авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Марк Дейч Коричневые Марк Дейч Коричневые ...»

-- [ Страница 5 ] --

Впрочем, понимаю: анатомия – она посложней орфографии с грамматикой, с которыми судья Зельдина явно на «вы».

А вот приобщить к делу заявление жителей подъезда, в котором все это происходило, судья Зельдина отказалась.

Судебно-медицинские экспертизы потерпевших были проведены с грубейшими нарушениями Уголовно-процессуального кодекса: подсудимый даже не был ознакомлен с постановлениями о назначении этих экспертиз.

Во время процесса судья Зельдина запрещала Рудакову делать записи. Тем самым было нарушено основополагающее право подсудимого – право на защиту. Кроме того, Зельдина долго допытывалась у присутствующих в зале суда, не записывает ли кто-нибудь происходящее на магнитофон. По-видимому, судья не знакома с понятием гласности судебного процесса.

В связи с этими и многими другими нарушениями адвокат заявил ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование. Судья Зельдина ходатайство отклонила, заявив, что нарушения эти несущественные.

Этак весь УПК можно признать несущественным.

Что это: непрофессионализм? Или напротив – весьма профессиональная подготовка к обвинительному приговору?

Но давайте закончим с исковым заявлением:

«Основываясь на вышеизложенном и в соответствии со ст. 151, 152 ГК РФ, 134 ГПК РСФСР Прошу:

обязать ответчиков опровергнуть вышеизложенные сведения в газете «Московский комсомолец»

взыскать с ответчиков солидарно компенсацию морального вреда в размере рублей в обеспечение иска запретить ответчикам публиковать обо мне какие-либо сведения до решения суда по данному делу Приложение:

1. Квитанция об оплате госпошлины 2. Газета «МК»

Число Подпись» ( подпись неразборчива. – М. Д.) Со знаками препинания – всё то же самое. И с деньгами: кто ж нынче не хочет денег? А судья – он тоже человек.

А вот последняя просьба, изложенная в исковом заявлении, вызвала у меня недоумение.

Сведений о судье Зельдиной я не публиковал, у меня их нет. Но я имею право печатать сведения о работе любого чиновника – будь то Президент России, начальник ДЭЗа или даже судья. Это право зафиксировано ст. 47 Закона о СМИ. Для сведения судьи Зельдиной: ст. того же Закона предусматривает ответственность за ущемление этого права. В Уголовном кодексе имеется ст. 144: воспрепятствование законной деятельности журналиста. А во второй части этой статьи речь о том же воспрепятствовании, но лицом, использующим свое служебное положение. Наказывается, между прочим, лишением свободы сроком до трех лет.

Иными словами, судья Зельдина просила своего коллегу из Пресненского суда нарушить закон и запретить нам работать. Почему бы тогда уж не решить было вопрос кардинально и не закрыть нашу газету? Судье Зельдиной стало бы намного спокойней. И вопрос о профессионализме больше бы не возникал.

*** Егор Рудаков с приговором не согласился и направил в Московский городской суд кассационную жалобу. Рассмотрение ее – следующий акт этой трагикомедии, свидетельствующий о глубочайшем кризисе нашей судебной власти.

Но прежде – небольшое отступление.

«Дело Рудакова» заинтересовало тогда некоторых моих коллег. Так, одна из программ НТВ посвятила этой истории аж две передачи. Из них следовало, что:

– автор этих строк погнался за «жареными фактами», но у него не вышло;

– обвинять великовозрастного недоумка в размалевывании стен фашистской символикой нельзя, потому что его папа – офицер Красной Армии;

– Рудаков во всем виноват сам, поскольку он не пошел к музею Ленина бить морды московским нацистам, которые торгуют там соответствующей символикой и литературой, а непонятно почему ополчился против вполне добропорядочных соседей по подъезду.

По– видимому, ведущий остался весьма доволен своими «аргументами». Настолько, что проглядел забавную деталь. Побывав в квартире мадам Мухиной, оператор программы случайно показал зрителям шарфик. Самый обычный шарф, но – с символикой скинхедов.

Уж не знаю, кому он принадлежал: мадам или ее отпрыску. Собственно, это не так и важно.

Важно, что этот шарф – лучший из аргументов профессионального тележурналиста.

Однако продолжим.

В Мосгорсуде кассационную жалобу рассматривала судья Ирина Верещагина. Адвокат Медведев сообщил судье, что Рудаков защищал интересы общества и государства и поэтому действовал в пределах необходимой обороны. В этом месте судья Верещагина довольно грубо прервала адвоката:

«Вы вообще-то знаете, что это такое – необходимая оборона?» – спросила она.

Адвокат знал. В соответствии с уточнением этого понятия необходимая оборона – не только активная защита от возможного набития морды лица, но и проявление гражданского долга. Каковой (долг) состоит еще и в защите общества от всевозможных партайгеноссе. В том числе и юных.

«Да-а, – разочарованно согласилась судья Верещагина, – что-то такое в законе теперь имеется. Но это – новое, раньше такого не было ».

Действительно: раньше много чего не так было. При советской-то власти.

Далее судья Верещагина пожелала обратиться к осужденному Рудакову.

«Перед вами были несовершеннолетние дети (деткам действительно было по 17, но выглядели они – о-го-го! – М.Д.) Они рисовали в подъезде свастику или цветочки. Как, по вашему, это нужно пресекать – насилие к ним применять ?»

Судья, не понимающая разницы между цветочками и свастикой, – это и есть символ современной отечественной Фемиды.

Рудаков ответил, что он не сторонник насилия. Он его и не применял. А если бы применил, то его, как сказал Рудаков, сейчас судили бы совсем по другой статье.

Осужденный заявил, что лишь хотел помешать появлению на стене фашистского лозунга и задержать «художника». И он не понимает, почему в деле ничего нет о направленном на него пистолете и вопле «Пристрелю!».

«С вами все ясно », – заявила судья Варещагина и предоставила слово прокурору.

Прокурор прежде всего глубокомысленно заметил, что дело неординарное, поскольку к нему привлечено внимание СМИ. Да, сказал далее прокурор, молодые люди действительно рисовали фашистскую символику. Да, они действительно вели себя вызывающе, провоцировали Рудакова. Всё это было, но тем не менее Рудаков отреагировал неадекватно.

Да, продолжал прокурор, при расследовании дела были допущены нарушения Уголовно-процессуального кодекса… Такого судья Верещагина вынести не могла и закричала на прокурора:

«Что вы такое там говорите? Какие нарушения? »

Прокурор промямлил что-то такое в свое оправдание, а закончил свое выступление так:

в связи с тем, что фашистскую символику рисовали, Рудакова провоцировали и при расследовании УПК нарушали, судья Зельдина вынесла предельно мягкий приговор, который он, прокурор, просит оставить в силе.

Завершив свою речь, защитник Закона тут же ушел.

После чего удалилась и судья Верещагина, а через две минуты объявила: приговор оставить в силе.

«Можете жаловаться дальше, – заключила судья Верещагина, – в президиум Мосгорсуда и в Верховный суд ». Тон ее ничего хорошего жалобщикам не сулил.

Любопытные бывают совпадения. В тот же день та же судья Верещагина рассматривала еще одну кассационную жалобу – по поводу дела, которое в Гагаринском межмуниципальном суде слушала все та же судья Зельдина.

30– летний таджик, житель горного кишлака, был приговорен судьей Зельдиной к шести месяцем тюрьмы за обман городских властей столицы. Обман заключался в том, что таджик этот устроился на работу в московскую пекарню по фальшивой милицейской справке.

Никого обманывать таджик не собирался. Он заплатил деньги работнику милиции, получил от него справку о регистрации и был уверен, что все сделал правильно. И страшно удивился, узнав, что справка фальшивая.

Обо всех этих обстоятельствах судья Зельдина была прекрасно осведомлена. Но искать какого-то сотрудника милиции, возбуждать против него уголовное дело – хлопотно и небезопасно. А таджик – вот он. Из горного кишлака. То, что в Москву он приехал не грабить, а работать, что на его зарплату надеется семья, а в семье шестеро, и в Таджикистане работы нет, – Зельдину не интересовало.

Верещагину это тоже не заинтересовало. «А чего ж это они от нас отделялись? – спросила судья Московского городского суда. – Отделились, а теперь вот жалуются, к нам едут. Вот и пусть сидит в своем Таджикистане и ищет работу там!»

Это, граждане, речь не девочки. Но – юриста.

И в этом случае судья Верещагина оставила приговор судьи Зельдиной без изменений:

шесть месяцев тюрьмы.

Конечно же, в делах Егора Рудакова и несчастного таджика ничего общего нет. А что судьи и результаты одинаковые – прошу считать случайным совпадением.

Однажды я разговорился с немолодым полковником-отставником.

Член Союза офицеров имени тов. Терехова, он во время октябрьских событий 93-го года был в Белом доме. Коммунист. Активно сочувствовал РНЕ. Собственно, мы и познакомились на одном из митингов «чернорубашечников».

После митинга я спросил его:

– Полковник, вам, офицеру Советской Армии и коммунисту, не противно находиться среди этих подонков?

– Противно, – ответил он. – Я вам больше скажу. Во время осады Белого дома я случайно услышал разговор двух баркашовцев. Один из них втолковывал другому: «Вот перебьем демократов и жидов, возьмемся за коммуняк».

– И что же? – спросил я.

– А ничего, – грустно ответил полковник.

Мы распрощались.

РУССКИЕ НАЦИСТЫ В ЗАКОНЕ Я понимаю: протест. «Протестный электорат». Но сколь бы ни было велико возмущение происходящим в стране, оно не выльется в ксенофобию, не будь для того реальных предпосылок. А предпосылки и раньше, и теперь – вот они: коммунисты.

Раньше, когда была их власть, они высказывались поосторожнее. «Чурки», «жиды», «черножопые» – все эти слова в их лексиконе, ясное дело, присутствовали. Но – среди своих, в узком кругу. Для масс же – «интернационализм» и «солидарность». Впрочем, и эти слова не мешали проводить политику великодержавную, антисемитскую и вообще – антиинородческую.

К концу 90-х нужда в маскировке отпала. На демонстрациях коммунисты и нацисты маршировали уже в одних рядах. А идеологически они давно уже стали – близнецы-братья.

Это подтвердило, например, заявление V съезда КПРФ, состоявшегося летом 98-го:

«Русские вытесняются из важнейших сфер государственной жизни. Дошло до того, что представители русского и других коренных народов России оказались в Президиуме российского правительства в меньшинстве. Борясь с бесчеловечной системой геноцида, народы России имеют право на все формы национально-освободительной борьбы. Вплоть до права на восстание против тирании».

Насчет «вытеснения» и «дошло до того» – беззастенчивая ложь. К ней коммунистам не привыкать. Они врали всегда – нагло, в глаза. И лучше не стали.

Но была в этом пассаже и работа для прокурора. Делить граждан на «коренных» и «некоренных», противопоставлять их по национальному признаку, называть протесты против э ко н о м и ч е с ко й п о л и т и к и п р а в и т е л ь с т в а « н а ц и о н а л ь н о - о с в о б од и т е л ь н о й борьбой» (недвусмысленно намекая на иноземцев, якобы захвативших страну), – это и есть нацизм. Для определения коммунистических откровений в Уголовном кодексе есть менее экзотические строки: разжигание социальной, расовой и национальной розни, а также призывы к насилию. Но как всегда – молчала прокуратура. Коммунисты-нацисты для нее всегда свои. Социально-близкие.

*** В тамбурах раменских электричек в обрамлении свастик долго красовались лозунги:

«Россия, стряхни с себя паразитов-жидов!»

«Убей жида!»

Железнодорожное депо подмосковного города Раменское в 1998 году «охраняли» члены Русского национального единства.

Одно время они же ходили по электричкам, «охраняли» общественный порядок. После нескольких статей в «МК» железнодорожное начальство пообещало, что сии важные функции баркашовцы выполнять более не будут.

И действительно: не стали. Члены РНЕ начали ходить по электричкам раменского направления (часто в сопровождении милиции) и проверять проездные документы. Вы только представьте себе: люди в черной униформе со свастиками на рукавах входили в вагон электрички и требовали предъявить документы. Это уже даже не сумасшедший дом.

Попахивало концлагерем.

«Почему это происходило именно в Раменском?» – спросите вы. Я тоже поинтересовался. Оказалось, все очень просто. В этом городке баркашовцы пользовались особым покровительством местных властей. Для сходок РНЕ предоставили лучшее помещение в городе – ДК «Сатурн». Оно расположено как раз напротив здания администрации.

Тогдашний глава администрации г. Раменское г-н Демин на вопрос моего приятеля:

«Вы что, сторонник идеологии РНЕ?» – ответил вопросом: «А что в ней плохого?».

Ничего. «Убей жида!»

Прокуратура молчала. Я, знаете ли, прямо-таки видел, как она молчала. Она молчала одобрительно.

*** Как– то Московский антифашистский центр направил очередное письмо прокурору столицы. На сей раз речь шла о газете «Штурмовик».

Была такая погромная газетенка. Ее редактор – великовозрастная мразь с незаконченным начальным образованием. Кстати, образование у всех этих фюреров примерно одинаковое.

Газета «Штурмовик», статья «Насилие как приводной ремень революции»:

«Подожги ларек с американским дерьмом! Подорви гранатой красивый „Шевроле“!

Убей янки! И всех, кто любит янки! Посмотрите на скинхэдов. Они спаялись в уличных драках с неграми и прочими недочеловеками. Бот с них-то и надо брать пример. Нужно поучиться у НСДАП (Национал-социалистическая рабочая партия гитлеровской Германии. – М. Д.), чьи штурмовики зарекомендовали себя как настоящие воины, достойные своих германских предков».

Статья «Недочеловек как понятие»:

«Недочеловек встречается как вид и в России, и в Европе, и в Америке с Африкой.

Расово-неполноценные обезьяноиды ненавидят Белых, осознавая свою собственную ущербность. Смерть недочеловекам!».

Статья «Травить и давить!». В ней «расово-неполноценные » – цыгане, которых, по примеру Гитлера, нужно «травить и давить », поскольку они не люди, а «тараканы ».

«Собаке – собачья смерть, а тараканам – тараканья».

Столичная прокуратура ответила Московскому антифашистскому центру. Официально, на бланке.

«Статья „Недочеловек как понятие“, опубликованная в газете „Штурмовик“, приобщена к уголовному делу, возбужденному по фактам публикаций в этой газете материалов, направленных на возбуждение национальной, расовой вражды, унижение национального достоинства, для проверки и принятия решения в ходе расследования.

Для исследования публикаций газеты по делу назначена социально-психологическая экспертиза.

За результатами расследования прокуратурой города установлен контроль.

Заместитель прокурора города В.В.Росинский».

Честно говоря, непонятно было, что такое «социально-психологическая экспертиза» и какие выражения из вышеприведенных – «подожги», «убей», «смерть» или «мочить» – в ней нуждались. Впрочем, прокурорам виднее. К примеру, один из них, следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры Афанасьев, вообще распорядился отправить на «лингво-стилистическую экспертизу» плакат с лозунгом «Перекрыть жидам кислород !». После чего дело против тех, кто держал этот плакат на демонстрации, прекратил «за отсутствием состава преступления». На вопрос, направил бы он на такую же экспертизу лозунг «Бей жидов – спасай Россию !», Иван Николаевич – правда, подумав, – ответил:

«Направил бы».

Как бы то ни было, ответ прокурора Росинского обнадеживал: дело возбуждено, расследование ведется. А дальше – тишина. Нацисты продолжали осквернять еврейские могилы, избивать темнокожих студентов Университета дружбы народов и охранников-негров американского посольства в Москве. Была взорвана московская синагога… В многочисленных статьях, опубликованных в «МК», я утверждал и продолжаю утверждать сейчас: во всем этом виновны работники прокуратуры. Именно благодаря их молчаливому попустительству и благорасположению российские нацисты остаются безнаказанными.

Прошел год. Московский антифашистский центр вновь побеспокоил городскую прокуратуру. Поинтересовался, как продвигается дело газеты «Штурмовик». Ответ вновь не заставил себя ждать, хотя пришел он почему-то из прокуратуры Северного административного округа Москвы:

«В настоящее время по делу проводится комиссионная социально-психологическая экспертиза с привлечением научных работников в области психологии, истории, философии для установления факта возбуждения национальной, расовой, религиозной вражды в публикациях газеты „Штурмовик“, после чего будет принято решение по существу в установленные законом сроки. Ст. следователь Н.В. Тутевич».

Что такое «комиссионная экспертиза»? Б/у? Бывшая в употреблении?

Что же касается сути, то с нею оказалось еще сложнее. Заместитель городского прокурора написал, что дело возбуждено «по фактам публикаций в этой газете материалов, направленных на возбуждение национальной, расовой вражды». А год спустя его подчиненный сообщает: факты еще только устанавливаются, для чего и проводится эта самая «комиссионная экспертиза».

Как это понимать, граждане?

*** А так и понимать, что ворон ворону глаз не выклюет. Но я все-таки обратился к Генеральному прокурору России. Им тогда был г-н Скуратов – тот самый, что впоследствии никак не мог определить, его ли показывали в нашумевшем видеофильме.

«Многоуважаемый г-н Генеральный прокурор! Прошу Вас рассматривать эти мои заметки в качестве заявления с требованием разобраться, наконец, с Вашими подчиненными, откровенно защищающими национал-социалистов от действия Закона.

Если того, что написано выше, Вам покажется недостаточным, полагаю, Ваши помощники подберут для вас мои предыдущие публикации по данной теме, а также публикации моих коллег в других СМИ. Все они убедительно свидетельствуют об одном: МОСКОВСКАЯ ПРОКУРАТУРА ПОКРОВИТЕЛЬСТВУЕТ НАЦИСТАМ.

При этом должен заранее предупредить. Вас, г-н Генеральный прокурор: ни я, ни мои читатели не примем от Вас объяснений относительно «плюрализма мнений» и невозможности привлекать к ответственности за «политическое инакомыслие».

Подобным словоблудием Ваших подчиненных мы сыты по горло. В любой цивилизованной стране за политические убеждения судят – если носители этих убеждений призывают к насилию или провозглашают превосходство одних людей над другими. На Нюрнбергском процессе были осуждены не только конкретные преступники: была осуждена ИДЕОЛОГИЯ национал-социализма. Я надеюсь, г-н Генеральный прокурор, о Нюрнбергском процессе Вы слышали».

Реакция на мое обращение, опубликованное в «МК», была вполне предсказуемой:

помощники Генерального прокурора (или лица, сильно на него похожего), не долго думая, переправили мое обращение прокурору Москвы. То есть как раз тому чиновнику, чьи действия (а точнее – бездействие) вызвали возмущение москвичей. К финалу этой истории (к финалу ли?.) я еще вернусь.

*** Накануне открытия в Москве Всемирных юношеских игр (июль 1998 г.) я со страниц «МК» обратился к участникам соревнований.

«Друзья! Если в вашей команде есть небелые (люди с черной, желтой или красной кожей) – не приезжайте в Москву. Потому что небелые в столице России объявлены „недочеловеками“.

Американцам, даже белым, приезжать тоже не стоит. «Подорви гранатой красивый „Шевроле!“, „Убей янки!“.

Не приезжайте, уважаемые участники Всемирных юношеских игр. Воздержитесь.

Прокуратура и прочие российские правоохранительные органы вашей безопасности не гарантируют.»

И ведь как в воду глядел: несколько участников игр были изувечены скинхэдами.

Никого из них даже не задержали.

«Судья, который не способен справедливо карать, становится в конце концов сообщником преступления».

Эта мысль великого Гёте столь же банальна, сколь и верна.

Между тем, взаимоотношения российских нацистов и судебной власти складываются вполне прилично. Иногда (весьма, впрочем, редко) судебные процессы приводят к иному результату, нежели того хотели бы отечественные последователи Гитлера. Однако по большей части судьи вполне благосклонны к нашим коричневым:

Судебные процессы, о которых пойдет речь и на которых истцами предстали отечественные национал-социалисты, состоялись практически одновременно. Один – в столице, другой – в Ставрополе.

НАЦИСТЫ В АТАКЕ В Москве руководство карликовой и посему весьма крикливой «Русской партии»

вознамерилось защитить свою «деловую репутацию» (о каких именно «делах» идет речь, упомяну чуть ниже) от информационно-экспертной группы «Панорама». Эта группа занимается исследованием политических течений в современной России и время от времени выпускает весьма любопытные справочники. Один из таких справочников – «Политический экстремизм в России» – руководству «Русской партии» очень не понравился. Вернее, поначалу-то как раз понравился: оно, руководство, даже выпросило в «Панораме» экземпляров этого справочника бесплатно. Но потом сменило милость на гнев и обратилось в суд.

Между тем, ничего оскорбительного в адрес «Русской партии» в справочнике «Политический экстремизм в России» не содержалось. Напротив: там были помещены совершенно доказательные сведения.

«Русская партия» под руководством некоего полковника Милосердова выступает за «избавление России от масоно-сионистского ига и возврат сионистами награбленного трудовому народу ». Цель партии – создание «единого неделимого Русского государства».

Программа борцов с сионо-масонами изложена в статье «Нация превыше всего!»:

«Необходима напряженная борьба всего русского народа для восстановления в России русской власти, свержения сионисткой мафии и прихода к управлению государством истинно русских людей по крови и духу ».

«Белокурые бестии» из РП – отнюдь не только говоруны. В Санкт-Петербурге они создали военизированную «Русскую гвардию». Она формировалась из бывших «афганцев», бывших наемников и добровольцев, участвовавших в боевых действиях в Абхазии, Приднестровье, Карабахе, а также из бывших сотрудников МВД и спецслужб. Набор в «гвардию» осуществляли профессиональные тренеры по рукопашному бою и единоборствам.

Основной вид тренировок – стрельба из боевого оружия.

В 1994 году был арестован председатель санкт-петербургского отделения «Русской партии» Николай Бондарик – по подозрению в убийстве своего предшественника на этом посту. В том же году пустился в бега руководитель Службы безопасности санкт петербургского отделения РП некто Кудимов, которому вменялось в вину совершение тяжких уголовных преступлений. Члены «Русской партии», по данным справочника, неоднократно участвовали в вооруженных нападениях на коммерческие структуры, занимались откровенным рэкетом. Один из членов РП был арестован за разбойное нападение с применением оружия.

В 1995 году «Русская партия» обнародовала список своих кандидатов в Государственную Думу. Список возглавил, понятное дело, «сам» полковник Милосердое.

Кроме него в список вошли писатели Владимир Солоухин и Тамара Пономарева. А также:

дважды судимый (за кражу и разбой) Н. Токманцев, держатель «общака» (по данным специалистов МВД) Ю. Живняров, рецидивист Ю. Тишенков по кличке Ганс (на момент внесения в список от «Русской партии» имел пять судимостей).

Есть, стало быть, такая партия!

На суде полковник Милосердов «связи, порочащие его», отрицал. Более того:

потребовал сатисфакции за упоминание об этих криминальных связях в справочнике «Политический экстремизм в России». Но доказательствами ответчиков (директора центра «Панорама» Владимира Прибыловского и руководителя Московского антифашистского центра Евгения Прошечкина) был, что называется, приперт и утерт.

А еще Милосердов утверждал в суде, что призывы его партии «сбросить масоно сионистское иго», «ликвидировать демдиктатуру малого народа, составляющего около одного процента населения страны», – вовсе не антисемитские, а слово «жид» – совсем даже не оскорбительное.

Это словечко почему-то особенно любимое всеми этими партайгеноссен.

Академическим «Словарем русского языка» оно определяется как «оскорбительное название еврея».

Впрочем, словарей, да и вообще – книжек «истинные арийцы» не читают. Им достаточно одной. «Майн Кампф» называется.

От суда интернационалист Милосердов потребовал:

– расформировать группу «Панорама» и закрыть Московский антифашистский центр;

– уничтожить тираж справочника «Политический экстремизм в России»;

– а также – взыскать с ответчиков 5 миллионов (!) рублей.

Судья Гагаринского межмуниципального суда Москвы Ирина Ачамович в иске «Русской партии» отказала.

Совершенно иначе сложился процесс по иску краевой организации движения «Русское национальное единство» со штаб-квартирой в Ставрополе к писателю и журналисту Галине Туз. В газете «Ставропольская правда» она опубликовала статью «Ненависть к фашистам у россиян в крови?». Тамошние баркашовцы очень обиделись и подали в суд: дескать, в статье «высказываются суждения и утверждения, безосновательно порочащие программу партии „Русское национальное единство“ и деятельность ее Ставропольской краевой организации и ее членов, проведением исторических аналогий между партией РНЕ и германским фашизмом».

Судебный процесс длился три (!) года. Наконец судья Промышленного районного суда Ставрополя Елена Криволапова вынесла решение. В нем говорилось:

«Ни из программы Ставропольской краевой организации РНЕ, ни из материалов проверок, проведенных органами юстиции, не вытекает немецко-фашистский или гитлеровский характер деятельности и (или) идеологии этой организации. Напротив, данные свидетельствуют о патриотической направленности СКО РНЕ. Что касается символики, используемой СКО РНЕ (левосторонняя свастика на фоне восьмиконечной звезды), то, как усматривается из материалов дела, эта свастика усматривается на предметах русской старины. Утверждать, что эта символика именно фашистская, в этой связи нет никаких оснований. Нельзя оставить без правого реагирования подрыв авторитета общественного объединения, в результате которого, в частности, может оказаться под угрозой выполнение им своих основных задач.

На основании изложенного суд решил:

признать не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию Ставропольской краевой организации Партии (всюду в решении суда слово «партия» – с большой буквы;

по-видимому, из чувства глубокого уважения. – М.Д.)Русское Национальное Единство сведения, содержащиеся в опубликованной в газете «Ставропольская правда» статье Г. Туз «Ненависть к фашизму у россиян в крови?», либо вытекающие из нее сведения о том, что СКО РНЕ по существу является фашистской и руководствуется фашистской идеологией, что выразилось в общем контексте статьи, заголовке, опубликовании в качестве иллюстрации фотографии фашистов;

опровергнуть указанные сведения путем публикации сообщения об этом в газете «Ставропольская правда»;

взыскать в пользу СКО Партии РНЕ с редакции газеты «Ставропольская правда» рублей и с Туз Г.Г. 500 рублей (баркашовцы требовали 100000 и 10000 соответственно. – М.

Д.)».

Сведений о том, каким по существу являлось РНЕ и какой идеологией руководствовалось это движение, в статье Галины Туз нет. Есть ее мнение на сей счет.

Гражданский кодекс тут вполне однозначен: неверные, или порочащие сведения могут быть предметом рассмотрения в суде. Но не мнения.

Вот, скажем, если бы я написал о том, что Владимир Вольфович Жириновский предлагал установить на границе с прибалтийскими странами громадные вентиляторы и с их помощью гнать в Прибалтику радиоактивный воздух, – это сведения. Если Владимир Вольфович счел бы эту информацию не соответствующей действительности или порочащей его честь и уж тем более – достоинство, он мог бы подать на меня в суд. А вот если я назову его фашистом – извините. Это мое мнение, а оно неподсудно.

Что касается пресловутого РНЕ, то оно зачастую яростно открещивается от термина «фашизм». Предпочитает другой: «национал-социализм». «Из проверок, – сообщила судья Криволапова, – проведенных органами юстиции, не вытекает…». А что же вытекает? Да вот – несколько фрагментов из программных документов РНЕ:

«Национальный социализм, сторонником которого является РНЕ…».

«Русская нация осуществит свою Национально-социалистическую революцию!».

«Русский народ должен поступить так, как итальянский в 1922 году и немецкий в 1933-м».

Итальянский народ своего дуче, между прочим, в конце концов повесил. За ноги. Конец фюрера также хорошо известен.

Но это я так, к слову. И дело, конечно, вовсе не в терминах. А в сути. А суть – назови баркашовцев хоть фашистами, хоть нацистами – не меняется.

Хоть и с трудом, но могу поверить, что судья Криволадова ни с терминами, ни с сутью не была знакома. Ну, далекий она от всего этого человек. Бывает. А ее изыскания по части древнего происхождения свастики и вовсе очаровательны. Конечно, фашисты и нацисты свастику не придумали. Они ее использовали. Но с тех пор во всем мире этот знак ассоциируется с неисчислимыми бедами второй мировой войны, а в России – с несколькими десятками миллионов погибших.

А пассаж судьи Криволаповой относительно «подрыва авторитета общественного объединения, в результате которого может оказаться под угрозой выполнение им своих задач», умиляет. Галине Туз, шедшей на каждое судебное заседание сквозь строй одетых в черный камуфляж молодчиков со свастикой на рукавах, вслед неслось: «Сапогами затопчем!»

Это и есть их задача.

На оглашение судебного заседания ставропольские баркашовцы пришли в праздничном настроении: они, как и многие в городе, явно заранее знали, каким будет это решение.

«Нет ничего легче, как убедить людей низкого уровня сознательности, что во всем виноваты евреи. Эмоциональная почва всегда готова для создания мифа о мировом еврейском заговоре, о тайных силах „жидо-масонства“.

Николай Бердяев Прав был замечательный русский философ: нет ничего легче. И почва всегда готова, а уж с уровнем нашей сознательности – только в калашный ряд. Или в цирк. Собственно, мы в этом цирке всегда. От выборов до выборов.

И что же, граждане, получается?

А вот что.

Весь вечер на арене – кандидаты. А мы вокруг сидим, наблюдаем. Главное, чтобы мы не вмешивались. Центризбирком однажды так прямо и заявил: дескать, смотреть – смотрите, но на арену не лезьте. И выкриками своими представлению не мешайте.

«НАШИ УЖЕ ПРИШЛИ!»

А как его иначе понимать прикажете, Центризбирком этот самый? Главный его начальник, глядя нам с вами в глаза с телеэкрана, честно и принципиально всех нас предупредил: дескать, будем принимать меры. Вплоть до карательных. Потому как по закону агитировать «за» или «против» кандидатов в Государственную Думу имеют право только сами кандидаты. Зарегистрированные. Вот вы, гражданин, выйдете на улицу и закричите:

«Слава Жириновскому!». Или там: «Долой Зюганова!». Так вас сразу за шкирку и в околоток.

Чтоб не агитировали.

Вы им, конечно, объяснять станете. Это, скажете, никакая не агитация, а мое такое мнение относительно вышепоименованных господ-товарищей. Нет, скажут, агитация.

Потому как мнение ваше все равно никого не интересует.

Такое им, стало быть, право было дадено – агитацию от мнения только они, товарищи из Центризбиркома, отличить могут.

А может быть, и хрен с ними? Пусть все эти кандидаты только своими мнениями обмениваются: о себе – «за», а о соперниках – «против». А мы поглядим. Я ж говорю – цирк.

Иногда, однако, оторопь берет. Ежели на арене клетка с хищниками установлена, а какая-нибудь гиена в этой клетке щель обнаружила, плохо дело. Ведь пожарник с «кишкой» и дядька с берданом – полусонные. По обыкновению могут не уследить. И тогда – кранты.

На сей случай вполне резонно нам самим клетку время от времени хотя бы снаружи обследовать. На предмет отсутствия наличия щели. А посему скажу откровенно: всё нижеизложенное наши центризбиркомовские господа могут рассматривать как им заблагорассудится. Хотят – как мое личное мнение. А хотят – так и в качестве агитации. На то их барская воля. Тем более, что очередные выборы опять на носу. И гиена, похоже, щелку в клетке уже заприметила… *** В течение 5 лет в Москве выходила газета «Штурмовик». Уж кто только про нее не писал с негодованием (с показным или искренним – не знаю) или без оного, а она всё выходила. Если не читали, извольте полюбопытствовать:

«Если ты нигер или косой, хачик или еврей, – расплатой за твой облик будет очередь хороших ударов по разным частям тела».

«Настоящие Русские Националисты уже давно ответили на два извечных вопроса Российской истории: Кто виноват? – Жиды! Что делать? – Мочить!»

«Самым главным нашим врагом является не казах и не жид, а Русский, продавшийся всем этим мразям. Мы будем истреблять всех, кто против нас!»

«Если для этого (мирового господства «русской расы». – M.Д.) понадобится потопить в крови два миллиарда инородцев и иноверцев, мы колебаться не будем».

Извините за цитаты. Суть их не нова: практически то же самое (конечно, без ссылок на «два извечных вопроса Русской истории») печатала газета нацистской Германии «Der Sturmer». В переводе – «Штурмовик». За издание этой газеты ее редактор, Юлиус Штрайхер, по приговору Нюрнбергского суда был повешен.

Продавался наш отечественный «Штурмовик» в двух местах. Во-первых, около музея Ленина. Символично. Однако в конце концов мэр Москвы обиделся на наших нацистов, которые вместо «Лужков» писали совсем уж коротко – «Кац», и продажу подобной литературы в том примечательном месте запретил.

Но оставалось еще одна «точка», где «Штурмовик» продавался бесперебойно и всегда – газетный киоск в Государственной Думе.

На первый взгляд, благорасположение думского начальства к нацистской газете выглядит весьма странно. Но только на первый взгляд.

*** Нельзя сказать, чтобы все наши сограждане были так уж согласны с изданием «Штурмовика». Но граждане – сами по себе, а власть – сама по себе. Она у нас всегда была снисходительная. К нацистам. И на первом месте в смысле снисходительности – правоохранительные органы. Не верите?

1997 г., февраль. Московский антифашистский центр направляет письмо прокурору Москвы с требованием возбудить уголовное дело против издателя (он же – редактор) газеты «Штурмовик».

1997 г., март. Прокуратура начинает «доследственную проверку». Филологу и литературоведу Р. Баруздиной заказывается литературоведческая экспертиза текстов «Штурмовика». Эксперт заключает: тексты нацистские.

1997 г., апрель. Московский антифашистский центр вновь обращается к прокурору города с требованием принять решение о возбуждении уголовного дела.

1997 г., июнь. Прокурор Тимирязевской районной прокуратуры Москвы (именно эта прокуратура проводит «доследстсвенную проверку», которая вместо положенных по закона 10 дней длится более трех месяцев) Смердов отдает распоряжение своему помощнику следователю Веришко: проведенную экспертизу считать некомпетентной, деньги по договору эксперту не платить. Следователь Веришко, в свою очередь, выносит постановление: в возбуждении уголовного дела отказать.

Сие постановление основывается еще на одной экспертизе, которую изготовил некто Рощин – младший научный сотрудник почему-то Института психологии. Московская прокуратура очень любит этого г-на – обращается к нему по всевозможным вопросам, связанным с «разжиганием национальной вражды или розни». Словом, дает заработать.

Потому что его мнение прокуроров всегда устраивает. Вот и в тот раз он высказался в том смысле, что ничего этакого в «Штурмовике» не содержится. За 14 страниц экспертизы прокуратура заплатила г-ну Рощину сумму в рублях, эквивалентную 800 долларам США.

1997 г., 22 июня. Московский антифашистский центр проводит пикет у здания прокуратуры Москвы. Участники пикета – ветераны и инвалиды Великой Отечественной войны.

1997 г., через три для после пикета. Постановление следователя Веришко отменено как «необоснованное». Уголовное дело против редактора «Штурмовика» вновь открыто.

1997 г., сентябрь. Следователь все той же Тимирязевской межрайонной прокуратуры Тутевич выносит решение о прекращении дела «за отсутствием состава преступления».

1997 г., ноябрь. Прокуратура Москвы отменяет постановление Тутевича. Срок расследования – до 15 декабря 1997 года… Этот срок будет продлеваться еще трижды: сначала до марта 1998 года, затем– до июня и, наконец, – до сентября.

К лету 1998 года УФСБ наконец-то (завидная оперативность! представляете, как они шпионов ловят?) обнаруживает типографию, где все это время исправно печатается «Штурмовик». Она находится недалеко, в подмосковном Обнинске. Заведующая типографией сообщает, что газету она ни разу не читала, после чего (явно под давлением УФСБ) отказывается печатать очередной номер. Фактически «Штурмовик» больше не выходит, хотя формально издание вполне могло быть продолжено.

1998 г., июнь. Третья, на сей раз – «комиссионная» экспертиза. Ее проводят директор Института этнологии и антропологии РАН, бывший министр по делам национальностей РФ, профессор Тишков и один из крупнейших этнологов страны, доктор исторических и философских наук Семенов. Из заключения экспертов: «Газета проповедует нацистский опыт, открыто восхваляет Гитлера, проповедует расизм и этнорасизм, призывает к прямым насильственным действиям против людей различных народностей и рас».

1998 г., сентябрь. Уголовное дело по обвинению редактора газеты «Штурмовик»

передано в Тимирязевский межрайонный суд. Спустя неделю суд принимает решение об отзыве лицензии (№А-О489, выдана 24.06.1994 года заместителем начальника Регионального управления Госкомпечати Макрецовым) на издание газеты.

Победа, думаете? Не радуйтесь прежде времени.

*** Суд над редактором «Штурмовика» длился более года.

Итог. Фрагменты последнего судебного заседания.

Государственный обвинитель, прокурор Кондратьева: просит суд признать издателя и главного редактора газеты «Штурмовик» «виновным и приговорить его к двум годам лишения свободы ».

Подсудимый (перебивает обвинителя): «Я ни в чем не виноват. Какой я экстремист? Я работаю политическим консультантом «Парламентской газеты». Моей работой доволен спикер, Геннадий Николаевич Селезнев. Он меня хвалил».

Государственный обвинитель (в сторону подсудимого, ласково): «Амнистию-то вы согласны принять? ».

Подсудимый (после паузы): «Ну, если оправдать не хотите, согласен на амнистию. Но вины своей не признаю ».

После небольшого – всего-то трехнедельного – перерыва в судебном заседании вынесен приговор. Я бы даже сказал – приговорчик. Судья Кондрашина постановила: два года тюрьмы с заменой наказания на условное и применением амнистии. Это означает отсутствие у редактора «Штурмовика» даже судимости.

«Если понадобится потопить в крови два миллиарда инородцев и иноверцев, мы колебаться не будем».

Бред.

Между прочим. Специально для судьи и государственного обвинителя: статья УК о «возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды» амнистии не подлежит.

*** На оглашении приговора издатель и редактор газеты «Штурмовик» отсутствовал по уважительной причине: он был «занят на работе».

Где он работал, мы вроде бы теперь знаем. Хотя руководство «Парламентской газеты»

категорически утверждало: такого политического консультанта у них нет и никогда не было.

Оно, начальство, заверяло меня также в том, что бывший редактор «Штурмовика» не является доверенным лицом кандидата в депутаты Государственной Думы Леонида Кравченко – тогдашнего главы «Парламентской газеты». Слух о таком доверенном лице до меня дошел, и я не слишком удивился, потому как взгляды председателя Гостелерадио СССР (именно эту должность занимал Кравченко при советской власти) по национальному вопросу мне давно известны.

Конечно, редактору нацистской газеты соврать – что плюнуть. Но ведь и на пустом месте так не соврешь. Не представился же партайгеноссе помощником, скажем, депутата Ковалева. Или Юшенкова. Почему-то именно на коммунистов его потянуло.

К тому же в Думе этот партайгеноссе не новичок. Работал в аппарате фракции ЛДПР.

Там ему даже замечательную характеристику выдали на прощание: дескать, человек добросовестный и «грамотно эксплуатирует компьютерную технику». Почему ушел – неизвестно. Похоже, Жириновский, в преддверии выборов 1999 года решил немного почистить свои конюшни. Или же – нашел редактор «Штурмовика» работу поинтереснее.

У меня не было оснований сомневаться в словах руководства «Парламентской газеты».

Однако в приговоре суда по делу партайгеноссе сказано: «Работает политическим консультантом „Парламентской газеты“.

Не исключаю, что удостоверение могло быть выдано ему по личному указанию тов.

Селезнева, который «доволен» его работой. Не будем забывать: под мудрым руководством Геннадия Николаевича и ведомая левым агрессивным большинством Дума ЧЕТЫРЕЖДЫ благополучно проваливала принятие закона против нацизма и экстремизма.

Поэтому я и хочу предложить вам, граждане: на следующих парламентских выборах – повремените. Подождите голосовать за тов. Селезнева. Пусть вас не обманывает его демонстративный разрыв с коммунистами: всё это игра. И за тов. Зюганова, чьи высказывания по смыслу иногда удивительно похожи на перлы из «Штурмовика», тоже погодите. А то как бы не оказаться нам всем в 1933-м.

*** В советские времена был, помнится, замечательный анекдот.

Пьяный мужичонка прошмыгнул в здание райкома КПСС, встал посреди коридора и закричал во все горло:

– Хайль Гитлер!

Из ближайшей двери выскочил перепуганный человек, вскинул руку в нацистском приветствии и закричал в ответ:

– Хайль! Что, наши уже пришли?

Похоже, уже пришли.

15 декабря 1999 года мэр Москвы Юрий Лужков, реагируя на обозначившийся скандал, в присущей ему жесткой манере объявил: съезду РНЕ в Москве не бывать.

На следующий день телекамеры показывали нам весьма разгневанного фюрера чернорубашечников, который высказался не менее решительно: если «Лужков с его еврейской бандой не отменит решение о запрете съезда РНЕ», то «в Москву прибудут 150 тысяч мужиков со всей России. Они не будут в форме, но будут знать, что им делать. Мало не покажется».

17 декабря в СМИ появилось сообщение: мэр Москвы обратился в прокуратуру с требованием о возбуждении уголовного дела против Баркашова.

На этом все как бы заглохло.

СЛЕДСТВИЕ ПО ДЕЛУ ЮРИЯ ЛУЖКОВА Следующий ход был за московской прокуратурой. Она должна была провести «доследственную проверку» и решить – возбуждать ли уголовное дело или погодить. Причем по закону прокуратура обязана принять решение за три дня. В особых, невероятно сложных ситуациях, – за десять.

Прокуратура принимала решение месяц.

Ну там праздники, пятое-десятое. Новогоднее настроение Баркашову портить не хотели. Понимало. Но в любом случае – не месяц же.

Нельзя сказать, чтобы прокуратура Москвы совсем уж ничего не делала. В московскую мэрию пришли письма с протестами против намечавшегося съезда нацистов. С авторами этих писем работники вели «доследственную проверку». Но какую-то странную. Более всего «проверка» была похожа на уговоры по заранее обдуманному сценарию. Моего приятеля пригласил «на беседу» следователь Московской прокуратуры Юрий Юрьевич Крылов. Все, что говорил г-н Крылов, мой приятель записал дословно.

«Я буду задавать странные вопросы, – предупредил следователь в начале разговора. – РНЕ – организация не опасная. Пресса все раздувает. А в Петербурге, к примеру, в РНЕ состоят 12 человек. На что тут реагировать?».

Стало быть, в Москве уже всё было в порядке, столичная прокуратура на Петербург переключилась.

Не исключено, впрочем, что петербургский филиал РНЕ действительно невелик. Там еще память о блокаде не до конца выветрилась. А много или мало – вопрос– относительный.

Три волоса на голове – это мало. А три волоса в супе? Или если бы следователю Крылову стало известно о действующей в Петербурге группе боевиков «кавказской национальности», состоящей из 12 человек, – небось, по словам фюрера РНЕ, мало не показалось бы.

«Вот говорят, – продолжил тов. Крылов, – Баркашов национальную рознь разжигает.

Я читал «Русский порядок», ничего особенного. У каждой газеты теперь своя точка зрения.

Раньше нам преподносили как истину одно, а теперь можно думать по-разному».

Плюралист, однако.

Думать, между прочим, в самом деле можно по-разному. Действовать – нельзя. В духе человеконенавистнических мыслей и погромных идей. Уж кому это лучше знать, как не прокурору.

Что же касается газеты «Русский порядок», приведу из нее пару цитат.

«Соратник (член РНЕ – М. Д.) являясь полномочным представителем Русской нации, обязан восстанавливать справедливость в отношении Русских людей своей властью и своим оружием, не обращаясь в судебные и иные инстанции. Любые вопросы Соратник решает, руководствуясь только национальным правосознанием и в соответствии с полномочиями, данными ему Главным Соратником, и никаким законам не подчиняется».

«Наш путь прям:

Верить, хотеть, сметь.

Космополитам-псам, Жидомасонам – Смерть!»

Ничего особенного. Не правда ли, г-н Крылов?

Кстати. Во время «беседы» мой приятель заметил за спиной Крылова плакат с надписью: «Жидов…» Далее приятель не разглядел – то ли «вон!», то ли в «могилу» – и спросил у следователя, у кого в прокуратуре такой каллиграфический подчерк.

«Что вы ! – быстро откликнулся Крылов, – Это не мы писали. Мы получили этот лозунг от «Черной сотни».

Интересное кино. Что значит – «получили»? В подарок? Хорош подарочек! От единомышленников?

«После выступления Баркашова ничего не случилось, – вернулся «к теме»

следователь, – никто ничего не сделал !»

Классический вариант: когда убьют, тогда и приходите. Между прочим, есть в Уголовном кодексе статья 212: «Призывы к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам, а равно призывы к насилию над гражданами – наказываются лишением свободы на срок до трех лет».

Однако баркашовцы не ограничивались одними только призывами. Вот несколько примеров.

Около лодочной станции в Строгино, увенчанной флагом РНЕ со свастикой, члены РНЕ избили корреспондента «Известий». Дело даже не заводилось.

Охранники подмосковного депо «Куровское», они же – «соратники» РНЕ, избили и ограбили заснувшего в электричке подполковника милиции Филатова. Нацистов легко вычислили, но те, в свою очередь, написали заявление, из которого следовало: Филатов-де оскорблял их организацию, напал на них и бил их собаку. Дело прекращено с формулировкой «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых».

В Кузьминках пятеро «соратников» забили до смерти 34-летнего армянина.

Московским уголовным розыском был арестован комендант воинской части, прапорщик ВВС Кузьменко. В двух его тайниках и в машине обнаружено: 210 взрывных устройств, взрывателей, 20 мин, 33 электродетонатора, 7 тысяч патронов, АКМ, помповое ружье, пистолеты системы Марголина, «Вальтер», «Браунинг», «Наган», глушители, винчестер, винтовка, сменный ствол к СВД, пистолет-пулемет «Борз». Кузьменко был «районным инструктором» РНЕ (удостоверение «соратника» №В – 4155-К).

«Все-таки РНЕ – организация бедная, – сочувственно продолжал следователь прокуратуры.– Им даже негде пресс-конференции проводить! Был у них спонсор-бизнесмен, он им свой офис предоставлял. Они туда каждый раз флаги приносили, атрибутику, там и принимали журналистов. А теперь с этим бизнесменом расторгнуто соглашение об аренде, баркашовцам и пойти некуда».

Жалко их, бедных. Непонятно только, откуда баркашовцы брали деньги для аренды дома культуры (в Раменском), дворца спорта в Измайлово и многих других отнюдь не скромных помещений для проведения своих съездов. Впрочем, можно им, бедным, помочь. К примеру, предоставить РНЕ помещения Московской прокуратуры. Безвозмездно.

«Да, съезд РНЕ запретили, – подытожил тов. Крылов. – У нас есть видеозапись выступления Баркашова. Конечно, он высказался несдержано. Но ведь ему очень досадно было. К нему люди издалека ехали, аж с Дальнего Востока. Многие на свои деньги билеты покупали, а тут на тебе! Вот Баркашов и погорячился».

Прямо-таки речь адвоката для суда. Дескать, погорячился, действовал в состоянии аффекта.

Один из московских прокуроров, пожелавший, ясное дело, остаться неизвестным, прокомментировал ситуацию следующим образом:

«Сейчас не до Баркашова. Наше ведомство не особо хочет ссориться с оппозицией. Не ясно, что будет дальше. Нынче скорее возбудят дело не против Баркашова, а против Альфреда Коха, допустившего в своем интервью русофобские высказывания».

Про Коха не знаю. А вот «беседа» следователя Крылова с моим приятелем убедительно показала: дела против Баркащова не будет. Московская прокуратура скорее выдвинет обвинения в адрес Лужкова. Ну как же – обижал вождя, запрещал вполне мирное нацистское собрание, да еще попытался прокуроров натравить.

Зря это он. Небось в московской прокуратуре «соратники» тоже имеются. По крайней мере – сочувствующие.

*** Через две недели после упоминания имени следователя прокуратуры Крылова на страницах «МК» редакция получила письмо. Официальное, на бланке прокуратуры Москвы:

«В соответствии со ст. 46 Закона „О Средствах массовой информации“ направляю Вам для опубликования ответ на статью „Следствие по делу Юрия Лужкова“.


Следователь прокуратуры города Москвы Крылов Ю.Ю.»

Поначалу я обрадовался. Даже начальственная директивность («направляю для опубликования») не слишком разозлила. Небось, думаю, ошибся: притянут все-таки Баркашова к ответу наши славные прокуроры. Ради такого случая не грех и опровержение написать.

И я прямо тут же собрался писать это опровержение… Ага. Разбежался.

Оказывается, следователь Крылов Ю.Ю. считал «необходимым высказаться и реализовать свое законное право на ответ ». Что он и делал на двух с половиной страницах убористого текста. Из коего (ответа) следовало, что:

«Своей оценки опасности или безопасности для общества организации РНЕ я (следователь Крылов Ю.Ю. – М.Д.)не давал».

«Не высказывался я – и по позиции прессы в данном вопросе».

«Своих оценок содержания газеты „Русский порядок“ или сочувствия по поводу „бедности и отсутствия спонсорской помощи“ у РНЕ я не высказывал».

Я не я, и лошадь не моя.

Кроме того, следователь Крылов Ю.Ю. не пренебрег возможностью просветить малограмотного журналиста (т. е. меня):

«Объясню не следователю и даже не юристу, что существует определенная тактика получения объяснений и проведения допроса. Поясню, что в начале каждого моего разговора с вызываемыми лицами я называл тему нашей беседы и, предварительно извинившись, просил не удивляться, что некоторые вопросы могут показаться странными или неожиданными. Такое выступление помогает мне расположить собеседника к разговору».

Тактик, однако. Я бы даже сказал – стратег.

В конце своего «законного права на ответ» следователь Крылов Ю.Ю. очень настаивал – правда, вместо «направляю» он использовал слово «прошу»: «опубликовать мой ответ в полном объеме и в установленный законом срок ». И опять же сослался на статью 46 Закона о СМИ.

Пришлось кое-что объяснить следователю-юристу. Мы, ясное дело, на юрфаках не обучались, читаем по складам, но одну завалящую статью осилили.

Статья 46 Закона о СМИ:

«Гражданин или организация, в отношении которых в средствах массовой информации распространены сведения, не соответствующие действительности либо ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеют право на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве массовой информации».

Так что право г-н Крылов Ю.Ю. действительно имел. Но не на всё и не всегда.

Поскольку (пришлось пояснить специально для юриста, г-на Крылова Ю.Ю.) сведения «не соответствующими действительности» могут быть признаны только судом.

«В отношении, – говорится далее в ст. 46, – ответа или отказа в таковом применяются правила ст. ст. 43—45 настоящего Закона».

Еще немного официального текста:

Статья 44 Закона о СМИ:

«В течении месяца со дня получения требования об опровержении либо его текста редакция обязана в письменной форме уведомить заинтересованных гражданина или организацию о предполагаемом сроке распространения опровержения либо об отказе в его распространении с указанием основания отказа».

Я честно уведомил. Причем значительно раньше срока.

В пространной реализации своего законного права следователь писал: «Если М. Дейча так интересует тема борьбы с проявлениями разного экстремизма, то почему бы ему не обратиться к нам со своими вопросами, а не слушать вводящих в заблуждение «приятелей ».

К прокурорам я обращался неоднократно. С нулевым результатом. Можете ли вы представить себе, читатель, работника прокуратуры, который заявляет журналисту под магнитофон: «Да, я с пониманием отношусь к идеям национал-социализма».

Кроме того, г-н Крылов Ю.Ю. ссылался на объяснения «лидера РНЕ А. Баркашова, одного из руководителей Московского антифашистского центра Е. Прошечкина, председателя правления общественного фонда «Гласность» «С. Григоръянца и многих других». А «ваши осведомители ввели вас в заблуждение!» Это меня, стало быть. Раз так, то специально для г-на Крылова Ю.Ю. – еще одно письмецо. Того самого (пользуясь лексикой следователя) «осведомителя».

«МК» опубликовала статью М. Дейча «Следствие по делу Лужкова». В ней, в частности, была воспроизведена беседа между следователем Московской городской прокуратуры Крыловым Ю.Ю. и приятелем автора статьи.

Заявляю, что безымянным «приятелем» был я, Прошечкин Евгений Викторович. Факты изложены в статье совершенно правильно с моих записей, которые я сделал сразу после беседы в прокуратуре.

Председатель Московского антифашистского центра Прошечкин Е.В.»

В заключение – еще одна небольшая цитата «из Крылова». «Сам я, – пишет следователь, – не причисляю себя ни к одной партии или движению и никаким сочувствием к РНЕ не обременен».

Слог– то какой, а? «Не обременен».

Тут мы должны бы пуститься в пляс от радости. Ну как же: нет, не был, не состоял, не обременен… Однако не пляшется.

Угроз Баркашова – «В Москву прибудут 150 тысяч мужиков по всей России. Они не будут в форме, но будут знать, что им делать. Мало не покажется » – следователю Крылову Ю.Ю. и Мосгорпрокуратуре, видимо, показалось мало. Знаете почему?

А потому, что не обремененная она, прокуратура.

В конце минувшего столетия сильно активизировались латышские эсэсовцы.

Из двух латышских дивизий, воевавших под знаменами вермахта, в живых осталось несколько десятков человек. А поскольку там, в Латвии, была уже полная свобода, эти уцелевшие решили собраться. То ли паломничество в рижское гетто совершить, то ли цветочки положить к могиле Неизвестного солдата, павшего в борьбе с фашизмом. По местам, так сказать, боевой славы.

СУВЕНИРЫ ДЛЯ МОСКВИЧЕЙ И ГОСТЕЙ СТОЛИЦЫ Словом, собрались. Вполне официально, что называется – на законных основаниях.

Правда, военный оркестр не играл (не разрешили), но, я думаю, им и так было хорошо.

Главное – никто их не арестовывал и никаких вздорных обвинений (вроде «преступление против человечества») не предъявлял. Между тем, эти kamaraden служили не в обычных войсках, а в СС – элитных нацистских подразделениях, без которых не обходилась ни одна расправа над мирными жителями. Когда эти старички нынче говорят, будто их «заставили»

или будто у них «не было другого выхода», они врут. И другой выход был, и никто их не заставлял. Комсомольцы-добровольцы. К тому же, чтобы в СС служить, нужны были особые заслуги. Догадайтесь, какие.

А в общем не было ничего удивительного в этих изгибах латышского общественного сознания. Скорее всего, изгибов тоже не было, а было спокойное, плавное течение в едином русле. Как Даугава. Были латышские стрелки, «верные стражи революции» и лично Владимира Ильича. С течением времени (не такого уж длительного, между прочим) они плавно трансформировались в латышских эсэсовцев. И те, и другие – хладнокровные убийцы, «белокурые бестии» с комплексом ущербности и неполноценности. Но, по видимому, современной независимой Латвии эсэсовцы нравятся больше. Дело вкуса.

А уж какой шум поднялся, когда эти старички прошлись перед видеокамерами на той сходке! Возмущение немцев я еще могу понять: у них подобное шествие означало бы близкий крах государства. Но ведь и мы – туда же! МИД гневно заклеймил, по всем телеканалам прокатилась «всенародная волна возмущения». Как в старые добрые времена.

Словом, «ТАСС уполномочен заявить».

А чего возмущаться? Латвия была и остается советской. А что Рубикса посадили, так это ничего не меняет. Очередной перегиб. «Головокружение от успехов». Коммунистов и в СССР сажали.

То есть я, конечно, тоже был возмущен. Не Рубиксом, а эсэсовскими шествиями в Риге.

Рубиксом, впрочем, тоже. Однако сотрудников МИДовских, сочиняющих всевозможные «ноты», очень хотелось спросить, пусть бы и риторически: вы хоть знаете, что у нас-то происходит? Не в Чили или в Эфиопии, или даже в близкозарубежной Латвии, а в нашей родной белокаменной? Или из высотки, что на Смоленской, плохо видно?

В самом центре Москвы, в магазине «Сувениры на Петровке», купил я кинжальчик, весьма внушительных размеров. Работа современная, не раритет. Там еще штук пять разных было, и все – со свастиками. «Что это у вас такое?» – спрашиваю. «Сувениры», – продавец отвечает.

Сувениры.

Как я выяснил, делают их в Испании. В Испании я бывал, но в открытой продаже таких сувениров почему-то не видел. Не попадались. Но если бы даже и были: у них там – свои нравы. Многие испанцы генерала Франко до сих пор очень даже любят. Они его, как итальянцы своего дуче, за ноги не вешали. Наверное потому, что вторая мировая война обошла Испанию стороной.

Теперь вот оттуда поступают к нам «сувениры». Вины испанцев в том нет: бизнес есть бизнес. Они продают то, что покупают. И тем, кто покупает.

Мы – покупаем. Спрос рождает предложение. Стало быть, спрос на фашизм у нас имеется.

Так что латыши в ответ на наши филиппики вполне могли бы напомнить нам о враче, которому, прежде чем лечить других, нужно вылечиться самому.

Летом 98-го «по каналам ИТАР-ТАСС» прошла информация:

«Прокурор города Москвы Сергей Герасимов предъявляет иск газете „Московский комсомолец“ о защите деловой репутации своего ведомства в связи с публикацией „Русские нацисты в законе“.

Автор статьи Марк Дейч обвинил Мосгорпрокуратуру в «покровительстве нацистам», что, по мнению Герасимова, не только «не имеет под собой никаких оснований, но и наносит вред деловой репутации прокуратуры».

«Мы не измеряем свой престиж в деньгах, а требуем опровержения необоснованных заявлений и признания содержащихся в этой статье обвинений не соответствующих действительности», – сказал Герасимов».

Прокурор Москвы напомнил, что год назад главному редактору «МК» Павлу Гусеву уже пришлось по решению суда принести прокуратуре извинения в связи с недостоверной публикацией. «К сожалению, как показывает новая публикация, предыдущий инцидент ничему не научил „МК“, – отметил Сергей Герасимов.


ОПРОВЕРЖЕНИЕ ДЛЯ ПРОКУРОРА Товарищ Штирлиц завещал нам, что в памяти всегда остаются последние фразы. Они то мне и запомнились. Я, конечно, сильно осерчал – и к главному. «Это что это вы, – говорю, – Пал Николаич, себе позволяете? Какие такие извинения? И почему?»

Смотрю, главный расстроился. Он у нас вообще-то извиняться не слишком любит. Хотя и может. Но тут, вижу, не тот случай. «Где? – спрашивает, – Зачем?»

Тут я вышеозначенное из ТАССа ему и показал. Смотрю, главный еще больше расстроился. Рассвирепел даже. «Не было этого, – говорит. – А этот твой Герасимов… Так ему и передай».

Передал.

Прецедент и вправду имел место. Как раз на него г-н Герасимов и намекнул прозрачно в своем интервью ТАССу. Однако закончилось всё тогда совсем не так. Прокурор рангом куда как выше г-на Герасимова, заместитель Генерального, действительно подавал иск против «МК». По аналогичному поводу. Но проиграл.

Что же касается престижа, который не измеряется деньгами, то тут прокурор столицы как бы прав. С одной стороны. Но с другой – так говорят те, у которых престижу осталось с гулькин нос.

Относительно деловой репутации, которой я якобы нанес вред, – та же история: нельзя нанести вред тому, чего нет. Ну какая, скажите на милость, репутация у московской прокуратуры? Смех один.

Вполне возможен вопрос: с чего это вдруг г-н Герасимов решил обратиться в суд? И «МК», и многие другие СМИ в последнее время немало говорили (и говорят) о потворстве московской прокуратуры отечественным нацистам. Раньше г-на Герасимова это не трогало. А тут – на тебе.

Объясняю. Практически все публикации были безадресными. Конечно, назывались фамилии конкретных прокуроров, но они предпочитали занимать круговую оборону. Молча.

Их начальство тоже молчало. В том числе и самое высокое. Ну подумаешь: назвали несколько фамилий отдельных прокуроров. От них не убудет, а начальству по таким пустякам беспокоиться не пристало. Однако в статье «Русские нацисты в законе» я позволил себе обобщение, потребовав от Генерального прокурора России разобраться наконец с Московской городской прокуратурой в целом. А обобщений наши прокуроры не любят еще со времен советской власти. К тому же как раз тогда, весьма некстати, радиообращение Президента подоспело, в котором он относительно российского национал-социализма и экстремизма высказывался. Тогда-то, надо полагать, г-на Герасимова и осенило.

С подачей искового заявления у г-на Герасимова появился прекрасный аргумент. Ежели вдруг начальство спросит у него что-нибудь относительно моих статей в «МК» (вряд ли, конечно, но – вдруг), г-н Герасимов может смело и нелицеприятно отрапортовать: извините, мол, ваше сиятельство, клевета и поклеп. Враги. А я в суд обратился. Ждем-с. До первой звезды.

Звезда, ясное дело, не заставит себя ждать. Тем более что суд – дело долгое. Или ишак сдохнет, или его владелец. Прокурор вполне подождать может, над ним, прокурором, не каплет.

Нацисты ему не мешают.

Ишак, однако, не сдох. Не успел. Судья Пресненского межмуниципального суда Москвы Татьяна Печенина постановила: иск прокурора столицы к автору этих строк удовлетворить. Нам – мне и редакции – опубликовать опровержение, а также оплатить судебные издержки.

Г– жа Печенина посчитала, что мое утверждение – «Во всем виноваты работники прокуратуры. Именно благодаря их молчаливому попустительству и расположению российские нацисты остаются безнаказанными» – не соответствует действительности, а также порочит «деловую репутацию» московской прокуратуры.

Конечно, можно было бы не торопиться. Подождать. Решение Пресненского суда опротестовать в Мосгорсуде. И опять подождать. Потом что-нибудь этакое напечатать – две три строчки, не больше. И – дальше по инстанциям. Благо после Мосгорсуда их остается еще не то две, не то три. А там, глядишь, к власти придут коричневые, после чего никаких опровержений и вовсе не понадобится.

Однако я решил опровергнуться сразу после постановления суда. Так сказать, для очистки совести. А кроме того, еще и потому, что прекрасно понимал: в дальнейших инстанциях нам ничего не светило.

Из весьма надежного источника, близкого к Московской городской прокуратуре (уверяю вас: отнюдь не все прокуроры столицы покровительственно относятся к отечественным нацистам), мне стало известно: на судью Печенину было оказано серьезное давление. Шло оно от г-на Герасимова через его «соратников» в Мосгорсуде. Однако, чтобы не давать повод г-ну Герасимову для еще одного иска, я уведомил его сразу же – полученные мной конфиденциальные сведения о давлении на судью являются всего лишь моим мнением.

А мнение, согласно закону, неподсудно.

…И судья Печенина – вслед прокурору Москвы – о «деловой репутации». Те из вас, читатели, кто имел дело со столичной прокуратурой или, упаси бог, лично с г-ном Герасимовым, – что вы скажете об ихней репутации? Да еще «деловой»?

Впрочем, не об том речь. Репутация – она, как деньги: она или есть, или ее нет. Ну, вы понимаете.

Так что разрешите приступить. К опровержению. Но сначала позвольте небольшой анекдотец.

Однажды королевский шут, увидев своего патрона склонившимся над умывальником, пнул его ногой в зад. Пошутил. Король же рассвирепел и повелел немедленно казнить шута.

Однако быстро отошел и объявил, что помилует весельчака, если тот придумает извинение, которое будет еще более оскорбительным, чем шутка. Шут на секунду задумался и сказал:

– Извините меня, Ваше Величество! Я не знал, что это вы, Я думал, что это королева.

Оно конечно: прокурор Москвы – не совсем король. И даже не совсем королева. Это я к тому, что долго не мог придумать, какой вид опровержения выбрать. Ну, например: «Не во всем виноваты работники прокуратуры». Или: «Во всем не виноваты работники прокуратуры». И так далее.

Если же моего опровержения оказалось бы недостаточным, я решил еще и извиниться.

Как говорится, до кучи.

За последнее время дважды взрывали московскую, синагогу в Марьиной роще.

Извините, г-н Герасимов.

Были осквернены еврейские и мусульманские могилы на Востряковском и Салтыковском кладбищах. Извините, г-н Герасимов.

Начиная с 20 апреля (день рождения Гитлера), ежедневно в течение двух с лишним недель в Москве совершались нападения на людей с явно выраженной «неславянской»

внешностью. Нападения, хоть и не ежедневно, продолжаются по сей день. Один негр и один азербайджанец убиты. У беременной индианки после избиения случился выкидыш. Извините, г-н Герасимов.

В самом центре столицы, рядом с Кремлем, продается огромное количество нацистских газет и журналов, плакатов, аудио– и видеокассет с записями речей Гитлера. По всей Москве расклеиваются нацистские листовки. Извините, г-н Герасимов.

Сия активная деятельность Московской прокуратуры в конце концов нашла отклик в сердцах некоторых народных избранников. Один из них, спрыгнув с дерева, сразу же прилюдно закричал что-то вроде: «Бей жидов – спасай Россию!». Прокуратура долго молчала. По-видимому, одобрительно. Понадобилось вмешательство Президента, чтобы нас, общественность, уведомили: оказывается, московская прокуратура отфутболила это дело в ФСБ – на предмет того, не содержится ли во вполне мирном высказывании спрыгнувшего призывов к насильственному свержению конституционного строя. ФСБ, ясное дело, не подвела. Тем самым избавила столичных прокуроров от тяжкого испытания – поисков в вышеупомянутой речи чего-нибудь этакого. Разжигающего национальную вражду. Или даже рознь.

Извините, г-н Герасимов.

А еще я передал г-ну Герасимову отдельное спасибо от всевозможных наших нацистов:

от баркашовцев до унтер-генерала.

Далее от извинений я перешел к покаянию. Дело в том, что решением Пресненского суда я обязан был опровергнуть еще одну фразу. А именно: «Московская прокуратура покровительствует нацистам».

Каюсь, г-н Герасимов: это я опровергнуть не могу. Ну, никак. И не только потому, что убежден в истинности этого утверждения, и мою убежденность ни один суд поколебать не в состоянии. А потому, что фраза эта была «изъята» из моего официального заявления на имя Генерального прокурора РФ. Вот это-то заявление г-н Генпрокурор, как я уже упоминал, передал г-ну прокурору Москвы. То есть как раз тому, на кого я жаловался. А тот, значит, – иск.

Спасибо, что всего-навсего иск. А ведь мог бы и посадить.

Адвокат «МК» Андрей Муратов, блистательно проведший слушания по иску г-на Герасимова (не его, Муратова, вина, что судебное решение можно было огласить до начала разбирательства), убедительно доказал в суде: заявление на имя государственного чиновника, содержащее мнение о недостатках в работе того или иного учреждения, не может быть основанием для удовлетворения судебного иска.

*** «Одна из современных басен рассказывает о том, как президент обратился в суд, обидевшись на то, что его „обозвали“ бегемотом.

Басня вспомнилась в связи с реакцией прокурора города Москвы г-на Герасимова на статью М. Дейча. Уважаемый прокурор считает, что критика газетой Мосгорпрокуратуры за попустительство нацистам не соответствует действительности, наносит вред «деловой репутации прокуратуры», в связи с чем г-н Герасимов обратился в суд с иском о защите репутации ведомства, которое он возглавляет.

Не так давно из украинского города Шахты приехали в Москву два субъекта, которые не нашли лучшего места для попойки, чем одна из могил Востряковского кладбища.

«Нагрузившись», они стали крушить еврейские могилы и памятники.

Погромщиков задержали. Дело получило общественный резонанс, в одной из газет было опубликовано обращение заместителя прокурора г. Москвы о том, что против виновных возбуждено уголовное дело по признакам обычного хулиганства и что нацистских, антисемитских мотивов у подвыпивших «озорников» не было.

И это при том, что все 46 порушенных могил были еврейскими.

Чем же объяснить, г-н Герасимов, такое искажение руководящими работниками Мосгорпрокуратуры мотива преступления и искусственное изъятие из дела нацистского душка?

Работники прокуратуры не могут не знать, что пронацистские элементы в Москве резко активизировались, имеют оружие, упражняются в стрельбе, что на расовой почве избиваются иностранные студенты, кавказцы и др. Здесь уже прямое насилие, что, разумеется повышает общественную опасность действий. Однако что-то не слышно, чтобы прокуратура делами такого рода забросала суды.

В статье М. Дейча весьма кстати упоминалось, что на Нюрнбергском процессе была осуждена сама идеология нацизма.

Между тем у наших доморощенных нацистов есть свои идеологи. В их числе – открыто выступающий с нацистскими речами член Совета Федераций Кондратенко. Этот малограмотный «философ» в одной из телепередач «Русского дома» договорился до того, что, оказывается, интернационализм нанес вред нашей стране.

Никакого вреда в интернационализме нет. Есть бред таких горе-философов. Именно интернационализм, сплоченность и солидарность воинов различных национальностей явились одним из основных факторов нашей великой Победы над фашизмом.

Сегодня нацисты свободно маршируют в черной одежде со свастиками, т. е. в эсэсовской форме. При виде их у фронтовиков сжимаются кулаки. Разве это не глумление над памятью миллионов, которые в борьбе с фашизмом отдали свои жизни?

Кто должен поставить заслон этой надвигающейся опасности? Прежде всего – прокуратура. В Международном военном трибунале памятного Нюрнбергского процесса главным обвинителем от нашей страны выступал Генеральный прокурор СССР Руденко. И если прокуратура Москвы практически не борется с отечественными нацистами, прекращает дела в отношении тех, кто марширует с откровенно фашистскими призывами на плакатах, несколько лет тянет с делом против нацистской газетенки «Штурмовик» (одно название чего стоит!), то это и есть покровительство нацистам».

А. Я. Дунаевский, ветеран ВОВ *** Судя по всему «Опровержение для прокурора» задело г-на Герасимова. Он выступил в СМИ, упрекая меня в непрофессионализме.

Ну что ж, поговорим о профессионалах. Тем более, что меня всегда интересовало, за какие такие правоохранительные заслуги прокуроры достигают высоких чинов. К примеру, становятся во главе столичной прокуратуры.

Я покопался в послужном списке г-на Герасимова. И обнаружил ТРУП ПРОКУРОРА Карьера г-на Герасимова сложилась вполне удачно. В короткой биографической справке говорится:

«Родился в 1947 году. Окончил Свердловский юридический институт. Работал заместителем прокурора Иркутской области. Занимал должность первого заместителя начальника Следственного управления Прокуратуры РСФСР. Был первым заместителем прокурора Москвы. В марте 1995 года, после убийства Владислава Листьева и последовавшей отставки прокурора Москвы Геннадия Пономарева, назначен Главным прокурором Москвы. Государственный советник юстиции 2-го класса».

Скорее всего, нынче Сергею Ивановичу уже присвоен какой-нибудь другой класс.

Повыше. Хотя убийц Листьева он так и не нашел.

Впрочем, дело не в этом. Обратите внимание на резкий скачок в карьере г-на Герасимова: из Иркутска – в столицу. Хотя, насколько я знаю, Сибирь нуждается в юристах поболе, чем Москва. Переводу же Сергея Ивановича на московские хлеба предшествовала скандальная история, до сих пор практически неизвестная.

Из материалов уголовного дела №1012:

«В завале бревен реки Китай г. Ангарска около Китайской лесоперевалочной базы обнаружен расчлененный труп женского пола».

Дело мрачноватое. Вероятно, чтобы несколько сбить эту мрачность, подобные истории мы именуем веселеньким словом «расчлененка». В глубине души, конечно, содрогаемся и надеемся на правоохранительные органы, которым по роду их деятельности положено найти изуверов и изолировать. Их от нас.

Дело № 1012 было немедленно взято под личный контроль заместителем прокурора Иркутской области г-ном Герасимовым. Однако несколько первых месяцев оно, обрастая бумагами, не двигалось.

«Место обнаружения трупа осмотрено не было, лица, обнаружившие труп, не установлены и не допрошены, выдвинуты всего две версии, допросы ведутся на невысоком уровне» (из материалом проверки следствия).

Заместитель прокурора области критику в адрес своих подчиненных поддерживал.

Более того: сам неоднократно указывал им на «неэффективность следственных мероприятий» и на необходимость проверки как минимум 6 версий. Но, как показали последующие события, таким образом г-н Герасимов реагировал «для начальства». Оно ведь, начальство, у него тоже было: и ближнее, в Иркутске, и дальнее, в Москве. Для него Сергей Иванович и старался, выказывая строгость по отношению к подчиненным. Действия же ангарских следователей, судя по всему, Герасимова устраивали. Иначе чем объяснить, скажем, бумагу, составленную с его полного одобрения:

«Расследование проводится объективно, полно и всесторонне. Учитываются все доводы обвиняемых, тщательно проверяются».

Тут мы наконец подходим к главному – к обвиняемым. Они уже имелись, четверо, находились под стражей. И, будь на то воля г-на Герасимова, находились бы там и дальше – вплоть до приведения приговора в исполнение. Потому как в бумагах следствия образовалась «картина преступления», которую вместе с обвинительным заключением Сергей Иванович поддерживал в течение нескольких лет. С упорством, достойным лучшего применения.

Итак. Убитая – 26-летняя Татьяна Стельмах. Оставив малолетнего ребенка у соседей, она пришла в гости к своей подруге Васильевой. Помимо хозяйки там находилась еще одна особа женского пола, некто Подоляк, а также четверо мужчин: Коваленко, Иванов, Перов и Фурсов. Эти четверо якобы изнасиловали Стельмах, убили ее, а затем прямо в квартире Васильевой расчленили труп и сбросили его в Ангару.

Картина, нарисованная следователями прокуратуры, основывалась на показаниях свидетелей – Васильевой и Подоляк. А также на показаниях «раскаявшегося» Фурсова.

Из материалов уголовного дела №1012:

«Подоляк проснулась ночью от шума в спальной комнате, кричала Татьяна, видела, как Коваленко, Иванов, Фурсов, Перов и Васильева избивали Татьяну в коридоре квартиры.

Татьяна вырвалась от них и выбежала на лестничную площадку, но парни и там ее избивали, затем завели в спальную комнату… Татьяна уговаривала парней не трогать ее, не убивать, что она никому ничего не расскажет. Подоляк слышала слова Фурсова, что нужно быстрее кончать… Вскоре крик оборвался. Подоляк слышала глухие удары».

Жуткая картина, правда? Но самое страшное в ней – это то, что абсолютно не соответствует истине.

Эта картина, созданная умелыми мастеровыми от прокуратуры под мудрым руководством г-на Герасимова, изобиловала множеством несообразностей, нестыковок и откровенных фальсификаций. Тем не менее Сергей Иванович сделал все, чтобы обвиняемые превратились не только в подсудимых, но и в осужденных.

На протяжении двух лет г-н Герасимов четырежды подписывал обвинительные заключения для суда. Это означало, что заместитель прокурора Иркутской области вник во все доказательства, оценил их и согласен с доказанностью вины. Мне как-то даже неловко говорить о сомнениях, которые должны были бы присутствовать в умозаключениях прокурора. Какие уж тут сомнения… Между тем именно г-н Герасимов отвечал за проведенное расследование. И уж кому, как не ему, прекрасно было известно о том, что у одного из обвиняемых на момент убийства было стопроцентное алиби, а трое из четверых вообще никогда не видели жертву – ни до, ни во время убийства. Однако г-н Герасимов счел обвинение полностью доказанным.

Иркутский областной суд направил дело № 1012 на дополнительное расследование – в связи с «существенной неполнотой» и «односторонностью исследования обстоятельств», из-за чего «в отношении подсудимых невозможно вынести ни обвинительный, ни оправдательный приговор».

Г– н Герасимов остался непоколебим. Ни о каком новом расследовании, конечно же, речь не шла. Появилось лишь новое обвинительное заключение – копия прежнего. Не прошло и трех месяцев, как все тот же Иркутский областной суд – правда, уже в другом составе – вынес ожидаемый г-ном Герасимовым приговор: троих подсудимых – к 15 годам лишения свободы, четвертого – к смертной казни.

Полагаю, что г-н Герасимов торжествовал. Впрочем, какое бы чувство он ни испытывал, оно оказалось преждевременным: коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила. Более того, в определении Верховного Суда значилось:

«Из показаний свидетелей видно, что Стельмах ушла от своей знакомой, оставив у нее на недолгое время ребенка, 23 июля в 16-м часу. Органы следствия, признав это обстоятельство установленным, первоначально предъявили Фурсову, Коваленко, Перову, Иванову обвинение в изнасиловании и убийстве Стельмах, а когда было установлено, что Перов в этот день находился в Братске, изменили в обвинении время совершения преступления, указав, что оно было совершено „в конце июля“.

Если это – не фальсификация, то я чего-то не понимаю.

Может, г-н Герасимов был не в курсе? Ну знаете, как это бывает: начальник-то хороший, но вот подчиненные у него… Называются – «аппарат». Всё-то от него, от начальника, скрывают, а сам он ни о чем таком даже не подозревает.

Данный случай – явно не тот. В материалах дела №1012 имеется рапорт на имя заместителя прокурора Иркутской области, старшего советника юстиции г-на Герасимова С.И. В рапорте содержится вторичная просьба о проведении служебного расследования в связи с «исчезновением» материалов из дела. А материалы эти «подтверждают алиби обвиняемого Перова ».

Ответа от заместителя областного прокурора так и не последовало.

Г-н Герасимов продолжал стоят на своем. Он попытался оспорить решение Верховного Суда, для чего написал очередной протест:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.