авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова»

На правах рукописи

Хорошилов Дмитрий Александрович

КРИТЕРИИ ВАЛИДНОСТИ КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

19.00.05 – Социальная психология

(психологические наук

и) Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный руководитель:

доктор психологических наук, профессор Мельникова Ольга Тимофеевна Москва – 2012 Оглавление ВВЕДЕНИЕ..................................................................................................................................................... 1. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И ПРОБЛЕМА ВАЛИДНОСТИ КАЧЕСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ..................................................................... 1.1. Методологическая специфика и валидность качественного исследования................ 1.1.1. Историко-психологические предпосылки для формулирования проблемы валидности качественного исследования....................................................................................................... 1.1.2. Предмет качественного исследования и проблема его валидности..................................... – Социальные представления................................................................................................................................. – Социальная идентичность.................................................................................................................................... – Социальная память.................................................................................................................................................... – Установки, ценности и идеологии..................................................................................................................... 1.1.3. Проблема полипарадигмальности в психологии и изменения представлений о критериях научности знаний в XX столетии.................................................................................................. 1.1.4.Проблема определения понятий истинности, объективности и валидности качественного исследования.................................................................................................................................. 1.2. Философские ориентиры для обсуждения проблемы валидности в качественной методологии......................................................................................................................................................... 1.2.1. Уровневый подход к построению методологии социально-психологического исследования.................................................................................................................................................................... 1.2.2.Феноменология – герменевтика................................................................................................................. 1.2.3. Позитивизм – конструкционизм............................................................................................................... 1.3.4. Реализм – релятивизм..................................................................................................................................... 1.2.5. Философские ориентации и проблема валидности качественного исследования....... 1.3. Принципы качественной методологии, задающие контекст рассмотрения проблемы валидности..................................................................................................................................... 1.3.1. Проблема концептуального единства качественной методологии...................................... 1.3.2. Принцип «контекстуальной чувствительности»............................................................................. 1.3.3. Принцип понимания........................................................................................................................................ 1.3.4. Принцип интерпретативной реконструкции.................................................................................... 1.3.5. Принцип рефлексивности............................................................................................................................. 2. КРИТЕРИИ ВАЛИДНОСТИ КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ...................................... 2.1. Критерии валидности в теоретических подходах, ориентированных к качественной методологии исследования.......................................................................................................................... 2.1.1. Неклассические подходы в социальной психологии и качественная методология................. 2.1.2. Этнометодология............................................................................................................................................... 2.1.3. Феноменологическая психология............................................................................................................ 2.1.4. Экзистенциальная психология................................................................................................................... 2.1.5. Поздний психоанализ...................................................................................................................................... 2.1.6. Нарративная психология............................................................................................................................... 2.1.7. Дискурсивная психология............................................................................................................................. 2.1.8. Выводы по теоретическим подходам........................................................................................................ 2.2. Критериальные системы валидности качественного исследования............................... 2.2.1. Открытость критериальных систем валидности качественного исследования........... 2.2.2. Проект реалистической критериальной системы........................................................................... 2.2.3. Проект конструкционистской критериальной системы............................................................. 2.2.4. Проект критической критериальной системы.............................................................................. 2.2.5. Проект эстетизации критериальной системы............................................................................... 2.2.6. Проект отказа от критериальной системы...................................................................................... 2.2.7. Выводы по критериальным системам и обоснование перехода к стратегиям валидизации качественного исследования................................................................................................. 2.2.7. Критерии валидности качественного исследования, сформулированные по итогам проведенного теоретико-методологического анализа.......................................................................... 2.3. Триангуляция как основная стратегия валидизации качественного исследования................................................................................................................................................................................. 2.3.1. Стратегии валидизации качественного исследования............................................................. – «Длительное погружение» (prolonged engagement).............................................................................. – «Стабильное наблюдение» (persistent observation).............................................................................. – «Партнерский дебрифинг» (peer debriefing)............................................................................................. – «Анализ негативных случаев» (negative case analysis)........................................................................ – «Ссылочная адекватность» (referential adequacy).................................................................................. – «Проверка участниками» (member checking)........................................................................................... – «Насыщенные описания» (thick descriptions)........................................................................................... – «Аудит исследования» (audit trail).................................................................................................................. – «Ведение рефлексивного журнала» (reflexive journal writing)........................................................ – «Теоретическая выборка» (theoretical sampling).................................................................................... – «Структурные связи» (structural relationships)......................................................................................... 2.3.2. Определение триангуляции...................................................................................................................... 2.3.3. Этимология понятия триангуляции.................................................................................................... 2.3.4. Имплицитное использование триангуляции в социальной психологии.......................

. 2.3.5. Введение триангуляции в контекст качественной методологии........................................ 2.3.6. Триангуляция – стратегия валидизации качественного исследования (символико интеракционистская концепция Н. Дензина)............................................................................................. – Теоретическая триангуляция........................................................................................................................... – Исследовательская триангуляция................................................................................................................. – Методическая триангуляция............................................................................................................................ – Триангуляция данных........................................................................................................................................... 2.3.7. Триангуляция – стратегия сопоставления интерпретаций респондентами своих действий (этнометодологическая концепция А. Сикурела)............................................................... 2.3.8. Новые частные типы триангуляции.................................................................................................... 2.3.9. Триангуляция – стратегия систематического сопоставления познавательных перспектив (конструкционистская концепция У. Флика).................................................................... 2.3.10. Выводы по стратегиям валидизации качественного исследования и обоснование перехода к эмпирическому исследованию................................................................................................... 3. ЭМПИРИЧЕСКАЯ АПРОБАЦИЯ ТРИАНГУЛЯЦИИ КАК ОСНОВНОЙ СТРАТЕГИИ ВАЛИДИЗАЦИИ КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ............................................................. 3.1. Проблема исследования...................................................................................................................... 3.2. Программа исследования................................................................................................................... 3.3. Результаты триангуляции данных................................................................................................. 3.4. Результаты методической триангуляции................................................................................... 3.5. Результаты теоретической триангуляции................................................................................. 3.6. Выводы........................................................................................................................................................ ЗАКЛЮЧЕНИЕ........................................................................................................................................ БИБЛИОГРАФИЯ................................................................................................................................... ПРИЛОЖЕНИЯ....................................................................................................................................... ВВЕДЕНИЕ Актуальность исследования. В настоящее время качественные исследования составляют вполне самостоятельную область в психологии, чье развитие обусловливается не только переосмыслением богатого научно-исторического наследия, но и ее положения в общей интеллектуально-философской панораме XX столетия, междисциплинарных связей с другими гуманитарными науками (социологией, антропологией, лингвистикой). В некотором смысле качественные исследования открываются в социальной психологии заново, ибо ее первые исторические формы как самостоятельной науки были связаны преимущественно с описательными и умозрительными методами: психология народов (В. Вундт), психология масс (Г. Лебон, З. Фрейд, Н.К. Михайловский), теория подражания (Г. Тард), понимающая социология (М. Вебер), формальная социология (Г. Зиммель) и другие.

В современной литературе методологические основания качественных исследований неоднократно обсуждались и обстоятельно анализировались [Белановский, 2001аb, Бусыгина, 2005ab, 2009ab, 2010, Войскунский, Скрипкин, 2001, Корнилова, Смирнов, 2011, Масалков, Семина, 2011, Мельникова, 2007, Семина, 2010, Семенова, 1998, Улановский, 2008, 2009, Штейнберг, Шанин, Ковалев, Левинсон, 2009, Ядов, 2007, Denzin, 2009, Flick, 2007, 2009, Gergen, 2010, Harr, 2004, Hesse-Biber, Leavy, 2010, Patton, 2002, Packer, 2011, Prasad, 2005, Seale, 1999, Silverman, 2006, 2010]. Думается, теоретико-эпистемологическая сторона качественной методологии на сегодняшний день раскрыта весьма подробно – как хорошо известно, на первый план в качественной методологии выходят фундаментальные принципы герменевтической интерпретации, диалогичности познания, экспликации его ценностных предпосылок, что влечет за собой уже традиционный упрек в «субъективном»

характере ее исследований, в связи с чем остро встает вопрос о валидизации последних и поиске стандарта для эмпирической и экспертной оценки их качества.

«Субъективность» берется нами здесь в кавычки как из-за неопределенности самого понятия и необходимости его критической рефлексии, так и вследствие того обстоятельства, что эта характеристика, обычно приписываемая качественным исследованиям, является не методологическим недостатком, но их неотъемлемым свойством [Мельникова, 2007]. Надо заметить, что формулировка вопроса о валидизации качественных исследований отнюдь не характерна для современной зарубежной психологии, которая за тридцать лет напряженных дискуссий пришла к более или менее четким стандартам оценки качества качественных исследований, хотя концептуальное единство в решении этого вопроса пока отсутствует.

Экспертное сообщество сегодня ориентируется на критерии, выведенные из опыта самих исследователей в различных сферах качественной практики, и составляющие сегодня некий профессиональный консенсус [Yardley, 2008]. Сама же проблема валидности качественного исследования должна в первую очередь обсуждаться с эпистемологической точки зрения – через изменения в понимании природы научной объективности, транслируемые философскими движениями XX столетия: конструкционизма, постструктурализма и постмодернизма.

Таким образом, проблема объективности – достоверности – качества качественного исследования (мы пока употребляем эти понятия как синонимы, никак теоретически их не нагружая) требует обстоятельного методологического анализа, который включил бы в себя различные срезы ее рассмотрения. Значение такого анализа для современной социальной психологии может быть раскрыто, как минимум, на трех методологических уровнях:

– теоретическом – когда речь заходит о концептуальной структуре социально психологического исследования – в парадигме социального познания (Г.М. Андреева), дескриптивной эпистемологии социальных наук (Д.Т. Кэмпбелл), мета-дискурсе социальных наук (Р. Харре), конструкционистской социальной эпистемологии (К. Герген) – всегда так или иначе встает вопрос об отношениях между теорией и методом, следовательно, и вопрос об оценке валидности исследований, выполненных в той или иной теоретической концепции.

Учитывая, что современные подходы дискурсивной и нарративной психологии развивались с явной ориентацией на качественные методы исследования, этот момент приобретает особое значение.

– методическом [Elliott, Fischer, Rennie, 1998] – решение вопроса о критериях оценки валидности (или качества) качественного исследования позволяет выявить эксплицитные методологические нормативы, которые призваны легитимизовать качественные методы в научно-исследовательской сфере;

сделать процесс и результаты качественных исследований более валидными и точными;

развить и творчески усовершенствовать качественные методы работы с данными через набор своеобразных ориентирующих рекомендаций и приложений.

Кроме того, широкое распространение качественных исследований привело к проблеме контроля их качества из-за того, что учебный интерес студентов в ряде случаев опережает их реальную способность к экспертной оценке проведенного анализа.

– практическом [Flick, 2007] – вопрос о валидности (или качестве) качественных исследований может быть также рассмотрен с позиций различных категорий пользователей, социальных групп, способствующих их развитию: самих исследователей, заинтересованных в оценке своей работы как «хорошей» или «плохой»;

социальных институций, дающих научные гранты и дотации на исследования;

издателей, принимающих решение, что именно им следует публиковать, а что – нет;

потенциальных читателей, нуждающихся в ориентирах для определения того, каким исследованиям можно доверять, а каким – нельзя.

Три обозначенных аспекта проблемы валидности качественного исследования позволяют констатировать ее важное значение как для академической, так и практической социальной психологии. Исходя из выше сказанного, можно сформулировать цели и задачи настоящей диссертационной работы.

Цель диссертационного исследования – разработать и методологически обосновать научные критерии и стратегии валидизации качественных исследований в социальной психологии.

Для достижения этой цели сформулирован ряд теоретических задач:

(1) провести анализ предметной специфики качественных исследований как основания для формулирования проблемы их валидности;

(2) классифицировать и критически рассмотреть эпистемологические ориентиры для обсуждения проблемы валидности качественных исследований;

(3) выделить общие для современной качественной методологии концептуальные критерии работы с данными, задающие контекст обсуждения валидности;

(4) проанализировать критерии валидности в теоретико-психологических подходах, ориентированных к качественной методологии исследования;

(5) классифицировать и провести сравнительный анализ различных критериальных систем (концепций) валидности качественных исследований в психологии;

(6) выделить основные стратегии валидизации качественных исследований;

(7) разработать критерии эмпирической апробации этих валидизирующих стратегий.

Эмпирические задачи:

(1) апробировать стратегии валидизации качественного исследования в психологии (на примере стратегии триангуляции);

(2) разработать дизайн качественного исследования с включением в него такого рода стратегий валидизации;

(3) определить предметную область, подходящую для апробации стратегий повышения валидности качественного исследования;

(4) провести исследование исходя из разработанного дизайна, включающего в себя валидизирующие стратегии и техники;

(5) оценить проведенное исследование по критериям валидности, разработанным в теоретическом разделе диссертационной работы.

Объект диссертационного исследования – качественная методология в социальной психологии.

Предмет – валидность качественных исследований в социальной психологии.

Гипотезы исследования. Ввиду того обстоятельства, что основная цель настоящей работы – теоретико-методологическая (разработка и концептуальное обоснование целостной критериальной системы валидности качественных исследований в психологии), гипотезы в строгом смысле этого слова не выдвигались. Уместнее выделить своего рода теоретические ориентиры – тезисы общего характера.

(1) Критерий объективности и валидности является единым научным стандартом для естественнонаучного и гуманитарного познания.

(2) Проблема валидности качественных исследований в психологии может быть в некотором смысле переформулирована как проблема экспликации аналитического процесса и обеспечения максимальной степени его «прозрачности» и «открытости», что соотносится с философскими представлениями М.К. Мамардашвили о научной проверке как о способе контролируемого рассуждения.

(3) Критерии валидности качественного исследования можно представить в виде четкого стандарта или набора правил, который реализует специфические черты качественной методологии, позволяющие рассматривать ее как самостоятельный методологический тренд или междисциплинарный подход в современной социальной психологии.

Теоретико-методологические основы диссертационной работы составили:

феноменологический подход (Э. Гуссерль, А.Ф. Лосев), герменевтический подход (Г.-Г.

Гадамер, П. Рикер, Ю. Хабермас), ряд идей философии сознания и мышления человека (М.К.

Мамардашвили, А.М. Пятигорский, С.Л. Рубинштейн), основные положения социального конструкционизма (К. Герген, В. Барр), дескриптивная исследовательская эпистемология (Д.

Кэмпбелл), представления об уровнях методологии психологического исследования (Г.М.

Андреева, Т.В. Корнилова, Р. Харре), теоретические положения психологии социального познания (Г.М. Андреева, С. Московиси, У. Флик), идеи понимающей и интерпретативной социологии (М. Вебер, А. Шюц, Э. Гидденс), а также интерпретативной антропологии (К.

Гиртц), культурно-исторический подход (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, А.А. Леонтьев, Ю.М.

Лотман, В.П. Зинченко), концепции диалога и перевода (Н.С. Автономова, М.М. Бахтин, К.

Герген, Ю. Кристева, И. Маркова), концепции современной неклассический эстетики (С.С.

Аверинцев, В.В. Бычков, Н.Б. Маньковская, М. Серр, Ж.-Б. Лиотар), теория дискурсивной психологии (Дж. Поттер, М. Уэзерелл, М. Биллиг, Д. Эдвардс, Я. Паркер, Р. Харре).

Методы исследования. В рамках теоретической части исследования использовались методы исторической реконструкции научно-психологического познания, системного и комплексного, критико-рефлексивного и сравнительного анализа научных концепций. Особо следует отметить теоретический метод единства исторического и логического – специфика названного метода заключается в том, что «изучение истории развития объекта позволяет выявить его сущностные характеристики и закономерности», в то время как «воссоздание логики развивающейся системы открывает возможности для более точного и глубокого осмысления и описания исторического процесса» [Кольцова, 2008, с. 353]. Таким образом, любая реконструкция исторического развития какой-либо научной проблемы (в том числе и проблемы валидности качественного исследования) одновременно является воссозданием ее внутренней логики и структуры.

В эмпирическом исследовании использовались социально-психологические методы сбора документального материала, качественные методы анализа данных – качественный контент-анализ и дискурс-анализ (в традиции Дж. Поттера и М. Уэзерелл), а также специальные стратегии и техники валидизации качественного анализа. Исследование, цель которого заключалась в методической апробации триангуляции как стратегии валидизации качественного исследования, состояло из пяти этапов.

На первом этапе разрабатывался дизайн качественного исследования с включением в него стратегий и техник валидизации (трех основных форм триангуляции: методической, теоретической, данных).

На втором этапе – этапе триангуляции данных – осуществлялся сбор качественных данных сообразно теоретической и целевой выборке исследования (статей в СМИ и комментариев к ним в интернет-блогах и на форумах).

На третьем этапе – этапе методической триангуляции – полученные данные анализировались методами контент- и дискурс-анализа, причем каждый блок данных анализировался одновременно двумя обозначенными подходами.

На четвертом этапе – этапе теоретической триангуляции – результаты анализа рассматривались с позиций социально-психологических теорий (социальных представлений и дискурса).

На пятом этапе проведенное исследование оценивалось по критериям валидности, сформулированным в теоретической части работы.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые в отечественной науке проведен комплексный теоретико-методологический анализ проблемы валидности качественных исследований в социальной психологии;

сформулированы конкретно-научные критерии их валидности сообразно уровневой структуре качественного исследования (уровням дизайна, сбора, анализа, интерпретации и презентации);

предложены и эмпирически апробированы практические технологии валидизации качественных исследований и триангуляция как основная стратегия валидизации качественного исследования.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что:

раскрыта проблема предмета качественного исследования в современной (1) социальной психологии: обоснованы методические принципы качественного анализа социальных представлений, социальной идентичности, коллективной памяти, установочных, ценностных и идеологических диспозиций личности;

показана специфика понимания валидности в качественной методологии:

(2) валидность определяется не заданным извне стандартом, который применяется к итоговым выводам исследования post factum, а путем непосредственного включения – «вплетения» в исследовательский процесс специальных контролирующих технологий;

критерии валидности являются практической конвенцией научного сообщества, что следует считать «хорошим»

исследованием;

проверка и оценка валидности качественного исследования суть форма исследования действием и результат принятия решений;

(3) сформулированы фундаментальные принципы качественной методологии, общие для различных направлений (феноменологии, нарративного и дискурс-анализа, этнографии, метода обосновывающей теории и ряда других) – речь идет о принципах контекстуальной чувствительности, понимания, интерпретативной реконструкции и рефлексивности;

(4) обоснован культурно-исторический подход к изучению проблемы валидности в качественной методологии в рамках отечественной психологической традиции.

Практическая значимость определяется тем, что предлагаются четкие критерии для экспертной оценки практических и прикладных качественных исследований в социальной психологии, а также методические приемы и стратегии повышения их качества. Тематика диссертационной работы имеет выход на ряд задач, связанных с развитием качественной практики в разнообразных сферах (маркетинга, менеджмента, консультирования и других).

Результаты работы могут также использоваться в разработке образовательных программ и учебных курсах по качественным методам социально-психологического исследования.

Достоверность исследования обеспечивается системным теоретическим анализом проблемы валидности в историко-психологической и междисциплинарной перспективе ее развития. Что касается эмпирического исследования, достоверность данных достигнута за счет использования методов, адекватных поставленной цели, а также специальных стратегий и техник валидизации качественного анализа (триангуляции данных, методической и теоретической триангуляции).

Положения, выносимые на защиту 1. Определение значения проблемы валидности в эпистемологическом контексте современной социальной психологии. Проблема валидности качественного исследования должна рассматриваться в едином проблемном пространстве современной психологии – через определение отношений с «неклассическими» и «постнеклассическими» тенденциями социальной психологии, связанными прежде всего с осмыслением методологического плюрализма и полипарадигмального характера ее развития, а также с повышением критической рефлексивности исследователей.

2. Специфика критерия валидности в качественной методологии. Проблема валидности качественного исследования раскрывается в трех ключевых аспектах:

как последовательная экспликация и документация процесса интерпретативной (a) реконструкции психологической реальности путем формулирования индуктивно аналитических типологий и обобщений;

как обеспечение «прозрачности» и «открытости» аналитического процесса для (b) потенциальных читателей научного отчета, а также обязательное разведение рефлексивных позиций его автора и позиций респондентов;

как обращение к нескольким экспертным позициям и мнениям для составления (c) профессионального консенсуса, что можно считать «правильным» и «грамотным»

качественным исследованием.

Принцип культурно-исторического понимания валидности. Условный 3.

«субъективизм» качественных исследований, связанный с проблемой влияния личных и теоретических взглядов аналитика на результаты исследования, представляющий «субъективное» измерение последнего, является основной характеристикой качественной методологии в целом;

смысловые, ценностные и теоретические представления опосредуют весь процесс качественного анализа и являются его инструментом («орудием», в терминологии Л.С. Выготского).

4. Специфика стратегий валидизации качественного исследования. Стратегии валидизации включаются непосредственно в процесс исследования и представляют собой ряд техник, позволяющих одновременно эксплицировать и углубить рефлексивные позиции аналитика (т.е. фактически контролировать и стимулировать проводимый анализ).

5. Триангуляция – основная стратегия валидизации качественного исследования.

Триангуляция – это особый вид сверхнормативной деятельности исследователя, который предполагает обращение к дополнительным данным, методам, теориям и экспертам, за счет чего достигается более полное и комплексное рассмотрение изучаемого предмета.

Апробация результатов исследования. Теоретические положения и эмпирические результаты диссертационной работы обсуждались на аспирантских семинарах на кафедре социальной психологии факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова (2009 – гг.), на факультетском научном семинаре по качественным методам под руководством О.Т.

Мельниковой и А.Н. Кричевца (2010 – 2012 гг.), неоднократно представлялись на конференциях: «Психология общения XXI век: 10 лет развития» (Москва, 2009 г.), «Международные перспективы качественного исследования в социальных науках (Лондон, 2010 г.), «Ломоносов» (Москва, 2010-2012 гг.), «Ананьевские чтения-2011. Социальная психология и жизнь» (Санкт-Петербург, 2011 г.), V съезде РПО (Москва, 2012 г.). Результаты диссертационного исследования используются в спецкурсах, читаемых на кафедре социальной психологии: «Методология и методы качественного исследования», «Методики и техники фокус-группового исследования», «Психология маркетинга», «Практикум по социальной психологии» (темы: «Фокус-группы», «Интервью», «Дискурс-анализ»), а также в спецкурсе «Конфликтология» на географическом факультете МГУ имени М.В. Ломоносова.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии (включающей 392 источника, из них – 219 на английском и немецком языках) и 8 приложений. Основной текст диссертации составляет 202 страницы и сопровождается таблицами.

1. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И ПРОБЛЕМА ВАЛИДНОСТИ КАЧЕСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ 1.1. Методологическая специфика и валидность качественного исследования 1.1.1. Историко-психологические предпосылки для формулирования проблемы валидности качественного исследования Качественная методология почти всегда находилась между сциллой поиска единого стандарта оценки достоверности собственных исследований и харибдой весьма критического отношения к традиционным критериям валидности – и это историческое обстоятельство стало важным условием ее развития. Несмотря на столь скептическое, порой воинственное отношение к классическим («позитивистским») представлениям о научности, проработка вопроса об оценке качества получаемых данных и интерпретаций всегда выглядела для качественной методологии более чем привлекательной перспективой, ибо, не обладая такими оценивающими точными технологиями и критериями, практика качественных исследований отчасти теряла авторитетный статус у научного сообщества. Кроме того, внутри самой методологии, по мере ее развития и усложнения, стала очевидна необходимость контроля правильного исполнения аналитической работы и определения критериальной системы для оценки ее качества.

Обсуждение вопроса о методологическом статусе качественных исследований в социальной психологии требует обращения к логике исторического развития последней. В современных концепциях развития научно-психологических знаний учитываются такие критерии, как трансформация ее предметной области, влияние смежных дисциплин, развитие инвариантной категориальной системы, социальная ситуация развития науки [Ждан, 2008, Марцинковская, 2008, Марцинковская, Юревич, 2011]. Важный вектор анализа составляет историческое изучение методолого-операционального аспекта, воплощающего способы психологического познания как преобразования предмета в теории и исследовательской стратегии [Кольцова, 2008]. В социально-психологическом ракурсе представляется особенно актуальным рассмотрение характера «взаимоотношений социальной психологии и общества в период радикальных социальных изменений» [Андреева, 2009, с.71]. Эта тема отношений между психологическими теориями и обществом, в рамках которого они были созданы, составляет предмет «социальной истории психологии», активно развивающейся в наши дни [Drunen, Jansz, 2004, см. также, например, о психологии в истории русского научного зарубежья: Масоликова, Сорокина, 2010]. Исходя из вышесказанного, обозначим основные аспекты исторического развития социальной психологии как науки.

Историческая специфика развития социальной психологии обусловлена, по мнению ряда авторов, двойственным характером понимания предмета и ее «расщепления» на две самостоятельных исследовательских традиции американской и европейской психологии [Андреева, 2005, 2009, Шихирев, 2000, Farr, 1996, Jahoda, 2007]. Как самостоятельная наука социальная психология формируется в XIX столетии в лоне философской мысли. В ранних социально-психологических концепциях – психологии народов (М. Лазарус, Г. Штейнталь, В. Вундт) и психологии толпы (Г. Тард, Г. Лебон) – предмет исследования раскрывался в логике изучения культуры и больших социальных групп [Введение в социальную психологию: европейский подход, 2004]. В этом смысле социальная психология становилась формой наук о культуре, которые ориентируются на идиографический, описательный метод научного познания. Тем не менее, в конце XIX столетия происходит поворот к естественным наукам и перестраивание дисциплины вокруг экспериментальной методологии – позже эта «ветвь» будет ассоциироваться с американской традицией исследования (и науками о природе, с их ориентацией на номотетический, обобщающий метод).

Считается, что качественная методология придерживается идиографического метода [Дорфман, 2005] и может быть названа современной формой науки о культуре. Философское обоснование этого метода было дано в Баденской школе неокантианства В. Виндельбандом и Г. Риккертом на заре XX столетия. Как известно, предложенная ими классификация наук с точки зрения метода – идиографического или номотетического – опиралась на положение И.

Канта об априорных формах или схемах рассудка, которые упорядочивают и конструируют познаваемую человеком действительность. Этот принцип отстаивается сегодня в социальном конструкционизме [Харре, 2009]. Идиографический метод приписывает значимость тем или иным явлениям культуры через их соотнесение с ценностями [Смирнова, 2008], причем под ценностями здесь понимаются универсальные нормы и категории культуры. Ценности – как априорные формы познания – определяют отношение исследователя к фактам, которые тот считает «значимыми» или «незначимыми» в конкретном контексте, и в целом к познаваемой действительности.

В качественных исследованиях, если рассматривать ценности как мировоззренческие универсалии, актуален вопрос о последовательном разведении «сферы ценностных влияний»

и «сферы анализируемых фактов», хотя они и тесно взаимосвязаны. Апелляция к ценностям сама по себе, «тот или иной аксиологический аспект не обеспечивает возможных оценок качества проводимой психологом работы» [Корнилова, 2009, с.123], но вот экспликация этого аспекта позволяет раскрыть те мировоззренческие, теоретические и личные ориентиры, которыми руководствовался исследователь в своей работе. Выполнение последнего условия считается важным для оценки качества качественного исследования [Hoshmand, 1999].

Обсуждаемая старинная философская дихотомия наук о культуре и наук о природе, будучи спроецирована на уровень конкретно-научной методологии, выражается в сложном соотношении между традициями европейской и американской психологии, опирающимися на тот или иной метод – «описывающий и понимающий» или «законополагающий и объясняющий». Взаимодействие между двумя традициями следует признать неоднозначным:

например, эмигрировавшие из Европы в США К. Левин и Ф. Хайдер оказали важное влияние на развитие американской психологии, ибо внесли в нее инновационные идеи о перцепции нормативного поля внутри группы и стремлении человека к поддержанию сбалансированной когнитивной структуры – и тем самым транслировали в Новый свет немецкие теории гештальта [Goethals, 2003]. Кроме того, критика в адрес американской исследовательской модели раздается в работах ее же последователей до знаменитого «манифеста» европейской социальной психологии в 1972 г., призывающего вывести научное знание из лабораторий («вакуумных», по устоявшейся метафоре Тэшфела) в социальный контекст. Таким образом, проведение различий между двумя обозначенными традициями требует не только известной аккуратности и осторожности в наших оценках, но и обязательного учета их исторической специфики.

Как самостоятельный исследовательский тренд качественная методология возникает в 60-е и 70-е гг. XX столетия [Улановский, 2008, Denzin, Lincoln, 2005], т.е. хронологически совпадает с тем историческим этапом развития социальной психологии, который принято называть кризисным [Андреева, Богомолова, Петровская, 2001]. Коротко говоря, этот кризис окончательно оформил разделение европейской – американской традиций как двух самостоятельных исследовательских моделей [Шихирев, 2000]. Думается, что кризисные явления связаны с переосмыслением ряда внутридисциплинарных проблем по трем основным линиям: (a) эпистемологической – через определение соотношений между категориями личности и группы, индивидуального и социального [Morawski, Bayer, 2003], (b) предметной – через обновление предметного поля исследований, задаваемого новыми теориями верхнего уровня в социальной психологии (социальной идентичности А. Тэшфела и Д. Тернера, социальных представлений С. Московиси, этогеники Р. Харре, ранней версии социального конструкционизма К. Гергена), (c) методической – предполагающей развитие исследовательского инструментария, который охватил бы макропсихологический уровень функционирования общества.

Последняя из названных линий связана в том числе и с развитием методологии качественных исследований в социальной психологии – в известной степени качественная методология ассоциируется с европейской традицией, хотя этот тезис не столь однозначен и требует отдельного исторического анализа.

В современной литературе [Улановский, 2008, 2009, Штейнберг, Шанин, Ковалев, Левинсон, 2009, Ядов, 2007, Ashworth, 2008, Flick, 2009, Polkinghorne, 2010, Prasad, 2005] подробно проанализированы основные источники и предпосылки развития качественных исследований в интерпретативной социологии М. Вебера, А. Шюца и Э. Гидденса, символическом интеракционизме Г. Мида и Чикагской школе, а также – в рамках этнографии и социальной антропологии (британской школы функционализма, школы «Культура и личность» и интерпретативной антропологии К. Гиртца). При рассмотрении этих направлений следует помнить, что традиция качественных исследований в истории психологии первой половины XX столетия часто представлена в имплицитном виде, т.е. без последовательной рефлексии и маркирования инструментальной стороны исследования как специально-качественной.

Для обоснования последнего тезиса достаточно указать на классические работы В.

Вундта по психологии культуры и У. Джеймса по изучению религиозного и мистического опыта, клинические наблюдения и случаи, анализируемые З. Фрейдом, ранние исследования по психологии искусства и эстетики Л.С. Выготского. С ретроспективной точки зрения все эти работы воспринимаются или «прочитываются» как образцы качественного дизайна, хотя, по вполне понятным историческим причинам, классики психологии едва ли могли говорить или предположить о едином тренде качественных исследований, который сформировался, как уже было сказано, только во второй половине XX столетия.

Кроме того, исторически представляется ошибочным разведение экспериментального и качественного метода. Качественные методы лежат в основании многих классических экспериментальных исследований в социальной психологии [Marecek, Fine, Kidder, 1997] – к ним обращались, в частности, Дж. Доллард – в своем исследовании расы и класса, К. Левин – в работах по групповой динамике, М. Шериф – в исследовании межгруппового конфликта, Л.

Фестингер – когнитивного диссонанса, Ф. Зимбардо – процесса деиндивидуализации. Эти работы редко называются их авторами «качественными», однако все они построены на качественных экспериментальных и квазиэкспериментальных дизайнах и соответствующих методах обработки и анализа данных [о неправомерности противопоставления качественных и экспериментальных исследований см.: Корнилова, 2007, 2010, 2012, Корнилова, Смирнов, 2011].

Дальнейшее рассмотрение исторической логики развития качественной методологии в социальной психологии предполагает, однако, определение не инструментальной, а в первую очередь предметной специфики исследования (ибо вопрос о том, как исследовать одновременно предполагает ответ на вопрос, что именно исследовать), которая задается парадигмой социального познания.

1.1.2. Предмет качественного исследования и проблема его валидности В социальной психологии важное место принадлежит так называемой парадигме социального познания, которая изначально зародилась в когнитивной психологии и сегодня понимается достаточно широко. Парадигма социального познания ставит вопрос «не о том, как надо познавать окружающий человека социальный мир, а о том, как обыденный человек практически это делает в повседневной жизни» [Андреева, 2005, с. 43] – ибо само по себе «общество представляет собой понятие здравого смысла» [Московиси, 1998, с. 355].

Предмет психологии социального познания – это обыденное знание. Обыденное знание представляет собой комплексный полуструктурированный набор мнений, верований и идей, которые отличаются нерациональным, противоречивым характером и закреплены в социальных отношениях в обществе [Улыбина, 2001]. Основная функция обыденного знания заключается в трансформации неизвестных и пугающих событий – социальной ситуации неопределенности – в нечто знакомое и легко объяснимое. Обыденное знание выступает посредником для организации индивидуального и социального опыта [Flick, 1998] и в этом смысле помогает осуществлению коммуникаций между людьми. Считается, что обыденное знание является формой архаического и мифологического понимания мира, которая отчасти замещается в обществе научно-экспертным знанием – но при том никогда не вытесняется до конца. В отличие от здравого или практического смысла, обыденное знание находится под влиянием научных рационализаций и суждений и приспосабливает – переконструирует их сообразно своей внутренней логике. Эпистемологически познание человеком социального мира обусловлено пересечениями научно-объективного и обыденно-субъективного знания, ибо «объективность в познании не только вынуждена сосуществовать и считаться с тем, что принято именовать субъектным фактором, но и обусловлена им» [Новиков, 2008, с. 87].

Обыденное знание является одной из центральных категорий теории социальных представлений и движения социального конструкционизма;

оба этих направления во многом ориентированы к качественным методам и оказали значительное влияние на их развитие.

Ввиду того обстоятельства, что предмет качественного исследования определяется в научной литературе крайне редко [Мельникова, 2007], а в современных руководствах и монографиях часто подменяется обсуждением эпистемологической панорамы и критерия научной истины, мы считаем необходимым остановиться на основных социально-психологических феноменах и механизмах, которые попадают в фокус качественного анализа. Для анализа предметного поля последнего уместно обратиться к теориям социального познания (или «инструментам анализа социальных явлений», по Г.М. Андреевой). Ориентация современных социально психологических исследований на изучение обыденного знания логически ставит вопрос о поиске нового исследовательского инструментария и научной рефлексии его валидности.

В связи с вышесказанным существенное значение приобретают два события в истории социальной психологии, которые стали отражением ее кризиса в 60-е и 70-е гг. ХХ столетия, о чем было сказано выше. Эти события называются когнитивным и языковым поворотами.

Когнитивный поворот в психологии, иногда называемый «первой когнитивной революцией» [Харре, 1996], связан с классическими исследованиями социальной перцепции Дж. Брунера и школы New Look. Как показал Р. Харре, эксперименты Брунера и когнитивная психология исходили из гипотезы о том, что существуют ненаблюдаемые познавательные процессы, которые не осознаются человеком и могут быть смоделированы как компьютерная система обработки информации [Harr, 2002]. Согласно Харре, предположение о неком абстрактном уровне ментальной активности и ментальных состояний, не очевидных для человека, терпит поражение в ответе на вопросы о роли значений и интенциональности в организации психического и на этом основании должно быть отвергнуто. Психическое есть практическое мышление и субъективные переживания людей, которые, хотя не могут быть наблюдаемы непосредственно, выражаются в дискурсивной активности и актах социальных взаимодействий (опосредованных знаковыми и символическими структурами).

Языковой поворот в психологии – придерживаясь той же логики Харре – связан с возникновением дискурсивной психологии, которая постулировала возможность изучения субъективного опыта человека через анализ языка и разговорных практик – того, как люди рассуждают о тех или иных социальных событиях и риторически конструируют их в своих коммуникациях друг с другом [Андреева, 2009, Noels, Giles, Le Poire, 2003]. В современных дискурс-аналитических исследованиях основной фокус интереса составляет то, как человек рассуждает о себе и об окружающем его мире, какие языковые средства и стили использует при этом, к каким лингвистическим практикам, закрепленным в культуре, он обращается [Potter, Wetherell, 1987]. Налицо психолингвистическая ориентация этих исследований. С этой точки зрения язык является опосредующим инструментом – «орудием» общественного познания и получения обществом новых знаний [Леонтьев, 2005, 2007].

Если отвлечься от дискурсивной психологии, которая, стала провозвестником и наиболее ярким воплощением языкового поворота, и вернуться к проблемам качественной методологии, то следует сказать следующее. Качественная методология исходит из той базовой предпосылки, согласно которой субъективный опыт человека может быть адекватно реконструирован и изучен преимущественно через обращение к данным естественного языка и лингвистически-ориентированным инструментам его анализа [Polkinghorne, 2010]. Таким образом, язык в качественных исследованиях имеет двойственный статус: он является как эмпирическим пространством, так и инструментом научного познания одновременно, что закономерно составляет ряд методологических сложностей.

Перспективным с точки зрения этой проблемы двойственного понимания языка в качественной методологии выглядит осмысление классических исследований А.Р. Лурии по этнопсихологической детерминации языкового мышления, проведенных в горных районах Узбекистана в 1931 – 1932 гг. Результаты исследований нашли отражение в знаменитой книге «Об историческом развитии познавательных процессов» [Лурия, 1974]. Кстати сказать, эти работы сегодня воспринимаются как ранняя реализация качественного дизайна [Ratner, 1997]. Действительно, при обсуждении процедуры исследования сам А.Р. Лурия пишет следующее: «мы отказались от использования каких-либо психометрических тестов и построили исследования на специально разработанных пробах, которые не могли быть расценены испытуемыми как бессмысленные и вместе с тем допускали несколько решений, каждое из которых было бы признаком определенной структуры познавательной деятельности … Наличие нескольких вариантов решения позволяло провести качественный анализ получаемых данных» [Лурия, 1974, с. 28-29].


Приведенный фрагмент интересен не только тем, что он лишний раз демонстрирует имплицитный характер развития качественных исследований в психологии первой половины XX столетия, но и открывает новые перспективы их переосмысления в контексте идей А.Р.

Лурии о значении языка для формирования сознания и построения всей сознательной жизни человека в целом – язык «удваивает воспринимаемый мир, позволяет хранить полученную из внешнего мира информацию и создает мир внутренних образов» и тем самым переводит функционирование нашей психики на иной уровень организации [Лурия, 2004, с.68]. Язык – это особая кодировочная система, которая обозначает предметы и их отношения, вводит их в известные системы или категории. Таким образом формируется отвлеченное мышление и формирование «категориального» строя сознания [Лурия, 1998]. На наш взгляд, обращение к наследию А.Р. Лурии в контексте обсуждения проблемы языка в качественной методологии составляет ресурс для ее будущего развития и укрепления научного статуса в пространстве психологических традиций.

Когнитивный и языковой повороты нашли отражение в ряде концепций социального познания, которые можно назвать теориями «верхнего уровня» – ими задается предметное поле современных социально-психологических исследований. Их теоретические категории не подлежат непосредственной проверке эмпирическими методами, но реализуются в неких эмпирических гипотезах о конкретных психологических закономерностях и механизмах. К таким теориям «верхнего уровня» в социальной психологии относятся теории социальных представлений, социальной идентичности и дискурсивной психологии [Augoustinos, Walker, Donaghue, 2006]. Названные концепции особо чувствительны к проблемам языка, языкового и культурного контекста осуществления социальных отношений и познания людьми мира.

Какое значение имеет рассмотрение предмета качественного исследования с точки зрения проблемы оценки его валидности? Для ответа на этот вопрос требуется проведение весьма серьезного эпистемологического анализа соотношения метода и эмпирии, стоящей за ним теоретической концепции и реконструируемой в ней психологической реальности. Как отмечают в своей знаменитой статье В.П. Зинченко и М.К. Мамардашвили [Зинченко, Мамардашвили, 2004], такой анализ предполагает развитие «предельных представлений, опирающихся на уже обнаружившиеся свойства предметной области, но доводящих их до мыслимо возможного максимального вида. Этим создается логическое пространство теории, достаточно гомогенный и замкнутый универсум возможного, позволяющий (в принципе) считать описание отдельных эмпирических проявлений данной предметной области полным и единообразным.. От такого теоретического подхода зависит, в частности, чт мы будем считать «фактом», «данностью», «эмпирически имевшим место событием», «эмпирически верифицирующей базой утверждений» в исследовании».

Это означает, что верификация данных и их последующих интерпретаций находится в тесной взаимосвязи с используемым теоретико-методологическим подходом, который так или иначе задает координаты для определения предметного пространства. Думается, что раз формирование качественной методологии во многом обусловливается как развитием новых теоретических концепций в социальной психологии, так и пересмотром природы научного познания в философских движениях постмодернизма и конструкционизма, рассмотрение проблемы оценки валидности качественных исследований требует уяснения их предметной специфики. В самом общем виде можно предположить, что эта самая предметная специфика соотносится с «языковым поворотом» в психологии и тенденцией к ее «текстуализации», выражающейся в представлении предмета исследования как текста (знаковой системы). В качественной методологии текст понимается в трех измерениях: как (a) эмпирический материал, «субстрат» анализа, (b) инструмент интерпретации;

(c) посредник для презентации и обсуждения научных открытий [Flick, 2009]. Это означает, что качественные исследования особо чувствительны к дискурсивной и риторической составляющей анализа.

Исходя из вышесказанного, мы позволим себе кратко охарактеризовать предметное поле качественных исследований с точки зрения обозначенных теоретических концепций социального познания: социальных представлений, социальной идентичности и дискурса (в логике цитированной ранее монографии по психологии социального познания [Augoustinos, Walker, Donaghue, 2006]). Этот ряд можно дополнить еще двумя концепциями: ценностных и идеологических диспозиций личности и социальной (коллективной) памяти, которые хотя и еще и не сложились в отдельные теоретические подходы, активно развиваются в последние десятилетия и применяют для решения своих задач качественные методы исследования.

Справедливости ради отметим, что часто нам придется сталкиваться с различными теоретическими и методическими пересечениями этих концепций и взаимопроникновением их предметных категорий, что позволяет говорить о концептуальном единстве современной социальной психологии. Так, обсуждая сходства и различия современных социально психологических концепций, Т.П. Емельянова справедливо заключает, что при всей «борьбе за первенство» между теориями социальных представлений и дискурсивной психологии их объединяет единая методологическая платформа, которая выражается в их общем интересе к обыденному знанию и принципам конструкционизма [Емельянова, 2006]. Мы бы добавили еще один аспект – ориентация на качественные методы исследования. Именно методическая сторона составляет единство условно называемой новой исследовательской «парадигмы» в психологии, которая строится на плюралистических основаниях и исходит из различных теоретических позиций [Smith, Harr, Van Langenhove, 1995].

Называются четыре ключевых принципа этой парадигмы [ibid.]:

исследование проводится в «реальном мире»;

центральная роль в нем принадлежит языковой и дискурсивной составляющей;

жизнь и исследование рассматриваются как процессы или как набор динамических взаимодействий между людьми;

акцент делается в большей степени на реальных личностях и индивидах, нежели на статистике и психологических переменных.

Историческая логика развития, предметное своеобразие и методические принципы парадигмы социального познания определяют направления качественных исследований в следующих сферах.

– Социальные представления С. Московиси выделяет четыре методологических принципа изучения социальных представлений [Moscovici, 1984]: разговоры, которыми люди обмениваются в обществе, составляют эмпирический материал для анализа;

социальные представления являются средством создания реальности;

их содержательный характер обнаруживается в кризисные времена и пики, когда социальные группы проходит через перемены;

люди, которые производят представления, выступают в роли непрофессиональных ученых. Казалось бы, эти принципы задают вектор развития качественных исследований, позволяющих раскрыть глубинно-символические пласты представлений, однако, «несмотря на тот факт, что социальные представления лучше оцениваются с помощью качественных методологий, обзор англоязычной литературы по социальным представлениям обнаруживает лишь несколько настоящих качественных исследований» [Bradbury, 1999, с.27].

Классическими качественными работами можно считать исследование Д. Жоделе [Jodelet, 1991] социальных представлений о психических заболеваниях (использовались методы включенного наблюдения, глубинных интервью, опроса и анализа документов);

Е.

Жоффе [Joffe, 1999] – представлений о психологическом риске заражения ВИЧ-инфекцией (полуструктурированные интервью с 60 британцами и выходцами из Южной Африки, с последующим компьютеризированным качественным контент-анализом данных);

Г. Игнатова и Ж. Жоста [Ignatow, Jost, 2000] – компенсирующей функции представлений в Силиконовой долине (качественный контент-анализ компьютерного жаргона и метафор о жизни и смерти, включающий в себя анализ романов, словарей, интернет-контента);

Г. Дувена и Б. Ллойд [Duveen, 2001, Duveen, Loyd, 1993] – представлений о гендерной идентичности детей (этнографические техники, метод структурированного наблюдения за взаимодействиями в школьном классе). В последние годы качественные методы активно используются для анализа социальных представлений о здоровье и болезни [Бовина, 2007, Flick, Foster, 2008].

Как видно, различные предметные категории в этих исследованиях соотносятся друг с другом;

что касается методического аспекта, то можно сказать о достаточно проработанной стороне сбора качественных данных и предпочтение более формальных стратегий анализа, нацеленных на выявление содержательной структуры социальных представлений и его знаково-символических составляющих. Обращение к теории социальных представлений перспективно не только из-за удобства ее практической реализации, но и вследствие открываемых возможностей для использования так называемой стратегии триангуляции (соотнесения различных типов данных и методов анализа) [Flick, Foster, 2008], которая считается традиционной технологией валидизации качественного исследования (см. об этом в третьей главе настоящей работы).


– Социальная идентичность В современных качественных исследованиях можно выделить две основных методических линии проработки темы идентичности: в рамках нарративной психологии и теории позиционирования Р. Харре. Обе линии активно осмысляются сегодня в социальной психологии [Белинская, Тихомандрицкая, 2009]. Заметим, что эти подходы ориентированы к конструкционистской методологии и вносят существенные изменения в то когнитивное понимание идентичности, что было сформулировано А. Тэшфелом и Дж. Тернером;

кроме того, говоря о социальной идентичности, мы придерживаемся мнения, что ее нельзя оторвать от изучения идентичности личностной, ибо они составляют психологическое единство, и акцентирование того или иного ее аспекта имеет исключительно методический характер.

Методы позиционного анализа идентичности. Теория позиционирования, которая не только призвана объяснить процесс конструирования идентичности, но иногда и замещает понятие последней, является самостоятельным разделом дискурсивной психологии Р. Харре.

«Обдуманное самопозиционирование происходит в каждом разговоре, где некто хочет выразить его/ее личностную идентичность» [van Langenhove, Harr, 1999, с.24]. Человек со конструирует идентичность в отношениях с аудиторией, раскрывая свои так называемые «субъективные позиции» – культурно-ролевые модели, негласные правила взаимодействия между людьми, «сюжетные линии» событий, которые, как предполагается, должны совершиться в этом взаимодействии [Benwell, Stokoe, 2010]. К примерам такого рода сюжетно-ролевых моделей можно отнести позиции жертвы-агрессора, сильного-слабого, принца-принцессы, которые зависят как от политического и идеологического контекста данного общества, так и от конкретной ситуации взаимодействия и наличного внутреннего ресурса человека. В настоящее время теория позиционирования как оригинальная вариация метода нарративного и дискурс-анализа составляет вполне самостоятельное направление качественных исследований идентичности [см. подробнее: Harr, Moghaddam, 2003].

Методы нарративного анализа идентичности. Нарратив представляет собой объяснительный принцип, отвечающий на вопрос о том, как организуется человеческий опыт – «люди думают, воспринимают, воображают и совершают моральные выборы согласно нарративным структурам» [Сарбин, 2004, с. 12-13]. Дж. Брунер расширяет этот принцип до нарративного типа или модуса мышления наравне с логико-научным [Брунер, 2004].

Нарратив – это представление себя (perfomance of the self) как истории или рассказа о собственной идентичности [Parker, 2004]. Под историей понимается изложение конкретного, специфического события, имеющего начало – середину – конец, активного протагониста и своего рода наивысший момент драматической кульминации повествования [Mcleod, 2001].

Функция нарратива заключается в упорядочивании индивидуального опыта в целостные смысловые структуры – конструирование идентичности выстраивается вокруг «истории» или «рассказа» о своем Я в автобиографической и экзистенциальной перспективе [Crossley, 2007]. Структура нарратива или жизненной истории может быть проанализирована с различных точек зрения: его фабулы – сюжета [Hiles, ermk, 2008], нарративного тона, образного наполнения и основных тем [McAdams, 1993] или же по основным элементам и их функциям в структуре нарратива, заимствованных из структуралистских работ В.Я. Проппа и А. Ж. Греймаса [Silverman, 2006]. В целом, теории позиционирования и нарративной психологии выглядят перспективными направлениями развития качественных исследований – не только идентичности, но и социальных представлений и памяти [Lszl, 2008].

– Социальная память Крайне интересное направление социально-психологических исследований, отчасти обусловленное развитием теории социальных представлений, связано с изучением коллективной (социальной) памяти;

коллективная память представляет собой некий общий ресурс, который позволяет обрести идентичность путем интернализации общих традиций и представлений, разделяемых группой, реконструировать прошлое в соответствии с целями настоящего [Емельянова, 2006, 2009]. Эта предметная область пока находится на стадии своего формирования, отсюда ее положение в структуре социальной психологии и методические возможности ее изучения обозначены не очень четко и могут варьироваться в зависимости от конкретного теоретического подхода [Stephenson, Kippax, 2008]. Пример качественного исследования коллективной памяти – изучение травмирующих воспоминаний о гражданской войне в Испании [Igartua, Paez, 1997]. Авторы применяли качественный контент-анализ фильмов – и тем самым предвосхитили современный тренд качественных исследований визуальных (видео-, фото-) данных [Banks, 2007, Silverman, 2006].

– Установки, ценности и идеологии В социальной психологии установки, ценности и идеологии считаются диспозициями, которые различаются по уровню абстрактности: так, установки направлены на конкретный объект, ценности отражают личностные идеалы, а идеологии представляют собой некие надындивидуальные наборы ценностей и установок [Maio, Olson, Bernard, Luke, 2006]. Как известно, в отечественной психологической традиции особое внимание уделяется вопросам исследования ценностных ориентаций личности – но, к сожалению, методический аспект их изучения освещается в литературе более чем скромно. Обращение к качественным методам наподобие проективных и биографических техник позволяет проанализировать глубинное рассмотрение мотивационной плоскости ценностных ориентаций личности, а также образно символическое наполнение и характер субъективной представленности конкретных ценностей [Ерохин, 2011].

Но справедливости ради заметим, что в зарубежной литературе интерес к этой проблематике не столь высок и в большей степени сосредотачивается на следующей предметной сфере – идеологии. Под идеологией принято понимать те верования, мнения и социальные практики, которые поддерживают конкретные представления и конструкции мира и которые, в свою очередь, служат для рационализации, легитимации, поддержания и воспроизводства институциональных соглашений, социально-экономических и властных отношений в данном обществе [Augoustinos, Walker, Donaghue, 2006]. Изучение идеологии предполагает анализ того, каким образом одни социальные группы контролируют другие.

Изучение идеологии сегодня тесно связано с теориями дискурса, которые составляют весьма влиятельное течение в современной психологии. Дискурс является скорее теоретико объяснительным принципом, нежели предметом исследования, и позволяет рассматривать классические социально-психологические механизмы с точки зрения их конструирования в повседневном языке. Если попытаться определить понятие, то можно согласиться с такой формулировкой: дискурс – это «социокультурный контекст, выраженный через возможности языка и влияющий на постижение человеком окружающего мира и позиционирование им своей самости» [Труфанова, 2009, с. 296].

Неопределенность понятия заставила различных исследователей искать структурные единицы дискурса, которые, однако, не являются конечной задачей анализа, но выступают как вспомогательные средства, призванные ответить на вопросы, какие версии социального мира люди создают в своих разговорных практиках, каким образом реальность становится благодаря этим конструируемым категориям устойчивой и беспроблемной? К такого рода вспомогательным структурным составляющим дискурса можно отнести интерпретативные репертуары [Potter, Wetherell, 1987], риторические фигуры [Billig, 1996], скрипты [Edwards, 1997], «стержни» (stakes) [Potter, 2004]. Те социально-психологические категории и конструкты, что обычно изучаются в рамках когнитивной психологии – идентичность, отношения между группами, аттракция, социальное познание, атрибуция, аттитюды, предубеждения, агрессия – сегодня активно пересматриваются с языковой, дискурсивной точки зрения [см. наиболее полный обзор: Mckinlay, Mcvittie, 2008].

В отличие от теорий социальных представлений и идентичности, где используются как количественные, так и качественные методы, сторонники дискурсивной психологии используют специальный качественный метод дискурс-анализа во множестве разнообразных вариаций – в зависимости от вспомогательных структурных единиц, кратко перечисленных чуть выше. Классическими дискурс-аналитическими работами можно назвать исследования поведения футбольных фанатов [Marsh, Rosser, Harr, 1978], языка ученых [Гилберт, Малкей, 1987], расизма в новой Зеландии [Potter, Wetherell, 1995] и отношения к английской королевской семье [Billig, 1997].

Традиционным источником данных для дискурс-анализа считается либо интервью, либо запись естественно возникающей речи (например, телефонных разговоров или радиовыступлений), однако в последнее время – отчасти в связи с развитием метода дискурс анализа в традиции М. Фуко – используется и текстуальный материал (газетные, журнальные статьи, книги, СМИ). Таким образом, дискурс-анализ как метод качественного исследования максимально заостряет внимание на языковой составляющей анализа и реальном жизненном пространстве осуществления взаимодействий между людьми.

Идеология становится предметом исследования в особых типах дискурс-анализа – критическом дискурс-анализе [Бусыгина, 2010, Плеханова, 2011, Dijk, 2003], а также дискурс-анализе в традиции М. Фуко [Aribass-Ayllon, Walkerdine, 2008]. Критический дискурс-анализ используется для исследования гендерного неравенства, медиа, политики и расизма. Надо заметить, что развитие критического дискурс-анализа вносит серьезные изменения в понимание критерия валидности получаемых знаний, который в данном контексте понимается как «психополитическая валидность» – оценка того, насколько раскрыта тема власти в понимании психологического политического влияния на благополучие [Prilleltensky, Prilleltensky, Voorhees, 2007]. Качественное исследование становится активным агентом социальных изменений в обществе, объявляется инструментом функционирования открытого общества и его демократических институций. Развитие сферы критических дискурс-аналитических исследований во многом обусловлено социальной ситуацией развития научного знания в целом.

На наш взгляд, при всей многоликости предметного поля качественных исследований, все же можно определить его как изучение субъективно-смысловых образований и процесса их конструирования в языке и экспликации в разговорных практиках. Основанием для такого определения выступают те исторические предпосылки, что оказываются связаны с развитием новых социально-психологических концепций, акцентирующих дискурсивные формы познания и реконструкции психологической действительности. Причем речь идет не только о дискурсивной психологии – теории социальных представлений, памяти и идентичности тоже пересматриваются сегодня в контексте общего «языкового поворота», о котором мы говорили выше.

На более высоком уровне философского обобщения предметом качественного исследования становится текст – текст не как реализация сообщения на каком-либо языке, однократного перевода сообщения из одной знаковой системы в другую, но как сложное устройство, способное трансформировать получаемые сообщения и порождать новые, обладающее чертами «интеллектуальной» личности [Лотман, 1970]. C этой точки зрения проблема валидности качественных исследований эпистемологически становится проблемой общения читателя с текстом, не просто переводом сообщений из одной знаковой системы в другую, но активно-диалогическим понимания изучаемого предмета [Бахтин, 1979], или, как показала в своей работе Ю. Кристева, не только субъективного, но и коммуникативного, интертекстуального, амбивалентного начала понимания текста [Кристева, 2000].

Что дает нам этот тезис в психологическом контексте? Он приводит нас к проблемам полипарадигмальности (различных «кодирующих систем», «метатекстов» в терминологии Ю.М. Лотмана) и методологического плюрализма современной психологии как реализации принципа «диалогической амбивалентности» в сосуществовании различных научно теоретических концепций и определяемых ими исследовательских сфер, что, по всей видимости, должно отразиться и на представлениях о критериях научности и валидности получаемых знаний. Таким образом, общее многообразие («мозаичность», «коллажность») предметного пространства качественных исследований диалектически связано с проблемой пересмотра природы научной истины и валидности, к которой мы сейчас и обратимся.

Вместе с тем следует сформулировать взаимосвязь между «парадигмой» социального познания и качественной методологией. В современной социальной психологии сместился предметный акцент с изучения устойчивого и стабильного общества на изучение общества в ситуации социальных изменений, что ставит методический вопрос о совершенствовании исследовательского инструментария и его адаптации к новым условиям изменяющегося социального мира [Андреева, 2009]. Иными словами, уместно рассматривать качественную методологию как конкретно-научную методологию парадигмы социального познания и основным практическим инструментом анализа социальных изменений.

1.1.3. Проблема полипарадигмальности в психологии и изменения представлений о критериях научности знаний в XX столетии Сложный и многоаспектный процесс критического переосмысления широкого спектра теоретико-методологических проблем, представленных в новых теориях социального познания, соотносится сегодня с исторической сменой исследовательских парадигм в психологии. Напомним, что в логике рассуждений Т. Куна парадигма – это модель, из которой вытекают традиции научного исследования, которые привлекают на длительное время группы сторонников из конкурирующих направлений и в то же время открытых, чтобы новые поколения ученых могли в их рамках могли найти для себя нерешенные проблемы [Кун, 2009] – система правил, предписывающих как изучать и как объяснять реальность, какие способы идентификации и утверждения внутридисциплинарной рациональности следует использовать [Юревич, 2001].

М.С. Гусельцева считает, что в психологии уместнее вести речь не о смене парадигм, как то описывается в естественнонаучной концепции Т. Куна, но о смене интеллектуальных стилей, об идеалах рациональности [Гусельцева, 2009]. Ею выделяются всего четыре этапа развития (парадигмы, типа рациональности) в психологии: (a) допарадигмальное состояние, связанное с развитием психологических знаний в лоне философии;

(b) классическая рациональность, заявившая о себе претензией психологии на статус самостоятельной науки и завершившаяся так называемым «открытым кризисом»;

(c) неклассическая рациональность, представленная расцветом психологических школ XX столетия;

(d) постнеклассическая рациональность – современный этап, к особенностям которого относится критическое переосмысление дисциплины, междисциплинарный дискурс, сетевой принцип организации знания, герменевтическая ориентация исследований. Постнеклассическая рациональность сегодня активно обсуждается в общем контексте проблем методологического плюрализма и полипарадигмальности развития психологии [Корнилова, 2007, Марцинковская, 2007, Смирнов, 2009, Юревич, 2007].

Идеалом научной рациональности является объективность как ценностная установка, которая реализуется не просто в констатации реальных условий познавательной ситуации и избавлении от предпосылочных субъективных факторов, но прежде всего в развитии критико-рефлексивного механизма, направленного на их анализ, расширение и углубление исследовательской субъективной позиции [Швырев, 1995].

Проблема научной рациональности и объективности познания претерпела серьезные изменения и трансформации в XX столетии, знаменовавшем зарождение так называемой неклассической картины мира, связанной с философскими движениями психоанализа, феноменологии, экзистенциализма и структурализма.

Вопросам генезиса этих изменений посвящен ряд работ М.К. Мамардашвили, в которых им предпринимается опыт критической рефлексии новоевропейской философии как единого образа мышления, что затем позволяет обнаружить предпосылки для становления неклассических представлений о мире. Философский анализ классической и неклассической картины мира, как он проделан Мамардашвили, подробно рассматривался в литературе – поэтому мы считаем возможным только кратко обозначить его ключевые моменты [Калиниченко, 2004, Корнилова, Смирнов, 2011, о неклассический психологии, в частности, см.: Асмолов, 2002].

Классика преследовала цель «десубъективизации внутреннего опыта, обнажения его общезначимого, воспроизводимого, разумно контролируемого содержания, которое именно вследствие этого считалось объективным» [Мамардашвили, Соловьев, Швырев, 2004, с.112].

В соответствии с этим представлением Мамардашвили критически оценивает основную линию психологии ХХ в., пытавшейся объяснить душевные явления объективно, упрекая ее в чрезмерной приверженности детерминистским объяснениям, согласно которой события, в том числе душевные, порождаются сцеплением событий и механизмов – напротив, мир непрерывно творится, его нельзя воспринимать как уже случившийся, готовый, постоянный [Леонтьев, 2011]. Неклассический идеал рациональности, как он формулируется в работах М.К. Мамардашвили, прямо не связан с развитием так называемой неклассической психологии, но им заданы «связующие нити», те принципы, которые «необходимо меняют представления и об объяснительных принципах применительно к уровню базовых категорий» современного психологического знания [Корнилова, Смирнов, 2011, с. 130].

Неклассическая психология отрицает естественнонаучное, механистическое понимание субъект-объектных отношений в познании и признает их взаимодействующий характер – она обращается к гуманитарной парадигме и акцентирует внимание на культурно-историческом и социальном планах изучения человека, его внутренней, «субъективной» активности, способности к самодетерминации своих действий;

отличительной особенностью таких концепций является ориентация к качественным методам исследования [Леонтьев, 2007].

О неклассической и постнеклассической психологии мы будем отдельно говорить в соответствующей главе об историко-теоретических подходах, обращенных к качественной методологии исследования, а пока ограничимся только указанием на ее близость к тем изменениям в понимании научной рациональности и объективности, которые отражаются в философии Мамардашвили – как отказ от признания раз и навсегда заданной структуры мира, которая может быть рационально и вне-лично познана, и акцентирование значимости рефлексивного усилия самого человека, в котором он понимает себя, «чем является по своему внутреннему содержанию» [Мамардашвили, Соловьев, Швырев, 2004].

Надо сказать, что в социальной психологии понятия классической и неклассической рациональности используются крайне редко, уступая место обсуждению исследовательских парадигм, за которыми можно увидеть различные понимания научности получаемых знаний и открытий. Так, в литературе встречаются обсуждения единой «новой парадигмы», которая тесно связана с европейской традицией в социальной психологии [Андреева, 2009];

новой исследовательской парадигмы, направленной на изучение семантики социальных актов и синтаксиса социальных эпизодов [Harr, 2003];

трех парадигм «объяснения», «понимания» и «преобразования», которые соотносятся с американской, европейской и отечественной моделями науки [Шихирев, 2000];

даже целых пяти «эпистемологических» парадигм – уже в контексте проблем качественной методологии – позитивистской, постпозитивистской, критической, конструкционистской и участвующей (participatory), каждая из которых задает свой стандарт для оценки качества проведенных исследований [Guba, Lincoln, 2005].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.