авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Мягков В.П. Кривощеков Георгий Васильевич. ОРГАНИЗАТОР НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ, УЧЁНЫЙ И УЧИТЕЛЬ ОЧЕРК БИОГРАФИИ И ВОСПОМИНАНИЯ ...»

-- [ Страница 3 ] --

2. «Вспоминая о развитии экспериментальных исследований в ОТФ и затем в ИРЭ, необходимо отметить, что в эти времена интенсивно развивались работы в области электронных ускорителей и вакуумных электронных приборов СВЧ. По электронным ускорителям успешно развивались работы в Томском политехническом институте под руководством директора Александра Акимовича Воробьева. Первая диссертация по работам, проведенным в ОТФ Г.В. Кривощековым, относится к этой тематике. Им исследовался электронный ускоритель, в котором электроны ускорялись, «пролетая»

через объемный резонатор с сильным электрическим полем. Такой способ многократного ускорения при прохождении электронного потока через цепь резонаторов применяется и сейчас в мощных линейных ускорителях. В частности, такой метод используется для ускорения электронов в лазере на свободных электронах, разработанном в ИЯФ СО РАН.

В основном из-за отсутствия необходимой материально-технической базы в ОТФ ЗСФ АН работы в области электронных ускорителей не получили дальнейшего развития».

3. «В лаборатории электроволновых приборов (Г.В. Кривощеков) успешно проводились работы по лампам бегущей волны. Еще в 1957 году аспирант ЗСФ АН Ю.В. Троицкий занимался исследованием электронных пучков, используемых в электронных приборах СВЧ, в том числе и в ЛБВ».

5. «…по мере развития ИРЭ должность директора все меньше нравилась Юрию Борисовичу Румеру, хотя многие научно-производственные и хозяйственные вопросы решались негласным его заместителем Г.В. Кривощековым».

6. Стр.23-24.

«…после Второй мировой войны широкое применение получилитакие приборы СВЧ, как магнетроны, клистроны, лампы бегущей волны (ЛБВ), лампы обратной волны (ЛОВ)».

7. Стр. 26.

«Первой работой из области электроники СВЧ была работа аспиранта ЗСФ АН СССР Бородовского П.А. по применению гармонических колебаний электронов для генерации СВЧ (1958 г.)».

«…шведский физик Б. Агдур, посетивший ИРЭ в 1962 году, строфотрон был предложен шведским астрофизиком …Хансеном Альфвеном …».

8. Стр. 27. «Работы по строфотрону с бегущей волной были завершены …в 1966 году».

«В лаборатории электроволновых приборов (Г.В. Кривощёков) успешно проводились работы по лампам бегущей волны. Ещё в 1957 году аспирант Ю.В. Троицкий занимался исследованием электронных пучков, используемых в электронных приборах СВЧ, в том числе и в ЛБВ. Вопросам формирования электронных пучков и исследованию электронных пушек для СВЧ-приборов уделялось очень большое внимание в мире. В году вышла известная книга американского физика Дж. Р. Пирса по теории и расчёту электронных пучков, которая была переведена на русский язык и издана в СССР в году. Диссертация по исследованию влияния магнитного поля на параметры электронных пушек в приборах СВЧ была защищена Ю.В. Троицким в 1960 году в ТПИ.

В разработках и исследованиях ЛБВ принимали участие выпускники Горьковского университета А.В. Бородин-Глебский, И.Н. Калистратов, Г.И. Ладанов (МГУ) и др. В результате к 1962 году были созданы опытные образцы ламп бегущей волны»

«В лаборатории Г.В. Кривощекова выполнялись исследования и по другим СВЧ приборам. Например, дипломная работа и первая публикация будущего академика Вениамина Павловича Чеботаева были по исследованию СВЧ генератора с тормозящим полем».

«Следует отметить, что в 50-60-е годы большое внимание уделялось исследованию волн типа Н01 в круглом волноводе. Этот тип волны имеет очень малые потери даже в миллиметровом диапазоне волн …».

Стр.28. «В связи с этим возникла потребность в разработке СВЧ-приборов для генерации непосредственно на волне Н01. Одним из вариантов такого прибора и стал многорезонаторный магнетрон с выводом СВЧ-энергии через круглый волновод на волне Н01. Разработка этого прибора была начата аспирантом Владимиром Викторовичем Миничем. В дальнейшем в группу по исследованию и разработке этого прибора включились А.К. Бяков, К. Шарков, Рогов.… Такой магнетрон с волной Н 01 был разработан и В.В. Минич успешно защитил диссертацию в 1963 году ».

«При посещении ИРЭ в 1962 г. академик Пётр Леонидович Капица особенно интересовался этими работами».

«В ИРЭ были также начаты исследования и по молекулярным генераторам на аммиаке (Б.Н. Гуськов). «…после ухода Б.Н. Гуськова из института эти работы прекратились…».

[«…по заявке Г.В. Кривощекова на 1958 г. в ИРЭ были направлены молодые специалисты, окончившие Московский университет. Им была поставлена задача - начать создание молекулярного мазера на аммиаке. Но для молодых ученых эта задача оказалась «не по зубам». Несколько лет работы не дали результатов. Выяснилось, что их сильно интересовал вопрос возможности возвращения назад в столицу. К 1962 г они благополучно покинули Сибирские края, а тема по созданию квантового прибора заглохла. (В.М. Клементьев)].

Стр. 29. «Развитию экспериментальных исследований по ОКГ стало уделяться всё больше внимания, и в последние годы сюда привлекались все материально-технические ресурсы, т.к. это направление становилось главным научным направлением института».

«Отдел технической физики ЗСФ АН, а потом и ИРЭ, размещался до 1959 года в лабораторном корпусе ЗСФ АН, вместе с Химико-металлургическим институтом (директор А.Т. Логвиненко). С ростом коллектива, после организации ИРЭ, на площади в половину этажа стало тесно, и встал вопрос о строительстве здания для ИРЭ.

Пятиэтажный корпус не больших размеров был построен на ул. Мичурина».

«Переезд в новое здание (ул. Мичурина, 23) открыл возможность значительно увеличить коллектив научных сотрудников и расширить производственную базу…»

«Рост коллектива происходил не только за счёт увеличения административно хозяйственного и производственного персонала, прихода молодых специалистов в существующие лаборатории, но и организации новых лабораторий и групп. Из отраслевого НИИ-55 был приглашён Георгий Филиппович Поляков, из Института связи – Николай Иванович Макрушин и была организованная лаборатория сверхвысокого вакуума».

Стр.30. «…Виктор Витальевич Артемьев …приехал, кажется, из Москвы уже сформировавшимся научным сотрудником и стал руководителем группы. [Он создал счётчик фотонов и использовал его в своих исследованиях. Основные результаты своих работ он изложил в диссертации, которую защитил в 1967 г. (М.В.П.)].

Стр. 31. « Приведённые выше далеко не полные сведения о научных сотрудниках и исследованиях, проводимых в ИРЭ, свидетельствуют о широте и размахе работ, который был тогда присущ и всем другим институтам Сибирского отделения АН СССР. Институт радиофизики и электроники несомненно был одним из успешно функционирующих институтов СО АН. Об этом свидетельствуют и заключения комиссий, периодически проверявших работу институтов СО АН. В 1961г. «экспертная группа в составе академиков Б.П. Константинова (председатель) и Л.А. Арцимовича, членов корреспондентов АН Г.И. Будкера, М.Д. Миллионщикова, И.И. Новикова, К.Б.

Карандеева иА.А. Ковальского положительно отметила основные результаты работ института и рекомендовала «сосредоточить основные усилия в направлении разработки принципов генерирования и усиления субмиллиметровых волн и волн оптического диапазона». Было указано также, что «вряд ли следует создавать в институте отдел полупроводниковых устройств, т.к. это потребует значительного роста кадров института и его основных средств».

«В июне 1963 г. с работами ИРЭ в области квантовой радиофизики знакомилась комиссия из сотрудников ФИАНа в составе д.ф.-м.н. М.Д. Галанина (председатель), кандидата наук С.Г. Раутиана и Г.Г. Петраша. В заключении комиссии было отмечено, что работы проводятся «на высоком техническом уровне, разрабатываются оригинальные физические идеи, которые «не перекрываются» с работами, проводимыми в других лабораториях Советского Союза».

«ИРЭ имел не только успешно работающий научный коллектив, но и хорошо организованные административно- хозяйственные и производственные подразделения».

Стр.32. «В последние годы существования института в нём были организованы два отдела: отдел радиосвязи (проф., д.т.н. В.А. Смирнов) и отдел ядерной электроники (д.ф. м.н., Р.В. Госстрем). Эти отделы органически не вписывались в тематику ИРЭ, и история их возникновения, а впоследствии и безвестного исчезновения, требуют отдельного описания. Сейчас трудно сказать, кто был инициатором приглашения из Москвы В.А.

Смирнова, зам. Директора подмосковного НИИ связи. Можно сказать лишь, что по мере развития ИРЭ должность директора всё меньше нравилась Юрию Борисовичу Румеру, хотя многие научно-производственные и хозяйственные вопросы решались негласным его заместителем Г.В. Кривощёковым. Официально учёного секретаря и зам. Директора по науке не было, как и во многих других институтах СО АН. Ю.Б. начал думать о приемнике, которому можно передать институт. Конечно, это должен был быть доктор наук по тематике близкой к научному направлению института. Так возникла идея подыскать в Москве ещё не совсем старого профессора, который «устал» от шумной столичной жизни и согласился бы жить и работать в благодатной тиши городка.

В.А. Смирнов где-то в 1960 г. приехал в Новосибирск, поселился в доме на улице Жемчужной, и в Академгородке ему были выделены помещения для организации лаборатории, которую он достаточно быстро превратил в отдел радиосвязи из пяти лабораторий.

Заведовать одной из них был приглашён к.т.н. Николай Иванович Кабанов, получивший диплом №1 на открытие в области дальнего распространения радиоволн (так называемый метод возвратно-наклонного зондирования в дальней радиолокации), зарегистрированное в Государственном реестре открытий СССР с приоритетом от марта 1947 г.».

[Но вскоре стало ясно, что В.А. Смирнов и Н.И. Кабанов «не сошлись характерами», поэтому Н.И. Кабанова вывели из отдела радиосвязи и назначили его заведующим самостоятельной лабораторией статистической радиофизики. (М.В.П.) ] Стр. 33.«…где-то в феврале 1961 года в институте внезапно появился Рунар Викторович Госстрем, швед по национальности. Он был «настоятельно рекомендован» на работу в ИРЭ Михаилом Алексеевичем Лаврентьевым. По своей специальности - «ядерная электроника» - он больше подходил ИЯФу, но Г.И. Будкер принять его в свой институт наотрез отказался (это выяснилось потом). По представлению Учёного Совета института в конце 1961 года ему была присвоена, по совокупности работ (по закрытой тематике), учёная степень доктора физ.-мат. наук. Он стал руководителем отдела из трех лабораторий, но с этим не справился и стал заведующим лабораторией № 41 по « ядерной электронике». Здесь также в течение двух лет не сумел организовать успешную научную деятельность коллектива. В апреле 1963 года научные сотрудники его лаборатории обратились с жалобой на имя Председателя СО АН СССР академика М.А. Лаврентьева. В марте (?) 1963 г. по рекомендации партбюро для более чёткой организации НИР в лаб.

№ 41 были сформированы две группы под руководством А.И. Трубецкого и м.н.с. В.В.

Артемьева (12 человек).

Руководителями групп осуществлялось повседневное руководство, а отчитывались они перед зав. лабораторией на лабораторных семинарах. Ситуация в какой-то мере стабилизировалась, но этот конфликт показал, что в академических институтах лаборатории должны формироваться постепенно, вырастая из потребностей развития научных исследований.

Следует отметить также, что деятельность отдела радиосвязи, который проводил исследования по закрытой тематике, должным образом не контролировалась дирекцией.

… Директор ИРЭ Ю.Б. Румер, привыкший доверять своим сотрудникам, подписывал бумаги в первом отделе, не вникая в их содержание. Названный учёным секретарём А.И.

Трубецкой был занят своими проблемами в лаборатории Р.В. Госстрема.

… впоследствии выяснилось, В.А. Смирнов планировал создать в Академгородке закрытый «полигон космической связи». У директора фактически не было достаточно компетентного помощника при подготовке и принятии правильных и нужных решений».

«В связи с эти учёным секретарём стал к.т.н. П.А. Бородовский, а после его назначения на должность зам. директора по научной работе, да ещё он был выбран секретарём парторганизации, в 1963 году, на должности учён6ого секретаря его сменил к.т.н. В.В.

Минич.

Стр.34. «Поскольку теперь письма через первый отдел и финансовая деятельность отдела радиосвязи стали контролироваться, то В.А. Смирнов поставил вопрос о выделении своего отдела в отдельное от института подразделение при Президиуме СО АН СССР.

Уступая давлению из Москвы, это было сделано, но всё равно юридически отдел продолжал входить в состав ИРЭ и даже после объединения с ИФТТ и ПЭ числился в ИФП…».

«Из изложенного выше следует, что у Юрия Борисовича Румера были веские причины решить все эти «проблемы» путём объединения ИРЭ с ИФТТ и ПЭ, тем более, что Анатолий Васильевич Ржанов был избран чл.-корр. АН по специальности «радиоэлектроника».

«Не ясно, с кем в Москве Ю.Б. Румер обсуждал вопрос об объединении, но известно, что директор Московского ИРЭ академик В.А. Котельников не был сторонником этой идеи.

Надо заметить также, что после первой встречи с А.В. Ржановым в стенах ИРЭ и научный коллектив сотрудников не был в восторге от перспективы объединения. Чутко реагируя на мнения своих сотрудников, и особенно резко отрицательную реакцию Г.В. Кривощёкова, Ю.Б. Румер даже сделал попытку дать «задний ход». В кулуарах Московского Дома Учёных, в котором проходило общее собрание АН, академиком В.А. Котельниковым была организована встреча с президентом АН М.В. Келдышем, на которой он сказал Ю.Б.

Румеру (в присутствии секретаря парторганизации), что если научный коллектив не желает объединяться, то и не надо.

Идея объединения, однако, «проросла в Президиуме СО АН как единственная возможность избавиться от Отдела радиосвязи В.А. Смирнова, который создавал всё больше проблем, самостоятельно существуя при Президиуме СО АН.

В те времена решения не принимались без согласования с партийными органами, в том числе и в Москве.

К решению этого вопроса был подключён Отдел науки ЦК КПСС. В Академгородок из Москвы приехал зав. Отделом науки Николай Алексеевич Дикарев. После встреч и обсуждений было принято решение на партийном уровне о необходимости объединения.

Надо сказать, что объединение для ИРЭ означало реорганизацию и реформирование. При объединении были расформированы три лаборатории: катодной электроники (Ю.А.

Старикин), ядерной электроники ( Р.В. Госстрем) и статистической физики (Н.И.

Кабанов). Девять лабораторий уже под другим названием возглавили бывшие сотрудники ИРЭ. Руководителями административно-хозяйственных подразделений и мастерских ИФП, многих из которых в молодом ИФТТиПЭ практически не было, также были назначены бывшие сотрудники ИРЭ. Из научных направлений ИРЭ в новом институте оставлена была только квантовая электроника, представленная двумя лабораториями:

оптических квантовых генераторов (Ю.В. Троицкий) и электрооптических явлений (Г.В.

Кривощёков). Теоретики получили две лаборатории: теоретической физики (Ю.Б. Румер) и теории твёрдого тела (В.Л. Покровский).

Постановление Президиума АН СССР об объединении ИРЭ и ИФТТиПЭ и организации Института физики полупроводников (ИФП) было принято 24 апреля 1964г (№149, г.

Москва)».

3.4. Бутакова Т. Ф.

Бутакова Татьяна Фёдоровна, 1938 г.р., окончила физико математиче5ское отделение Кировского педагогического института (1960 г.) по специальности «физик», в период с по 1971 год работала в ИРЭ и ИФП СО АН СССР лаборантом и инженером в лаборатории, руководимой Г.В. Кривощёковым.

У Кривощекова Георгия Васильевича я работала с 1963 года по 1971 год. Его лаборатория находилась в городе, в Институте радиофизики и электроники, а здесь, в Академгородке, у него была небольшая группа молодых ребят, научных сотрудников, которые занимались твердотельными лазерами. Располагалась эта группа в подвале института неорганической химии. В группу входили: Маренников Сергей, Чеботаев Вениамин, Лисицин Володя, токарь Абраменко Володя. Вот туда в июле 1963 года я пришла устраиваться на работу.

Вакансий не было. После короткой беседы, он меня принял на должность старшего лаборанта, чему я была рада, так как мечтала работать в Академгородке, который гремел тогда на всю страну. Работали много, были полны энтузиазма. Радовались малейшему успеху.

Когда нас затопило в этом подвале, мы все переехали в трехкомнатную квартиру на Морском пр, 3. Группа расширилась - пришли студенты университета на практику:

Пестряков Ефим, Ищенко Валерий, Телегин Геннадий, Анциферов Виталий. Георгий Васильевич очень хорошо разбирался в людях, и у нас всегда были способные, активные, преданные науке сотрудники. Он много им помогал. Все что нужно было для работы, для проведения экспериментов, у нас всегда было. Ребята быстро защитились. Не буду касаться науки, об этом расскажут другие.

Хочу рассказать о другом. Сам Георгий Васильевич был человеком организованным, собранным, аккуратным, всегда в красивом костюме и накрахмаленной рубашке. Этого он требовал и от других. Дисциплина в лаборатории была на высоком уровне. Когда он приходил на работу - никто не знал. Казалось, он всегда был там. У нас был журнал прихода и ухода (у нас первых). За него отвечала я. Ровно в 8-30 утра я должна была этот журнал занести к нему в кабинет. Расписаться уже никто не мог, хотя, может быть, опоздал на 2-3 минуты. В конце дня все опоздавшие приходили к нему в кабинет для «проработки». Но если было нужно куда-то отлучиться, пожалуйста, только запиши в журнале о своем отсутствии и поставь его в известность. Женщин в лаборатории было мало, но и они часто менялись. К ним у Кривощекова было свое отношение. Особенно не везло с секретарями. За две ошибки (исправленные!) в тексте приходилось все перепечатывать. Все должно было быть без единой помарки. Слез пролито море. Но за наши письма и бумаги краснеть ему не приходилось.

Создавая все условия для работы, он требовал и от сотрудников максимальной отдачи.

Расслаблялись мы тогда, когда Георгий Васильевич уезжал в командировку. Вот тогда все разбегались по своим делам, оставляя дежурных в лаборатории. А он умудрялся иногда улететь вечером, а к концу следующего рабочего дня явиться на работу. А нас нет!

Как-то Наталья Александровна Решетникова (наш химик), пошла на базар после обеда, накупила продуктов и счастливая заходит на работу со словами: «Вы посмотрите, каких овощей и мяса я купила!». И тут ей навстречу встает Георгий Васильевич, прилетевший из командировки: «Ну-ка, покажите, что Вы накупили». Представляете состояние Натальи Александровны! Мне часто приходилось работать по вечерам, так как ребенка не с кем было оставить. Муж работал нормально, а я приходила на работу в 17 или 18-00 час.

Георгий Васильевич всегда шел навстречу моим просьбам. Научные сотрудники работали долго, и я никогда почти не была одна. Ну а если случалось, то они оставляли мне работу не на установках, а с бумагами. Часов в 9-00 вечера раздавался звонок, и Георгий Васильевич говорил: «Таня, вы еще на работе? Идите к сыну, это важнее всего». И я до сих пор ему благодарна за это. Прочитав все это, может создаться впечатление, что он был очень деспотичным. Нет. Просто он сам, будучи очень дисциплинированным и организованным, учил нас этому. И мы его помним и благодарны ему за это. А отдыхать и веселиться он умел. Праздники мы встречали всей лабораторией вместе, только он, посидев с нами и уходя, всегда просил Володю Угожаева, чтобы он пел не в полный голос, а потише, чтобы было не слышно за стенами лаборатории (Володя очень хорошо пел, и мы всегда просили его спеть нам). Георгий Васильевич и сам хорошо очень пел.

Никто, наверное, не забудет, как он, пригласив нас к себе домой на какой-то праздник, спел с Галиной Завгородневой на бис «Очи черные!» Прошло много лет. Отзывы о нем самые разные. Но я вспоминаю о нем с душевной теплотой. Думаю, что не я одна.

Бутакова Татьяна Фёдоровна 3.5. Ванин В.Л.

Ванин Владимир Львович, 1931 г.р., окончил МЭИ в 1954г, с по 1959 год работал на заводе п.я. №30 г. Новосибирска, c мая года работал младшим научным сотрудником в ИРЭ СО АН СССР Окончив Московский энергетический институт (МЭИ) с отличием, я, будучи направленным на завод п.я. №30, ныне это завод «Экран», по собственному желанию, приехал в Новосибирск в марте 1955 года, а в 1959 году перешёл на работу в ИРЭ СО АН СССР.

В ИРЭ мне предложили работу в лаборатории электронной оптики, где завлабом был Поляков Георгий Филиппович. Было предварительное собеседование с ним и с и.о. зам.

директора по науке Кривощёковым Георгием Васильевичем, формально числившимся завлабом, но при директоре-теоретике Ю.Б. Румере он был фактически руководителем Института. Помню, что Георгий Васильевич очень строго и тщательно беседовал со мной (также как и со всеми поступающими м.н.с. и инженерами), т.е. он фактически был и замом директора по кадрам и определял всю научно-организационную политику ИРЭ. Мы за глаза звали его «серым кардиналом». Особенно от него доставалось Г.Ф. Полякову – и за тематику, и за руководство лабораторией, и за «тянучку» с защитой диссертации.

С Георгием Васильевичем я общался очень редко – всё шло через Полякова Г.Ф.

Георгий Васильевич был в центре всех основных событий в ИРЭ. Где-то в начале 60-х годов в ИРЭ были созданы два научных отдела, куда входили все исследовательские лаборатории ИРЭ. Первым Отделом, он объединял все старые ИРЭ-вские лаборатории, командовал Георгий Васильевич. Вторым отделом, в него входило всего несколько лабораторий, в т. ч и наша лаборатория «электронной оптики», заведовал иностранец – Госстрем Рунар Викторович, он был зарубежным «доктором наук». Эта научная степень котировалась выше нашей «кандидатской», но ниже нашей «докторской». Поэтому, по ходатайству Румера, Госстрем Р.В. проходил переаттестацию у нас в Союзе, и ему утвердили докторскую степень.

Румер очень внимательно относился к новому заведующему отделом, возможно, чтобы уравновесить влияние Георгия Васильевича, который очень ревновал и не любил Госстрема. Это выходило боком для нашей лаборатории. Дела у Госстрема не заладились и по объективным причинам (ему тяжело было акклиматизироваться в условиях Сибири) и по субъективным - противодействие со стороны Георгия Васильевича. В дальнейшем Георгий Васильевич, как мне помнится, выжил Госстрема из ИРЭ.

В общем, мое впечатление о Георгии Васильевиче по ИРЭ: он был амбициозным, самовлюбленным, целеустремлённым, властным человеком и учёным.

После образования ИФП СО АН СССР, когда ИРЭ вошёл в его состав, мои контакты с Георгием Васильевичем практически прекратились, он уже не курировал нашу лабораторию.

Заместителем директора ИФП по научной работе, курирующим лаборатории бывшего ИРЭ, стал П.А. Бородовский.

В отделе лазерной физики ИФП я иногда встречался с Георгием Васильевичем. И уже вне стен СО АН я узнал, что Георгий Васильевич защитил докторскую диссертацию и получил степень доктора физико-математических наук и до конца дней своих активно работал по своей специальности, был предан науке и СО АН всю свою жизнь.

В.Л. Ванин 3.6. Гейци И.И.

Гейци Иосиф Иосифович, кандидат технических наук, работал учёным секретарём в Институте физики полупроводников СО АН СССР с 1963 по 1969 год.

С Георгием Васильевичем Кривощёковым я познакомился после слияния Института радиофизики и электроники СО АН СССР и Института физики твёрдого тела и полупроводниковой электроники СО АН СССР, в результате которого был образован Институт физики полупроводников СО АН СССР, учёным секретарём которого я был с 1963 по 1969 год.

По прошествии стольких лет в памяти остались яркие впечатления, которые я, как молодой человек, получил от общения с замечательным человеком и учёным Г.В. Кривощёковым, бывшим тогда заведующим лабораторией в Отделе лазерной физики ИФП СО АН СССР.

Среди сотрудников Института его выделяла исключительная интеллигентность и культура общения. Одет он был всегда просто, но безупречно: белая рубашка, отутюженный костюм, красиво завязанный галстук. Но говорят что «…встречают по одежке, а провожают по уму». В нем эти два качества были в идеальной гармонии. В нем сочетались эрудированность, профессионализм и большая ответственность за порученное дело. Не было случая, чтобы он что-то пообещал и не выполнил в установленный срок, будь-то отчеты, справки, письма, которые собирает обычно учёный секретарь института.

Всё это делалось им аккуратно и даже, можно сказать, педантично и независимо от того касалось ли это оформления бюрократической документации или научных работ, касающихся возглавляемой им лаборатории.

Естественно я, как молодой сотрудник, старался многое из этого использовать в своей работе, подражая стилю Г.В. Кривощёкова.

Нужно вспомнить, что под его руководством был «зажжен» первый в Сибири гелий неоновый лазер, откуда берёт своё начало и славу нынешний Институт лазерной физики СО РАН. Вокруг него, под его непосредственным руководством был создан коллектив из молодых и талантливых учёных, многие из которых стали ведущими специалистами в области лазерной физики: первый директор Института лазерной физики СО РАН, академик, лауреат Ленинской премии В.П. Чеботаев, доктора Лисицын В.Н., Василенко, Бетеров И.М. и многие другие.

В связи с многочисленными реорганизациями научных учреждений СО АН СССР научный путь Г.В. Кривощекова не был простым и легким, однако, как мне известно, он с честью преодолел все трудности и оставил о себе светлую и добрую память в сознании и сердцах своих коллег и сослуживцев.

И.И. Гейци 3.7. Клементьев В.М.

Клементьев Василий Михайлович (В.М.) родился в 1933 году в дер. Крапивка Горьковской области, в 1951 году окончил среднюю школу и проступил учиться в Томский государственный университет, который окончил в 1956 году, получив специальность «радиофизика-электроника».

С 1956 по 1959 год В.М.работал в НИИ п.я. №39 г.

Новосибирска, а в 1959 году он поступил в аспирантуру Института радиофизики и электроники СО АН СССР. Научным руководителем его обучения в аспирантуре был Г.В.

Кривощёков.

В 1962 году В.М. окончил аспирантуру без защиты диссертации и был принят на работу в ИРЭ СО АН в должности м.н.с.

В 1964 году В.М защитил кандидатскую диссертацию и был удостоен учёной степени кандидата физико-математических наук.

КАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ В ноябре 1959 г. я поступил в аспирантуру Института радиофизики и электроники СО АН (ИРЭ СО АН), находившегося в то время на ул. Мичурина (напротив стадиона «Спартак»). Институт возглавлял тогда известный ученый, профессор Юрий Борисович Румер, один из образованнейших и эрудированнейших физиков, который волею судеб оказался в то время в Новосибирске. Любопытно, что Ю.Б. Румер встречался в молодости с самим А.Эйнштейном и обсуждал с ним свои работы. Профессор cо своим замечательным помощником Г.В. Кривощековым создали в Институте творческую обстановку, по-видимому, насколько это было возможно, характерную для Геттингенского университета. Для нас, молодых сотрудников, была создана доброжелательная обстановка, царившая в ИРЭ. Она казалась мне, человеку, пришедшему из отраслевого НИИ, удивительной и в то же время обязывающей нас, молодых, стараться учиться и добиваться результатов… Основным направлением исследований в Институте тогда было освоение миллиметрового диапазона волн наряду с традиционным – созданием электронных приборов (СВЧ генераторов, ламп с бегущей волной и др.) трехсантиметрового диапазона.

Необходимо здесь отметить роль директора ИРЭ. Где-то весной (обычно в марте – апреле) происходило профсоюзное собрание ИРЭ, на котором выступал Ю.Б. Румер с докладом. В своем докладе он давал яркое обоснование перспективности освоения миллиметрового диапазона в особенности в области связи и локации. С появлением Ю.Б. Румера была организована сильная теоретическая группа из талантливых молодых ученых во главе с профессором В.Покровским. В состав группы входили Александр Казанцев, Александр Дыхне, Григорий Сурдутович, Евгений Бакланов и др., ставшие в последствии известными учеными. С другой, практической стороны, как оказалось, в Институте была создана прекрасная современная экспериментальная база, которая позволяла разрабатывать и создавать новые электронные приборы. Столь основательная технологическая готовность Института была достигнута благодаря, прежде всего, усилиям Г.В. Кривощекова, имевшего прекрасные связи с различными отраслевыми НИИ. Одной из главных задач, стоявших перед Г.В.Кривощековым, была задачасоздать сильную группу физиков- экспериментаторов, способную решать практические задачи, в том числе создавать новые устройства на основе собственных разработок совместно с теоретиками.

В это благодатное время (1958-1959 гг.) с несколькими однокурсниками в Институте проходил преддипломную практику Вена Чеботаев (ВП). К слову сказать, среди его однокашников практику проходил Евгений Бакланов - ныне здравствующий, сотрудник ИЛФ, д.ф.-м.н., профессор. Практику В.П. проходил в лаборатории электронных приборов (зав. лаб. Ю.В.Троицкий) в отделе Г.В.Кривощекова, который включал также другие лаборатории, в частности, лабораторию по разработке приборов миллиметрового диапазона. Дипломная работа ВП была посвящена возможности создания генератора (клистрона) с тормозящим полем (ГТП). Благодаря своему энтузиазму и целеустремленности ВП освоил и уточнил теорию ГТП, разработал конструкцию и все технологические операции и, наконец, создал действующий клистрон. Это было потрясающе! Студент создал в течение одного года электровакуумный прибор!..

Но…наступили новые времена. В.П. был принят в ИРЭ на должность м.н.с. Потекли будни, которые были прерваны событием чрезвычайной важности и значимости, возникновением (наступлением) новой эры в квантовой радиофизике и электронике, эпохи лазерной физики, воспринятой нами с некоторой настороженностью, а затем с энтузиазмом, когда стало известно о создании генератора света (Мейман, 1960, США) – лазера… Работы по разработке новых квантовых приборов в Советском Союзе были начаты, как известно, еще 50-х годах Н.Г. Басовым и А.М. Прохоровым. Но с созданием лазеров ситуация резко изменилась, в особенности после создания газовых лазеров. Стало понятно, что эти устройства не требуют технологий, которые применялись при изготовлении электронных приборов. Более того, многие элементы, необходимые в процессе создания, например, газового лазера, были уже давно разработаны и применялись в оптических устройствах (многослойные диэлектрические зеркала и пр.).

Насколько известно работы по созданию газовых лазерных источников были начаты в московском ИРЭ АН (лаб. В.Я.Кислова). Так случилось, что в это время Г.В. Кривощеков оказался в Москве в командировке, в частности в ИРЭ. Здесь он узнал о создании в США Беннеттом гелий-неонового квантового генератора света (лазера) и начале работ в ИРЭ по созданию газового лазера. Тут немедленно сработала природная восприимчивость Г.В. Кривощекова, который сумел для себя оценить значимость происшедшего события и проявить решимость непременно начать исследования в этом направлении в нашем Институте радиофизики и электроники (ИРЭ СО АН). По-видимому, в дальнейшем не было необходимости доказывать нашему директору Ю.Б. Румеру целесообразность развития нового направления. Более того, он с энтузиазмом принял решение о развитии в Институте исследований по квантовой электронике и создании лазеров.

Естественно встал вопрос о кадрах – кто этим должен заниматься. Здесь следует отметить одно интересное обстоятельство. Стараниями Г.В. Кривощекова по заявке на 1958 г. в ИРЭ были направлены молодые специалисты, окончившие Московский университет. Им была поставлена задача - начать создание молекулярного мазера на аммиаке. Но проблема оказалась для молодых ученых «не по зубам». Несколько лет работы не дали результатов.

Выяснилось, что их сильно интересовал вопрос возможности возвращения назад в столицу. К 1962 г они благополучно покинули Сибирские края, а тема по созданию квантового прибора заглохла.

И вот теперь, уже без столичных специалистов, надо было приступить к созданию газового лазера (именно такое решение было принято), нового квантового генератора, в Сибири. Будущая группа разработчиков лазера должна была организоваться в лаборатории Ю.В. Троицкого, в которой ВП был м.н.с. В дальнейшем в срочном порядке по инициативе Г.В. Кривощекова была организована новая лаборатория. Первым и пока единственным членом лаборатории стал ВП. Естественно была поставлена задача поиска специалистов, прежде всего оптиков, имеющих определенный опыт работы с оптическими приборами, а также изготовления оптических элементов. Это, прежде всего, касалось разработки технологии изготовления высокоотражающих многослойных диэлектрических зеркал, вакуумного устройства для их напыления, конструкции новых оптических элементов для лазера.

Для начала было выделено сравнительно большое помещение, в нем установлен письменный стол, за который посадили ВП. Для него началась новая эпоха, возникла совершенно новая ступень в его жизни, которых будет много. Он начал интенсивно осваивать квантовую механику и всю ту информацию, которая касалась квантовой электроники и новой техники. Здесь следует заметить, что на факультете электронных приборов НЭТИ курса по квантовой механике не было в виду отсутствия необходимости.

В это же время началась подготовка к созданию газового лазера. Было решено создать первый гелий-неоновый лазер ИК диапазона на длине волны = 1,15 мкм (переход неона 2s2 –2p4). Необходимые технологические условия для создания такого лазера, как вакуумного устройства, в Институте уже существовали. Однако нужно было создать высоковакуумные устройства с вакуумом ~10-7 Торр (напылительную установку, вакуумный пост с баллонами для гелия и неона), которые ранее не создавались. Благодаря энтузиазму ВП эти устройства за короткое время были разработаны и созданы. Но лазер – это и оптическое устройство, а с точки зрения оптики в Институте никакого опыта не было. Однако в Новосибирске тогда имелись оптический завод, производивший различные оптические приборы, в том числе ЭОПы, ФЭУ и др., НИИ метрологии, производивший интерферометры и осуществлявший оптические измерения, завод электровакуумных приборов, который изготовлял стеклянные трубки, в том числе с подходящими параметрами, для изготовления лазерных трубок, а также различные катоды, пригодные для реализации тлеющего разряда в стеклянных трубках длиною около 1 м.. Таким образом, ситуация была такова, что при решении ряда несложных оргвопросов можно было приступить к созданию газового лазера. Параллельно решался кадровый вопрос. Прежде всего, нужны были оптики, которые могли бы немедленно приступить к изготовлению многослойных диэлектрических зеркал с коэффициентом отражения ~ 0,97. Вскоре были найдены и приняты на работу оптики необходимой профессии (Ю.Д. Коломников, а затем Н.Д. Голдина) и начаты работы по созданию вакуумной напылительной установки во главе с ВП и при участии КБ Института. За короткое время такое устройство было создано. В это же время были детально разработаны конструкция самого будущего лазера и технологические моменты по изготовлению разрядной трубки с плоскими просветленными окнами. В итоге лазер выглядел следующим образом. Резонатор образован двумя плоскими зеркалами с расстоянием между ними ~ 120 см. Между ними помещалась разрядная трубка c Не-Nе смесью. Зеркала и трубка закреплялись в арматуре, снабженной головками для настройки зеркал и крепежом для разрядной трубки. Наступил момент, когда установка была полностью готова к пуску: разряд зажжен, зеркала с помощью автоколлиматора настроены, т.е. внутренние поверхности зеркал установлены параллельно друг относительно друга, приемник тщательно выставлен. Кто-то чуть тронул одно из зеркал и вот он – сигнал! вот она генерация! на экране ЭОПа появилось светящееся пятно! Вот она – радость первой победы! Это произошло в 1962 г. Сохранилась фотография первого за Уралом, первого Сибирского лазера, приведенная ниже.

Параллельно были начаты подготовительные работы по созданию Не-Ne лазера видимого диапазона на = 0,63 мкм (переход неона 3s2 – 2p4). Вскоре были изготовлены плоские зеркала, разработана разрядная трубка с просветленными плоскими окнами. Здесь нужно отметить любопытное обстоятельство. В начале этих работ использовались только плоские зеркала, отдавая, по-видимому, дань классической оптике. Сферические зеркала, окна под углом Брюстера в то время пока не применялись, поскольку их возможности не были изучены, а многие исследователи не были знакомы с этими устройствами, не будучи оптиками. Итак, как только устройство было разработано и собрано, зеркала настроены, получен разряд на чистых газах и была получена генерация красного света.

Примерно в это же время (1962 г.) Г.В.Кривощеков развил бурную деятельность по созданию твердотельных лазеров. Он тогда понял, что это направление, несомненно, является перспективным и фундаментальным. Он организовал в Академгородке лабораторию и со временем это направление стало одним из основных в ИЛФ СО РАН.

Оба эти направления – газовых лазеров и твердотельных лазеров до поры развивались под общим руководством Г.В.Кривощекова.

В.М. Климентьев 3.8. Коломников Ю.Д.

Коломников Юрий Дмитриевич, 1934 г.р., окончил Томский университет в 1957 году по специальности «физика», к.ф.-м.н. В период с 1961 по 1968 год работал в лабораториях и в отделе Института радиофизики и электроники (ИРЭ) Сибирского отделения АН СССР, руководимых Георгием Васильевичем Кривощековым НАЧАЛО Осенью 1961 года я был приглашен на работу в Институт радиофизики и электроники (ИРЭ) Сибирского отделения АН СССР. Здание ИРЭ располагалось в городеНовосибирске рядом со зданием бывшего Западносибирского филиала АН СССР. На этом здании в настоящее время висит памятная доска в честь первого директора института Ю.Б. Румера.

В институте под руководством Кривощекова Георгия Васильевича создавалась группа для исследований по газовому лазеру. В группу входили Троицкий Юрий Владимирович, Чеботаев Вениамин Павлович, Климентьев Василий Михайлович, тогда аспирант Кривощекова Г.В., радиоинженер Крышталь, лаборант Бурматов И.Ф..

В это время были известны публикации Меймана по рубиновому лазеру и группы Джавана – по газовому лазеру на смеси газов гелия и неона. Идея усиления света на отдельных переходах в возбужденных газах была мне известна из работ Фабриканта В.А.

еще со студенческого семинара в университете, но идея генератора света была как-то необычна … Надо отметить, что инициатор всех работ по лазерам Г.В. Кривощеков обладал «чутьем»

на новое. Он умел усматривать перспективность научных направлений и смело за них браться. Он обладал большими организаторскими способностями. Благодаря его «кипучей» деятельности ИРЭ был хорошо оснащен и имел в своем составе макетные мастерские со станочным парком, отделение монтажников, стеклодувную мастерскую, технологический участок, конструкторский отдел, отдел снабжения.

Сам Георгий Васильевич, на мой взгляд, являл собой пример образцового руководителя.

Он всегда был аккуратно одет, с подчиненными был вежлив, обращался по имени и отчеству и, несмотря на некоторую дистанцию, которую он выдерживал, был в тоже время вполне демократичен. Я ни разу не видел, чтобы он кого-то ругал, был несдержан.

Свое недовольство и замечания он высказывал в корректной форме и в расчете на ваш интеллект.

Георгий Васильевич постоянно был озабочен оснащением работ техническими средствами. Вспоминаю один случай. Для монтажа твердотельных лазеров хорошо подходила оптическая скамья, которую выпускал Новосибирский оптико-механический завод. В то время вся выпускаемая продукция отпускалась по фондам, которые заранее распределялись. У нашего института фондов не было. «Скорее всего – безнадежное дело. Здесь письмо на завод. Съездите туда и попробуйте передать письмо директору» сказал мне Георгий Васильевич при встрече. Директор завода начертал на бумаге – «в цех». Начальник цеха, пожилой мужчина, ветеран Отечественной войны, сидел за столом и хмуро смотрел из-под густых бровей. Я подал письмо. «Все распределено московским институтам и ВУЗам» - сказал начальник цеха и пальцем отодвинул письмо. Возникла некоторая пауза и вдруг я «выпалил»: «Как же так? Вот мы с вами сидим здесь в Сибири, в Новосибирске, а свою землю не любим». Начальник цеха внимательно посмотрел на меня и сказал: «Хорошо, я выделяю вашему институту одно изделие». И начертал резолюцию на бумаге. Когда я доложил Георгию Васильевичу о своей поездке на завод, он спросил: «Как вам это удалось?». Я рассказал, как упрекнул начальника цеха в непатриотичности. Георгий Васильевич от души рассмеялся … Научный «климат» в институте был весьма благоприятный. Ю.Б. Румер был крупный физик-теоретик. Он собрал вокруг себя талантливую молодежь. Его аспирантами и сотрудниками в разное время были Покровский В., Дыхне А.М., Чаплик А.В., Казанцев А.П., Бакланов Е.В., Гилинский И.А. и др., которые впоследствии стали большими специалистами в области теоретической физики.

Время от времени в институте проходили общие семинары физиков-теоретиков и экспериментаторов.

Для работы по квантовому генератору на третьем этаже института была выделена комната. В ней разместили вакуумный пост, несколько столов, спектрограф с дифракционной решеткой. Была продумана конструкция лазера, отданы заказы в макетную мастерскую и стеклодувам. Одновременно на оптико-механическом заводе Новосибирска были заказаны подложки для зеркал лазера, а затем были изготовлены и сами зеркала. Контроль качества подложек был проведен в Сибирском НИИ метрологии в лаборатории Коронкевича В.П.

Одновременно в лаборатории проводились на специально созданной установке исследования по подбору рабочей смеси газов для лазера. После получения генерации на длине волны 1,15. мкм были проведены некоторые первые эксперименты с его излучением. Вспоминаю, как Ю.В. Троицкий готовил ряд интерференционных опытов, подтверждающих высокую когерентность лазерного излучения. Вспоминаю, как на всю длину коридора нашего этажа была смакетирована оптическая линия связи с использованием лазерного луча.

После первых «забав» с лазерным лучом встал вопрос о серьезных научных исследованиях. Первые же наблюдения лазерного излучения показали, что оно многочастотно и нестабильно по частоте. Для научных и прикладных целей в большинстве случаев требовалось стабильное и одночастотное излучение. Из этих требований были сформулированы два научных направления: одно направление связано с селекцией типов колебаний в резонаторе лазера, лидером которого стал Ю.В. Троицкий, и направление, связанное со стабилизацией частоты лазера, лидером этого направления стал В.П. Чеботаев.

Постепенно коллектив лаборатории оптических квантовых генераторов (лазеров), которую возглавил Ю.В. Троицкий, расширялся. В разное время сотрудниками лаборатории стали В.Н. Лисицин, Л.С. Василенко, В.И. Донин, Н.Д. Голдина, Б.И.

Трошин, С.Н. Багаев, Ю.В. Бржзовский. Одновременно Г.В. Кривощеков, оставаясь руководителем отдела, возглавил в Академгородке группу, которая занималась твердотельными лазерами и нелинейной оптикой. В нее входили сотрудники В.Н.

Ищенко, С.И. Маренников, Ю.М. Кирин, Т. Пуляева, позднее – А.Н. Бондаренко, Е.В.

Пестряков, В.А. Орлов и др.

Надо отметить, что обстановка в лаборатории была благожелательной и творческой. Все мы были молодые и работали с энтузиазмом. Частенько и в выходные дни в лаборатории можно было встретить пять-шесть сотрудников, которые пришли в институт обменяться мнениями по разным вопросам или «повозиться» у своих установок.

В лаборатории постоянно стажировались или выполняли дипломные работы студенты. В разное время эту школу прошли Бетеров И.М., Бохан П.А., Покасов В.В., Смирнов В.А., Дмитриев А.К., Шишаев А.В. и др., которые впоследствии стали большими специалистами.

Созданный в лаборатории первый газовый лазер, работающий на длине волны 1,15 мкм, был уникальным. Он возбуждался ВЧ-генератором и, когда начиналась генерация лазера, весь он «вспыхивал»: спонтанное излучение через стенки трубки значительно возрастало.

Это навело на мысль – нельзя ли получить генерацию в видимом диапазоне спектра, предполагая каскадный механизм заполнения нижних уровней неона. Для этих целей были заказаны зеркала на видимую область спектра. Однако, после обсуждения, каскадный механизм инверсии уровней неона был энергично отвергнут. Попытка получить генерацию в видимом диапазоне не была предпринята. Научная логика победила интуицию! Позднее генерация на красной линии неона 0,63 мкм была получена на «тех самых» зеркалах, но из публикаций уже было известно, что она существует. Механизм инверсии красной линии был тот же, что и для длины волны 1,15 мкм.

Нечто подобное произошло с В.П. Чеботаевым. Им была высказана идея получения генерации на ионах аргона, но до её реализации так и «не дошли руки». Он и Л.С.

Василенко увлеклись исследованиями лазера на неон-водороде в сильнотоковом разряде.

Генерация на ионах аргона была получена в зарубежной работе.

Работы по оптическим квантовым генераторам в лаборатории приобрели широту и глубину. Ю.В. Троицкий предложил использовать металлическую пленку малой толщины для селекции типов колебаний в резонаторе лазера и успешно разрабатывал эту идею.

Б.И. Трошин работал с кольцевым лазером, В.И. Донин начал методичные исследования аргонового лазера оригинальной конструкции, а В.М. Клементьев и Л.С. Василенко работали с лазером на углекислом газе и занимались вопросом смешения оптических частот. В.Н. Лисицин, С.Н. Багаев и Ю.Д. Коломников занимались, под руководством В.П. Чеботаева, исследованием гелий-неоновых лазеров с насыщающимися ячейками поглощения. Был выполнен и ряд других работ, примыкающих к этим направлениям.

Значимость всех этих исследований, проведенных в 60-70-ые годы, характеризуется и тем обстоятельством, что лабораторию оптических квантовых генераторов ИРЭ СО АН в разное время посетили три лауреата Нобелевской премии в области квантовой электроники: Ч. Таунс (США), Н.Г. Басов и А.М. Прохоров (СССР). Ранее институт посетил П.Л. Капица.

После формального слияния в 1964 году Института радиофизики и электроники (ИРЭ) и Института физики твердого тела и полупроводниковой электроники (ИФТТиПЭ) в Институт физики полупроводников (ИФП), бывший ИРЭ еще некоторое время располагался в городе, но затем всё его оборудование и все сотрудники были переведены в А/городок. В стенах ИФП были организованы две лаборатории: лаборатория квантовых генераторов, которую возглавлял Ю.В. Троицкий, и лаборатория электрооптических явлений, которую возглавлял Г.В. Кривощеков. В последствии из этих лабораторий образовался Институт лазерной физики (ИЛФ), первым директором которого стал В.П.

Чеботаев, который развернул активную работу в области создания оптических стандартов частоты.

Позднее, когда мы собирались вместе, чаще по случаю чьей-либо защиты диссертации, В.Н. Лисицин всегда говорил тост: «за отца – основателя лазерной физики в Сибири, за Георгия Васильевича Кривощекова».

Как сейчас вижу моих товарищей: они о чем-то беседуют, спорят, смеются … Тогда мы были молодые и наша наука, лазерная физика, была молодой.

Коломников Ю. Д.

3.9. Коронкевич В.П.

Коронкевич Вольдемар Петрович, в 1962году заведовал лабораторией линейно-угловых измерений Новосибирского института метрологии В 1960 году был запущен первый лазер. Скромные сообщения об этом появились в технической литературе. Первый лазер в Новосибирске запустили в 1962 году. Нам из института Румера сообщили об этом и пригласили на демонстрацию. Тогда говорили, что это сделано в группе (лаборатории) Г.В. Кривощёкова. Демонстрировал лазер молодой человек с черными горящими глазами. Это был В.П. Чеботав – будущий академик РАН.

Первый показ не произвёл впечатления. Лазер был гелий-неоновый, но работающий в инфракрасной (1,15 мкм) области спектра. Для того, чтобы доказать, что его пучок не расширяется и идёт практически параллельно, надо было, перемещаясь по комнате, тащить за собой ЭОП, наблюдая за пятном. Обычного в таких случаях интерференционного опыта не производилось.

И, всё-таки, когда я вспоминал, что на заводе (НПЗ им. В.И. Ленина) имеется громадное по габаритам специальное коллиматорное хозяйство для создания параллельных пучков, мне было ясно, что наступает «предреволюционная» обстановка. В этом же году начались наши совместные работы с группой Георгия Васильевича. Я тогда работал в Новосибирском институте метрологии. Заведовал лабораторией линейно-угловых измерений и занимался работами по переходу на новое определение метра в длинах световых волн. В лаборатории было большое интерференционное хозяйство, изготовленное в Ленинграде для второй элементной базы СССР, которая создавалась на базе нашего института. Это были интерферометры для контроля больших концевых мер абсолютным способом, т.е. в длинах волн света видимого диапазона и интерферометры относительные для контроля оптических компонентов и концевых мер и т.п.

В это же время в группе Г.В. Кривощёкова запустили гелий-неоновый лазер видимого диапазона (0,63 мкм) т. Мы решили этим результатом воспользоваться и пригласили В.П.

Чеботаева на работу в наш Институт (0,5 ставки) для запуска лазера и проведения первых экспериментов по установлению пространственной и временной когерентности лазерного излучения. Эксперименты проводились на Большом интерферометре для контроля концевых мер. Первая интерференционная картинка, полученная при разности хода в мм, была изумительной яркости и высокого контраста. Спектры, мешающие наблюдению, мы перед фотографированием картины удаляли при помощи капли молока в кювету с водой, установленную в зрачке интерферометра.

Стало ясно, что, наблюдая картинки от мер в 100 мм и далее через 100 мм до 1000 мм, можно очень точно исправить непараллельность меры. По ГОСТу она не должна была превышать 0,03 мкм. Поскольку технология доводки мер была в нашей лаборатории освоена, то нами эталонный набор был подкорректирован и доведён с точностью выше, чем 0,03 мкм (примерно 0,003 мкм). Этот результат сразу заметили в Ленинграде в головном Институте. Мы исправили эталонный набор ВНИИМа им. Менделеева, а затем всех других метрологических Институтов гг. Харькова, Москвы и Свердловска. Я пишу сейчас о первом практическом результате, который позволил осуществить лазер видимого диапазона, т.е. о работах в 1963-1964 гг.


Мы познакомились с Георгием Васильевичем. Первая Всесоюзная конференция по лазерам в Москве показала, что доклады Новосибирской группы были наиболее эффективными и сильными. В этот период В.П. Чеботаев уехал на стажировку к Беннету в Америку. Наши совместные работы продолжались и далее. Мы стали заниматься изготовлением и исследованием стабилизированных лазеров для интерферометрии. Упор делался на создание долгоживущих лазеров со стабильностью длины волны, равной 2*10.

Вероятно, большая научная интуиция Г.В. Кривощёкова позволила ему собрать группу молодых исследователей, аналогов которой в стране не было. Действительно, если оглянуться назад, то первые сибирские лазерщики, ставшие академиками – В.П. Чеботаев и С.Н. Багаев, группа докторов физико-математических наук - Ю.В. Троицкий, В.Н.

Лисицын, И.М. Бетеров, В.И Донин - и ещё много других, которых сразу вспомнить я не могу. Довольно быстро, благодаря Беннету, эти работы стали известны за рубежом.

Начались мощные зарубежные работы.

В дальнейшем мне пришлось работать с Георгием Васильевичем в одном институте (ИАиЭ СО РАН). Здесь раскрылись другие его таланты: чёткость при выполнении работ.

Ему, например, пришлось строить модуль ИАиЭ, который находится рядом с Администрацией Советского района. В отсутствии всех лимитов, мыслимых и немыслимых, в отсутствии строительных рабочих: модуль строили методом народной стройки.

Начальство (дирекция ИАиЭ) была в отпуске. Надо было с утра доставать машины, раствор, подъёмные краны и т.д. Никакой паники не было. Утром Георгий Васильевич распределял работы. Машины доставали через родственников сотрудников ИАиЭ.

Раствор был «болезнью века», но и с этим справлялись. За кран нужно было платить «живые» деньги, их как-то доставали и т.п. Но корпус-модуль сейчас есть, он стоит и в этом здании - частица сердца Георгия Васильевича Кривощёкова.

В.П Коронкевич.

06.10 2008 г.

3.10. Курбатов П.Ф.

Курбатов Пётр Фёдорович, 1950 г.р., окончил Новосибирский государственный университет (1973г.), получив специальность «квантовая оптика и радиофизика», кандидат физико математических наук (1983 г.), в 1973-1974 гг. и в 1976-1983 гг.

работал в Институте автоматики и электрометрии СО АН СССР, в 1975-1976 гг. работал в Омском политехническом институте, в 1984 1995 гг. работал в СКБ НП СО РАН, с 1995 года по данное время (2008 г.) работает в ИЛФ СО РАН в должности с.н.с. сектора твёрдотельных лазерных систем с диодной накачкой.

После окончания НГУ в 1973 году я был распределен на работу Институт автоматики и электрометрии (ИАиЭ) СО АН СССР в лабораторию Ю.В. Троицкого, под руководством которого я и делал диплом. Волею судеб (семейные обстоятельства) через некоторое время я оказался в Омске. «Земля слухами полна». В апреле 1974 года, с ведома Г.В.

Кривощёкова, я поступил работать в НИС Омского политехнического института на должность научного сотрудника по тематике, связанной с лазерами. За достаточно короткое время (1,5 года) с нуля Г.В. Кривощёков создал из выпускников НГУ, ТГУ и местных вузов научную группу (Касторнов А.А., Денисов С.Т., Тумайкин А.М., Курбатов П.Ф., Коломиец Ю.В.), работавшую по технологическим применениям лазеров в промышленности и, в частности, в микроэлектронике. Как я понял из дальнейшего, это – одно из направлений, которому Г.В. Кривощёков уделял серьёзное внимание.

Экспериментальное оснащение новой лаборатории НИСа на базе кафедры общей физики, что также требовало финансовых средств и дополнительных усилий и внимания со стороны нового заведующего кафедрой, соответствовало требованиям того времени. Оно было, конечно, хуже, чем в академических институтах, но достаточным для полноценной работы. Кроме создания и укрепления научно- исследовательской деятельности на кафедре общей физики, Г.В. Кривощёковым велась работа по расширению возможностей улучшения преподавания физики в этом техническом вузе. Научно – преподавательский состав был частично обновлен и усилен новыми кадрами, например,- к.ф.-м.н. В.И.

Суриков (из Свердловска), к.ф-м.н. А.М. Тумайкиным (из Новосибирска).

Параллельно с научно- педагогической деятельностью и исследовательской работой Г.В.

Кривощёков подготовил материал к защите докторской диссертации, которую успешно защитил в 1975 году. Как я понимаю, это была лишь формальность, так как Г.В.

Кривощёков своими пионерскими, выдающимися работами в области лазеров и нелинейной оптики был достаточно известен научной общественности, имел много печатных работ и учеников. Кроме того, Г.В. Кривощёков имел незаурядные способности решения возникающих научно-производственных и хозяйственных вопросов, включая, тяжёлые вопросы получения жилья сотрудникам. Думаю, что многие, в том числе и я, с благодарностью и теплотой вспоминают его отеческую заботу в разрешении и других бытовых вопросов.

Ясно, что размеренная и достаточно «беззаботная» жизнь заведующего кафедрой рядового технического вуза не могла удовлетворить настоящего ученого, нового доктора, привыкшего и, главное, способного решать более грандиозные научные задачи. Поэтому закономерно его появление вновь в рядах сотрудников СО АН СССР. В 1975 году он был приглашен в Институт автоматики и электрометрии СО АНСССР его директором - Ю.Е.

Нестерихиным - и избран заведующим новой лаборатории института. Ю.Е. Нестерихин усиливал квалифицированными специалистами оптико-электронное направление деятельности своего института. Существовали, наверное, и другие мотивы и причины, побудившие Ю.Е. Нестерихина привлечь для работы в своем институте нового доктора физико-математических наук. Через некоторое время Г.В. Кривощёков стал одним из заместителей директора с курированием вопросов, связанных с внедрением новых форм научно- производственной деятельности, в частности, в связи с НИС НГУ и другими организациями.

Пригласив меня в 1976 г. во вновь созданную лабораторию, Г.В. Кривощёков всемерно помогал решать и возникшие бытовые проблемы с жильём. Восстановив в новой лаборатории традиционные направления поиска в области нелинейной оптики и лазеров, он всемерно поощрял своих сотрудников к поискам смежных направлений и связей с производством, технических и технологических применений лазеров. Г.В. Кривощёков позволил раскрыться и найти себя в науке многим сотрудникам. Г.В. Кривощёков был исключительно восприимчив к новому и сохранил эти замечательные свойства, несмотря на свой возраст, и к старости. Именно при его поддержке в свое время были начаты в СКБ НП СО АН СССР в 1986 г. и успешно развивались работы по разработке металлокерамических ионных лазеров нового поколения. К сожалению, метаморфозы, происходившие в нашей стране, и последующая преждевременная смерть Г.В.Кривощёкова не позволили ему завершить начатое.

Я с теплотой вспоминаю время работы со своим учителем и весьма признателен судьбе, что мой жизненный путь пересекся с эти замечательным учёным, учителем и просто человеком. Значимое и великое видится на расстоянии– это ощущаешь сильнее после многих лет с той поры как его не стало.

П.Ф. Курбатов 3.11. Макуха В. К.

Макуха Владимир Карпович, д.т.н.(2002г.), профессор (2003), заведующий кафедрой Электронные приборы Новосибирского государственного технического университета (НГТУ);

с 1971 по 1974 год - аспирант Института физики полупроводников СО АН СССР;

научным руководителем аспирантуры был заведующий Лабораторией нелинейной оптики этого Института - Кривощеков Георгий Васильевич/ ‹Воспоминание о Георгии Васильевиче Кривощекове›.

Впервые я встретился с Георгием Васильевичем Кривощёковым в 1967-1968 учебном году, когда мы, студенты 3-го курса физико-технического факультета НЭТИ, выбравшие в качестве специальности физическую электронику, со специализацией в области лазеров, приехали в Институт физики полупроводников СО АН СССР. Сначала мы оказались в кабинете заведующего отделом квантовой электроники Чеботаева Вениамина Павловича (кстати, он выпускник кафедры электронных приборов НЭТИ). Первое, что нам бросилось в глаза — это диэлектрическое зеркало для лазерного резонатора (очень красивая вещь!) и конверт письма из США (естественно, на английском) от Беннета (если я не ошибаюсь) на имя В. П. Чеботаева.

Потом нас распределили по лабораториям. Я попал в лабораторию № 5 — нелинейной оптики, которой и заведовал Георгий Васильевич. Нас сразу завели в его кабинет.

Выглядел Георгий Васильевич очень озабоченным. Он сразу начал рассказывать, чем нам придётся заниматься. Мне буквально запомнилась его фраза: «Искусство экспериментатора определяется не формально полученным образованием, а годами прожитой жизни, причём прожитой не впустую….».

Несмотря на его озабоченность, Георгий Васильевич, как всегда, выглядел очень элегантно. Как я потом понял, это был «фирменный» стиль Георгия Васильевича: одет всегда «с иголочки», свежайшая сорочка (причём с запонками), всегда модный костюм, идеальная прическа. Причем практически круглый год Георгий Васильевич ходил без головного убора — это зимой-то в Сибири!


Вообще Георгий Васильевич являл собой пример корректности, воспитанности, пример человека, который всегда держит слово. Обычно к 8.30, когда у нас начинался рабочий день, Георгий Васильевич уже был в лаборатории, и, когда я уже обучался у него в аспирантуре, для меня день также начинался в 8.30 с вопроса Георгия Васильевича: «Как успехи?». Но довольно часто с успехами было не очень, и этот вопрос стимулировал работу… Георгий Васильевич, зная любовь советских учёных к методу, который он называл «ползучий эмпиризм», всегда уделял огромное внимание теоретическому обоснованию экспериментальных исследований. К каждой группе экспериментаторов был прикреплён теоретик, или входивший в штат 5-й лаборатории, или работающий в теоретической лаборатории ИФП. Также очень большее внимание уделялось созданию экспериментальной базы. Кроме того, что оборудование разрабатывалось на Опытном заводе, в нашей лаборатории был штатный инженер-конструктор, разрабатывающий специфическое оборудование. С той же частотой, с какой проводились научные семинары лаборатории, проводились и технические совещания по обсуждению технической подготовки экспериментов.

Вообще в работе Георгий Васильевич был очень обстоятелен. Он очень тщательно относился к текстам статей. Были случаи, когда он несколько раз «заворачивал» статью, пока не был достигнут требуемый результат. Примером также могут служить Вавиловские конференции по нелинейной оптике. Впечатлял набор участников: почти всегда приезжал Рем Викторович Хохлов, выдающийся советский учёный в области нелинейной оптики, другие ученые из СССР и ведущих зарубежных стран, в том числе и лауреаты Нобелевской премии. Технический комитет начинал собираться заранее, и за полгода до начала конференции роли уже были распределены. Как мне помнится, за транспорт и поселение в гостиницу «Золотая долина» обычно отвечал Владимир Михайлович Тарасов, за техническое обеспечение докладов (слайд-проекторы и другая аппаратура) в Доме учёных — Виталий Александрович Смирнов, я обычно отвечал за подготовку значков. И когда конференция начиналось, «элементов сбоя», как любил выражаться Георгий Васильевич, не происходило.

Из обычных разговоров запомнился такой эпизод. Георгий Васильевич рассказывал, что когда Новосибирский театр оперы и балета готовился к сдаче, нужно было устанавливать электрооборудование. Это был 1945 год, мужчин было мало, а разбирающихся в электричестве и того меньше. И вот Георгия Васильевича направили на этот критический участок, а в подчинении у него было чуть ли не 100 человек, причём, естественно, все женщины, ведь война не закончилась. Тут руководство театра бросило клич, что нужно набрать певцов в хор и обязало руководителей всех подразделений, работающих в оперном театре, привести своих сотрудников на прослушивание. Сотрудницы Георгия Васильевича застеснялись, и сказали, что на прослушивание они не пойдут. Тогда Георгий Васильевич сказал, чтобы они ничего не боялись, они пойдут все вместе, а он лично пойдёт на прослушивание первым. Результаты оказались парадоксальными: никто из работниц прослушивание не прошёл, а Георгию Васильевичу предложили стать солистом в театре!!! Георгий Васильевич очень любил романсы, как мне помнится, его любимой певицей была Изабелла Юрьева, известная исполнительница русских романсов.

Уместно сказать, что с фамилий Кривощёков я впервые встретился не в ИФП, а гораздо раньше, когда ещё учился в школе и на младших курсах НЭТИ. Тогда многие из нас увлекались поп- и рок-музыкой, а услышать живое исполнение можно было только на танцах в парках культуры и отдыха, где летом играли лучшие музыканты Новосибирска.

И одним из них был Сергей Кривощёков, как я потом, много позже, узнал, - сын Георгия Васильевича. Потом Сергей пел в Камерном хоре Новосибирской филармонии, с этим хором стал лауреатом международного конкурса камерных хоров в Венгрии, успешно закончил Новосибирскую государственную консерваторию.

Позже, уже работая в НЭТИ-НГТУ, мы часто разговаривали с заведующим кафедрой электронных приборов, д.ф.-м.н., профессором Владимиром Николаевичем Лисицыным. В своё время, после окончания НЭТИ, В. Н. Лисицын был распределён в г. Тюмень, где сделал довольно успешную карьеру, став за два года начальником энергобюро завода автотракторного электрооборудования. В этот момент, В. П. Чеботаев, с которым они были очень дружны со школьной скамьи, предложил ему вернуться в Новосибирск и заняться наукой. Но в СССР распределение после вуза было строгим мероприятием, и покинуть место распределения было нельзя. Тогда Георгий Васильевич Кривощёков пригласил В. Н. Лисицына в аспирантуру и помог ему перебраться в Академгородок. И Владимир Николаевич Лисицын говорил, что всю жизнь благодарен Георгию Васильевичу за предоставленную возможность заняться наукой.

В последний раз я встретился с именем Георгия Васильевича Кривощёкова осенью года, когда готовился юбилейный вечер, посвящённый 50-летию образования кафедры электровакуумной техники и промышленной электроники НЭТИ, из которой потом были образованы кафедры электронных приборов, выпускниками которой были академики В.

П. Чеботаев и Г.Н. Кулипанов, и промышленной электроники. Так вот, в приказах за год было обнаружено, что Георгий Васильевич входил в число первых преподавателей этой кафедры! Потом старые преподаватели кафедры электронных приборов рассказали, что на лекции Георгий Васильевич приезжал на автомобиле «Шкода» (единственном в Новосибирске в то время!), а пользуясь мелом во время лекции, он всегда надевал белые перчатки.

‹Макуха В.К.› 18.06.2008 г.

3.12. Маренников С.И.

Маренников Сергей Иванович окончил Томский государственный университет (1960 г.) по специальности физика, с 1963 по 1975 год работал в Институте физики полупроводников СО АН в Лаборатории нелинейной оптики, руководимой Г.В.

Кривощековым, кандидат физ.-мат. наук (1968 г.), доцент кафедры физики Морского государственного университета им. Г.И.

Невельского, член Академии транспорта РФ.

.

Воспоминание о Кривощёкове Георгии Васильевиче Я познакомился с Георгием Васильевичем осенью 1963 года. Тогда я работал ассистентом в Новосибирском государственном университете на кафедре общей физики. Со мной в общежитии жил выпускник МГУ Володя (фамилию не помню), и он мне рассказал, что заведующий лабораторией в ИРЭ (Институт радиофизики и электроники), который в то время находился в городеНовосибирске, Кривощёков Г.В. ищет людей для работы у него в лаборатории. Поначалу я отказался, поскольку полностью был занят в университете. Однако после троекратного приглашения Георгием Васильевичем я сдался и поехал к нему на собеседование и он «уговорил» меня написать заявление о приеме на работу в ИРЭ младшим научным сотрудником. Я сказал ему, что я всё-таки останусь в университете на 0,5 ставки ассистента.

В это время в лаборатории Г.В. Кривощёкова работало всего 2 человека – В.П.Чеботаев и В.Н.Лисицын. В ИРЭ я познакомился с Юрием Борисовичем Румером, который раньше работал с Л.Д.Ландау. Румер произвел на меня неизгладимое впечатление.

В 1964 году лаборатория Кривощёкова переместилась из Новосибирска в Академгородок в здание Института неорганической химии, и разместилась в двух комнатах его подвала. Однажды во время сильного дождя наш подвал затопило. Заходим и видим – на спектрографе сидит лягушка и квакает. Пришлось срочно эвакуировать эту дорогостоящую аппаратуру в выделенную трехкомнатную квартиру,в которой и началась настоящая и очень увлекательная работа. Лазеры уже были открыты в США, и мы решили заняться нелинейной оптикой для изменения частоты лазерного излучения в нелинейных кристаллах. Позднее этим же занялись в ФИАНе в Москве в лаборатории будущего лауреата Нобелевской премии А. М. Прохорова.

В 1965 году в Белоруссии на озере Нарочь состоялась встреча физиков-лазерщиков страны, после которой работа в лаборатории Кривощёкова резко активизировалась, и уже в 1969 году под непосредственным руководством Георгия Васильевича была проведена 1-я Вавиловская конференция в доме учёных в Новосибирском Академгородке.

Конференция была прекрасно организована. Приехало много зарубежных учёных с мировым именем. Был отмечен высокий научный уровень и дана высокая оценка этой конференции, в чем, несомненно, была немалая заслуга Георгия Васильевича. И с этого времени через каждые два года стали проводиться Вавиловские конференции, что вошло в традицию в Академгородке.

В Институте физики полупроводников СОАН был организован отдел лазерной физики, который состоял из 4 лабораторий. Возглавил отдел В. П. Чеботаев. Началось бурное развитие лазерной физики, появились замечательные результаты, начались защиты кандидатских, а затем и докторских диссертаций.

Я бы сказал, что у истоков создания этого отдела, да и развития лазерной науки в Новосибирске стоял Г. В. Кривощёков, он проявил свой удивительный организаторский талант и чуткое отношение к людям. Память о Георгии Васильевиче навсегда осталась в моём сердце. Впоследствии он передал мне руководство лабораторией нелинейной оптики. В 1975 году я был направлен по научному обмену в полугодовую командировку в Калифорнийский университет в США в лабораторию нобелевского лауреата Чарльза Таунса, который тоже был гостем наших Вавиловских конференций.

С.И. Маренников 3.13. Мягков В.П.

Мягков Владимир Павлович, родился в 1930 году, окончил Ленинградский электротехнический институт им. В.И.

Ульянова /Ленина/ (ЛЭТИ) в 1953 году, инженер по специальности электровакуумная техника, в 1954-1955 годах работал в Электрофизической лаборатории АН СССР в г.

Дубне, с 1955 и по 1964 год работал на электровакуумных заводах и в электровакуумных НИИ, с 1964 по 1982 год работал в Институте физики полупроводников СО АН СССР, а с 1987 по 1992 год в Институте лазерной физики СО АН СССР.

Встречи с Георгием Васильевичем Кривощёковым.

1. В начале (апрель-май) 1959 года, когда бывший начальник цеха № 4 завода п/я Владимир Львович Ванин, работал уже мастером участка откачки, я показал ему объявление Института радиофизики и электроники (ИРЭ) Сибирского отделения АН СССР о приёме в аспирантуру и предложил ему съездить в этот институт и узнать подробности.

В ИРЭ нас принял заместитель директора института по научной работе Георгий Васильевич Кривощёков. Он расспрашивал нас о чём-то, мы ему что-то отвечали и спрашивали его в свою очередь. К Ванину Георгий Васильевич отнёсся сразу как-то благожелательно, а я вызвал у него какое-то «раздражение». В заключение нашего разговора он сказал, что Владимир Львович может подавать заявление, а мне он посоветовал хорошенько подумать.

Вскоре Владимир Львович уволился из завода, но поступил он не в аспирантуру ИРЭ, а был принят на должность младшего научного сотрудника в лабораторию моделирования электронной оптики, руководимую Георгием Филипповичем Поляковым.

2. В 1961-1962 году я работал главным инженером Опытного завода НИИ-55 и в моем подчинении был Отдел главного технолога, которым руководила Ольга Тихоновна Мальцева, работавшая до этого на заводе п.я. 92. Однажды, во время моего разговора с нею о каких-то делах прошлых лет на этом заводе, она сказала, когда был упомянут Георгий Васильевич Кривощеков, примерно следующее: «… как же, как же, он был известным у нас новатором и мы звали его академиком».

3. В сентябре 1964 года я начал работать в Институте физики полупроводников СО АН СССР, когда производственные подразделения и научные лаборатории бывшего ИРЭ СО АН СССР, вошедшие в состав Институту физики полупроводников, уже начали перемещаться из здания ИРЭ СО АН СССР, расположенного в городе Новосибирске, в отведенные для них помещения в правом крыле сданного в эксплуатацию Лабораторного здания Корпуса прочности, предоставленного Институту физики полупроводников.

Лаборатории электрооптических явлений (№ 5), руководимой Георгием Васильевичем Кривощёковым, было предоставлено несколько комнат на 2-ом этаже Лабораторного здания, в их числе - одна комната (18 кв.м.) для его личного кабинета.

Перемещением имущества и сотрудников лаборатории № 5 и их размещением на новом месте руководил сам Георгий Васильевич.

4. В октябре 1964 года моя семья переехала из города Новосибирска в Академгородок и поселилась в квартире № 21 дома № 68 по улице Академической, расположенного в 20-ти минутах ходьбы от Института физики полупроводников. Однако моя жена (Галина Васильевна Мягкова) продолжала ещё работать на заводе п. я. № 30, расположенном на окраине Заельцовского района города Новосибирска и вынуждена была ежедневно ездить туда и обратно летом и зимой, затрачивая на эти поездки не менее двух с половиной часов. Это было утомительно и опасно для её здоровья. Поэтому я спросил у Георгия Васильевича – не нужен ли ему в лаборатории такой инженер-технолог, каким была Галина Васильевна. Он обещал подумать и вскоре пригласил её для беседы, а в декабре 1964 года он принял её на работу в лаборатории на должность младшего научного сотрудника (у него эта должность была вакантной), а позже перевел её на должность старшего инженера.

В лаборатории, руководимой Георгием Васильевичем, она проработала 5 лет, а затем перешла работать в вакуумную лабораторию (№14), руководимую Георгием Филипповичем Поляковым.

5. В сентябре 1973 года моя старшая дочь – Оля – стала учиться в Новосибирском электротехническом институте (НЭТИ) и для её тетрадей, книг и письменных принадлежностей ей понадобился портфель. Однако в свободной продаже портфелей не было, и я попросил работников Отдела снабжения Института физики полупроводников «достать» (в те времена всё нужное не покупали, я доставали, разумеется, по блату) мне портфель. Вскоре мне принесли на показ два портфеля, один был простой, вполне студенческий, а второй солидный, из толстой кожи коричневого цвета, с двумя «золотыми» замками на ремнях. Такие портфели – атрибут крупных начальников. Я выбрал первый, а второй предложил продать кому-нибудь из завлабов. Вскоре ко мне пришёл Георгий Васильевич и, сияя от счастья, поблагодарил меня за приобретённый им портфель. Георгий Васильевич часто бывал в служебных командировках в Москве, Ленинграде и в других городах Союза, посещал там государственные учреждения и предприятия и общался с их руководством и специалистами, поэтому он должен был выглядеть прилично и достойно. А своему, как говорят сейчас, «имиджу» Георгий Васильевич придавал большое значение.

6. В 1978 году Георгию Васильевичу исполнилось уже 60 лет. Он в это время работал в Институте автоматики и электрометрии СО АН СССР, а я в Институте физики полупроводников, однако по каким-то соображениям Георгий Васильевич пригласил меня в Каминный зал ресторана Дома Ученых на свой юбилейный ужин. Приглашенных было не много, в основном это были его коллеги и сослуживцы из Института автоматики и электрометрии и из Института физики полупроводников. Стол был без излишеств, было вино, но страстных его любителей среди нас не было. Коллеги вспоминали минувшие дни и свои достижения, произносили тосты, желая себе и друзьям дальнейших успехов.

Георгий Васильевич вина не пил, но вынужден был пригубливать его во время этих тостов.

7. В период с 1983 по 1984 г., когда Георгий Васильевич работал в Отделении лазерной физики Института теплофизики, а я в Техническом отделе Производственно-технического управлении СО АН СССР, он попросил меня помочь ему перевести рабочих-станочников Института горного дела, работавших фактически в Опытном производстве Отделения лазерной физики Института теплофизики, в состав этого производства. Выяснив, что такой перевод возможен, я подготовил необходимое для этого распоряжение и отдал его на подпись руководству Президиума СО АН СССР. Распоряжение было подписано, и перевод состоялся.

8. В ноябре 1987 году я уволился из Производственно-технического управлении СО АН СССР и поступил на работу в Отделение лазерной физики Института теплофизики, которое в марте 1991 года было преобразовано в Институт лазерной физики СО АН СССР. В этом институте я проработал до мая 1992 года. В этот период времени, вероятнее всего это было в 1991 году, Георгий Васильевич предложил мне ознакомиться с работой по созданию мощного аргонового лазера металлокерамической конструкции, выполняемой в СКБ научного приборостроения (СКБ НП) СО АН СССР к которой он имел какое-то отношение. Впоследствии я узнал, что в это время Георгий Васильевич работал уже в этой организации.

Встретив меня в СКБ НП, Георгий Васильевич провел меня в небольшое помещение и показал мне находившийся там макет металлокерамического лазера, а так же познакомил меня с Петром Фёдоровичем Курбатовым, представив его как разработчика этого изделия.

Потом Георгий Васильевич рассказал мне подробно о конструкции этого изделия и показал мне копию статьи из какого-то иностранного журнала, в которой был рисунок этого лазера в разрезе, рассказал о его технических характеристиках и о его предназначении. При этом он, посетовав, что работа по созданию этого изделия ведется крайне медленно и высказав предположение, что работа шла бы более успешно, если бы группа разработчиков была бы в составе Института лазерной физики, попросил меня обсудить этот вопрос с руководством Института. Затем Георгий Васильевич показал мне находившийся в стадии становления «участок» нанесения зеркальных покрытий на подложки зеркал для оптических резонаторов лазеров.

9. В марте.1991г. вышло постановление Правительства о преобразовании Отделения лазерной физики ИТФ СО АН СССР в самостоятельный Институт лазерной физики СО АН СССР и ничто не предвещало каких-либо трудностей в осуществлении этого мероприятия. Однако коллективы некоторых подразделений бывшего Отделения лазерной физики ИТФ, руководимые И.М. Бетеровым, Л.С. Василенко, Б.И. Трошиным, Г.Н.

Андросовым, Б.И. Кидяровым и Гольдортом, отказались переходить в этот Институт и обратились к руководству СО АН СССР с просьбой перевести их в Институт физики полупроводников СО АН СССР.

Удовлетворение этой просьбы означало бы, что создать Институт, под крышей которого нашли бы приют научные коллективы, ведущие научные исследования в области лазерной физики в других институтах, не удастся. Понимая это, я старался, как мог, убедить названных выше руководителей подразделений в нецелесообразности их затеи, аргументируя это тем, что, по моему мнению, в коллективе своих «единоверцев» у них больше шансов на успех. Такого же мнения был и Георгий Васильевич, который работал в это время уже в Институте автоматики и электрометрии. Он, переживший ликвидацию созданного, практически, им Института радиофизики и электроники СО АН СССР, так же старался изменить позицию этих руководителей, объясняя им, что в любом непрофильном институте они всегда будут чужими. Но все мои и его усилия и аргументы не привели к желаемому результату: заместитель Председателя СО АН СССР – Свиташов К.К., – дал согласие на перевод этих подразделений в состав возглавляемого им Института физики полупроводников СО АН СССР. Так, в очередной раз, рухнула голубая мечта: И.М.

Бетеров и Л.С. Василенко перешли в Институт физики полупроводников и вскоре умерли, Б.И. Трошин перешёл в Институт автоматики и электрометрии в лабораторию Ю.В. Троицкого, Г.Н. Андросов со своим оптическим участком (сейчас он называется лабораторией) возвратился из ИФП СО АН СССР в Институт лазерной физики, а сам Институт лазерной физики не объединил под своей «крышей» лазерные коллективы других институтов.

10. В мае 1992 года я уволился из Института лазерной физики, а в ноябре 2000 года меня приняли на работу в Межотраслевую научно-техническую ассоциацию «Сибирский лазерный центр» (МНТА СЛЦ), которая была, фактически, частью этого Института.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.