авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Мягков В.П. Кривощеков Георгий Васильевич. ОРГАНИЗАТОР НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ, УЧЁНЫЙ И УЧИТЕЛЬ ОЧЕРК БИОГРАФИИ И ВОСПОМИНАНИЯ ...»

-- [ Страница 5 ] --

В 1978 г. Георгий Васильевич был назначен зам. директора ИАиЭ по научной работе.

Безусловно, этот этап его деятельности надолго запомнился сотрудникам «Автоматики».

Еще бы! Георгий Васильевич был инициатором введения в Институте «фэсовской»

системы. Появление фонда экономического стимулирования (ФЭС) было равносильно своего рода «зарплатной революции». У зав. лабораториями после жестко замороженной в АН СССР зарплаты появилась возможность стимулирования своих сотрудников по результатам выполнения НИР. Львиная доля таких работ велась через научно исследовательский сектор (НИС) НГУ. Фактически руками Георгия Васильевича Кривощёкова НИС НГУ был возвращен из небытия: его деятельность приобрела столь широкий размах и популярность, что у многих в Академгородке слово НГУ стало ассоциироваться, прежде всего, с НИСом. Большая заслуга в становлении НИСа, безусловно, принадлежала его руководителю Анатолию Тумайкину, который тесно работал в этот период с Георгием Васильевичем.

Благодаря кипучей энергии Георгия Васильевича удалось поднять репутацию ИАиЭ в Новосибирском научном центре (ННЦ) «до заоблачных высот». В течение ряда лет Институт получал призовые места в социалистическом соревновании между Институтами Новосибирского научного центра. В результате ИАиЭ стал получать дополнительные квартиры, что было крайне важно в период резкого омоложения коллектива. На него стали сыпаться как из рога изобилия и другие дефицитные блага. Конечно, после таких деяний популярность Георгия Васильевича в Институте резко выросла, что, кстати, не могло не насторожить сильного волевого директора Института, привыкшего жестко управлять процессом раздачи благ.

В то время по инициативе Ю.Е. Нестерихина была создана в Академии наук в Отделении общей физики и астрономии Программа и Комиссия по фундаментальным основам голографической памяти и оптической обработке информации под руководством академика Александра Михайловича Прохорова, лауреата Нобелевской премии. От дирекции ИАиЭ эту программу курировал Георгий Васильевич, а руководителем многих направлений этой Программы был зав. лаб. д.т.н. П.Е. Твердохлеб. Программа и Комиссия дали мощный толчок развитию указанных работ в СССР. Естественно, было немало научно-организационных вопросов, касающихся эффективного взаимодействия многих организаций – участников Программы. И вот здесь в полной мере было востребовано дипломатическое искусство Георгия Васильевича, умение сгладить противоречия, умерить амбиции и, наоборот, поощрить организации – участников Программы, найти «консенсус». Тут порой требовались филигранная работа, опыт «челночной» дипломатии.

Поэтому неслучайно довольно часто Георгий Васильевич ездил в Москву для решения возникающих проблем. Хорошо помню, каким окрыленным он возвращался оттуда каждый раз после общения с Р.В. Хохловым. С восторгом рассказывал о посещении лабораторий, об увиденном, и, прежде всего, о свежих научных результатах, о постановке новых тем.

В тот период я был зам. секретаря партбюро по научно-производственной работе и мне пришлось довольно плотно работать с Георгием Васильевичем. Не могу не вспомнить его маленький уютный кабинет и восседающего за большим столом миниатюрного Георгия Васильевича. Ровно в 8 ч. 30 мин. (начало рабочего дня) он как всегда был на рабочем месте (пунктуальности ему было не занимать), засучивал рукава и решал кипу различных проблем, прежде всего, научно-организационного плана. Как только в разговоре со мной (думаю и с другими сотрудниками) возникала какая-то проблема, он мгновенно реагировал: тут же набирал номер телефона и, как правило, ее тут же решал, или создавал предпосылки для ее решения. Он был настоящим «асом переговорного процесса», непревзойденным мастером решать многие вопросы по телефону. Конечно, во многом этому способствовала его высокая репутация в научном мире, в организациях Сибири, умение аргументировано убедить собеседника решить интересующую Георгия Васильевича проблему, склонить его на свою сторону. Равного ему телефонного собеседника я не встречал. И все это решалось быстро, корректно, конструктивно.

У него был очень зоркий глаз. Он тонко подмечал сложные процессы в коллективе Института, неизбежные при его становлении, мгновенно мог уловить тенденции и также мгновенно их приглушить, если они вели к «раскачиванию» коллектив. Он быстро улавливал рациональные зёрна в предложениях, которые ему поступали, тут же их поддерживал, дополнял, развивал. Так, он с энтузиазмом поддержал мою идею о праздновании Дня науки в Институте, когда впервые этот праздник был установлен в СССР. В рамках этого праздника мы организовали конкурс научных работ в стендовой форме. Конференц-зал Института ломился от обилия представленных работ. Отдельно организовали конкурс работ среди молодых сотрудников. Председателем конкурсной комиссии был член-корреспондент Сергей Глебович Раутиан. Пожалуй, в этом деле мы были пионерами в СО АН СССР. Именно впервые в СО АН СССР отмечали День науки с таким размахом. Кстати, этот праздник отмечался в ИАиЭ и в последующие годы. Такая форма проведения «Дня науки» способствовала лучшему информированию сотрудников Института о выполняемых лабораториями НИР, межлабораторной интеграции на комплексных темах (или как сейчас говорят – проектах), требующих тесного объединения усилий специалистов различного профиля, т.е. где требовалось, по любимому выражению Юрия.Ефремовича, «перекрестное опыление» (включая физиков, «кибернетиков», оптиков, электронщиков, программистов, конструкторов и т.д.).

Георгий Васильевич прекрасно понимал необходимость наличия в Институте серьёзной экспериментальной базы для успешного выполнения НИР. Любимым детищем Георгия Васильевича в Институте был оптический участок. Он был организован им в кратчайшие сроки. Я помню дискуссии по этому поводу. Часть «аксакалов» сомневалась в целесообразности его создания при наличии мощной связи с НПЗ им. В.И. Ленина. На должность руководителя оптического участка Георгий Васильевич пригласил Юру Данькина, который и поныне успешно руководит участком. Уже через год научные сотрудники очень быстро оценили полезность функционирования такого подразделения в экспресс-режиме, т.е. для выполнения экспресс-заказов оптических лабораторий.

Своевременность организации участка и эффективность его работы через некоторое время не вызывала сомнения даже у его оппонентов.

Как управленец Георгий Васильевич смотрел далеко вперед. Он понимал важность экономического обеспечения не только «фэсовской» деятельности ИАиЭ, но и всех хоздоговорных работ Института. Именно по его инициативе в ИАиЭ появилась экономическая группа под руководством В.И. Шумских, которая занималась экономическим анализом не только текущей деятельности Института, но и перспективной.

Спустя некоторое время волей обстоятельств Георгий Васильевич оказался в СКБ научного приборостроения на должности заведующего лабораторией (с 24.08.1985 по 08.05.1987). И это было неслучайно.

Одна из идей Юрия Ефремовича состояла в организации лазерно-оптического направления в СКБ НП, которое долгие годы плодотворно работало под руководством головной организации – ИАиЭ. В результате в СКБ НП был создан отдел интерферометрических преобразователей под руководством В.А. Ханова, оптический сектор под руководством Ю.Г. Василенко. Юрий Ефремович пошел дальше. Он поручил Георгию Васильевичу создать в СКБ НП напылительный и оптический участки. Георгий Васильевич сделал все это просто блестяще и в кратчайшие сроки. Можно диву даваться, как ему удавалось добывать станки, оборудование, которое в то время было строго фондируемым. Как правило, требовались героические усилия на его приобретение для нужд Академии. Тут требовались мощные связи не только внутри Академии наук, но и с предприятиями различных министерств. И даже вариант добычи оборудования «бывшего в употреблении», требовал колоссальных организационных усилий. Но здесь Георгий Васильевич ориентировался как рыба в воде. Казалось, он «одной левой» как фокусник волшебным образом решал эти проблемы.

В 1987 г. я оказался в СКБ НП в ранге его руководителя, но все время поддерживал связь с Георгием Васильевичем. Помню периодические встречи в его квартире на Академической. Здесь меня всегда гостеприимно встречали Георгий Васильевич и его супруга Галина Сергеевна. Георгий Васильевич живо интересовался тем, что происходит в СКБ НП, всегда готов был дать совет. Конечно, предметом разговоров была ситуация в ИАиЭ в «посленестерихинский период». Многие его оценки были удивительно точны. Он «болел» за Институт после известных событий 1987 года.

Но вот неожиданно не стало Галины Сергеевны и Георгий Васильевич тяжело переживал потерю спутника жизни. Как ни трудно ему было в одиночку продолжать жить, но Георгий Васильевич не сдался. Я неоднократно навещал его в новой квартире на Морском проспекте, в которую он поселился после утраты Галины Сергеевны. Когда я первый раз вошел в эту квартиру, был поражен представшей моему взору картиной. Кроме дивана и стола, в квартире ничего не было. Но зато все сверху донизу было заставлено реферативными журналами, их было «просто море». Георгий Васильевич не мог жить без них. Он четко отслеживал все новое в области лазеров, нелинейной оптики. Помню, как он неоднократно повторял, что наступит такой момент, когда и основные идеи нелинейной оптики будут востребованы для целей промышленного контроля изделий.

Прозорливости его можно позавидовать. Спустя некоторое время, работы, именно в этом направлении, были поставлены и стали активно развиваться за рубежом. Все эти разговоры мы вели у него в кухне за чашкой ароматного кофе, которую в изысканной манере подавал в белоснежной сорочке хозяин квартиры. Несмотря на перемены, Георгий Васильевич не изменял себе: каждый день он менял сорочки, которые ему приходилось чуть-ли не каждый день самому стирать!

В 90Е годы, на очередном витке, жизнь свела меня с Георгием Васильевичем более плотно. В то время он работал в Институте лазерной физики, а по совместительству с г. по 1997 г. научным сотрудником у нас – в Конструкторско-технологическом институте научного приборостроения. В его задачу входила подготовка аналитических материалов по наиболее прорывным направлениям в оптике. Каждую неделю мы встречались у меня в кабинете, и Георгий Васильевич обстоятельно, с присущей ему напористостью, а иногда даже очень зажигательно, пытался обратить мое внимание на необходимость постановки в КТИ НП тех или иных тем. Особенно он пропагандировал работы в области «сжатого»

света, считая их весьма перспективными. Он с пониманием относился к моим словам об ограниченных возможностях КТИ НП в части постановки поисковых исследований. Тем не менее, к его предложениям волей-неволей я часто возвращался, особенно в части постановки работ по принципиально новым методам промышленного контроля изделий.

Здесь, конечно, Георгий Васильевич выступал в очередной раз как «возмутитель спокойствия», который советовал не успокаиваться на достигнутых нами результатах. Ибо жизнь шагает семимильными шагами, и нам, как представителям научного сообщества, нужно работать в опережающем режиме.

В беседах Георгий Васильевич часто вспоминал Институт радиофизики и электроники в Западно-Сибирском филиале АН СССР, который был создан и функционировал до создания Сибирского отделения АН СССР. Директором ИРЭ был известный в физическом мире профессор Юрий Борисович Румер, который в свое время работал в знаменитой лаборатории Нильса Бора в Дании, а его заместителем по науке был ни кто иной, как Георгий Васильевич. Именно на него и легла вся тяжесть обеспечения деятельности Института, начиная от науки и кончая бесконечными хозяйственными делами. Как я понял, именно в этом Институте Георгием Васильевичем был запущен первый в Сибири лазер. Его по праву можно называть первым лазерщиком Сибири. Именно он и был у истоков создания в последующем мощных лазерных отделов уже в Сибирском отделении АН СССР.

Кто-то однажды сказал о Георгии Васильевиче, что «он – гений-организатор, который до конца не был востребован жизнью». Можно спорить с этим утверждением. Однако факт остается фактом: в Сибирском отделении он был научным управленцем экстра-класса, организатором от бога, что так редко встречается среди академического сообщества. Ибо многие его представители, будучи творческими работниками, живут в несколько ином измерении, не всегда адекватно оценивая реальную действительность и свои организационные способности при реализации своих идей, что приводит порой к серьезным фиаско. Георгий Васильевич был счастливым исключением из их числа.

Будучи до мозга научным работником, он, тем не менее, владел многими организационными технологиями, неведомыми подавляющему большинству научного сообщества, что, в конечном счете, приводило к успеху дела.

Лишь на его панихиде я узнал, что он родом из глухой сибирской деревеньки, вырос в многодетной семье, членов которой поддерживал материально всю жизнь (кстати, это не мешало ему помогать сотрудникам ИАиЭ, попавшим в затруднительное финансовое положение). И до сих пор не могу понять, откуда такая интеллигентность, организационная хватка. Может быть, жажда познания, здоровое честолюбие, высочайший культ науки в советское время, плюс природный ум – все это и сделало такую яркую личность, как Георгий Васильевич, который останется навсегда в нашей памяти.

Ю.В. Чугуй 3.28. Шалагин А.М.

Шалагин Анатолий Михайлович, 1943 г.р., окончил Новосибирский государственный университет в 1965 г., доктор физико-математических наук, член-корреспондент РАН (1991), в Институте автоматики и электрометрии СО РАН с 1977г., работал старшим и ведущим научным сотрудником, заведующим лабораторией, сейчас (2008 г.) – директор Института (с 2002 г.) О Г.В. Кривощекове.

Кривощеков Георгий Васильевич работал в Институте автоматики и электрометрии СО РАН с 1975 по 1983 год на должностях заведующего лабораторией и заместителя директора по научной работе. Он обладал незаурядными талантами во взаимодействии с властными структурами и авторитетными академическими руководителями. Ему многое удавалось. В частности, будучи заместителем директора Института автоматики и электрометрии СО АН СССР в начале 80-х годов, он сумел добиться включения Института в программу, позволявшую Институте формировать фонд экономического стимулирования (ФЭС) из поступлений по хоздоговорам. В результате участники хоздоговорной деятельности могли премироваться в размере до шести окладов в год.

Кроме того, очень большие средства могли быть выделены и выделялись реально на так называемый соцкультбыт. Это и путевки в санатории и дома отдыха, поездки на спортивные и иные общественные мероприятия по всей стране, покупка спортинвентаря и оборудования (лыжи, велосипеды, яхты, и т.д.), а также многое другое. По тем временам это казалось практически невероятным, по крайней мере, в других окрестных институтах такого не было.

А.М. Шалагин 4. Заключение Из написанного ясно, что, в связи с многочисленными реорганизациями научных учреждений СО АН СССР, жизненный и трудовой пути Георгия Васильевича не были простыми и легкими, но он с честью и достоинством преодолел все трудности и невзгоды, оставив светлую и добрую память о себе в сознании и сердцах своих родных, коллег, сослуживцев и многочисленных учеников.

Коллеги Георгия Васильевича, бывшие когда-то его учениками, вспоминают, что многим из них он открыл дверь в науку, помог раскрыться и найти в науке своё место. Он был исключительно восприимчив к возникающим научным проблемам и сохранил это замечательное свойство на протяжении всей своей жизни. В наши дни его бывшие ученики работают в Новосибирске (В.К. Макуха), в Москве (Ю.Н. Поливанов, Р.И. Соколовский), в Сочи (В.И. Самарин), в Волгограде (Б.В. Аникеев), на Дальнем Востоке (А.Н. Бондаренко, Ю.Г. Колпаков, С.И. Маренников, В.И. Строганов) и в других местах. Правда, некоторых из них уже нет в живых Характер у Георгия Васильевича был не «сладким», у него в голове всегда был свой «царь». С ним можно было в чём-то не соглашаться и осуждать некоторые его поступки и действия, но не уважать его и не признавать в нём одарённого, ищущего учёного и талантливого организатора науки, нельзя. Нельзя равнодушно относиться к нему и потому, что сам он был не равнодушен к людям, к их делам и к их жизни. Таков психологический портрет этого незаурядного человека.

Георгий Васильевич не был обременён высокими званиями и степенями, но его эрудиции и научной известности могли бы позавидовать многие, удостоенные таких почестей.

Для своих сотрудников, стажеров и коллег Георгий Васильевич остался навсегда «отцом квантовой электроники за Уралом», замечательным человеком и учителем, наставником и воспитателем, а его лекции, беседы и идеи подвигли многих из них с головой уйти в мир науки и многого в ней добиться. Дай им Бог чувства благодарности и памяти, чтобы они не забыли этого.

Автор и составитель этой книги благодарит всех, кто в той или иной мере способствовал созданию этого «говорящего памятника», и надеется получить от неравнодушных соавторов предложения по корректировке и дополнению текста книги.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.