авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«Центр проблемного анализа и государственно- управленческого проектирования при Отделении общественных наук РАН Государственная конкурентная политика и ...»

-- [ Страница 10 ] --

Как бы то ни было, предпочтительно исходить из здравого смысла и оп ределения товарного рынка, данного в п. 4 ст. 4 Закона о защите конкурен ции. В этом случае определяющими будут являться доли участников согла шения на тех товарных рынках, которые это соглашение непосредственно затрагивает (вариант 3). Однако антимонопольное ведомство может при держиваться и иной позиции, которая пока не определена.

Таким образом, ст. 12 Закона о защите конкуренции содержит формаль ные признаки, позволяющие заключать вертикальные соглашения (договор концессии или предельная 20-процентная рыночная доля).

Кроме того, в этом же Законе содержится ряд неформальных допущений, позволяющих, в том числе, заключать соглашения или осуществлять согла сованные действия. Они рассмотрены в параграфе «О законодательных до пущениях соглашений, согласованных действий, определенных в антимоно польном законодательстве Российской Федерации» настоящей монографии.

В отличие от достаточно формальных условий допустимости «верти кальных» соглашений, определенных в ст. 12 Закона о защите конкуренции, условия допустимости «соглашений и согласованных действий, предусмот ренных ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции», установленные в ст. этого Закона, являются достаточно размытыми.

Ч. 2 ст. 12 сформулирована таким образом, что условия о 20-процент ном пороге рыночной доли достаточны для заключения вертикального со глашения. В ч. 1 ст. 13 для соглашений и согласованных действий (кроме вертикальных соглашений, поименованных в ст. 12) вводятся иные условия допустимости, о которых ничего не говорится в ст. 11 Закона о защите кон куренции, а именно:

«1. …соглашения и согласованные действия, предусмотренные ч. 2 ст. настоящего Федерального закона, …могут быть признаны допустимыми, если такими …соглашениями и согласованными действиями… не создается воз можность для отдельных лиц устранить конкуренцию на соответствующем товарном рынке, не налагаются на их участников или третьих лиц ограничения, не соответствующие достижению целей таких …соглашений и согласованных действий…, а также если их результатом является или может являться:

1) совершенствование производства, реализации товаров или стимули рование технического, экономического прогресса либо повышение конкурентоспособности товаров российского производства на миро вом товарном рынке;

2) получение покупателями преимуществ (выгод), соразмерных преиму ществам (выгодам), полученным хозяйствующими субъектами в ре зультате …соглашений и согласованных действий».

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ При этом по смыслу ч. 1 ст. 13 Закона о защите конкуренции все эти усло вия должны выполняться одновременно (за исключением условия о конкурен тоспособности российских товаров на некоем «мировом» товарном рынке).

Отметим также, что союз «и» между терминами «соглашения», «согласо ванные действия» в контексте данного закона не совсем корректен (ч. 2 ст. Закона о защите конкуренции).

Кроме того, здесь появляется термин «устранение конкуренции», тогда как в ст. 4 Закона о защите конкуренции говорится об «ограничении» кон куренции.

Можно предположить, что устранение конкуренции есть частный слу чай ограничения конкуренции (т. е. на рынке не осталось конкурентов), но тогда встает вопрос: если конкуренция ограничена, но не устранена, мо гут ли использоваться нормы о допустимости соглашений, определенные в ст. 13, если в ч. 2 ст. 11 запрещены соглашения, согласованные действия, направленные на ограничение конкуренции?

В контексте ч. 1 ст. 13 остается также неясным значение термина «огра ничения», налагаемые на участников соглашений, согласованных действий или третьих лиц. Следует отметить, что в любом соглашении (договоре) всегда существуют те или иные взаимные ограничения участников соот ветствующей сделки. Как следует понимать эту норму в контексте данного Закона?

В ч. 2 ст. 13 Закона о защите конкуренции сформулированы некие пра ва Правительства РФ на определение случаев допустимости соглашений и согласованных действий, соответствующих условиям, указанных в п.п. 1 и 2 ст. 13 (так называемые «общие исключения»). Далее дается расшифровка содержания сформулированных общих исключений. В связи с этим встают существенные вопросы:

1. Если Правительство РФ по представлению антимонопольного органа не определило случаев допустимости соглашений, т. е. не сформулировало общих исключений, предусмотренных ч. 2 ст. 13, то норма ч. 1 ст. 13 За кона о защите конкуренции не может быть применена? Или может?

2. В чем состоит смысл термина «общие исключения»? Они будут общими для каких-то «типовых соглашений», для каких-то отраслей или видов товаров? А как в этом случае будут решаться вопросы с отдельными соглашениями хозяйствующих субъектов?

Закон о защите конкуренции не дает однозначного ответа на эти вопросы.

Более того, в ч. 3 ст. 13 Закона о защите конкуренции Правительству РФ, определяющему «общие исключения», дается дополнительное право вво дить некие «иные условия, которым должны соответствовать соглашения или согласованные действия». Эта норма содержит признаки неконститу ционности, т. к. позволяет, по существу, подменять подзаконными актами Федеральный закон.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Государственный контроль соглашений В соответствии с ч. 1 ст. 35 Закона о защите конкуренции, хозяйству ющие субъекты, имеющие намерение достичь соглашения, которое может быть признано допустимым в соответствии с этим Законом, вправе обра титься в письменной форме в антимонопольный орган с заявлением о про верке соответствия проекта соглашения требованиям антимонопольного законодательства.

Однако процедуры рассмотрения таких проектов соглашений, установ ленные в ст. 35 указанного Закона, весьма громоздки и не всегда отвечают реалиям хозяйственного оборота.

Кроме того, для применения положений ст. 35 федеральный антимо нопольный орган должен еще утвердить перечень документов и сведений, подаваемых заявителями (хозяйствующими субъектами) — см. ч. 2 ст. 35.

Перечень должен быть не только утвержден, но и легализован, т. е. должен пройти экспертизу, одобрение и регистрацию в Минюсте России.

Сроки рассмотрения документов и сведений достаточно длительны: ос новной срок — 30 дней (ч. 3 ст. 35) и дополнительный срок — 20 дней (ч. ст. 35). При этом следует учитывать, что отсчет основного срока начинает ся с даты представления всех установленных документов и сведений. Таким образом, реальные сроки рассмотрения заявления могут быть еще более значительными.

Исходя из этого, использование хозяйствующими субъектами права на подачу в антимонопольный орган заявления о намерении заключить соот ветствующее соглашение следует рассматривать скорее как исключитель ный случай.

Предложенная российскими законодателями правовая конструкция государственного регулирования соглашений и согласованных действий в системе конкурентного права весьма далека от совершенства.

Она грешит как концептуальными недостатками (прежде всего, в час ти неоправданного расширения понятия монополистической деятельности, передачи части полномочий законодательного органа Правительству РФ), так и невнятным и нелогичным изложением норм права.

Кроме того, некоторые конструкции Закона о защите конкуренции в рассматриваемой части входят в противоречие с основополагающими нормами Гражданского кодекса РФ о свободе договора (кроме публичных договоров и договоров с участием доминирующих хозяйствующих субъ ектов).

Вместе с тем, в Законе о защите конкуренции имеются определенные до пущения согласованных действий, в том числе вертикальных соглашений, которые позволяют решать практические задачи хозяйственного оборота, в том числе эксклюзивных соглашений.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ 3.3.3. Рассмотрение дел о нарушениях законодательства о защите конкуренции Новые процедурные нормы в законодательстве о защите конкуренции, связанные с рассмотрением дел о нарушениях антимонопольного законодательства Весьма характерным недостатком многих российских законов является слабая проработанность процедурных (процессуальных) норм. В настоящее время Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) неполностью обеспечивает потребности административ ного производства, осуществляемого антимонопольными органами, посколь ку регулирует только процедуры наложения административных взысканий.

Между тем, сфера административного правоприменения значительно шире. В процессуальном урегулировании на уровне федерального законо дательства нуждаются вопросы проведения административных расследова ний, выдачи решений, предписаний, проверки исполнения последних и пр.

Ранее, до принятия Федерального закона «О защите конкуренции», большинство вопросов применения антимонопольного законодательства регулировалось подзаконными актами — приказами федерального анти монопольного органа. Заметим, что процедурные нормы, содержащиеся в Федеральном законе от 8 августа 2001 г. № 134-ФЗ «О защите прав юри дических лиц и индивидуальных предпринимателей при проведении госу дарственного контроля (надзора)»112, явно недостаточны, поскольку каса ются преимущественно организации и проведения выездных проверок.

В связи с этим, в Федеральном законе «О защите конкуренции» были восполнены пробелы ранее действовавшего антимонопольного законода тельства в части процедурных норм. Это является бесспорным достоинс твом данного законодательного акта.

Гл. 9 «Рассмотрение дел о нарушении антимонопольного законодательс тва» указанного Федерального закона содержит положения о порядке подго товки и рассмотрения дел о нарушениях антимонопольного законодательс тва в антимонопольных органах, а именно, регулирует следующие вопросы:

• основания для возбуждения дела о нарушении антимонопольного за конодательства;

• место рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законода тельства;

• порядок создания комиссии по рассмотрению дел о нарушении анти монопольного законодательства, состав и полномочия комиссии;

• акты, принимаемые комиссией;

• лица, участвующие в деле о нарушении антимонопольного законода тельства, и права указанных лиц;

СЗ РФ, 2001, № 33, ч. 1, ст. 3436 (с последующими изменениями).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции • порядок рассмотрения заявлений, материалов и возбуждение дел о на рушении антимонопольного законодательства;

• порядок рассмотрения дел о нарушениях антимонопольного законода тельства, в том числе принятие комиссией антимонопольного органа решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства и вынесение предписания;

• порядок исполнения предписания по делу о нарушении антимоно польного законодательства. Последствия неисполнения предписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного от монопо листической деятельности или недобросовестной конкуренции;

• порядок обжалования решений и предписаний антимонопольного ор гана.

Не все процедурные нормы указанной главы можно признать корректно сформулированными. Так, в ч. 2 ст. 39 указано, что основанием для возбуж дения и рассмотрения антимонопольным органом дела о нарушении анти монопольного законодательства является:

1) поступление из государственных органов, органов местного самоуп равления материалов, указывающих на наличие признаков нарушения антимонопольного законодательства (далее — материалы);

2) заявление юридического или физического лица (далее — заявление);

3) обнаружение антимонопольным органом признаков нарушения анти монопольного законодательства;

4) сообщение средства массовой информации, указывающее на наличие признаков нарушения антимонопольного законодательства.

Одновременно, в ч. 1 ст. 44 указано, что антимонопольный орган рас сматривает названные заявление или материалы в срок, не превышающий одного месяца со дня их представления. Собственно возбуждение дела о нарушении антимонопольного законодательства осуществляется по ре зультатам рассмотрения заявления или материалов (ч. 3 ст. 44) при наличии соответствующих признаков нарушения антимонопольного законодатель ства. При этом, в соответствии с ч. 4 ст. 44, в случае принятия решения о возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства ан тимонопольный орган издает приказ о возбуждении дела и создании ко миссии. Таким образом, началом административного дела следует считать не поступление заявления и (или) материалов в антимонопольный орган, а принятие последним соответствующего решения и создание комиссии.

Соответственно, административное дело рассматривает не антимонополь ный орган, а комиссия антимонопольного органа, а основанием для возбуж дения дела является не поступление «заявлений и материалов», а наличие документально подтвержденных признаков нарушения антимонопольного законодательства. Эти несоответствия в Федеральном законе должны быть устранены.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ В связи с изложенным, в определенной корректировке нуждается и ст. Федерального закона, которая, в частности, устанавливает, что «решение или предписание антимонопольного органа может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня принятия решения или выдачи предписания». Представ ляется, что в суде может быть обжаловано не только решение собственно антимонопольного органа, вынесенное в связи с возбуждением дела о нару шении антимонопольного законодательства, или отказ в возбуждении такого дела, но и решение, предписание комиссии антимонопольного органа.

Кроме того, существует ряд проблем, связанных с несопряженностью процедурных норм антимонопольного законодательства и КоАП РФ.

Следует отметить, что для принятия юридических решений по многим вопросам конкурентного права требуется проведение предварительного экономического анализа состояния рынка соответствующих товаров (ра бот, услуг), определение рыночных долей хозяйствующих субъектов, их взаимосвязей и пр. С этой целью осуществляется правовое оформление со ответствующих действий (процедур) антимонопольного органа.

В частности, в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 23 Федерального закона «О за щите конкуренции» федеральный антимонопольный орган утверждает по рядок проведения анализа состояния конкуренции в целях установления доминирующего положения хозяйствующего субъекта и выявления иных случаев недопущения, ограничения или устранения конкуренции. Порядок проведения анализа состояния конкуренции в целях установления доми нирующего положения кредитной организации утверждается федеральным антимонопольным органом по согласованию с Центральным банком Рос сийской Федерации.

В ч. 4 ст. 39 Федерального закона предусмотрено также право федераль ного антимонопольного органа на установление порядка передачи этим ор ганом заявлений, материалов, дел о нарушении антимонопольного законо дательства на рассмотрение в другой антимонопольный орган.

Согласно Постановлению Правительства РФ от 11 ноября 2005 г. № «О порядке разработки и утверждения административных регламентов исполнения государственных функций и административных регламентов предоставления государственных услуг»113, соответствующие акты феде рального антимонопольного органа создаются в форме административных регламентов, утверждаемых приказами ведомства.

Административные регламенты должны пройти экспертизу и регистра цию в Министерстве юстиции России.

Аналогичные вопросы требуют правовой регламентации и согласно Федеральному закону от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе»114. Можно и нужно создать унифицированные процедурные нормы для всего конкурен СЗ РФ, 2005, № 47, ст. 4933.

СЗ РФ, 2006, № 12, ст. 1232 (с последующими изменениями).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции тного законодательства. Наиболее эффективно эту задачу можно решить в рамках Конкурентного кодекса Российской Федерации.

Об обеспечении соответствия между процедурными нормами Федерального закона «О защите конкуренции» и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях Одним из принципиальных вопросов для правоприменения является соответствие между процедурными нормами Федерального закона «О за щите конкуренции» и Кодекса Российской Федерации об административ ных правонарушениях (КоАП РФ).

В настоящее время КоАП РФ представляется незавершенным из-за от сутствия в нем норм, связанных с выдачей предписаний контролирующими органами, при том что в Кодекс введено понятие длящегося правонаруше ния (ч. 2 и 3 ст. 4.5).

В результате, на практике сложилась ситуация, когда вынесение решений и выдача предписаний хозяйствующим субъектам продолжает проводиться по старой схеме (коллегиально), а наложение административного взыска ния осуществляется в единоличном порядке — по нормам КоАП РФ.

При этом не за все нарушения антимонопольного законодательства в КоАП РФ предусмотрены административные санкции — только за неис полнение в установленный срок законного предписания антимонополь ного органа (ч. 2 ст. 19.5), непредставление соответствующей информации в антимонопольный орган (ст. 19.8), а также за нарушение установлен ного порядка ценообразования (ст. 14.6), ограничение свободы торговли (ст. 14.9).

В соответствии с ч. 1 ст. 37 Федерального закона «О защите конкурен ции», за нарушение антимонопольного законодательства должностные лица федеральных органов исполнительной власти, органов государствен ной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуп равления, должностные лица иных осуществляющих функции указанных органов или организаций, а также должностные лица государственных внебюджетных фондов, коммерческие и некоммерческие организации и их должностные лица, физические лица, в том числе индивидуальные пред приниматели, — несут ответственность, предусмотренную законодательс твом Российской Федерации.

В настоящее время подготовлены соответствующие поправки к КоАП РФ (касающиеся введения норм об ответственности за нарушение антимо нопольного законодательства), однако они пока не приняты.

При введении административной ответственности за нарушение анти монопольного законодательства может возникнуть определенная правовая коллизия процедурных норм упомянутого Федерального закона и КоАП РФ. Проблема состоит в том, что в процессе рассмотрения дела об админис Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ тративном правонарушении, по нормам КоАП РФ, должностное лицо ан тимонопольного органа должно констатировать: имеет или не имеет место административное правонарушение, имеются ли обстоятельства, смягчаю щие или отягчающие административную ответственность и т. д. Рассмотре нию такого дела предшествует составление протокола об административ ном правонарушении.

Практически аналогичные действия совершает комиссия антимоно польного органа, вынося по нормам гл. 9 Федерального закона решение о нарушении антимонопольного законодательства и предписание о прекра щении правонарушения (если в момент вынесения решения нарушение не прекратилось).

Таким образом, если комиссия антимонопольного органа вынесла реше ние и предписание, то впоследствии уполномоченное должностное лицо, со ставляющее протокол об административном правонарушении, и должностное лицо, принимающее постановление о наложении административного взыска ния, по существу, оказываются связанными решением комиссии антимоно польного органа, т. е. коллегиального органа, компетенция которого КоАП РФ не предусмотрена. Кроме того, существование этих параллельных процедур, процессуально дублирующих друг друга, отнимает неоправданно много вре мени и у контролирующего органа, и у хозяйствующего субъекта, в отношении которого возбуждено административное производство. Об этом, в частности, свидетельствует административная практика, связанная с контролем законо дательства Российской Федерации о рекламе.

Чтобы избежать этой путаницы, дублирования и параллелизма проце дурных норм, необходимо проработать вопросы о внесении соответству ющих изменений и дополнений в КоАП РФ, суть которых состоит в том, что решение о совершении административного правонарушения, постанов ление о наложении административного взыскания и выдача предписания (если таковое требуется) должны осуществляться одновременно. Возмож но, следует обсудить вопрос о введении коллегиального рассмотрения по добных дел в КоАП РФ.

3.4. Административная и судебная практика рассмотрения дел о нарушениях законодательства Российской Федерации о защите конкуренции В настоящем разделе рассматриваются актуальные вопросы судебной и административной практики по делам, связанным с нарушением законода тельства Российской Федерации о защите конкуренции, а также, во взаимо связи с ними, — вопросы применения мер административной ответствен ности на основании КоАП РФ.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Многие положения ранее действовавшего Закона РСФСР «О конкурен ции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»

и нового Федерального закона «О защите конкуренции» сходны. Это вполне объяснимо, если учесть, что законодательство о защите конкуренции при звано регулировать присущими ему способами определенные рыночные процессы. В связи с этим, комментарии, приведенные в данном разделе в связи с рассмотрением отдельных прецедентов нарушения законодатель ства о защите конкуренции, даны применительно к ранее действовавшему и к новому законодательству. По этой же причине рассматриваемые в этом разделе прецеденты, которые имели место во время действия Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товар ных рынках», и сегодня не утратили своей методологической актуальности.

Основная часть информации о прецедентах взята с официального сайта ФАС России: www. fas.gov.ru.

3.4.1. Дела о злоупотреблении хозяйствующими субъектами доминирующим положением Томское УФАС России против ОАО «РЖД»

В мае 2007 г. Арбитражный суд Томской области отказал в удовлетворении заявления ОАО «Российские железные дороги» о признании недействитель ными ненормативные правовые акты Томского территориального управления ФАС России (далее — Томское УФАС), принятые в отношении указанного хо зяйствующего субъекта. Томское УФАС признало ОАО «РЖД» нарушившим ст. 10 Федерального закона «О защите конкуренции». Существо нарушения, по мнению антимонопольного органа, состояло в том, что указанный хозяйс твующий субъект требовал плату за предъявление грузов к автоперевозке на местах общего пользования после их железнодорожной транспортировки (или до нее), что было квалифицировано как навязывание контрагенту условий до говора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора.

ОАО «РЖД» при обжаловании в суде решения и предписания Томского УФАС ссылалось на отсутствие доказательств того, что оно занимает доми нирующее положение на рынке транспортно-экспедиционных услуг.

Позиция Томского УФАС основывалась на следующем: деятельность ОАО «РЖД» в сфере магистральных железнодорожных перевозок отно сится к естественно-монопольной. При этом комиссия УФАС исходила из того, что перевозка грузов контейнерами включает, наряду с перемещением груза по железной дороге, подачу контейнеров к перевозке и выдачу кон тейнеров с грузами на станции назначения. Напротив, договор перевозки груза по железной дороге не охватывает завоз и вывоз автотранспортом контейнеров на железнодорожную станцию (со станции). Таким образом, с Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ выдачей контейнеров (грузов) к перевозке грузополучателю заканчивается обязательство ОАО «РЖД» по договору железнодорожной перевозки гру зов. Томское УФАС решило, что ОАО «РЖД» взимало плату дважды за одну и ту же услугу: первая плата была включена в договор перевозки, а вторая бралась по факту оказания погрузочно-разгрузочных услуг.

Комментируя данный прецедент, следует отметить, что Томское УФАС должно было однозначно квалифицировать рассматриваемые противоправ ные действия хозяйствующего субъекта. В п. 3 ч. 1 ст. 10 Федерального зако на «О защите конкуренции» содержатся два квалифицирующих признака, разделенных союзом «или». В связи с этим, применительно к рассматривае мому случаю, не совсем корректно указывать на оба из них. В данном случае, исходя из имеющейся информации, имело место навязывание контрагенту условий договора, невыгодных для него.

ФАС России против ОАО «Сильвинит» и ОАО «Уралкалий»

В апреле 2007 г. ФАС России признала ОАО «Сильвинит» и ОАО «Урал калий» нарушившими п. 1 ч. 1 ст. 10 Федерального закона «О защите кон куренции» (установление монопольно высоких цен на хлористый калий).

Дело рассматривалось по заявлению ряда хозяйствующих субъектов — пот ребителей указанной продукции. Совокупная доля ОАО «Сильвинит» и ОАО «Уралкалий» на данном товарном рынке на момент рассмотрения дела превышала 50%.

Нарушителям было выдано предписание о снижении цен на хлористый калий путем проведения соответствующих перерасчетов и о перечислении в бюджет доходов, «полученных вследствие нарушения антимонопольного зако нодательства». Обосновывая свою позицию, представители ОАО «Сильвинит»

и ОАО «Уралкалий» утверждали, что рынок указанного товара является миро вым, и это позволяет им повышать цены, ориентируясь на среднемировые.

Анализируя данный прецедент, следует отметить, что рынок данного то вара для России не является открытым — слишком высоки транспортные издержки. Кроме того, производственные издержки основных зарубежных конкурентов также были высокими, что и обусловливало в значительной степени более высокие мировые цены. В такой ситуации импортная про дукция, как правило, оказывается неконкурентоспособной, а национальный рынок — замкнутым (закрытым). В связи с этим, аргументация о мировом рынке и мировых ценах для такой продукции неприемлема.

ФАС России против ОАО «Высокогорский горно-обогатительный комбинат»

В феврале 2007 г. ФАС России рассмотрела в порядке административно го производства дело против ОАО «Высокогорский горно-обогатительный Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции комбинат» (далее — ОАО «ВГОК»). Заявителем выступило ОАО «ПРОМКО», которое считало, что ОАО «ВГОК» нарушает антимонопольное законода тельство, отказывая в заключении договоров на подачу и уборку вагонов (соответствующий договор был расторгнут ОАО «ВГОК» в одностороннем порядке). В ходе рассмотрения дела было установлено доминирующее по ложение ОАО «ВГОК» на рынке соответствующих услуг, а также то, что оно имеет возможность безубыточно оказывать соответствующие услуги.

Согласно п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, по нуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, законом или добровольно принятым обязательством.

В итоге, комиссия ФАС России признала ОАО «ВГОК» нарушившим п. ст. 10 Федерального закона «О защите конкуренции» и выдала указанному хо зяйствующему субъекту предписание об устранении нарушения законодатель ства путем заключения с заявителем договора на подачу и уборку вагонов.

Комментируя данный прецедент, необходимо отметить, что при фор мулировании решения антимонопольный орган должен был сослаться не только на соответствующую часть ст. 10 (в решении эта часть ошибочно на звана пунктом), но и на конкретный п. 5 ч. 1 ст. 10.

О возбуждении дел в отношении коллегиальных органов, не являющихся властными органами — юридическими лицами В российской административно-правовой традиции существует доста точно много пробелов, в результате которых используются неадекватные механизмы принятия властных решений. Одним из таких сомнительных, с точки зрения правовой корректности, механизмов является принятие властных решений различного рода коллегиальными органами, не являю щимися юридическими лицами, но состоящими из представителей органов исполнительной власти.

В связи с этим встает вопрос: как должны осуществлять правопримене ние антимонопольные органы в случае вынесения такими коллегиальными органами властных решений (осуществления действий, бездействия), огра ничивающих конкуренцию?

В практике российских антимонопольных органов имеются подобные дела. Например, в 2002–2003 гг. ЗАО «Адыгейская сотовая связь» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании недействительными решения и предписания МАП России по делу о нарушении Минсвязи России и Государственной комиссией по радиочастотам при Минсвязи России ст. и ст. 8 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». Указанная Государственная комиссия является коллегиальным органом и не является юридическим лицом.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Исходя из аналогии права, законодательства об административных право нарушениях, к разбирательству привлекаются либо юридические, либо физи ческие лица. Существует ограниченный круг властных органов, не являющихся юридическими лицами, статус которых конституционно оговорен (например, на федеральном уровне — это Парламент и Правительство Российской Феде рации). В остальных случаях участниками разбирательства (в том числе адми нистративного) должны быть властные органы — юридические лица.

Между тем, в соответствии с ч. 2 ст. 27 Арбитражного процессуально го кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают иные дела, в том числе с участием образований, не имеющих статуса юридического лица, в случаях, предусмотренных АПК РФ и иными федеральными законами.

Что же предусматривают по этому вопросу АПК РФ и иные федераль ные законы?

В ст. 27 и 192, гл. 24 АПК РФ (оспаривание нормативных правовых актов и ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) орга нов) упоминаются только некие «иные органы», но при этом нет прямого указания на то, что это именно органы без образования юридического лица.

В ст. 7 и ст. 8 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополис тической деятельности на товарных рынках» также не было четкой оговор ки об органах без образования юридического лица, а упоминались только «иные наделенные функциями или правами указанных органов власти ор ганы или организации».

Таким образом, налицо терминологические расхождения («образова ния, не имеющие статуса юридического лица», «иные органы», «иные ор ганы и организации, наделенные правами…»), а также отсутствие прямого указания на то, что к разрешению споров, связанных с актами и действиями властных органов, могут напрямую привлекаться «образования, не имею щие статуса юридического лица».

На основе конституционной правовой доктрины можно сделать предпо ложение о том, что в случае с коллегиальными органами, не являющимися юридическими лицами, к участию в антимонопольном расследовании долж ны привлекаться властные органы, представители которых входят в состав коллегиальных органов. При этом привлекаются не все органы, а только те, представители которых участвовали в принятии соответствующего проти воправного решения (осуществляли действия, бездействовали).

Чтобы на законном основании привлекать к ответственности коллеги альные органы (образования, не являющиеся юридическими лицами), не обходимо внести соответствующие внятные оговорки об этом как в АПК РФ, так и в Закон о защите конкуренции.

Конечно, данную концепцию нельзя считать истиной в последней инс танции, но, представляется, что она заслуживает обсуждения. Следует от Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции метить также, что этот вопрос выходит за рамки законодательства о защите конкуренции и нуждается в надлежащем урегулировании в системе россий ского административного права в целом.

О доказывании ограничений конкуренции при расследовании случаев злоупотребления доминирующим положением В последнее время в арбитражной практике все чаще стали встречать ся прецеденты, когда суды требуют отдельного доказывания ограничения конкуренции даже в тех случаях, когда доказано наличие индивидуального или группового доминирования, а также выявлены и доказаны факты, ко торые квалифицируются в соответствии с п. 10 ст. 4 Федерального закона «О защите конкуренции» как монополистическая деятельность. Такая ситу ация имела место и ранее, когда действовал Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» — например, в процессах ОАО «ВолгаТелеком» против Нижегородского тер риториального управления ФАС России (2004), ОАО «Северсталь», ОАО «ММК» против ФАС России (2004–2005 гг.).

Несмотря на доказанность фактов монополистической деятельности, суды требовали, чтобы антимонопольный орган дополнительно предостав лял доказательства ограничения (недопущения, устранения) конкуренции в результате совершения доминирующими хозяйствующими субъектами действий, поименованных в указанных статьях Закона РСФСР «О конкурен ции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

В результате, из-за «отсутствия доказательств ограничения конкуренции»

следует отмена очевидных и обоснованных решений антимонопольных ор ганов.

Представляется, что такая позиция, по крайней мере, в отношении доми нирующих хозяйствующих субъектов, неоправданна. Те действия, которые перечислены в ст. 10 и 11 Федерального закона «О защите конкуренции»

сами по себе (per se), при наличии доминирующего положения хозяйствую щего субъекта, есть действия, ограничивающие конкуренцию.

Одновременно следует отметить, что хозяйствующие субъекты могут осуществлять ненадлежащие рыночные действия, не занимая доминирую щего положения. Например, в зарубежной и российской практике известны случаи, когда изготовители товара заключали с покупателями (оптовыми, розничными) соглашения — в том числе нелегальные («сейфовые») — о предоставлении существенных скидок и иных преференций при условии отказа от покупки продукции конкурентов. В связи с этим встает вопрос:

если участники такого соглашения не занимают на товарном рынке доми нирующего положения, как следует оценивать подобные действия? Разум но квалифицировать их как недобросовестную конкуренцию. В этом слу Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ чае соответствующие запреты должны быть инкорпорированы не в раздел «Монополистическая деятельность» Федерального закона «О защите кон куренции», а в раздел «Недобросовестная конкуренция». При этом для индивидуально или совокупно доминирующих хозяйствующих субъектов соответствующие действия (бездействие), соглашения должны быть запре щены безусловно, а другие, сформулированные в общем виде, будут даны под условием: если соответствующие действия (бездействие), соглашения приводят к ограничению, недопущению или устранению конкуренции.

3.4.4. Практика заключения мировых соглашений В действующем АПК РФ предусмотрена возможность заключения миро вых соглашений даже по определенным делам, возникающим из админист ративных и иных публичных правоотношений.

В соответствии со ст. 190 АПК РФ, экономические споры, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, могут быть уре гулированы сторонами по правилам, установленным в гл. 15 АПК РФ «При мирительные процедуры. Мировое соглашение».

Определение понятия «экономические споры» АПК РФ не дает. Однако можно предположить, что административное производство антимонополь ных органов, возбуждаемое в отношении хозяйствующих субъектов в час ти их деятельности на соответствующих товарных и финансовых рынках, и возможное последующее судебное разбирательство касается экономичес ких споров. Неясным остается вопрос: могут ли быть отнесены к экономи ческим спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, дела, которые возбуждались ранее по ст. 7 и ст. 8 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», а с 26 октября 2006 г. — по ст. 15 и ст. 16 Федерального закона «О защите конкуренции»?

Тем не менее, следует признать, что распространение права заключения мировых соглашений и других примирительных процедур на указанные споры является очень важным инструментом повышения эффективнос ти конкурентной политики. Нередко ситуация в арбитражном суде скла дывается так, что либо обе стороны, либо хозяйствующий субъект-заяви тель приходит к выводу о невозможности прийти к мировому соглашению.

В этом случае возникает вопрос: каким будет основное содержание такого соглашения?

Общие требования к мировым соглашениям определены в ст. 130 и АПК РФ. Однако, помимо этих требований, важно определить в мировом соглашении справедливую и разумную позицию каждой стороны.

Самыми простыми являются случаи, когда одна из сторон, прогнозируя судебный проигрыш, предлагает мировое соглашение, удовлетворяющее Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции все требования другой стороны. Такое мировое соглашение является в из вестной степени формальным, но позволяет проигрывающей стороне «со хранить лицо». Подобное мировое соглашение было заключено, например, в 2004 г. по делу ОАО «Персональные коммуникации» против Минсвязи России, которому предшествовало дело ЗАО «Адыгейская сотовая связь»

против МАП России.

Сложнее обстоит дело в случаях, когда в мировом соглашении требует ся сформулировать некоторый консенсусный вариант, в котором каждая из сторон, участвующих в споре, что-то выигрывает, но чем-то и поступает ся. Такие мировые соглашения имели место, например, в деле ОАО «Единая торговая компания» против ФАС России.

Мировое соглашение было также заключено в ходе судебного процес са ОАО «Евроцемент груп» против ФАС России (2005–2006 гг.). Суть этого соглашения сводилась к тому, что, начиная с мая 2005 г., цена указанного хозяйствующего субъекта на цемент «утратила признаки монопольно вы сокой» «в силу действия объективных экономических факторов». Со сво ей стороны ОАО «Евроцемент груп» дало согласие на перечисление в фе деральный бюджет неосновательно полученного дохода в размере 267 млн руб. Мировое соглашение содержало также еще несколько условий.

Следует отметить, что неоправданно включать в мировое соглашение обязательства о соблюдении хозяйствующими субъектами законодательс тва о защите конкуренции. Такая практика, к сожалению, встречается и при формулировании поведенческих условий в случаях дачи антимонополь ными органами согласий на сделки, связанные с экономической концент рацией. Хозяйствующие субъекты обязаны соблюдать законодательство о защите конкуренции в силу требований Закона, таким образом, такие обя зательства в мировом соглашении излишни (избыточны).

3.4.5. Ограничение конкуренции с участием органов власти Курское УФАС России в мае 2007 г. приняло решение о нарушении ст. Федерального закона «О защите конкуренции» и выдало предписание Кур скому управлению Ростехнадзора об отмене соответствующих приказов о наделении хозяйствующего субъекта функциями и правами органа власти.

Нарушение выразилось в наделении хозяйствующего субъекта — ФГУ «Центр лабораторного анализа и технических измерений по Центральному федеральному округу» полномочиями органа государственной власти (Рос технадзора) по рассмотрению проектов природоохранной документации, а также по подготовке соответствующих заключений при выдаче разрешений Ростехнадзора.

Ранее, в ходе проверок ФАС России установила аналогичные нарушения, допущенные управлением по технологическому и экологическому надзору Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Ростехнадзора и филиалом ФГУ «Центр лабораторного анализа и техни ческих измерений по Приволжскому федеральному округу» по Республике Башкортостан. Нарушения были устранены в добровольном порядке.

В январе 2007 г. комиссия ФАС России рассмотрела дело по заявлению ряда хозяйствующих субъектов в отношении Россельхознадзора, который необоснованно отказал им в аккредитации испытательных лабораторий и центров для оценки качества зерна и продуктов его переработки. По мне нию заявителей, указанный федеральный орган исполнительной власти, необоснованно не удовлетворив 22 заявки на аккредитацию соответству ющих негосударственных предприятий, создал своими действиями дис криминационные условия для деятельности отдельных хозяйствующих субъектов, ограничил их доступ на рынок услуг по подтверждению соот ветствия продукции установленным требованиям и тем самым ограничил конкуренцию.

По итогам рассмотрения дела комиссия ФАС России признала Россель хознадзор нарушившим п. 2 ч. 1 ст. 15 Федерального закона «О защите кон куренции» и выдала предписание об устранении нарушения антимонополь ного законодательства.

3.4.6. Характерные нарушения законодательства о защите конкуренции в области электроэнергетики Основная часть энергогенерирующих компаний занимает доминирующее положение на товарном рынке электроэнергии и мощности. В связи с этим, вполне закономерно, что подавляющее большинство нарушений законода тельства о защите конкуренции в этой отрасли составляют случаи злоупот ребления доминирующим положением. Часть злоупотреблений связана с це новыми злоупотреблениями. В соответствии с законодательством Российской Федерации, цены на данный товар регулируются Федеральным законом «О го сударственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации». Кроме того, поставка электроэнергии и теплоэнер гии по сетям относится к сфере естественных монополий (ст. 4 Федерального закона «О естественных монополиях») и, соответственно, также подлежит це новому регулированию. Далее приводится несколько характерных примеров арбитражных дел, в которых участвовали антимонопольные органы.

ОАО «Волгоградэнерго» против МАП России (2002) По итогам рассмотрения данного дела МАП России обязал заключить с ЗАО «ВМЗ «Красный Октябрь» договор на поставку электрической энергии (мощности) с ФОРЭМ (федеральный (общероссийский) оптовый рынок электрической энергии (мощности)) и на оказание связанных с этим услуг.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции В июне 2002 г. МАП России вынес решение о признании в действиях ОАО «Волгоградэнерго», группы лиц в составе РАО «ЕЭС России» и ЗАО «ЦДР ФОРЭМ» нарушения п. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ог раничении монополистической деятельности на товарных рынках», выра зившееся в создании препятствий доступа ЗАО «ВМЗ «Красный Октябрь»

на ФОРЭМ.

ОАО «Волгоградэнерго» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решения и предписания МАП России. Ре шением Арбитражного суда г. Москвы от 25 ноября 2002 г. ОАО «Волгогра дэнерго» отказано в удовлетворении его требований. Это решение было об жаловано РАО «ЕЭС России» в кассационной инстанции. Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа РАО «ЕЭС России»

отказано в удовлетворении кассационной жалобы.

ОАО «Пензаэнерго» против МАП России ОАО «Пензаэнерго» обратилось в арбитражный суд с заявлением о при знании недействительным решения и предписания от 14 апреля 2004 г. Пен зенского территориального управления МАП России по делу о нарушении указанным хозяйствующим субъектом законодательства о защите конку ренции.

Указанным решением Пензенского территориального управления действия ОАО «Пензаэнерго», выразившиеся в ущемлении интересов ООО «Мета-Куз нецк» и необоснованном отказе от заключения договора энергоснабжения при наличии возможности подачи электрической энергии, квалифицированы как ограничение конкуренции и признаны нарушением п. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товар ных рынках».

Утверждение ОАО «Пензаэнерго» о невозможности заключения догово ра энергоснабжения в связи с тем, что у него отсутствуют данные о разре шенной мощности и установленной мощности абонента, не было принято судом как неподтвержденное. Данные сведения содержались в договоре энергоснабжения от 16 октября 2001 г. № 1030, заключенном с предыдущим собственником оборудования — ГУП «Феррит». Документы, подтвержда ющие изменение названных величин, суду не представлены. ОАО «Пенза энерго» в удовлетворении его исковых требований было отказано.

ОАО «Мосэнерго» против ФАС России (2005) ОАО «Мосэнерго» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявле нием о признании недействительными решения ФАС России от 19 января 2005 г. и предписания от 21 января 2005 г.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ В арбитражном процессе в качестве третьего лица на стороне ответчика участвовал ГУП «Жилкомсервис», который поддержал позицию ответчика, возражал против доводов заявителя, указав, что потребителями являются конечные потребители, извлекающие полезные свойства теплоэнергии. ГУП «Жилкомсервис» потребляет только часть теплоэнергии для своих нужд, остальную часть передает конечным потребителям, в том числе населению.

Наличие убытков заявитель не подтвердил.

ФАС России выдала ОАО «Мосэнерго» предписание о прекращении на рушения п. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монопо листической деятельности на товарных рынках». Указанному хозяйствую щему субъекту было предписано:

• применять в расчетах с ГУП «Жилкомсервис» за тепловую энергию, фактически потребляемую населением, тариф «Население, ЖСК, ТСЖ, творческие мастерские»;

• перечислить в федеральный бюджет доход, полученный за период 2002–2004 гг. в результате нарушения законодательства о защите кон куренции, в размере 2 612 100,32 руб.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона «О государственном регу лировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации», орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в области государственного регулирования тарифов устанавливает тарифы на электрическую и тепловую энергию, поставляемую энергоснабжающими организациями потребителям, в том числе населению.

Согласно ст. 2 и 6 указанного Закона, РЭК (Региональная энергетическая комиссия) Москвы осуществляет государственное регулирование тарифов на электрическую и тепловую энергию, отпускаемую энергоснабжающими организациями потребителям, расположенным на территории Москвы.

В соответствии со ст. 21 Федерального закона «Об электроэнергетике», РЭК Москвы осуществляет контроль применения государственных регулируе мых цен (тарифов) в электроэнергетике.

Применяя тариф «Жилищные организации» при осуществлении расче тов с ГУП «Жилкомсервис» по тепловой энергии, поставляемой в жилую часть дома, вместо тарифа «Население», ОАО «Мосэнерго» нарушило — федеральные законы «Об электроэнергетике» и «О государственном регу лировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации», Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополисти ческой деятельности на товарных рынках», постановление РЭК г. Москвы от 8 декабря 2003 г. № 79 «Об установлении тарифов на электрическую и тепловую энергию, отпускаемую ОАО «Мосэнерго» потребителям г. Моск вы в 2004 году».

Действия ОАО «Мосэнерго» являются нарушением, предусмотренным п. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистичес Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции кой деятельности на товарных рынках», поскольку оно, занимая домини рующее положение на соответствующем товарном рынке, ущемило права ГУП «Жилкомсервис», установив не основанные на нормах права тарифы (нарушение установленного нормативными актами порядка ценообразо вания).

ОАО «Воронежские коммунальные системы» (ОАО «ВКС») против Воронежского территориального управления ФАС России (2005) Воронежское управление ФАС России, рассмотрев заявление ООО «Воронежавтогазсервис» на действия ОАО «ВКС» по установлению в договоре на поставку (отпуск и потребление) электрической энергии от 1 декабря 2003 г. № 909 повышенной ответственности абонента в разме ре четырехкратного и десятикратного тарифа за превышение договор ных объемов потребляемой электроэнергии, приняло 15 апреля 2005 г.

решение, признав действия ОАО «ВКС» незаконными, нарушающими требования п. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении мо нополистической деятельности на товарных рынках». ОАО «ВКС» было выдано предписание о прекращении нарушения антимонопольного зако нодательства.

Указанным предписанием Управление ФАС России по Воронежской области обязало ОАО «ВКС» в срок до 16 мая 2005 г. изменить условия договора энергоснабжения, заключенного с ООО «Воронежавтогазсер вис», исключив из договора п.п. 5.3, 3.13, 5.1, 5.2, предусматривающие по вышенную ответственность абонента в виде штрафа в размере четырех и десятикратного тарифа отпущенной (реализованной) электрической энергии.

ОАО «ВКС» обратилось в Арбитражный суд Воронежской области, ко торый не поддержал требования заявителя и констатировал, в том числе, следующее: учитывая положения ст. 330 и 394 (п. 1) ГК РФ, неустойка за на рушение договора энергоснабжения должна носить компенсационный, а не штрафной характер. Наличие в договоре энергоснабжения условий о взыс кании четырехкратной и десятикратной стоимости потребленной сверх обусловленного договорного количества энергии носит штрафной характер и противоречит указанным нормам права.

П. 1 ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополисти ческой деятельности на товарных рынках» запрещены действия хозяйству ющего субъекта, занимающего доминирующее положение, которые имеют либо могут иметь своим результатом ограничение конкуренции и (или) ущемление интересов других хозяйствующих субъектов или физических лиц, в том числе такие действия, как навязывание контрагенту условий до говора, невыгодных для него.


Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Воронежское УФАС России против ОАО «Воронежская энергосбытовая компания» (ОАО «ВЭК», 2005) В п. 7.3 договора № 71 от 15 марта 2004 г., заключенного между ЗАО «Во ронеж-Терминал» и ОАО «ВЭК», была установлена неустойка в виде штрафа в 10-кратном размере стоимости электрической энергии, израсходованной сверх количества, предусмотренного на соответствующий период, не свя занная с возмещением причиненного вследствие допущенных абонентом нарушений реального ущерба.

Данное условие противоречит как ГК РФ, так и Закону РСФСР «О кон куренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». ОАО «ВЭК» занимает доминирующее положение на рынке элект роэнергии и мощности в Воронежской области.

Согласно ст. 5 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монопо листической деятельности на товарных рынках», запрещаются действия (бездействие) хозяйствующего субъекта (группы лиц), занимающего доми нирующее положение, которые имеют либо могут иметь своим результатом недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других хозяйствующих субъектов, в том числе такие действия (бездействие), как навязывание контрагенту условий договора, не выгод ных для него или не относящихся к предмету договора.

ОАО «ВЭК» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения и предписания Воронежского территориально го управления, вынесенного по данному делу.

Арбитражный суд апелляционной инстанции не поддержал требования заявителя в отношении указанного пункта договора, констатировав, что п. 7.3 указанного договора не соответствует требованиям Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на то варных рынках» и в силу ст. 168 ГК РФ является ничтожным.

В остальной части решение суда первой инстанции было оставлено без изменения.

Дагестанское УФАС России против региональных предприятий энергетики В апреле 2007 г. Комиссия территориального управления ФАС России по Республике Дагестан (далее — Дагестанское УФАС России) рассмотрела за явление Администрации г. Махачкалы о том, что ОАО «Дагестанская энер госбытовая компания» производит ежедневно ограничение и отключение электроэнергии в Махачкале, начиная с середины марта 2007 г.

Первоначально дело было возбуждено в отношении хозяйствующих субъектов — ОАО «Южная сетевая компания», ОАО «Дагестанская энер Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции госбытовая компания» и МУП «Махачкалинские городские электрические сети».

При рассмотрении дела было установлено, что фактическим исполните лем действия по отключению электроэнергии являлось ОАО «Дагэнерго», которое также было привлечено к рассмотрению дела в качестве ответчика.

Представитель ОАО «Дагэнерго» пояснил, что отключение МУП от подачи электроэнергии связано с большой задолженностью указанного МУП.

Согласно п. 171 Правил функционирования розничных рынков элект рической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от августа 2006 г. № 530, ограничение режима потребления в случае неиспол нения или ненадлежащего исполнения потребителем своих обязательств или в случае прекращения обязательств сторон по договору вводится по инициативе лиц, перед которыми не исполнены обязательства по договору (далее — инициаторы введения ограничения), при условии согласования в письменной форме такого ограничения режима потребления с сетевой ор ганизацией, к электрическим сетям которой присоединены энергопринима ющие устройства указанного потребителя, и которая, в свою очередь, обя зана согласовать вводимое ограничение режима потребления со смежной сетевой организацией, если это предусмотрено соглашением между ними или субъектами оперативно-диспетчерского управления, в диспетчерском управлении или диспетчерском ведении которого находятся энергоприни мающие устройства такого потребителя.

Комиссия установила, что привлеченные к административному рассле дованию хозяйствующие субъекты нарушали также п. 170 указанных Пра вил, отключив от электроэнергии всех потребителей, пользовавшихся со ответствующими электросетями, независимо от наличия или отсутствия платы за потребленную электроэнергию.

В соответствии с заключенными договорами, ОАО «Дагэнерго» и ОАО «Дагестанская энергосбытовая компания» передали полномочия единолич ного исполнительного органа ОАО «Южная сетевая компания».

В соответствии со ст. 38 Федерального закона «Об электроэнергетике», за прещается ограничение режима потребления электрической энергии (в том числе его уровня) потребителей, не имеющих задолженности по оплате элек трической энергии и исполняющих иные обязательства, предусмотренные законодательством Российской Федерации и соглашением сторон. Запреща ются также веерные отключения потребителей, не имеющих задолженности по оплате электрической энергии и исполняющих иные обязательства, пре дусмотренные законодательством РФ и соглашением сторон, за исключени ем случаев возникновения аварийных электроэнергетических режимов.

В итоге, Комиссия вынесла решение о признании ОАО «Южная сетевая компания», ОАО «Дагэнерго», ОАО «Дагестанская энергосбытовая компа ния», МУП «Махачкалинские городские электрические сети» нарушивши Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ ми п. 4 ч. 1 ст. 10 Федерального закона «О защите конкуренции», ст. 546 ГК РФ, ч. 3 ст. 8 Федерального закона «О естественных монополиях», ст. 38 Фе дерального закона «Об электроэнергетике», п. 170–173 и 178 Правил функ ционирования розничных рынков электрической энергии и выдала указан ным хозяйствующим субъектам предписание о прекращении нарушения антимонопольного законодательства.

Комментируя данное решение, следует отметить, что при констата ции нарушений российского законодательства антимонопольные органы должны указывать только те законы, соблюдение которых находится в их ведении. Тот факт, что в ч. 1 ст. 2 Федерального закона «О защите конку ренции» указывается, что антимонопольное законодательство «основы вается на Гражданском кодексе Российской Федерации» (весьма, заметим, спорное утверждение), не дает права антимонопольным органам контро лировать соблюдение указанного Кодекса и, соответственно, выносить решения о нарушении его норм. Неопределенные записи в законах (см.

также ч. 3 ст. 8 Федерального закона «О естественных монополиях») при водят к «размыванию» компетенции контрольно-надзорных органов, что, в свою очередь, может приводить к дублированию и параллелизму в их деятельности.

3.4.7. Соблюдение правил добросовестной конкуренции при конкурс ном размещении государственных и муниципальных заказов В мае 2007 г. Татарстанское территориальное управление ФАС России (далее — Татарстанское УФАС) признало региональное управление Фе деральной регистрационной службы по Республике Татарстан нарушив шим Федеральный закон «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд».

Основанием для возбуждения дела послужила жалоба ЗАО «ФАРМ», которое обвиняло управление Федеральной регистрационной службы по Республике Татарстан в нарушении указанного Федерального закона при размещении заказов на поставку бумаги и канцтоваров.

В ходе рассмотрения дела Татарстанское УФАС выявило следующие об стоятельства:

конкурсная документация не содержала порядка формирования цены контракта, порядка оценки и сопоставления заявок на участие в кон курсе;

неверно были указаны критерии для оценки и сопоставления заявок;

информационная карта конкурса не содержала требований о предо ставлении в составе заявок на участие в конкурсе документов, предо ставление которых является обязательным.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции В соответствии с п. 1 ч. 8 ст. 17 указанного Федерального закона, Татар станское УФАС направило региональному управлению Федеральной регис трационной службы по Республике Татарстан предложение об устранении выявленных нарушений.

3.4.8. Пресечение недобросовестной конкуренции Борьба с актами недобросовестной конкуренции потребовала надлежа щего реагирования государства. При этом российская практика со всей оче видностью показала, что применения общераспространенной за рубежом правовой схемы, когда все вопросы защиты от недобросовестной конкурен ции решаются в судебном порядке, недостаточно. Это объясняется не толь ко значительной загруженностью судов и, как следствие, длительностью судебных процессов, но и традиционным нежеланием многих предпринима телей, обусловленным национальным менталитетом, прибегать к судебно му разбирательству. Указанные объективные обстоятельства потребовали формирования особой системы защиты от недобросовестной конкуренции в России, в том числе ее правового и организационного обеспечения.

Традиционная система судебной защиты от недобросовестной конкурен ции (гражданское и уголовное судопроизводство) была дополнена квазису дебной системой защиты в структуре Российского агентства по патентам и товарным знакам (Роспатент) в виде Апелляционной и Высшей патентной палат. (Патентный суд, несмотря на законодательное установление, так и не был создан.) Однако Роспатент и его органы, в силу присущих им функций, обеспечивают только правовую охрану определенных видов интеллекту альной собственности. Поэтому третья система, по-своему с более широки ми возможностями, основанная на административном правоприменении, была сформирована на базе антимонопольного законодательства.

Ст. 10 Закона о конкуренции не допускает недобросовестной конкурен ции и раскрывает ее основные формы. Отметим только некоторые из них, непосредственно связанные с охраной прав на результаты интеллектуаль ной деятельности.


Незаконное использование в коммерческом обороте (без надлежаще оформленного согласия владельца) таких видов интеллектуальной собс твенности, как, например, товарный знак или промышленный образец, осу ществляется двумя способами:

• полное копирование объекта интеллектуальной собственности друго го владельца;

• создание и введение в хозяйственный оборот объектов, сходных до степени смешения с объектами интеллектуальной собственности кон курента. Экспертизу на сходство до степени смешения выполняют Рос патент и специальные подведомственные ему организации.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Частоту и масштабы незаконного использования объектов интеллек туальной собственности определяют следующие факторы: известность и популярность товара (работы, услуги) конкретного изготовителя (исполни теля, продавца);

уровень технологической и организационной сложности воспроизводства и реализации соответствующего товара (работы, услуги), а также размер необходимых капитальных вложений.

Как правило, весьма существенное значение имеют и размеры (габари ты), а также вес товара. Известна достаточно устойчивая корреляционная зависимость: чем больше размеры и вес товара, тем выше риск обнаруже ния подделки и, соответственно, тем реже подделываются такие товары. Как уже было отмечено, этим и объясняется тот факт, что поддельные товары, например, легкой промышленности, часы, растворимый кофе, алкогольные напитки, кондитерские изделия, сигареты, лекарственные препараты и про чая продукция известных фирм встречаются довольно часто, а вот подде льный автомобиль — это, скорее, из области фантастики.

Приведем пример. В марте 2001 г. в МАП России обратился патентооб ладатель — ООО Научно-производственная внедренческая фирма «Класс»

(далее НПВФ «Класс»). Указанное юридическое лицо производит и реали зует на всей территории Российской Федерации замки повышенной секрет ности, защищенные принадлежащими ему патентами на промышленные образцы. Заявитель, в частности, указал, что ООО «Герион» также произво дит и реализует замки, полностью идентичные промышленным образцам, защищенным патентами, принадлежащими НПВФ «Класс», без заключе ния надлежащего лицензионного договора. По итогам рассмотрения дела, возбужденного в порядке административного производства, на основании представленных доказательств комиссия МАП России признала ООО «Ге рион» нарушившим абз. пятый ст. 10 Закона о конкуренции путем продажи товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной де ятельности и предписала в установленный срок прекратить это нарушение путем остановки производства и продажи соответствующих замков.

Позднее ООО «Герион», исполнив предписание, обратилось в МАП Рос сии с просьбой об отмене решения комиссии Министерства, мотивируя это тем, что оно подало в Роспатент заявление о регистрации лицензионного договора. МАП России при подготовке ответа исходило из следующего:

а) решение Комиссии отменено быть не может, т. к. вынесено на закон ных основаниях и констатирует имевший место факт нарушения ука занным обществом определенной нормы Закона о конкуренции;

б) предписание Комиссии также не подлежит отмене, т. к. вынесено на законных основаниях. Однако запрет, установленный в предписании в отношении производства и продажи ООО «Герион» замков, автома тически утратит свою силу, если ООО «Герион» получит право исполь зовать промышленные образцы, защищенные соответствующими па Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции тентами, заключив лицензионные договоры с патентообладателями и зарегистрировав их в установленном порядке в Патентном ведомстве.

Таким образом, помимо административных и судебных методов защиты прав интеллектуальной собственности, одним из главных факторов, играю щих значимую роль в обеспечении надлежащей охраны объектов интеллек туальной собственности, является, безусловно, соответствующая защитная деятельность самого собственника.

Практика выявила определенные сложности, связанные с несогласован ностью российского законодательства об охране интеллектуальной собс твенности, — с одной стороны, и законодательства о стандартизации и сер тификации (а также разработанной на его основе нормативно-технической документацией, в первую очередь, государственными стандартами) — с другой.

В качестве характерных прецедентов можно привести следующие.

В сентябре 2001 г. в МАП России поступило обращение ЗАО «ВИСМА»

в связи со спором, который возник с ОАО «Нарзан» (г. Кисловодск). Ука занное ОАО обвинило ЗАО «ВИСМА» в незаконном использовании наиме нования места происхождения товара («Нарзан»). Помимо ОАО «Нарзан», право на использование этого наименования места происхождения товара в Роспатенте зарегистрировало ООО «Кавказские минеральные воды».

И ОАО «Нарзан», и ООО «Кавказские минеральные воды» разлива ют природную минеральную воду из соответствующих источников. ЗАО «ВИСМА» производит минеральную воду на основании зарегистрирован ных технических условий. По основным химическим составляющим она соответствует природной минеральной воде «Нарзан». Главные доводы в защиту своих интересов ЗАО «ВИСМА» строит на ссылках на норматив но-техническую документацию Госстандарта России, в том числе на ГОСТ 13273–88. Согласно этому ГОСТу, указывает ЗАО «ВИСМА», «местом на хождения всех нарзанов является РСФСР» (!).

Ссылаясь на п. 2 ст. 30 Закона Российской Федерации «О товарных зна ках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров»

(далее Закон о товарных знаках), ЗАО «ВИСМА» обвинило Роспатент в на рушении этого Закона путем регистрации на имя двух указанных юридичес ких лиц наименования места происхождения товаров «Нарзан». Указанная норма Закона о товарных знаках устанавливает, что не признается наимено ванием места происхождения товара обозначение, хотя и представляющее собой или содержащее название географического объекта, но вошедшее в Российской Федерации во всеобщее употребление как обозначение товара определенного вида, не связанное с местом его изготовления.

Не вдаваясь в иные доводы ЗАО «ВИСМА», следует сосредоточиться на проблеме правомерности включения в государственные стандарты и, в последующем, в стандарты предприятий (технические условия) названий, Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ прямо указывающих на наименование места происхождения товаров и под разумевающих определенную уникальность их качества, связанную с соот ветствующим местом происхождения.

Аналогичная ситуация возникла с минеральной водой «Боржоми», когда Антимонопольное ведомство Республики Грузия (член Межгосударственно го совета стран — членов СНГ по антимонопольной политике) потребовало от России и других стран пресечь факты производства и продажи указанной минеральной воды, не имеющей своим происхождением соответствующие природные источники в районе с. Боржоми (Грузия).

Другой пример — использование термина «Вологодское масло». В сентяб ре 2001 г. в МАП России обратилось физическое лицо (патентовед) с заявле нием о недопустимости использования слова «Вологда» и производных от него при маркировке масла животного (коровьего), если указанное масло не произведено в Вологодской области. Заявитель указывал, что в Российской Федерации заказчиком сливочного масла «ВОЛОГДА» является ООО «Мол продукт-Вологда» (зарегистрированное в г. Вологда), а изготовителями — компании «Валио» (Финляндия) и «Лакталис-Интернациональ» (Франция).

Роспатент сообщил, что наименование места происхождения товара «ВОЛОГОДСКОЕ МАСЛО» зарегистрировано на имя трех предприятий, на ходящихся на территории Вологодской области: ГУП Учебно-опытный мо лочный завод ВГММХА им. Н.В. Верещагина, ЗАО «Вологодский молочный комбинат», ОАО «Шекснинский маслозавод». В соответствии с правилами Роспатента, лица, которым предоставляется право пользования наименова нием места происхождения товара, должны производить соответствующий товар только на той территории (в местности), название которой зарегист рировано в качестве наименования места происхождения товара.

Кроме того, в июле 1998 г. Роспатент зарегистрировал на имя ООО «МОЛПРОДУКТ-ВОЛОГДА» по ряду классов (в том числе молокопродук ты) товарный знак, в котором содержится слово «Вологда», а также про мышленный образец с этим же словом.

Отстаивая в антимонопольном органе свое право на использование сло весного обозначения «Вологда», ООО «МОЛПРОДУКТ-ВОЛОГДА» сосла лось на ГОСТ 37–91 «Масло коровье. Технические условия», из которого следует, что для идентификации масла коровьего в качестве «вологодского»

достаточно выдержать нормативно-технические требования по первичному сырью — молоко коровье не ниже первого сорта (по ГОСТ 13264) или слив ки не ниже первого сорта по технологической инструкции, по доле влаги (не более 16%) и жира (не менее 82,5%), а также требования пастеризации (при высоких температурах). Для вологодского масла выделены также санитар но-гигиенические требования и определенные обычные органолептические показатели, явно не связанные с особенностями производства вологодского масла на одноименной территории.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Наименования других видов сливочного масла, предусмотренные в этом ГОСТе, не связаны с какой-либо территорией.

Таким образом, имеет место та же проблема, что и в описанном случае с минеральной водой.

Предварительная позиция МАП России состоит в том, что недопустимо вводить в общие для определенных видов продукции ГОСТы наименования мест происхождения товаров, если не содержится оговорка о том, что ука занные нормативно-технические требования распространяются только на товар, произведенный в соответствующей местности, при условии, что мес то производства действительно обусловливает уникальные свойства этого товара.

Представляется, что решению этой проблемы должно предшествовать всесторонне общественное и научное обсуждение с учетом имеющегося российского и зарубежного опыта.

Постепенно возрастает количество обращений в МАП России, касаю щихся недобросовестного (незаконного) использования запатентованных изобретений.

Так, в конце 2001 г. в МАП России обратилось ОАО «Красногорсклек средства» с заявлением о недобросовестной конкуренции со стороны ЗАО «Техмедсервис». ОАО «Красногорсклексредства» производит и продает в России травяные сборы «Желудочно-кишечный» и «Урологический». Состав сборов охраняется соответствующими патентами на изобретение. Патенто обладатель не предоставлял ЗАО «Техмедсервис» права на использование своих изобретений, однако последнее производило и продавало травяные сборы с одноименными названиями. ЗАО «Техмедсервис» в установленный срок сообщило о выполнении предписания комиссии МАП России о пре кращении продажи указанных травяных сборов.

Ст. 10 Закона о конкуренции не допускает также получение, использо вание, разглашение научно-технической, производственной или торговой информации, в том числе коммерческой тайны, без согласия ее владельца.

Эта норма направлена на борьбу с так называемым промышленным и тор говым шпионажем.

Пока подобные дела встречаются достаточно редко. Пожалуй, некото рую известность получило дело ООО «Американский медицинский центр в Москве» против американской компании «ПепсиК°, Инк.» (не санкциони рованное владельцем использование реестра клиентов).

Наибольшую сложность в применении этого положения Закона состав ляют случаи, когда информация не является коммерческой тайной. При этом владелец подобной информации также обязан доказать, что принял надлежащие меры по ее охране. Возможно, в перспективе в Законе о кон куренции следует ограничиться только вопросами охраны коммерческой тайны.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ В общем количестве случаев, рассмотренных антимонопольными ор ганами России в 1997–1999 гг. на основании ст. 10 Закона о конкуренции, дела о недобросовестной конкуренции в форме продажи товара с незакон ным использованием результатов интеллектуальной деятельности и при равненных к ним средств индивидуализации продукции, выполнения ра бот составляли около 33–38%. В 2000–2001 гг. их доля начала возрастать и составила по центральному аппарату (тогда еще МАП России) более 90% (в регионах — меньше).

Среди наиболее значимых дел прошлых лет следует отметить:

1. Дело о незаконном использовании ЗАО «Бодегас Вальдепабло Нева»

товарного знака «Baileys», принадлежащего компании «R. & A. Bailey & C°.» (Ирландия).

2. Дело о незаконном использовании ООО «Завод безалкогольных на питков № 2» этикеток, сходных до степени смешения с этикетками на питков «Coca Cola», «Fanta», «Sprite» компании «Coca-Cola».

3. Дело о ненадлежащем использовании фирмой «London Healthcare Com pany» (Британские Виргинские Острова), фирмой «M&A Pharmachem»

(Англия) и ЗАО «Айтемс-склады» упаковки препарата «Парацетамол», сходной до степени смешения с упаковкой препарата «Панадол», при надлежащего фирме «Smith Kline & Вeecham» (Англия).

4. Дело о незаконном использовании ОАО «Уфимский витаминный завод»

товарного знака «Пантогам», принадлежавшего НПО «Витамины».

Центральный аппарат МАП России рассматривал также в 1999–2001 гг.

дела о незаконном использовании интеллектуальной собственности (то варные знаки, промышленные образцы) по заявлениям ряда иностранных фирм, в том числе: «Novo Nordisc» (Дания) — о незаконном использовании товарных знаков на лекарственном препарате «инсулин»;

«Monarch Foods International Limited» (Британские Виргинские Острова) — о незаконном использовании товарного знака на чайной продукции;

«Ludwig Chocolate»

(Германия) — о подделке упаковки шоколада и др.

Расширяются масштабы деятельности, связанной с выявлением и изъ ятием контрафактной продукции (такая работа проводится совместно с органами внутренних дел). Так, например, Курское, Орловское, Татарстан ское, Амурское, Липецкое, Бурятское, Смоленское, Пензенское территори альные антимонопольные управления пресекли деятельность 18 предпри ятий, изготавливавших контрафактную аудио- и видеопродукцию. Среди нее, например, такой известный музыкальный диск, как «BAD BOYS BLUE GREATEST HITS–99», пиратские копии более чем 50 известных фильмов, в том числе — «Титаник», «Звездные войны», «Пятый элемент», «Империя чувств», «Леди Терминатор», «Реаниматор», «Джонни-мнемоник», «Гряз ные танцы», «Франкенштейн», «Армагеддон», мультсериал «Том и Джерри»

и др.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Помимо «классических» примеров пресечения пиратской деятельности в сфере оборота предметов литературы, музыки, видеопродукции, следует отметить работу российских антимонопольных органов по пресечению не законного оборота подделок товаров известных марок, проводимую путем масштабных проверок.

Для выявления и пресечения подобных актов недобросовестной конку ренции МАП России практикует проведение совместных с другими феде ральными органами исполнительной власти мер. Именно таким образом была организована масштабная работа по выявлению и пресечению фактов продажи фальсифицированной минеральной воды «Боржоми», о которой уже говорилось выше.

Помимо МАП России и его территориальных органов, в массовых про верках приняли участие территориальные органы Госстандарта, МВД, МЭРТ РФ (торговая инспекция). В результате, только территориальные управле ния МАП России по итогам проверок выдали 184 предписания недобросо вестным изготовителям и продавцам о прекращении производства и прода жи поддельной минеральной воды. Проверки осуществлялись комплексно:

на предмет соблюдения требований антимонопольного законодательства и законодательства о защите прав потребителей. Следует шире практиковать подобные мероприятия с целью пресечения незаконного производства и реализации фальсифицированной продукции.

Приведем еще один пример из практики пресечения актов недобросовест ной конкуренции. В мае 2007 г. комиссия Липецкого территориального управ ления ФАС России (далее — Липецкое УФАС России) признало супермаркет «Никольский» нарушившим ст. 14 Федерального закона «О защите конкурен ции» и предписало устранить допущенные нарушения, а именно: прекратить распространение рекламы супермаркета на опорах для дорожных знаков. Это было расценено территориальным управлением как незаконное получение преимущества по сравнению с другими хозяйствующими субъектами.

Комментируя данное решение, следует отметить, что формально указан ный хозяйствующий субъект не нарушал указанную норму, поскольку в ней нет такого положения — о незаконном получении конкурентных преиму ществ. Упоминание о неких преимуществах содержится в п. 9 ст. 4 Федераль ного закона (определение недобросовестной конкуренции): любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получе ние преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Таким образом, следует констатировать, что и в ранее действовавшем Законе РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической де Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ ятельности на товарных рынках», и в Федеральном законе «О защите конку ренции» не преодолена несогласованность определения недобросовестной конкуренции и форм (видов) недобросовестной конкуренции. При этом следует иметь в виду, что арбитражные суды не признают расширительного правоприменения (если в законе нет соответствующего состава правона рушения, то можно пользоваться определением понятия). В связи с этим, в данном случае следовало применять не ст. 14 Федерального закона «О защи те конкуренции», а п. 3 ч. 4 ст. 5 Федерального закона «О рекламе» и между народное законодательство о дорожных знаках, к которому присоединилась Российская Федерация — в части недопустимости совмещения рекламы и дорожных знаков.

Заметим также, что, согласно определению недобросовестной конкурен ции, Липецкое УФАС было обязано доказать, что такие действия супермар кета «Никольский» причинили или могли причинить убытки хозяйствую щему субъекту.

По фактам недобросовестной конкуренции российские антимонополь ные органы рассматривают ежегодно около 100–150 дел.

3.4.9. О пересмотре решений территориальных управлений в административном порядке В практике антимонопольных органов нередко возникает вопрос: может ли пересматриваться вышестоящим антимонопольным органом решение (и, соответственно, предписание), принятое комиссией территориального антимонопольного органа? Действующее законодательство не дает на него однозначного ответа.

С одной стороны, в ранее действовавшей ст. 28 Закона РСФСР «О конку ренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рын ках» не было предусмотрено право пересмотра решений комиссий по делам о нарушениях законодательства о защите конкуренции в порядке админис тративной субординации. Действительно, если исходить из презумпции ад министративного права (дозволено только то, что дозволено), то такой пере смотр не может осуществляться в рамках действующего законодательства.

В качестве примера приведем арбитражное дело, инициированное Мин сельхозом России, — о признании незаконными действия МАП России по отказу в пересмотре решения и предписания Сахалинского территориаль ного управления МАП России (февраль 2003 г.).



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.