авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«МАТЕМАТИЧЕСКИ МЕТОДЫ If И ЭВМ В ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ Комиссия по ...»

-- [ Страница 7 ] --

Наиболее, интересным из отношений для нас является самая массовая из групп видов — «дарение земли». Его мы и рассмотрим в рамках схемы простой операции, т. е. изучим комплексно все субъекты, при одном конкретном отношении и одном конкретном предмете. И т а к, отношение — г. в. «даре­ ние», субъекты — все известные, кроме вторых и третьих участников коллективных дарений, предмет — все виды зе­ мельных имуществ, г. в. предметов — «земля». Сопоставле­ ние осуществлено на табл. 8, прил. 2. О н о уточняет выводы, сделанные на основании анализа субъектов, поскольку там учитывалась экономическая активность, т. е. все дарения и строительство, а не только земельные дарения. Н о, поскольку земельные дарения превосходят остальные по числу, прин­ ципиальных изменений быть не могло и нет. Д о л я земель­ ных дарений монархов максимальна в начале паганского времени, затем она падает на протяжении этого времени (периоды 1—3) и впоследствии все время остается на одном уровне, порядка 15 %. Особенно низка эта доля в конце паганского времени, при монархах-секуляризаторах. Это от­ разило, видимо, исчерпание земельного фонда паганских монархов, поскольку общее число дарений в позднепаганские времена менялось в сторону увеличения (см. табл. 8, прил. 2 ) ;

но росло число небольших по размеру даров «простых лю­ дей», так что трудно говорить об увеличении размера пере­ даваемых земель в целом. Зато примерно одинаковая доля дарений монархов в послепаганские времена реализовыва лась на фоне падающего числа дарений (см. табл. 8, прил. 2, «м земельных дарений на 1 год»), что отражает бесспорное постепенное уменьшение объема дарений со стороны мо­ нархов. Иначе говоря, если в паганские времена немонархи дарили все чаще, а монархи — все реже, что отразило изме­ няющееся отношение именно монархов к растущему мона­ стырскому землевладению, то в последующие периоды отно- ' шение монархов к этому виду землевладения было таким ж е, как и у остальных светских феодальных владельцев, но само общее отношение к монастырскому землевладению было принципиально иным по сравнению с временами империи, а именно: дарили с каждым десятилетием все меньше. В итоге получается картина непрерывного падения числа дарений мо­ нархов при разных политических структурах и разной доле даров монархов. Родственники монарха отличаются (как землевладельцы!) от монарха, доля их дарений остается все время на одном уровне. Растут земельные дарения (и вла­ дения) крупных феодалов, служилых и неслужилых;

в по­ следние периоды особенно неслужилых «мин». Дарения земли средними феодалами, участившиеся в конце паганского вре­ мени, были сравнительно часты в неустойчивом X I V в. и резко пошли на убыль в последние периоды. С х о ж у ю кривую имеет распределение доли дарений деревенской верхушки—«про­ стых людей», но их общее число гораздо выше. П о числу их земельные дарения стоят на первом месте в периоды рас­ цвета и кризиса империи (2 и 3 ), на первом или втором — в последующие (4—6) и лишь позже уступают первое место крупным феодалам, усиление которых в целом очевидно.

* * * Анализ языка надписей показал преобладание одних в экономических текстах, других — в неэкономических. Были прослежены социологический смысл двуязычных надписей и общая тенденция к падению языкового разнообразия по мере перехода от полиэтнической империи к моноэтническому бир­ манскому государству.

Сопоставление числа экономических документов в двух основных конкурирующих политических центрах Бирмы в X I — X V вв. — районе г. П а г а н а и области Ч а у с х э во вре­ мени — показало высокую концентрацию экономической ак­ тивности на сравнительно небольшой (по масштабам всего государства) территории. Н а фоне постепенного падения числа и размеров дарений выявлен переход их центра от П а г а н а к Ч а у с х э, причем Ч а у с х э играло меньшую роль в общей сумме дарений времени своего преобладания, чем П а г а н. В а ж н о и то, что в ранние периоды основная масса дарений концентрировалась в непосредственной близости от столицы, а в поздние — зона дарений вокруг Ч а у с х э была шире. Все это еще раз противопоставляет имперский тип аграрной экономики в Юго-Восточной Азии (с его гипертро­ фией роли небольшого аграрного центра) и более рассредото­ ченный тип «аграрной активности», свойственный поздним моноэтническим государствам, сложившимся в эпоху, когда классовые отношения охватили большую часть крестьянского населения и большую долю сельскохозяйственных площадей страны, чем ранее.

Исследование состава субъектов во времени показало заметное его изменение. Видно падение роли монархов в фор­ мировании духовного землевладения (в отличие, например, от Я в ы ). При этом основной конкурирующей группой дарите­ лей были в Паганской империи «простые люди», нетитуло­ ванная деревенская верхушка, а в периоды после крушения империи — крупные феодальные землевладельцы, вышедшие к концу исследуемого времени на первое место среди дарите­ лей в лице своего основного вида — «мин». Известно, что одновременно усилились и их политические позиции в X I V — X V вв.

Примечательны и закономерности меньшего масштаба.

Основные дарители во времена Паганской империи в ее центре — районе г. П а г а н а — это монарх (вначале), его род­ ственники — обширная прослойка крупных неслужилых фео­ дальных землевладельцев (во все времена Паганской импе­ рии) и «простые люди» (в конце существования империи).

А в Ч а у с х э в конце исследуемого времени в основном дарили крупные феодалы, родственные связи которых не указыва­ лись, но известно, что родственниками монарха большинство из них не было. В то же время все сопоставляемые группы видов субъектов представлены и в начале и в конце иссле­ дуемого времени, а также и в Пагане и в Ч а у с х э ;

надписи относятся к единому социальному целому, единому и во вре­ мени и в пространстве. И з двух сопоставляемых центров им­ перский П а г а н выглядит более архаичным, а поздняя об­ ласть Ч а у с х э — имеющей более развитые и шире распро­ странившиеся феодальные отношения. Отсюда видно, что пе­ реход центра власти в средневековом бирманском госу­ дарстве из района г. П а г а н а на северо-восток, в плодо­ родную область Ч а у с х э и ее окрестности, социально-эконо­ мически мотивирован и был прогрессивным явлением, а не показателем продолжающегося упадка империи. Имела ме­ сто преемственность в социально-экономическом развитии.

Сопоставление доли групповых дарений и, особенно, структуры групп при коллективном дарении также дало инте­ ресные результаты. Групповые дарения оказались по преиму­ ществу связаны с низшими группами феодальных владельцев и деревенской верхушкой и с определенными историческими периодами. Факт совместного участия в дарениях позволил уточнить статус ряда социальных групп, роль семьи в ре­ лигиозной жизни и др.

Особенный интерес представило сопоставление состава субъектов, совершавших дарение именно земли (а не дарение или строительство вообще, как в основной части статьи).

Выявилась картина постепенного, шедшего при разных поли­ тических структурах, исчерпания земельного фонда, контро­ лируемого монархом (объем этого фонда косвенно оценива­ ется через объем дарений монарха духовенству). В то же время дарения «родственников монарха» «повели» себя иначе;

видимо, статус «родственников монарха» как земле­ владельцев был слабо связан с владениями и правами мо­ нарха. Отчетливо прослежены отмеченные в хрониках эпохи секуляризаторской политики верхов и то, что упадок дарений монарха до известного времени компенсировался дарениями мелких феодальных владельцев и деревенской верхушки.

И, наконец, явно росли владения крупных полусамостоятель­ ных землевладельцев «мин».

Предложенный количественный анализ субъектного со­ става средневековых бирманских документов о дарениях духовенству позволил не только уточнить ряд у ж е существую­ щих оценок общего развития бирманского общества, но и получить новые (применительно к малоизученной истории со­ циально-экономического развития средневековой Бирмы) данные об аграрных отношениях в одной из крупнейших стран Юго-Восточной Азии, в частности увидеть некоторые важные отличия и в структуре господствующего класса, и в смене одних его групп другими на большом отрезке времени.

ПРИМЕЧАНИЯ Деопик Д. В. Проблемы методики исследования эпиграфического ком­ плекса применительно к задачам социально-экономического анализа (на материале бирманской эпиграфики).— Вестн. Московск. ун-та. Сер. 13.

Востоковедение, 1977, № 2.

Деопик Д. В. Эпиграфика и карта.— В кн.: Карта, схема и число в этнической географии. М., 1975, с. 3—16.

Кулланда С. В. Некоторые особенности санскритской эпиграфики Явы:

(Опыт количественного анализа).— В кн.: Санскрит и древнеиндийская культура: Сб. статей и сообщений советских ученых к IV Всемирной конференции по санскриту. Веймар, Г Д Р, 23—30 мая 1979 г. М., 1979, т. 2, с. 23—30;

Деопик Д. В., Кулланда С. В. Простейшие признаки яванского эпиграфического массива VII—начала X в. как источник по истории раннесредневековой Явы.— В кн.: Этническая история народов Восточной и Юго-Восточной Азии в древности и средние века. М., 1981.

A list of Inscriptions found in Burma. Compiled and edited by Ch. Duroi selle. Rangoon, 1921, p. 1.

Archaeological Survey of Burma: Annual Reports. Rangoon, 1902—1926, 1938—1940;

Archaeological Survey of India: Annual Reports (Далее:

A R A S I ), Burma circle, 1890—1938;

Blagden С. O. The cPyu» Inscriptions.— Epigraphia Indica, 1913, vol. 12, p. I l l ;

Journal of the Burma Research Society (Далее: J B R S ), 1917, vol. 7;

Duroiselle Ch., Blagden С. O. Epi­ graphia Birmanica. Rangoon, 1919—1936, vol. 3;

Duroiselle Ch. Toungguni Pagoda Inscriptions (1191 A. D. ). — J B R S, 1916, vol. 6;

Luce G. H., Ре Maung Tin. A Mon Inscription by Kyanzittha at Ayetthama Hill.— Ibid., 1938, vol. 28;

Taw Sein Ко. Preliminary Study of the Kalyani Inscripti­ ons of Dhammacheti (1476).— In: Indian Antiqury. Delhi, 1893, vol. 22;

Idem. The Plaques Found at the Petleik Pagoda, Pagan.— A R A S I, 1905, p. 127;

Щей хаун чауса паун чжоу (Собрание древних надписей на камне).

Рангун, 1974, т. 1;

Шей хаун мун чауса паун чжо (Собрание древних монских надписей на камне). Рангун, 1965;

Щей хаун мьянма чауса мья, тэкри, 474—600 (Древние бирманские надписи на камне, 474— 600 бир­ манской эры). Рангун, 1972.

Краткие сведения об этих государствах есть в кн.: Можейко И. В., Узянов А. Н. История Бирмы. М., 1973, с. 33—84;

Холл Д.-Дж.-Е.

История Юго-Восточной Азии. М., 1960, с. 110—128;

Деопик Д. В.

Регион Юго-Восточной Азии с древнейших времен до X V в.— В кн.:

Юго-Восточная Азия в мировой истории. М., 1977, с. 35—69.

Деопик Д. В. Эпиграфика и карта, с. 12, схема 2.

ПРИЛОЖЕНИЯ ПРИЛОЖЕНИЕ Число дарителей (колонки 14—15) 00 — один или неизвестно (менее одного быть не может) 20 — точно определенная группа дарителей больше одного (например, 22. — 2 дарителя, 23. — 3, и т. д.) 30 —точно не определенная группа дарителей больше одного (например, 31. — 1 даритель и другие, 32. — 2 дарителя и другие, и т. д.) Дарители-монархи, г. в. (колонки 16—17) 01 и далее — монархи в хронологической последовательности 90 — монархи с несохранившимися именами, но с датой Дарители родственники монарха, г. в. (колонки 18—19) 22. Жена монарха 37. Брат монарха 23. Мать 38. Принц 24. Дочь 39. Наложница монарха 25. Сын 43. Мачеха 27. Сестра 45. Бабушка 28. Дядя 47. Дедушка 56. Наследник престола 29. Принцесса j 93. Монарх с женой 36. Особа королевской кр Дарители — крупные феодалы и сановники, г. в. (колонки 18—19) 1. Правитель (губернатор) области или города 2. Главнокомандующий 7. Главный министр 10. Генерал 11. Высший сановник, советник монарха 13. Родственник министра 21. Министр 53. «Мин» — полусамостоятельный правитель, не суверенный монарх, но и не губернатор;

сюда не входят «мин туджи» («мин деревни»).

54. Наставник монарха (не синоним 11, но может с ним группироваться).

Дарители — мелкие и средние феодалы, г. в. (колонки 18—19) 9. Чиновник 34. «Туджи» — средний феодал-чиновник 15. Судья 51. «Юва-туджи»—провинциальный чиновник 16. «Слуга монарха» 52. Деревенский староста 17. Королевский лодочник Дарители — духовенство, г. в. (колонки 18—19) 4. Монах 55. Мать монаха 40. Клир Дарители — «простые люди», г. в. (колонки 18—19) 3. Богатый человек 13. Даритель (того, о чем говорится в надписи), определенный 5. Имя не указано или сбито только через дарение в надписи 14. Деревенский старейшина (ви 6. Указано просто имя человека- димо, соответствует 52) мирянина, без детерминатива, 18- Охотник или с таким, как «пандит», «такин» 26. Простая женщина, с указанием 8. Банкир, ростовщик имени 31. Деревня 12. Строитель (монастыря, пагоды) Дарители —родственники дарителей (из г. в. 3, 4, 6), г. в. (колонки 18—19) 20. Жена и ребенок без указания 35. Мать пола 41. м у ж 30. Супруги без детерминативов 42. Внук 32. Жена 44. Сестра 33. Дочь 46. Сын Вторые дарители в единовременных коллективных дарениях (колонки 21—22) 91. «с женой» 99. С кем-то неизвестным 92. «с сыном»

(Все остальные номера в колонках 21—22 расшифровываются, как в колонках 18—19) ПРИЛОЖЕНИЕ I Таблица Общая хронологическая схема периодов п «простых»

Название государства, № правления № периода экономических о. н.

Годы п лет (для Пагана) и № этапа (для Авы) всего на 1 год Паган, правления I—III 1 1044—1113 70 21 0, 2 Паган, правления IV—VII 1114—1211 98 73 0, 3 Паган, правления V I I I — X I I 1212—1287 76 222 2, 4 Паган, правления X I I I — X I V 1288—1334 47 87 1, 5 Пинья—Сагайнг 1335—1364 30 99 3, 6 Ава, этап I 1365—1400 36 114 3, 7 Ава, этап II 1401 — 1469 69 75 1, 8 Ава, этап III 1470—1502 33 21 0, 2 1044—1502 459 712 1, Таблица Языки 1 том В В том числе числе с Бирманский, пью о. н.

Бирманский, с монским о. н.

п п № Пью Монский пали, пью, Пали Бирманский пали о. н.

лет периода монский J % " 1 %п J % п J % " % п % п 1 %п 1 % п п 9, 28, 1 4,8 5 23, 1 4, 4,8 61, 21 1 2,7 — 2 2, 12, 85, 73 2 1 0, 1' 0, 5, 93,7 1 0, 222 4, 95, 87 11, 88, 99 8, 104 91,2 8, 92, 7 14, 85, 2 459 712 645 90,7 1 0,1 56 7,9 2 0,2 7 1,0 1 0,1 Таблица География Л 0. н. Л 0. н.

п 0. н. я 0. н. л о/н.

(только (только не­ л лет № периода (все Чаусхэ и Пагана и определен­ определен­ пункты) округи округи ' ные пункты) ные пункты) з 70 21 18 14 / Л 1 22, 77, /о 14, 98 73 59 55 л 2 93,2 6,8 19, °/ / га 76 222 182 175 7 3 °/ 96,2 18, 3, / 47 87 53 34 4 64,2 39, 35, /о 30 99 68 11 57 л 5 31, о/ 83, 16, /о га 36 114 78 23 55 6 29,5 70,5 31, /о га 69 75 49 19 30 7 °/ 61,2 34, 38, / я 33 15 5 10 8 33,3 28, 66, °/ / 2 459 712 522 336 ' 186 % высчитывается от суммы определенных пунктов.

% высчитывается от с у м м ы всех пунктов.

Таблица 4* Сравнительный анализ роли центрального района в Паганском государстве (периоды 1—3) и государстве Ава (периоды 6—8) Паганское государство Г о с у д а р с т в о А в а (район Ч а у с х э ) % Пагана % Чаусхэ и % только % только и его б л и ж а й ­ его б л и ж а й ­ № прав­ П а г а н а от шей округи от № прав­ Ч а у с х э от шей округи от лений с у м м ы опре­ суммы опре­ лений суммы опре­ суммы опре­ деленных деленных деленных деленных пунктов пунктов пунктов пунктов I—II 100,0 100,0 I 30,9 100, 58,4 87, III—IV II—III 61,8 92, V—VI 85,8 100,0 IV—V 64,5 87, 89,7 98, VII—VIII VI—VII 64,3 90, IX—X 98, 93, XI—XII 94,0 97, * Таблицу 5 см. на вклейке (оборот).

О з о °°. о" о" о 1 ю со ю — со 1 см сл ю со о о" о" сл' см ic со - со СО 50, со 20, 12, 50, a? СО -- - - со_ 1С из СЛ СС о" ю 5. = со ю 1С ю, CN со" сл ю" of СС м X О.

X и с X S S х ч X m та 0 d X о I S та а X " - X 3-е CU Щ X о- S- (U си 1 = к СП s ч CJ =( с о о Э О О. г 1 Й- Q.

Таблица Число субъектов по периодам 1 I 2 3. 4 5 п № п 2 групп 2 гр. суб. — п с у б. в I группе сб У с б периода лет о. н. суб. суб. h (1 приб.)' без «1 приб.»

точно прчбли- суб. суб. суб. суб. суб.

зительно 1 15,3 1 1 1 70 21 21 18 1 1 20 19 1, п 1 100, 94, °/ / 98 73 88 60 8 7 2 1, п 2 87,0 10,1 2, /о 100, /г 76 222 340 144 55 14 7 1, 16 236 3 25,0 100, 65,5 6,4 3, °/ п 47 / 123 60 5 15 7 1 88 1, 4 72,4 18,1 8,4 1,2 100, °/ л / 30 99 130 63 15 20 4 102 87 1, 5 72,4 23,0 4,6 100, ° // л 36 114 135 78 13 18 1» 1 111 98 1, 6 79,6 18,4 1,0 1,0 100, °/ 69 75 101 / 48 8 18 3 69 1, 7 69,6 26,1 4,4 100, /о 33 21 24 21 16 2 3 1, п 8 100, 84,2 15, /о 712 1, 459 962 487 68 137 31 7 732 1 п 2 73,4 100, 20,7 4,7 0,1 0, 1, /о п с у б. т а б л. 7 больше п с у б. табл. № 5, так как в табл. № 5 (вклейка оборот) не учтены третьи и далее субъекты.

п с у б. больше или равно 1, не ясно.

п с у б. — п (1 изб. прибл.) 2 гр. суб. — п(\ изб. прибл.) Таблица Субъект (без вторых, как правило, и третьих участников коллективных дарений) —отношение («дарение») — предмет («земля») Группы субъектов п «дарений п «дарений 2 суб.

п «дарений земли»

п лет п о. н. земли»

№ периода (опред.) земли» 2 3 5 на 1 о. н.

на 1 год 1 п 1 70 21 11 0,16 0,52 7 о/ 1 100, 10,0 10, /о 70,0 10, п 1 23 98 0,64 9 4 73 63 0,86 °/ /о 2 5,2 100, 3,5 40, 28,1 15,8 1, 7, п 38 32 12 13 2,40 0,74 7 76 222 о/ 3 100, 4,7 44,4 20, 4,2 18,9 7, 7, / п 5 25 6 2 47 87 77 1,67 0,89 9 4 2,7 27,4 6,5 100, 13,7 34,3 8, 12, /О' — п 27 7 99 2,83 0,86 15 15 30 °/ /о 5 100, 7,8 35,1 8, 19,5 19,5 18, п 2 19 10 20 20 36 114 96 2,60 0, 6 4,6 100, 14,3 2,4 22, 11,9 23,8 23, /о п 4 1 14 9 0,94 0,87 9 6 69 75 о/ 7 6,7 23,4 13,0 100, 43, 15,0 10,0 1, — / п 4 6 1 0,58 2 зз' 21 19 0, °/ /о 100, 35,2 5,9 11,8 11, 23,5 11, 107 17 181 712 0,84 77 95 2 459 599 1, С. В. Волков СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ "ВЫСШЕГО ЧИНОВНИЧЕСТВА КОРЕИ П Е Р И О Д А К О Р Е ( X — X I V вв.) Вопрос о социальном составе господствующего класса средневековой Кореи до сих пор не рассматривался ни в од­ ной специальной работе советских историков. В работах же, носящих общий характер ', этой проблеме посвящались в лучшем случае общие фразы, не подтвержденные ка­ кими-либо фактами. М е ж д у тем проблема эта имеет немало­ важное значение для более полного представления о харак­ тере и особенностях общественного строя средневековой Кореи.

В настоящей статье рассматривается социальный состав верхушки господствующего класса средневекового корей­ ского государства Коре (918—1392 г г. ). Д л я Кореи были характерны ярко выраженная государственная собствен­ ность на землю и существование мощной чиновничьей иерар­ хии, положение в которой и определяло место человека в об­ ществе. В период Коре системой чиновных рангов были охвачены все лица, имевшие земельные владения, поэтому чиновничество практически совпадало с господствующим феодальным классом.

П р е ж д е чем перейти к сути вопроса, необходимо осве­ тить общие принципы вхождения в состав господствующего класса и продвижения по служебной лестнице. Д л я получе­ ния должности и чина необходимо было сдать экзамены, которые впервые были учреждены в Корее в 788 г. и состояли из проверки знания классических конфуцианских сочинений.

Д о введения обязательных экзаменов, когда отбор произво­ дился по воинской доблести и умению, социальная мо­ бильность на низших ступенях чиновничьей иерархии была, видимо, достаточно велика.

В летописи «Самгук саги», во всяком случае, имеются сообщения, свидетельствующие о том, что чины давались различным лицам из числа крестьян за подвиги на войне, проявленные добродетели или различные услуги, оказанные вану (правителю) и государству. Т а к, например, сообщается, что в 668 г. за заслуги при взятии Пхеньяна двум рядовым солдатам силлаской армии был дарован чин сульгана (8 сте­ пень), а еще одному — когана (9 степень). П о д 699 г. гово­ рится о пожаловании чина намбёна крестьянину М и х и л ю ;

жителю деревни Синчхон, за преподнесение вану найденного им большого золотого самородка. Обратим тут внимание на то, что солдатам были сразу пожалованы довольно высокие чины — 8-й и 9-й степеней (всего степеней было 17). Вообще, повышение в чинах было самым распространенным поощрением в период государства Силла (I,—X в в. ), о чем имеются десятки записей в « С а м г у к саги». Все это, несомненно, открывало самые широкие воз­ можности простолюдинам для перехода в сословие чиновни­ ков.

Однако социальная мобильность, будучи расширена в это время «внизу», была исключительно жестко ограничена «наверху». Д е л о в том, что в Силла существовало 5 наслед­ ственных аристократических групп, стоявших выше просто­ людинов, причем д а ж е из этих пяти групп только две могли занимать должности, соответствующие пяти высшим чинов­ ным рангам (из 17).

Постепенно, однако, происходило размывание этой ари­ стократической системы, и социальная мобильность «на­ верху» расширялась, но зато с введением экзаменов она резко с у ж а л а с ь «внизу», поскольку простолюдинам гораздо легче было проявить себя на поле боя, чем получить знания, необ­ ходимые для сдачи экзамена. О д н а к о примерно с конца V I I I в. внутреннее положение страны было крайне неста­ бильным, пока она вообще не оказалась раздробленной на три государства (так называемое Позднее троецарствие — Х у с а м г у к ). В это время возможности для социальных пере­ мещений резко возросли. Выходцы из низов в условиях смут и междоусобных столкновений имели возможность выдви­ нуться благодаря своим личным качествам и часто сами ста­ новились во главе соперничающих политических группиро­ вок. Выходцами из крестьян, в частности, были такая из­ вестная личность, как Чан Бого, и основатель государства Хубэкче Кён Хвон.

В 918 г. на Корейском полуострове было создано единое централизованное государство Коре во главе с победившим в междоусобной борьбе Ван Гоном, который и положил на­ чало новой династии. Государство Коре, как и предшество­ вавшее ему государство С и л л а, базировалось на государ­ ственной собственности на землю. Была воссоздана чиновная иерархия (включавшая теперь 18 градаций: 9 рангов по две степени в к а ж д о м ), и у ж е в 958 г. была восстановлена система экзаменов.

К этим экзаменам допускались как дети чиновников (янбанов), так и свободные крестьяне (янъины). Предста вители «подлого сословия» (чхонъины), основную массу которых составляли казенные и частные ноби, к экзаменам не допускались. Однако на практике многие лица экзаменов не сдавали, получая должность «за заслуги предков», или выслуживались из солдат и мелких чиновников-канцеляри­ стов (эти чиновники стояли ниже системы р а н г о в ).

В статье рассматриваются изменения, происходившие в социальном составе высшего чиновничества за все время существования Корё. Источником для такого исследования послужила летопись «Корё са» («История Корё»), где в специальных главах приводятся биографии сотен высших чиновников. В общей сложности в 8—11-м томах летописи Содержатся данные более чем о 1000 лиц. Однако в их числе 282 чел. (1—4 главы) — это жены, дети и близкие родствен­ ники ванов, которые остались, естественно, за рамками ис­ следования. Кроме того, не учитывались биографии женщин, встречающихся в 34 главе (14 ч е л. ). С другой стороны, мною учитывались не только биографии чиновников, имеющие от­ дельные заголовки (таких всего 483 чел.) или подзаголовки (219 ч е л. ), но и биографии без собственных заголовков, т. е. встречающиеся в контексте (48 ч е л. ). В общей слож­ ности, следовательно, изучено 750 биографий чиновников Корё.

Основная часть биографий высших сановников помещена в главах 5—33 (8—10-й т о м а ). Они охватывают 548 чел.

В 11-м томе в главе 34 помещены также биографии «справед­ ливых чиновников» (5 ч е л. ), лиц, прославившихся «предан­ ностью и верностью» (6) и прочими добродетелями (15).

В главе 35 помещены биографии знаменитых врачей и уче­ ных (5 ч е л. ), чиновников двора (14) и «жестоких чинов­ ников» ( 2 ), в главах 36 и 3 7 — « з а в о е в а в ш и х благо­ склонность лестью» (66 ч е л. ), в главах 38 и 39 — «хит­ рых подданных» (28) и, наконец, в главах 40—45 помещены биографии лиц, квалифицируемых как «изменники» (т. е. за­ мешанные в'заговорах и м я т е ж а х ). И х было 61 чел.

В подавляющем большинстве обследованные чинов­ ники — это лица самых высоких рангов (исключение, как правило, составляют те, кто прославился различными добро­ детелями). И з них 1-й ранг имели 215 чел. (28,7 % ), 2-й — 257 (34,3 % ), 3-й — 147 (19,6 % ), 4-й — 47 (6,3 % ), 5-й — 16 (2,1 % ), 6-й — 24 (3,2 % ), 7-й — 17, 8-й — 3, 9-й ранг 1, нерангированных канцеляристов — 2 чел. Ранг 21 чинов­ ника не установлен. Группируя чиновников по принятым мною разрядам (I р а з р я д — 1 — 2 - й ранги, II — 3—4-й, I I I — 5—6-й, I V — 7—9-й ранги, а V — нерангированные канцеляристы), увидим, что к I разряду относилось 472 чел., т. е. 62,9 %, а ко II — 194 чел., или 25,9 %. Таким образом, к двум высшим разрядам относилось 88,8 % всех обследован­ ных чиновников. (Надо отметить, что в Коре чиновники этих двух разрядов составляли 11,1 % всего чиновничества страны).

Д л я того чтобы сравнить социальный состав высших чиновников на разных этапах истории Коре, все время его существования разбито на девять приблизительно равных периодов:

1. 918— 981 гг., от Тхэджо до Кёнджона — 64 года.

от Сонджона до Чонджона — 60 лет.

9 8 2 - 1046 гг., 2.

от Мунджона до Хонджона — 49 лет.

3. 1047— 1095 гг., от Сукчона до Инджона — 51 год.

4. 1096— 1146 гг., от Ыйджона до Синджона — 58 лет.

1147- 1204 гг., 5.

от Хведжона до Коджона -- 55 лет.

6. 1206- 1259 гг., от Вонджона до Чхуннёля -— 48 лет.

7. 1260-•1308 гг., 8. 1309—-1351 гг., от Чхунсона до Чхунджона — 43 года.

9. 1352—-1392 гг. от Конмина до Конъяна — 41 год.

З а 1-й период мы располагаем сведениями о 33 лицах, за 2-й — о 38, за 3-й — о 51, за 4-й — о 66, за 5-й — о 89, за 6-й — о 96, за 7-й — о 143', за 8-й — о 138 и за 9-й пе­ риод — о 96 лицах. (Критерием отнесения чиновника к тому или иному периоду было время его вступления в службу или сдачи им первого экзамена.) Рассмотрим теперь происхождение чиновников. Летопись в большинстве случаев дает весьма подробные данные, сооб­ щая должности, занимавшиеся отцом, дедом, прадедом и другими предками чиновника. Причем в отдельных случаях путем сопоставлений можно проследить генеалогию чинов­ ника до 12—13-го поколения. Однако в ряде случаев о пред­ ках ничего не говорится. В этом случае имеются все основа­ ния считать, что чиновник этот низкого происхождения, по­ скольку в тех случаях, когда происхождение действительно было неизвестно, в летописи делалась соответствующая надпись типа «генеалогия неизвестна», «рано потерял ро­ дителей» и т. д. В общей сложности насчитывается 23 таких случая, или 3,07 % всех чиновников. Что ж е касается случаев, когда в летописи прямо указывается на низкое происхождение чиновника, то, во-первых, такие случаи очень редки (всего 18), а, во-вторых, практически все они отно­ сятся к чиновникам, биографии которых помещены в раз­ деле «изменников», «льстецов» и т. п., и, таким образом, низкое происхождение указывается в этом случае специально для того, чтобы еще раз подчеркнуть отрицательную харак­ теристику этих лиц.

В некоторых, очень редких случаях указывается на происхождение «из чиновников», но без имени и должности предков. Равным образом я отнес к чиновникам-янбанам всех, о ком сказано, что он из «простой», «невлиятельной», «незнатной» семьи, так как эти понятия могли иметь отно­ шение только к янбанам.

При определении происхождения мелкие нерангирован ные чиновники также отнесены к общей группе чиновников янбанов и при подсчетах граница проводится в основном только между потомственными чиновниками-янбанами, с од­ ной стороны, и остальными двумя сословиями (янъинами и чхонъинами) — с другой. В этом случае по всей массе чиновников выявлены 392 ян бана (52,27 % ) и 335 представителей непривилегированных сословий (44,67 % ). Происхождение 23 чел. неизвестно.

Среди янбанов самую значительную группу составляют дети чиновников высших рангов: 200 из 392, т. е. 5 1, 0 2 %.

Посмотрим, как изменялось соотношение между указан­ ными категориями по периодам (см. рис. 1).

Обратимся теперь к такому показателю, как родовитость чиновников янбанского происхождения. Д л я удобства ана­ лиза все потомственные чиновники разделены на пять групп в зависимости от количества имеющихся у них поко­ лений чиновных предков:

I. Чиновники во втором поколении, т. е. те, кто имел только отца-чиновника (сюда же отнесены мелкие нерангированные чиновники).

II. Чиновники в третьем-четвертом поколении, т. е. имевшие деда-чиновника или прадеда-чиновника.

III. Чиновники, имеющие до себя 4—5 поколений предков.

IV. Чиновники, имеющие 6—7 поколений предков.

V. Чиновники, имеющие 8—10 и более поколений предков, а также ведущие свое происхождение от ванов династии Силла.

В общей -сложности к 1 группе могут быть отнесены 162 чел. (41,33 % от всех чиновников янбанского происхож­ дения), ко II — 79 (20,15 % ), к III — 5 1 (13,01%), к I V — 42 (10,71 % ), к V группе — 58 чел. (14,8 % ).

Д и а г р а м м а показывает соотношение между этими груп­ пами по периодам (см. рис. 2 ).

Если теперь попытаться провести сравнение между двумя характеристиками чиновников — по родовитости и по рангу отцов (берутся чиновники I V — V групп по родовитости и I—II разрядов по рангу отцов), то станет очевидным отсут­ ствие существенной взаимосвязи между ними (см. рис. 3 ).

' _i I I I I I I I i_ / Z J 4- 0 0 7 0 /7еді/е0і/ Рис. 1. Происхождение чиновников Кореи / — низшие сословия;

2 — янбаны;

3 — в том числе дети чиновников I разряда Seete / Z 0 4 0 0 7 0 /7е/ше0й/ Рис. 2. Количество поколений предков у чиновников янбан Интересно т а к ж е рассмотреть, как изменялась по перио­ дам доля чиновников, сдававших экзамены. К сожалению, не у всех из них данные о сдаче экзаменов занесены в биогра­ фию. Сведения об этом имеются у 288 чел. ( 3 8, 4 % ) ;

«за заслуги предков» должности получили 30 (4,0 % ), а о (0,8 % ) сказано, что они не смогли сдать экзамены. Скорее всего, большинство из оставшихся 426 чел. экзаменов не сда­ вало, а выслужилось из солдат и мелких чиновников Рис. 3. Характеристики чиновников по родовито­ сти и рангу отцов IV группа;

2—V группа;

I разряд;

4 — II разряд;

Рис. 4. Доля чиновников, сдававших экзамены / — экзамены;

2 — сза заслуги предков»

7 f канцеляристов (в 18 случаях об этом прямо говорится в био­ графии), однако не исключена возможность, что некоторая часть из них тоже сдавала экзамены. Это обстоятельство, впрочем, не имеет большого значения, поскольку нас интере­ сует в основном тенденция к изменению доли лиц, сдавав­ ших экзамены, по времени (по периодам).

Н и ж е приводится соответствующий график (см. рис. 4 ).

Д л я характеристики социального состава господствую­ щего класса и степени его кастовости небезынтересно отме­ тить, что значительная часть высших чиновников имела братьев, также чиновников, и при этом имевших самые высо­ кие ранги.

В общей сложности имели братьев 146 чиновников, или 19,47 % от всех 750. И з них по одному брату имели 69 чел., по два брата — 30, по три — 20, по ч е т ы р е — 18, по пять— семь — 2 чел. Из 146 чиновников, имевших братьев, у 114 из­ вестны ранги этих братьев. Выяснилось, что они очень вы­ соки: у 42 из 114 чиновников братья имели 1-й ранг (36,84 % ), у 35 — 2-й (30,7 % ), у 25 — 3-й (21,93 % ) и у 9 — 4-й ранг (14,91 % ), т. е. практически все, за исключением 3 чел. имели братьев, относящихся по рангам к I—II разрядам. Так как братьев чаще всего было несколько, то следует рассмотреть их средний ранг. Выяснилось, что и в этом случае показа­ тели довольно высоки: у 17 чиновников (14,91 % ) д а ж е этот показатель (братьев, как указывалось, могло быть до семи) не опустился ниже 1,5, у 42 чиновников (36,84 % ) он составил не ниже 2,5, у 37 (32,46 % ) — не ниже 3,5 и у (7,89 % ) — не ниже 4,5.

Имеет смысл точно так же рассмотреть и вопрос о детях чиновников. И з 750 чел. сыновей имели 308, причем практи­ чески все они тоже стали чиновниками (встречается лишь несколько случаев, когда указывается на то, что дети стали монахами). О 21 чиновнике точно известно, что они не имели сыновей, о 421 сведений нет (большинство из них не имели сыновей или сыновья их не стали чиновниками).

Из 308 чиновников, имевших сыновей-чиновников, 136 чел. имели одного сына, 65 — д в а, 30 — четыре, 56 — три сына, 15 — пять сыновей, а 6 чел. — по шесть и более.

Ранги сыновей известны у 173 чиновников из 308. Ранги эти в целом несколько ниже, чем ранги братьев, но все же доста­ точно высоки. И з этих 173. чиновников у 54 (31,21 % ) сыновья имели 1-й ранг, у 57 (32,95 % ) — 2 - й, у (17,34 % ) — 3-й и у 18 (10,4 % ) — 4-й ранг. Таким образом, у всех чиновников, за исключением 14 чел., сыновья относи­ лись по рангам к 1 —11 разрядам. Рассматривая средний ранг сыновей, констатируем, что у 30 чиновников (17,34 % ) он был выше 1,5, у 63 (36,42 % ) — о т 1,5 до 2,5 у (23,7 % ) — от 2,5 до 3,5 и у 21 (12,14 % ) — от 3,5 до 4,5.

Теперь, обобщая изложенный фактический материал, по­ пробуем восстановить картину происходивших в социальном составе господствующего класса Коре изменений и дать им приемлемое объяснение.

В первые десятилетия правления новой династии высшие должности находились в руках сподвижников ее основателя Ван Гона, которые в большинстве своем были невысокого происхождения и выдвинулись в ходе его завоевательных походов. Имевшиеся в это время выходцы из янбан древ­ ностью рода не отличались: 92,3 % из них были чиновниками во втором поколении. Экзаменов, естественно, почти никто из них не сдавал.

В конце X — н а ч а л е X I в. изменения в социальном со­ ставе высшей бюрократии были невелики, разве что значи­ тельно повысилось число лиц, сдававших экзамены. Большой удельный вес представителей низших сословий может объяс­ няться тем, что это было время ожесточенных войн с ки данями, в ходе которых и выдвигались люди из низов. Экза _ мены были введены в 958 г., но, как видим, еще не играли решающей роли в формировании бюрократии.

Вторая половина X I в., напротив, принесла с собой серьез­ ные изменения. Во-первых, резко упала доля лиц неянбан ского происхождения;

во-вторых, среди лиц янбанского про­ исхождения столь ж е резко упала доля чиновников во втором поколении (с 92 до 50 % ) и появилась значительная (10,7 % ) прослойка аристократии (здесь так условно можно назвать чиновников V группы, т. е. имеющих более 8 поколений предков). Очень характерно, что именно это время дает наибольший процент сдававших экзамены ( 6 8, 6 % ). Такие явления, однако, не покажутся удивительными, если учесть, что как раз на конец X I в. приходятся расцвет и наиболь­ шее могущество государства Корё, время полного торжества его принципов земельной и административной системы.

В дальнейшем начинается ослабление государства, и мы видим, как в X I I в. (4—5-й периоды) снова увеличивается доля неянбан. Одновременно сильно падает (в 4-м периоде до 62,1 %, а в 5-м периоде до 3 2, 6 % ) доля лиц, сдававших экзамены. Среди чиновников из янбан опять увеличивается доля наименее знатной части — чиновников во втором поко­ лении (до 52,9 % ), а доля аристократии котя и поднимается в 4-м периоде до 20,6 %, но у ж е в 5-м пер(иоде (вторая поло­ вина X I I в.) падает до 10,2 %, сократившись, таким образом, вдвое. В первой половине X I I в. имели место столкновения с чжурчженями, что могло послужить причиной увеличения числа чиновников, выслужившихся из солдат.

В первой половине X I I I в. (6-й период) процент сда­ вавших экзамены несколько повысился (до 4 4, 8 % ). В это время к тому же отмечается наибольший процент аристокра­ тии среди янбан (26,5 % ). Однако доля выходцев из низших сословий в это время отнюдь не сокращается, а д а ж е увели чиваетя на один процент. Причина, видимо, та ж е : первая половина X I I I в. — время ожесточенной борьбы с монголами.

После 1259 г. Корея оказалась в зависимости от монголов.

Вторая половина X I I I — п е р в а я половина X I V в. (7—8-й пе­ риоды), характеризуются дальнейшим падением доли чинов­ ников, сдававших экзамены (сначала до 35,7 %, а потом и до 26,1 % ). Однако доля выходцев из непривилегированных со­ словий несколько уменьшилась в 7-м периоде (до 37,8 % ), снова поднявшись, впрочем, в 8-м периоде до почти преж­ него уровня (41,3 % ). В данном случае речь идет о наме тившейся в конце X I I I в. тенденции к увеличению доли этих выходцев.

П р е ж д е всего надо сказать, что в это время в самом выс­ шем эшелоне бюрократии было очень много выходцев из низов (они вступали в службу в 6-м периоде, т. е. в первой половине X I I I в., когда, как указывалось, доля их снова под­ нялась). Объясняется это следующими причинами. Развал экономики и недостаток средств привели к неслыханному прежде явлению — продаже должностей. С 1275 г. стало возможным сделаться чиновником, заплатив известное коли­ чество серебра, а потом таким ж е способом продвигаться по служебной лестнице. Естественно, что в янбанское сословие тут ж е хлынул поток разбогатевших крестьян, купцов и т. п.

Вот почему уже в первой половине X I V в. (8-й период) их доля достигла 41,3 %, а число сдававших экзамены опусти­ лось до самого низкого уровня за всю историю Коре (26,1 % ).

Причем факт увеличения в это время выходцев из низов в высших эшелонах бюрократии настолько заметен, что отме­ чается д а ж е в общих работах. Что же касается аристо­ кратии, то доля ее среди янбан уменьшилась во второй по­ ловине X I I I в. до 20,2 %, а в первой половине X I V в. — до 10,1 % (в первой половине X I I I в. она составляла 26,5 % ). Таким образом, среди чиновников из янбанского сословия с начала X I I I в. и по середину X I V в. происходил значительный рост доли чиновников средней родовитости, т. е. I I — I V групп — с 3—7 поколениями предков. В общей сложности их доля увеличилась с 32,7 % в первой половине X I I I в. до 40,5 % во второй половине этого столетия и до 62,0 % в первой половине X I V в.

Теперь рассмотрим изменения, имевшие место во второй половине X I V в. — в последнем, 9-м периоде существования Корё. П р е ж д е всего, отметим развитие в это время наметив­ шейся ранее тенденции к увеличению доли неянбан. Действи­ тельно, эта доля составила теперь ровно 50 %, увеличив­ шись, таким образом, еще на 10 % и превысив долю янбан, так как за вычетом 2,1 % лиц, чье происхождение неизвестно, янбаны составили всего 47,9 %. Причин можно назвать не­ сколько. Во-первых, это продолжавшиеся последствия узако­ нения продажи должностей;

во-вторых, опять появившаяся «военная» причина, т. е. ведшиеся в тот период военные действия против монголов и «красноголовых»;

в-третьих, деятельность Синдона, бывшего премьер-министром с 1365 по 1371 г. Синдон, сам выходец из самых низших слоев «подлого сословия» — ноби, придя к власти и ведя борьбу с аристокра­ тией за укрепление централизованного государства и ванской власти, окружил себя и выдвинул на высшие посты людей «низкого» происхождения, и вся его деятельность способство­ вала привлечению в состав чиновничества ему подобных.

В то же время несколько повысился круг лиц, сдававших эк­ замены (до 38,4 % ). Это был, кстати, единственный период, когда рост доли сдававших экзамены имел место наряду с ро­ стом доли неянбан. Что касается чиновников янбанского про­ исхождения, то среди них снова увеличилась несколько доля аристократии (с 10,1 до 10,9 % ) и чиновников во втором поколении (с 27,9 до 37,0 % ).

В 1392 г. последний корёский ван был свергнут и Л и Сонге положил начало новой династии, в связи с чем произошли очередные изменения в составе господствующей верхушки, не входящие, однако, в рамки данного исследования.

В заключение ж е отмечу некоторые наиболее характерные факторы, влиявшие на изменения в социальном составе господствующего класса. И х, на мой взгляд, три: наличие (или отсутствие) войн, сдача экзаменов (имеется в виду сте­ пень соблюдения их обязательности) и состояние внутренней стабильности государства.

Результаты исследования показывают, что доля выходцев из простонародья увеличивается всегда в периоды, насы­ щенные войнами, и неизменно падает во времена, когда, с одной стороны, не ведутся активные военные действия, а с другой — строго соблюдается обязательность сдачи экза­ менов. Таким образом, экзамены являются, видимо, наи­ более эффективным средством для ограничения притока простолюдинов в высшее сословие. Внутренняя неста­ бильность в огромной мере способствует социальной мо­ бильности, так как, во-первых, в этом случае сразу уменьша­ ется строгость соблюдения обязательности экзаменов, во-вто­ рых, вообще ослабляется контроль за социальным составом бюрократии, в-третьих, центральная власть, борясь с сепара­ тизмом и аристократией, становится в значительно боль­ шей степени заинтересованной в создании для себя опоры из выходцев из низов, не связанных со знатью. Эти явления хорошо прослеживаются на примере истории Корё, и, как мне представляется, сохранение в течение длительного времени централизованной власти и государственной собственности на землю в Корё в значительной степени связано и с тем, что на всем протяжении истории этого государства ванская власть привлекала к управлению страной значительное коли­ чество лиц незнатного происхождения, которые по своей про­ фессиональной подготовке хотя и уступали потомственным чиновникам, но на них она вполне могла положиться.

Что ж е касается аристократии, то, как явствует из при­ веденных данных, ее доля среди чиновничества отнюдь не возрастала, как следовало бы ожидать, учитывая, что исто­ рия Коре длилась около 500 лет и что за это время если бы все или большинство детей аристократии насле­ довали положение своих родителей, то число чиновников, имеющих 8 и более поколений предков, постоянно увеличи­ валось бы просто в силу времени.

Однако доля аристократии была невелика (от 10,1 до 26,5 % всех чиновников янбанского происхождения) и, до­ стигнув апогея в первой половине XIII в., стала не увели­ чиваться, а неизменно падать. Среди всех рассматриваемых чиновников (в том числе и неянбан) доля ее и вовсе была ничтожной (в среднем 7,74 % ). Э т о говорит 'о том, что ари­ стократия как единое целое не играла серьезной роли в пе­ риод Коре и, во всяком случае, не определяла постоянно по­ литику, так как по своей малочисленности не могла стать решающей силой. Слабость аристократии т а к ж е, на мой взгляд, одна из серьезных причин того, что, несмотря на все потрясения и частнособственнические тенденции, направлен­ ные на разрушение государственной собственности на землю, эта собственность продолжала существовать на протяжении всего периода Коре и государство Коре не распалось, по­ добно С и л л а, на отдельные государства.

ПРИМЕЧАНИЯ История Кореи. М., 1974, т. 1;

Ванин Ю. В. Феодальная Корея в XIII — XIV вв. М., 1963.

Ким Бусик. Самгук саги / Вступ. статья, перевод и коммент. М. Н. Пака.

М., 1959, с. 175.

Там же, с. 209.

Коре са 3 (История Коре). Пхеньян, 1964, т. 8—11.

Ввиду того, что в биографиях указывается только занимаемая должность, а не ранг, приходилось искать, какому рангу в данный период времени и в данном учреждении соответствовала эта должность, но так как систе­ матического изложения на этот счет не имеется, а должностей насчитыва­ лось несколько сот, в ряде случаев не удавалось найти соответствующего должности ранга.

Волков С. В. Об изменениях в структуре чиновной организации феодаль­ ной Кореи в X—ХІвв.— Вести. М Г У. Сер. 13, Востоковедение, 1979, № 3, с. 33—41.

В некоторых случаях указывается не происхождение, а первоначальный статус (солдат, ноби, купец и т. д. ). Тогда он приравнивается к про­ исхождению.

В данном случае учитывается только старший по рангу из имеющихся братьев (если у чиновника их несколько).

В данном случае ранги всех братьев этого чиновника складывались и делились на число братьев. Если при этом у одного из братьев ранг был неизвестен, то такой брат в расчет не принимался.

17 Заказ Л. А. Игошев ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ ЭВМ ДЛЯ АНАЛИЗА ИСТОЧНИКОВ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ РУССКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В последние два десятилетия искусство русского средне­ вековья стало объектом повышенного интереса. Н о, к с о ж а л е ­ нию, по ряду причин мы не можем до сих пор составить доста­ точно верное представление о музыке того времени. Ана­ лизу этих причин, а также разработке методики, приме­ нение которой может, по нашему мнению, частично раз­ решить проблему раскрытия музыкальных богатств России того времени, и посвящена данная статья. Однако, прежде чем приступить к изложению вышеупомянутой методики, не­ обходимо вкратце ознакомиться с положением дел в этой области.

К сожалению, в искусствознании, а следовательно, и в исторических науках вообще господствует странное отно­ шение к музыке: она как бы исключается из сферы изуче­ ния. Получается двусмысленное положение: искусствознание само по себе, музыка сама по себе. Вследствие такой неоп­ равданной дифференцированное™ и искусствознание в це­ лом, и музыковедение имеют крупные недостатки. В первом случае существенно искажается представление о развитии русской культуры (из целостной связи искусств, свойствен­ ной средневековью, выпадает весомое звено). В о втором — музыканты-профессионалы оказываются вынужденными лишь собственными силами решать проблемы, которые, как мы увидим, до некоторой степени аналогичны проблемам, стоящим перед источниковедением и разрешаемым при помощи новейших методов и средств исследования. Поэтому для введения в курс дела необходимо изложить, хотя бы в самом общем виде, историю как древнерусской музыки, так и ее изучения.

Собственно запись музыки (культовых мелодий) на Руси началась, вероятно, с X в., однако самая древняя из извест­ ных ныне русских певческих книг с нотацией — Типограф­ ский устав, датируемый X I — X I I вв. Музыкальные русские знаки, отличные от современных нот, — так называемые «крюки» (очевидно, из-за часто повторяющегося начерта­ ния или знамена (т. е. знаки) — схожи с одним из типов древневизантийской нотации — куаленской (или койзлин ской), но имеют и существенные о т л и ч и я. Отличия эти заключаются в пропуске некоторых знаков, игравших в куа ленской нотации существенную роль, а также в изобретении новых знаковых комбинаций, отсутствующих у византийцев.

Более того, на Руси тогда же (т. е. не позднее рубежа X I — X I I вв.) сложилась своя редакция византийских канонизиро­ ванных напевов, достаточно далеко отошедшая от первоис­ точника. С у д я по начертаниям, она продержалась с незна­ чительными изменениями до X V в.

В конце X V в. произошла необычно резкая и быстрая (не более чем за 20—30 лет) реформа пения: напев преобра­ зился в вид, близкий к редакции X V I I в. Эта редакция с незначительными изменениями сохраняется у старообряд­ цев (а кое-где и в греко-российской церкви) до настоящего времени.

Более определенное мнение высказать трудно, так как первые и довольно примитивные певческие руководства (так называемые азбуки певчие) появились, судя по всему, лишь в конце X V в. Первоначально они состояли только из перечня начертаний и имен крюков, звучащих для нас иногда курьезно (например, «голубчик борзый», « х а м и л а » ). Анализ их говорит о почти полном (по сравнению с Византией) переименовании знамен.

Более содержательными азбуки стали к середине X V I в., когда в них появились указания на внутреннюю структуру знамен, рассчитанные, впрочем, скорее на напоминание, чем на точное определение напева («выверти гласом», «по­ стой, да тряхни» и т. п.). Во второй половине X V I в. в них встречается перечень не только крюков, но и более крупных структурных единиц — стандартных мелодических оборотов, так называемых «попевок»;

в таблицы были включены начертания групп крюков и их названия (иногда с редкими указаниями на характер напева). Н а рубеже X V I — X V I I вв. коллективом распевщиков (гла­ вой которого был, очевидно, некий Иван Ш а й д у р ) были изобретены буквенные значки — «пометы», указывающие вы­ соту звука. В певческий обиход, однако, они начали входить не ранее 30-х годов X V I I в. и, по мнению ряда музыковедов, благодаря пометам более или менее точная расшифровка возможна только для записей этого или еще более позднего времени. Однако крюковая система д а ж е в таком реформи­ рованном виде перестала удовлетворять распевщиков:

в конце X V I I в. ее вытеснила нотная система, пришед­ шая из Украины, и крюки остались лишь у старообрядцев. 17* * * * Серьезные исследования крюковой системы начались в 60—70-х годах X I X в. С т а р а я школа расшифровщиков ( Д. В. Разумовский, С. В. Смоленский, В. Ф. Одоевский, В. М. Металлов, В. М. Беляев) полагала, что внутренние значения крюков не изменялись в течение X V — X V I I в в., а глава этой школы — Д. В. Разумовский — считал, что они неизменны со времени прихода христианства на Р у с ь. Ис­ ходя из этого предположения, они делали вывод, что близость редакций X V и X V I I вв. в смысле палеографическом (т. е. только по начертаниям) свидетельствует о бли­ зости, а зачастую и тождестве напевов X V и X V I I в в. В. Ф. Одоевский д а ж е предпринял попытку расшифровать песнопение из русской рукописи X I I в. " Более поздняя школа, частично представленная А. В. П р е ­ ображенским, а в более значительной степени — его учени­ ком М. В. Бражниковым, заслуживает названия критической.


М. В. Бражников справедливо подверг сомнению такой путь дешифровки. В своем капитальном труде «Древнерусская теория музыки» он высказал сомнения в возможности на данном уровне познания расшифровки д а ж е певческих значе­ ний отдельных крюков X V I в., не говоря у ж е о целых произведениях. Действительно, доказательств того, что эти | знамена пелись так, а не иначе, нет;

показания азбук слишком туманны;

из сходства начертаний можно предпо­ лагать сходство (до какой степени?) мелодий, но сходство — не расшифровка.

В самом деле, при такой методике расшифровки прида­ ется (и не может не придаваться) огромное значение интуи­ ции;

все, не укладывающееся в прокрустово л о ж е аналогии, домысливается по логике, довольно грубоватой;

изменения в редакциях часто восстанавливаются «по смыслу» или, что то ж е, «по мелодическому рисунку» — понятие весьма субъективное. Словом, здесь пока нет и следа той точности, которая присутствует в расшифровке крюков с пометами.

В наше время предприняты попытки обновить умозаклю­ чения старой школы расшифровщиков, более подробно про­ водить анализ изменений в редакциях песнопений, уделять больше внимания стандартным мелодическим оборотам — «попевкам», выявлять связи, существующие между ними, их структуру;

самым видным представителем этого течения, на наш взгляд, является Б. П. Карастоянов. Хотя многие наблюдения и открытия, сделанные сторонниками этого течения, и в частности самим Б. П. Карастояновым, безус ловно, вносят существенный вклад в разрешение проблемы — они все же практически не касаются вопросов внутренней структуры знака. Как и в старой школе, считается a priori, что его певческое значение неизменно. Вероятно, поэтому ряд музыковедов говорит по-прежнему о точной расшифровке лишь пометных рукописей конца X V I I в.

Таким образом, пробел, имеющийся в нашем искусство­ знании в области древнерусской культуры, пока не ликвиди­ рован. Это неблагоприятно влияет, с одной стороны, на пони­ мание процесса развития русской культуры, ибо, как было сказано выше, из цельной, монолитной связи искусств (черта, характерная для Средневековья) выпадает одно из существенных звеньев. С другой стороны, изучение русского певческого искусства X V I I в. говорит нам о богатстве как дан­ ной, так и предыдущих эпох в этой области и позволяет нам надеяться на то, что существует масса шедевров, нам пока недоступных. Одним из главных препятствий к расшифров­ кам служит незнание внутренней структуры крюка.

И з сходства начертаний можно (с оговорками) вывести сходство мелодий._ Однако последнее представляет собой весьма относительную вещь. Практически с любой из извест­ ных нам древних мелодий можно провести такую операцию:

сократить на треть (а возможно, и вдвое) число звуков. И з оставшихся звуков можно построить мелодию, которая по всем искусствоведческим канонам будет весьма близка к пер­ воначальной. Таким образом, мы практически при любом внутреннем содержании крюков сможем получить нечто близкое к редакции X V I I в. Н а это можно возразить, что тем не менее при принятии постулата неизменности внут­ реннего содержания крюков мы можем все ж е получить ме­ лодию, близкую к редакции X V I I в. по признакам как музыковедческим, так и числовым (т. е. по количеству зву­ к о в ). Однако, поскольку, как было упомянуто выше, воз­ можно изменение напевов д а ж е при полном тождестве начер­ таний (а таковое бывает далеко не в с е г д а ), то те значения, которые в одном напеве способствовали близости, в другом могут ее затушевать;

кроме того, можно сделать следующий вывод: излишняя близость напевов может быть искажением истины;

она должна быть не более, чем близость редакций.

Другими словами, отклонения (если таковые проявятся) должны быть в целом по напевам сведены к минимуму.

Более того, если мы примем безоговорочно попевочную теорию, то будем вынуждены учитывать тот факт, что во мно­ гих попевках, а также иных знаковых комплексах (в не­ которых из так называемых лиц) структура знака меняется 26!

в зависимости от занимаемого им места (судя по образцам X V I I в. ). Таким образом, пропорциональность отличий мело­ дическим отличиям знаковым будет нарушена: во всех ме­ стах, где возможно предположить изменение структуры знака, мы либо будем оставлять пробелы, либо безогово­ рочно принимать редакцию X V I I в., что может повести к иска­ жению истины. Но д а ж е если мы найдем фрагменты песнопе­ ний, в которых заведомо не может быть зависимости струк­ туры знака от местоположения и пропорциональность отличий знакового и мелодического будет соблюдена, оста­ нется вопрос: как найти такие структуры знаков, которые дали бы для старых редакций мелодии, оптимально (усред ненно) близкие к X V I I в., а следовательно, и более точные?

Действительно, в этом случае схожесть будет соблюдена с точностью «до различия знаков» и, если в каких-либо напевах мы исказим структуру знака (или з н а к о в ), стараясь излишне близко подойти к редакции X V I I в., в других мело­ диях это искажение даст, наоборот, значительное удаление от поздних редакций, поэтому мы будем вынуждены брать знаки со структурой, идентичной или по крайней мере пре­ дельно близкой к структуре X V — X V I вв. Н о как найти это решение? Как выбрать оптимальнейшие структуры, которые, во-первых, свели бы к минимуму общую сумму отклонений, а во-вторых, распределили бы их пропорционально отклоне­ ниям знаков?

Выше у ж е было упомянуто, что, помимо попевок, имеются комплексы, в которых знаки имеют структуру, отличную от обычной. Это так называемые лица и фиты. В отличие от попевок, распеваемых на много слогов, они (в особенности последние) распеваются на два-три слога и играют роль широких мелизматических вставок в напеве. Фиты называ­ ются так потому, что в их начертании присутствует буква. Напевы их, судя по рукописям X V I I в., весьма пространны:

это, очевидно, и послужило причиной того, что они в конце X V I в. стали разводиться (т. е. изъясняться) простыми крю­ ками. М. В. Бражников высказал об этих разводах два вполне логичных предположения: во-первых, структура крю­ ков в разводах должна быть проще и более единообразной, чем в попевках;

во-вторых, сами мелодии фит, очевидно, более устойчивы, нежели мелодии попевок '. Другие иссле­ дователи, в свою очередь, установили, что разводы фит X V I и X V I I вв., хотя и не полностью идентичны в знаковом отношении, но довольно близки. Этот вывод косвенно под­ | тверждает мнение М. В. Бражникова.

Итак, первое условие соблюдено, подходящий объект най ден, М ы имеем ряды знаков, в значении своем едино­ образных по структуре. Рядов этих довольно много (около 4500). В каждом ряду каждый знак является как бы иден­ 1Г тификатором определенного музыкального оборота, нам не­ известного. Однако известно, что, собранные воедино, эти знаки обозначают напев, близкий к известному нам. Таким образом, если нам неизвестна структура отдельных знаков, то структура их ряда приблизительно известна. Другими сло­ вами, мы не знаем, например, структуры знаков a, b и с, но знаем, что эти знаки, поставленные совместно, выражают структуру X I, близкую к структуре X. Более того, у нас есть все основания полагать, что структура знака не зависит от его позиции, т. е. в какой бы последовательности ни стояли знаки а, Ь и с, внутреннее содержание их неизменно.

(Здесь имеется в виду не конкретная высота знака, а только количество и взаимоотношение ступеней внутри него.) С л е ­ довательно, мы можем написать уравнение: а-\-Ь А-с = Х\.

При этом X I « X. Так как X нам известно, а структуры a, b и с необходимо установить, мы можем написать уравнение:

а + b + с«=Х. Т о,,что нет полного равенства (тяжелое препятствие для музыковеда), не может остановить матема­ тика: давно известны методы решения уравнений с некоррект­ ной правой частью, причем'эти некорректности распределя­ ются между уравнениями и приводятся к минимуму. Вряд ли нужно особо доказывать, что в случае изменения структуры того или иного неизвестного (знака минус, в нашем случае) д а ж е при существующей некорректности методика решения как бы улавливает тенденцию данного знака к изменению и это сказывается на результатах решения, хотя, может быть, и не в полную меру. Д л я составления и решения таких урав­ нений требуется преобладание количества уравнений над количеством неизвестных.

Тем не менее попытка решить музыкальные задачи мате­ матическими методами может вызвать недоумение. К сожале­ нию, не всегда еще достаточно известна правота слов П и ф а ­ гора: « В музыке действуют природа и сила числа». Естественно, что систему, состоящую из отдельных и строго определенных величин (звуков), можно математически опи­ сать. Н а наш взгляд, для этого достаточно хорошо подходит экспертная система. Насколько мы можем судить, в данном случае наиболее целесообразны два пути кодировки: 1) в правой части проставляется количество звуков (нот), а в качестве неизве­ стных берется количество нот, содержащихся в каждом крюке;

2) правая часть представляет собой интервал между начальным и конечным звуками фиты ( л и ц а ), в качестве же неизвестных выступает интервал между начальным и конеч­ ным звуком данного знака. Они логически вытекают из са­ мого понятия «структура знака», с о д е р ж а щ е г о, во-первых, количество звуков (нот) в знаке, во-вторых, их взаимное расположение (интервалику).

Если первый метод — довольно прост, но дает далеко не всю структуру крюка, то второй, при всей его строгости, значительно увеличивает число неизвестных (так как прихо­ дится вводить еще в качестве неизвестных интервалы между крюками) и, следовательно, утяжеляет решение.


Против наших видов кодировки могут быть выставлены существенные возражения, например: при решении нормаль­ ных уравнений вследствие «раскидывания» поправок получа­ ются различные результаты;

если получится, что в крюке 1,5 звука, как трактовать этот факт — в плане статистиче­ ском (т. е. на данный знак в процессе уравнивания при­ шлось наибольшее количество поправок, возникших из-за расхождения редакций) или ином? Не свидетельствует ли возможность такого решения о бессмысленности метода?

Н а все вопросы такого типа можно было ответить лишь экспериментально. Поэтому в качестве проверочной модели был взят ряд читаемых фит (главным образом из статьи С. П. Кравченко, цитировавшейся выше) и закодирован (кодировка дана в прил. I ). Д л я упрощения решения мы приняли кодировку первого типа, т. е. в левой части уравнений поставили неизвестные, показывающие количество нот в соответствующих знаках, в правой — количество зву­ ков в данной фите (см. прил. 2 и 3 ). Внимательный читатель может заметить в ней некорректность: в первой фите (по С. П. Кравченко) 43 ноты, мы ж е в правую часть первого уравнения поставили число 44. Это искажение нами введено сознательно: важно было увидеть, как оно скажется на плохо обусловленной системе (18 неизвестных и 19 урав­ нений). При просчете на Э В М (стандартная программа L L S Q ) мы получили результаты, представленные в приложении 4.

И з анализа их следует, что опасения несоблюдения целочис­ л е н н о е ™ были напрасными. Поправки к знакам не превы­ шают 0,16. Более того, структура знаков совпадает с перво­ начально известной: так, в знаке («крюк светлый») действительно содержится одна нота (и его числовое зна­ чение в нашем решении также близко к единице).

Таким образом, закономерность и возможность решения уравнений такого типа, на наш взгляд, можно считать доказанными. Очередь за решениями не по модели, а на ре­ альном материале беспометных лиц и фит. Следует также об­ ратить особое внимание на величину и распределение по­ правок (если таковые будут). Более того, необходимо также провести решение уравнений второго типа (сперва на мо­ дели, а затем, если будут получены обнадеживающие результаты, — и на реальном материале). При таком реше­ нии будут исключены все однонотные знаки (как имеющие нулевой интервал), что значительно сократит число неизвест­ ных. Это решение может определить интервал знака, что для двухнотных знаков даст полную идентификацию их струк­ туры. П р а в д а против такого типа решения могут быть су­ щественные возражения: здесь несколько обеднено само понятие структуры знака. Однако это обеднение, на наш взгляд, вполне оправдано: мы избавляемся от проблемы приблизительного сравнивания (ее сложность была описана выше) и добиваемся известного единообразия в подходе к знакам. Более того, при получении д а ж е таких приблизи­ тельных результатов мы сможем, во-первых, определить полностью структуру некоторых знамен, во-вторых,сопоста­ вить данные по знаменам, еще не определенным, с пока­ заниями азбук и уточнить содержание и этих знаков, в-треть­ их, установить наличие (или отсутствие) звуковысотной меж­ знаковой закономерности, на которую имеются намеки в аз­ буках, и, возможно, сможем достаточно однозначно рас­ шифровать отрывки мелодий, записанные наиболее простыми знаками. Не исключено, что решение и его разбор покажут еще неизвестные пути дешифровки. Поэтому необходимо продолжение нашего исследования — решение первого вари­ анта на реальных значениях, проверка второго варианта, а также тщательное сопоставление результатов с у ж е извест­ ными фактами. Н а наш взгляд, только комплексное иссле­ дование способно решить в достаточной мере проблему дешифровки крюков, однако значительную роль в нем долж­ ны играть математические методы, опыт применения которых в данной области музыкознания изложен в настоящей статье.

ПРИМЕЧАНИЯ Келдыш Ю. В. Очерки и исследования по истории русской музыки.

М., 1978, с. 46.

Там же, с. 43.

Карастоянов Б. П. К вопросу о расшифровке крюковых певческих ру­ кописей знаменного распева.— In: Musica antiqua. Bydgoszcz, 1975.

Бражников M. В. Древнерусская теория музыки. М., 1972, с. 106.

Там же, с. 162—220.

Там же, с. 297.

Левашева О. Е., Келдыш Ю. В., Кандинский А. Н. История русской му­ зыки. М., 1973, т. 1, с. 64.

Смоленский С. В. О древнерусских певческих нотациях. М., 1901, с. 42, 45, 49, 56.

Разумовский Д. В. Церковное пение в России. М., 1867, вып. 2, с. 125.

Смоленский С. В. Указ. соч., с. 49.

" Рукописный отдел Гос. библиотеки им. В. И. Ленина, ф. 380, д. 23, л. 1—2.

Бражников М. В. Древнерусская теория музыки, с. 67, 78.

Карастоянов Б. П. Указ. соч.

Бражников М. В. Стихиры Федора Крестьянина. М., 1974, с. 149, 154.

Бражников М. В. Древнерусская теория музыки, с. 154.

Кравченко С. П. О некоторых особенностях фитных формул.— В кн.:

Проблемы истории русской и советской музыки. М, 1977, с. 138.

Бражников М. В. Стихиры Федора Крестьянина, с. 154.

Розеншильд К. К- История зарубежной музыки. М., 1978, вып. 1, с. 40.

К сожалению, мы не смогли встретить в печати достаточно четкого определения и описания этой системы, но контекстуально она просле­ живается во многих работах, в частности в кн.: Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. М., 1977.

Кравченко С. П. Указ. соч., с. 136—137.

Машимов М. М. Уравнивание геодезических систем. М., 1979, с. 325.

Бражников М. В. Древнерусская теория музыки, с. 103.

ПРИЛОЖЕНИЯ ПРИЛОЖЕНИЕ Список перенумерации неизвестных — статья простая сложитья 1 lO — крюк светлый крюк простой с подчашием 2 ll— — столица сложитья с запятой 12 — -переводка (стопина с двумя крюк мрачный 4 13 — очками) стрела светлая с крыжом 14 — — статья светлая голубчик тихий 5 15 — — статья с запятой подчашие простое 6 16 — — запятая статья мрачная 7 17 — - стрела простая стрела поводная 8 18 — — стрела крыжевая с оттяжкой ПРИЛОЖЕНИЕ Система уравнений \ Неиз \ вест \ные 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 14 13 16 17 УравЧ нения\ 1 1 4 0 0 1 0 2 3 3 3 1 2 2. 1 1 1 2 1 0 0 0 —1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 3 0 - 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 і 4 0 0 0 — 0 0 0 1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 і 5 0 0 0 0 0 — |і 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 ( 6 0 0 0 0 1 0 1 0 -1 0 0 0 0 0 0 0 7 0 0 1 0 0 0 0 0 0 0 -1 0 1 0 0 0 0 ( 8 0 0 -1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 ( 9 0 —1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 -1 1 0 0 0 ( 10 0 - 0 0 0 0 —1 0 0 0 0 0 0 0 0 11 0 -1 — 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 12 0 0 0 0 0 0 0 -1 0. 0 0 0 1 0 0 0 0 і 13 —1 0 —1 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 і 14 0 0 0 0 0 0 -1 0 0 -1 0 1 0 0 0 0 15 0 -1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 -1 0 0 1 0 ( 16 0 2 1 0 1 0 1 1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 ( 17 0 0 0 0 0 -1 0 1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 ( 18 0 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 0 0 0 -1 I 19 1 1 1 1 1 1 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 с ПРИЛОЖЕНИЕ Свободные члены Свободные члены Уравнения Свободные члены Уравнения 11 —43 (—44 — введенное искажение) 0 12 3 14 4 15 5 16 — 6 о 17 7 8 - 9 ПРИЛОЖЕНИЕ Результаты счета (копия машинной выдачи) * Поправка Статья Знамя Статья простая Единогласное. Крюк светлый ». ». Столица. Переводка Двухгласное Статья светлая Единогласное. »

» с запятой.. Запятая Стрела простая. » крыжевая'с оттяжкой Двухгласное.. Сложитья Крюк простой с подчашием ». Сложитья с запятой Трехгласное. Крюк мрачный Единогласное. Стрела светлая с крыжом Двухгласное. Голубчик тихий. Подчашие простое ». Статья мрачная Единогласное. Стрела подводная. Трехгласное * При выдаче поправок не учитывался их знак. Решение прошло нормально.

ОБЗОРЫ Т. Л. Моисеенко ПРИМЕНЕНИЕ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ МЕТОДОВ И ЭВМ В ЗАРУБЕЖНОЙ МЕДИЕВИСТИКЕ (Опыт создания машинных банков информации) Последние годы отмечены дальнейшим проникновением математических методов в исторические исследования.

Ушли в прошлое дискуссии 60-х годов X X в., когда обсужда­ лись главным образом вопросы принципиальной возможно­ сти и целесообразности применения количественных методов и Э В М в истории. Развеялись неоправданные надежды одних и скептицизм других. Изменился тон и характер обсуждений, посвященных использованию в гуманитарных науках математических методов и электронно-вычислитель­ ной техники. В последнее время в центре внимания исследо­ вателей все чаще оказываются источниковедческие и методи­ ческие аспекты этой проблемы: такие вопросы, как допусти­ мые границы и основные принципы формализации историче­ ской информации, выбор критериев корректности и сравни­ тельной эффективности новых методик и многие другие.

С каждым годом становится все более очевидным, что распространение математико-статистических методов и Э В М неизбежно требует расширения сферы традиционного источниковедения и разработки новых, более совершенных систем поиска, хранения, обработки и анализа данных исторических источников.

Историков-медиевистов интерес к количественной исто­ рии и новой вычислительной технике затронул в гораздо меньшей степени, чем их коллег, занимающихся не столь отдаленным прошлым. Причин тому много. И одна из основных — характер и особенности исторических источни­ ков, дошедших до нас от эпохи средневековья. Большая ее часть традиционно относится к «достатистическому»

периоду истории, когда отсутствовали массовые данные, сопоставимые в значительном пространственном и времен­ ном диапазоне '. Д л я медиевистов привычны сетования на скудность и фрагментарность источников, их локальный характер. Безусловно, в первую очередь это относится к раннему средневековью. Серьезные трудности пред­ ставляет употребление в средневековых источниках множе­ ства специфических, зачастую с трудом сравнимых счетных единиц. В а ж н ы и особенности исторической психологии той эпохи: иное восприятие времени и пространства, а также самого процесса измерения творцами источников. Все это требует особой осторожности при оценке точности, репрезентативности и сопоставимости их количественных показателей.

Первые попытки использовать математические методы и электронно-вычислительную технику при изучении средне­ векового общества относятся к 60-м годам. Пионерами в этой области были бельгийцы Л. Женико, П. Томбер, американец Д. Херлихи, француженка Л. Фоссье, а также советские медиевисты Ю. Л. Бессмертный, Л. М. Брагина, К- В. Хвостова и д р. Однако в эти годы средневековая проблематика и Э В М сочетаются гораздо чаще не в истори­ ческих исследованиях, а в работах филологов, археологов, архивистов и др. Им же принадлежит и почин в организации первых международных коллоквиумов, посвященных приме­ нению Э В М. В 1969 г. проходивший в Бонне ( Ф Р Г ) V М е ж д у ­ народный конгресс Федерации Ассоциаций классических исследований учредил секцию по применению Э В М. В том же году в Л ь е ж е (Бельгия) состоялся коллоквиум филологов квантификаторов, а в 1969—1972 гг. в Марселе (Франция) и в М а м а й е (Румыния) прошли два коллоквиума по средне­ вековой археологии.

Потребность в постоянном обмене опытом и в координа­ ции своих исследований с течением времени все острее ощущают и историки-медиевисты, занимающиеся примене­ нием количественных методов. В 1973 г. Леопольд Женико (профессор Католического университета в Лувене, Бельгия) призвал медиевистов объединить свои усилия для создания нового инструментария исторического исследования, более отвечающего современным требованиям критики средневе­ ковых источников. Его инициатива нашла поддержку из­ вестных специалистов Франции, Великобритании, С Ш А, Испании, Италии, Чехословакии и д р. В 1975 г. в Риме состоялся первый большой международ­ ный коллоквиум на тему: «Информатика и средневековая история», организованный Французской школой в Риме и Институтом средневековой истории Пизанского универси­ тета. В центре внимания здесь находились вопросы эф­ фективности применения информатики при изучении и использовании различных видов средневековых источников в исследованиях по ономастике, дипломатике, демографии, просопографии и социальной истории, а также возможности создания с помощью Э В М так называемых «архивов второй ступени», т. е. машинных банков данных. Тогда же Карл-Фер­ динанд Вернер (директор Института немецкой истории в П а р и ж е ) предложил провести в ближайшем будущем на базе своего института еще одну международную конфе­ ренцию, посвященную проблемам «средневековой информа­ тики».

Н о поскольку организация такой конференции требует длительной подготовки, было решено собрать сначала международный «круглый стол», с тем чтобы оценить размах и уровень проектов и исследований по средневековой истории с применением количественных методов и Э В М и обсудить наиболее важные проблемы, главным образом источниковед­ ческого и методического характера. Он состоялся в П а р и ж е в январе 1978 г. В его работе приняли участие известные медиевисты из Бельгии, Великобритании, Италии, Испании, Канады, С Ш А, Франции, Ф Р Г. Материалы этих междуна­ родных конференций, а также появившиеся в последние годы специальные публикации дают достаточно полное представление о м а с ш т а б а х и ведущих направлениях при­ менения количественных методов и Э В М в современной зарубежной медиевистике.

Новые методы и вычислительную технику используют в той или иной мере медиевисты практически всех стран Западной Европы, а также С Ш А и К а н а д ы. С каждым годом число таких исследований неуклонно возрастает.

Изменился их уровень и масштабы. П о ж а л у й, наиболее отчетливо перемены проявились в области организации исследований. Появилось множество крупных проектов, которые финансируются Академиями наук и другими на­ циональными центрами. И х осуществление связано с боль­ шими затратами сил, времени, средств и неизбежно требует перестройки организационных форм работы историков.

Теперь исследования ведутся по преимуществу не отдель­ ными энтузиастами, а сложившимися коллективами, рабо­ тающими при университетах, институтах, научных библио­ теках. Развитие коллективных форм научного творчества связано прежде всего с использованием дорогостоящей современной вычислительной т е х н и к и, формированием огромных массивов информации, трудоемкой методикой кодировки массового первичного материала, разработкой стандартных пакетов программ обработки и анализа данных и др.

В а ж н о и другое. Проникновение в медиевистику коли­ чественных методов делает необходимым все более тесное сотрудничество представителей различных наук. Большин­ ство проектов носит междисциплинарный характер и раз­ рабатывается «многопрофильной группой», куда входят историки и математики, филологи, архивисты, библиографы, специалисты по информатике и многие другие.

Е щ е в предшествующее десятилетие во многих странах были созданы различные организации и ассоциации, ведущие исследования с применением математических методов и Э В М. В настоящее время их насчитывается около тридцати.

Среди них такие крупные национальные центры, как: Центр изучения документов с помощью Э В М ( С Е Т Е Д О К ) Католи­ ческого университета в Лувене (Бельгия), которым руко­ водит П. Томбер;

Группа по изучению истории населения и социальной структуры Кембриджского университета (Англия, руководитель П. Л а с л е т т ) ;

Институт средневековой истории в Пизе под руководством Ч. Виоланте и Лаборатория математической лингвистики Национального центра исследо­ ваний, которую возглавляет А. Дзамполли ( И т а л и я ) ;

Инсти­ тут средневековых исследований Монреальского универси­ т е т а — директор А. Жилмур-Бризон ( К а н а д а ) ;

во Фран­ ции — Институт изучения и истории текстов — директор Ж. Глениссон, Институт информатики и автоматики — директор А. Д а н ц е н, Лаборатория по применению информа­ тики в гуманитарных науках, Центр лингвистических ис­ следований университета в Нанси и д р. ;

в Ф Р Г — Комиссия по применению количественных методов в исторических и социальных исследованиях « Q U A N T U M », которую возглав­ ляют П. Мюллер и В. Бик, Институт раннесредневековых исследований Мюнстерского университета под руководством И. В о л л а ш а, Объединение неуниверситетских исторических исследовательских центров Ф Р Г и др.;

а также ряд междуна­ родных организаций, например, Ассоциация литературовед­ ческих и лингвистических исследований с помощью Э В М (председатель Р. Висби, ученый секретарь Д ж. С м и т ), Ассоциация по применению Э В М в гуманитарных науках (президент Д ж. Рабен, вице-президент А. Дзамполли) и др.

Медиевисты-квантификаторы не раз выступали на общих форумах историков: Международных конгрессах историче­ ских наук, Международных конгрессах по экономической истории и д р., — где действуют постоянные секции по при­ менению количественных методов. А в последнее время все чаще проходят специальные коллоквиумы и конференции, посвященные использованию Э В М при изучении средне векового общества. Так, только в 1978—1980 гг. прошло более десяти таких международных встреч: Международный коллоквиум, организованный Центром научных исследований во Франции на тему «Опыт применения Э В М к критике текстов» (29—31 марта 1978 г., П а р и ж ) ;

4-я М е ж д у н а р о д ­ ная конференция по применению Э В М в гуманитарных науках (19—22 августа 1979 г., Н ь ю - Г э м п ш и р, С Ш А ) ;

«Применение количественных методов и Э В М при изучении социальной истории позднего средневековья» (13—14 сен­ тября 1979 г.) и «Информатика и история» (22—26 октября 1979 г., П а р и ж ) и др.

Значительно возросло и число специальных периодиче­ ских изданий, на страницах которых публикуются работы по «количественной» средневековой истории. Сейчас их насчитывается более 15. Наиболее известны: « C o m p u t e r s and the H u m a n i t i e s *, « А С Н N e w s l e t t e r s *, « C o m p u t e r s and Medie­ val Data Processing (CAMDAP)», «Medieval Proso pography», «Bulletin l'Association for Literary and Linguistic C o m p u t i n g ( A L L C ) », «Revue d'Histoire des Textes», «Cahiers du Centre de Recherches et d'Applications Linguistiques ( C R A L ) », « S p r a c h e und D a t e n v e r a r b e i t u n g », «Historische S o z i a l f o r s c h u n g », «Frumittelalterliche S t u d i e n », « F r a n c i a.

Forschungen zur westeuropaischen Geschichte», « J a h r b u c h der historischen F o r s c h u n g in der Bundesrepublik Deutsch land» и др.

С каждым годом все разнообразней становится тематика исследований: все больше аспектов жизни средневекового общества изучается с помощью количественных методов и Э В М. В работах историков по-прежнему ведущее место занимает социально-экономическая проблематика. Это анализ характера и эволюции земельной собственности, феодальной вотчины и крестьянского хозяйства, процессов внутренней аграрной колонизации, развития торговли и товарно-денежных отношений, их воздействия на социаль­ ную структуру средневекового города и деревни, роль городского рынка и ремесленного производства в жизни сельской округи, а также изучение различных классов и групп феодального общества, изменения их состава и социального статуса и многие другие.

Большинство проектов по социально-экономической истории отличается комплексным характером;

как правило, их составной частью являются демографические и антропо нимические исследования. И х источниковую базу составляет главным образом массовый статистический и актовый материал: кадастры, переписи, полиптики, картулярии, 18 Заказ грамоты и др., — машинной обработке которого предшест­ вует процедура формализации и кодировки данных.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.