авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ИСТОРИЯ № 2(16) И СОВРЕМЕННОСТЬ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Bamzai 1973). Первый из этих набегов имел место в период правле ния Сахадевы (1301–1320)1 и явился причиной бегства этого царя из страны, таким образом сделав возможным захват власти тибет ским эмигрантом Ринченом. Второй набег произошел во время царствования Удьянадевы (1323–1339). Сам по себе он не привел к каким-либо существенным политическим изменениям в стране, од нако стоит упомянуть, что вскоре после него со смертью Удьянаде вы и казнью его жены Коты Рани в Кашмире окончательно завер шился период правления индусских царей. Власть перешла к вы ходцу из Свата по имени Шах Мир2, положившему начало первой династии кашмирских султанов. Таким образом, речь идет о собы тиях, произошедших в поворотный момент кашмирской истории и уже поэтому требующих пристального рассмотрения.

Средневековые кашмирские хроники и работы современных историков дают достаточно подробное описание обоих набегов с их массовыми убийствами, грабежами и разрушениями, однако оставляют без ответа вопрос о причине вторжений. Данный вопрос представляется особенно запутанным, если учесть, что Кашмир в рассматриваемую эпоху был частью Pax Mongolica. Неясно также, кем были те монголы, которые могли подвергнуть разорению мон гольское владение. И обязательно ли считать этих завоевателей монголами?

Необходимо сказать, что на последний вопрос не все исследо ватели отвечают утвердительно. Так, по мнению К. Яна, Кашмир подвергся нападению войска какого-то соседнего государства, что, на взгляд ученого, свидетельствует о конце монгольского владыче ства (Jahn 1956). П. Джексон полагает, что, по крайней мере, одно из вторжений в Кашмир было организовано делийским султаном Мухаммед-шахом Туглаком (1325–1351) и являлось частью анти монгольской внешней политики этого правителя (Jackson 1975).

По нашему глубокому убеждению, всякой попытке разрешения данной проблемы непременно должно предшествовать деталь ное рассмотрение политической обстановки, сложившейся к XIV в.

в Средней и Южной Азии. В общем и целом эта обстановка харак Годы правления кашмирских царей даются в соответствии с хроникой Джонараджи.

У некоторых хронистов он фигурирует как Шах Мирза.

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире теризовалась борьбой двух монгольских государств – государства ильханов (Хулагуидов) и Чагатайского улуса, а также периодиче скими войнами, которые эти государства вели с Делийским султа натом.

Особая роль в международной политике данного региона принадлежала так называемой Никудерийской орде. Основу ее со ставляли отряды джучидов, участвовавших в западном походе хана Хулагу в середине XIII в.3 После конфликта Хулагу с золотоордын ским ханом Берке часть никудерийцев, спасаясь от преследований, нашла убежище в Хорасане (Арапов 2005). В 1269/70 гг. они оказа ли поддержку вторгшимся в Хорасан Чагатаидам, однако после то го как последние были разбиты ильханом Абакой, признали сюзе ренитет Хулагуидов (Там же). Несмотря на это, никудерийцы про должали оставаться беспокойным, мятежным элементом. Они со вершали опустошительные набеги на многие области государства ильханов и активно участвовали в борьбе за власть, поддерживая определенных претендентов на престол. К концу XIII в. территория Никудерийской орды охватывала районы Кандагара и Газни, а так же области к востоку от них вплоть до границ Делийского султана та. Именно в это время никудерийцы стали активными участника ми конфликтов между державами Хулагуидов и Чагатаидов. Этими конфликтами в силу своего географического положения не мог не быть затронут и Кашмир.

Хулагуидско-чагатаидское соперничество уходит своими корня ми в середину XIII в., когда с воцарением великого хана Мункэ вер ховная власть в Монгольском улусе перешла к потомкам Тулуя – четвертого сына Чингисхана. Такое положение дел вызвало недо вольство потомков Угэдэя, предпринявших попытку мятежа. Попыт ка эта закончилась неудачей, после чего род Угэдэя подвергся массо вым репрессиям. Аналогичная участь постигла и род Чагатая, подоз ревавшийся в сочувствии к заговорщикам (Бартольд 1963а;

1963б).

Бывшие чагатайские земли были разделены между Мункэ и потом ками Джучи – Батыем и (после смерти последнего) Берке. Однако Название орды, как и этноним «никудерийцы», происходит от имени старшего эмира джучидов Никудера. Употребительно также название «караунасы» (букв. «метисы»), по скольку основная масса никудерийцев представляла смешанный этнический тип, возникший в результате браков монголов с женщинами – представительницами покоренных народов.

История и современность 2/ уже в 60-е гг. XIII в. власть Чагатаидов в Средней Азии была вос становлена внуком Чагатая Алгуем, воспользовавшимся распрей между сыновьями Тулуя Хубилаем и Ариг-бугой (Бартольд 1963а;

1963б). К тому же времени относится возвышение внука Угэдэя Хайду. Опираясь на помощь Берке, он создал небольшое независи мое владение в Семиречье. В 1268 г. Хайду разбил войско чагата идского хана Борака, что сделало его фактическим правителем Ма вераннахра, где потомки Чагатая сохранили лишь номинальную не зависимость (Бартольд 1963а). Власть Хайду над среднеазиатскими землями максимально упрочилась после того, как на ханский пре стол был возведен сын Борака Дува. Этот Чагатаид был верным союзником Хайду и активным участником всех его военных кам паний (Там же).

В числе противников Хайду и Дувы, с которыми они вели час тые войны, были и Хулагуиды – представители одной из ветвей по томков Тулуя, поддерживавшие тесные связи с империей Юань.

В 1295 г. войска Дувы перешли Амударью и вторглись в восточные области Ирана. Хулагуидскому правителю Газану удалось отразить нападение, однако обширные территории в Хорасане и Мазандера не были разорены (Арапов 2005). В 1298 г. Дува отторг у ильханов области нынешнего Восточного Афганистана и утвердил сюзере нитет над никудерийцами. Главой Никудерийской орды вместо ху лагуидского ставленника Абдаллаха был назначен Кутлуг-Ходжа, Чагатаид, называвший себя сыном Дувы (Арапов 2004;

2005).

С этого времени начинаются регулярные набеги никудерийцев на Делийский султанат.

Представляется несомненным, что описанные события не мог ли не отразиться на исторической судьбе Кашмира. Территория со временного Афганистана – это область, лежащая на пути из Каш мирской долины в Иран. В результате ее потери ильханами каш мирские правители должны были оказаться отрезанными от своих хулагуидских сюзеренов. Кроме того, как уже говорилось, на севе ро-востоке нынешнего Афганистана (в Бадахшане и районе Кунду за) в середине XIII в. располагалось подчинявшееся Хулагу войско Сали-нойона, завоевавшее Кашмир. Весьма вероятно, что и в даль нейшем контроль над вассальным кашмирским государством осу А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире ществлялся именно с этих территорий. Если это было действитель но так, переход их под власть Чагатайского улуса должен был при вести к подчинению кашмирских царей Чагатаидам.

Предположение о переходе Кашмира под чагатаидское господ ство на рубеже XIII и XIV вв. не находит прямых подтверждений в нарративных источниках и даже как будто противоречит некото рым известным фактам, в частности наличию кашмирско-иран ских связей во время написания Рашид ад-Дином сборника летопи сей. Однако детальный анализ исторических событий первых лет XIV в. заставляет признать данное противоречие мнимым.

В 1301 г. Хайду был смертельно ранен в походе против импе рии Юань, после чего новым ханом стал его старший сын Чапар.

Ханским троном Чапар был во многом обязан Дуве, который ак тивно его поддерживал во время борьбы за власть, развернувшейся между наследниками Хайду. В первые годы своего правления Ча пар предпринял попытку установления мира и восстановления бы лого единства Монгольской империи. Некоторые исследователи полагают, что подлинным инициатором этой политики был Дува (Бартольд 1963а;

Арапов 2005). В конце 1303 – начале 1304 г. Ча пар и Дува признают верховным правителем юаньского императо ра Тэмура. Вскоре к соглашению присоединяется новый хулагуид ский правитель Ирана Олджейту и хан Золотой Орды Тохта (Ара пов 2005). Таким образом, чагатаидское государство и государство ильханов превратились де-юре в части одного политического цело го – формально восстановленного единого Монгольского улуса.

Именно в этот краткий период официального политического един ства писалась вторая часть исторического труда Рашид ад-Дина, посвященная всемирной истории. Едва ли в эту эпоху могли суще ствовать какие-либо препятствия для регулярных контактов Каш мира с хулагуидским Ираном. Ничто, в частности, не могло поме шать кашмирцу Камалашри прибыть в Тебриз для помощи Рашид ад-Дину в работе над одной из глав Джами ат-таварих4.

Предполагаемое нами чагатаидское господство в Кашмире должно было, таким образом, быть весьма кратким, охватывая Впрочем, остается неясным, прибыл ли Камалашри в Иран именно в начале XIV в. или же он был одним из буддийских монахов, приглашенных еще в XIII в. ильханом Абакой (Jahn 1965).

История и современность 2/ лишь период с 1298 по 1304 г. Именно небольшой продолжитель ностью может, помимо других обстоятельств, объясняться тот факт, что доступные нам нарративные источники обходят его мол чанием. Другая причина, возможно, заключается в том, что уста новление власти Чагатаидов, будучи результатом захвата террито рии нынешнего Афганистана, могло произойти без военных дейст вий в самой Кашмирской долине. Ни один из упомянутых выше набегов на Кашмир не может быть связан с походами хана Дувы.

Как уже говорилось, первый из этих набегов произошел в послед ний год царствования Сахадевы. Этот царь, согласно как Джона радже, так и Рашид ад-Дину, правил в начале XIV в., в то время как войны Дувы с ильханами имели место в конце XIII в.

Мир в Монгольской империи продолжался недолго. Уже в 1305 г.

произошел конфликт между Дувой и Чапаром, закончившийся по ражением последнего (Бартольд 1963а;

Арапов 2005). Однако Ху лагуиды и Чагатаиды все еще сохраняли верность великому хану.

В 1306 г. Дува, действуя как союзник ильханов, выступил в поход против враждовавшего с ними правителя Герата (Арапов 2005).

Вражда между двумя монгольскими государствами возобновилась в 1309 г., когда чагатайский престол занял старший сын Дувы Есунбуга (1309–1316), не получивший признания со стороны вели кого хана. Начиная с этого времени Чагатаидам приходилось вести войну на три фронта: против юаньских императоров, Хулагуидов и ханов Золотой орды (Там же). В 1313 г. ильхан Олджейту вторгся в южные районы Чагатайского улуса, занял земли никудерийцев, вынудив их предводителя Давуда-Ходжу бежать на север за Аму дарью, и таким образом восстановил хулагуидское господство над территорией нынешнего Афганистана, а также над частью долины Инда5. Как и завоевания хана Дувы, эти события не могли не ока зать влияния на историю Кашмира, который должен был вновь вернуться под контроль монголов Ирана.

Мог ли первый набег на Кашмир быть напрямую связанным с военной кампанией Олджейту? Нам это представляется малове роятным по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, такое предположение расходится с общепринятой хронологией, в соот Никудерийские земли при Давуд-Ходже достигали долины р. Инд (Jackson 2003).

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире ветствии с которой бегство царя Сахадевы из Кашмира, вызванное набегом, имело место примерно на 7 лет позже похода Олджейту6.

Во-вторых, сомнительно, что военные действия в Кашмирской до лине были действительно необходимы Хулагуидам для восстанов ления контроля над ней. Такая необходимость возникла бы в том случае, если бы кашмирский правитель, сохраняя верность Чага тайскому улусу, категорически не желал менять сюзерена. Однако реальное положение вещей, скорее всего, было иным. В Кашмире, десятилетиями поддерживавшем тесные контакты с хулагуидским Ираном, разрыв союза Чагатаидов с ильханами при Есунбуге, ско рее всего, был воспринят негативно. Поэтому события 1313 г. едва ли могли вызвать активное неприятие. Возможно даже, что царь Сахадева приветствовал очередную смену сюзеренитета, полагая, что она приведет к восстановлению нарушенного Есунбугой порядка.

В 1316 г. войска Хулагуидов вторгаются в Среднюю Азию и жестоко грабят ее города, включая Самарканд и Бухару. Резуль татом этого похода было признание Есунбугой власти великого ха на и очередное официальное объединение империи (Арапов 2005).

Это, однако, не принесло сколько-нибудь продолжительного мира.

Политическая нестабильность в передне- и среднеазиатских владе ниях монголов только нарастала. В том же 1316 г. умирает ильхан Олджейту, и на трон восходит его сын Абу-Саид. Вскоре после этого в хулагуидском государстве вспыхивает восстание. Возглав ляет его никудериец Ясавур. Еще в начале 1315 г. он с одобрения Олджейту поселился в Хорасане, прибыв туда из Чагатайского улу са, где до этого при поддержке Хулагуидов вел боевые действия против ханов Есунбуги и Кебека. В 1316 г. его войско принимало активное участие в хулагуидском походе в Мавераннахр (Там же).

Однако уже в 1317 г. Ясавур разрывает многолетний союз с ильха нами и поднимает восстание против недавно занявшего престол Абу-Саида. На сторону повстанцев встает целый ряд эмиров и вас сальных правителей. Кроме того, им пытается оказать поддержку Впрочем, учитывая возможные неточности в хронологии как Джонараджи, так и мусульманских кашмирских авторов, данный аргумент нельзя считать в полной мере ре шающим.

История и современность 2/ золотоордынский хан Узбек. В течение более чем трех лет войска Ясавура опустошают государство Хулагуидов7. Разорению в раз ное время подверглись Мазандеран, Систан, Герат, Гур и ряд дру гих областей в пределах нынешних Ирана и Афганистана. В 1318 г.

против Ясавура выступают Чагатаиды во главе с ханом Кебеком (1318–1326). Два года спустя Кебек заключает союз с хулагуид ским эмиром Чобаном и правителем Герата Гияс ад-Дином Кар том для ведения совместных боевых действий против повстан цев (Арапов 2005). В конце 1320 – начале 1321 г. союзникам уда лось разбить войско восставших. Сам Ясавур при этом был убит (Там же).

Как раз в то время, когда повстанческая армия Ясавура разоря ла хулагуидское государство, согласно ряду источников, Кашмир подвергся опустошительному набегу с северо-запада. Большое раз ноплеменное войско, предводитель которого выступает в хронике Джонараджи под именем Дулуча, а в мусульманских персоязычных хрониках – под именами Далджу, Зулджу, Зулчу и Зуладжи8, вторглось в страну через район Барамулы и подвергло ее невидан ному дотоле разграблению, истребляя мирных жителей и захваты вая многочисленных невольников (Dutt 1993;

Razia Bano 1991;

Ba haristan-i-Shahi n.d.). Царь Сахадева попытался откупиться от за воевателей, однако эта мера не дала желаемого результата (Dutt 1993), и кашмирский правитель вынужден был бежать из своего го сударства. Ему удалось найти убежище в долине Каштавар (Киш твар) в Западных Гималаях, к югу от Кашмирской долины. Поки нул Кашмир и брат Сахадевы Удьянадева, укрывшийся от захват чиков в долине Свата (Baharistan-i-Shahi n.d.)9. Грабежи и массовые Этому способствовал вспыхнувший как раз в это время очередной военный конфликт ильханов с Золотой Ордой из-за Азербайджана.

Подобный разнобой, помимо других причин, может объясняться некоторыми особен ностями персидского варианта арабской письменности, в частности сходством букв, обозна чающих звуки [ч’] и [дж].

В хронике Джонараджи говорится, что он поселился в области Гандхара (Sahni Daya Ram 1908;

Dutt 1993). Данное сообщение вызвало определенное недоумение П. Джексона (Jackson 1975): поскольку, согласно традиционным индийским представлениям, Гандхара располагалась к западу и северо-западу от Кашмира, из слов Джонараджи можно сделать па радоксальный вывод, согласно которому Удьянадева укрылся от завоевателей как раз там, откуда они вторглись в страну. Мы, однако, не видим в данном случае никакого неразреши А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире убийства продолжались несколько месяцев, после чего Дулуча по вел свое войско на юг, в сторону равнин Северной Индии. Вскоре оно вместе с сопровождавшими его кашмирскими пленными по гибло при переходе через один из перевалов (Razia Bano 1991;

Ba haristan-i-Shahi n.d.).

Учитывая, что накануне описанного набега Кашмир, вероятнее всего, находился в вассальной зависимости от Хулагуидов, невоз можно не предположить, что события в Кашмирской долине были связаны с беспорядками, происходившими в самом государстве ильханов. Если во время мятежа Ясавура кашмирский царь сохра нял верность Абу-Саиду, нападение повстанцев на Кашмир было событием вполне ожидаемым. Дулуча-Зулчу, вероятно, командовал какой-то частью повстанческой армии. По происхождению он, ско рее всего, был монголом. В пользу этого говорит интересное сооб щение знаменитого арабского путешественника Ибн Баттуты, по сетившего Индию в первой половине XIV в. Он пишет о некоем «татарине» по имени Дулджи, который был полководцем у делий ского султана Мухаммед-шаха Туглака (Gibb 1971). Это же исто рическое лицо упоминается у другого мусульманского автора – Исами, у которого имя делийского военачальника выступает с на чальным з (Jackson 1975)10. Иными словами, перед нами то же варьирование начального согласного, что и в имени завоевателя, вторгшегося в Кашмир. Мы видим все основания полагать, что кашмирские хронисты, с одной стороны, и Ибн Баттута и Исами – с другой говорили либо о двух тезках, либо об одном и том же ли це. Какая из этих двух возможностей более предпочтительна, ска зать сложно11, однако показательно уже то, что приведенное выше мого противоречия. В средневековом тексте название Гандхара могло обозначать все облас ти, лежащие по среднему течению Инда и к западу от него. Разумеется, войско, направляв шееся в Кашмир, прошло не через все эти области. Если, например, маршрут завоевателей пролегал через Пешаварскую долину, лежащая севернее долина Свата вполне могла остаться не затронутой боевыми действиями.

В оригинальном написании –.Поскольку в арабской графике не обозначаются краткие гласные, возможны три прочтения – Залчи, Зилчи и Зулчи.

Следует отметить, что вторая возможность, хотя и не вытекает ни из каких известных нам исторических фактов, все же отнюдь не исключена. Действительно, ничто не мешает предположить, что Зулчу, опустошив Кашмир и потеряв войско при переходе через один из гималайских перевалов, смог благополучно добраться до североиндийской равнины и посту История и современность 2/ имя было распространено среди монголов («татар» в терминологии Ибн Баттуты). Оно не является мусульманским (каким оно могло бы быть у монгола, принявшего ислам и находившегося на службе у мусульманских правителей), поэтому наиболее вероятным следу ет считать его собственно монгольское происхождение. Еще раз повторим, что связь разорившего Кашмир Зулчу с Ясавуром, стро го говоря, является лишь гипотезой. При этом, однако, едва ли можно найти более правдоподобное объяснение тому факту, что войско, возглавляемое монголом, вторглось в хулагуидское владе ние на рубеже 10-х и 20-х гг. XIV в.

Следствием разгрома Ясавура совместными действиями Кебе ка, Абу-Саида и ряда эмиров был раздел некогда охваченных вос станием территорий между победителями. Хорасан вернулся под власть ильханов, а бывшие восточные хулагуидские владения были переданы Чагатаидам. Эти районы вновь стали плацдармом для на бегов на Делийский султанат, граница с которым на некоторых своих участках в начале 20-х гг. XIV в. проходила по Инду (Арапов 2005). Как отразились эти события на ситуации в Кашмире? К сча стью, в нашем распоряжении есть свидетельства источников, как кашмирских, так и некашмирских, проанализировав и сопоставив которые можно попытаться ответить на этот вопрос.

После ухода из Кашмира войска Зулчу в стране наступил ко роткий период безвластья и борьбы за престол. Основными участ никами этой борьбы были военачальник бежавшего царя Сахадевы Рамачандра и выходец из Тибета Ринчен. Ринчену удалось органи зовать убийство Рамачандры, после чего он взошел на трон, же нившись на дочери убитого – Коте Рани (Dutt 1993;

Razia Bano 1991;

Baharistan-i-Shahi n.d.). Вскоре он принимает ислам (Razia Bano 1991;

Baharistan-i-Shahi n.d.) и становится первым кашмир ским султаном. Правление Ринчена продолжалось недолго12, одна пил на службу к делийскому султану. Показательно, что кашмирские источники сообщают именно о гибели армии завоевателя, но не о его личной кончине. Султаном, предоставившим ему убежище, мог быть либо отец Мухаммед-шаха Гийас уд-Дин Туглак (1320–1324), либо по следний правитель предыдущей династии Хилджи Кутб уд-Дин (1316–1320). Как известно, де лийские султаны, находясь во враждебных отношениях с монгольскими государствами, тем не менее охотно принимали монголов к себе на службу (Jackson 2003;

Kalra Prajakti 2010).

Согласно всем кашмирским хроникам, оно продолжалось около трех лет.

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире ко именно в годы его царствования начались некоторые политиче ские изменения, важность которых для будущего Кашмира невоз можно переоценить. Речь идет прежде всего о возвышении Шах Мира – основателя первой кашмирской мусульманской династии.

Шах Мир был выходцем из долины Свата и появился в Кашми ре при царе Сахадеве (Razia Bano 1991;

Baharistan-i-Shahi n.d.).

О точном времени и причине его приезда источники не сообщают.

Некоторые современные исследователи считают его беженцем или искателем приключений и утверждают, что в течение достаточно длительного времени он находился на службе у индусских прави телей Кашмира (Bamzai 1973;

Hasan 1959). Собственно кашмир ские средневековые исторические документы, однако, не содержат фактов, однозначно свидетельствующих в пользу такой точки зре ния. О деятельности Шах Мира в годы правления Сахадевы мы не располагаем какими-либо точными сведениями. Сообщается, что кашмирский царь даровал ему деревню (Razia Bano 1991). Соглас но Джонарадже, Сахадева выплачивал Шах Миру жалование (Dutt 1993). Это можно было бы рассматривать как свидетельство приня тия на службу, однако известно, что в санскритоязычных кашмир ских хрониках, в частности в «Раджатарангини» Кальханы, под «жалованием» нередко подразумевалось право сбора налогов в свою пользу с определенной территории (Селиванова 1985). По этому представляется весьма вероятным, что Джонараджа сообщал о том же, о чем и мусульманский хронист Хайдар Малик, а имен но – о передаче Шах Миру в собственность некой области или на селенного пункта.

При Ринчене Шах Мир становится опекуном его сына Хайдара, а после смерти правителя13 назначает царем Кашмира брата Саха девы Удьянадеву (Dutt 1993), который, как уже говорилось, после набега Зулчу скрывался в долине Свата. Подобные действия Шах Мира весьма плохо согласуются с рисуемым многими историками образом наемника, находившегося на царской службе. Скорее это поведение фактического главы государства. Весьма важно также, что Шах Мир, происходивший из семьи правителя Свата (Baharis Согласно Джонарадже, в 1323 г. (Dutt 1993).

История и современность 2/ tan-i-Shahi n.d.), по всей видимости, не порвал связей со своей ро диной. В противном случае остается неясным, каким образом он мог вызвать в Кашмир Удьянадеву14. Таким образом, есть все осно вания полагать, что после первого монгольского набега реальная власть в кашмирском государстве находилась в руках сватского правящего дома. Это, по сути, означало вассальную зависимость Кашмира от Свата, и Шах Мир, по-видимому, являлся проводни ком сватского влияния.

В свою очередь Сват в 20-е и 30-е гг. XIV в. находился в зави симости от Чагатайского улуса. Такой вывод можно сделать на ос новании одного сообщения Ибн Баттуты. При описании своего пу ти из управлявшейся Чагатаидами Средней Азии в Индию он упо минает местность Шашнагар, где проходила граница владений монголов (Gibb 1971). Эту местность ряд исследователей отожде ствляет с областью Хаштнагар, расположенной севернее Пешава ра15. Долина Свата лежит непосредственно к северу от Хаштнагара.

Таким образом, во время путешествия Ибн Баттуты она находилась севернее индийско-чагатаидской границы, то есть в пределах чага тайских владений. Поэтому установление фактической зависимо сти от Свата, скорее всего, означало для Кашмира вхождение в сферу влияния Чагатайского государства.

Получив кашмирский престол, Удьянадева женился на вдове Ринчена Коте Рани. В течение всего периода его правления16 ре альная власть в стране находилась в руках Шах Мира. Последний отдал Северный Кашмир под непосредственное управление своих сыновей и постоянно усиливал свое влияние в других районах страны, подчиняя местных мелких феодалов иногда силой, а ино гда посредством установления родственных связей (Dutt 1993). Как раз в это время страна подверглась новому вторжению извне. Вой ско завоевателей проникло в долину с юго-запада, через местность Хирпур (Razia Bano 1991;

Baharistan-i-Shahi n.d.). Предводителя этого войска Джонараджа называет Ачала, а мусульманские авто Джонараджа сообщает, что в годы правления Ринчена Удьянадева еще находился в Гандхаре и оттуда попытался организовать заговор против кашмирского правителя (Ibid.).

См., например: Jackson 2003.

Согласно Джонарадже, с 1323 по 1338 г.

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире ры – Урдал или Урдун. Спасаясь от захватчиков, царь Удьянадева бежал в Западный Тибет, однако Кота Рани и Шах Мир смогли ор ганизовать сопротивление. Согласно Джонарадже, Кота Рани убе дила Ачалу вывести войска, пообещав ему царский трон, после че го сам Ачала был схвачен (Dutt 1993).

Этот второй набег на Кашмир во многом представляет собой загадку для историка. С одной стороны, Джонараджа указывает, что Ачале предоставил солдат царь Мугдхапуры (Dutt 1993: 33).

Это санскритское название вполне могло относиться к какому-то монгольскому государству17. С другой стороны, показательно, что вторгшееся в страну войско двигалось с юго-запада. Хирапур – ме стность на юго-западе Кашмира, через которую проходит дорога, ведущая к гималайскому перевалу Пир-Панджал и далее в Панд жаб. Северные районы Панджаба в XIII в. находились под контро лем монголов, однако после поражений, нанесенных Чагатаидам де лийским султаном Ала-уд-Дином Хилджи (1296–1316), эпоха мон гольского владычества в этой области подошла к концу, хотя кратко временные набеги продолжались вплоть до 20-х гг. XIV в.18. В годы правления кашмирского царя Удьянадевы эта область принадлежала Делийскому султанату. Это дает основания считать, что источником агрессии в данном случае было именно Делийское государство.

Такого взгляда, как уже говорилось, придерживается П. Джек сон. По его мнению, поход против Кашмира был организован де лийским султаном Мухаммед-шахом Туглаком (1325–1351) и фи гурирует в ряде хроник как поход «в горы Карачил»19 (Jackson 1975;

2003). П. Джексон признает, что Кашмир в первой половине XIV в. входил в сферу чагатайского влияния, и считает военную кампанию против него, так же как и готовившийся тем же Мухам мед-шахом Туглаком поход в Хорасан, частью наступательной по Ср. встречающееся в ряде текстов санскритское обозначение монголов mudgala.

Едва ли какой-либо из этих набегов, организованных Чагатаидами, мог быть направ лен на Кашмир, находившийся, как уже говорилось, под чагатаидским контролем. Подроб нее о делийско-монгольских отношениях в рассматриваемую эпоху см.: Jackson 2003.

Горы Карачил – встречающееся в ряде мусульманских источников название Гималаев и пригималайских областей. Поход Мухаммед-шаха Туглака в Карачил имел место прибли зительно в 1330 г. и закончился гибелью большой части делийского войска (Gibb 1971;

Jack son 1975;

2003).

История и современность 2/ литики, проводившейся этим правителем по отношению к Чагатай скому улусу (Там же). Принимая во внимание приведенные выше исторические и географические факты, точку зрения П. Джексона следует считать наиболее вероятной. Во всяком случае, она, несо мненно, более правдоподобна, нежели гипотеза о вторжении армии какого-либо монгольского правителя. При этом, однако, не исклю чено, что значительную часть войска Ачалы-Урдуна составляли монголы, находившиеся на службе у делийского султана. Это и могло дать Джонарадже повод утверждать, что это войско пре доставлено «царем Мугдхапуры».

Гипотеза П. Джексона нуждается, на наш взгляд, в некоторых уточнениях. Во-первых, необходимо отметить, что, вопреки мне нию британского исследователя, с походом «в горы Карачил» мож но связать только второй набег на Кашмир: первый набег произо шел примерно на 10 лет раньше военной кампании Мухаммед-шаха Туглака, и базой для него едва ли могла служить территория Де лийского султаната20. Во-вторых, мы можем предложить объясне ние не объясненного самим П. Джексоном факта использования в нарративных источниках названия Карачил (а не Кашмир) при опи сании данного похода. Как было показано нами выше, власть каш мирских царей в эпоху монгольского владычества распространя лась только на район поймы р. Джелам. Путь же делийского вой ска, несомненно, не мог не проходить также и через горные районы и районы карева, политически к Кашмиру не относившиеся21.

Иными словами, армии делийского султана пришлось вести воен ные действия не только во владениях царя Удьянадевы, но и на территории других политических образований. В такой ситуации вполне естественным представляется использование хронистами некоего единого собирательного названия, которое покрывало бы все районы, затронутые походом Мухаммед-шаха. Поскольку все эти районы располагались в Гималаях, таким названием могло быть только Карачил.

Следует, впрочем, отметить, что П. Джексон, в принципе признавая, что с походом делийского султана мог быть связан любой из двух набегов на Кашмир, все же считает та кую связь более вероятной для второго набега (Jackson 1975).

По крайней мере, часть этих районов, вероятно, управлялась зависимыми от Чагатаи дов правителями Свата.

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире После ухода войска Ачалы-Урдуна царь Удьянадева вернулся в Кашмир и, процарствовав еще несколько лет, умер. Вдова царя Кота Рани попыталась сконцентрировать всю реальную власть над страной в своих руках, однако встретила сопротивление со стороны Шах Мира. Недолго продолжавшаяся борьба за трон окончилась полной победой вельможи из Свата. Кота Рани вместе со своими сторонниками была осаждена войсками Шах Мира в крепости Ан даркот22, схвачена и казнена23. Шах Мир занял кашмирский пре стол, положив начало династии мусульманских султанов, правив ших страной более двух веков. Датировка перечисленных событий крайне затруднена. Согласно Джонарадже, правление Удьянадевы продолжалось более 15 лет. Нам это в силу определенных причин не кажется правдоподобным. Тот же Джонараджа сообщает, что Удьянадева испытывал к Шах Миру резкую неприязнь, несколько «остужаемую» Котой Рани (Dutt 1993)24. Иными словами, между официальным и фактическим правителем Кашмира назревал кон фликт. Представляется маловероятным, что этот конфликт в тече ние 15 лет так и не принял открытой формы и не закончился устра нением одного из конкурентов. Более вероятен иной ход событий:

время царствования Удьянадевы было относительно коротким, и смерть этого царя естественным образом прервала его конфронта цию с Шах Миром (и, по-видимому, также с монгольской властью, с которой последний был связан) на начальном этапе, не дав ей пе рерасти в насильственное противостояние. Если считать вторжение Ачалы частью «карачильского похода», организованного Мухам мед-шахом Туглаком, его следует датировать примерно 1330 г. Со ответственно смерть Удьянадевы и гибель Коты Рани должны были случиться через несколько лет после этой даты, то есть в 30-е гг.

XIV в. При этом датировку Джонараджи (1338–39 г.), принимая во внимание вероятную непродолжительность правления Удьянадевы, есть основания считать чересчур поздней25.

Неподалеку от современного пункта Сумбаль, к северо-востоку от Сринагара.

По словам Джонараджи, Шах Мир отдал ее в руки стрелков (Dutt 1993: 37). По дру гой версии, Кота Рани покончила жизнь самоубийством (Razia Bano 1991).

По словам хрониста, Шах Мир «был для царя бельмом на глазу» (Dutt 1993: 33).

То же можно сказать и о датировке, предложенной анонимным автором персоязыч ной хроники «Бахаристан-и-шахи» – 1341 г. (Baharistan-i-Shahi n.d.).

История и современность 2/ Остается неясным, как соотносились хронологически воцаре ние Шах Мира и окончание монгольского владычества в Кашми ре. Можно лишь сказать, что эти два события едва ли разделял большой временной промежуток. 30-е гг. XIV в. были временем фактического развала Чагатайского улуса. Последним ханом, при котором это государство было относительно сильно, был брат Кебека Тармаширин (1326–1333/4). После его свержения процес сы дезинтеграции принимают лавинообразный характер, и уже к 1340 г. распад ханства стал свершившимся фактом. Южная часть улуса, бывшая некогда территорией Никудерийской орды, становится независимой под властью сыновей Ясавура (Арапов 2005). Представляется несомненным, что разрушение в прошлом единой чагатайской державы создало благоприятные условия для обособления Кашмира. Возникшее во второй трети XIV в. само стоятельное мусульманское кашмирское государство в конечном итоге представляло собой, таким образом, осколок Монгольской империи.

*** В данной работе мы попытались показать, что игнорирование темы монгольского владычества в Кашмире является причиной сохранения целого ряда «белых пятен» в собственно кашмирской истории. В частности, без скрупулезного анализа эпохи господ ства монголов едва ли можно найти удовлетворительный ответ на вопрос о механизмах, приведших к превращению Кашмира из ин дусского государства в мусульманское. Восходящая еще к рабо там А. Стейна точка зрения, согласно которой это превращение произошло без каких бы то ни было промежуточных стадий, должна быть оставлена как устаревшая. Представляется несо мненным, что процесс в действительности проходил в три этапа:

независимое индусское государство – монгольское владение – не зависимое мусульманское государство. Всякая теоретическая схема, в рамках которой второй из названных этапов будет остав лен без внимания, будет обладать заведомо пониженной объясни тельной силой.

А. И. Коган. О монгольских завоеваниях и владычестве в Кашмире Литература Арапов, А. В. 2004. Караунасы-никудерийцы и их роль в чагатайской истории. Общественные науки Узбекистана 2–3: 61–67.

Бартольд, В. В.

1963а. Очерк истории Семиречья. В: Бартольд, В. В., Соч. Т. II. Ч. 1. М.

1963б. История Туркестана. В: Бартольд, В. В., Соч. Т. II. Ч. 1. М.

Селиванова, Т. П. 1985. Социально-экономический строй средневе кового Кашмира (по данным «Раджатарангини» Калханы, XII в.): дис. … канд. ист. наук. Л.

Bamzai, P. N. K. 1973. A History of Kashmir, Political, Social, Cultural from the Earliest Times to the Present Day. New Delhi: Metropolitan Book Co.

(Pvt.) Ltd.

Dutt, J. C. 1993. Medieval Kashmir. Being a Reprint of the Rajataranginis of Jonaraja, Shrivara and Shuka, as Translated into English by J. C. Dutt and Published in 1898 A. D. under the Title “Kings of Kashmira”. Vol. III. Ed.

with notes etc. by S. L. Sadhu. New Delhi.

Gibb, H. A. R. 1971. The Travels of Ibn Battuta, A.D. 1325–1354. Vol. III.

Cambridge University Press.

Hasan, М. 1959. Kashmir under the Sultans. Calcutta.

Jackson, P.

1975. The Mongols and the Delhi Sultanate in the Reign of Muhammad Tughluq (1325–1351). Central Asiatic Journal 19: 118–157.

2003. The Delhi Sultanate: A Political and Military History (Cambridge Studies in Islamic Civilization). Cambridge University Press.

Jahn, K.

1956. Kashmir and the Mongols. Central Asiatic Journal II(3): 176–180.

1965. Rashid al-Din's History of India: collected essays with facsimiles and indices. The Hague, Mouton.

Kalra Prajakti. 2010. Mongol Presence in Northern Hindustan, India: the Unrequited Mongol Empire. Cambridge: Jesus College, University of Cam bridge.

Parmu, R. K. 1969. A History of Muslim Rule in Kashmir, 1320–1819.

Delhi: People’s Publishing House.

Razia Bano (Ed.) 1991. History of Kashmir by Haider Malik Chadurah.

Delhi: Bhavna Prakashan.

История и современность 2/ Sahni Daya Ram. 1908. References to the Bhottas or Bhauttas in the Ra jatarangini of Kashmir. Indian Antiquary. July: 181–192.

Материалы Интернета:

Арапов, А. В. 2005. Никудерийская орда как фактор чагатайской ис тории (1270–1330-е гг.). Ташкент (

на правах рукописи

). URL: http://www.

alexarapov.narod.ru/article15.html Baharistan-i-Shahi. N.d. A Chronicle of Mediaeval Kashmir translated by K. N. Pandit. URL: http://www.kashmir-information.com/Baharistan/ В. И. ПАНТИН ИСТОРИЧЕСКАЯ РОЛЬ РОССИИ:

МЕЖДУ ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ В статье рассматривается историческая роль России с точки зре ния социоестественной истории и цивилизационного подхода. Главная идея заключается в том, что Россия находится между Западом и Вос током не только с географической, но и с политической, социальной и культурной точек зрения. Это важное обстоятельство определяет посредническую позицию России, ее роль промежуточной цивилизации.

Автор доказывает, что многие особенности развития России связаны с этой позицией. Среди таких особенностей, например: сложные измен чивые отношения России с западными и восточными странами, ее осо бая роль в Мир-Системе, а также внутренние социально-культурные расколы в российском обществе. В статье приводятся данные различных социологических исследований, анализирующих позицию России в совре менном мире. Эти данные демонстрируют, что большинство россиян воспринимают свою страну как особое евроазиатское государство, ко торое во многом отличается от западных стран.

Ключевые слова: историческая роль, мир-система, промежуточная цивилизация, система ценностей, социально-культурные расколы, рос сийское массовое сознание.

Постановка проблемы Цель данной статьи состоит в том, чтобы рассмотреть не вы мышленную, а реальную, обусловленную природными, ценност ными, культурными и этническими факторами историческую роль, которую играла и продолжает играть Россия в мире. При этом речь идет именно о действительной, а не выдуманной теми или иными идеологами исторической роли и судьбе России. Для большинства концепций, рассматривающих историческую роль России в мире – и советских, и имперских, и либерально-западнических, и евразий ских, – характерна определенная идеологическая заданность и свя занная с этим частичность, односторонность. Идеологизированные взгляды на роль и место России в мире абсолютизируют отдельные стороны ее исторического развития, в результате чего неизбежно История и современность, № 2, сентябрь 2012 93– История и современность 2/ возникает искаженная картина, на основе которой строятся те или иные политические концепции и стратегии. По возможности мно госторонний, целостный, сбалансированный и учитывающий принципы социоестественной истории (Кульпин, Пантин 1993;

Кульпин 1995;

1996;

2001) подход к пониманию исторической роли России в мире должен принимать во внимание всю сложность и противоречивость реального природно-географического, геополи тического и культурно-цивилизационного положения нашей стра ны, а также особенности ценностных ориентаций российского су перэтноса в ряду других стран и цивилизаций. В этой связи полез но вспомнить идею, высказанную еще П. Я. Чаадаевым (1989: 145– 148), который одним из первых констатировал то принципиально важное обстоятельство, что в географическом, геополитическом и культурно-цивилизационном отношении Россия занимает проме жуточное положение между Западом и Востоком, между западно европейской цивилизацией, с одной стороны, и исламской, конфу цианской, индуистской цивилизациями – с другой. По самому сво ему генезису и развитию Россия является славяно-тюркской циви лизацией с включением финно-угорского и других этнических и культурных элементов, принадлежащих Западу или Востоку.

Важно также отметить, что Россия возникла на 500–600 лет позже, чем западноевропейская цивилизация, и ритмы развития России в силу сурового климата и сложных условий ведения сельского хозяйства являются замедленными по сравнению с Западной Европой.

Иногда говорят и пишут, что Россия является или может стать «дочерней» цивилизацией по отношению к цивилизации европей ской, подобно тому, как такими «дочерними» цивилизациями стали североамериканская (США) и латиноамериканская (Липкин 2007:

51). Среди отечественных интеллектуалов также широко распро странены утверждения о необходимости обретения «европейской»

или «западной» идентичности России (см., например: Ахиезер и др.

2008: 449–458). Однако при этом вольно или невольно упускается из виду, что Россия по самому своему генезису является «дочер ней» цивилизацией не только по отношению к западноевропейской, но и по отношению к византийской цивилизации и Золотой Орде.

Неслучайно кроме элементов «европейской» идентичности в Рос сии традиционно присутствуют и элементы «азиатской», а также «евроазиатской» идентичности, которая связана с существенными В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком отличиями системы ценностей российского суперэтноса от сис тем ценностей западноевропейских стран (Кульпин 1995;

Куль пин и др. 2005). Уже сам факт такой многообразной и разнопла новой «удочеренности» и идентичности наводит на мысль о сложной, противоречивой и промежуточной цивилизационной природе России.

То обстоятельство, что Россия является «промежуточной» ме жду Западом и Востоком цивилизацией, в настоящее время призна ется многими крупными российскими и зарубежными философами, историками, культурологами. Так, А. Дж. Тойнби писал об истории России как истории ее столкновений то с Западом, то с Востоком.

В своей работе «Мир и Запад» он, в частности, отмечал: «Хотя рус ские были христианами, а многие и сейчас ими остаются, они ни когда не принадлежали к западному христианству. Россия была об ращена в христианство не Римом, как, например, Англия, а Кон стантинополем;

несмотря на их общие христианские корни, вос точноправославное и западное христианство всегда были чужды друг другу, антипатичны и часто враждебны… Отчуждение нача лось в XIII веке, после нашествия татар на Русь. Татарское иго про должалось недолго, ибо татары были степными кочевниками и не могли укорениться в русских лесах и полях. В результате татарско го ига Русь потерпела убытки, в конце концов, не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ос лаблением Руси для того, чтобы отрезать от нее и присоединить к западнохристианскому миру западные русские земли в Белорус сии и на Украине. Только в 1945 году России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные державы отобрали у нее в XIII и XIV веках. …За последние несколько веков угроза России со стороны Запада, ставшая с XIII века хронической, только усиливалась с развитием на Западе технической революции, и сле дует признать, что однажды разразившись, эта революция не про являет до сих пор никаких признаков спада» (Тойнби 1996: 157– 158). Выдающийся французский историк Ф. Бродель, говоря о Рос сии, отмечал, что «она имела единственно тенденцию организо ваться в стороне от Европы, как самостоятельный мир-экономика со своей собственной сетью связей» (Бродель 1992: 455).

Чрезвычайно важной, дающей ключ к пониманию истории и со временного положения России является мысль русского историка История и современность 2/ и богослова Г. В. Флоровского о том, что «в народно-государ ственном теле России имеются островки и оазисы и Европы, и Азии», существующие не в качестве «колониальных придатков», но как «живые члены единого тела» (Флоровский 1991: 206–207).

Иными словами, разделить западные и восточные черты, сочетание и взаимодействие которых естественно и органично присуще Рос сии, невозможно. Выдающийся российский философ А. С. Панарин указывал на промежуточное положение российской цивилизации как на причину одновременно и ее силы, и ее слабости: «Наряду с этим имеется, на наш взгляд, и еще одна общая причина слабости цивилизационных оснований в России. Она касается ее промежу точного цивилизационного положения между Востоком и Западом, Севером и Югом… Этот протеизм русской культуры, ее готовность перевоплощаться, осваивать иные культурные модели, делая их своими, бесспорно связана с промежуточным цивилизационным положением России. Соседствуя с разными цивилизациями, во площая и примиряя гетерогенные культурные начала, нельзя со хранять ортодоксальность и герметичность духа: приходится быть открытым. Оборотной стороной этой открытости является хрупкость и проблематичность норм, готовность их сменить, нередко на проти воположные. Русскому народу приходилось решать задачи, требую щие особой стратегии. Цивилизационная промежуточность требова ла универсалистской восприимчивости, тяготы пространства и вре мени, истории и географии требовали нередко предельной мобили зации духа, способности справиться и с вызовами сурового климата, и с вызовами воинственных соседей» (Панарин 1995: 27–28).

Александр Мень, отвечая на вопросы о борьбе между совре менными славянофилами и западниками и о назначении России, также исходил из промежуточного положения России между Вос током и Западом: «В культуре, которая находится на рубеже Евро пы и Азии, всегда неизменно и неизбежно будет стоять вопрос: что же это за культура, европейская или азиатская? Или что-то третье?

Пушкин, Толстой, Достоевский – европейские писатели, в России – европейская культура, с другой стороны, это и что-то другое, спе цифическое… А назначение России, русских – это совершенно особая тема. Я думаю, что это назначение весьма серьезное и глу бокое, потому что это связано с историческим положением нашей страны между Востоком и Западом. Ценности Востока и Запада В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком всегда противостояли друг другу, и их возможное пересечение и синтез определяют во многом историческую миссию России»

(Мень 2004: 143–144). Подчеркнем, что в отличие от многих со временных либеральных авторов, безапелляционно заявляющих, что Россия должна быть исключительно европейской, западной страной, Александр Мень видел всю сложность проблемы. Культу ра России – европейская, но одновременно и иная, специфическая.

Стоит также запомнить слова Александра Меня о «серьезном и глубоком» назначении России и русских, о том, что в России воз можны «пересечение и синтез» полярно противоположных, проти востоящих друг другу ценностей Востока и Запада.

Массовое сознание о роли и положении России в мире Вместе с тем самое существенное и важное состоит в том, что «промежуточное», «пограничное» между Западом и Востоком, ме жду Европой и Азией положение России четко улавливается не только отдельными мыслителями, но и массовым российским соз нанием, причем осознание «особости», специфичности своего раз вития характерно для большинства современных россиян незави симо от возраста, профессии и политических взглядов. Ниже при ведена лишь небольшая часть социологических данных, свидетель ствующих о популярности представлений об особом пути развития России в массовом сознании.

Так, по данным всероссийского опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение» в 1999 г., большинство респондентов (60 %) считали, что по своим традициям и культуре Россия пред ставляет собой особую страну, не похожую ни на Европу, ни на Азию;

при этом еще 23 % опрошенных полагали, что Россия соче тает в себе черты Европы и Азии (Фонд… 1999).

В рамках опроса, проведенного ВЦИОМ в 2000 г., ответы на вопрос «На чей опыт стоит скорее ориентироваться при продолже нии реформ в России?» распределились следующим образом: на опыт США, стран Западной Европы – 14 %, на опыт развитых стран третьего мира (Южная Корея и др.) – 3 %, на опыт коммуни стического Китая – 7 %, не следовать чужим образцам, а глубоко изучать исторический опыт России, следовать ее традициям и осо бенностям – 63 %, затруднились ответить – 13 % (Общественное… 2002: 157).

История и современность 2/ По данным опроса, проведенного Левада-Центром в 2003 г., только 12 % респондентов считали, что Россия – часть Запада и она должна стремиться к сближению со странами Европы и США, в то время как 76 % опрошенных полагали, что Россия – евразийское государство, у нее свой путь развития (еще 6 % респондентов счи тали, что Россия – восточная страна, она должна ориентироваться на сотрудничество со странами Азии, и остальные 6 % опрошенных затруднились ответить) (Дубин 2004: 25). Почти такие же результа ты были получены Левада-Центром и в 2007 г.: 74 % опрошенных считали, что Россия – это евразийское государство, у которого соб ственный исторический путь развития, 11 % респондентов полага ли, что Россия – это часть Запада, и 7 % были согласны с тем, что Россия – восточная страна, она должна ориентироваться на сотруд ничество со своими соседями в Азии, остальные 8 % опрошенных затруднились с ответом (Левада-Центр 2007). При этом необходи мо подчеркнуть, что приведенные результаты вовсе не означают, что большинство россиян являются «евразийцами». Сам термин «евразийское государство» был навязан респондентам социолога ми;


если бы они заменили этот термин на «евроазиатское государ ство» или на «европейско-азиатское государство», результаты опроса были бы аналогичными, поскольку массовое сознание не различает «евразийское» и «евроазиатское».

Согласно данным опроса, проведенного Фондом «Обществен ное мнение» в 2005 г., на вопрос «Если оценивать жителей Запад ной Европы и россиян, то как Вы считаете, культура и ценности европейцев и россиян различаются значительно, незначительно или не различаются совсем?» были получены следующие ответы. «Не различаются» ответили всего 5 % респондентов, «различаются не значительно» – 21 % и «различаются значительно» – 63 % (еще 11 % опрошенных затруднились с ответом) (Фонд… 2005). Иными словами, большинство россиян считают, что культура, ценности и интересы западных стран и России существенно расходятся.

В мае 2011 г. Левада-Центр в ходе очередного всероссийского опроса задал респондентам следующий вопрос: «Как Вы считаете, в какой мере для России подходит “западный” (то есть западноев ропейский, американский) вариант общественного устройства?»

Ответы на этот вопрос, которые включали согласие опрошенных В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком россиян с различными развернутыми утверждениями, распредели лись следующим образом: 1) «Это универсальный образец общест венного устройства, который целиком подходит для российских условий» – с таким утверждением согласились 7 % опрошенных;

2) «Тот образец общественного устройства, который можно при способить для российских условий» – ответили 20 % респондентов;

3) «Не вполне подходит для российских условий, вряд ли может прижиться в России» – ответили 31 % опрошенных;

4) «Совершен но не подходит для российских условий, противоречит укладу жизни русского народа» – ответили 35 % респондентов, и еще 7 % опрошенных затруднились ответить (Левада-Центр 2011). Такое распределение ответов на этот вопрос мало меняется с 2000 г., ко гда он впервые задавался, что свидетельствует об устойчивости представлений о применимости «западного» варианта обществен ного устройства для российских условий и для самих россиян.

Таким образом, представления большинства россиян об отли чиях России от Запада, о ее специфическом цивилизационном и геополитическом положении устойчиво воспроизводятся в мас совом сознании и по меньшей мере требуют, чтобы с ними счита лись политики, государственные деятели, экономисты, философы, ученые-исследователи. Разумеется, в каждом обществе в той или иной мере распространены представления о собственной исключи тельности, об уникальности своего пути развития, о своей культур ной специфике и т. п. Подобные представления в разных формах существуют и в США, и в странах Западной Европы, и в Японии, и в Китае, и в Индии, и во многих других странах (что, кстати го воря, не мешает этим странам успешно развиваться). Но специфика России по сравнению с перечисленными странами состоит прежде всего в том, что российский суперэтнос своеобразно сочетает в се бе черты Запада и Востока, Европы и Азии;

подобное сочетание является по-своему уникальным и выражается как в системе ценно стей, так и в многочисленных расколах и размежеваниях, характер ных для российского общества.

Подчеркнем, что понимание «промежуточного» и «погранич ного» положения России по отношению как к Западу, так и к Вос току существенно отличается от некоторых широко распростра ненных версий «евразийства» (например, в трактовке А. Дугина).

Согласно этим версиям Россия противопоставляется как Европе, 100 История и современность 2/ так и Азии, получается, что Россия – это не Европа и не Азия, а что-то третье – Евразия. В «евразийском соблазне» содержится скрытое стремление завоевать весь материк Евразия, а затем и весь мир, – недаром многие идеологи евразийства, жившие в 1920– 1930-е гг. за рубежом, поддерживали советскую власть, которая хо тела утвердиться во всем мире. К чему привело такое стремление, хорошо известно – к тому, что Россия растратила свои огромные человеческие и природные ресурсы, надломилась и чуть было не растворилась в «советской» Евразии. Между тем «промежуточ ность», «пограничность» на деле означает, что в российской куль туре, в российском обществе и государстве присутствуют и черты Европы (Запада), и черты Азии (Востока), причем они настолько тес но переплетены, что не поддаются разделению. В радикальной евра зийской трактовке все российское чуждо и европейскому, и азиат скому, что совершенно не соответствует «всемирной», «всечеловече ской» отзывчивости русской, российской культуры, о которой писал Достоевский. Если же Россия – это и Европа, и Азия, то российское своеобразно объединяет, синтезирует в себе и европейское, и азиат ское, хотя и не является простой суммой того и другого. Представле ние о «промежуточном» географическом, культурном, геополитиче ском, геоэкономическом положении России между Западом и Восто ком позволяет понять сложность и противоречивость духовного и социального развития России, присутствие и столкновение разных тенденций во всей российской истории.

Какие дополнительные аргументы подтверждают особое, про межуточное между Востоком и Западом положение России? Во первых, все попытки сделать из России чисто «западную» или чис то «восточную» страну неизменно проваливались. Ни попытки Ивана Грозного сделать из России некое подобие Золотой Орды или Османской империи, ни попытки Петра I, Александра I, либе ралов начала XX в. или номенклатурных либерал-реформаторов конца этого же века сделать из России подобие европейского или североамериканского государства не увенчались успехом, а поро дили неизбежную реакцию. Во-вторых, об этом же свидетельству ют многократные повороты России то к Западу, то к Востоку, свое образные «циклы» ее западно-восточной ориентации (Панарин 1995: 28). Иными словами, своеобразие и специфика России как по сравнению с Западом, так и по сравнению с Востоком видны В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком всюду – было бы желание их разглядеть. Другое дело, что «проме жуточность» положения России – это не только и не столько пре имущество, сколько тяжкое бремя, источник множества проблем и противоречий.

Следствия промежуточного положения России Важно, однако, не просто понять геополитическое и культурно цивилизационное положение России как промежуточное, погра ничное между Западом и Востоком, но и использовать это понима ние как эвристический принцип, как инструмент для исследова ния и объяснения истории России, осмысления ее настоящего и прогнозирования будущего. Представляется, что отмеченная «про межуточность», «пограничность» дает очень много и для понима ния истории России, и для прогнозирования ее будущего. Ниже кратко рассмотрены некоторые важные следствия из принципа гео политической и культурно-цивилизационной промежуточности.

Во-первых, становится понятным положение России в системе мировых центров политической и экономической силы. Неслучай но на протяжении последних нескольких веков Россия играла роль самостоятельного мирового центра политической и экономической силы, равно удаленного от остальных мировых центров Запада и Востока – Великобритании, Франции, Германии, США, Японии, Китая, Индии – и в то же время равно приближенного к ним. В ми ровой политике Россия более или менее удачно играла роль проти вовеса по отношению к стремившимся в разное время к европей скому (или мировому) господству Швеции, Пруссии (при Фридри хе Великом), Франции, Германии, Японии, США. Так, в начале XVIII в. Россия в ходе Северной войны способствовала ликвидации имперских притязаний Швеции, долгое время терроризировавшей Центральную и Восточную Европу, а в середине XVIII в. останови ла Фридриха Великого, стремившегося завоевать Европу. В начале XIX в. в ходе наполеоновских войн Россия в союзе с Великобрита нией и Пруссией добилась ликвидации имперских притязаний Франции на завоевание всей Европы;

при этом Россия сыграла ре шающую роль в разгроме Наполеона. В середине XX в. в результа те Второй мировой войны Советский Союз в союзе с США и Вели кобританией добился ликвидации имперских притязаний Герма нии, Италии и Японии, устранения смертельной для человечества 102 История и современность 2/ угрозы фашизма в его национал-социалистическом варианте. В на чале XXI в. Россия, хотя и не слишком успешно, пытается ограни чить неоимперские притязания США на абсолютное доминирова ние в мире, притязания, чреватые тяжелыми последствиями как для самих Соединенных Штатов (в случае окончательного превраще ния США в «мирового жандарма»), так и для всей международной политической и экономической системы.

При этом важно отметить, что всякий раз наиболее развитый и могущественный центр-лидер (в XVIII–XIX вв. мировым лидером была Великобритания, в XX в. и в начале XXI в. – США) был не в состоянии самостоятельно ликвидировать эти периодически воз никавшие элементы имперской несовременности, которые препят ствовали мировому развитию, и ему нужна была сильная военная и политическая поддержка, которую оказывала Россия. Интересно также, что без участия России, которая одновременно играла роль и европейской, и неевропейской державы, сама Европа не могла ра зобраться со своими «внутренними» проблемами. Даже сейчас, не смотря на потерю российским государством многих важных пози ций, без поддержки или хотя бы нейтралитета России борьба США и других стран с «международным терроризмом», а также с хаосом в международных отношениях не может быть успешной и эффек тивной.


В будущем очень важно, чтобы Россия смогла сыграть подоб ную роль противовеса и по отношению к вполне возможным вели кодержавным, гегемонистским устремлениям Китая. Таким обра зом, в мировой истории Россия, часто не сознавая этого, более или менее последовательно позиционировала себя как особое цивили зационное образование между Западом и Востоком, не изолиро вавшееся при этом ни от Запада, ни от Востока. На деле России так же нужны Европа и США, как Европе и Соединенным Штатам нужна Россия. Чрезвычайно опасные иллюзии, распространенные на Западе, состоят в том, что Европа или США смогут обойтись без сильной и самостоятельной России. Эти иллюзии, свойственные и некоторым восточноевропейским «друзьям» России, игнорируют тот факт, что исламизированная Европа и мексиканизированные США без России в перспективе станут легкой добычей Востока.

В свое время Европа, нанесшая удар в спину Византии, которая прикрывала ее от арабов и турок, столкнулась с гораздо более аг В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком рессивной Османской империей, завоевавшей треть Европы. Тогда Европу спас демографический подъем и техническое превосходст во над странами Востока. Но сейчас Европа и США в демографи ческом плане находятся отнюдь не на подъеме, а что касается тех ники, то на пятки им наступают Япония, Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии, некоторые исламские государства. Огром ные природные и военные ресурсы России в случае ее распада, скорее всего, достанутся не Западу, а Востоку, прежде всего Китаю и радикальным исламистам. В этих условиях падение России, о ко тором грезят некоторые западные и отечественные теоретики, не избежно приведет в дальнейшем к падению Запада.

Во-вторых, проясняется историческая роль России, вытекаю щая из ее «промежуточного», «пограничного» между Западом и Востоком положения, а также преемственность развития «проме жуточных» цивилизаций. Как известно, само разделение на Запад и Восток является достаточно устойчивым, воспроизводящимся в разных формах на протяжении последних двух с половиной тысяч лет (Кульпин 1996). Однако, как показывает история, и Восток, и Запад по отдельности и даже вместе взятые не способны обеспе чить гармоничное и целостное развитие человечества в силу своей односторонности и неполноты. Как писал еще Р. Киплинг, «…о, За пад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут, пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд». А меж ду тем человечество все же едино, и все процессы в мире взаимо связаны. Запад и Восток очень часто не слышат и не понимают друг друга: отсюда периодически происходящие непримиримые конфликты и столкновения между ними. Как ни парадоксально это выглядит, и Запад, и Восток на всем протяжении своей истории нуждались и продолжают нуждаться в своеобразном посреднике – промежуточной между ними культуре и цивилизации. Россия – не первая «промежуточная» между Западом и Востоком цивилиза ция. К числу подобных относились, например, Древняя Греция и Византия. Эти «промежуточные», находящиеся между Западом и Востоком цивилизации сыграли большую роль в мировой исто рии, в развитии мировой культуры, что указывает на оправдан ность и необходимость существования цивилизаций такого типа, сочетающих в себе разные черты и стремящихся сбалансировать односторонности развития и Запада, и Востока.

104 История и современность 2/ Если относительно Византии это более или менее очевидно (еще А. Дж. Тойнби писал о «византийском наследии России»), то относительно Древней Греции нередко бытует мнение, что она бы ла Западом, его началом. В известной степени это соответствует действительности, поскольку в Греции из-за особенностей сурово го каменистого ландшафта возникли не восточные царства, а мно жество полисов (Кульпин 1996). В Древней Греции действительно впервые возникли элементы западной ментальности и западной системы ценностей. Но следует учитывать, что города-государства, предшественники древнегреческих полисов, возникли на Востоке – в Междуречье Тигра и Евфрата. Кроме того, Древняя Греция в культурном, а не политическом плане была ближе к Востоку, хотя и отличалась от него многими элементами. Как известно, в куль турном плане Греция многое заимствовала у Египта, Крито минойской культуры, финикийцев, Персии, но восточные и запад ные элементы, культура и политика органично уживались в древне греческих полисах. Греция была органичным элементом средизем номорского мира, в котором встречались Восток и Запад, а в куль туре Древней Греции органично сочетались восточные и западные черты.

На деле «чистым» Западом в полном смысле этого слова был Древний Рим, основанный еще в VIII в. до н. э., то есть в эпоху подъема Древней Греции, и многое унаследовавший от этрусков, обитавших в Италии еще раньше. Рим развивался во многом парал лельно с Грецией, но по иному пути. Именно Рим с его односто ронней правовой и политической ориентацией, с его римским пра вом, римским гражданством, римским владычеством, с его стрем лением к универсальности и нивелировке различий между разными культурами заложил основания Запада и западной цивилизации.

Именно Рим задолго до Бисмарка объединял народы «железом и кровью», а его империя, в отличие от восточной деспотии с ее личными отношениями и служением владыке как личности, пред ставляла собой безличную, рационально построенную государст венную машину, гигантский механизм, в котором люди служили Риму, а не той или иной личности. Это была гигантская машина, предназначенная для «разделения и властвования» во имя насиль ственного объединения и подавления всех несогласных и недо В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком вольных. Современный Запад многое воспринял от Рима и не скрывает этого (достаточно почитать отцов-основателей США): от сюда, в частности, присущее западному человеку формальное по нимание свободы, равенства, прав человека. Древнегреческий же полис вовсе не был машиной для «разделения и властвования», различия между полисами (например, между Афинами и Спартой) не нивелировались, а устойчиво воспроизводились. Даже империя Александра Македонского, возникшая на закате эллинского мира, и образовавшиеся после ее распада эллинистические государства своеобразно сочетали в себе черты восточной деспотии и западной империи, причем элементов восточной деспотии было больше.

Культура этих эллинистических государств была синкретической, это был сплав эллинской и восточных культур (Дройзен 1995: 20– 63). Важно также подчеркнуть, что наряду с рационализмом древ ним грекам были присущи ярко выраженные философское, научное и эстетическое начала, почти полностью отсутствовавшие у рим лян. Недаром римляне по сравнению с греками в области искусст ва, науки и философии выглядят удивительно бедными, убогими и почти полностью подражательными.

Россия немало восприняла и от древнегреческой, и от визан тийской цивилизации, в известном смысле являясь их наследницей, хотя еще большую роль в ее становлении сыграла Золотая Орда. От «промежуточных» цивилизаций Древней Греции и Византии Рос сия унаследовала стремление к соединению разных полюсов (пре жде всего Востока и Запада), широту культуры, вмещающей самые различные, даже противоречащие друг другу начала. Это стремле ние к совмещению несовместимого само по себе отнюдь не являет ся несомненным благом, скорее наоборот: оно нередко приводило Россию (как, впрочем, и древнегреческие полисы, и Византийскую империю) к неорганичности и непоследовательности политическо го и экономического развития, к метаниям из крайности в край ность, к многочисленным расколам, смутам, внутренним распрям.

Однако для духовного творчества подобная широта и способность включать в себя противоположные начала в целом скорее благо творна, она не дает закоснеть и омертветь культуре, не дает ей пре вратиться в чисто материалистическую цивилизацию. Как бы то ни было, с судьбой не поспоришь: Россия, возможно, и хотела бы на радость либералам-западникам стать только Западом, но ее собст 106 История и современность 2/ венная природа всячески этому противится. Уже поэтому все по пытки сделать Россию «чисто западной» или «чисто восточной»

страной ведут главным образом к деструктивным последствиям.

Справедливо гордясь своим динамизмом, своими техническими и технологическими достижениями, Запад периодически впадает в состояние самодовольства, сознания своей исключительности и вседозволенности. У Запада есть собственная важная историческая роль в мире, состоящая в индивидуализации человеческого обще ства, в формировании личности и личностного начала, в развитии всех сил и способностей человека, наконец, в первоначальном («материально-техническом») объединении разных народов. Одна ко благодаря односторонности, присущей Западу, эта индивидуа лизация, это развитие и это объединение лишены духовного нача ла, поэтому они нередко приобретают разрушительные формы, грозя уничтожить человека духовно и физически.

Отсюда и возникает необходимость в существовании «проме жуточной цивилизации», дополняющей неполноту, свойственную и Востоку, и Западу. После окончательного исчезновения Древней Греции в начале I тысячелетия н. э. ее роль унаследовала Византия, после гибели Византии в XV в., в свою очередь, роль «промежу точной цивилизации» переняла Россия. Некоторое время на эту роль претендовали сначала Монгольская, а затем Османская импе рии, но они были слишком близки Востоку и представляли собой непрочные государственные образования, объединявшие самые различные, слабо связанные друг с другом народы и культуры.

Других претендентов на роль «промежуточной цивилизации», кро ме России, в XVII–XX вв. в мире фактически не было. Хорошо ли, плохо ли, но эта роль досталась именно России.

Итак, историческая роль и историческая задача (точнее, сверх задача) России состоит в том, чтобы по возможности не допускать опасной и губительной для всего человечества односторонности, которую несет с собой как господство Запада, так и господство Востока, способствовать более многостороннему, более полному и целостному развитию мира. Эта роль в современном мире по ме ре интенсификации и глобализации информационного, экономиче ского, политического и культурного взаимодействия между разны ми странами, по мере усиления опасности «столкновения цивили заций» становится все более важной и актуальной.

В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком Проблема, однако, заключается в том, что историческая задача исправления или восполнения односторонности развития Запада и Востока является чрезвычайно сложной, она требует огромных сил, ресурсов, гибкости, широты мышления и действия. Судьба «про межуточной» цивилизации всегда сложна и драматична. Она не об ладает неколебимой уверенностью в своей правоте, присущей ци вилизациям Запада, и потому в «промежуточной» цивилизации так часто возникают глубокие расколы и смуты. С другой стороны, «промежуточная» цивилизация не имеет столь прочной традиции и духовной основы, как цивилизации Востока, отсюда метания из крайности в крайность, резкие колебания в развитии. К тому же здесь велик соблазн впасть в различного рода искушения: подме нить многообразие общения разных народов империей, социаль ную справедливость – уравниловкой, подлинную веру – революци онной идеологией. Более того, вместо решения труднейшей задачи восполнения односторонности Востока и Запада велика вероят ность вообще стать никем – ни Востоком, ни Западом, попросту недоразвиться до них. Такая опасность для «промежуточной циви лизации» существует всегда, но особенно велика она для России в силу непрочности и неукорененности в ней некоторых важных основ культуры и цивилизации. Однако и предшествующие «про межуточные» цивилизации неоднократно испытывали процессы глубокой деградации, частичной или полной потери своей культу ры – достаточно вспомнить периоды смуты, междоусобиц и резни в древнегреческих полисах (особенно разрушительной оказалась длительная война между Афинами и Спартой, которая привела в итоге к деградации основ эллинской государственности и культу ры) или же период нравственного упадка и разложения поздней Византии.

Наконец, в-третьих, более понятными становятся судьба и роль российской культуры, а также своеобразные механизмы ее ко лебаний и циклов. Казалось бы, из-за отмеченной выше непрочно сти культурных и цивилизационных оснований многократно воз никавшие смуты и расколы должны были уже не раз уничтожить Россию и российскую культуру. Однако в России вслед за перио дически возникающими смутами, междоусобицами, раздорами, ве дущими к упадку, неожиданно, как цветы на пепелище, рождаются новые таланты и гении. В творчестве этих гениев с удивительной 108 История и современность 2/ силой ощущается стремление к духовной гармонии, к преодолению частичности и неполноты существования. После самого тяжелого периода бесконечных раздоров между князьями начинает творить Андрей Рублев. После эпохи дворцовых переворотов XVIII в. и пу гачевщины рождается Пушкин. После эпохи царствования Николая I во всю силу проявляется гений Льва Толстого, Федора Достоевско го и Владимира Соловьева. После кровавой Гражданской войны в России творят Ахматова, Пастернак, Булгаков, Прокофьев, Шос такович. После сталинского геноцида и тотального террора появ ляются Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, Андрей Тарковский.

Но гений рождается всякий раз не на пустом месте, он использует творческие поиски и достижения многих менее крупных талантов.

Российский гений учится и у своих соотечественников, и у Запада, и у Востока, создавая нечто новое, неповторимое.

Вместе с тем здесь следует сказать несколько слов и о характе ре русского, российского человека. Помимо традиционного мета ния из крайности в крайность русскому человека присуща душев ная широта, которая, как правило, не характерна ни для западного, ни для восточного человека. Сама по себе эта широта не является абсолютным благом, она нередко приводит к кризису и надлому.

Поэтому здесь «широта души» рассматривается нейтрально, без оценочно, просто как определенная черта и особенность русского человека. При этом следует признать, что «средний» русский чело век нередко бывает более безобразным и даже более подлым, чем «средний» европейский, американский или азиатский человек, ко торого жестко удерживают от падения впитанные им цивилизаци онные нормы или традиции. Но, в отличие от западного и даже восточного человека, русский человек не умеет столь искусно украшать свое безобразие и потому инстинктивно чувствует его.

Так, в советские времена многие люди ощущали ненормальность и уродливость происходящего, отсюда чувство вины, иногда пере раставшее в ненависть по отношению к собственному государству и обществу.

В XX и особенно в начале XXI в. процессы духовной и соци альной деградации в России резко усилились, что, в частности, по лучило свое выражение в очередном бесплодном и разрушитель ном противостоянии власти и интеллигенции, в идеологизации или коммерциализации культуры (одно ничем не лучше другого), в це В. И. Пантин. Историческая роль России: между Западом и Востоком ленаправленном разрушении системы образования, науки, культу ры, в засорении и деградации русского языка, который сам по себе является реальным воплощением синтеза Запада и Востока. Все сложное начинает упрощаться и примитивизироваться, всякое творчество, требующее для своего восприятия хоть какого-то на пряжения, вытесняется из массовой культуры, которая весьма аг рессивно претендует на полную монополию в мире. Но процессы деградации, идущие в России, во многом являются лишь отражени ем процессов духовной деградации, протекающих и на Западе, и на Востоке. По свидетельству многих исследователей, ценностное яд ро и западных (европейской и североамериканской), и восточных цивилизаций постепенно размывается, что может быть временным явлением, а может и привести человечество к полной духовной ка тастрофе.

Какие же выводы следуют из всего сказанного? Во-первых, все попытки искусственно или насильно «загнать» Россию в рамки чисто западной (европейской) или чисто восточной (азиатской) культуры и цивилизации не только не плодотворны, но и опасны, поскольку они разрушают саму основу российского общества, раз рывают саму «ткань» российской культуры. Небезопасны подоб ные попытки и для мира в целом, так как ни одно государство, кро ме России, пока не способно взять на себя функции восприятия и синтеза различных ценностей, недопущения прямого столкнове ния Запада и Востока, столкновения различных культур, цивилиза ций и ценностей. Во-вторых, на вопрос «Россия – это Европа или не Европа?» адекватным и содержательным является следующий ответ: Россия – это также и Европа, но не только Европа (в этом смысле часто встречающееся утверждение о том, что Россия при надлежит к европейской культуре и цивилизации, верно лишь от части). Аналогично дело обстоит и с ответом на вопрос «Россия – это Азия или не Азия?». В-третьих, популярная ныне среди «пат риотов» трактовка России как евразийской державы также не явля ется точной, более того, такая трактовка сбивает с толку, поскольку Россия – это не континент Евразия, а промежуточная, переходная между Западом и Востоком, между Европой и Азией цивилизация.

Правильнее было бы, как отмечалось выше, называть Россию ев роазиатским государством и обществом, сочетающим в себе чер 110 История и современность 2/ ты как Европы, так и Азии. В-четвертых, особенности развития у России по сравнению со многими другими государствами дейст вительно есть, они выражены сильнее, чем у многих чисто евро пейских или чисто азиатских государств, потому и многие пробле мы, стоящие перед Россией, сложнее, чем у других стран. Для ре шения этих проблем необходимы понимание и терпение, которых часто не хватает ни российской интеллигенции, ни российской вла сти. Нужен новый «общественный договор» между властью и на родом, но не такой, как на Западе, а сочетающий в себе западные и восточные начала и ценности. Наконец, в-пятых, историческая роль России – это не миф, хотя в теме «русской идеи» и «миссии России» содержится немало мифотворчества. Историческая роль и задача России состояла и состоит в том, чтобы восполнять одно сторонности, присущие как Западу, так и Востоку, смягчать их, предотвращая столкновение цивилизаций. Россия, по выражению М. Гефтера, – это «мир миров», она содержит в себе множество эт носов, культур, систем ценностей. Россия сильно зависит и от За пада, и от Востока, она многое воспринимает от них, но и стабиль ность мира во многом зависит от России, причем в самом прямом смысле слова: не будь России, мы бы уже имели Третью мировую войну после очередной агрессии США, например, в отношении Ирана или Китая. Историческая роль России очень тяжела, Россию периодически лихорадит, в ней постоянно возникают расколы и смуты, и она далеко не идеально справляется со своей историче ской задачей, но пока лучшего инструмента разрешения межциви лизационных конфликтов в мире нет.

В условиях глобальных финансово-экономических кризисов России нужна не неолиберальная экономическая политика, а соче тание государственной неокейнсианской политики и постепенного развития малого и среднего бизнеса. Для этого требуется новый «общественный договор» между большинством российского насе ления, включая его наиболее активные слои, и государственной властью во главе с сильным политическим лидером. Некоторые ус ловия для такого нового «общественного договора» пусть медлен но, но формируются. Важно, однако, чтобы эти предпосылки ново го общественного согласия не были разрушены очередной Смутой или радикальной революцией.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.