застой. Наши муллы в большинстве случаев занимаются бесполезными схоластическими спорами, обсуждают общие темы, уделяют большое внимание философии, которая может навредить нашей религии, если мы не овладеем шариатскими науками. Они рассматривают логику как очень нужную науку и тратят на неё много времени. Сами они на очень низком уровне владеют такими необходимыми науками, как ‘акида, фикх, тафсир, хадис, правила приличия, которые все мы обязаны изучать. Некоторые, показывающие себя философами, даже отказываются признавать, что эти науки достойны преподавания и изучения.

Если в некоторые такие медресе (из числа самых известных), приходит новый шакирд, то там не смотрят на его уровень и способности, а подобно тому, как учат только что ставшего мусульманином человека шахаде и первейшим религиозным обязанностям, очень быстро и пылко учат этого шакирда каким-то совершенно ошибочным вещам, записав их даже в книжечку.

Шакирд этому удивляется, целыми днями учит, повторяет это, хранит книжечку при себе. После этого, какой бы вопрос не обсуждался, шакирд начинает приводить те самые ошибочные суждения, кричать, забыв о приличиях и стеснении, даже не понимая, к какому предмету относится этот вопрос, или вообще не понимая его сути. Оппонент, поразившись его невежеству, понимает, что нет ничего лучше, чем промолчать в ответ этому глупцу. Тот несчастный думает: «Я очень хорошо поспорил.

Поскольку я не остановился, а он замолчал»;

радуется этому и, вернувшись, хвастается перед своими учителями. Последние же начинают говорить, что вот этот их шакирд образованнее того мударриса, поскольку заставил замолчать оппонента в споре;

тем самым мударрисы делают этого дурака ещё глупее. Такие люди сами в жалком состоянии, и их учителям позор.

Также большинство наших мударрисов не следят за приличиями и нравами шакирдов, после чего шакирды становятся имамами и в медресе, и в деревнях, сами подавая дурной пример прихожанам. В некоторых медресе шакирды сидят пред учителем на коленях, расстегнув воротники, засучив рукава, вытаращив глаза, как собаки, готовые напроситься друг на друга.

Большинство наших шакирдов не знают, что считается плохим, а что похвальным в морали, как приобрести хорошие нравы и избавиться от плохих. Между тем, с этими вопросами мы сталкиваемся постоянно. Если так, то зачем же нужно отбрасывать вмененные в обязанность знания шариата, не имея о них ясного представления, и заниматься вредной логикой, философией, уделяя последним такое большое внимание?

Если возникает вопрос фикха, то не знают, в какой главе, в какой книге искать ответ. Однако, если спросить их, не делает ничего хорошего, не говорит «не знаю», а сразу, не раздумывая, отвечает и вступает в спор.

Если таджвид, правильное чтение Корана не обязательны, то только один из десяти знает их настолько, чтобы правильно совершать намаз. У одного из таких образованных спросили, запрещено ли торговать свининой? Он ответил, что не запрещено, это не харам, а халяль, и нечистота к деньгам не прилипает. После того, как кто-то возразил ему, он сказал: «Я говорил про то, чтобы отвозить из Нижнего Новгорода в Москву на продажу».

Что касается арабского языка, то они не могут писать по-арабски, не представляют, что Коран — непревзойденный образец красноречия, ведь среди них меньше половины после изучения грамматики способны просто правильно прочесть текст. Даже шакирды, считающиеся прилежными, не могут писать на родном языке правильно, красиво, употребляя выражения к месту. Купцы, учась друг у друга при ведении своих дел, пишут лучше таких шакирдов. Это ведь тоже очень важные вещи, которые требуется преподавать и изучать.

У нас есть шакирды, которые долгие годы учатся в медресе, изучают различные предметы, читают книги и приобретают знания;

однако есть, например, и дети купцов, которые ходят в медресе всего 5-6 лет. Чему они там могут научиться, кроме чтения? Исправят там они свой нрав? Получат воспитание? Нет! Наоборот, научатся всяким неслыханным плохим вещам.

Или может они там учатся правилам приличия, учатся хорошо писать по татарски, считать? Если посмотреть честно, то ничего этого нет!

Посмотрите на русских детей, учащихся в гимназии! Они учатся там с десяти до семнадцати, восемнадцати лет. За такое малое время получают много знаний. Они за семь лет хорошо овладевают грамматикой родного языка, получают исчерпывающие знания по риторике, в результате очень хорошо пишут по-русски. Они 2-3 урока в неделю изучают свою религию, и в это м они не обделены. Изучают мировую историю, кратко знакомясь с древней, средневековой и новой историей. Подробно знают русскую историю. Изучают иностранные языки: латынь, французский, немецкий, греческий, а некоторые и татарский;

знают морфологию и синтаксис, и же если не могут свободно говорить, то читают со словарем и понимают книги на этих языках. Они изучают арифметику, алгебру, географию, астрономию, геометрию, логику, различные естественные науки. Мы не говорим, что они в совершенстве знают все эти науки, хорошо их усваивают. Однако они знакомятся с предметом науки, терминами, основными проблемами, в результате они понимают, о чем идет речь, и могут говорить на темы, относящиеся к этим наукам.

Короче, если мы сравним нашего семнадцатилетнего юношу, который семь лет учился в медресе, и юношу, семь лет учившегося в гимназии, то нам будет стыдно, мы покраснеем.

Мы не отрицаем, что логика одна из важных наук, очень хорошее орудие в руках знающего ученого. Но её надо изучать только с этой позиции. Не надо считать её обязательным предметом и тратить на её изучение 5-6 лет. Некоторые ученые говорили, что логика — харам, однако я с этим не согласен. Это хорошая наука, но наши шакирды изучают книги «Шамсия», «Суллям», считая, что изучают логику. В результате дело и не доходит до собственно логики, ограничиваясь лишь общими вопросами.

Подобно тому, как логика это орудие, так же и морфология, синтаксис и другие арабские филологические науки очень важны для правильного понимания аятов и хадисов, которые являются источником нашей религии.

В них много пользы. Почему вы относитесь к ним с пренебрежением? Что, неужели они так очевидны, ясны и понятны? Они недостойны изучения и преподавания? Вы их совсем забросили? Иногда и известные вещи необходимо изучать.

Поэтому, не будет ли лучше, если мы будем больше внимания уделять таким наукам, которые полезны для нас в обоих мирах и могут принести нам счастье: акида, фикх, хадис, тафсир, нравственность, а также арабский язык, который помогает нам понять всё вышеперечисленное.

Математика и геометрия также очень важны, тем более они нам необходимы при изучении многих проблем, встречающихся в шариатских науках. Мудрые люди говорили: «При обучении ребенка необходимо начинать с математики, а потом геометрии. Поскольку это точные науки, доказательства и правила в них очень ясны, без исключений. В результате, мышление ребенка приучается к доказательствам и истине». Также и при обучении шариатским наукам есть нужда в математике. От нее много пользы и в торговле, и в других областях.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.