авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |

«Центр проблемного анализа и государственно- управленческого проектирования при Отделении общественных наук РАН Государственная конкурентная политика и ...»

-- [ Страница 8 ] --

Первый критерий (признаки группы лиц) для решения данной пробле мы не может быть использован, поскольку группа лиц в ч. 1 ст. 5 Закона о защите конкуренции рассматривается как самостоятельный субъект до минирования наряду с несколькими хозяйствующими субъектами. Второй критерий также использовать невозможно по двум причинам.

Первая: ч. 3 ст. 5 Закона о защите конкуренции рассматривается как ис ключение из правила ч. 2 ст. 5 данного Закона.

Вторая: в ч. 3 ст. 5 Закона о защите конкуренции речь идет о доминиру ющем положении отдельных хозяйствующих субъектов, а не о доминирова нии совокупности нескольких хозяйствующих субъектов.

Таким образом, решение указанной проблемы видится в том, чтобы счи тать в качестве указанного критерия те формы взаимосвязи между хозяй ствующими субъектами, которые не подпадают под легальное определение понятия «группа лиц» (в соответствии с ч. 1 ст. 9 Закона о защите конку ренции, перечень участников группы лиц носит исчерпывающий характер).

В целях повышения эффективности правоприменительной практики это положение целесообразно закрепить непосредственно в тексте Закона.

Landes W.M., Posner R.A. Market power in antitrust cases // Harvard Law Review. 1981. Vol ume 94. Number 5. P. 937.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции С проанализированным выше вопросом тесно связана проблема влия ния взаимосвязи нескольких хозяйствующих субъектов на определение ры ночной доли при установлении доминирующего положения, до сих пор не решенная в действующем законодательстве. Так, в ч. 1–3 ст. 5 Закона о защи те конкуренции упоминаются только отдельные хозяйствующие субъекты.

Тем не менее, несколько хозяйствующих субъектов и группа лиц упомина ются в ч. 1 этой же статьи.

Нам представляется, что доля нескольких взаимосвязанных хозяйству ющих субъектов (групп лиц) должна определяться как сумма долей всех этих хозяйствующих субъектов. Это положение также следует закрепить нормативно.

На основе такого подхода строится и современная судебная практика.

Так, по поводу определения доли группы лиц в судебной практике имело место следующее дело. Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с требованием о признании недействительным решения о включении в реестр36, поскольку его доля на рынке определенного товара не превы шает 35%.

При рассмотрении дела суд установил, что истец владеет долей от 50 до 100% голосов в дочерних акционерных обществах аналогичного профиля.

На основании ст. 4 Закона о конкуренции на товарных рынках 1991 г., истец и его дочерние общества составляли группу лиц, которая рассматривалась как единый хозяйствующий субъект. Следовательно, для включения в Ре естр лиц, действующих как группа, достаточно было, чтобы их совокупная доля на рынке определенного товара превышала 35%.

При таких условиях суд констатировал, что антимонопольный орган правильно определил долю акционерного общества на рынке и включил его в Реестр в составе группы лиц. Таким образом, при применении антимо нопольного законодательства в отношении группы лиц необходимо учиты вать совокупную долю ее участников на рынке37.

Еще одной проблемой, связанной с субъектами доминирования, являет ся вопрос о соотношении понятий «субъект, занимающий доминирующее положение на рынке» и «субъект монополии». Правомерно ли их отождест вление с точки зрения доказывания злоупотребления доминирующим по ложением? Следует ли противопоставлять эти понятия?

На наш взгляд, легальное определение доминирующего положения не дает для этого оснований. Так, неправомерно считать полностью совпада ющими понятия «монополия» и «доминирующий на рынке субъект». Зако нодатель не должен ставить между этими двумя понятиями знак равенства.

Имеется в виду Реестр хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определен ного товара более 35% (далее — Реестр).

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 марта 1998 г. № 32.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ В то же время, термин «доминирующее положение» охватывает и рынки естественных монополий (об этом свидетельствует ч. 5 ст. 5 Закона о за щите конкуренции). Таким образом, понятие «доминирующее положение»

применимо как к олигопольным, так и к монопольным структурам рынка (в частности, к рынкам естественных монополий). Поэтому следует под держать введение в текст Закона о защите конкуренции ч. 5 ст. 5 данного Закона.

Для установления факта доминирования на рынке недостаточно вы явить его субъектный состав. Помимо этого, необходимо определить ко личественные показатели доминирования. Этот критерий доминирования применяется путем сопоставления двух экономических величин:

доли, которую хозяйствующий субъект (субъекты) фактически зани мает на рынке определенного товара38;

норматива, установленного в Законе о конкуренции на товарных рын ках (ч. 1–3 п. 7 ст. 5 Закона о защите конкуренции).

В качестве базового норматива доминирования в ч. 1 ст. 5 Закона о за щите конкуренции зафиксирована доля, составляющая 50%. Однако способ установления этого критерия в тексте Закона о защите конкуренции может породить проблему квалификации доминирующего положения. Она сво дится к следующему.

В соответствии с п. 1 ч. 1 и ч. 2 ст. 5 Закона о защите конкуренции, превы шение доли хозяйствующего субъекта барьера в 50% ведет к опровержимой презумпции доминирования. В свою очередь, на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 За кона о защите конкуренции доля хозяйствующего субъекта, составляющая менее 50% и превышающая 35% соответствующего рынка, свидетельству ет об опровержимой презумпции отсутствия доминирующего положения.

Доля хозяйствующего субъекта, составляющая 35% и менее, приводит к опровержимой презумпции отсутствия доминирования на рынке. Однако доля, составляющая ровно 50% рынка, не подпадает ни под одно из этих условий, что ведет к затруднениям правоприменительного характера. Их можно избежать, внеся соответствующие изменения в п. 1 ч. 1 ст. 5 Закона о защите конкуренции.

Относительно упомянутых выше нормативов доминирования в рос сийской литературе по проблемам антимонопольного регулирования под черкивается слабая обоснованность этих величин с точки зрения эконо Значительную долю хозяйствующего субъекта принято отождествлять с рыночной влас тью. Однако рыночная доля сама по себе не может считаться ни необходимым, ни достаточ ным фактором, который позволяет поднять цены выше конкурентного уровня. Чем меньше эластичность спроса и предложения, тем меньшая доля необходима для превышения конку рентного уровня цен. Подробное обоснование этого см.: Landes W.M., Posner R.A. Market pow er in antitrust cases // Harvard Law Review. 1981. V. 94. N. 5. P. 952–960. Российский законодатель отразил это обстоятельство как в содержании понятия «доминирующее положение», так и в правилах о доказательственных презумпциях (ч. 1–4 ст. 5 Закона о защите конкуренции).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции мической ситуации на рынках Российской Федерации. По крайней мере, налицо расхождение между конкретной величиной меры доминирующе го (господствующего) положения в России (35%) и ведущих зарубежных странах.

В конкурентном праве ведущих стран мира (как и в России) процентная доля хозяйствующего субъекта на рынке признается первичной мерой (по казателем) рыночной власти (market power) этого субъекта. Но конкретные величины этого показателя различаются. Так, в США — согласно подходу, выработанному судебной практикой, — для признания монополии необхо димо наличие доли в размере 70% и выше39. В деле «United States v. Aluminum Co. of America (Alcoa) «суд высказал мнение, что доля в размере 33% рынка недостаточна для рыночной (монопольной) власти, доля в 60–64% сомни тельна с точки зрения наличия такой власти, а доля в 90% и более свидетель ствует о ее наличии40. В свою очередь, по делу «United States v. United Shoe Machinery Corp.» суд признал достаточной для существования рыночной власти долю в размере 75% релевантного рынка41. В практике применения норм европейского конкурентного права выработана следующая позиция:

доминирование может возникнуть, если у предпринимателя, охватывающе го 40–45% рынка, существует незначительное число конкурентов с низкой рыночной долей42.

В Германии существует иной подход. Согласно новой редакции Закона против ограничения конкуренции, законодатель установил опровержимую презумпцию господствующего положения (marktbeherrschenden Stellung) хозяйствующего субъекта на релевантном рынке в случае:

1) если доля одного хозяйствующего субъекта на рынке составляет не ме нее 1/3 для определенного вида товаров или услуг;

2) если на рынке действует три или менее хозяйствующих субъектов, доля которых в совокупности составляет 50% и более;

3) если на рынке действуют пять или менее субъектов, доля которых в совокупности составляет 2/3 или более от общего объема рынка43.

В отечественных диссертационных исследованиях предлагается снизить норматив доминирования до 20–25%44. При этом основным аргументом для Raybould D.M., Firth A. Comparative law of monopolies. L., 1993. P. 488–489.

Andersen W.R., Rogers III C.P. Antitrust Law: Policy and Practice. N.Y., 1999. P. 63.

Hylton K.N. Antitrust Law. Economic Theory and Common Law Evolution. Cambridge, 2003.

P. 243.

Raybould D.M., Firth A. Comparative law of monopolies. L., 1993. P. 488.

Указанные положения немецкого законодательства почти дословно воспроизводятся в ч.

3 ст. 5 российского Закона о защите конкуренции. См.: Bechtold R. Kartellgesetz. Kommentar.

4. Auflage. Mnchen, 2006. S. 89.

Шкараденок И.А. Правовое регулирование конкуренции и ограничения монополисти ческой деятельности на товарных рынках по законодательству России. Автореф. дисс….

канд. юрид. наук. СПб., 2001. С. 6.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ таких изменений служит сопоставление отечественного антимонопольного законодательства с зарубежным.

Однако нам представляется, что данное сопоставление должно стать не причиной для изменений, а поводом для дальнейших экономико-правовых исследований. И главным фактором в этом процессе является не формаль ное соответствие (или несоответствие) каким-либо зарубежным нормам конкурентного права, а состояние российской экономики и цели (ценнос ти) по ее реформированию. Одной из таких ценностей может стать свобода конкуренции.

Процесс установления антимонопольными органами наличия доми нирующего положения на рынке ранее регламентировался подзаконными актами Правительства РФ и федерального антимонопольного органа (на пример, имеются в виду Методические рекомендации по определению до минирующего положения хозяйствующего субъекта на товарном рынке, утвержденные Приказом ГКАП РФ от 3 июня 1994 г. № 67). В действующем Законе о защите конкуренции также предполагается издание соответству ющих подзаконных актов, сопровождающих данный закон (см., например, ч. 7 ст. 5, ч. 2 ст. 23 Закона о защите конкуренции).

В этой связи возникает проблема правового значения этих подзаконных актов. Поэтому в антимонопольном законодательстве применительно к оп ределению доминирующего положения на рынке следует зафиксировать:

состав подзаконных актов;

орган, ответственный за издание соответствующего акта;

круг вопросов, которые подлежат решению в этих актах.

Начало решению указанной проблемы положено в ч. 7 ст. 5 и ч. 2 ст. Закона о защите конкуренции.

Кроме того, для юридически корректного решения указанной проблемы следует иметь в виду позицию арбитражных судов, которые обращают вни мание на два обстоятельства:

оценке на основе подзаконных нормативных актов подлежат действия антимонопольного органа;

положения данных актов не должны противоречить федеральным за конам.

Так, например, российские арбитражные суды исходят из того, что при несогласии организации с признанием ее положения доминирующим на товарном рынке арбитражные суды оценивают соблюдение антимонополь ным органом правил установления данного факта.

Продемонстрируем возможное решение этой проблемы на следующем примере. Антимонопольный орган установил, что организация доминирует на областном рынке эмалированной посуды с долей 77,7%. При этом анти монопольный орган исходил из того, что эмалированная посуда взаимозаме няемых товаров не имеет, ее рынок совпадает с границами области, на тер Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции ритории которой расположен заявитель. Доля последнего на рынке с учетом перечисленных обстоятельств должна определяться, исходя из показателей органов статистики об объемах эмалированной посуды, поставленной в эту область.

Организация обратилась в суд с требованием о признании недействи тельным решения антимонопольного органа, ссылаясь на неправильное оп ределение географических и товарных границ рынка, повлекшее завышение ее доли. Суд заявленное требование удовлетворил, правомерно руководс твуясь следующим.

Арбитражный суд констатировал, что определение границ рынка и расчет доли, занимаемой на нем хозяйствующим субъектом, должен про изводиться антимонопольным органом по правилам, изложенным в Мето дических рекомендациях по определению доминирующего положения хо зяйствующего субъекта на товарном рынке, утвержденных Приказом ГАК России от 3 июня 1994 г. № 67, и Порядке проведения анализа и оценки со стояния конкурентной среды на товарных рынках, утвержденном Прика зом ГАК РФ от 20 декабря 1996 г. № 16945.

В данном случае такие правила не были соблюдены. Устанавливая факт доминирующего положения организации-заявителя, антимонопольный ор ган не определил ни вид рынка (оптовый или розничный), ни состав учас твующих в нем продавцов и покупателей (п. 2.2 и 3 Порядка оценки кон курентной среды). Не была исследована структура рынка и его открытость для международной и межрегиональной торговли (п. 6 и 7 Порядка оценки конкурентной среды).

Так, вместо проведения анализа возможностей и выявления объемов поставки в область аналогичных товаров из других регионов эти объемы были признаны равными показателям статистических органов. Наличие или отсутствие для иных производителей барьеров входа на областной ры нок антимонопольным органом не изучалось (п. 7.3 Порядка оценки конку рентной среды)46.

Вывод о том, что эмалированная посуда представляет собой отдельный товарный рынок и не имеет заменителей, сделан в результате проверки воз можностей только областных производителей металлической посуды и не учитывал того, что товары организации-заявителя имеют многофункцио нальное назначение (сахарницы, хлебницы, чайники, кастрюли) и некото Указанные документы действовали на момент рассмотрения данного дела.

В зарубежной (американской и европейской) практике также признается наличие иных (помимо доли на рынке) факторов, определяющих доминирующее положение. Речь идет об эластичности со стороны спроса (demand-side substitution) и со стороны предложения (supply-side substitution). При этом в Европе эластичность спроса наиболее важна с точки зрения целей защиты конкуренции, поскольку фокусируется на потребительских предпоч тениях. См.: Goyder D.G. EC Competition Law. Oxford, 2003. P. 279. В неявной форме этот акцент делается и в рассматриваемом нами российском судебно-арбитражном деле.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ рые из них могут быть заменены изделиями из дерева, стекла, фарфора, фа янса, пластика, выпускаемыми как в самом регионе, так и за его пределами.

Поскольку оценка границ товарного рынка и доли на нем хозяйствующе го субъекта была проведена антимонопольным органом с нарушением уста новленных требований, основанное на такой оценке решение о доминиро вании организации-заявителя на этом рынке правомерно признано судом недействительным47.

Злоупотребление доминирующим положением:

рыночная власть или субъективное право?

Злоупотребление доминирующим положением — самое распростра ненное среди нарушений антимонопольного законодательства, контроль за пресечением которых проводится арбитражным судом. По данным Феде ральной антимонопольной службы России, на это нарушение приходится 45% всех судебных дел антимонопольного органа48. Поэтому именно с этим нарушением связаны и активно обсуждаются специалистами многие важ ные проблемы правоприменительной практики. Одной из подобных про блем квалификации специальных признаков злоупотребления доминирую щим положением выступает вопрос о возможности рассмотрения данного правонарушения в качестве разновидности злоупотребления правом (ст. ГК РФ). В юридической литературе правовая природа злоупотребления до минирующим положением зачастую выводится из п. 1 ст. 10 ГК РФ. Тем са мым прямо или косвенно признается, что злоупотребление доминирующим положением — это разновидность злоупотребления правом49.

Мы не склонны согласиться с такой позицией по следующим причинам.

Дело в том, что теория злоупотребления правом традиционно рассматри вается как инструмент предотвращения бесконтрольного осуществления субъективных гражданских прав50. Целью (основанием) запрета, изложен ного в ст. 10 Закона о защите конкуренции, является не столько предотвра щение бесконтрольного злоупотребления правом, сколько установление См.: п. 10 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением антимоно польного законодательства. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражно го Суда РФ от 30 марта 1998 г. № 32 (далее — Обзор ВАС РФ).

Материал ФАС России «Судебная практика ФАС России». М., 2006. С. 2.

Садиков О.Н. Злоупотребление правом в Гражданском кодексе России // Хозяйство и право. 2002. № 2. С. 43;

Курбатов А.Я. Недопустимость злоупотребления правом как спо соб установления пределов реализации (удовлетворения) интересов // Хозяйство и право.

2000. № 12. С. 43;

Паращук С.А. Конкурентное право. М., 2002. С. 127;

Малиновский А.А.

Злоупотребление правом. М., 2000. С. 72;

Поротикова О.А. Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом. М., 2007. С. 155–162. Отрицательной особенностью отечественной дискуссии по этой проблеме является практически полное игнорирование зарубежного опыта и иностранной юридической литературы.

Ghestin J., Goubeaux G. Trait de droit civil. Introduction gnrale. P., 1994. P. 135;

Malaurie Vignal M. L’abus de position dominante. P., 2002. P. 80.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции определенных пределов предпринимательской деятельности, защита свобо ды конкуренции и контроль за использованием хозяйствующим субъектом своей рыночной (экономической) власти. Кроме того, теория злоупотребле ния правом — продукт социологической теории права, постулирующей, что признание субъективных прав опирается на социальные цели51. В свою оче редь, антимонопольное законодательство не обусловливает защиту конку ренции наличием субъективных прав и их соответствием социальным целям.

Помимо этого, злоупотребление доминирующим положением основывается не столько на юридической (защищаемой правовыми средствами), сколько на фактической (экономической) зависимости участников рынка52. С учетом сказанного нами последовательно отстаивается позиция о самостоятельном характере такого правонарушения, как злоупотребление доминирующим положением на рынке53. Практическим следствием такой позиции служит придание автономности составу злоупотребления доминирующим положе нием.

В целом составы такого правонарушения, как злоупотребление хозяйс твующим субъектом доминирующим положением на рынке (в соответствии с Законом о защите конкуренции), подразумевают наличие нескольких спе циальных признаков.

Во-первых, это деяние, т. е. активное или пассивное (бездействие) пове дение хозяйствующего субъекта (группы лиц) на рынке, наносящее (спо собное нанести) вред охраняемым общественным отношениям.

Во-вторых, данное деяние должно оцениваться уполномоченными орга нами государственной власти с точки зрения его влияния на экономичес кую ситуацию в Российской Федерации и на конкретном товарном рынке.

Оценке подлежит воздействие этой деятельности на частные и публичные интересы. От этого зависит, будут ли его деяния признаны абсолютно не правомерными или относительно правомерными.

В этой связи возникает проблема толкования термина «недопущение, ограничение, устранение конкуренции», который является ключевым для правильной квалификации состава злоупотребления доминирующим поло жением на товарном рынке.

В антимонопольном законодательстве России не существует легального единого определения понятия «недопущение, ограничение, устранение кон куренции»54. В силу дифференциации товарных рынков и динамики эконо мической ситуации законодатель не приводит однозначные и универсальные Frydman B. Les sens des lois. Histoire de l’interprtation et de la raison juridique. Bruxelles, 2005. P. 456.

Payet M.-St. Droit de la concurrence et droit de la consommation. Paris, 2000. P. 136.

Тотьев К.Ю. Конкурентное право. С. 184.

В п. 17 ст. 4 Закона о защите конкуренции приводится лишь перечень признаков огра ничения конкуренции.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ признаки и критерии, позволяющие устанавливать степень ограниче ния конкуренции. Поэтому данное понятие является сугубо оценочным и должно всякий раз соотноситься с имеющими место конкретными хозяй ственными условиями. Соответствующий компетентный орган призван по каждому конкретному делу уяснить, утрачиваются ли (или будут утрачены) важнейшие признаки конкурентного рынка в результате злоупотреблений хозяйствующим субъектом своей экономической властью. При этом указан ный орган анализирует рыночную ситуацию, исходя из общего определения конкуренции, которое дано в п. 7 ст. 4 Закона о защите конкуренции. Так, например, согласно Временным методическим рекомендациям по выявле нию монопольных цен от 21 апреля 1994 г. № ВБ/2053 (п. 4.9)55, в ряде случа ев необходимо устанавливать приближенное значение конкурентной цены на соответствующем рынке. Однако поскольку указанные рекомендации не рассматриваются в судебной практике в качестве нормативного правового акта федеральных органов исполнительной власти56, именно в Законе следует привести детальную процедуру установления конкурентной цены, по сравне нию с которой определяется монопольная цена (в особенности для форм объ ективной стороны злоупотребления доминирующим положением, которые не указаны в ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции). В этом смысле легальные определения монопольных цен, приведенные в ст. 6–7 Закона о защите конку ренции, не могут считаться достаточными (в них содержатся весьма расплыв чатые термины — например, «сопоставимый товарный рынок»).

Тем не менее, определенная база для решения указанной проблемы со здана в новом Законе о защите конкуренции, в п. 17 ст. 4 которого появилось легальное определение понятия «признаки ограничения конкуренции». Од нако законодатель не проявил последовательности в решении этого вопроса.

Необходимо сформулировать и отразить в тексте Закона легальные опреде ления понятий «недопущение конкуренции» и «устранение конкуренции», которые используются в ч. 1 ст. 1 Закона о защите конкуренции. Кроме того, необходимо привести количественные характеристики тех оценочных тер минов, которые используются в легальном определении понятия «признаки ограничения конкуренции» (например, количественные характеристики роста или снижения цен).

В зависимости от ближайших целей подобных злоупотреблений и с уче том открытого перечня ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции целесооб разно выделить следующие их группы:

• деяния, направленные на незаконное изменение или поддержание цен, тарифов (например, установление или поддержание монопольно высо ких (низких) цен, изъятие товаров из обращения);

Закон. 1995. № 4. С. 77;

Экономика и жизнь. 1994. № 23.

Определение Верховного Суда РФ от 07.11.2005 № ГКПИ05–1393 (СПС «Консультант Плюс»).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции • деяния, направленные на создание ограничений свободы экономичес кой деятельности отдельных хозяйствующих субъектов (например, на вязывание контрагенту условий договора, не выгодных для него и не относящихся к предмету договора);

• деяния, целью которых служит ограничение доступа на рынок (выхода с рынка) или устранение с него хозяйствующих субъектов (например, созда ние препятствий доступу на рынок другим хозяйствующим субъектам);

• деяния, направленные на противоправное неудовлетворение имеюще гося спроса потребителей (например, сокращение или прекращение производства товаров, на которые имеются спрос и заказы потреби телей при наличии безубыточной возможности их производства), не обоснованный отказ от заключения договора с отдельными покупа телями (заказчиками) при наличии возможности производства или поставки соответствующего товара.

Классификацию рассматриваемых видов злоупотреблений можно про водить и в соответствии с формой их проявления, выделяя договорные и внедоговорные группы нарушений57.

Договорные нарушения ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции связаны как с самим фактом заключения договора, где одной из сторон выступает хозяйствующий субъект, который обладает доминирующим положением на рынке, так и с его условиями и надлежащим исполнением. Такие нарушения затрагивают ключевой принцип договорного права — свободу договора.

Рассматриваемые нарушения антимонопольного законодательства Россий ской Федерации (ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции) проявляются в договорном оформлении разного рода ограничительных для одного из кон трагентов условий:

• невыгодных и неотносящихся к предмету договора (например, необос нованные требования передачи финансовых средств, иного имущест ва, имущественных прав, рабочей силы контрагента), включение в до говор условия о безакцептном списании средств независимо от факта продажи товара, оказания услуги или выполнения работ);

• дискриминационных по отношению к контрагенту условий, ставящих его в неравное (худшее) положение по сравнению с другими хозяйству ющими субъектами — контрагентами нарушителя (например, созда ние более худших условий доступа на товарный рынок, установление в типовом договоре разного размера неустойки). Дискриминационные условия выявляются путем их сравнения с условиями для других кон трагентов одного и того же предпринимателя. Это обстоятельство да леко не всегда учитывается в литературе при анализе злоупотреблений доминирующим положением на рынке58;

Тотьев К.Ю. Конкурентное право. С. 186.

Князева И.В. Антимонопольная политика в России. М., 2006. С. 254.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ • требующих внесения в договор положений, касающихся товаров, в ко торых контрагент не заинтересован;

• установление, поддержание монопольно высоких (низких) цен.

Однако формулировки ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции порож дают проблему разграничения дискриминационных и невыгодных условий.

При этом перечисленные в п. 8 ст. 4 и ч. 1 ст. 10 Закона о защите конку ренции критерии не являются достаточными. Невыгодность условий до говора в практике антимонопольных органов определяется при сравнении с аналогичными условиями договоров, обычно применяемых в тех сферах деятельности, где нет ярко выраженного доминирующего положения одно го из участников. Невыгодные условия следует отличать от дискриминаци онных условий, которые выявляются путем их сравнения с условиями для других контрагентов одного и того же предпринимателя59. Все эти особен ности должны быть отражены в легальных определениях в Законе о защите конкуренции.

Злоупотребление доминирующим положением может выражаться также в необоснованном отказе от заключения договора с отдельными покупате лями (заказчиками) при наличии возможности производства или поставки соответствующего товара. Именно эта ситуация рассматривается в следую щем примере из судебно-арбитражной практики.

Организация обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа о понуждении заключить договор на подачу электроэнергии по принадле жащим ей сетям. При этом организация ссылалась на то, что она является собственником сетей и на основании ст. 209 ГК РФ вправе самостоятельно решать вопросы об их использовании конкретными потребителями.

Арбитражный суд отверг эти доводы заявителя, исходя из следующе го. Собственник вправе распоряжаться по своему усмотрению принадле жащим ему имуществом, если его действия не нарушают прав других лиц.

Ст. 10 ГК РФ не допускает использования гражданских прав в целях ограни чения конкуренции, а также злоупотребления доминирующим положением на рынке. Правила поведения на рынке хозяйствующих субъектов, занима ющих доминирующее положение, определены ст. 5 Закона о конкуренции на товарных рынках (действовала на момент рассмотрения дела), которая запрещает им отказываться от заключения договора с отдельными покупа телями при наличии для этого возможности.

Применение ст. 10 ГК РФ к взаимоотношениям сторон не противоре чит антимонопольному законодательству. Закон о конкуренции на товар ных рынках является комплексным актом, который, наряду с публичными, включает и ряд гражданско-правовых норм.

Постановление Федерального Арбитражного Суда Волго-Вятского округа от 30 мая 2006 г. № А79–14166/2005 (СПС «КонсультантПлюс»).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Поскольку представленные материалы свидетельствовали о злоупотреб лении доминирующим положением со стороны организации-заявителя, суд на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ правомерно отказал ему в защите. Таким образом, неосновательный отказ хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на рынке, от заключения договора с потребите лем является злоупотреблением доминирующим положением60.

По поводу указанного нарушения на практике возникает проблема оп ределения субъектов доказывания отсутствия возможности производства и поставки соответствующего товара. Для решения этой проблемы правомер но, по аналогии с п. 3 ст. 426 ГК РФ, использовать разъяснения судебных ор ганов. Так, согласно п. 55 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопро сах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Россий ской Федерации»61, бремя доказывания отсутствия возможности передать потребителю товары, выполнить соответствующие работы, предоставить услуги возложено на коммерческую организацию. Нам представляется, что такое решение указанной проблемы целесообразно закрепить законода тельно в тексте ст. 10 Закона о защите конкуренции.

В процессе практического применения Закона о защите конкуренции антимонопольные органы России не связаны в своих действиях перечнем конкретных составов нарушений, изложенным в ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, т. к. он не носит исчерпывающего характера и имеет вспомо гательное (субсидиарное) значение по отношению к общему запрету.

Данный вывод нашел свое подтверждение и в судебно-арбитражной практике. Так, организация обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным предписания антимонопольного органа, ко торым ей предлагалось прекратить действия по навязыванию заключения договора.

Арбитражный суд заявленные требования удовлетворил, указав, что предписание не соответствует ст. 5 Закона о конкуренции на товарных рын ках 1991 г.62, которая не содержит в числе оснований для выдачи предписа ния действий по навязыванию заключения договора. В данной статье речь идет о действиях хозяйствующего субъекта (группы лиц), занимающего до минирующее положение, по навязыванию условий договора, не выгодных контрагенту.

Апелляционная инстанция решение отменила, поскольку перечень на рушений антимонопольного законодательства, приведенный в указанной статье, не является исчерпывающим. Антимонопольный орган вправе при См.: п. 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 марта 1998 г. № 32.

Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. № 9.

Этот Закон действовал на момент рассмотрения данного спора.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ менить к хозяйствующему субъекту меры воздействия и в случаях, прямо не названных в Законе, если действия этого субъекта ограничивают конку ренцию и ущемляют интересы других хозяйствующих субъектов и граждан, т. е. отвечают общему определению понятия «злоупотребление доминирую щим положением»63.

Соглашения (согласованные действия) конкурентов: способы (последствия) совершения или цели нарушения?

Помимо злоупотребления доминирующим положением, еще одной раз новидностью монополистической деятельности являются соглашения (со гласованные действия), ограничивающие конкуренцию. Соглашения (со гласованные действия), ограничивающие конкуренцию, запрещены в ч. 1– ст. 11 Закона о защите конкуренции. Таким образом, законодатель выделил две разновидности таких соглашений: горизонтальные (картельные);

вер тикальные (их общее определение содержится в п. 19 ст. 4 Закона о защите конкуренции).

Горизонтальные соглашения описываются в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции. На основании данного правила, запрещено заключение дого вора (иной сделки), соглашения (осуществление согласованных действий) хозяйствующими субъектами, действующими на рынке одного товара (вза имозаменяемых товаров), которые приводят или могут привести к указан ным в Законе отрицательным последствиям.

Горизонтальные соглашения имеют место между двумя или более хо зяйствующими субъектами, находящимися на одном и том же уровне про изводства и распределения. Наряду со злоупотреблениями уже домини рующих на рынке хозяйствующих субъектов, горизонтальные соглашения являются достаточно распространенным антиконкурентным поведением хозяйствующих субъектов на товарных рынках Российской Федерации. Та кие соглашения в состоянии отрицательно влиять на рыночные отношения, т. к. они предполагают ограничение конкуренции между независимыми хо зяйствующими субъектами для осуществления контроля за повышением цен и для реализации других антиконкурентных целей.

Законодатель в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции исчерпывающим образом перечисляет результаты (цели), к которым приводят (могут при вести) запрещенные деяния. Их можно подразделить на две группы:

результаты (цели), непосредственным предметом которых выступает цена;

результаты (цели), связанные с ограничением доступа на рынок про давцов или покупателей.

См.: п. 12 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 марта 1998 г. «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением антимо нопольного законодательства».

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции К первой группе правомерно отнести:

установление (поддержание) цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат), наценок;

повышение, снижение или поддержание цен на аукционах и торгах.

Ко второй группе можно причислить следующие результаты (цели) про тивоправной деятельности:

раздел рынка по территориальному принципу, по объему продаж или закупок, по ассортименту реализуемых товаров либо по кругу продав цов или покупателей (заказчиков);

ограничение доступа на рынок или устранение с него других хозяйс твующих субъектов в качестве продавцов определенных товаров или их покупателей (заказчиков);

отказ от заключения договоров с определенными продавцами или по купателями (заказчиками).

В этой связи важной проблемой выступает вопрос о правовом значении перечня, представленного в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции. При решении этой проблемы необходимо обратить внимание на следующее.

Законодатель перечисляет не способы (формы) или реальные последствия запрещенной деятельности, а именно возможные результаты (цели). Тем самым, достаточным элементом юридического состава рассматриваемой формы монополистической деятельности представляется именно цель64.

Такая конструкция правовой нормы позволяет пресекать любые деяния, ведущие к указанным в Законе целям, и существенно затрудняет «преодо ление» таких запретов. Данную правовую конструкцию следует оценить положительно.

Аналогичный юридико-технический прием применяется и в зарубежной практике. Например, в § 1 немецкого Закона против ограничений конкурен ции (Kartellgesetz), помимо соглашений (Vereinbarungen), запрещаются раз личные способы согласованного поведения, имеющие в качестве цели или результата предотвращение, ограничение или фальсификацию конкурен ции (Verhaltenweisen, die eine Verhinderung, Einschrnkung oder Verflschung des Wettbewerbs bezwecken oder bewirken)65. Немецкая судебная практика относит к таким способам любую форму координации между предприяти ями, которая хотя и не рассматривается как заключение договора в прямом смысле, но является «сознательным практическим сотрудничеством» (be wusste praktische Zusammenarbeit), влияющим на сопряженную с риском конкуренцию66.

Такой подход, используемый и в иностранном (например, в § 1 немецкого Закона против ограничений конкуренции) конкурентном праве, основывается на теории цели (Zweckthe orie). См.: Emmerich/Sosnitza. Flle zum Wettbewerbs — und Kartellrecht. 5. Auflage. Mnchen, 2007. S. 62–63.

Wettbewerbsrecht und Kartellrecht. Mnchen, 2005. S. 237.

Bechtold R., Otting O. Kertellgesetz. Kommentar. 4. Auflage. Mnchen, 2006. S. 36.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Применение в ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции исчерпывающего перечня запрещенных деяний не препятствует пресечению и других сделок (соглашений, согласованных действий). Дело в том, что иные (не перечис ленные в указанном пункте) соглашения или согласованные действия, в результате которых имеются или могут иметь место недопущение, ограни чение, устранение конкуренции и ущемление интересов других хозяйству ющих субъектов, запрещены на основании ч. 2 ст. 11 Закона о защите кон куренции.

Противоправные горизонтальные и вертикальные соглашения (согла сованные действия, сделки), запрещенные в ст. 11 Закона о защите конку ренции, являются ничтожными (в части, которая не соответствует требо ваниям антимонопольного законодательства) и не порождают каких-либо правовых последствий (кроме последствий, связанных с их недействитель ностью) с момента совершения (ст. 167, 168, 180 ГК РФ). Ранее (до октября 2002 г.) такие сделки признавались оспоримыми. Объявление антиконку рентных соглашений ничтожными следует сохранить в дальнейшем и при реформировании антимонопольного законодательства. Он соответствует международному опыту в этой сфере67.

Реализация запретов, изложенных в ст. 11 Закона о защите конкурен ции, тесно связана с проблемой доказывания (сбора необходимых доказа тельств) соглашений и согласованных действий, ограничивающих конку ренцию. Этот процесс представляет на практике значительные трудности.

Решение проблемы лежит в следующей плоскости.

Антимонопольные органы должны иметь юридическую возможность опираться на два вида доказательств: прямые (тексты соглашений, прото колы совещаний с участием руководителей хозяйствующих субъектов, сви детельствующие об антиконкурентных договоренностях сторон, показания участников этих заседаний, письма, интервью в прессе);

косвенные (напри мер, заранее объявленное повышение цен и рассылка прайс-листов, внут ренние документы участников сговора68).

В силу специфики рассматриваемых нарушений (предприниматели не стремятся афишировать и документировать свои договоренности), осо бое значение приобретают именно косвенные доказательства. Они обыч но добываются в процессе экономического и юридического анализа пове дения участников предполагаемых соглашений (согласованных действий), имевшего место до и после момента совершения доказываемого правона рушения, и их положения на рынке. Такое поведение обычно существен но отличается от поведения субъектов на конкурентном рынке. При этом к Emmerich V. Kartellrecht. 10. Auflage. Mnchen, 2006. S. 280–281.

В зарубежной практике часто внутренние незаверенные документы признаются кос венными доказательствами антиконкурентной практики. См.: Решение Совета по конку ренции Франции № 02-D–16 от 5 марта 2002 г. // Актуальные проблемы антимонопольной политики в экономике России и стран Европейского Союза. М., 2002. С. 11.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции обоснованному выводу о нарушении антимонопольного законодательства может привести только совокупность (а не единичные факты) достоверных доказательств. Для сбора доказательств антимонопольные органы наделены полномочиями, предусмотренными в ст. 23 Закона о защите конкуренции.

Однако проблема определения круга допустимых доказательств и процеду ра доказывания должны быть четко прописаны в антимонопольном зако нодательстве. В настоящее же время в тексте Закона о защите конкуренции содержатся лишь отдельные упоминания о доказательствах по делам о на рушении антимонопольного законодательства (например, в ст. 43 Закона о защите конкуренции).

Санкции за монополистическую деятельность: защита эффективной конкуренции или отраслевые принципы?

Для обеспечения соблюдения запрета монополистической деятельнос ти российский законодатель применяет все виды санкций, используемых в отечественном конкурентном праве69. С одной стороны, это обстоятельство должно положительно сказаться на итоговом результате — защищенности рынка, эффективной конкуренции и, в конечном счете, на защите потреби телей от противоправного использования в отношении них рыночной влас ти предпринимателей. С другой стороны, включение санкций за различные проявления монополистической деятельности в отраслевые кодексы (ГК РФ, КоАП РФ и УК РФ) может привести к растворению существенной специ фики этого правонарушения в соответствующих отраслевых принципах и институтах, далеко не всегда способных учесть те или иные особенности ре гулирования конкуренции. Проанализируем эту проблему, свойственную не только отечественному конкурентному праву70, на конкретных примерах.

Не имея возможности подробно рассматривать в настоящей публикации все возможные санкции, остановимся на одной из наиболее распространен ных и проблемных из них — предписании антимонопольного органа. Оно было и остается одним из основных инструментов антимонопольных орга нов, применяемых для пресечения монополистической деятельности. Пос Тотьев К.Ю. Конкурентное право. С. 144–193.

Так, в американском антитрестовском праве существует проблема определения специ фики субъективной стороны уголовно наказуемых нарушений Акта Шермана (Sherman Act). См.: Hylton K.N. Antitrust Law. Economic Theory and Common Law Evolution. Cambridge, 2003. P. 243. Дискуссии относительно применения уголовных санкций за антиконкурен тную практику идут и в Европе. Так, например, во Франции обсуждаются перспективы применения ст. L. 420–6 Торгового кодекса Франции, устанавливающей в настоящее время уголовную ответственность за антиконкурентные соглашения и злоупотребление домини рующим положением (тюремное заключение на 4 года и штраф в размере 75 тыс. евро).

См.: Code de commerce. 102-e dition. Dalloz. Paris, 2007. P. 558;

Frison-Roche M.-A., Payet M.-S.

Droit de la concurrence. Paris, 2006. P. 263.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ ледние годы их количество сохраняется на уровне нескольких тысяч в год71.

Поэтому совершенно не удивительно, что, в силу объективных и субъектив ных причин, на практике возникают различные проблемы применения, ис полнения и судебного обжалования таких предписаний антимонопольных органов.

Будучи обязательным для исполнения письменным требованием феде рального антимонопольного органа, предписание является правообразу ющим юридическим фактом. Он направлен на возникновение, изменение или прекращение правоотношений в сфере применения антимонопольного законодательства и на защиту прав предпринимателей. С помощью пред писаний выполняются задачи и реализуются функции антимонопольного ведомства (ст. 23 Закона о защите конкуренции).

В российском антимонопольном законодательстве отсутствует законо дательное определение понятия «предписание». Однако анализ ранее дейс твовавших (до 26 октября 2006 г.) Закона о конкуренции на товарных рын ках (ст. 11–12, п. 1 ст. 22) и Закона о конкуренции на финансовых рынках (ст.

22–23, п. 1 ст. 28, ст. 32), а также действующего в настоящее время Закона о защите конкуренции позволяет утверждать, что законодатель рассматрива ет предписание в качестве меры государственного принуждения, применя емой с целью пресечения совершенного правонарушения72.

В этой связи, в процессе применения указанной формы государствен ного принуждения возникают два вида правовых проблем. Прежде всего, речь идет о проблеме содержания предписаний антимонопольного органа.

Решение этой проблемы должно опираться на определение правовой при роды предписания. Ни законодатель, ни судебная практика не предлагают в настоящее время однозначного решения этого вопроса.

Рассмотрим различные подходы к проблеме. Предписание антимоно польного органа можно отнести к выделяемой в юридической литературе особой группе мер административного пресечения73. Они применяются уполномоченными государственными органами после выявления совер шенного правонарушения и направлены на его прекращение, а также предо твращение связанных с ним отрицательных последствий. Все эти признаки присутствуют и у предписания антимонопольных органов. Одновременно Некоторые наиболее типичные дела ФАС России (2006–2007 гг.). М., 2007. С. 32;

Наибо лее важные дела ФАС России. М., 2006. С. 19.

В зарубежном конкурентном праве предписания применяются с главной целью — пре кратить незаконную практику (см.: Auguet Y. Droit de la concurrence. Paris, 2002. P. 140;

Fri son-Roche M.-A., Payet M.-S. Droit de la concurrence. Paris, 2006. P. 264). Эта цель не может не отразиться на основаниях применения предписания, что в российском антимонопольном законодательстве учитывается недостаточно.

Бахрах Д.Н. Административное право. М., 1996. С. 261–264;

Административное право / Под ред. проф. А.Е. Лунева. М., 1967. С. 187–188;

Еропкин М.И. Управление в области охра ны общественного порядка. М., 1965. С. 118–120.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции они имеют целый ряд важных особенностей, которые существенным обра зом отличают их от указанных способов принуждения.

К свойствам традиционных мер административного пресечения отно сятся оперативность, сочетание непосредственного психического и физи ческого воздействия и применение на основании специального юридическо го факта — правонарушения. Между тем, у предписаний антимонопольных органов эти характеристики либо полностью отсутствуют, либо не столь ярко выражены. Так, с момента направления заинтересованным лицом за явления в антимонопольный орган и до момента вынесения предписания может пройти 10 месяцев и 15 дней (ст. 44–45 и 48–50 Закона о защите кон куренции) 74. Но даже после столь длительной процедуры, которую вряд ли можно считать оперативной, антимонопольные органы не могут самосто ятельно в принудительном порядке реализовать требования, содержащие ся в предписании (отсутствует элемент фактического принуждения). Пси хологическое принуждение выражается лишь в том, что за неисполнение предписания виновные лица должны понести административную ответс твенность (ст. 19.5 КоАП России). Нарушитель вынужден либо исполнить (помимо своей воли) содержащееся в предписании требование антимоно польного органа, либо оказаться подвергнутым штрафу за его неисполне ние или ненадлежащее исполнение.

Предписания антимонопольных органов призваны защитить предпри нимателей от правонарушений в имущественной сфере. Поэтому допусти мо рассматривать предписания не только с точки зрения административно го, но и гражданского законодательства. В этой связи предписания иногда причисляют к способам защиты гражданских прав в административном порядке75. Действительно, п. 2 ст. 11 ГК РФ признает допустимым защиту гражданских прав в административном порядке в законодательно предус мотренных случаях, а п. 2 ч. 1 ст. 23 Закона о защите конкуренции пере числяет те же способы защиты гражданских прав (например, восстановле ние первоначального положения, пресечение противоправных действий, изменение договора), о которых говорится в ст. 12 ГК РФ. В отечественной цивилистической литературе эти способы, именуемые мерами защиты или правоохранительными мерами, отграничиваются от мер гражданско-пра вовой ответственности, сопряженной с дополнительными неблагоприят ными последствиями76.

Без учета периода перерыва, а также отложения и приостановления рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства (ст. 46–47 Закона о защите конкуренции).

Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой (постатейный) / Отв. ред. проф.

О.Н. Садиков. М., 1998. С. 39, 42.

Гражданское право. В 3 т. Т. 1. / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М., 2003. С. 341;

Гражданское право. В 2 т. Том 1. / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 420–426;

Ведя хин В.М., Шубина Т.Б. Защита права как правовая категория // Правоведение. 1998. № 1.


С. 70–71;

Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Возможность лица, чье право нарушено, использовать меры правоохра нительного характера для пресечения соответствующих правонарушений является составной частью любого субъективного гражданского права. По этому такая возможность реализуется только по инициативе самого упра вомоченного лица. Напротив, отличительной чертой предписания служит то, что оно может применяться антимонопольными органами не только по заявлению потерпевшего лица, но и по их собственной инициативе. Более того, Закон не требует для пресечения нарушений антимонопольного зако нодательства обязательного установления лиц, чьи права были нарушены (см., например, ст. 10 Закона о защите конкуренции).

При этом судебно-арбитражная практика исходит из того, что даже при наличии заявлений от потерпевших лиц антимонопольные органы никоим образом не связаны фактами, изложенными в заявлении, и на основании ст. 23 и 39 Закона о защите конкуренции обязаны провести полное, всесто роннее и объективное расследование нарушений антимонопольного законо дательства, самостоятельно собрав для этого необходимые доказательства.

В свою очередь, арбитражные суды признают за антимонопольными орга нами право принять меры в отношении всех нарушителей антимонополь ного законодательства, выявленных при проверке заявления конкретного лица (п. 17 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства)77. Так, в бюджет перечисляется вся сумма прибыли, возникшей в результате выявленного нарушения антимо нопольного законодательства, а не только та ее часть, которая получена от потребителей, обратившихся в антимонопольный орган. Как видно, с точки зрения законодателя, использование предписания необходимо для прину дительного прекращения в полном объеме всей противоправной деятель ности, посягающей не только на частные, но и на публичные интересы.

Таким образом, предписание как объект регулирования обладает сущест венной спецификой и выходит как за пределы традиционных мер админист ративного пресечения, так и за рамки гражданско-правового способа защи ты нарушенных прав.

Следовательно, данное обстоятельство не позволяет применять к пред писанию по аналогии правила об административных наказаниях, содержа щихся в Кодексе РФ об административных правонарушениях. В этой связи следует обратить внимание, что похожая проблемная ситуация сложилась в свое время с определением правовой природы такой санкции, как приос тановление (аннулирование) лицензии. По этому поводу Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ констатировал, что приостановление (аннулирова 1968. С. 8–13. По мысли сторонников этой теории, указанное разграничение основывается на критерии юридической природы мер защиты и мер ответственности.

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 марта 1998 г. № 32 (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. № 5).

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции ние) лицензии не является административным наказанием в смысле КоАП РФ (ст. 3.2 КоАП РФ), а представляет собой специальную предупредитель ную меру, непосредственно связанную со спецификой деятельности, при осуществлении которой могут затрагиваться конституционные права и свободы, а также права и законные интересы других лиц (п. 20 Постанов ления Пленума ВАС РФ от 2 июня 2004 г. № 10 «О некоторых вопросах, воз никших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях»78). Поэтому арбитражным судам предписывалось руко водствоваться не общими нормами КоАП РФ (в порядке аналогии Закона), а специальными нормативными правовыми актами по данной тематике.

Все эти обстоятельства диктуют необходимость разработки и введения в действие специальных правил, регламентирующих вынесение и исполнение предписаний. Однако проанализированная выше специфика предписания отражена в законодательстве далеко не в полной мере, и образовавшийся пробел нуждается в скорейшем восполнении. В этой связи для решения поставленной проблемы законодателю следует обратить внимание на необ ходимость более детальной регламентации содержания предписания и про цедуры его вынесения.

Федеральный антимонопольный орган вправе давать хозяйствующим субъектам предписания о действиях (бездействии), перечисленных в п. ч. 1 ст. 23 Закона о защите конкуренции (всего в этом пункте перечисле но 13 видов предписаний). Однако в антимонопольном законодательстве по изложенным выше причинам необходимо не только перечислить соот ветствующие предписания, но подробно регламентировать их содержание и процедуру исполнения. Особым образом эту проблему необходимо решить в отношении предписаний, касающихся договоров хозяйствующих субъ ектов. В настоящее время законодатель игнорирует специфику указанных предписаний. Так, если хозяйствующему субъекту выдано предписание о заключении договора, то важно определить момент его надлежащего ис полнения. От этого зависит правомерность наложения на предпринимате ля штрафа за неисполнение предписания. Судебно-арбитражная практика исходит из того, что такие предписания считаются исполненными с момен та направления контрагенту проекта договора, содержащего все существен ные условия. Эти условия договоров определяются на основании положе ний гражданского законодательства.

Согласно п. 1 ст. 432 ГК РФ, существенными считаются: условия о пред мете договора;

условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида;

условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достиг нуто соглашение.

Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. № 8.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Договор заключается посредством направления оферты одной из сторон и ее последующего акцепта другой стороной. Поэтому предписание может считаться исполненным только в том случае, когда адресат предписания соблюдает императивные нормы законодательства и в соответствии с ними полностью обеспечивает возможность для другой стороны принять пред ложение о заключении соответствующего договора. Например, примени тельно к договору о доступе к телефонной сети одним из существенных ус ловий является обязанность организации электросвязи обеспечить доступ потребителя к телефонной сети79. Отказ адресата предписания от заключе ния договора может быть мотивирован лишь отсутствием у него реальной возможности предоставить потребителю соответствующую продукцию (товары, работы, услуги).

Момент исполнения предписания антимонопольных органов следует отличать от момента заключения договора, требование о заключении ко торого содержится в предписании (ст. 433 ГК РФ). Все эти обстоятельства должны быть четко зафиксированы в антимонопольном законодательстве.

Необходимо также обратить внимание законодателя и правопримени телей на следующую правовую проблему. Сфера государственного антимо нопольного контроля за исполнением предписания о заключении договора ограничивается лишь императивными нормами гражданского и антимоно польного законодательства, обеспечивающими публичные интересы. Объ ектом контроля не являются лишь те условия договора, которые, в соответс твии с законодательством, определяются исключительно по усмотрению его контрагентов (п. 4 ст. 421, п. 1 ст. 422 ГК РФ). Кроме того, антимонопольные органы не вправе самостоятельно расторгать (изменять) договоры хозяйс твующих субъектов.

Применительно к предписанию имеют место определенные несогласо ванности, связанные с обжалованием этого индивидуального акта. Так, хо зяйствующие субъекты (их руководители), органы исполнительной власти (их должностные лица) и граждане вправе обжаловать решения (предпи сания) антимонопольных органов в судебном порядке (п. 1 ст. 28 ГК РФ).

Согласно ст. 13 ГК РФ, ненормативный акт государственного органа, не соответствующий Закону или иным правовым актам и нарушающий граж данские права заинтересованного лица, может быть признан судом недейс твительным. При этом судебно-арбитражная практика исходит из того, что заинтересованное лицо вправе обжаловать и те решения (предписания) ан тимонопольных органов, которые не влекут прямых отрицательных иму щественных последствий. Это уточнение нуждается в нормативном закреп лении.

До сих пор мы вели речь о проблемах реализации пресекательной функ ции предписания. Однако на антимонопольные органы, согласно п. 3 ст. См. п. 15 Обзора ВАС РФ.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции Закона о защите конкуренции, возложены также задачи по предупрежде нию нарушений антимонопольного законодательства. Противоправный монополизм и другие подобные посягательства на добросовестную конку ренцию настолько разрушительны для охраняемых Законом экономических отношений, что гораздо эффективнее их предупредить, чем потом с ними бороться и компенсировать урон, исчисляемый в некоторых случаях десят ками миллиардов долларов.

Применительно к этой цели приходится констатировать, что предписа ние как фактор сдерживания не является эффективным инструментом. Об этом свидетельствуют рост количества возбужденных антимонопольных дел и уменьшение количества нарушений, устраненных без открытия дела.

В то же время, сами предприниматели зачастую не проявляют активности при обращении с заявлениями в антимонопольные органы.

Конечно, предписание антимонопольных органов — не единственный способ удержать хозяйствующие субъекты от нарушений антимонополь ного законодательства. В случае их совершения потерпевший на основании ст. 15–16 ГК РФ может потребовать возмещения убытков. Между тем, су дебно-арбитражная статистика констатирует незначительное количество дел о возмещении убытков и низкий процент удовлетворения таких требо ваний80. Хорошо известно, что доказывание размера убытков и причинной связи между их возникновением и правонарушением сопряжено на прак тике с большими сложностями81. Это тем более справедливо в отношении доказывания убытков, причиненных в результате такого специфического и, зачастую, латентного нарушения, как монополистическая деятельность.


В отечественной и зарубежной практике применения норм о защите кон куренции нередко возникают трудности при определении содержания и размера убытков, причиненных нарушителем82. В подобной ситуации хозяйствующему субъекту будет трудно доказать причинную связь меж ду противоправными действиями монополиста и возникшими убытками.

Ущерб публичным интересам оценить еще сложнее.

Другим сдерживающим фактором должна послужить административная ответственность (штрафы). До недавнего времени отечественное конкурен тное право не располагало прямой административной ответственностью за монополистическую деятельность. Так, ст. 19.5 КоАП РФ в ее прежней редакции (до 13 мая 2007 г.) применялась не за сам факт противоправного монополизма, а лишь за неисполнение в срок предписаний антимонополь ного органа (максимальный размер штрафа составлял 5 тыс. минималь Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. № 3. С. 7.

Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 мая 2000 г. № 4163/ и № 7475/99 (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. № 8. С. 36–40).

Тотьев К.Ю. Недобросовестная конкуренция по современному французскому праву // Закон. 2006. № 2. С. 113.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ ных размеров оплаты труда)83. Прямая административная ответственность (ст. 14.31–14.32 КоАП РФ) за злоупотребление доминирующим положением на товарном рынке и за заключение ограничивающего конкуренцию согла шения или осуществление ограничивающих конкуренцию согласованных действий появилась в арсенале средств защиты конкуренции лишь после 13 мая 2007 г., когда вступил в силу Федеральный закон от 9 апреля 2007 г.

№ 45-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об адми нистративных правонарушениях»84. Тем самым законодателем было учтено наше предложение (которое было сформулировано еще в 2000 г.) о введении прямой административной ответственности (в форме штрафа) за наиболее опасные виды нарушений антимонопольного законодательства85. На юри дические лица штраф налагается в зависимости от суммы выручки право нарушителя, полученной по итогам реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено правонарушение.

Переход к прямой административной ответственности породил пробле му соотношения общих принципов Кодекса РФ об административных пра вонарушениях и особенностей составов монополистической деятельности.

В частности, среди задач законодательства об административных право нарушениях (ст. 1.2 КоАП РФ) не упоминаются такие особые для антимо нопольного законодательства цели, как защита конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков. Каким образом может это обстоятельство повлиять на применение прямой адми нистративной ответственности антимонопольным органом? Каким обра зом (с учетом принципов и задач законодательства об административных правонарушениях) будут оцениваться исключения из запрета на злоупот ребление доминирующим положением, предусмотренные в ст. 13 Закона о защите конкуренции? К сожалению, никаких ориентиров по этим и другим проблемам ни отечественное законодательство, ни судебная и администра тивная практика не выработали86.

В отличие от ситуации с административной ответственностью, Уголовный кодекс РФ изначально в ст. 178 установил ответственность непосредственно за монополистические действия и ограничение конкуренции. Но сложность доказывания по таким делам и несовершенство формулировок указанной статьи также не позволяют считать ее существенным сдерживающим (устра Новая редакция этой статьи также предусматривает административную ответствен ность за неисполнение предписания антимонопольного органа, но при этом дифференци рует ее в зависимости от содержания неисполненного предписания.

СЗ РФ. 2007. № 16. Ст. 1825.

Тотьев К.Ю. Предписание антимонопольного органа // Законность. 2000. № 12. С. 11;

Тотьев К.Ю. Конкурентное право. С. 159.

Аналогичные проблемы возникают при реализации предписаний и в зарубежной прак тике. Решаются они с учетом специфики правовой системы соответствующей страны или группы стран. См.: Nicinski S. Droit public de la concurrence. Paris, 2005.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции шающим) условием, имеющим значение для предупреждения антиконкурен тных деяний87.

Таким образом, очевидно, что механизм защиты прав предпринимате лей в сфере конкуренции, предупреждения и пресечения нарушений анти монопольного законодательства, важной составной частью которого явля ется предписание антимонопольного органа, сопровождается целым рядом правовых проблем и поэтому нуждается в совершенствовании.

На наш взгляд, указанную реформу необходимо проводить по следу ющим основным направлениям. Во-первых, необходимо повысить опера тивность вынесения предписаний антимонопольными органами, сократив сроки рассмотрения дел о нарушениях антимонопольного законодательс тва. Следствием этого шага станет уменьшение периода времени между со вершением антиконкурентных действий и их фактическим пресечением.

Во-вторых, следует скорректировать практику применения предписаний антимонопольными органами. Материалы прокурорских проверок свиде тельствуют о том, что меры административной и уголовной ответственнос ти в процессе антимонопольного регулирования подменяются предписани ями88. Между тем, предписание не должно рассматриваться законодателем и антимонопольными органами в качестве единственного и универсального способа реагирования. На законодательном уровне должна найти решение проблема соотношения прямой административной ответственности за мо нополистическую деятельность и предписаний антимонопольного органа.

В-третьих, целесообразно исключить из состава монополистической де ятельности, пресечение которой осуществляется с помощью предписаний, упоминание о вине нарушителя. Дело в том, что предписание как санкция не связано с отрицательными имущественными последствиями в отноше нии нарушителя и не налагает на хозяйствующие субъекты дополнитель ных обязанностей (за исключением предписания о перечислении незаконно полученной прибыли). Поэтому для его вынесения достаточно установить наличие объективно противоправного деяния.

И, наконец, в-четвертых, следует повысить эффективность применения предписаний, обеспечив их сопряженность с мерами юридической (иму щественной) ответственности (табл. 6).

В Законе о защите конкуренции законодатель, используя предписание в качестве меры государственного воздействия, исходит практически из абсо лютной обратимости последствий нарушений правил конкуренции. Однако далеко не всегда существовавшее до противоправных действий экономическое Подробнее об уголовной ответственности за монополистическую деятельность см.:

Тотьев К.Ю. Конкурентное право. С. 176–193. ФАС России выступил с инициативой о пересмотре ст. 178 УК РФ. См.: Экономика и жизнь. 2007. № 47. С. Викторов И. Прокурорский надзор за исполнением антимонопольного законодательства // Законность. 2000. № 5.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ Таблица Сравнительная таблица последствий нарушения антимонопольного законодательства (санкций) Максимальный Бремя Последствие Основание Орган размер доказывания Предписание ФАС России монополисти- ФАС России изъятие ческая незаконной деятельность прибыли потерпевший Убытки монополисти- суд полное (гражданско- ческая возмещение правовая от- деятельность ветственность) ФАС России Штраф неисполнение ФАС России;

500 тыс.

(администра- предписания;

суд руб.;

тивная ответс твенность) прямая адми- в зависимости от нистративная суммы выручки ответственность нарушителя компетентные Уголовная монополисти- суд 1 млн руб.;

правоохрани ответствен- ческая деятель- арест;

тельные органы ность ность лишение свободы положение на рынке может быть полностью восстановлено. Это следует учитывать при установлении ответственности за монополистическую де ятельность. Определенные шаги в этом направлении уже сделаны. Речь идет о введении российским законодателем прямой административной ответс твенности за наиболее опасные для добросовестной конкуренции наруше ния. Она будет обеспечивать не исполнение предписания (как в настоящее время), а соблюдение самой запретительной нормы Закона. Кроме того, та кое положение соответствует наметившейся тенденции возрастания роли имущественной ответственности в процессе государственного регулирова ния рыночных отношений89.

Таким образом, по итогам проведенного нами анализа можно констати ровать наличие в российском антимонопольном законодательстве следую щих групп проблем90:

Малеин Н.С. Современные проблемы юридической ответственности // Государство и право. 1994. № 6. С. 31.

Здесь представлена лишь часть проблем, непосредственно касающихся составов моно полистической деятельности. Дополнительный перечень проблем см.: Тотьев К.Ю. Сов ременные тенденции и противоречия российского антимонопольного законодательства // Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ. М., 2007.

С. 98–112.

Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции • проблема соотношения общеправовых принципов, закрепленных в Конституции РФ, и правовых норм о защите конкуренции. Источни ком этой проблемы является необходимость, с одной стороны, обес печить соответствие норм о защите конкуренции конституционному принципу равенства, а с другой стороны, учесть специфику регулиру емых конкурентных отношений и создать правовые средства для про ведения государственной экономической политики;

• проблема придания понятийному аппарату антимонопольного законо дательства функционального характера. Данная проблема затрагивает процесс обоснованной квалификации монополистической деятель ности и поэтому не может решаться вне контекста признаков этого со става;

• проблема соотношения норм о защите конкуренции, содержащихся в антимонопольном законодательстве, и правовых норм гражданского законодательства. Неправильное определение правовой природы ин ститутов конкурентного права нередко приводит к ошибочным выво дам в сфере правоприменения норм о защите конкуренции;

• проблема встраивания санкций за несоблюдение требований анти монопольного законодательства в систему гражданско-правовой, административной и уголовной ответственности. Игнорирование этой проблемы может привести к ошибкам в определении целей и других особенностей применения санкций в сфере конкурентного права.

Указанные выше проблемы свидетельствуют о широком поле для совер шенствования отечественного антимонопольного законодательства. Неко торые пути такого совершенствования намечены в настоящей публикации.

Как представляется, проектируемые меры позволят повысить уровень за щиты от монополистической деятельности прав и интересов добросовест ных предпринимателей, действующих на товарных рынках, и конкуренции как института.

3.2.2. Недобросовестная конкуренция Понятие недобросовестной конкуренции Конституция Российской Федерации гарантирует единство экономи ческого пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финан совых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятель ности (ч. 1 ст. 8). При этом понятие «поддержка конкуренции» обычно трактуется специалистами достаточно широко — как определение органи зационных и правовых основ предупреждения, ограничения и пресечения монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции, обес Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ печение условий для создания и эффективного функционирования товар ных рынков.

Конституционная норма, гарантирующая единство экономического про странства и поддержку конкуренции, получила свое развитие в ч. 2 ст. Конституции России, в соответствии с которой не допускается экономи ческая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию.

Таким образом, новая российская Конституция закрепила публично правовые начала в регулировании конкуренции, заложила правовой фун дамент для формирования цивилизованного рынка.

В ряде стран правовые нормы о недобросовестной конкуренции и ее пресечении включены не в антимонопольное законодательство (публичное право), а в гражданское законодательство (частное право).

В России нормы о недобросовестной конкуренции включены в Феде ральный закон «О защите конкуренции». Это дает предпринимателям оп ределенные преимущества, а именно, возможность преследовать наруши телей правил о добросовестной конкуренции не только в судебном, но и в административном порядке.

Последний способ защиты прав более оперативен и не требует затрат по уплате государственной пошлины при обращении в суд, однако любое административное решение может быть предметом судебного обжалования (опротестования). При этом ответчиком в суде будет выступать уже не об ратившийся в антимонопольный орган за защитой своих прав хозяйству ющий субъект, а сам антимонопольный орган. Это также обеспечивает для предпринимателей определенное преимущество, т. к. их правовая позиция «подкрепляется» соответствующим решением государственного органа ис полнительной власти.

В соответствии с п. 9 ст. 4 названного Федерального закона, недобросо вестной конкуренцией признаются любые действия хозяйствующих субъ ектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат зако нодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требова ниям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Данное определение признает только один вид недобросовестной конку ренции — причинение убытков или нанесение ущерба деловой репутации хозяйствующим субъектам-конкурентам. В то же время, ст. 14 Федераль ного закона, в которой приводятся наиболее характерные формы недоб росовестной конкуренции, по существу, предусматривает еще один вид недобросовестного поведения — не по отношению к конкурентам, а по от ношению к клиентуре (рыночным контрагентам). Так, п. 2 ч. 1 этой статьи Глава 3. Правовое регулирование экономической конкуренции запрещает такую форму недобросовестной конкуренции, как «введение в заблуждение в отношении характера, способа и места производства, пот ребительских свойств, качества и количества товара или в отношении его производителей». Заметим, что ранее в Законе РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» эта норма о введении в заблуждение касалась только потребителей. Новая ре дакция этой нормы такова, что подразумевает возможность введения в за блуждение любого лица, включая потребителей (покупателей, заказчиков и др.) соответствующих товаров, работ и услуг.

Очевидно, что приведенная в ст. 4 норма нуждается в соответствую щем дополнении. Такой подход имеет право на существование не только по формальным основаниям (достижение соответствия определения не добросовестной конкуренции и форм недобросовестной конкуренции). Су ществуют и неформальные доводы. Добросовестная конкурентная борьба требует, как правило, бльших издержек, нежели недобросовестная (иначе последней бы не существовало). При этом незаконных преимуществ в сбы те товаров, работ и услуг можно добиться не только путем дискредитации конкурента, но и путем обмана потребителей и, тем самым, незаслуженно получить (по крайней мере на какое-то время) более значительную долю на соответствующем рынке.

Подобная трактовка определения недобросовестной конкуренции важна еще и потому, что формирование и поддержание цивилизованной конкурен ции не является самоцелью. Конкуренция призвана обеспечить удовлетворе ние спроса потребителей наиболее эффективным способом, поэтому интере сы потребителя являются не менее важными, чем интересы хозяйствующих субъектов-конкурентов, и защищаются государством.

В соответствии со ст. 10.bis Парижской Конвенции по охране промыш ленной собственности от 20 марта 1883 г. (с последующими изменениями), актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. Та ким образом, эта международно-правовая норма (заметим, воспроизведен ная во многих национальных законах зарубежных стран) еще более широко трактует понятие недобросовестной конкуренции и явно включает оба ее вида: недобросовестное поведение по отношению и к конкурентам, и к кли ентуре. В национальном зарубежном законодательстве и судебной практи ке также склонны отдавать предпочтение широкому толкованию понятия «недобросовестная конкуренция»91.

В широком смысле, злоупотребление хозяйствующего субъекта домини рующим положением, выражающееся в ущемлении интересов конкурентов или клиентуры, также можно трактовать как недобросовестную конкурен Тотьев К.Ю. Недобросовестная конкуренция во Франции и России: сравнительно-пра вовая характеристика // Законодательство и экономика. 2007. № 2. С. 68.

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в РФ цию. Однако упомянутый Федеральный закон структурно и понятийно разграничивает понятия «монополистическая деятельность» и «недобросо вестная конкуренция», а Федеральный закон от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных монополиях»92 последнего понятия вообще не содержит.

Формы недобросовестной конкуренции Ст. 14 Федерального закона «О защите конкуренции» не допускает не добросовестную конкуренцию и раскрывает основные формы последней.

К ним относятся следующие формы.

1. Распространение ложных, неточных или искаженных сведений, ко торые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации.

При применении данной нормы важно иметь в виду, что распространяе мые ложные, неточные или искаженные сведения могут быть двух видов:

сведения о конкуренте, способные причинить убытки или нанести ущерб его деловой репутации;

сведения о самом распространителе.

Первый вид сведений имеет обычно негативный характер и может отно ситься как непосредственно к конкуренту и его деятельности, так и к про изводимым (реализуемым) им товарам, работам, услугам. Оценка элемента негативности достаточно субъективна, поэтому при рассмотрении таких фактов важно принимать во внимание последствия распространения по добной информации, возможность (способность) причинения с помощью последней убытков либо нанесения ущерба деловой репутации лица, в от ношении которого была распространена такая информация. Так, например, в правовой практике российских антимонопольных органов имеются слу чаи, когда достаточно нейтральная, на первый взгляд, информация о воз можном уходе хозяйствующего субъекта с рынка приводила к оттоку его клиентуры к конкуренту.

Нанесение ущерба деловой репутации конкурента (а если речь идет о физическом лице, то, возможно, и его чести, доброму имени и пр.) пресле дуется по закону. Общие нормы о защите чести, достоинства и деловой ре путации определены в ст. 152 ГК Российской Федерации. Если моральный вред нанесен физическому лицу, может быть также поставлен вопрос о ком пенсации морального вреда (ст. 151 ГК Российской Федерации).

Второй вид сведений (о самом распространителе), напротив, носит по зитивный характер, однако их содержание полностью или частично не со ответствует действительности.

Полное несоответствие распространенной информации действитель ности квалифицируется как ложные сведения. Неточность достигается пу СЗ РФ. 1995. № 34., Ст. 3426 (с последующими изменениями).



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.