авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Марк Дейч Коричневые Марк Дейч Коричневые ...»

-- [ Страница 4 ] --

На обсуждение депутатов были внесены проекты трех федеральных законов. Проект закона «О запрещении пропаганды фашизма в Российской Федерации» был представлен коммунистами. В качестве наказания предусматривалась конфискация средств пропаганды (плакаты, брошюры, листовки) а также штраф или административный арест на незначительный срок. Вероятно, чтобы хоть как-то смягчить впечатление от столь «суровых»

мер, коммунисты предоставили всем желающим возможность «использовать информацию фашистского происхождения», если «она не предназначена к массовому распространению и не передается в публичных местах». Термины «массовое распространение» и «публичные места» в законопроекте не определялись.

Второй проект – «Об ответственности за распространение фашистской идеологии, политическую практику и организационную деятельность фашистских организаций» – был внесен представителем ЛДПР. Наказание уже не до 15 суток, а до 5 лет тюрьмы. Но – лишь за «провозглашение себя фашистской партией, движением, а ровно признание гражданином себя в качестве фашиствующего субъекта».

А если этот самый субъект «фашиствующим» себя не признает? Или предпочитает называть себя не «фашиствующим», а скажем, «национал-социалиствующим»? Законопроект, предложенный ЛДПР, об этом умалчивал. Зато в нем содержалось «необоснованное обвинение в фашизме», наказание за которое – от 3 до 5 лет тюрьмы. Такой срок мог бы получить человек, обвинивший другого в фашизме, если тот, другой, фашистом себя не признал.

В прениях коммунисты с большим одобрением высказались по законопроекту ЛДПР.

Несмотря на «идеологические» разногласия между этими двумя партиями.

Третий законопроект был предложен Московским антифашистским центром. В первой статье проекта «О запрещении деятельности экстремистских объединений в России»

перечислялись признаки, которые позволяли определить общественную организацию как экстремистскую.

В обсуждении этого проекта приняли активное участие как коммунисты, так и ЛДПРовцы. Один из этих последних заявил, помимо прочего, что вот жительницы Вологодчины любят вышивать крестиком, а узор у них почему-то выходит в виде свастики.

«Что ж, теперь и вышивать нельзя?» – возмущенно вопрошал либеральный демократ.

После такой «аргументации» законопроект Московского антифашистского центра был благополучно провален. Два других – как, по-видимому, и планировалось – не прошли тоже.

Но «галочка» была поставлена, и Дума на всякие мелочи более не отвлекалась.

Тем не менее Московский антифашистский центр не оставил попыток привлечь внимание к проблеме русского фашизма. Поскольку законодательная власть от решения этой проблемы устранилась, центр вновь обратился к власти исполнительной. В тот же день, когда Дума устами лидера ЛДПР объявила, что никакого фашизма в России нет, Антифашистский центр обратился к Президенту России Борису Ельцину:

«После Вашего Указа обстановка в Москве несколько улучшилась. Но экстремистские организации не унимаются: даже в святой день 9 мая, когда отмечалось 50-летие Победы, в колоннах так называемой „альтернативной демонстрации“ несли нацистские лозунги и свастики. Весь мир это видел!

Прокуратура Москвы, если верить прессе, возбудила в связи с этим уголовное дело. Но это не помешало фашиствующим экстремистам 24 июня, в день 50-летия Парада Победы, вновь выйти с теми же лозунгами, и опять это видел весь мир!

Трудно назвать это иначе чем национальным позором!

Организаторы акции 24 июня – известные экстремисты Терехов и Анпилов – были особо предупреждены московскими властями об ответственности за разжигание межнациональной розни, но они игнорировали это предупреждение и остались безнаказанными!

Несмотря на то, что в Уголовном кодексе РФ имеются статьи, позволяющие наказать организаторов фашистских вылазок, органы прокуратуры РФ и прокуратуры Москвы по поводу действий откровенных фашистов – баркашовцев из так называемого «Русского национального единства» – до сего времени результата не дали, и эта погромно-фашистская организация продолжает действовать легально».

Как и следовало ожидать, до Бориса Ельцина это обращение не дошло. А дошло оно до помощника президента. Именно этому помощнику было адресовано послание тогдашнего Генерального прокурора России. В преамбуле Генпрокурор ссылался на обращение Московского антифашистского центра к Президенту;

по-видимому, помощник Ельцина передал его в Генеральную прокуратуру, откуда (причем весьма скоро) последовал ответ.

Отмечу эту давно знакомую закономерность: поскольку в письме президенту московские антифашисты сетовали прежде всего на позицию органов прокуратуры, именно в эти органы и было переправлено их письмо из президентских структур.

Обращение Московского антифашистского центра рассмотрено, известила прокуратура помощника президента.

Однако главное в ответе – вовсе не перечисление принимаемых мер, коими (перечислениями) всегда славилось российское чиновничество. Значительно интереснее зафиксированное прокуратурой распространение фашистских идей в России (правда, далеко не полное).

«Наибольшая активность политического экстремизма отмечается в городах Москве, Санкт-Петербурге, в Северо-Кавказском регионе, выявлены случаи в Астраханской, Вологодской, Волгоградской, Свердловской, Оренбургской, Томской, Ростовской, Ярославской областях. По информации с мест отмечается активная деятельность движения „Русское национальное единство“ в 14 республиках и областях.

Генеральной прокуратурой РФ возбуждено уголовное дело по факту публикаций в газете «Русский порядок» статей националистического толка, подготовленных членами указанного движения. Расследование не завершено, в связи со значительным объемом работы по проверке деятельности движения.

В текущем (1995-м – MJL) году следователями прокуратуры в суд направлено уголовных дел названной категории, из которых к настоящему моменту по двум делам постановлены обвинительные приговоры».

В конце октября 1995 года Московский антифашистский центр направил помощнику Президента аналитическую справку с весьма длинным названием: «Об угрозе фашизма в России после издания Указа Президента РФ „О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма“. Вот некоторые фрагменты этой аналитической справки:

«Нацистская пропаганда ведется по-прежнему. Распространение фашистских изданий и прессы резко возросло. Соответствующая пресса издается вполне легально, поскольку зарегистрирована органами Роскомпечати. Что касается изданий трудов нацистских лидеров, материалов, восхваляющих главарей гитлеровского рейха и т. п., то они издаются в нарушение закона РФ – без указания выходных данных, на что органы внутренних дел не обращают никакого внимания.

Центральным пунктом распространения этой продукции остается территория, прилегающая к бывшему Музею Ленина. В сентябре-октябре 1995 года там можно было приобрести сборник «Портрет на фоне свастики», представляющий собой биографии фашистских главарей, написанные в апологетическом ключе.

На станциях метрополитена (как в центре, так и на окраинах) продается пресса, ведущая подрывную, антигосударственную, погромно-черносотенскую пропаганду. Тон задают газеты «Завтра», «Молния», «Черная сотня».

Кроме газет, активисты нацистских организаций распространяют большое количество листовок и брошюр. В период сбора подписей для кандидатов в депутаты совершаются нападения на собирающих подписи в поддержку демократических кандидатов. Милиция бездействует.

Прокуратура РФ не передала в суд уголовные дела, возбужденные по фактам фашистских вылазок 9 мая и 24 июня 1995 года, а также дела против издателей нацистской газеты «Русский порядок» и руководителей баркашовского РНЕ.

Единственный обвинительный приговор, вынесенный Мосгорсудом фашисту антисемиту В. Корчагину в апреле 1995 года, состоялся вопреки позиции официального обвинителя прокурора Сумина, который требовал снять с Корчагина все обвинения. Затем этот приговор был отменен благодаря амнистии по случаю 50-летия Победа.

Зам. Генерального прокурора РФ О. Гайданов поставил обвинительный приговор Корчагину в заслугу прокуратуре. Отвечая на вопрос, как это совместить с позицией официального обвинителя, О. Гайданов растерянно ответил: «Мне не так докладывали».

Президентского Указа с неудобочитаемым названием «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма» оказалось недостаточно. Еще не успели высохнуть на нем чернила, а «проявления» и «иные формы» не заставили себя ждать. В праздничных колонных демонстрантов, шедших в день 50-летия Победы по Красной площади, маршировали молодчики со стилизованными, но вполне явными свастиками на рукавах и время от времени вскидывали руки в нацистской приветствии. Кто кого победил в Великой Отечественной войне, было непонятно.

Некоторое время спустя – видимо, в дополнение к Указу Бориса Ельцина – появился Федеральный закон «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». Он запрещал: «использование в любой форме нацистской символики как оскорбляющей многонациональный народ и память о понесенных в Великой Отечественной войне жертвах».

Не помогло.

Два года спустя – в 1997-м – по инициативе председателя Московского антифашистского центра Евгения Прошечкина Юрий Лужков подписал закон г. Москвы «Об административной ответственности за изготовление, распространение и демонстрацию нацистской символики».

И опять не помогло. Москва по-прежнему была обклеена листовками с нацистской символикой. Да только ли Москва?

По– видимому, что-то там такое не согласуется – в действиях «органов государственной власти».

В конце 1997 года Борис Ельцин подписал еще один Указ: «О Комисоии при Президенте Российской Федерации по противодействию политическому экстремизму в Российской Федерации».

Зачем нужна комиссия? Читаем:

«В целях обеспечения взаимодействия органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и других форм политического экстремизма в Российской Федерации, учитывая необходимость всестороннего анализа причин и условий, способствующих проявлению различных форм политического экстремизма, выработки мер, направленных на предупреждение и устранение таких причин и условий, а также информирования общественности через средства массовой информации о результатах проделанной в этой области работы».

Извините за цитату. Все-таки русский язык действительно велик и могуч, ежели он такое выдерживает.

Что касается сути, то меня в особенности «информирование общественности» умилило.

Стало быть, ждем победных реляций.

А с другой стороны, если судить по. «Положению о комиссии», то она являлась всего лишь «консультативным органом». Значит, просто консультировала. Советовала. Страна советов. Какой же, спросим себя, был толк от этой Комиссии?

Члены ее тоже были хороши. Один к одному. Дюжина. Четверо – парламентарии, по двое от каждой палаты. Они в Комиссии членствали «по согласованию». Так в официальной бумаге было написано. Я долго понять не мог, что бы это значило;

спасибо знающие люди объяснили. Которые «по согласованию», они хоть и члены, но на заседаниях могли не присутствовать. Невидимые миру члены.

Впрочем, оставшихся восьми вполне хватает. Например, был такой г-н Савостьянов. Он в Администрации Президента (имеется в виду Администрация первого российского Президента) кадрами командовал. Какая же комиссия без главного кадровика?

Ковалев опять же. Он в 1997-м в ФСБ директорствовал. А еще раньше в 5-м Управлении КГБ СССР работал. В том самом: «мундиры голубые». С тех пор сам себя стал считать большим специалистом по правам человека. Незадолго до назначения в Комиссию (как сейчас помню) высказался – мол, с этими правами при советской власти у нас все не так уж плохо было. Даже замечательно. В том смысле, что могло быть гораздо хуже. Так что для г-на Ковалева противодействие политическому экстремизму – привычное дело.

Обозначился в этой комиссии и тогдашний министр внутренних дел. Вообще-то, я ничего против г-на Куликова никогда не имел. Особенно после того, как он в своем министерстве провел операцию «Чистые руки». Операция, помнится, прошла успешно, с тех пор в органах внутренних дел всё прекрасно. Правда, слышал я, будто фашистов «Русского национального единства» кто-то из высших милицейских чинов тогда поддерживал. Может, и врали. Но в любом случае – и говорить нечего, сколь полезен был г-н Куликов в этой комиссии.

Не забыть бы упомянуть ее председателя. Или, терминами указа выражаясь, «координатора». Им стал тогдашний министр нашей несчастной юстиции г-н Степашин.

Сразу после назначения в комиссию он выразил недоумение: дескать, термин «политической экстремизм» ему не ясен. При том, что в «Положении о Комиссии», можно сказать, почти по русски было написано: политический экстремизм – это такая хреновина, которая направлена «на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни».

Кокетничал г-н Степашин. Все-то он понимал. Сказать не мог. Или читать не умел?

Такая вот комиссия была создана. А уж с экстремизмом и нацизмом как боролась!… Страшно сказать. А вот вспомнить – нечего. Экстремисты и нацисты были весьма довольны.

«Опасна власть, когда с ней совесть в споре…»

В. Шекспир Еще недавно это казалось невозможным – чтобы коммунисты солидаризировались с нацистами и фашистами. С теми, против кого коммунисты воевали в самой кровопролитной войне в истории человечества.

Цель, однако, оправдывает средства. Цель же – власть;

ради нее можно объединиться с кем угодно. Тем более, что у коммунистов с нацистами много общего: и в сфере идеологии, и в иных, более приземленных областях – к примеру, в методах преследований и расправ с инакомыслящими. Кстати, и коммунисты, и нацисты стремились распространить свое влияние на весь мир. Но мир – один, его-то они в свое время и не поделили.

КОММУНИСТЫ + НАЦИСТЫ… Но это – дела минувшие. Нынче же в России коммунисты с нацистами вполне ладят.

Судя по всему, давно образовался между ними некий союз. А союз – это прежде всего взаимные обязательства, каковые надлежит неукоснительно выполнять.

Во второй половине 90-х годов в нацистских газетах и журналах практически исчезли явные нападки в адрес коммунистов. В свою очередь, коммунисты (еще прежней – «допутинской» – Государственной Думы) последовательно проваливали все законопроекты, направленные против их союзников. Дважды благодаря фракции КПРФ депутаты отвергали закон о запрещении экстремистских организаций и объединений, представленный Московской городской Думой. Более того: в недрах самой фракции КПРФ был подготовлен закон о запрещении пропаганды фашизма (автор проекта – коммунист Зоркальцев);

коммунисты благополучно провалили и этот, собственный проект, а лидеры фракции, Зюганов и Илюхин, даже не явились на голосование.

Однако Московская городская Дума проявила настойчивость. Она направила в Госдуму еще один проект федерального закона «О внесении дополнений в УК РФ», согласно которому должна быть установлена уголовная ответственность «за публичное оправдание, одобрение, восхваление либо отрицание или грубое преуменьшение нацистского, фашистского и иных режимов, которые совершали акты геноцида, преступлений против мира, военные преступления и преступления против человечности, а ровно публичное восхваление или попытки оправдания деятельности этих режимов, признанных преступниками по решениям международных трибуналов».

Народным избранникам законопроект представлял его инициатор, депутат Московской городской Думы Евгений Прошечкин. В своем небольшом выступлении он обосновал необходимость такого закона для России, где еще недавно трудно было представить себе поклонников Адольфа Гитлера, отрицающих нацистские преступления. Прошечкин привел лишь некоторые, наиболее тревожные, по его мнению, факты.

В год 50-летия Победы над Германией в Москве была издана книга «Портреты на фоне свастики». О фюрере в ней, в частности, говорилось: «Он видел свое призвание в том, чтобы изменить весь гибельный курс человеческой истории. Сделать ему этого не удалось, но он указал путь »… Коммунистическая газета «Правда-5» утверждала, что геноцид еврейского народа выдуман сионистами.

Нацистская газета Санкт-Петербурга в статье о ГУЛАГе доводила до сведения читателей, что в нацистских концлагерях русских не было, одни только евреи, а это, сами понимаете, хорошо.

Другая нацистская газета, московская, вышла с огромным портретом Гитлера на первой странице. Портрет – на фоне свастики, и лозунг: «Революция грядет!»

Противники законопроекта выставили «тяжелую артиллерию» – в лице тогдашнего председателя Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе государственной Думы Анатолия Лукьянова. Тов. Лукьянов представил заключение: «В связи с изложенным, Комитет по законодательству и судебно-правовой реформе рекомендует данный проект к отклонению ». Продравшись сквозь нарочитую многословность «изложенного», можно обнаружить два «аргумента», коими сей товарищ обосновывает рекомендацию «к отклонению»:

«Оправдание, одобрение, восхваление, отрицание, грубое преуменьшение преступлений указанного характера либо восхваление, либо попытки оправдания деятелей этих режимов совершаются не ради самих действий, а с определенными целями».

Логика этого пассажа такова: если вы публично отрицаете причастность нацистов к массовым убийствам людей в концлагерях, но делаете это «просто так», как бы не преследуя никаких целей, то вы – законопослушный гражданин, вполне устраивающий коммунистов и лично тов. Лукьянова.

Говорят, что Анатолий Иванович – юрист. Посему даже как-то неловко ему напоминать:

убийство, к примеру, всегда влечет за собой уголовную ответственность, вне зависимости от целей убийцы или отсутствия таковых. Думаю, неплохо и весьма полезно было бы тов.

Лукьянову узнать и об опыте международного сообщества, в которое «постсоветские»

коммунисты с человеческими лицами так стремятся. Скажем, в уголовные кодексы Австрии, Франции и Германии внесено «отрицание нацистских преступлений, геноцида, уничтожения евреев в газовых камерах». В той же Германии за прилюдную демонстрация свастики можно схлопотать изрядный тюремный срок. Но, по-видимому, бритоголовые парни в черном с нарукавными повязками со свастикой, марширующие в стройных рядах коммунистов по Красной площади, тов. Лукьянова вполне устраивали.

Другой его «аргумент» был и вовсе потрясающий. «В статье 13 Конституции РФ признается идеологическое многообразие, в соответствии со статьей 29 Конституции каждому гарантируется свобода мысли, слова. Поэтому устанавливать уголовную ответственность за высказанное публично мнение об оправдании, восхвалении и т. д.

указанных режимов представляется невозможным. Сферу идеологии нельзя регулировать методами уголовного преследования».

Как заговорили, а? А ведь еще совсем недавно коммунисты с удовольствием показали бы нам, какими методами нужно регулировать «сферу идеологии».

Но уж что-что, а приспосабливать собственный опыт к «требованиям момента»

коммунисты умели всегда. Вот и приведенный «аргумент» Анатолия Лукьянова со ссылками на «свободу слова и мысли» и на невозможность «регулировать сферу идеологии мерами уголовного преследования» заимствован им у другого коммуниста. 31 октября 1939 года министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов, выступая перед Верховным Советом сказал:

«Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это – дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за „уничтожение гитлеризма“.

Это говорилось два месяца спустя после начала Второй Мировой войны. Почти вся Европа была захвачена теми, против кого, по утверждению Молотова, вести войну «не только бессмысленно, но и преступно». А спустя два года гитлеровцы были уже под Москвой.

Напрасно во время обсуждения проекта в Думе руководитель Московского антифашистского центра Евгений Прошечкин пытался объяснить депутатам, что данное ограничение свободы слова в демократическом обществе необходимо для защиты от глумления над памятью миллионов советских людей, погибших в годы великой Отечественной войны. И никакого ущемления в правах в такой защите нет Вот некоторые выдержки из стенограммы этого заседания Думы.

В.В. Киселев (фракция ЛДПР), заме ститель председателя Комитета по законодательству: «Речь идет о том, чтобы установить уголовную ответственность за публичное оправдание, одобрение, восхваление либо отрицание преступлений национал социалистического, фашистского и иных режимов. Каких «иных режимов», я не знаю. (Г-н Киселев не единственный, кто при обсуждении законопроекта подчеркивал свое незнание «иных режимов». Отметим это обстоятельство… – М.Д.). Что такое фашизм? Фашизм – это идеология. И вот если мы обратимся к Конституции, то с точки зрения Конституции, в частности статьи 13, у нас признается идеологическое многообразие. С точки зрения статьи 29 Конституции каждому гарантируется свобода мысли и слова. То есть с точки зрения Конституции за идеологию привлекать к уголовной ответственности нельзя.

Заключение Комитета: нам такой закон не нужен – закон, который ограничивает свободу, ограничивает права человека».

Зампредседателя думского Комитета по законодательству должен знать хотя бы Конституцию. Пусть даже не всю – г для большинства депутатов такая нагрузка была бы чрезмерной, – так хоть ту статью, на которую ссылается. Между тем, в 29-й статье, говорится: «Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального или языкового превосходства».

Такая пропаганда и есть нацизм. Что же касается сферы идеологии, то ее можно и нужно регулировать правом. Это было сделано на Нюрнбергском процессе.

С.М. Жебровский (фракция ЛДПР): «Если рассматривать нашу историю, то мы можем фиксировать одну вещь: за 60 лет нам не дали разобраться, что такое фашизм, что такое идеология фашизма. И сейчас у нас складывается впечатление, что есть определенные политические силы, которые и сегодня хотят наложить запрет на изучение этой идеологии для того, чтобы мы опять не поняли, так сказать, в чем причина этого явления, пытаются набросить, как говорится, платок на наш рот».

Либеральные демократы хотели «изучать». Новейшая теоретическая база у них имеется – труды их вождя. Однако если запретить для свободной продажи «изыскания» Гитлера или Розенберга, то отсюда и до «работ» Владимира Вольфовича недалеко. А этого допустить никак нельзя.

Н.И. Рыжков (КПРФ): «Если мы сейчас пойдем по этому пути, то встанем на очень опасный путь. В конце концов начнется борьба с инакомыслием.

Вот говорят о национал-социализме. Ну хорошо, идею ведь нельзя погубить! Разве можно социалистическую идею погубить!»

Действительно, никак нельзя погубить. Тем более что эта «идея давала основу для подлинного возрождения человечества во всемирном масштабе». Так утверждал партайгеноссе Шиклырубер. То же самое всегда заявляли и заявляют коммунисты. «Светлое будущее всего человечества».

А уж о «борьбе с инакомыслием» от коммуниста услышать – все равно что ангельские трубы воочию узреть. Сам-то Николай Иванович, ежели по его партийному стажу судить, на партсобраниях всегда правильно голосовал. Одобрял. Ввод «ограниченного контингента» в Чехословакию и Афганистан, бесстыдную высылку Солженицына и Сахарова, расправу над Григоренко, Марченко и многими другими. Об инакомыслии небось и не помышлял. А если и помышлял, то сильно конспирировался.

А.Г. Пузановкий (коммунист, аграрная фракция): «Все, что касается того, что предлагается в этом законопроекте и скрыто за понятием „иных режимов“, мы не принимаем».

Как видите, опять возникают «иные режимы». Во время обсуждения Прошечкин попытался объяснить (это же, кстати, содержалось и в преамбуле законопроекта): «иные режимы» в данном контексте – те, что были осуждены международным сообществом, режимы Гитлера и Муссолини, Павелича в Хорватии, Тисо в Словакии. Но коммунисты уже ощупывали свои шапки, которые, по их мнению, горели ярким пламенем. И были недалеки от истины.

О.О. Миронов (фракция КПРФ): «Эта норма обращена к нам, к нашей стране. Это опасный, вредный закон, который должен быть немедленно отклонен. Мы вообще не имеем морального права в Государственной Думе вносить такой закон».

Теперь, я надеюсь, понятно, почему коммунистам и сильно либеральным демократам так не понравилось тогда выражение «иные режимы». Они примеряли это выражение на себя еще во время обсуждения законопроекта в Комитете по законодательству.

А.И. Лукьянов на заседании Государственной Думы оставался в тени, не выступал, передоверив сию миссию своему заму по Комитету ЛДПРовцу Киселеву. На заседании же Комитета тов. Лукьянов высказывался вполне откровенно: «Подразумевается в этом законе вовсе не столько фашизм. Поэтому тут все ясно ».

Итог. 56 депутатов поддержали проект (в основном от НДР и «Яблока»), 172 – «против» (главным образом, коммунисты и аграрии).

Что ж, между коммунистами и фашистами никакого инакомыслия уже давно не наблюдается. Они в едином строю маршируют. И знамена у них «цвета одного» – красного. А что на одном – свастика, а на другом – серп и молот, так это нас обманывать не должно.

Депутат написал письмо Президенту России.

Ну, написал и написал. Невелико событие. Тем более что разницы тут особой нету – депутат или какой-нибудь там совсем простой советский человек. В смысле результатов.

Предвидя сие традиционное для России обстоятельство, депутат написал письмо не только от самого себя, а как бы от всего почтенного собрания: Государственной Думы. Так сказать, коллективное послание.

ЧУМНОЙ БАРАК В письме заместитель председателя Комитета по законодательству Думы Александр Федулов (именно он и есть тот отчаянный депутат) изложил свои соображения относительно некоторых аспектов национального вопроса в сегодняшней России. А эти аспекты, надо признаться, не слишком обнадеживающие.

Экстремистские силы сегодняшней России, считает Федулов, делают все возможное для дестабилизации межнациональных отношений, на восстановление которых потребуются десятилетия. В российское общество навязчиво внедряются идеи о жителях Кавказа как о преступниках и террористах, о татарах и башкирах – как о людях «второго сорта», о евреях, якобы захвативших власть и капитал в стране. При этом русские представляются в качестве вымирающей нации, что является заведомой ложью, поскольку демографическая проблема – общая для всех народов России.

Депутат Федулов вполне недвусмысленно оценивает и ситуацию с нынешним отечественным антисемитизмом. Тут, конечно, во всем своем величии встает вопрос (и он уже встал, этот вопрос, – как явствует из многочисленных анонимных писем Федулову): с чего это вдруг русский человек по фамилии Федулов ни с того ни с сего взялся опекать евреев? Небось сам-то – не чистокровный, с примесью… Чистокровный, граждане. Самый натуральный русак, И не вдруг. Вероятно, Федулов – из тех не слишком многочисленных русских, кто понимает: евреев антисемитизмом не удивишь, они его повидали во всех возможных ипостасях, в том числе – в совсем звериных.

Русский антисемитизм оскорбителен прежде всего для русских. И вот это-то оскорбление Федулов сносить не захотел. По его мнению, публичные юдофобские заявления коммунистов Макашова, Кондратенко и Михайлова – лишь звенья в цепи. А цепочка известная: обстрел синагоги в Боровичах Новгородской области, поджог еврейского детского сада в Калининграде, нацистский дебош в еврейской воскресной школе в Рязани, осквернение кладбищ и синагог в Астрахани, Нижнем Новгороде, Биробиджане, Новосибирске, Москве… «Государственная Дума осуждает нарушения Конституции РФ, связанные с проявлением антисемитизма, и преступления, совершаемые на почве национальной ненависти на территории Российской Федерации». Это из письма Александра Федулова, которое, по замыслу автора, должно было бы стать обращением Государственной Думы к Президенту страны.

Наивный человек этот автор!

По– видимому, та же наивность позволила Федулову надеяться, будто Дума сочтет необходимым ускорить принятие закона о запрете нацизма в России и внести изменения в статью 282 УК РФ – усилить уголовную ответственность за действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Однако заключительные строки проекта свидетельствуют, что Федулов хоть и наивен, но все-таки не совсем. Не до безнадежности. Ибо в заключение он просит Путина – разумеется, от имени Государственной Думы – «обратиться к Генеральному прокурору с предложением об усилении прокурорского надзора за соблюдением данных конституционных прав и свобод граждан».

Стало быть, надежда на то, что Генпрокурор сам, по Закону, а не по указанию «сверху», будет надзирать за соблюдением наших прав и свобод, – надежда эта не слишком велика. Об этом депутат Федулов знает не понаслышке.

*** Поначалу, насколько я понимаю, он не собирался готовить проект обращения Думы к Президенту. Может, никого не хотел от дел отрывать, надеялся обойтись своими силами.

Писал депутатские запросы. К примеру, Генеральному прокурору Устинову. Так, мол, и так, писал, очень уж много развелось в стране антисемитских изданий, столько России – без ущерба для психического здоровья – не потянуть. «Национальная газета» и «Я – русский» в Москве, «Правда Тюмени» в Тюмени, «Славянин» в Вологде, «Колоколъ» в Волгограде, «Наше отечество» в Санкт-Петербурге. Имеются подобные издания и в других городах и весях.

Книжки опять же. Одна столичная «Библиотечка патриота» дорогого стоит. Продукция – на любой вкус. Можно за недорого приобрести «сочинения» Адольфа Алоизовича, снабженные вполне недвусмысленными предисловиями и комментариями, а можно ознакомиться с опусами о «еврейской оккупации России».

Но особенно возмущается депутат торговлей антисемитскими изданиями в самой Думе.

Хотя, с другой стороны, – чего возмущаться? Полное соответствие.

Сам Федулов в своем депутатском киоске тоже книжку купил. Сочинил ее некто Дэвид Дюк – борец за сохранение чистоты белой расы, бывший рейхсфюрер ку-клукс-клана. Из предисловия депутат узнал, что «в массовом сознании русских еврейство не отличаемо, не распознаваемо как враг, как колорадский жук, как саранча, уничтожающие национальные корни нашего Отечества».

Обо всем этом депутат Федулов написал в депутатском запросе гражданину Генеральному прокурору и стал ждать ответа. И дождался.

Правда, ответил Федулову не сам г-н Устинов. Для самого Устинова депутат Думы – так, мелкая сошка. Но, поскольку все-таки народный избранник, а не кот начихал, письмо депутату подписал зам. Генерального г-н Колмогоров. Тоже, понятное дело, не сам корпел, это и ему не по чину. Да и некогда: у него как раз недавно дочка с чем-то таким запрещенным на таможне попалась, не до того. Так что небось какой-нибудь референт накропал, а г-н Колмогоров свой автограф поставил.

Что же касается содержания вышеупомянутого ответа, то все три его страницы вполне укладываются в одну-единственную строчку из популярной песни: «Все хорошо, прекрасная маркиза!» Дескать, у нас все под контролем, работаем, можно сказать, не прикладая рук, так что не извольте беспокоиться, г-н депутат.

Однако беспокойства у Федулова почему-то не убавилось. И он отправил свои депутатские запросы прокурорским чинам в различные города России, прославившиеся снисходительным, а то и откровенно покровительственным отношением к издающимся там нацистским газетам. Никто из чинов не отмолчался, отовсюду Федулов получил ответы. Я бы сказал – забавные.

Относительно распространяемых в Государственной Думе нацистских газет («Национальная газета» и «Я – русский»), а также расистской книги Дюка, главный столичный страж закона г-н Авдюков высказался коротко и «по существу». Дескать, проверяем. А как проверим, так сразу вас и уведомим.

Обнадежил г-н Авдюков. Прямо-таки утешил. Однако не забудем, что проверка (особенно когда прокуратура в ней не слишком заинтересована) – дело долгое. А до тех пор, как вы понимаете, все останется по-прежнему. Как «по-прежнему»? А вот как (цитирую специально для г-на Авдюкова):

«Национальная газета»: «Вспомните Сталина, который перестрелял и погубил в ГУЛАГе „ленинскую гвардию“, – еврейскую банду, завладевшую Россией в 1917 году.

Вспомните немецкий народ, униженный и обобранный, попавший в такую же сионистскую кабалу после Первой мировой войны. С каким энтузиазмом он привел к власти Гитлера, как возродилась духовно и экономически нация! Возрождение в обоих случаях стало возможным лишь с привлечением националистической идеи и с решением еврейского вопроса. В ответ международное еврейство развязало вторую мировую войну. Коварная нация сумела стравить два освободившихся народа».

«Я – русский»: «Будем умолять Всемилостивого Господа, да дарует Он русскому народу своего – русского православного Вождя, который огнем и мечом искоренит жидомасонскую гидру с многострадальной земли русской. Как говорил св. новомуч. ген. П. Н.

Краснов: „Нам нужен наш – русский православный Гитлер!“ Книгу вышеозначенного Дюка цитировать не стану: очень уж утомительно. Отмечу только, что на английском языке она не издана (очевидно, даже англоговорящие антисемиты побрезговали), а вышла сразу и только по-русски. Значит, есть спрос. Продажа сего опуса в Думе – хорошее тому подтверждение.

Остается пожелать г-ну Авдюкову успешной проверки.

Ответ, полученный депутатом Федуловым из Тюмени от тамошнего прокурора области Валеева, тоже впечатляет. Г-н Валеев признаёт, что опубликованная в газете «Правда Тюмени» статья «Катехизис еврея» – «антисемитского характера». Но «следствием установлено», что инициатор публикации – учредитель газеты, а «по его показаниям статья опубликована по многочисленным просьбам читателей» и «умысла на разжигание межнациональной вражды у него не было».

Замечательная это штука – просьба читателей. Или, к примеру, зрителей. Я думаю, у нас найдется немало жаждущих вместо вечерней телесказки для малышей посмотреть стриптиз или даже жесткое порно. Организовать «многочисленные просьбы» этой категории зрителей – проще простого.

Полагаю, прокурор Валеев отнесется к таким просьбам вполне благосклонно.

Порадовал Федулова и заместитель прокурора Санкт-Петербурга г-н Стуканов. Он известил депутата о том, что главному редактору газеты «Наше Отечество», учитывая ее «определенную направленность», «неоднократно выносились письменные предупреждения».

Предупреждения – это хорошо. Внушает. И тем более – «неоднократно». Хотя, помнится, по закону, за соблюдением которого и поставлен надзирать г-н Стуканов, таких предупреждений может быть только три. После чего, с учетом «определенной направленности», должно следовать неизбежное закрытие газеты. Заместитель прокурора Санкт-Петербурга этого не знает?

Думаю, знает. Но делает вид. При этом информирует депутата: газета «Наше Отечество» «в текущем году не допускала нарушений требований Закона РФ „О средствах массовой информации“.

Тот самый «текущий год», газета «Наше Отечество», персональная цитата для санкт петербургского прокурора:

Жид болтается на ветке, Синагога вся в огне.

Не бывать бацилле этой На моей родной земле.

Это у них называется – «частушка». Исполните соло, г-н Стуканов? Или хором?

*** Оставим ненадолго отчаянного депутата Федулова и совершим краткий экскурс в нашу новейшую историю. Может, зря это я? Может, клевещу на нашу родную прокуратуру, на беспристрастные и независимые суды и прочие правоохранительные органы?

За минувшие 11 лет лишь трое русских нацистов были осуждены за (цитирую Уголовный кодекс) «действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а равно пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности».

Первым из них был приснопамятный Смирнов-Осташвили, вместе со своей бандой учинивший в 1990 году погром в Центральном Доме литераторов. Он был осужден1 на 2 года лишения свободы. Однако председательствовавшего на процессе судью Московского городского суда Андрея Муратова очень скоро «выдавили» с работы.

Два других нациста отделались легким испугом. За откровенно расистское выступление в МГУ некто Лазаренко был приговорен к полутора годам лишения свободы условно.

Бывший член ЦК ЛДПР Костромин по той же статье получил в Екатеринбурге уже три года, но тоже – условно.

И это все, граждане.

Но, может, больше «достойных» и не было? Хватало.

В 1994 году по статье за «возбуждение» было заведено 15 уголовных дел. Осужденных – ни одного.

В 1995– м в Москве и Санкт-Петербурге были осуждены двое нацистов, однако оба попали под амнистию по случаю 50-летия Победы над нацистской Германией и гордо вышли на свободу прямо из зала суда.

В последующие годы ситуация не изменилась. Вот лишь несколько характерных примеров.

Три члена террористической банды «Легион Вервольф», в программе которой было записано «окончательно решение еврейского вопроса радикальными методами», осуждены по чисто уголовным статьям – «возбуждение национальной вражды» из обвинения почему-то исчезло.

Лидер московских скинхедов, известный своими изысканиями о необходимости «специальной программы эвтаназии» для чернокожих, подтвердил теорию практикой: избил сотрудника охраны американского посольства. Был осужден на три года лишения свободы за хулиганство и немедленно амнистирован.

В Орле группа молодых людей терроризировала учительницу еврейской школы. В суде их действия были переквалифицированы в «хулиганские».

В Екатеринбурге некий партайгеноссе был арестован за опубликованное в местной газете предписание: «Лицам кавказских и азиатских кровей покинуть Россию, всем лицам с жидовской кровью покинуть Россию навсегда!». В заключение сей товарищ призвал: «Русь, к топору! Господи, благослови!». Екатеринбургский суд счел обвинения в разжигании межнациональной розни недоказанными.

Не будем утомляться, граждане: подобных историй множество.

Но особенно меня восхищает участие в этих процессах экспертов. Вот, к примеру, в Санкт-Петербурге очередной партайгеноссе был привлечен к суду за напечатанные в журнале слова: «жиды и цыгане – темно-белые ублюдки». Доктор исторических наук (!) Козлов в качестве эксперта убедительно доказал, что слово «жид» совсем даже не оскорбительное, а «ублюдок» – и вовсе научный термин.

Подсудимый был оправдан.

Издатель зоологически антисемитской газеты «Наше Отечество» (Санкт-Петербург) тоже привлекался к суду. И тоже – с участием эксперта. По приглашению прокуратуры им стал сотрудник Пушкинского Дома (!) Бегунов, который вполне доходчиво разъяснил суду, что «жид» – вполне академичный термин, а печально знаменитая фальшивка «Протоколы сионских мудрецов» – бесспорно подлинный документ.

Дело против издателя было закрыто.

И наконец, привлечение к суду редактора газеты «Правда Тюмени», опубликовавшего откровенно антисемитскую серию статей под общим заголовком «Еврейский заговор».

Профессор филологии Тюменского университета (!) Фролов в своем экспертном заключении высказался следующим образом: «Текст выдержан в духе ненависти, шовинизма, национального превосходства злобной, ростовщической части евреев и полуевреев, иудеев и их сторонников. Газета „Правда Тюмени“ лишь напомнила о такой опасности».

Дело закрывается «за отсутствием состава преступления».

Может, у нас других экспертов нету? Думаю, что есть. Осмелюсь даже утверждать, что их, других, в России подавляющее большинство. Но ни прокуратуре нашей, ни нашим судам они не надобны.

*** Вернемся к депутату Федулову. Тут самое время сказать о том, что подготовленное им послание Государственной Думы Президенту России так и осталось проектом: коллеги депутаты обращение не поддержали. Причем самое любопытное: большинство неподдержавших пришлось как раз на фракцию «Единство», к коей принадлежит и сам Федулов. Александр Михайлович так расстроился, что будто бы даже подумывает в связи с этим о выходе из фракции.

Хотя, с другой стороны, – чего расстраиваться? Ведь почему «Единство» своего брата депутата не поддержало? Да потому что оно, «Единство», – партия власти. Как на эту проблему власть смотрит, так и «медвежатники». Как власть смотрит? Да вот.

Газета «Российские вести» в статье «Еврейский» след в антиармянской пропаганде»

утверждает: раздуванию антикавказских (в частности – антиармянских) страстей активно содействуют евреи, поскольку это «способствует снижению антисемитизма в стране».

Один из соучредителей «Российских вестей» – Управление делами Президента.

«Независимая газета» в статье «Стратегия „глобализации лидерства“ для России»

излагает теорию всемирного еврейского заговора: «Ключевым фактором, влияющим на современные глобализационные процессы, является деятельность Мирового правительства.

Следует признать, что эта надгосударственная структура вполне эффективно исполняет роль штаба „Нового мирового порядка“. Однако в своей работе эта организация ориентируется на интересы малочисленной элиты, объединенной этническим родством и инициацией в ложах деструктивной направленности. Данное обстоятельство – узурпация власти в Мировом правительстве хасидско-парамасонской группой – требует скорейшего исправления».

Автор сих «откровений» – некто Игнатов, генеральный директор информационного аналитического агентства при Управлении делами Президента РФ.

Нужны ли тут комментарии, граждане?

Так что пусть депутат Федулов не расстраивается. У нас королевство хоть и не датское, но в нем тоже что-то прогнило. Причем давно.

Не знаю, как в других странах, а в России всегда и всё начинается из столицы. Не будь Москва столь равнодушна (чтобы не сказать – благосклонна) к отечественным нацистам – весьма вероятно, не удалось бы им столь широко расползтись по нашей благословенной отчизне.

В популярной и сегодня песне о Москве есть такие строки:

И врагу никогда не добиться, Чтоб склонилась твоя голова… Москва – склонилась. Причем охотно. Хотя отдельные попытки унять наших «истинных арийцев» все-таки имели место.

КАК МОСКОВСКАЯ ГОРОДСКАЯ ДУМА ПЫТАЛАСЬ ПРОТИВОСТОЯТЬ РУССКИМ НАЦИСТАМ В ОДНОМ ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОМ ГОРОДЕ В конце 1996 года Московская городская Дума рассмотрела в первом чтении Закон города Москвы «Об установлении административной ответственности за изготовление, распространение и демонстрацию нацистской символики на территории г. Москвы»:

«Исходя из Федерального закона „Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.“, запрещающего „использование в любой форме нацисткой символики как оскорбляющей многонациональный народ и память о понесенных в Великой Отечественной войне жертвах“, отмечая, что на территории Москвы продолжается безнаказанное изготовление, распространение и демонстрация нацистской символики, рассматривая эти факты как грубое нарушение общественного порядка, как прямое попрание вышеназванного Федерального закона и глумление над чувствами москвичей и всех российских граждан, Московская городская Дума принимает настоящий Закон г. Москвы:

Изготовление, распространение и демонстрация нацистской символики на территории г.

Москвы рассматривается как посягательство на общественный порядок. Любое из вышеуказанных действий влечет административную ответственность в виде штрафа от двадцати до ста минимальных размеров оплаты труда, или исправительных работ на срок от двух месяцев, или административного ареста на срок до пятнадцати суток, если действующее законодательство не предусматривает более суровой ответственности за содеянное.

Под нацистской символикой в настоящем законе понимаются знамена, значки, атрибуты униформы, приветствия и пароли, представляющие собой воспроизведение в любой форме соответствующей символики, использовавшейся Национал-социалистической рабочей партией Германии и фашистской партией Италии: свастики, фасций, приветственных жестов и т. д.».

Слов нет, прекрасный закон. Впрочем, для его принятия необходимо было второе чтение, а потом и подпись под ним московского мэра. Но еще в первом чтении проект столкнулся с немалыми трудностями. Казалось бы, чего проще: ну пусть не «классовое чутье», так здоровое возмущение людей, миллионы сограждан которых погибли в войне с нацистами, должно было заставить депутатов немедленно принять закон. Тем более, что аналогичные законы действуют, как мы уже знаем, во многих странах.

Но нам, как известно, заграница не указ. И хотя закон в первом чтении был принят, некоторая скандальность при его обсуждении присутствовала. Часть депутатов попыталась заблокировать принятие закона. Как это сделать, не высказывая открыто своей терпимости или даже любви к отечественным нацистам? Вот отрывок из речи (воспроизвожу по стенограмме) одного из «воздержавшихся», депутата В.Ковалевского: «Как у нас представлен фашизм сейчас в Москве? Вот я смотрю на этот строй, понимаете, и мне жалко этих людей в форме. Почти каждый из них имеет физические недостатки. Вот они выбросили руки так красиво, романтично, а посмотрите: почти каждый из них плоскостоп.

Это, как правило, люди, я живьем к ним присматривался, это люди, одолеваемые комплексами, комплексом чего-то несостоявшегося. Они, как правило, не служили в армии.

Может быть, это ностальгия, ностальгия по романтике строя воинского, по романтике порядка. Мне их жалко, не более, я не вижу в Москве каких-то серьезных признаков наступления фашизма».

Стало быть, не увидел депутат Ковалевский признаков. Пожалел. Хотя «живьем присматривался». Хорошо ли смотрели, г-н депутат? Вот они, все как один, – «плоскостопы»

и «романтики». А вот их марш:

Слово Господне зовет нас в поход, Гром задается от тысячи ног, Кровь не напрасно прольем мы, друзья, Чтобы арийскою стала земля.

Часом не из арийцев ли будет г-н Ковалевский? А то ведь, ежели что – они-то не пожалеют. Ни его, ни кого другого. «Чтобы арийскою стала земля».

На заключительном обсуждении законопроекта г-н Ковалевский высказался следующим образом:

«Я все-таки просил бы отложить рассмотрение данного законопроекта. Вот почему.

Признание, даже опосредованное, вот через символику, так называемую „нацистскую символику“, признание, что в Москве существует фашистское движение, в столице России, что есть фашизм, – это слишком тяжелое, слишком ответственное признание перед всем миром. Оно может иметь международные правовые последствия. Политические последствия уже имеет и будет иметь. Не надо торопиться с такими признаниями, с такими заявлениями».

Стало быть, признаваться не надо. Фашисты пусть себе будут, но признавать это – ни в коем случае. А то неудобно будет перед другими странами, где за нацистскую символику грозит не административное, а уголовное наказание.

Судя по всему, весьма близок к арийству был и другой депутат, г-н Макаров:

«Я считаю, что Дума вправе осуждать вопрос о всех явлениях, символиках, будь то свастика или еще какая бы то ни была, которая может вносить нездоровые настроения в общественно-политический климат, и без того не очень-то благополучный в Москве. Но почему-то из этого, из всего многообразия выделяется именно проблема фашизма, которую я, как и предыдущий оратор, считаю, что в Москве этой проблемы сегодня нет. Вот почему я лично считаю, что этот вопрос просто должен быть снят с рассмотрения.

Естественно, я не буду голосовать».

Депутат Макаров все-таки проголосовал. «Естественно» – «против». Как раз на территории его избирательного округа находится Терлецкий лесопарк, при непосредственном содействии местных властей отданный в 1995 году в распоряжение молодчиков из баркашовского РНЕ. Попытка Московского антифашистского центра провести в этом лесопарке официально разрешенный митинг под лозунгом «Защитим Отечество от фашизма»

закончилась тем, что пятеро участников митинга были зверски избиты (одному из них «плоскостоп» кованым ботинком выбил зубы), российский флаг у митингующих отобран, облит бензином и сожжен. А тогдашний местный префект (Восточного административного округа) г-н Ульянов сообщил мэру Москвы, что во вверенном ему Терлецком лесопарке все замечательно, поскольку общественный порядок там поддерживают члены некоего «военно патриотического клуба „Виктория“. О том, что этот „клуб“ – одно из подразделений РНЕ, г-н Ульянов мэру не сообщил. Наверное, запамятовал.

Несколько депутатов Московской Думы выразили свое отношение к происходившему в столице в письме на имя Лужкова. И что же мэр? А ничего, тогда, в 1996-м, – промолчал (спохватился спустя лишь два года, в декабре 1998-го, запретив проведение в столице съезда РНЕ. И то хорошо). Вообще-то, Юрия Михайловича понять можно: недосуг ему, тогда как раз очередное творение Церетели подоспело. Пока московские власти были озабочены поисками достойного для него места, на постаменте Пушкина измалевали свастику. А и то правда: не ариец же… К обсуждению законопроекта подключилась и хранительница закона в лице Московской прокуратуры. В письме на имя председателя Московской городской Думы заместитель прокурора столицы тов. Антошин, чрезвычайно озабоченный состоянием прав человека во вверенной ему столице, декларировал:


«Прокуратурой города изучены проект закона города Москвы „Об установлении административной ответственности за изготовление, распространение и демонстрацию нацистской символики на территории г. Москвы“ и другие документы, касающиеся указанного законопроекта.

В соответствии со ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для защиты интересов других лиц.

Административные взыскания в виде исправительных работ до 2 месяцев и административного ареста до 15 суток, указанные в ст. 1 проекта закона города Москвы «Об установлении административной ответственности за изготовление, распространение и демонстрацию нацистской символики на территории г. Москвы» ограничивают права граждан, что вызовет трудности при применении этих норм судами.

По нашему мнению, эти вопросы нуждаются в дополнительной проработке».

Ну что тут скажешь? По мнению заместителя прокурора, интересы наших сограждан от нацистов можно не защищать. А вот нацисты как раз нуждались в защите: вздумается им, скажем, по столичным улицам с нацистскими стягами промаршировать, взорвать синагогу или небольшой погром устроить – так чтобы никто этому, упаси бог, «е помешал. Потому как это будет „ограничением прав граждан“.

С такой юридической базой партайгеноссе Антошин мог бы не заместителем прокурора работать, а заместителем гауляйтера.

Но всех переплюнул депутат Мосгордумы тов. Балашов. Он предложил поправку к законопроекту:

«Не подлежит запрету, административной ответственности изготовление, распространение и демонстрация русской национальной символики».

Вы не знаете, какая такая «русская национальная символика»? Объясню.

«Приобретает актуальность вопрос о противопоставлении демократическому трехцветью передового, вечно молодого и в то же время имеющего глубочайшие корни в русской, арийской многотысячелетней традиции символа.

Объективные научные исследования археологических памятников, изучение письменных источников и фольклора подводят нас к следующему выводу: наиболее распространенным и глубоко почитаемым символом, максимально выражающим арийскую ментальность, народную душу, военную традицию наших предков, является свастика.

В сущности, сегодняшнее противостояние политических сил в нашем обществе можно выразить как противостояние двух символов – арийской свастики и звезды Давида.

Поэтому нападки на использование свастики со стороны субъективно мыслящих, тенденциозных политиков и некоторых «творческих» работников являются актом политического насилия над свободой мысли, убеждений, насилием над всем светлым и передовым, чего добилось человечество в XX веке» ( из газеты «Националист»).

Если отбросить – за ненадобностью – псевдонаучную бредятину, то в качестве светлых и передовых достижений человечества в XX веке останутся концлагеря, душегубки и крематории. А «политическое насилие над свободой мысли и убеждений» в виде «нападок на использование свастики», должно быть, особенно порадовало заместителя прокурора Москвы г-на Антошина.

Так что, ежели кто захочет выйти прогуляться по столичным улицам, скажем, со свастикой на рукаве, никакой закон ему будет не страшен. Скажет: «Это я русскую национальную геральдическую символику демонстрирую». И ухмыльнется безбоязненно.

И будет прав, потому как закон принят именно с этой поправкой. Но и это произошло лишь годом позже.

Ну, пусть так. Пусть годом позже и с милой нацистскому сердцу поправкой, но все-таки – Закон. Изменил ли он что-нибудь? Наступило ли в Москве время ответственности «за изготовление, распространение и демонстрацию нацистской символики»? Увы. Собственно, аналогичный закон был принят и на федеральном уровне – «Об увековечении победы советского народа в Великой Отечественной войне» В нем также запрещалось «использование в любой форме нацистской символики». Однако санкции за нарушение этого закона не предусматривались. Чего же, в таком случае, требовать от отдельно взятого города – хотя бы и столицы?

Принять закон – недостаточно: необходим контроль за его соблюдением. А вот с этим у нас всегда было (и есть) не слишком хорошо. А точнее – совсем плохо.

А уж с «согласованностью действий» о которой шла речь в Указе Бориса Ельцина, и вовсе из рук вон. Законопроект, аналогичный президентскому Указу, Государственная Дума проваливает, причем трижды. Проваливает трогательным единомыслием либеральных демократов и коммунистов, имея при этом солидную «правовую» поддержку в виде «заключения Правового управления аппарата Государственной Думы». Управление высказалось на сей счет весьма витиевато, в духе свойственного современной России псевдодемократического словоблудия, но тем не менее вполне недвусмысленно:

«Желая противостоять политическому экстремизму, законодатель не может не учитывать, в частности, нормы Конституции об идеологическом и политическом многообразии, о свободе мысли и слова, о недопустимости принуждения к отказу от своих мнений и убеждений».

Дескать, мы бы с дорогой душой, да Конституция не дает. Опять же: принуждать, чтобы человек от своих убеждений отказывался, – никак нельзя. Вот он убежден, что евреев и всех прочих негров необходимо в концлагерях разместить, и мнения этого не скрывает, так его – ни-ни. И пусть других убеждает, потому как – «свобода мысли и слова».

Между прочим, Федеральный суд Германии, рассмотрев кассационную жалобу осужденного на четыре года тюрьмы за публичное утверждение, будто массовое уничтожение евреев во времена Третьего рейха – ложь сионистов, вынес категоричный вердикт: тот, кто отрицает или оправдывает злодеяния нацистов и им подобных, «не вправе ссылаться на свободу слова, предусмотренную ст. 1 основного закона ФРГ, потому что эта свобода не предусматривает права на ложь ». Европейская Комиссия по правам человека, куда осужденный поклонник нацистов тоже пожаловался, ответила: «Ограничение свободы слова необходимо в демократическом обществе для защиты от диффамации граждан и групп населения. Это не представляет собой ущемления в правах ».

Конечно же, Правовое Управление Аппарата Государственной Думы не обязано руководствоваться всякими там заграничными прецедентами. Тем более, что к моменту рассмотрения пресловутого законопроекта сменилось руководство: начальником стал не прошедший в Думу, но пристроенный на должность главы Правового управления Владимир Исаков. Тот самый Исаков, который после октябрьских событий 1993 года обнародовал результаты собственного «расследования», согласно которому во взятии Белого Дома участвовали вооруженные еврейские формирования, с особой жестокостью убивавшие русских раненых.

В заключение «воспоминаний» еще один штрих. Пока некоторые депутаты в московской городской Думе убеждали своих избирателей в том, что никакого фашизма, и уж тем более – национал-социализма в Москве и в России нет и не предвидится, продолжали свободно издаваться и столь же свободно распространяться газеты, которые мало чем отличаются от «Фёлькишен баобахтер».

Вот, скажем, один из номеров газеты «Штурмовик». Она была закрыта лишь в 2002-м, а до этого в течение нескольких лет исправно выходила в Москве тиражом 20 тысяч экземпляров. На первой странице под заголовком «Революция грядет!» – портрет Гитлера под сенью знамени с огромной свастикой. И фюрер на портрете «такой молодой» и красивый, как, впрочем, фюреру и полагается. Содержания газеты касаться не буду, потому что я не зоолог и не психиатр. Вот лишь крошечный из нее отрывок:

«Анекдоты „Штурмовика“ Сегодня в нашем концлагере проводятся соревнования:

по перетягиванию каната. В соревнованиях участвуют: с одной стороны – еврейское население концлагеря, а с другой – тяжелый танк «Тигр». Победитель в качестве приза получит право прокатиться гусеницами по побежденным;

по футболу. Играют евреи и цыгане. Матч состоится на минном поле;

по дегустации новой парфюмерной продукции. В состязании участвуют бараки №7 – 40, №666. Новинка сезона – духи «Циклон-Б».

Стыдно жить в городе, где открыто продается такая газета.

Между прочим. На последней ее странице имелось объявление: «Для тех, кто интересуется, где можно купить наши издания, мы сообщаем, что «Штурмовик» можно приобрести в отделе распространения газеты «Русский вестник», а также у музея Ленина.

Распространители могут получить «Штурмовик» в киоске газеты «Завтра ».

Стало быть, оптом – в «Завтра». Кстати, эта «Завтра» была и остается большим другом КПРФ и лично тов. Зюганова. Заместитель главного редактора газеты «Завтра» Владимир Бондаренко долгое время даже был чем-то вроде спичрайтера у Геннадия Андреевича. Не удивлюсь, если одновременно Бондаренко являлся и наставником «Штурмовика», боролся за «национал-социализм с человеческим лицом».

Такая вот любопытная обнаружилась связь между КПРФ и «Штурмовиком». «Штурм унд Дранг», одним словом. Буря и натиск.

«Каждый сам себе глухие двери, Сам себе ответчик и судья, Сам себе и Моцарт, и Сальери, Сам себе и желудь, и свинья».

Игорь Губерман Нам не следует обижаться на наших судей: мы их заслужили. Мы их заслужили в Москве, а уж чем дальше от белокаменной, тем больше заслужили.

Судебная история, о которой пойдет речь, случилась в столице. Она, эта история, как нельзя лучше демонстрирует отношение Третьей власти к отечественному национал социализму.

ЦВЕТОЧКИ В БИДЕ СВАСТИКИ 20 апреля 1997 года, в день рождения Адольфа Гитлера, весь подъезд пятиэтажного дома, где живет охранник фармацевтической фирмы Егор Рудаков, был размалеван свастиками. Двумя днями позже, возвращаясь с собакой после прогулки, Егор обнаружил еще одну свастику, свежую, размером метр на метр. Поднявшись к себе на третий этаж, Рудаков услышал сверху громкие голоса. Он оставил собаку в квартире и поднялся на пятый этаж. На площадке стояли трое юнцов, один из них, орудуя баллончиком с черной краской, завершал «работу», – надпись на стене «Адольф Гитлер».


Рудаков потребовал, чтобы великовозрастные недоросли смыли надпись, а заодно и свастики. Естественно, он был послан достаточно далеко. Однако Егор – человек крепкий: он отнял у «художника» баллончик с краской, сгреб его за шиворот (двое приятелей «художника» предпочли не вмешиваться) и собрался отвести в милицию. И тут на лестничную площадку вышла мама юного фашиста, некто Мухина. В руке у нее был пистолет.

После короткой схватки пистолет оказался в руках у Рудакова. Цена победы была не слишком высокой: лицо Егора залило кровью – мадам Мухина метила, надо полагать, ему в глаз, но промахнулась и острым ногтем распорола Егору щеку. Оставив юнца и удовольствовавшись более скромным трофеем, пистолетом, Рудаков отправился в милицию столичного округа «Академический». Где выяснилось, что в пистолете нет патронов и вообще он – газовый. Правда, переделан для стрельбы боевыми патронами.

Мадам Мухину задержали, но через несколько часов отпустили. А на следующий день Рудакова вызвали к дознавателю, который обвинил охранника в хулиганстве и причинении «ущерба» Мухиной и ее сыну.

Далее началась и вовсе фантасмагория. В деле, направленном в суд, ничего не было ни о свастиках, ни о надписи «Адольф Гитлер». Речь шла якобы о «бытовой ссоре»: Рудаков-де «по неустановленной причине» напал на гражданку Мухину и ее сына.

С пистолетом – еще забавнее. Сначала в деле фигурировала запись, будто мадам Мухина вышла на лестничную площадку «с коробочкой» в которой лежал пистолет. Чуть позже появилось «уточнение»: пистолет находился не в «коробочке», а в «полиэтиленовом пакете». Потом пистолет оказался стартовым. А затем он совсем исчез. Остались лишь ксерокопии (явно сделанные с какого-то журнала), на которых изображен некий пистолет, не имеющий ничего общего с тем, что Рудаков принес в милицию.

В таком виде дело было передано в Гагаринский межмуниципальный суд. Судья Сайкина постановила: в связи с явными несуразностями и нестыковками дело вернуть на доследование.

Но уже в тот же день (невероятная оперативность!) последовал протест прокурора Гагаринского района в Московский городской суд. И протест был немедленно удовлетворен.

Мосгорсуд распорядился провести новое слушание (естественно, без доследования) с новым составом суда.

В этой истории есть еще одна немаловажная деталь. Понимая, что что-то здесь явно не так, Рудаков попытался обсудить ситуацию с Мухиной. Из разговора выяснилось, что мадам Мухина заплатила тысячу долларов «кому надо», чтобы в деле пистолет оказался стартовым, а о свастиках не упоминалось вовсе. И если он, Рудаков, вернет ей эту тысячу долларов, она готова «пойти на мировую».

Этот разговор Рудаков записал на магнитофон.

Вместе с заявлением он пытался передать кассету с записью в прокуратуру.

Прокуратура Гагаринского района принять кассету отказалась.

В подъезде Рудакова еще очень долго красовалась метровая свастика. Ее попытались отмыть, но краска оказалась стойкой.

Противники фашистского режима Франко сражались под девизом «No passaran!» – «Не пройдут!»

Испанские фашисты прошли. Через гражданскую войну, через сотни тысяч жизней своих соотечественников, но прошли.

У нас, похоже, гражданской войны фашистам не потребуется. С помощью милиции и прокуратуры они, фашисты, очень даже passaran.

*** Итог «дела Рудакова»: новый состав суда Гагаринского района Москвы приговорил 40 летнего охранника фармацевтической фирмы к одному году лишения свободы за хулиганство. Кроме того, он должен был выплатить «потерпевшим» немалую сумму (хорошо представляю себе победные ухмылки мадам Мухиной и ее отпрыска). Правда, к подсудимому была применена амнистия, так что свободы он не лишился. Но на денежную «компенсацию пострадавшим» амнистия не распространялась.

Судья Гагаринского межмуниципального суда Зельдина слово в слово переписала обвинительное заключение. В нем говорилось:

«Рудаков прибыл в подъезд дома, где на лестничной площадке беспричинно ухватил за верхнюю одежду… после чего беспричинно, из хулиганских побуждений, оскорбил бранью, после чего нанес удар кулаком, причинив ссадины левой щеки…».

Ни о свастиках, ни о фашистских лозунгах, которыми был исписан подъезд, ни о направленном на Рудакова пистолете в приговоре судьи Зельдиной не было ни слова.

*** Прокуратура и суд неоднократно брали под защиту отечественных национал социалистов. Редкие случаи осуждения – дело погромщика Осташвили (подробно о нем – в моей книге (в соавторстве с Л.Журавлевым) «Память» как она есть», Москва, изд-во «Цунами», 1991 г.), приговоренного судьей Муратовым к двум годам лишения свободы;

дело зоологического антисемита Корчагина, приговоренного судьей Гусевой к крупному штрафу и попавшего (вот ведь парадокс!) под амнистию в связи с 50-летием Победы над фашистской Германией – эти случаи стали сенсацией, но не прецедентом. Теперь, после «дела Рудакова», стало и вовсе очевидно: лучше не пытаться очистить страну от новых «сверхчеловеков», такие попытки дорого обходятся. Не случайно лидеры отечественных нацистов давно похваляются «своими людьми» в российских правоохранительных органах. Очевидно, «свои» имеются и в судах.

Этим «своим» закон явно не писан. Даже если он имеется – то не для них. Закон ведь, как известно, что дышло. Особенно в умелых руках судьи или прокурора. Или – высокопоставленного чиновника.

Как раз в то время, когда слушалось «дело Рудакова» (процесс продолжался почти год), председатель Московского антифашистского центра Евгений Прошечкин в очередной раз (в сотый, наверное) потребовал от мэрии Москвы обратить внимание на явное нарушение федерального и московского законов «Русским национальным единством»: свастика и прочие атрибуты РНЕ – откровенный вызов общественному мнению России, потерявшей в войне с нацизмом миллионы жизней.

Нельзя сказать, чтобы мэрия обращение Прошечкина проигнорировала. Не отмахнулась с матом, как от мухи надоедливой: чего не было, того не было. Хотя и могла бы. Напротив – откликнулась, причем весьма оперативно. Так что ответ был Прошечкиным получен:

«Прокуратурой города Москвы по нашему поручению повторно рассмотрено Ваше обращение об отнесении идеологии и символики движения «Русское национальное единство»

к нацистским.

По заключению Института всеообщей истории РАН нацистской символикой корректно называть лишь символику Германии периода 1935—1945 гг. Для Германии таковой была черная в форме ромба свастика, вписанная в белый круг, расположенный на красном фоне.

Если строго придерживаться Закона города Москвы «Об административной ответственности за изготовление и демонстрацию нацистской символики на территории города Москвы» от 15.01.97, подразумевающего под нацистской символикой только символику германского национал-социализма и итальянской фашистской партии, то эмблема РНЕ формально под его действие не подпадает, т. к. использует свастику иного рода. В рамке понятий этого закона эмблематика РНЕ нацистской символикой считаться не может.

Начальник Отдела по работе с правоохранительными органами аппарата Правительства Москвы И.Ф.Шилов».

Не знаю, что и как должно считаться «корректным» относительно нацистской символики. Думаю, однако, что Институт всеобщей истории тут не при чем: они там все-таки историки, даты существования Третьего рейха не спутали бы (Гитлер пришел к власти в 1933-м). Тут явно партайгеноссе Шилов сработал. Тем более, что он, партайгеноссе, – «по работе с правоохранительными органами». Не иначе как юрист. Хорошо бы, конечно, ему вспомнить о гитлеровских танках и самолетах – со свастиками безо всяких ромбов и красного фона. Но если бы вспомнил, наверняка лишился бы высокого звания «истиный ариец, характер нордический, выдержанный». Или, того хуже, был бы заподозрен «в связях, порочащих его».

А так – ответ вполне в духе. Одно слово «эмблематика» чего стоит. У меня на этом слове даже компьютер споткнулся и в качестве варианта предложил: «эмблема тика».

Символично.

Если же все-таки строго придерживаться «Закона города Москвы», то тут возникают и вовсе непонятные вещи. В первой его статье говорится: «Под нацистской символикой в настоящем законе понимаются знамена, значки, атрибуты униформы, приветствия и пароли, представляющие собой воспроизведение в любой форме соответствующей символики, использовавшейся Национал-социалистической рабочей партии Германии и фашистской партии Италии».

Подчеркну: «в любой форме ».

Если столичного закона было недостаточно, в наличии уже имелся Федеральный закон «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941— годов». Он запрещает «использование в любой форме нацистской символики как оскорбляющей многонациональный народ и память о понесенных в Великой Отечественной войне жертвах».

И здесь: «в любой форме ».

Может быть, партайгеноссе Шилов не знал о существовании этих законов? Тогда непонятно, зачем он нужен в мэрии. И как в этом случае он работал «с правоохранительными органами». И чем. А если знал и писал такие ответы, то и вовсе странно. Вроде бы мэр Москвы Юрий Лужков симпатиями к нацистам никогда не отличался. А ведь при таких-то подчиненных – можно бы и заподозрить.

Что же касается РНЕ, то вот несколько фрагментов из программных документов этого движеньица:

«Национальный социализм, сторонником которого является РНЕ…».

«Русский народ должен поступить так, как итальянский в 1922 году и немецкий в 1933-м».

«Мы отпустим вам ваши грехи вашей кровью».

«Русская нация осуществит Национально-социалистическую революцию!».

Ура, граждане!

Об этих «краеугольных камнях» начальник Отдела по работе с правоохранительными органами наверняка знал. Не мог не знать. И не потому что – юрист (а может, и не юрист, бог его знает). А потому как – партайгеноссе.

*** …Вообще-то мы уже привыкли к судебным процессам по поводу защиты чести и достоинства. Раньше защищать было нечего, а тут вдруг у всех объявилось. И все бросились это защищать: и мошенники, которых стали почтительно именовать «строителями финансовых пирамид», и депутаты всевозможных уровней, и те же нацисты.

Но чтобы судья(!) в попытке защитить свою «деловую репутацию» обратилась в суд (!) с иском против журналиста – это, знаете ли, сенсация. Можно сказать, «жареный факт».

Оставим, однако, эмоции. К делу.

«В Пресненский межмуниципальный суд г. Москвы Истец:

Зельдина Ольга Владиславовна Ответчики:

ЗАО «Редакция газеты „Московский комсомолец“ Марк Дейч, корреспондент „МК“ Исковое заявление (о защите чести, достоинства и деловой репутации) В газете «Московский комсомолец» была опубликована статья корреспондента Марка Дейча. В данной статье описывается уголовное дело по обвинению Рудакова по ст. 213 ч. УК РФ (дело было заслушано мною в течении трех судебных заседаний и постановлен приговор) и распространены обо мне сведения не соответствующие действительности и оскорбляющие мои честь, достоинство и деловую репутацию, а именно…»

Прерву цитату. Пунктуацию оставлю без изменений, хотя, на мой взгляд, судье полагается быть в ладах с русским языком: мантия обязывает. А Зельдина Ольга Владиславовна, как я уже упоминал, – судья Гагаринского межмуниципального суда Москвы.

Отмечу некоторые несообразности. В статье, где фигурировала судья Зельдина, уголовное дело по обвинению Рудакова не «описывалось», речь шла только о приговоре.

Кроме того, я – не корреспондент, моя должность называется иначе. В общем-то – мелочь, конечно, хоть бы и курьером назвали. Однако я всегда полагал, что судья обязан быть точным. Ведь он не бройлерной фабрикой заведует, а, извините за патетику, человеческие судьбы решает. К лишению свободы приговаривает. А то и – к высшей мере. А с таким пренебрежением к мелочам вполне может встать вопрос о последующей реабилитации.

Посмертной.

Рассказывая о сути конфликта между Егором Рудаковым и фашиствующими юнцами, я, между прочим, размышлял и о том, что не все гладко в нашей судебной системе, если дела, подобные делу Рудакова, сильно отдают фальсификацией, а правоохранительные органы и близкие к ним чиновники делают вид, что нацистские «групповые игрища» – плод воображения журналистов и общественности.

Напомню еще раз последний этап дела. После того как судья Сайкина вернула его на доследование в связи с явными несостыковками, Мосгорсуд моментально удовлетворил протест прокуратуры и распорядился провести новое слушание – естественно, без доследования – с новым составом суда.

Стало быть, старый состав (судья Сайкина) доверия не оправдал. А новый (судья Зельдина) сделал все как надо.

Но недовольна при этом Ольга Владиславовна осталась журналистом «МК», который якобы оскорбил ихнюю «честь, достоинство и деловую репутацию, а именно…»

«…А именно:

1. «Судья Гагаринского межмуниципального суда Зельдина слово в слово переписала обвинительное заключение».

Это, стало быть, цитата из моей статьи.

Сравниваю обвинительное заключение и приговор. Действительно: не совпадают.

Но тут имеется одна заковыка. Приговор, зачитанный судьей Зельдиной в зале заседаний, и приговор, который стал доступен участникам процесса, – два разных документа.

Первый, конечно, уже не существует. Но адвокат подсудимого Медведев с карандашом и обвинительным заключением в руках слушал оглашаемый Зельдиной приговор. Адвокат готов подтвердить в суде: тогда оба документа были практически идентичны.

А произошло вот что. Приговор был зачитан в пятницу, его копию по закону судья обязан был предоставить заинтересованным сторонам не позднее чем через трое суток.

Следовательно, с учетом воскресенья, – не позднее среды. Подчеркиваю: по закону. Но во вторник вышла моя статья, после чего текст приговора был «готов» с опозданием на пять дней.

Зачем судье Зельдиной понадобилось (вопреки закону) дополнительное время, предоставляю догадаться читателям.

2. «Ни о свастиках, ни о фашистских лозунгах, которыми исписывали подъезд фашиствующие юнцы (их Рудаков и пытался привлечь к порядку), ни о направленном на него пистолете в приговоре судьи Зельдиной не было ни слова».

И здесь – та же история. В тексте приговора, появившемся почти с недельным опозданием, есть несколько слов и о Гитлере, и о пистолете. Но – лишь в описательной части, передающей конфликт со слов подсудимого. Однако в первоначальном тексте, зачитанном Зельдиной в зале суда, ни о свастиках, ни об оружии не было ни слова. Я располагаю беспристрастными свидетелями, готовыми подтвердить это в зале суда.

3. «Уже не в первые прокуратура и суд берут под защиту отечественных национал социалистов».

Неловко говорить об этом высокообразованному судье, но наречие «впервые» пишется слитно. Что же касается прокуратуры и суда, то они действительно не впервые выступали на стороне отечественных нацистов. Берусь доказать.

В Москве во время суда над уже упоминавшимся мной Корчагиным, обвиненным в разжигании национальной вражды, прокурор Сумин отказался поддерживать обвинение и фактически встал на сторону подсудимого.

В Санкт-Петербурге некто Безверхний, издавший «Майн кампф», да еще с откровенно фашистским предисловием, был дважды оправдан городским судом.

В том же Санкт-Петербурге нацист Беляев при содействии суда ушел от ответственности. Это вынуждены были признать высокопоставленные работники УВД города.

В Москве некто Бехчанов, обвиняемый в разжигании национальной вражды, был оправдан Московским городским судом. Вновь, как и в случае с Корчагиным, прокуратура отказалась поддерживать обвинение. Примеров еще множество. Тем не менее в моей статье среди тех, кто «не в первые» брал под защиту отечественных национал-социалистов, фамилия судьи Зельдиной отсутствовала. Стало быть, к «защитникам» она причислила себя сама. Тогда при чем здесь оскорбленная честь? И тем более – деловая репутация?

4. «Теперь, после „дела Рудакова“, стало и вовсе очевидным: лучше не пытаться очистить страну от этих „сверхчеловеков“. Похоже, у них все схвачено, а наши попытки обойдутся себе дороже».

Разве в этой цитате из моей статьи говорилось о том, что «схвачена» была судья Зельдина? Нету этого. Зато в «деле Рудакова» есть одна любопытная деталь – магнитофонная кассета, с записанным диалогом между Рудаковым с «потерпевшей» Мухиной, во время которого она обмолвилась, что заплатила «кому надо» тысячу долларов, чтобы пистолет оказался стартовым, а о свастиках не упоминалось вовсе.

Впрочем, Рудаков не знал, кому конкретно пошли эти деньги. Я тоже. И уж конечно – судья Зельдина тут не причем. Чего не знаю, за то не ручаюсь.

5. «Не случайно ведь лидеры отечественных нацистов похваляются своими людьми в российских правоохранительных органах. Очевидно, „свои“ имеются и в судах».

Очевидно, имеются. Но ведь и здесь фамилии судьи Зельдиной нет даже близко.

6. «Этим „своим“ закон явно не писан. Даже если он имеется – то не для них. Закон ведь, как известно, – что дышло. Особенно в умелых руках судьи…».

На этом месте Зельдина цитату оборвала. И напрасно, потому как на любом языке, в том числе и юридическом, это называется подтасовкой. В моем изложении это место выглядело так: «Особенно в умелых руках судьи или прокурора. Или – высокопоставленного чиновника».

Разница, как вы понимаете, существенная. Догадываюсь, что понятие обобщения Зельдиной не знакомо. Однако и не в обобщенном, усеченном виде фамилия конкретного судьи там не просматривалась. Конечно, можно принять на свой счет пословицу «Закон – что дышло» и оскорбиться. Но тогда ответчиком по этому заявлению должен быть народ, в недрах которого эта пословица родилась. Родилась, между прочим, не без оснований.

Вывод из приведенных в иске цитат был сделан следующий:

«Вышеназванные сведения обвиняют меня (либо суд в лице судьи Зельдиной, что следует из контекста и характера статьи) в непрофессионализме (п. п. 1,2,6), симпатии национал-социалистам (п. п. 3,4), содействии нацистам (п.5) и таким образом причиняют мне моральный вред, оскорбляют мои честь, достоинство и вредят моей деловой репутации. При этом они полностью не соответствуют действительности».

О симпатиях и содействии судьи Зельдиной нацистам ничего сказать не могу: не знаю.

Могу только добавить к «вышеназванным сведениям» еще одну старинную пословицу – по поводу горящей шапки. Что же касается профессионализма или отсутствия такового, то это вопрос не простой. В кассационной жалобе было написано:

«Настоящее уголовное дело рассмотрено судом необъективно, на низком профессиональном уровне, с грубейшими нарушениями принципов отправления правосудия, с позицией ярко выраженного обвинительного уклона».

Возможно, впрочем, что мнение, изложенное в кассационной жалобе, было не объективно, поскольку принадлежало стороне, проигравшей процесс. Но как тогда объяснить следующие факты?

Обвинение в суде было построено только на показаниях заинтересованных лиц. Причем все они – родственники, а один из них даже не был очевидцем инцидента. А вот тетя фашиствующего юнца, некто Романова, вообще заявляла, что Рудаков будто бы чем-то ее ударил, повредив при этом «волосяной покров головы» (так написано в деле). Экспертиза же о повреждениях на теле Романовой говорила следующее: «два синяка в области предплечья, происхождение, давность нанесения которых не установлены». Странное дело: удар – в «волосяную часть головы», а синяки, якобы от удара, – «в области предплечья». Это как?



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.