авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

ИСТОРИЯ № 2(16)

И СОВРЕМЕННОСТЬ

Сентябрь 2012

Содержание

Теория

Гринин Л. Е.

Реконфигурация мира, или наступающая эпоха новых коалиций (воз-

можные сценарии ближайшего будущего)..............................................................3 Карпачевский Л. О.

Эстетика антропосферы и биосферы.....................................................................28 Кульпин Э. С.

К вопросу о совместимости единиц измерения времени в природе и об ществе..........................................................................................................................35 Олейников Ю. В.

Судьба инфантильного социума.............................................................................. История обществ и цивилизаций Коган А. И.

Еще раз о монгольских завоеваниях и монгольском владычестве в Каш мире (окончание).......................................................................................................... Пантин В. И.

Историческая роль России между Западом и Востоком..................................... Хазанов А. М.

Восточный Тимор: долгий путь к независимости............................................. Природа и общество Клименко В. В., Мацковский В. В., Пахомова Л. Ю.

Колебания климата высоких широт и освоение Северо-Восточной Евро пы в Средние века................................................................................................... Миронова Л. П.

Социально-экологические проблемы природных зон Юго-Восточного Крыма........................................................................................................................ На грани веков Голубев В. С.

Критерии качества научной работы.................................................................... Григорьева Е. И.

О количественно-качественной оценке работы ученого.................................. Связь времен Авдаков И. Ю.

Транспорт Японии: особенности стратегии инновационного развития....... Машкина О. А.

Образование как приоритет социально-экономического развития КНР..... Рецензия Михайлова О. Ю.

Польский десант. Доманська, Е. Історія та сучасна гуманітаристика.

Київ: Ніка-Центр, 2012. – 264 с.............................................................................. In memoriam Профессор Лев Оскарович Карпачевский (1931–2012).................................... Contents and Abstracts............................................................................................... К СВЕДЕНИЮ АВТОРОВ Ведущие темы публикаций журнала «История и современность»: история цивили заций и народов;

теоретические проблемы истории;

основные проблемы совре менности;

связь общества и природы. В журнале также публикуются библиогра фические обзоры и рецензии, информация о событиях научной жизни.

Направляемые в журнал статьи и материалы следует оформлять в соответствии с правилами, принятыми в журнале:

Объем рукописи статьи не должен превышать 1,5 п. л. вместе со сносками и библиографией (или 48 тыс. знаков включая пробелы), для раздела «Рецензии» – не более 0,4 п. л. (или 16 тыс. знаков включая пробелы).

Материалы должны передаваться в редакцию в электронном виде (на дискете или по электронной почте). Рукопись должна быть напечатана через 1,5 интервала (кегль 14);

сноски подстрочные (кегль 8);

таблицы, схемы, графики, рисунки и др. иллюстрации должны быть даны от дельно, пронумерованы и озаглавлены. Следует учитывать, что графики и рисунки могут быть напечатаны только в черно-белом варианте;

ссылка на библиографические источники в тексте оформляется следующим об разом: (фамилия год: страница), например: (Ляхов 1984: 71;

Рыбаков 1963: 32, 183), (Шабульдо 1998;

2000;

2003: 118);

при ссылке на более чем один источник следует придерживаться либо алфавитного, либо хронологического порядка;

список использованной литературы дается в конце статьи;

все источники следует снабдить библиографическими ссылками, оформленными по следующему образцу:

Туроу, Л. К. 1999. Будущее капитализма. Как сегодняшние экономические силы фор мируют завтрашний мир. Новосибирск: Сибирский хронограф.

Воронов, А. М. 1992. Оценка региональных изменений гидроклиматических условий Европейской территории СССР по историческим данным. Водные ресурсы 4: 97–105.

Шишков, Ю. В. 2003. Мирохозяйственный механизм: движение к глобализации. В: Коро лев, И. С. (ред.), Мировая экономика: глобальные тенденции за 100 лет (с. 25–47). М.: Экономистъ.

Кузищин, В. И. (ред.) 1988. История Древнего Востока. М.: Высшая школа.

Крюков, М. В. 1988. Древний Китай. В: Кузищин 1988: 350–394.

Оформление ссылок на интернет-ресурсы см. на странице нашего журнала на сайтах: www.uchitel-izd.ru;

www.socionauki.ru Публикуемые материалы могут не отражать точку зрения учредителя и редакции.

Представляя в редакцию рукопись статьи, автор берет на себя обязательство не публиковать ее ни полностью, ни частично в ином издании без согласия редакции.

К рукописи прилагаются:

авторская справка: ФИО (полностью), а также данные для связи с автором: адрес, номера телефонов (служебный и домашний), электронный адрес.

Адрес редакции журнала «История и современность»:

109202, Москва, ул. Басовская, д. 16.

Контактные телефоны: (495) 788-39-19, 975-80-07.

E-mail: ekulpin@mail.ru http://www.kulpin.ru Адрес издательства «Учитель»:

400079, Волгоград, ул. Кирова, 143.

Контактные телефоны: (8442) 42-04-08.

E-mail: peruch@mail.ru http://www.socionauki.ru ТЕОРИЯ Л. Е. ГРИНИН РЕКОНФИГУРАЦИЯ МИРА, ИЛИ НАСТУПАЮЩАЯ ЭПОХА НОВЫХ КОАЛИЦИЙ (возможные сценарии ближайшего будущего) В статье анализируются условия возможных трансформаций миро вой системы и вероятность различных глобальных сценариев ее бли жайшего будущего;

дается характеристика грядущей «эпохи новых коа лиций»;

делаются некоторые футурологические прогнозы. Среди про блем, анализируемых в статье, следующие: что означает экономическое ослабление США как центра Мир-Системы;

появится ли лидер в будущей Мир-Системе;

возникнет ли дефицит глобального управления и усилится ли фрагментация мира?

Ключевые слова: Арабская весна, революция, Мир-Система, лидер Мир-Системы, китайская модель, трансформация суверенитета, эпоха новых коалиций.

Арабские революции как предвестник реконфигурации мира Арабский мир и в целом Ближний Восток и Северная Африка воспринимаются как зона нестабильности, где всегда могут воз никнуть войны, кровавые конфликты и другие потрясения. В этом плане революции и народные волнения 2010–2012 гг., в целом по лучившие название Арабской весны, вполне вписываются в исто рию бурных событий этого региона. Волнения и протесты затрону ли более десятка арабских стран, включая государства Залива, при этом крупномасштабные волнения и революции происходили и происходят по меньшей мере в пяти странах (Тунисе, Египте, Си рии, Йемене и Бахрейне), а в Ливии привели к свержению режима и гражданской войне.

История и современность, № 2, сентябрь 2012 3– История и современность 2/ В 2009–2010 гг. мы высказывали предположение, что в ближай шее время «международная система начнет трансформироваться бы стрее и значительнее. Следовательно, мы входим в период поиска но вых структурных и системных решений в рамках Мир-Системы, а это означает в ближайшем будущем достаточно сложный период. Выра ботка и упрочение модели нового политического порядка в рамках Мир-Системы будут трудным, длительным, а также относительно конфликтным процессом». При этом можно ожидать, что формы реа лизации этих изменений в мире могут быть самыми разными: от не заметных до внезапных (Гринин 2009в: 135;

см. также: Grinin, Koro tayev 2010b).

Исходя из этого подхода и прогноза, я пришел к выводу, что бурные события конца 2010–2011 г. в арабском мире, включая рево люции и волнения, казалось бы, в относительно благополучных и динамично развивающихся Египте и Тунисе, богатых Бахрейне и Омане, являются предвестником или началом структурных измене ний в мире. Даже более того, началом реконфигурации мира.

В отношении революций в арабском мире можно указать целый комплекс причин, причем как объективных и глобальных, так и слу чайных. С одной стороны, несомненна роль глобального кризиса (о влиянии кризиса на грядущие изменения в мире см.: Гринин 2009в;

2012;

Grinin, Korotayev 2010a;

Гринин, Коротаев 2012;

см.

также: Кудрин 2009). При этом он также «ответственен» за син хронное возникновение политического кризиса во многих странах;

особую роль сыграло то, что теперь модно называть агфляцией.

В самом деле, еще до начала кризиса беспрецедентно высокие цены на продовольствие породили волнения в некоторых арабских странах (и не только в них). Однако в 2009 г. в связи с общим падением цен на многие активы также «сдулся» пузырь цен на продовольствие.

В результате возникла парадоксальная ситуация. Число живущих за чертой бедности в том же Египте, несмотря на бушующий кризис, заметно уменьшилось. Между тем в 2010 г. в связи с неурожаями в целом ряде стран в разных частях мира, а также новым «надуванием»

пузырей и разгоном спекуляции агфляция усилилась. В результате число живущих за чертой бедности быстро выросло. И это наряду с другими острыми проблемами (безработицей, особенно среди мо лодежи, недовольством разгулом коррупции, сильным неравенством и т. п.) и большой ролью радикальных элементов и движений выли лось в политические революции.

Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира Рис. Динамика мировых цен на продовольствие (общий индекс цен на продовольствие ФАО, 2002–2004 = 100, с учетом инфляции), июль 2010 г. – июнь 2011 г.

Источник: FAO 2011.

Современные технологии, как отмечалось многими, стали важ ной причиной хорошей организации движений. В самом деле, при зывы с помощью мобильных СМС-сообщений или размещения на популярных сайтах стали едва ли не ноу-хау арабских митингов, при этом революционная технология быстро копировалась в соседних странах.

Важнейшей причиной, действие которой невозможно устранить, являлась повышенная доля в населении молодых возрастов (когорт), так называемый «молодежный бугор» (см. подробнее: Гринин, Коро таев, Малков 2010;

ряд статей Коротаева и соавторов в книге: Акаев и др. 2010)1. Сегодня политологи нередко даже говорят о странах Молодежный бугор – повышенная доля молодежи в общей структуре населения. Воз никает в ситуации, когда в результате модернизации, роста производства пищи и медицин ской культуры смертность населения, особенно детская, сильно уменьшается, а рождаемость остается на высоком уровне. В итоге через двадцать лет в демографической структуре резко увеличивается доля молодых возрастов (15–24-х лет). Эта повышенная доля молодых когорт на диаграммах образует бугор. Такое изменение пропорции в условиях модернизации создает ус ловия для социально-политической нестабильности. Данное явление также названо мною моло дежной ловушкой. Она всегда связана с социально-демографическими факторами и является ре зультатом модернизации (см.: Гринин 2010;

Гринин, Коротаев 2012). По словам Дж. Голд стоуна, большинство революций ХХ в. в развивающихся странах произошли там, где наблюда лись особо значительные «молодежные бугры» (Goldstone 1991;

2002: 11–12).

История и современность 2/ с молодежной возрастной структурой населения как о «дуге неста бильности», простирающейся от региона Анд в Латинской Америке до районов Африки (особенно южнее Сахары), Ближнего Востока и северных регионов Южной Азии (Мир… 2009: 59). К сожалению, этот прогноз подтверждается.

Но революции в арабских странах можно рассматривать и как продолжающийся выход из ловушек «модернизации», в том числе связанных с завышенным уровнем ожиданий, которые не могли оправдаться (см. подробнее: Гринин 2010;

Гринин, Коротаев 2012).

Наконец, можно указать на влияние различных процессов гло бализации (помимо глобального кризиса). В частности, наличие арабского и – шире – панисламского радикализма и экстремизма следует отметить не только как одну из особенностей современной исламской идеологии, это и один из показателей роста глобализаци онных процессов в мире.

Несмотря на множество причин (в том числе не указанных здесь), нельзя не отметить следующее: во-первых, эти причины полностью не объясняют удивительной синхронности таких волне ний в разных странах;

во-вторых, они стали неожиданностью для абсолютного большинства как аналитиков, так и самих жителей данных стран;

в-третьих, уровень обнищания вовсе не был столь высоким (по крайней мере, в Египте оказывалась значительная продовольственная помощь живущим за чертой бедности). По-ви димому, налицо революционный эффект влияния на другие страны (особенно похожие по цивилизационным, политическим и соци альным параметрам), который иногда проявлялся в истории, начи ная с Реформации XVI в. Например, по такому сценарию развива лись революции 1848–1849 гг. в Европе, национальные революции в Латинской Америке 1825–1830 гг., освободительные движения в Африке в конце 1950-х – начале 1960-х гг., революции в социали стических странах Европы в 1989–1990 гг. (подробнее см.: Гринин 2012;

Гринин, Коротаев 2012). Но, с другой стороны, что более важно для нашей темы, налицо также эффект начала глобальной реконфигурации мира. Как уже сказано, такие изменения будут ид ти в самых разных (и порой неожиданных) формах. При этом также возможны изменения, быстро захватывающие целые «пласты» об ществ.

Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира Возможна ли смена лидера в Мир-Системе?

Несмотря на значимость и драматичность событий в арабском мире, которые также способствовали новому витку роста цен на нефть, главные перемены в современном мире все же идут в других плоскостях. Прежде всего сегодня происходит ослабление эконо мической роли США как центра Мир-Системы и в более широком смысле – ослабление экономической роли развитых государств в целом. Поэтому нет сомнения, что раньше или позже (а в целом от носительно скоро) положение США как лидера Мир-Системы из менится и их роль снизится (такого рода прогнозов много, см., на пример: Бьюкенен 2007;

Иноземцев 2008;

Гринин 2009б: гл. 5).

И этим очень обеспокоены многие в самих США. Сегодняшний кризис станет важным этапом в смысле ослабления позиций ны нешнего лидера. В целом прежние приоритеты и основы мирового экономического порядка, опирающиеся на выгодные для США ос нования, рано или поздно начнут трансформироваться в новый по рядок. Такая трансформация и составит в ближайшем будущем коллизии взаимоотношений между национальными интересами США, с одной стороны, и общемировыми интересами – с другой (см. подробнее: Гринин 2009б: гл. 5).

Однако такая коллизия – как бы к ней ни относиться – приведет к исключительно большим изменениям, многие из которых, к со жалению, не учитываются. Обычно предполагается, что место США как лидера займет ЕС, Китай или кто-то еще (от Индии до России). Но это глубокое заблуждение, дело вовсе не обойдется простой сменой лидера. Потеря США статуса лидера приведет к коренному изменению всей структуры мирового экономического и политического порядка, поскольку США сосредоточивают в себе слишком много аспектов лидерства: политического, военного, фи нансового, валютного, экономического, технологического. Уже од но это перечисление лидерских функций показывает, что место в Мир-Системе, подобное положению США, не сможет занять никто, поскольку никто больше не может сосредоточить одно временно столько лидерских функций. И поэтому (а также и по многим другим причинам) утрата США роли лидера будет означать глубокую, весьма трудную и кризисную трансформацию самой История и современность 2/ Мир-Системы, даже ближайшие последствия которой во многом неясны. Поэтому крайне необходимо активно исследовать весь спектр вытекающих из этого процесса последствий для мира и для России в частности.

Еще раз подчеркнем, что позиции США как мирового лидера, сложившиеся после Второй мировой войны, являются уникальны ми в истории. В 1960-х гг. произошло сокращение экономической роли США, что привело к созданию трехцентровой модели эконо мического лидерства: США – Западная Европа – Япония. Однако важно отметить: эта система сформировалась под политическим и военным (признаваемым и желаемым) лидерством США. Эта структура показала свою жизнеспособность в течение почти четы рех десятилетий. Она работает и сегодня, но если не удастся вос становить экономическую динамику западных стран, ее роль будет слабеть (а динамика явно ослабела во всех трех центрах). Вместе с печальной картиной некоторых демографических показателей это даже возрождает идеи смерти Запада (см., например: Бьюкенен 2007). Не исключено, конечно, что появление новых революцион ных технологий способно дать определенный импульс экономиче скому развитию США (как было во второй половине 1980-х и в 1990-х гг.), а вместе с тем и Запада в целом;

но, во-первых, в бли жайшее десятилетие таких технологий как будто не ожидается, а за это время дела в американской экономике, скорее всего, будут раз виваться по пути усугубления проблем;

во-вторых, для получения большого результата от передовых технологий требуется длитель ное время, измеряемое самое меньшее 15–20 годами. А за это время многое изменится. В-третьих, даже новые технологии вряд ли мо гут помочь сохранить военное и политическое лидерство и т. д.

Рассмотрим теперь, почему Китай не может быть реальным претендентом на место, занимаемое США (см. об этом также: Гри нин 2011;

Grinin 2011). Китай очень быстро и впечатляюще разви вается экономически. Однако поддержание таких темпов под очень большим вопросом, хотя бы из-за недостатка сырьевых и энергети ческих ресурсов. Уже сегодня китайский рост довел мировые цены на сырье и топливо до запредельных уровней, создав с помощью спекулянтов множество «пузырей». Однако главное, на мой взгляд, заключается в том, что Китай не сможет в сколько-нибудь обозри Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира мом будущем соединить в себе несколько аспектов лидерства.

У него пока недостаточно возможностей даже для того, чтобы стать экономическим лидером. Когда Китай прочат на место ново го лидера Мир-Системы, не учитывают, что его экономика не ин новационная – она развивается на технологиях не только не зав трашнего, но во многом даже и не сегодняшнего дня (см., напри мер: Михеев 2008: 311, 319;

Луконин, Михеев 2010). Хотя в неко торых областях, например биотехнологиях, у Китая есть и некоторые инновационные достижения (Китай также занимает од но из ведущих мест по числу патентов).

Китайская экономика все еще слишком ориентирована на экс порт, хотя в 2011 г. объем импорта вплотную приблизился к объ ему экспорта. Сегодня, конечно, нет полностью самостоятельных экономик, но все же есть гораздо более самодостаточные, чем ки тайская, например индийская (Михеев 2008: 387;

Мельянцев 2009:

106), хотя доля экспорта в ВВП Индии неуклонно растет (Володин 2008: 334). Мало того, динамика, мощь и успехи китайской индуст рии, как представляется, во многом пока еще основаны на привязке к другим, богатым экономикам. На наш взгляд, не может существо вать экономический центр Мир-Системы, который ориентирован на экспорт неинновационной продукции. Кроме того, растет зависи мость Китая от импорта продовольствия, сырья и многого другого, причем Китай по целому ряду показателей становится ведущим им портером в мире.

Для выполнения роли центра Мир-Системы китайская эконо мика должна стать инновационной, высокотехнологичной (отме тим, что инновационность сегодня лежит в иных экономических направлениях, чем тяжелая или поточная промышленность). Одна ко у Китая сегодня для этого нет условий. Требуется не менее 20– 25 лет, чтобы выйти на передовые рубежи по инновациям. В неко торых отношениях технологическим лидером скорее могла бы стать Индия, но в Индии нет массы других компонентов лидерства, которые есть в Китае.

Поэтому идея, что через 15–20 лет многие страны будет привле кать скорее китайская модель альтернативного развития, чем запад ные модели политического и экономического развития (Мир… 2009: 8), вызывает сомнения. Западные модели могут подвергаться критике, История и современность 2/ а успехи Китая, разумеется, не могут не привлекать внимания. Но ма ловероятно, чтобы кто-либо попытался ввести такую модель, как в Китае. Дело в том, что в абсолютном большинстве стран ее просто невозможно ввести. Для этого нужно иметь тоталитарную компар тию (в той или иной мере ее заимствовали во Вьетнаме, в какой-то степени – в Лаосе [см.: Бельчук 2005: 88], а потенциально может еще скопировать КНДР).

Вопрос о перестройке модели экономики Китая во многом свя зан со способностью Китая сохранять нынешние высокие темпы роста, а последнее крайне важно для идеологического и иного пре стижа китайского руководства, хотя оно уже объявило, что плани рует снижать темпы роста в 2011–2012 гг. Последнее связано не только с ростом инфляции, угрожающей социальной стабильности, но и с очевидной сложностью поддержания прежних деформи рующих общество темпов роста. Дело в том, что китайская эконо мика, несмотря на то, что ее технологический и инновационный уровень повышается, в целом остается экстенсивной, основанной на вовлечении в нее чрезмерного количества всевозможных ресур сов и капиталов. При этом она продолжает быть: а) весьма ресур созатратной;

б) крайне энергозатратной;

в) очень грязной в плане экологии;

г) слишком ориентированной на экспорт. Хуже всего то, что если в первые десятилетия реформ инвестиции приносили вы сокую отдачу, то уже с начала 2000-х гг. отдача от них упала до предельно низких и даже отрицательных значений (см., например:

Ху Аньган 2005: 38–39). Таким образом, в важнейшем отношении китайская модель становится неэффективной, что грозит кризи сом и замедлением развития. Аналитики также отмечают переинве стиции и большие излишние мощности в китайской экономике, вы званные напряженным соревнованием между различными провин циями за привлечение инвестиций и высокие темпы развития своих регионов (подробнее мой анализ китайской модели и ее перспектив см.: Гринин 2011;

Grinin 2011).

Переход к модели экономики, более ориентированной на внут реннее потребление и более инновационной, затруднен, как дума ется, следующими моментами: а) рост внутреннего потребления означает рост уровня жизни и стоимости китайской рабочей силы, которая и без того растет;

б) скорее всего, рост стоимости рабочей Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира силы в будущем не компенсируется соответствующим ростом про изводительности труда, как это происходило ранее;

в) следователь но, стоимость экспортных товаров может вырасти, их конкуренто способность – упасть, а привлекательность инвестиций в Китае – снизиться. Отсюда также может произойти замедление темпов рос та. Таким образом, переход к новому типу экономики в Китае при одновременном сохранении его лидерства в темпах экономическо го роста вряд ли возможен. Хотя внутренний спрос и будет разви ваться, но либо он не сможет в достаточной степени занять место экспортного спроса, либо это будет означать глубочайшую струк турную перестройку экономики. Инвестиции в инфраструктуру, строительство жилья и прочее могут быть локомотивом развития, но только если будут достаточные ресурсы от экспорта;

сочетать сразу два направления сложно. Сила развивающего импульса в Ки тае еще очень велика, инерция очень сильна, но достаточно оче видно, что все это, скорее всего, будет ослабевать. Можно предпо ложить, что в течение ближайших пяти-семи лет темпы роста ки тайской экономики существенно снизятся. А в дальнейшем может начаться то, что было в Японии после 1975 г.

Мне представляется, что перевыполнения планов по темпам рос та, даже несмотря на все возможные усилия китайских властей, не произойдет и среднегодовых двузначных темпов роста в Китае больше не будет. Иными словами, наиболее вероятным видится сце нарий, по которому так или иначе (добровольно или волей обстоя тельств) в течение ближайших пяти лет произойдет заметное за медление темпов роста до 6–7 %. Далее, то есть после 2016 г., темпы роста еще несколько снизятся – примерно до 5–6 %. И это при бла гоприятном развитии. Вовсе не исключено, что Китай столкнется и с более серьезными трудностями, особенно если экономическая си туация в развитых странах будет плохой и в мире упадет спрос на китайские товары (Европа и Америка – главные их потребители).

Сокращение темпов роста означает сокращение доходов госу дарства при усилении проблемы безработицы и роста его социаль ных обязательств. Одновременно с этим будут расти опережающи ми темпами представления о стандартах жизни по крайней мере у большей части китайского населения, что увеличивает необосно ванные претензии к государству и снижает конкурентоспособность История и современность 2/ китайской экономики. Надо также учитывать, что в Китае относи тельно скоро начнется заметное старение населения.

Альтернативы Таким образом, будущая Мир-Система уже не сможет иметь такую же, как сегодня, структуру со столь же сильным центром.

Что же может быть альтернативой сегодняшнему «порядку» в ми ре? Здесь мы ступаем на зыбкую и неблагодарную почву прогнозов (см. также: Гринин 2009в;

Grinin, Korotayev 2010a;

2010b;

Гринин, Коротаев 2012).

Рассмотрим будущую структуру, исходя из следующего вполне правдоподобного, но все же гипотетичного предположения. Объек тивно глобализация ведет к тому, что должны появиться какие-то новые формы политических и экономических образований надго сударственного типа. ЕС представляет лишь один вариант такого типа, другие типы и формы сейчас еще только наметились или наме чаются. Но они могут сложиться довольно быстро при благоприят ных обстоятельствах. Крупнейшие государства (США, Китай, Ин дия) достаточно долгое время могут соперничать с такими надгосу дарственными образованиями, но все же будущее, по-видимому, не за отдельными государствами, а за наднациональными объедине ниями.

Исходя из данной гипотезы, новым лидером Мир-Системы, ес ли он вообще появится, вряд ли будет отдельное государство, ско рее, им мог бы стать только блок государств (к тому же потенци ально растущий). Очевидно, что ни Китай, ни Индия не сумеют объединить вокруг себя какую-то релевантную группу стран по своим политическим, а Индия – и по цивилизационным особенно стям. Чтобы стать таким интегрирующим центром, Китай должен изменить свой политический режим, что является маловероятным.

Более органичная интеграция американского региона под эги дой США могла бы теоретически возродить роль последних как мирового центра. Но расклад политических сил в Латинской Аме рике слишком неустойчивый, а уровень развития государств резко отличается. К тому же игра на противостоянии Штатам оказывает ся большим искусом для целого ряда режимов. Союз с Мексикой и Канадой (НАФТА) не сможет выполнить такой роли, которая Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира могла бы решить указанную выше задачу, хотя и обеспечивает Ка наде и Мексике более 85 % всего экспорта.

Из всех вариантов возникновения такого лидирующего гипоте тического союза европейский вариант имеет наибольшую, пусть в целом также небольшую, вероятность. Конечно, расширение Евро пы сталкивается с естественными географическими ограничениями, а экономический и политический кризис в Греции, Португалии и других странах южного фланга Еврозоны последних лет обна жил многие слабые места Евросоюза. Но раньше или позже эти проблемы, по-видимому, будут преодолены. Далее не исключено, что когда-нибудь станет реальным и план вступления в ЕС Тур ции с ее более чем 70-миллионным населением. Это сделало бы Европу уже сверхъевропейским союзом (стоит учитывать и раз витие связей ЕС с неевропейскими средиземноморскими страна ми). А если бы Европе удалось интегрироваться с Россией, Ук раиной, Белоруссией, что было бы весьма выгодно и для этих славянских государств, это могло бы дать определенный импульс для перестройки мир-системных отношений и даже сформировать какой-то сильный центр.

Тем не менее все перечисленные варианты маловероятны.

А значит, наиболее реальной альтернативой роли США пока оста ются только... сами США. Поэтому в ближайшие одно-два десяти летия они останутся наиболее реальным лидером, если, конечно, американцы сами не подорвут свои позиции (резким поворотом внешнеполитического курса, сильной девальвацией доллара, де фолтом или экономическим обвалом). В отсутствие в настоящий момент явного лидера в противовес США мир вынужден способст вовать сохранению Соединенных Штатов как безальтернативного, пусть и дряхлеющего, центра, поскольку всякое ослабление их по зиции может привести во многом к неуправляемой трансформации Мир-Системы. Возникает своего рода «цикл дисбалансов» (Мир… 2009: 42), поддерживающих друг друга. С одной стороны, это на руку США, но с другой – отсутствие жесткой конкуренции за ли дерство сильно ослабляет их возможности к обновлению. Есть мнение, что хотя спрос на лидерство США все еще останется высо ким, заинтересованность и готовность последних играть лидирую щую роль могут снизиться, поскольку американские избиратели История и современность 2/ пересмотрят свое отношение к экономическим, военным и иным издержкам американского лидерства (Мир… 2009: 171). Просто так уйти от своих сверхдержавных обязательств США вряд ли, конеч но, смогут, однако сильные колебания во внешнеполитической ли нии от гегемонизма в сторону изоляционизма вполне вероятны.

В результате на какое-то время внешнеполитическая активность Соединенных Штатов может снизиться.

В условиях неопределенности число вероятных сценариев мо жет быть велико. Так, в докладе Национального разведывательного совета США – структуры, близкой к американской разведке (док лад опубликован в виде книги, см.: Там же), – рассматриваются че тыре гипотетических варианта: «Мир без Запада», когда новые си лы вытесняют Запад с лидирующих позиций в геополитике;

«Ок тябрьский сюрприз» – экологическая катастрофа;

«Разрушение БРИК» – конфликт между Индией и Китаем из-за доступа к жиз ненно важным ресурсам;

«Политика не всегда локальна», когда различные негосударственные структуры объединяются, чтобы разработать международную программу по вопросам окружающей среды и избрать Генсека ООН. Все они, хотя и опираются на опре деленные тенденции современности, выглядят недостаточно реаль ными, что, впрочем, признают и сами авторы (Там же: 29).

При большом спектре вариантов будущего рассмотреть все ва риации оказывается довольно затруднительным. Поэтому лучше избрать какие-то основные параметры анализа гипотез. Возьмем такой важный, на наш взгляд, параметр будущего развития, как степень внезапности и остроты геополитических и геоэкономи ческих изменений. Очевидно, что когда процесс идет постепенно, к нему привыкают, на него пытаются воздействовать и система хоть как-то успевает трансформироваться. Когда изменения происходят внезапно, на какой-то период возникают вакуум системности и по рядка, хаос, возведение наспех временных и потому далеко не все гда удачных конструкций. Рассмотрим два таких гипотетических варианта: постепенных и внезапных изменений (хотя, скорее всего, процесс будет неровным: медленные неуправляемые изменения будут сменяться какими-то крупными, но не фатальными, обвала ми и кризисами).

Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира В первом случае ослабление мощи США будет идти не резко, а постепенно. В этой ситуации Соединенные Штаты, пытаясь со хранить свое лидирующее положение, с одной стороны, будут вы нуждены маневрировать, вступать в коалиции, уступать в тех или иных вопросах, принимать какие-то общемировые идеи, чтобы не потерять лидерство и сохранить приемлемый геополитический ба ланс, а с другой – США могут попробовать институционализиро вать ситуацию своего лидерства, чтобы в каких-то общепринятых международных и межгосударственных договоренностях или системах взаимодействия (организациях, консультациях, иных формах) попытаться закрепить свое положение первых среди равных, но в то же время не настаивать на абсолютной или даже явной гегемонии, существующей сегодня. Разумеется, тут потре буется большое искусство. Этот процесс пошел бы удачнее, если бы США удалось, как рекомендовал З. Бжезинский, объединиться в важных направлениях с Европой и Японией (Бжезинский 2005).

На мой взгляд, в интересах развитых стран объединяться по мак симальному числу проблем. Запад – в условиях низких темпов роста в развитых странах – объективно заинтересован в создании такого порядка, который бы оформил некоторые его преимущест ва институционально (и в известной мере это было бы полезно для всей Мир-Системы). Это был бы, условно говоря, сценарий «планируемой перестройки».

Второй вариант возникает, если изменение позиции США про изойдет резко, например в результате внезапного обвала доллара и особенно вследствие дефолта Америки (допустим, при неожи данном изменении ситуации в мировой экономике вследствие еще более сильного, чем осенью 2008 г., кризиса).

В этом случае общественное мнение США вполне может кач нуться в сторону сворачивания их мировых функций, что дополни тельно усилит вакуум международного управления. В такой ситуа ции возможны анархия (менее вероятный сценарий) или собирание («сколачивание») наспех какой-то системы, способной поддержать заваливающийся мировой порядок, для решения сиюминутных дел, какие-то паллиативные решения и договоренности, которые далее в целом могут оказаться перспективными.

Однако из всех гипотетических вариантов мне представляются самыми вероятными два альтернативных. Первый – естественно, История и современность 2/ более предпочтительный – расширение «клуба» ведущих мировых игроков до такого их числа, которое позволит как-то влиять на ход мирового развития (о нем будет сказано дальше). Второй вариант – спонтанного неуправляемого развития, когда главные игроки будут в основном озабочены внутренними проблемами, политики – рей тингом популярности, а общемировые проблемы будут решаться не полностью, а в какой-то мере. Японское общество является хоро шим примером такой самоизоляции (хотя и там уже проявляются определенные тенденции к интеграции, в частности с Китаем и Южной Кореей), ЕС также слишком часто демонстрирует замк нутость на собственных интересах. Для западных стран существу ет также опасность стать заложниками демократической системы, которая не позволяет политикам предпринимать серьезных шагов в заботе о будущем (в погоне за популярностью они вынуждены думать лишь о сиюминутном интересе). В этом случае только внезапные встряски вроде современного кризиса могут пробудить западных политиков и западные общества от спячки;

полезными оказываются и всплески национально-цивилизационной и геге монистской гордости.

Усилится ли дефицит глобального управления и фрагменти рованности мира?

Очевидно, что экономическая и финансовая глобализация намно го опережает развитие международного права и политическую глоба лизацию (см. подробнее: Гринин 2009а;

2009б;

2012;

Гринин, Коро таев 2012). Усилится ли такое отставание политической состав ляющей Мир-Системы от экономической в ближайшие десятиле тия? Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, каким может быть экономическое развитие в ближайшем будущем. Многие эко номисты и обществоведы, приводя разные аргументы, считают, что в ближайшие 15–20 лет экономическое развитие мира, скорее все го, будет идти более медленными темпами, чем в предшествующий период. Мы придерживаемся подобного же мнения (Гринин, Коро таев 2010;

2012;

Гринин, Коротаев, Цирель 2011). Но если этот прогноз оправдается, не сумеет ли политическая составляющая Мир-Системы за это время несколько подтянуться? К тому же ос лабление лидерской позиции США должно привести к тому, что ме ждународная система начнет трансформироваться быстрее и значи Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира тельнее. Иными словами, начинается период поиска новых струк турных и системных решений в рамках Мир-Системы. Ведь, как уже сказано, выработка и упрочение модели нового политического порядка в рамках Мир-Системы будут трудным, длительным, а также относительно конфликтным процессом.

Так или иначе, дефицит глобального управления имеет место, и в ближайшие десятилетия он явно не исчезнет. Можно предполо жить, что он станет идеологически более осмысленным, а проекты устранения этого дефицита обретут уже какие-то относительно зримые очертания. Но глобальное управление требует больших усилий и существенных жертв. До какой степени государства и не государственные субъекты пожелают или смогут вынести возрас тающее бремя глобального управления? Отказ разделить это бремя усугубит ситуацию «растущей институциональной нехватки»

(Мир… 2009: 13, 20). Похоже, стран, которые рискнут в одиночку взять на себя какое-то бремя международного регулирования, ока жется мало, так же как сегодня немногие государства берут на себя обязательства делать крупные взносы в международные организа ции, включая ООН. Вот почему какое-то время многие страны бу дут по-прежнему заинтересованы в лидерстве США, хотя, как ска зано выше, последним в определенных условиях оно может стать неинтересным или уже непосильным. Тем же отдельным крупным державам, которые оспаривают лидерство США, глобальное регу лирование также, скорее всего, будет не под силу.

В такой ситуации могут выявиться наиболее важные сферы, а также отдельные важные области, принимать участие в регулиро вании которых будет выгодно;

делать это придется в рамках меж дународных обязательств, что должно усилить тенденцию к кол лективным действиям всякого рода, формированию объединений, развитию разных видов сотрудничества, а также сориентировать глобальное управление в сторону широкого использования новых технологий.

Американские аналитики считают, что: а) в ближайшее время по литикам и общественности придется справляться с растущим спросом на многостороннее сотрудничество;

б) нынешние тенденции ведут к возникновению в следующие 15–20 лет фрагментированного и пол История и современность 2/ ного противоречий мира;

в) многополярность и бесструктурность – основные черты будущей системы (Мир… 2009: 8, 25–26, 180).

Что касается спроса на многостороннее сотрудничество, то он и сегодня уже высок, а завтра вырастет еще больше. Но представ ляется, что такой рост, во-первых, дает шанс ряду региональных держав и союзов усилить свои позиции, во-вторых, будет способст вовать ускоренному образованию самых разнообразных форматов многостороннего сотрудничества. Стоит заметить, что в идеале но вый международный порядок сложился бы наиболее удачно при формировании, с одной стороны, достаточного количества раз личных по типу и по уровню охвата наднациональных союзов, коа лиций, координационных центров, многосторонних договоренно стей и влиятельных негосударственных организаций и сетевых систем, а с другой – при наличии хоть как-то признанного де факто (а еще лучше – де-юре) институционализированного веду щего центра Мир-Системы.

Многополярность (хотя в это понятие вкладывается слишком раз ный смысл) стала геополитическим лозунгом ряда держав, и она как будто складывается. Формируются новые центры силы (в первую очередь экономической, но также и военно-политической), в связи с этим намечаются новые конфигурации в рамках Мир-Системы. Но в любом случае многополярность в условиях мирного сосуществования в принципе означает тот или иной мировой порядок, поэтому много полярность и бесструктурность – понятия противоположные.

Усиление же фрагментированности означало бы распад (хотя бы и временный) Мир-Системы. Это представляется маловероятным, слишком уж привыкли к определенным реалиям некоего квазиедин ства. Ведь даже кризис не привел к расколу, а в определенной мере сплотил мир. Кажется также, что формируется некое глобальное соз нание.

Эпоха новых коалиций и трансформация суверенитета Необходимость подтянуть политическую составляющую Мир Системы, усилить глобальное регулирование финансовых и иных агентов углубляет процесс трансформации суверенитета, поскольку государства должны в чем-то добровольно ограничить себя, а в чем то – взять на себя дополнительные функции (о трансформации суве Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира ренитета см. подробнее: Гринин 2005;

2008а;

2008б). Мировой кризис более ясно обозначил пределы суверенитета, показал, что даже США не могут более действовать без реальной поддержки других стран.

«К 2025 году не останется единого “международного сообще ства”, состоящего из национальных государств. Власть в большей степени рассредоточится между новыми игроками, приходящими со своими правилами игры, а также увеличится риск того, что за падные альянсы ослабеют» (Мир… 2009: 8). Действительно, скорее всего, реальный состав международного сообщества в ближайшие десятилетия будет более сложным, поскольку в него добавятся ка кие-то наднациональные союзы, официальные или неофициальные совещания лидеров стран и союзов, временные или постоянные коалиции, возможно, и негосударственные организации.

Однако трансформация суверенитета на фоне создания нового мирового порядка вовсе не однонаправленный и однолинейный про цесс. Во-первых, национальное государство еще долго будет ведущим игроком на мировой арене, поскольку в обозримом будущем многие вопросы способно будет реально решать только оно. Во-вторых, в чем-то суверенность может усиливаться. Поэтому вполне вероятно, что самое ближайшее будущее может показать определенный «ренес санс» роли государства в рамках общества и его активности на миро вой арене. Поворот к этатизму вполне может быть и достаточно дли тельным, и в определенной мере полезным.

Но такой возврат к повышению роли государства уже не может осуществиться на прежних началах, когда выгода государства вос принималась в международных отношениях как высшее основание для его деятельности на международной арене. Я полагаю, что воз врат роли государства не может быть успешным без значительного изменения его внешнеполитической идеологии. Иными словами, можно предположить, что как в самой концепции внешней полити ки, так и в ее практическом осуществлении принципы откровенно го преследования эгоистических интересов государств будут зани мать уже существенно меньшее место, чем сегодня. Дело, разуме ется, не в том, что национальный эгоизм исчезнет (он сохранится очень долго, если вообще когда-нибудь пропадет). Просто он нач нет сильнее, чем это делается сегодня, камуфлироваться наднацио нальными интересами и нуждами. Точнее говоря, всякая междуна История и современность 2/ родная акция может требовать помимо реального интереса также и определенного идеологического обоснования. Рассмотрение ми ровой арены как «великой шахматной доски» (Бжезинский 1999), где выигрывает сильнейший, а мелкие фигуры могут размениваться и приноситься в жертву, возможно, уже не будет востребованным.

Мировая арена скорее будет рассматриваться как общее поле инте ресов, в котором надо устанавливать выгодные для всех правила игры и как-то их поддерживать. Поэтому есть ощущение, что – ко нечно, не вдруг, но постепенно – во внешней политике начнут уси ливаться лозунги общего (регионального, мирового, группового) блага, хотя за формулировкой «кто лучше представляет мировые интересы» могут скрываться, как всегда, эгоистические цели.

Но данная трансформация так или иначе приведет к довольно су щественным изменениям, причем во многом положительным.

Во всяком случае, страны, которые будут продолжать грубо от стаивать национальный эгоистический интерес, в конечном счете проиграют. Неизбежными будут радикальные изменения также в политике наиболее крупных государств, направленной на то, чтобы прямо и грубо доминировать в мировом или региональном масшта бе (включая и наиболее независимого и эгоистичного суверена – США).

В этом случае характер отстаивания национальных интересов, причины соперничества на международной арене, формы конфлик тов и тяжб постепенно начнут приобретать уже иной, чем в про шлом и настоящем, вид. Конкуренция заметнее пойдет за то, кто станет направлять процесс складывания нового мирового порядка.

Тем силам, которые будут претендовать на лидерство в мире, при дется действовать под лозунгами более справедливого мирового устройства и т. п. А в проведении такого рода политики, естествен но, необходимы союзники и блокировки. Поэтому неизбежно нач нется перегруппировка сил на мировой и региональных аренах.

В борьбе за почетное место в глобализации и коалициях, в органи зации и функционировании нового мирового порядка наступает то, что мы назвали эпохой новых коалиций (Гринин 2009а;

Grinin, Korotayev 2010b). В результате могут быть обозначены контуры новой расстановки сил на какой-то срок. Для России, конечно, очень важно учитывать это во внешней политике.

Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира Вполне вероятно, что на какое-то время подвижность парт нерств в рамках Мир-Системы усилится, возникающие коалиции порой могут оказаться химерическими, эфемерными или фантасти ческими.

В подтверждение сказанного о совершенно неожиданных сою зах и блоках можно привести форум стран БРИК. Эта аббревиатура появилась, как известно, в записке аналитика Голдман Сакс Джима О’Нейла в 2001 г. для удобства анализа. Но неожиданно умозри тельные конструкции ожили, и в 2009 г. прошел первый форум стран БРИК на уровне руководителей стран в Екатеринбурге (Рос сия), а затем в Бразилии в 2010 г. Потом был приглашен пятый уча стник – ЮАР, и БРИК превратился в БРИКС. В апреле 2011 г.

прошел первый форум БРИКС на высшем уровне в Китае на остро ве Хайнань. Можно согласиться с Федором Лукьяновым, главным редактором журнала «Россия в глобальной политике», что «этим странам выгодно подчеркивать свой особый статус в мировой сис теме. Пока для каждой из них это просто престижно», «но со вре менем объединение будет становиться все более перспективным»

(см.: Сурначева, Артемьев 2011). Насколько перспективным, ко нечно, сложно предсказать, но главное, что современные союзы могут возникать случайно и на совершенно неожиданных основа ниях. Земной шар становится достаточно тесным, чтобы можно было дружить и сотрудничать, находясь не только рядом. Вот по чему возникают самые разные геополитические фантазии, и неко торым из них, вполне возможно, суждено ожить, как произошло с БРИК. Одной из неожиданных геополитических фантастических комбинаций стало появление Chinindia или Chindia как возможного в каких-либо аспектах объединения (по этому поводу немало вся кого рода спекуляций)2.

В процессе поиска наиболее устойчивых, выгодных и адекватных организационных наднациональных форм могут возникать различные и даже быстро меняющиеся промежуточные формы, когда игроки на мировой и региональных политических аренах будут искать наиболее См., например: “Chinindia: More Challenges and More Opportunities” (Kumar 2011a);

“The CHINDIANS – Reshaping the Future of the Global Economy” (Idem 2011b);

“Chindia” (Wikipedia);

“Will Chindia’ Rule the World in 2050, or America after all?” (Evans-Pritchard 2011).

История и современность 2/ выгодные и удобные блоки и соглашения. Например, если в приня тии решений (и распределении квот) будут учитываться числен ность населения и другие параметры, страны и участники смогут составлять друг с другом блоки, исходя из относительных преиму ществ каждого, для принятия выгодного им решения (подобно по литическим партиям). Но в конце концов постепенно некоторые из новых союзов и объединений могут стать из временных постоян ными, фиксированными и принять особые наднациональные фор мы. В этом же процессе начнут вырабатываться некоторые новые нормы мирового права, о необходимости которых говорят уже в те чение нескольких десятилетий (см., например: Тинберген 1980).

Для более успешного протекания процессов консолидации крайне нужен координационный центр. Если бы удалось создать какой-либо коллективный координационный центр (с ограничен ными правами), сосуществование иных функциональных центров могло бы быть более возможным и системным, взаимодействую щим. То, что потенции для движения в сторону такого центра есть, подтверждают, в частности, встречи на высшем уровне, связанные с современным глобальным кризисом. Направленность к подобного рода наднациональным формам регулирования становится очевид ной, хотя станет ли именно G-20 постоянным органом – неясно, по скольку двадцать, возможно, слишком большое число. Но, как сказа но выше, вполне возможен иной вариант расширения числа ведущих игроков. Доведение числа членов «клуба G» хотя бы до 11, то есть «Семерка» плюс страны БРИК, уже могло бы сделать этот орган бо лее влиятельным, чем сегодня. Но встреч президентов раз в год или реже, или даже встреч министров мало. Такие встречи пока носят скорее ритуальный, чем практический характер. Чтобы сделать такой «клуб» не просто влиятельным, а реальным мировым органом хотя бы де-факто, необходимо организовывать форматы переговоров, кон сультаций, частных договоренностей и пр. на самых разных уровнях и в самых разных комбинациях.

Будущая эпоха, по-видимому, будет эпохой не только новых коалиций, но и новых глобальных институтов, а также – на это по ка мало обращают внимание – новых международных технологий многостороннего сотрудничества (в том числе дипломатического, экспертного, социологического, культурного), от которых может Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира зависеть многое. Например, формат международных конгрессов и многосторонних соглашений, возникший после наполеоновских войн и достигший апогея в ХХ в., вероятно, будет потеснен други ми форматами, не исключено, что и связанными с современными коммуникациями. Какая-нибудь постоянная комиссия, работающая не за столом переговоров, а через видеоконференции, может стать удобным и достаточно дешевым органом, чтобы постоянно рабо тать над какими-либо проблемами.


Устойчивость новых геополитических и геоэкономических форм будет зависеть от множества причин, но исторический опыт показы вает, что наиболее прочными становятся те, в которых помимо кон кретных преимуществ и объективной потребности имеются и некие неполитические основы для объединения (географические, культур ные, экономические, идеологические и др.). В этой связи для России очень важно понять те плюсы, которые дает ей геополитическое и геокультурное положение, чтобы получить максимальные преиму щества в этом сложном процессе или, по крайней мере, чтобы не оказаться на его обочине.

Глобализация по мере своего развития способствует воспри ятию как базовых более крупных, чем отдельные государства, эко номических и политических единиц. Поэтому аналитики, особенно экономисты, все чаще оперируют региональными единицами (ЮВА или даже Азией, АТР, Европой и т. п.). И хотя страны, вхо дящие в те или иные регионы и блоки, очень разные, такое укруп ненное восприятие является объективно оправданным и полезным.

Арабская весна, демонстрируя различные ситуации в разных стра нах (см., например: Гарднер 2011), в то же время показывает, что современный мир начинает круто меняться под влиянием глобаль ных процессов. При этом можно предположить, что особо сильные изменения будут происходить в периферийных странах.

Это связано с двумя прямо противоположными векторами раз вития, являющимися в принципе единым процессом. Мы назвали этот процесс реконфигурацией. Основные векторы этой реконфи гурации – ослабление прежнего центра Мир-Системы (США и За пада) и одновременное усиление позиций ряда периферийных стран, а также в целом увеличение роли развивающихся стран в мировой экономике и политике. В разных странах, случаях и ре История и современность 2/ гионах процесс реконфигурации может проявляться по-разному и часто непредсказуемо.

Таким образом, через 15–20 лет мир будет и похожим, и уже существенно не похожим на сегодняшний. Мир ждут глобальные перемены, но далеко не во всем они обретут ясные формы. Напро тив, новое содержание еще может продолжать скрываться за ста рыми отживающими свой век оболочками (примерно так, как скла дывающееся централизованное государство в конце Средних веков еще не было вполне ясно видно за традиционными отношениями между короной, крупными сеньорами и городами). Иными слова ми, это будут перемены, которые во многом подготовят мир к пе реходу в новую стадию глобализации (хорошо, если ее можно бу дет назвать устойчивой глобализацией), контуры которой еще да леко не ясны.

Государства будут продолжать играть очень важную роль в формировании нового мирового порядка, но все заметнее станет роль новых союзов и коалиций, надгосударственных объедине ний всех форматов и форм и даже негосударственных объединений и сетей.

Литература Акаев, А. А., Коротаев, А. В., Малинецкий, Г. Г., Малков, С. Ю.

(ред.) 2010. Проекты и риски будущего. Концепции, модели, инструмен ты, прогнозы. М.: ЛИБРОКОМ.

Бельчук, А. 2005. Вновь об оценке реформ в Китае. Мировая эконо мика и международные отношения 4: 86–93.

Бжезинский, З.

1999. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения.

2005. Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство. М.:

Международные отношения.

Бьюкенен, П. Дж. 2007. Смерть Запада. М.: АСТ.

Володин, А. Г. 2008. Индия. В: Дынкин, А. А. (ред.), Мировая эконо мика: прогноз до 2020. М.: Магистр.

Гарднер, Ф. 2011. «Арабская весна»: настоящее и будущее. BBC.

Русская служба. URL: http://www.bbc.co.uk/russian/international/2011/07/ 110711_arab_spring_gardner_analysis. shtml Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира Гринин, Л. Е.

2005. Глобализация и национальный суверенитет. История и совре менность 1: 6–31.

2008а. Глобализация и модели трансформации суверенности в запад ных и незападных странах. В: Кульпин, Э. С. (ред.), Человек и природа:

«Вызов и ответ» (с. 56–88). М.: ИАЦ-Энергия.

2008б. Национальный суверенитет и процессы глобализации (вводные замечания). Полис 1: 123–133.

2009а. Государство в прошлом и будущем. Вестник РАН 9: 823–830.

2009б. Государство и исторический процесс. Политический срез ис торического процесса. 2-е изд. М.: ЛИБРОКОМ.

2009в. Приведет ли глобальный кризис к глобальным изменениям?

Век глобализации 2: 117–140.

2010. Из мальтузианской ловушки в ловушку модернизации. К про гнозированию динамики политической нестабильности в странах мир системной периферии. В: Акаев, А. А., Коротаев, А. В., Малинецкий, Г. Г., Малков, С. Ю. (отв. ред.), Проекты и риски будущего. Концепции, модели, инструменты, прогнозы (с. 337–356). М.: ЛИБРОКОМ.

2011. Сценарии китайского будущего: не возобладают ли факторы торможения? Общество и экономика 8–9: 256–276.

2012. Арабская весна и реконфигурация Мир-Системы. В: Коротаев, А. В., Зинькина, Ю. В., Ходунов, А. С. (ред.), Системный мониторинг глобальных и региональных рисков (с. 188–223). М.: ЛИБРОКОМ/URSS.

Гринин, Л. Е., Коротаев, А. В.

2010. Глобальный кризис в ретроспективе: Краткая история подъе мов и кризисов: от Ликурга до Алана Гринспена. М.: ЛИБРОКОМ.

2012. Циклы, кризисы, ловушки современной Мир-Системы. Исследо вание кондратьевских, жюгляровских и вековых циклов, глобальных кри зисов, мальтузианских и постмальтузианских ловушек. М.: ЛКИ.

Гринин, Л. Е., Коротаев, А. В., Малков, С. Ю. 2010. История, Ма тематика и некоторые итоги дискуссии о причинах Русской революции.

В: Гринин, Л. Е., Коротаев, А. В., Малков, С. Ю. (ред.), О причинах Рус ской революции (с. 368–427). М.: ЛКИ/URSS.

Гринин, Л. Е., Коротаев, А. В., Цирель, С. В. 2011. Циклы развития современной Мир-Системы. М.: ЛИБРОКОМ.

Иноземцев, В. Л. 2008. «Постамериканский мир»: мечта дилетантов и непростая реальность. Мировая экономика и международные отноше ния 3: 3–15.

История и современность 2/ Кудрин, А. 2009. Мировой финансовый кризис и его влияние на Рос сию. Вопросы экономики 1: 9–10.

Луконин, С. А., Михеев, В. В. 2010. Китай и глобальный кризис. В:

Амиров, В. Б., Канаев, Е. А., Михеев, В. В. (ред.), Тихоокеанская Азия:

экономические и политические последствия глобального финансового кризиса (с. 6–19). М.: ИМЭМО РАН.

Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир.

Доклад Национального разведывательного совета США. М.: Европа, 2009.

Михеев, В. В. 2008. Китай. В: Дынкин, А. А. (ред.), Мировая эконо мика: прогноз до 2020. М.: Магистр.

Мельянцев, В. А. 2009. Развитые и развивающиеся страны в эпоху перемен. М.: ИД «Ключ-С».

Сурначева, Е., Артемьев, А. 2011. БРИКС избегает насилия. На ки тайском острове Хайнань завершился первый саммит БРИКС. URL:

http://www.gazeta.ru/politics/ 2011/04/13_a_3583621.shtml Тинберген, Я. 1980. Пересмотр международного порядка. М.: Про гресс.

Ху Аньган. 2005. Чем объясняются высокие темпы развития китайской экономики? Проблемы Дальнего Востока 1: 34–42.

Evans-Pritchard, A. 2011. Will “Chindia” rule the world in 2050, or America after all? The Telegraph 28.02. URL: http://www.telegraph.co.uk/ finance/comment/ambroseevans_pritchard/8350548/Will-Chindia-rule-the-world in-2050-or-America-after-all.html FAO (Food and Agriculture Organization of the United Nation). 2011.

Monthly Real Food Price Indices. URL: http://typo3.fao.org/fileadmin/templates/ worldfood/Reports_ and_docs/Food_price_indices_ data_deflated.xls Goldstone, J.

1991. Revolution and Rebellion in the Early Modern World. Berkeley, CA:

University of California Press.

2002. Population and Security: How Demographic Change Can Lead to Violent Conflict. Journal of International Affairs 56(1): 3–22.

Grinin, L. E. 2011. The Chinese Joker in the World Pack. Journal of Globalization Studies 2(2): 7–24.

Л. Е. Гринин. Реконфигурация мира Grinin, L. E., Korotayev, A. V.

2010a. Will the Global Crisis Lead to Global Transformations? 1. The Global Financial System: Pros and Cons. Journal of Globalization Studies 1(2): 70–89.

2010b. Will the Global Crisis Lead to Global Transformations? 2. The Coming Epoch of New Coalitions. Journal of Globalization Studies 1(2): 166–183.

Kumar, S.

2011a. Chinindia: More Challenges and More Opportunities. URL: http:// www.afribiz.info/content/chinindia-more-challenges-and-more-opportunities 2011b. The CHINDIANS – Reshaping the future of the global economy.

Sonykumar's Blog 22.04. URL: http://sonykumar.com/2011/04/22/the-chindians %E2%80%93-reshaping-the-future-of-the-global-economy Л. О. КАРПАЧЕВСКИЙ ЭСТЕТИКА АНТРОПОСФЕРЫ И БИОСФЕРЫ В социоестественной истории, объединяющей процессы социального и естественного развития, возникают самые неожиданные проблемы, параллели. Эстетическое восприятие окружающей среды – свойство только человека или также и животного мира?

Ключевые слова: антропосфера, биосфера, социоестественная ис тория, эстетика.

В последнее время исследователей все больше привлекает со циоестественная история (Кульпин 2008) – история как объединен ный процесс социального и естественного развития. В этих двух историях возникают самые неожиданные параллели. Но если в пре делах исторического развития эти параллели видны достаточно чет ко, то в рамках доисторического развития мира они часто незаметны.

В то же время многие, казалось бы, чисто человеческие свойства «идеального» порядка, по мнению ряда исследователей, закреплены в генах и могут встречаться и у животных (Эфроимсон 1998).


В этом плане привлекает внимание место эстетики в истории мира.

Эстетика1 – наук

а о чувственном познании, постигающем и создающем прекрасное и выражающемся в образах искусства.

Понятие эстетики как низшей формы познания ввел в научный обиход в середине XVIII в. немецкий философ-просветитель Алек сандр Готлиб Баумгартен в своем одноименном труде (1750 г.).

Сейчас эстетикой считают философскую дисциплину, изучающую сферу эстетического как специфического проявления ценностного Эстетика (др.-греч. – «чувствующий, чувственный», от – «чувство, чувственное восприятие») – наука, основным предметом изучения которой является эстети ческое и его действительность, его законы и нормы, его формы и типы (прекрасное, возвы шенное и др.), его отношение к природе и искусству, его происхождение и роль в художест венном творчестве и наслаждении.

История и современность, № 2, сентябрь 2012 28– Л. О. Карпачевский. Эстетика антропосферы и биосферы отношения между человеком и миром и областью художественной деятельности людей. Эстетика – это также философское учение о сущности и формах прекрасного в художественном творчестве, в природе и жизни, об искусстве как особом виде общественной идеологии.

При оценках используются понятия «эстетично» и «антиэсте тично/неэстетично» – прекрасное и уродливое. Но что для одного субъекта – уродство, для другого – красота. Эстетика – сложная наука и сложное понятие. С момента возникновения и на протяже нии всего ее длительного существования эстетику рассматривают как познавание человеком прекрасного в мире (искусстве), как не отъемлемое свойство человека. Но если быть справедливым, то можно считать отношение животного организма к природе также чувственным познанием мира, и даже в большей степени, чем у че ловека. Часто именно оно является единственным для животного способом познания мира. Выбор спутника жизни у животных осно вывается на эстетике: самый красивый, самый сильный, самый самый… Человек, как всегда, узурпировал право на отнесение разных явлений к эстетически прекрасным и наоборот. Это случилось не сколько тысяч (10–12, может быть, и более) лет назад, когда в рам ках биосферы выделилась антропосфера – часть биосферы, пере строенная и переосмысленная человеком в соответствии со своими потребностями. Вначале выделялись три элемента антропосферы:

агросфера (зоны земледелия и животноводства), урбосфера (горо да), дороги. Промышленная революция XVIII–XIX вв. привела к возникновению четвертого элемента антропосферы – техносферы.

Уже появление урбосферы вызвало к жизни проблему дизайна, эс тетики ландшафта. Потребовалось создавать искусственные экоси стемы (сады, в том числе сады Семирамиды), парки, приусадебные насаждения и пр. Создание этих новых искусственных экосистем определялось эстетикой человеческого общества данной географи ческой точки (французские и английские парки, русская средняя полоса, японские сады и т. д.). Появление техносферы еще более усилило потребность в создании искусственных ландшафтов, сни жающих вредное воздействие промышленных объектов. В то же время начиная с античных времен (Вергилий, Гораций) эстетика История и современность 2/ облагораживала агросферу, противопоставляя ее городу. Эта тен денция продолжалась и в XVIII–XX вв. н. э. При этом идеализиро валась нетронутая природа в виде некоего эстетического идеала.

Картины К. Коро, К. Моне, И. И. Шишкина, И. И. Левитана в зна чительной степени отражают этот подход к природе, к естествен ной биосфере. Но, как сказал исследователь лесов П. Ричардс, есте ственный тропический лес хорош дважды: когда ты в первый раз вошел в него и когда ты из него наконец вышел. Аналогичное за ключение можно сделать и о необжитой тайге, где в отсутствие троп и дорог передвижение сопровождается преодолением зава лов, чащ, кустарниковых зарослей, а также обилием в летнее вре мя комаров. В этих случаях выход на проветриваемую опушку кажется счастьем. Но эстетически человек идеализирует нетрону тую природу.

Возникают вопросы: эстетика экосистем любого вида – это су губо человеческий подход или нечто объективное? Эстетика – это результат воспитания или чувство, вложенное в нас природой? Нет ли у нас генетически обусловленных эстетических представлений о мире, эстетических предпочтений? Есть ли у живых организмов эс тетика, сиречь чувственное познание мира? Или только прагма тизм, необходимый для выживания?

В наибольшей степени эстетика проявляется в искусстве и ор ганизации территории. Эстетические принципы обнаружены в скульптурах женщин из Австрии, созданных около 20 000 лет на зад. Греция, Египет, Возрождение, современное искусство – все это эстетика, но разная. С нашей привычной точки зрения эстетика воспитывается в обществе (семья, школа, выставки, книги, телеви дение и т. п.). Но в Сихотэ-Алине мы вместе с Е. А. Дмитриевым и сотрудником заповедника Е. Н. Смирновым вышли на лежку тигра, место его отдыха. Небольшая поросшая невысокой травой скала, где тигр мог вытянуться свободно во весь рост, была отрогом гор ного хребта. С нее открывался изумительный вид на долину. Соз далось впечатление, что этот властитель тайги был достаточно чу ток к эстетической стороне своего места обитания. Возникло сооб ражение, что животные, которые опасаются за свою жизнь, выби рают наиболее безопасные места отдыха. Крупные животные, тем более хищники, могут позволить себе роскошь – выбрать эстетиче Л. О. Карпачевский. Эстетика антропосферы и биосферы ски удовлетворяющую их лежку. Известна страсть ворон и сорок к блестящим предметам. Эстетическое начало можно предполо жить в отношениях самок и самцов певчих птиц (как и вообще в выборе самкой самца), а также у многих видов животных. Мед ведь (на Камчатке) «играл» на телеграфных проводах – это эстети ка? М. М. Пришвин наблюдал, как медведь играл на длинном от щепе пня и прислушивался к звучанию отщепа. Показательно, что часто эстетическая оценка пения птиц человеком совпадает с «эсте тической оценкой» этого пения самими птицами. У павлинов отбор часто основывается на красоте хвоста у самцов. Определенными эстетическими требованиями можно считать выбор самкой победи теля в любом виде противостояния самцов. Очевидно, в животном мире можно встретить зачатки эстетики. И все-таки эстетическая оценка экосистем (в том числе естественных) проводится только с позиций человека.

Хотим мы этого или нет, мы изменяем естественные экосисте мы в соответствии с нашими эстетическими нормами, даже не ду мая о них. В заповедниках мы устраиваем удобные подходы к тем памятникам природы, которые доставляют нам эстетическое удо вольствие и которые мы от всей души желаем сохранить. Получа ется, что человек меняет биосферу исходя из своих эстетических требований (подходов). Но он может изменить эти требования. Так, на вересковых меловых пустошах в Англии были посажены сосны.

Но появилась новая эстетика – возврат к исходным экосистемам, и сосняки стали снова переводить в меловые вересковые пустоши.

Этот процесс приводит к определенному парадоксу: мы создаем на десятилетия и столетия искусственные экосистемы определенной эстетической ценности, а затем меняем эстетические требования и меняем экосистему. Конечно, эстетика, как и все в нашем мире, развивается, эволюционирует. Но, очевидно, необходимо сформули ровать правила отношения к старым эстетическим нормам и старым памятникам с признаками ушедшей эстетики.

Теория дизайна и ее практическое применение целиком зависят от эстетики, эстетических взглядов данного общества. Точная фор мулировка этих взглядов позволяет определить требования к ис кусственному ландшафту. В то же время эстетика общества неод нородна. Разные слои и группы людей имеют свою особую эстети ку, не совпадающую с господствующей. Причем часто именно эта История и современность 2/ эстетика становится в будущем господствующей. Поэтому и в ди зайне должна решаться проблема множественности эстетических подходов к построению ландшафта. Но неизменным остается один из главных вопросов – отношение к биосфере.

Должны ли мы сохранять естественную биосферу, часто эсте тически не удовлетворяющую человека, или необходимы вложения в сохранение биосферы с определенными «поправками», то есть «эстетический подгон» биосферы под наши требования?

При сохранении естественной биосферы мы рано или поздно сталкиваемся с вторжением ее элементов в антропосферу, часто весьма болезненным для человека. В голодные годы и сезоны тиг ры, кабаны, медведи начинают вторгаться во владения людей, не говоря уже о птицах и насекомых. Обычно эти вторжения заканчи ваются гибелью диких живых организмов. Человек старается со хранить только «безобидные» для него организмы. Постоянное расширение площади агросферы ставит многие виды на грань ис чезновения (практически все крупные млекопитающие обречены на вымирание в современных условиях). Признанная эстетика требует сохранения естественной биосферы, прагматика же не дает такой возможности на сегодняшний день. Организация ландшафтов агро сферы на начальном этапе была очень далека от эстетических идеа лов, а, наоборот, сугубо практична и подчинена в основном идее получения максимального объема продукции с данного участка почвы. Окружающая природа просто уничтожалась как досадная помеха. Только при постоянном обитании в данной местности на личие в постоянной собственности участка земли приводит к воз рождению эстетических требований к ландшафту и новой орга низации территории с учетом этих требований. Следовательно, архитектура ландшафта должна учитывать место частного владе ния в системе ландшафтов данной местности для создания наибо лее эстетически приемлемой организации территории.

Аналогично создание парков, бульваров требует оценки как эволюции элементов ландшафта, так и возможной эволюции эсте тических взглядов. Очевидно, что учет возможной эволюции тер ритории – важный ограничитель в организации ландшафта. Суще ствует ли возможность сохранения данного ландшафта или он об речен? История свидетельствует, что человек, к сожалению, готов Л. О. Карпачевский. Эстетика антропосферы и биосферы уничтожить самые ценные с исторической точки зрения творения своих рук, не говоря уже о памятниках природы. Поэтому четкая формулировка эстетических требований, оценка их долговечности, возможной эволюции должны быть составной частью дизайна и архитектуры ландшафта.

Изменение эстетических взглядов на принципы организации ландшафта и его элементов не должно сопровождаться обязатель ным уничтожением предыдущих построений, даже не отвечающих эстетическим требованиям с точки зрения современного дизайна.

Это эстетика отношения человека к своему культурному и естест венному наследству, которое не должно без конца «эволюциониро вать», то есть меняться. Даже если нам не нравится наследие про шлого, его замена новым должна происходить при тщательном анализе последствий такой замены. Не потеряем ли мы безвозврат но ценности нашей истории и нашего самосознания, если будем ориентироваться только на «модерн»?

Вернемся к животным. Уже говорилось об эстетике полового отбора. Можно также отметить цветы – они эстетичны для челове ка, но также эстетичны и для насекомых. Эстетика есть у животных и у человека. При этом у разных животных и различных людей она своя. И здесь кроется принципиальное различие между человеком и животным. Разная эстетика для отдельных групп и личностей ха рактерна для человека как одного вида. Русский старообрядец из Сибири и русский москвич эстетически не совпадают, но при надлежат к одному виду и одному народу. Все человечество с бесконечным разнообразием эстетических воззрений относится к одному виду. Разная эстетика в животном мире свидетельствует о видовом различии. Как только появляются различия в эстетике, возникает новый вид.

Эстетика человека – это его отношение к данному явлению, объекту, понятию. Эстетика в природе – это в первую очередь от ношения внутривидовые («половой отбор») и, возможно, опреде ленные подходы к выбору жилища (временного или постоянного), а также объектам «питания», например разные цветы у насекомых.

Эстетика пейзажей, растительных сообществ, отдельных расте ний – это эстетика в основном человека. Но такое же эстетическое чувство встречается, по-видимому, у некоторых животных (тигров, История и современность 2/ волков, собак), насекомых, птиц. Жизнь вида животных как при родной единицы основана на постоянной эстетике – подборе пар по одним и тем же требованиям для всего вида (популяции). Возник новение нового вида сопряжено с возникновением новой эстетиче ской моды в недрах старого вида. Следовательно, любая эволю ция – это смена эстетики (эволюция общества, эволюция вида, эволюция живописи). Но есть одно принципиальное различие меж ду эстетикой животных и человека. Эволюция эстетики у человека циклична: он часто возвращается к прошлой эстетике или даже со храняет ее параллельно новой. Вид животных при эволюции меня ет свою эстетику безвозвратно, необратимо. Образуется новый вид животного. Следовательно, эстетика – одна из причин эволю ции органического (животного) мира.

Эстетика как наука создана человеком. Эстетика как выбор прекрасного в данном объекте присуща также животным. Эстети ческую оценку пейзажей (природы, ландшафта) воплощают ху дожники, но она есть и у других людей, и, возможно, у животных.

Изменение эстетических взглядов человека влечет изменения в ок ружающей его среде. Изменение эстетики в животном мире приво дит к формированию нового вида животных. И в этом тоже заклю чается принципиальное различие между человеком и животным.

Литература Кульпин, Э. С. 2008. Социоестественная история – ответ на вызовы времени. Историческая психология и социология истории 1(1): 196–207.

Эфроимсон, В. П. 1998. Генетика этики и эстетики. СПб.: Талисман.

Э. С. КУЛЬПИН К ВОПРОСУ О СОВМЕСТИМОСТИ ЕДИНИЦ ИЗМЕРЕНИЯ ВРЕМЕНИ В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ* Проблема времени является одной из ключевых в науке. Она активно обсуждается исследователями, работающими в области социоестест венной истории. Наиболее значительные работы принадлежат В. В. Кли менко (2009), В. И. Пантину, В. В. Лапкину (2006), В. С. Голубеву (2011).

Изучение взаимодействия природы и общества невозможно без установле ния единиц измерения пространства и времени. Если с первым все ясно с самого начала (это пространство географическое, связанное с рельефом, ландшафтом, почвами, растительностью – естественными или антропо генными), то со временем такой ясности нет.

Ключевые слова: социоестественная история, демографическая сме на поколений, цикличность.

Процессы природы и общества разновременны. Составление таблиц синхронизации стало отправным моментом социоестест венных исследований (первая синхронистическая таблица процес сов, явлений и событий в природе и обществе была опубликована в 1988 г. [Кульпин 1988]). Неживая природа живет своими квантами времени, определяемыми вращением Земли вокруг своей оси (сме ной суток), вокруг Солнца (сменой лет), солнечной активностью (11-летние циклы), сменой климатических режимов (потеплениями и похолоданиями), геологическими эпохами, эрами. Жизнь обще ства определяется иными ритмами, которые лишь опосредованно связаны природными долями суток (секундами, минутами, часами), годами, тысячелетиями (см.: Пантин 1996).

Интервалы времени природы более протяженны, чем общества.

Самый краткий промежуток времени в природе, когда может про *

Работа выполнена при поддержке РФФИ, грант № 11-06-00143.

История и современность, № 2, сентябрь 2012 35– История и современность 2/ изойти смена климатического режима, – столетие, поэтому в со циоестественных исследованиях первоначально в качестве едини цы измерения был принят минимальный квант времени процессов природы – сто лет1. Для Китая первые попытки рассматривать в совокупности все процессы, наблюдаемые в течение столетия, дали положительный результат, позволили получить новые знания, которые не могли быть получены при других условиях. Однако из начально было ясно, что данная мера измерения процессов в общест ве является грубой и может давать результат лишь при рассмотрении больших интервалов времени – в несколько столетий (из последних работ см.: Кульпин 2009). Нужно было найти, с одной стороны, бо лее краткие промежутки времени, с другой – совместимые с природ ными циклами.

Известно, что события, явления и процессы в обществе отли чаются от поколения к поколению, иными словами, квантируются сменой поколений. Это было замечено уже в Средневековье. Так, Ибн Халдун успешно использовал сравнение поколений элит, ус ловно приняв за срок смены поколений 40 лет. Однако этот срок, оказавшийся плодотворным для элит определенного времени и места, не обязательно является таковым для другого времени и места, а главное, для общества в целом. Хотя идея использовать поколения как квант времени плодотворна, сама единица нужда лась в уточнении.

Впервые рассмотрение накопленных к настоящему времени собственных знаний через призму сменяющихся демографических поколений было осуществлено на примере истории Золотой Орды.

Каждое из сменяющихся поколений имело задачи, отличные от предыдущих, и решало их по-своему, изменяясь при этом, по видимому, ментально. Следы жизни и деятельности разных поко лений зафиксированы в истории, но никогда еще не рассматрива лись как свидетельства именно данного поколения. Казалось бы, оставалось только дифференцировать события, процессы и явления по поколениям, затем сложить все имеющиеся сведения о жизни одного поколения и сравнить со сведениями о предыдущем и по Плюс-минус 15–20 лет – интервал точности, принятый в естественных науках.

Э. С. Кульпин. Единицы измерения времени в природе и обществе следующем. Но проблема заключалась в том, как именно это сделать.

В данном случае в расчет был взят не сорокалетний период власти правителя при передаче правления прямым потомкам, что впервые было осуществлено Ибн Халдуном еще в Средневековье, а интервал активной жизни среднестатистического человека. Этот интервал во все прошлые эпохи (о будущих еще придет время ду мать) практически точно «укладывался» в сроки демографической смены поколений, а именно во временную разницу между рожде нием матери и ее первой дочери или отца и его первенца-сына. Во обще впервые в востоковедении влияние одного из поколений на относительно долгосрочные процессы в стране было исследовано на примере современного Китая. Одним из главных событий в этой стране в прошлом веке была так называемая культурная револю ция. Тогда мировоззрение молодежи формировалось на деструк тивных моральных ценностях, что должно было сдерживать разви тие страны. Результаты прогноза оправдались. Развитие Китая (в том числе экономическое – наиболее впечатляющее для мировой общественности) шло тем успешнее, чем меньше оставалось «кре стников» культурной революции в работоспособном населении страны (Кульпин 1990).

Сложность использования данного кванта времени заключается в том, что срок демографической смены поколений – величина не постоянная, но переменная. Этот срок растет с улучшением уровня и качества жизни с 15 лет в древности, 17 – в раннем Средневеко вье до 20 во второй половине XX в.2 Для ограниченных временных периодов данное обстоятельство несущественно. Но можно ли в принципе использовать переменную величину для измерения пе ремен в масштабе тысячелетий? В истории науки мы наблюдаем четкую тенденцию – замену неопределенных единиц измерения определенными, четко фиксированными. Унификация единиц из мерения (неважно, в какой области) до недавнего времени – необ ходимейшее условие развития науки. До XX в. сама мысль исполь зовать переменную величину для измерения казалась абсурдной:

В XXI в. этот интервал времени, по-видимому, вырос до 25 лет. Неслучайны совре менные ограничения в объявлениях при приеме на работу: не моложе 20, не старше 45 лет.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.