авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Моримура Сэйити. Кухня дьявола. Москва, Прогресс, 1983. Современное оружие - это страшная сила. Одним нажатием кнопки можно уничтожить миллионы ...»

-- [ Страница 2 ] --

Хозяйственное управление занималось не только кадрами, финансами и канцелярией. В его непосредственном подчинении находилась съемочная группа, фиксировавшая на 16-миллиметровой кинопленке и фотопленке многочисленные эксперименты над "бревнами". В его ведении была также группа печати, которая публиковала в виде докладов или отдельными изданиями научные данные и открытия, сделанные на основе этих экспериментов. Здесь в документах сосредоточивались все результаты опытов над живыми людьми, проводившихся в "отряде 731".

В отряде имелся огромный запас географических карт, собранных для ведения бактериологической войны. Это были не простые карты. На них подробно обозначались тактические объекты заражения бактериями: источники питьевой воды, реки, колодцы. Результаты досконального изучения военных сооружений вдоль советско-маньчжурской границы, на территории Советского Союза и Монголии подробно фиксировались на картах и обобщались в многочисленных докладах. Их составляла группа описания военных объектов, входившая в хозяйственное управление.

Хозяйственное управление, кроме того, поддерживало теснейшую связь с жандармерией и выполняло важные контрразведывательные функции, следя за тем, чтобы сведения о страшных делах отряда не просочились наружу.

В определенном смысле именно хозяйственное управление представляло собой центральную нервную систему и сердце "отряда 731".

Итак, "выставочная комната" хотя и называлась комнатой, по размерам равнялась площади трех отделов хозяйственного управления: общего, финансового и отдела кадров. Тому, кто, пройдя по коридору от хозяйственного управления, достигал "выставочной комнаты" и открывал в нее дверь, прежде всего ударял в нос резкий запах формалина, затем внезапное нервное потрясение заставляло человека зажмурить глаза.

"Тот, кто впервые входил в эту комнату, впадал в шоковое состояние, и даже видавшие виды люди, шатаясь, искали опоры",- вспоминает бывший служащий отряда.

На полках, расположенных в два или три ряда вдоль стен, стояли наполненные формалином стеклянные сосуды диаметром 45 и высотой сантиметров. В формалиновом растворе находились человеческие головы.

Отделенные от шеи, с открытыми или закрытыми глазами, с колышащимися волосами, они тихо покачивались в стеклянном сосуде.

Головы с раздробленным, как гранатовый плод, лицом.

Головы, разрубленные на две части от темени до уха.

Головы распиленные, с обнажившимся мозгом.

Головы с разложившимся лицом, на котором невозможно распознать ни глаз, ни носа, ни рта.

Головы с широко открытым ртом, с красными, синими, черными пятнами на коже.

Китайцы, монголы, русские...

Головы людей разных рас, мужчин и женщин, старых и молодых, смотрели из коричневатого формалинового раствора на вошедшего в комнату и обращались к нему с немым вопросом: "Почему мы здесь?" В "выставочной комнате" были не только головы. Человеческие ноги, отрезанные по бедро, туловища без головы и конечностей, желудки и кишки, причудливо переплетенные в растворе, матки, некоторые с плодом. Короче говоря, это была выставка всех составных частей человеческого тела.

Бывший служащий отряда говорит: "Руководство отряда утверждало, что это были "препараты трупов, подобранных на поле сражения у Халхин-Гола", но этому никто не верил, потому что в результате вскрытий живых "бревен" появлялись все новые и новые экспонаты".

Были среди них и совершенно невероятные. Например, человеческая рука, отрезанная по локоть. Владельцем этой руки был служащий отряда. Раз в месяц он приходил в "выставочную комнату", останавливался перед своей рукой и долго глядел на нее.

Комната служила не только помещением для выставки, в ней также готовились публикации по разного рода научным исследованиям. Фигуры врачей, готовящих к изданию в окружении отрезанных человеческих голов результаты своих исследований, производили еще более ужасающее впечатление, чем сами головы.

"КОМНАТА УСОПШИХ" И ПЕЧЬ ДЛЯ СЖИГАНИЯ ТРУПОВ "Комната усопших" размещалась между общим и плановым отделами хозяйственного управления. В "комнате усопших" с алтарем в передней ее части мерцали лампады, на стенах висели многочисленные фотографии. Это были фотографии служащих отряда, погибших в ходе разработки бактериологического оружия, его испытания и применения. Все служащие отряда, проходя мимо этой комнаты, непременно склоняли головы.

Один из них говорит: "Об этом старались молчать, но известно, что многие служащие отряда гибли. На моей только памяти от чумы скончалось более 30 человек. Каждый раз, когда кто-то заражался и попадал в госпиталь, специальные команды подвергали многократной дезинфекции все помещения отряда и делали прививки служащим и членам их семей".

Сколько служащих отряда пали жертвами проводимых в нем исследований - точно сказать невозможно, поскольку никаких публикаций по этому поводу не было. Но и другой бывший служащий отряда свидетельствует, что погибало "не менее 30 человек в год". Многие служащие своими глазами видели отгороженную веревкой часть жилых помещений отряда, куда вход был запрещен, поскольку проживавшие здесь люди погибли от бактериального заражения.

В отряде работали многие члены семей военнослужащих и вольнонаемных. По штату в отряде должно было быть 3 тысячи человек, но постоянно не хватало 500-600. Довольно много было женщин-вольнонаемных, начиная с медсестер отрядного госпиталя, но вход в блок "ро" им был запрещен.

Всех служащих отряда и членов их семей обязывали дать расписку такого содержания: "В случае моей смерти, независимо от ее причин, даю согласие на вскрытие моего тела".

Число погибших служащих отряда и членов их семей было довольно велико, и даже возник план строительства храма в память о них.

Совершенно по-иному относились к "бревнам". Среди показаний есть и такие: "Схваченная беременной женщина родила в тюрьме. Только небольшое число связанных с тюрьмой служащих знали, что она каждый день со слезами на глазах умоляла тюремщиков подвергнуть ее любым экспериментам, но сохранить жизнь ребенку. Однако в отряде не отступали от своих правил: "подопытная мать" могла родить только "подопытного ребенка". Поэтому его могли содержать только некоторое время. Конечно, и мать и ребенок были умерщвлены".

Для умерших служащих отряда предназначалась "комната усопших" женщина-"бревно" и ее ребенок имели право только на карточку с номером и печь для сжигания трупов.

"ОСОБАЯ ОТПРАВКА" "В оккупированной Маньчжурии мы не испытывали недостатка в людях, предназначенных для экспериментов. Ежегодно в порядке "особой отправки" в отряд поступало приблизительно 600 человек",- показал на Хабаровском судебном процессе генерал-майор Кавасима. В разряд "бревен" попадали русские, китайцы, корейцы, арестованные за сопротивление Японии и приговоренные к смертной казни. "Их все равно ожидала смерть" - таково было основание для использования их в качестве подопытного материала.

Большинство японцев слепо верили пропаганде о том, что в Маньчжурии на основе принципов "вандао" (заимствованное из конфуцианства понятие "справедливое правление") создается идеальное государство пяти наций: монголов, маньчжуров, китайцев, корейцев и японцев. Этим же обосновывала свои действия и японская военщина. Но какие бы оправдания она себе ни подыскивала, для китайцев японская армия, вторгшаяся в их страну и силой оружия пытавшаяся подчинить себе народ, была не чем иным, как армией агрессора. Сопротивляться вооруженному вторжению иноземцев естественно для любого народа и государства. В том, что "бревнами" считали боровшихся партизан, китайских рабочих, крестьян, учащихся, горевших любовью к родине и стремлением к национальной независимости,- никакой логики нет.

Но в те времена в японском народе чувство справедливости, желание смотреть правде в глаза были совершенно подавлены. А тех японцев, которые осмеливались сказать об этом, немедленно объявляли антинародными элементами и врагами государства.

Бывший служащий отряда говорит: "Мы не сомневались, что, ведем эту войну для того, чтобы бедная Япония стала богатой, чтобы способствовать миру в Азии... Мы считали, что "бревна" не люди, что они даже ниже скотов.

Среди работавших в отряде ученых и исследователей не было никого, кто хотя бы сколько-нибудь сочувствовал "бревнам". Все: и военнослужащие, и вольнонаемные отряда - считали, что истребление "бревен" - дело совершенно естественное".

Однако в отряде было много узников, не имевших никакого отношения к борьбе против Японии. Харбин - город, построенный русскими, и потому большинство его населения было настроено антияпонски и дружески по отношению к Советскому Союзу. Сотрудники харбинской жандармерии и спецслужб Квантунской армии, являвшиеся выпускниками шпионской школы "Рёкуин-гакуин" ("Училище в тени зелени"), арестовывали без каких-либо на то оснований всех, кого считали "антияпонскими элементами", и подвергали их "особой отправке".

Как свидетельствуют бывшие служащие отряда, были случаи, когда жандармерия на месте арестовывала и отправляла в "отряд 731" в качестве "бревен" жен и детей, которые, беспокоясь о судьбе своих арестованных мужей и отцов, приходили узнать о них в полицию, лагерь "Хогоин" или приносили им передачи.

Все "бревна"-женщины становились материалом для экспериментов по заражению венерическими болезнями и разработке методов их лечения. В отряде этим занимались несколько военных и вольнонаемных врачей. Кстати, после окончания войны они открыли в Японии частный родильный дом в районе Токай.

ОТСТУПЛЕНИЕ ОТ ПОВЕСТВОВАНИЯ. СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОСЛАНИЕ АВТОРА Во время работы над книгой я получал большое количество писем. От многих бывших служащих отряда и сейчас поступают новые сведения. В последнее время моя жизнь волей-неволей переплелась с чужим прошлым.

Выявлять лицо автора в такого рода повествовании довольно нескромно. Красноречивые факты заслоняют его и сами вызывают живые отклики читателей. Однако в этом послании мне все же хочется ответить на критические замечания в мой адрес.

Прежде всего я хочу ответить на вопросы о подлиннике "Краткой схемы Главной базы Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии - "Маньчжурского отряда 731"".

Как уже упоминалось, краткая схема публикуется впервые. До сего времени единственным материалом по этой теме была схема, предложенная Хироси Акиямой в его книге "Особый отряд 731" (на русском языке книга вышла в 1958 году в Москве в Издательстве иностранной литературы). Эта схема, составленная благодаря усилиям памяти и частично воображения, в течение послевоенных лет повторялась в разных изданиях, и поэтому по сей день думают, что она правильна. Это и понятно, ведь бывшие служащие отряда хранят все в тайне.

Совершенно секретная краткая схема, которую удалось сохранить бывшим служащим отряда, конечно, не может дать исчерпывающего представления о структуре отряда. Однако все предпринятые мной проверки показали, что она довольно точна.

После длительных уговоров было получено наконец согласие на опубликование ее копии. Подлинник, к сожалению, не может быть опубликован:

на нем сохранились пометы составителя схемы и следы работы с ней.

Бывшие служащие отряда и по сей день намерены молчать. В конце войны они дали друг другу клятву: "Тайну отряда унесем с собой в могилу".

Трудно представить себе, какие беды свалились бы на голову тех, кто предоставил схему, если бы был опубликован ее подлинник, и поэтому я вынужден дать отрицательный ответ всем, кто добивается этого.

По поводу опубликованных в этой книге имен руководителей оперативных исследовательских групп меня спрашивают, почему я не даю их полностью.

Имена руководителей даны в сокращенном виде по двум причинам.

Первая - та, что группы возглавляли ученые и исследователи, составлявшие цвет японской медицины. Некоторые из них уже умерли, но многие и в настоящее время активно работают в науке и пользуются авторитетом в научных кругах Японии. Указание их полных имен повлекло бы за собой значительные социальные последствия. Моя задача - ликвидировать белое пятно в истории и правдиво рассказать о "Маньчжурском отряде 731", а не привлечь кого-то персонально к ответственности за тот или иной "опыт".

Вторая причина связана с первой. Деятельность служащих отряда не является чем-то специфичным, что не имеет отношения к Японии тех лет. Вслед за японской армией, совершившей агрессию против Северо-Восточного Китая, "осваивать" Маньчжурию отправились японские крестьяне, торговцы, ученые, рабочие, журналисты, писатели. Это было общее поветрие того времени, когда все верили, что Маньчжурия жизненно необходима Японии и нет ничего плохого в том, чтобы отнять у китайцев земли и разграбить их имущество.

Политические партии и отдельные лица, выступавшие с критикой подобных взглядов, обвинялись в нарушении "Закона об охране общественного порядка" (этот закон, известный также под названием "Закон об опасных мыслях", принят японским парламентом в марте 1925 года;

он был направлен против демократического движения в Японии и урезывал права трудящихся на легальную политическую деятельность), объявлялись государственными преступниками, подвергались жесточайшим репрессиям со стороны властей, заключались в тюрьмы, гибли под пытками.

Многие ученые и исследователи, работавшие в отряде, "набив руку" на опытах, проводимых над сотнями живых людей, достигли высокого положения в медицинском ученом мире в послевоенное время.

Мне задали и такой вопрос: нет ли ошибки в названии "группа Танабэ" и не является ли она в действительности "группой Табэи"? Это не ошибка, в "отряде 731" были они оба: подполковник Танабэ, занимавшийся исследованием тифа, и Табэи, находившийся одно время на посту начальника 1-го отдела. Если бы я дал их полные имена, все недоразумения прояснились бы, но по указанным причинам я не хотел бы этого делать...

Итак, попытавшись ответить в настоящем послании тем, кто писал мне по поводу этой книги, я продолжаю свое повествование.

ГЛАВА II. БЕСПРЕДЕЛЬНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ. ВЕЧНЫЙ СОН БЕСЧИСЛЕННЫХ ЖЕРТВ НАЗНАЧЕНИЕ "БРЕВЕН" В "отряде 731" велись специальные крупномасштабные исследования в области патогенеза (группа Окамото и Исикавы), фармакологии (группа Кусами), изучался также процесс обморожения (группа Иосимуры).

Как велись эти исследования?

Одним из направлений, например, в фармакологии было изучение действия различных ядов на человеческий организм и поиск противоядий.

В то время, как, впрочем, и теперь, в медицине единственным материалом для опытов по изучению сильнодействующих ядов были растения или в крайнем случае мелкие животные. Но в "отряде 731" для этой цели использовались "бревна" - русские, китайцы, схваченные за сопротивление Японии. Это была их смертная казнь.

Японские читатели, вероятно, помнят, что произошло 26 января года в токийском районе Тосима в первом квартале Нагасаки, в помещении отделения Имперского банка. Мужчина, назвавшийся сотрудником некой организации по борьбе с эпидемиями, под видом лекарственного средства заставил принять яд шестнадцать человек - сотрудников банка. Двенадцать из них умерли сразу же. Банк был ограблен: похищены 164 тысячи иен наличными и чеки на сумму 17 тысяч иен. Это массовое убийство с ограблением получило название "происшествие в Имперском банке". Оставшиеся в живых свидетели так описали приметы преступника: "Лет 45-46, худощавый, рост около сантиметров, стриженный наголо, руки несколько грубоватые для врача".

Это преступление имеет несколько характерных особенностей.

Во-первых, примененный яд был соединением цианистоводородной кислоты (но не цианистым калием). Пипетка для точной дозировки жидких сильнодействующих средств, которой пользовался преступник, и саквояж для медикаментов были необычными и именно такими, какими пользовались тогда в некоторых научно-исследовательских подразделениях японской армии.

Во-вторых, действия этого человека во время совершения преступления свидетельствовали о его богатом опыте обращения с соединениями синильной кислоты и их противоядиями.

В-третьих, есть все основания считать, что преступник обладал исключительным навыком введения лекарственных средств внутрь. Многие специалисты отметили, что все это, включая и орудия совершения преступления, указывает на прямую связь преступника с "Маньчжурским отрядом 731".

Бывшие сотрудники отряда, с которыми мне довелось встретиться, единодушно свидетельствовали, что после того случая к ним приходил следователь, их вызывали в полицию, показывали выполненный фотороботом портрет преступника, настойчиво расспрашивали, не знают ли они этого мужчину. Некоторые из них довольно долго пробыли под арестом.

Был ли Садатоси Хирасава, томящийся уже 33 года в тюрьме, подлинным виновником преступления в Имперском банке или нет - сказать трудно. Я не располагаю для этого достаточным материалом, да и не ставлю себе целью узнать правду.

Я только хочу обратить внимание читателей на тот факт, что следственные органы сочли необходимым подробно расспросить именно бывших служащих отряда о яде и пипетке, о действиях преступника, его возрасте и приметах.

Во время допроса одного их них следователь, взглянув на него, воскликнул: "Ого! Как похож на преступника из Имперского банка! Просто одно лицо!" Даже и теперь бывшие служащие отряда, когда собираются вместе, говорят: "Преступление в Имперском банке совершил не Хирасава. И яд, который использовал преступник, и то, как он это сделал,- все указывает на сотрудника "отряда 731"". (В послевоенное время бывшие служащие отряда устраивали тайные собрания, на которых в качестве приглашенного присутствовал и начальник отряда генерал-лейтенант Сиро Исии. Но об этом я расскажу позже).

У следственных органов были веские основания подвергнуть тщательному опросу и проверке бывших служащих "отряда 731", и прежде всего тех, кто был связан с группой фармакологических исследований.

В отряде усиленно занимались производством смертельных для человека соединений синильной кислоты и поиском противоядий к ним. А эффективность изготовленного яда, минимальную смертельную дозу и способы насильственного приема внутрь испытывали на "бревнах".

ПРИКАЗ СОЛДАТУ-РИСОВАЛЬЩИКУ Хочу рассказать об одном случае, свидетельствующем о жестокости экспериментов с "бревнами".

В отряде работал один сотрудник - специалист по японской живописи. Он был уроженцем города Канадзавы префектуры Исикава, имел профессию рисовальщика и в мирное время занимался росписью шелка, из которого в Японии шьют национальную женскую одежду - кимоно.

Во время войны, когда был провозглашён лозунг "Роскошь - наш враг!", многие женщины из высших слоев общества демонстративно обрезали ножницами пышные рукава своей национальной одежды. Газеты много писали об этом. Заказы на набивной шелк для кимоно резко сократились. Художники оставались без дела и искали себе другую работу.

Тот, о ком идет речь, решил применить свой талант в армии. Он выдержал экзамен, был зачислен в штат вольнонаемным и направлен в "Маньчжурский отряд 731".

Приехал он туда в январе 1942 года. По прибытии явился в хозяйственное управление, где ему был задан вопрос: "Карты рисовать сможешь?" Все многочисленные карты и планы зданий, изготовлявшиеся в отряде, были выполнены пером. А мастер по росписи шелка никогда не держал в руках пера. Его искусство заключалось в том, чтобы, пользуясь несколькими тонкими кисточками, выписывать им самим же придуманные узоры.

Поэтому он ответил: "Пером и рейсфедером я никогда не работал, но тонкой кисточкой, пожалуй, смогу сделать и карту".

Инспектор по кадрам заинтересовался и велел ему попробовать.

Художнику дали плотную бумагу, развернули перед ним карту и сказали, что нужно сделать точно такую же.

Мастер принялся усердно работать кисточкой. Детали рельефа, реки, дороги, деревушки, разбросанные среди полей и холмов,- скопировать все это было, конечно, нелегко. Но для опытного рисовальщика, привыкшего выписывать тончайшие узоры на шелке, эта работа труда не составила.

Художник работал быстро. На бумагу ложились уверенные линии рельефа и четкие ряды иероглифов. Копия карты была готова через три с небольшим часа.

В отряде были специалисты по составлению карт. В военно-топографической группе отряда был даже ветеран этого дела - некий техник Т.

Копия карты, сделанная художником, легла на стол техника Т.

Увидев карту, выполненную одной только тонкой кистью без применения каких-либо специальных картографических инструментов, он прищелкнул языком от удивления. "Вот это да-а! Такую карту я вижу впервые. Отличная работа!" Слух о том, что в отряде появился художник, мастерски владеющий кистью, вскоре дошел до руководства.

Через некоторое время, когда художник привык к внутреннему распорядку отряда, он получил приказ руководства "явиться в группу Иосимуры, имея при себе кисти, краски и другой необходимый материал".

В группе Иосимуры были сосредоточены исследования по обморожению.

Эксперименты проводились главным образом зимой, с ноября по март.

Зима в Харбине суровая. Ночью температура нередко бывает ниже градусов. Заключенных доставляли поздно вечером, с 11 до 12 часов, в специально оборудованную комнату, где их ноги и руки погружали в бочки с ледяной водой, чтобы искусственно вызвать переохлаждение. Затем людей с оголенными мокрыми конечностями выводили на открытый воздух и держали там при минусовой температуре до тех пор, пока не наступало обморожение.

Убедившись, что обморожение произошло, экспериментаторы возвращали подопытных в помещение. На этот раз для "лечения".

В тот период среди солдат Квантунской армии было довольно много случаев обморожения. В отряде хотели как можно скорее собрать данные о процессе обморожения, методах его лечения, а также о том, как протекает бактериальное заражение в условиях сильных морозов.

Художника вызвали на задание днем. Через несколько часов он, весь посиневший и крайне уставший, возвратился к себе со стопкой рисунков в руках. Сев за стол, он развернул на нем свои рисунки.

На бумаге было изображено нечто такое, что заставило бы каждого, кто взглянул на рисунки, в ужасе отвернуться.

ЖИВОПИСЬ ЧЕЛОВЕКООТСТУПНИКОВ Это были, скорее, эскизы, наброски, сделанные сначала легкими штрихами японской туши, а затем раскрашенные. Все они изображали обмороженные конечности "бревен".

Если смоченные холодной водой конечности держать на открытом воздухе при сильном морозе, доходящем порой до минус 40 град. С, то процесс обморожения будет развиваться буквально на глазах. Кожа подопытных сначала белела, потом становилась красного, потом фиолетового цвета и покрывалась волдырями. После этого она делалась багрово-черной и наконец, когда наступало полное обморожение, чернела. Кожа и мускулы затвердевали, происходил паралич конечностей.

Чтобы выяснить, наступило ли полное обморожение, экспериментаторы били по рукам и ногам подопытных палками. Если люди чувствовали боль, значит, обморожение было неполным.

При сильном морозе в оголенных конечностях прекращалось кровообращение, ткань начинала омертвевать. Убедившись, что омертвение наступило, экспериментаторы возвращали подопытных в помещение.

Теперь руки и ноги "бревен" помещали в чуть теплую воду.

Температуру воды постепенно повышали и смотрели, как изменяется состояние конечностей при каждом режиме. Иногда руки и ноги подопытных помещали сразу в воду с температурой + 15 градусов и наблюдали, что происходит при этом с конечностями, подвергшимися полному обморожению, обморожению второй и первой степеней. Иными словами, пытались выявить оптимальную для лечения зависимость между степенью обморожения и температурой воды. Режим и условия эксперимента меняли самым различным образом, стремясь получить исчерпывающие данные.

Бывшие служащие отряда вспоминают: "Целью экспериментов, проводившихся в группе Иосимуры, было не лечение "бревен", а получение данных об оптимальных методах измерения температуры кожи, о времени, в течение которого происходит омертвение клеток, и о всем течении процесса...

Руки и ноги подопытных помещали в теплую воду для того, чтобы выяснить наиболее пригодную для лечения температуру воды и время, на которое в нее следует опускать обмороженные конечности... Если их сразу же помещали в горячую воду, то вся ткань разрушалась и отваливалась... Обнажались кости, и дальше уже не было иного способа оставить "бревно" в живых, как только ампутировать конечности".

Художник и зафиксировал на бумаге изуродованные руки и ноги "бревен".

На одних листах были изображены руки с полностью отвалившимися фалангами пальцев, на других - ноги без ступней с обнажившимися костями голени, на третьих - тело с частично ампутированными конечностями, ставшими короткими, как плавники нерпы. Были рисунки, изображавшие стадии обморожения, когда ткань покрывается волдырями и постепенно чернеет.

Художник, согласно приказу, фиксировал на бумаге то, что видел.

Поэтому все эти рисунки были документальными свидетельствами проводившихся экспериментов.

Об опытах по обморожению делали документальные черно-белые фильмы. Однако то обстоятельтво, что в фильмах не передавался цвет, очень разочаровывало экспериментаторов. Цветные фотографии тогда тоже еще невозможно было сделать. Оставался один выход - ретушировать и раскрашивать черно-белые.

Вполне понятно, почему в группе Иосимуры обратили внимание на художника. Его глаз и рука, натренированные на раскраске шелка, могли делать моментальные зарисовки различных частей тела, а затем воспроизводить их в цвете. Художник должен был заменить цветную пленку. Талант, который раньше служил созданию прекрасных узоров, украшавших праздничные наряды японских девушек, теперь цинично использовался для фиксирования результатов бесчеловечных опытов.

Сотрудникам группы Иосимуры не было никакого дела до того, насколько это занятие мучительно для художника. Требовались цветные изображения гниющих и отваливающихся конечностей. Их мог дать талант служащего отряда. Это было главное.

Художник неоднократно получал приказ явиться в группу Иосимуры со всеми рисовальными принадлежностями. Всякий раз, получив такой приказ, он становился молчаливым и с мрачным выражением лица уходил на задание.

В дальнейшем его стали вызывать не только в группу Иосимуры. Ему приходилось зарисовывать результаты самых разнообразных экспериментов, проводившихся на "бревнах". От него требовали только эскиз указанной части тела и натуральный цвет. Откуда взялась та или иная "часть", какова вероятность заражения при работе на близком расстоянии от нее - об этом, как и о многом другом, что могло его интересовать, ему ничего не говорили.

После войны, демобилизовавшись, он ни разу не принял участия в собраниях бывших служащих отряда. Узнав, что такие собрания организовываются, он сказал только: "Ни к чему это... Все, что осталось в памяти от отряда,- ужасно. Не стоит об этом вспоминать". Только очень немногие его сослуживцы по отряду знают, где он живет.

4 ноября 1982 года бывший начальник группы "отряда 731" Хисато Иосимура дал следующее интервью газете "Майнити":

"- Известно, что вы проводили опыты по обморожению на живых людях, используя при этом специальную аппаратуру.

- В то время аппаратуры еще не было. Ее конструировали - с учетом стратегических замыслов против СССР - для того, чтобы выяснить, возможно ли создать защищающие от мороза средства, которые выдерживали бы температуру до минус 70 град. С. Однако поставка материалов задерживалась, поэтому провести испытания этой аппаратуры мы смогли только в конце войны. Но после вступления в войну СССР она была взорвана. Об этом узнали подростки, служившие в отряде. От них, вероятно, и пошли эти слухи.

- Говорят также, что проводились исследования по предотвращению обморожения на представителях разных национальностей.

- Метод, при котором средний палец опускают в ледяную воду и проверяют возникающую при этом реакцию, называется "холодовой пробой". Он применяется и в настоящее время. В ходе исследований, проведенных в Квантунской армии, было установлено, что при температуре выше минус 4 град.

обморожение не наступает. Мы же проводили опыты только при нулевой температуре. И "бревен" мы не использовали. Проводить исследования нам помогали местные жители. Это нельзя назвать экспериментами на живых людях.

Я старался держаться подальше от спецгруппы, которая ведала "бревнами".

Позже мы стали проводить исследования по лечению обморожения. Я поручил их своему подчиненному, лейтенанту медицинской службы. Он докладывал мне о результатах, но я не особенно в них вникал. Я даже толком не знаю, что именно он делал.

- Правда ли, что исследования по предотвращению обморожения проводились на детях?

- Этот вопрос уже поднимался в 1972 году на научной конференции.

Я расспрашивал об этом моего научного сотрудника (он умер в 1973 году). Он сообщил мне в письме, что "использовал для этого своего собственного ребенка". Это письмо до сих пор хранится у меня. В те времена жизнь человека ничего не стоила - помочь армии считалось честью, и использовать своего ребенка для эксперимента было делом совершенно естественным. Ведь и Дженнер впервые привил оспу именно своему ребенку.

- Почему вы пошли служить в "отряд Исии"?

- Мой преподаватель в институте, где я учился, сказал мне:

"Поезжай в Маньчжурию". И еще мне было сказано, что, если я откажусь поехать, меня исключат из института.

- Вы говорите, что сами не проводили экспериментов на живых людях, но ведь вы несете ответственность за действия ваших подчиненных.

- Возможно, что и несу. Но ведь в армии все выполняют приказы".

Следует, однако, сказать, что г-н Иосимура сам публиковал научные работы об экспериментах по обморожению. Об этом подробно говорится в книге Синго Такасуги "По следам оставшихся в живых руководителей бактериологического отряда Исии". Автор задался целью проследить, что стало с руководством "отряда 731" после войны. Приведем отрывки из этой книги.

"Перед нами работа Хисато Иосимуры, посвященная проблемам физиологии человека в условиях холода, которую он опубликовал после войны в выходящем на английском языке журнале "Джэпэниз джорнэл оф физиолэджи" Японского научного общества физиологов. Подобно упоминавшемуся ранее г-ну Ватанабэ, который опубликовал в газете "М." результаты опытов по обморожению, проводившихся на людях неяпонской национальности, г-н Иосимура публикует результаты своих опытов над китайскими рабочими и более чем сотней японских студентов в возрасте от 18 до 28 лет, находившихся в Маньчжурии. Он публикует также результаты экспериментов на живых людях китайцах, маньчжурах, монголах, орочах, - проведенных им для выяснения различий, которые возникают в зависимости от национальности и возраста испытуемого. В опытах по выявлению возрастных различий он использовал китайских школьников от 7 до 14 лет.

Еще более ошеломляет опубликованная им таблица результатов опытов над живыми младенцами трех дней от роду, а также месячного и шестимесячного возраста. У них погружали на 30 минут в ледяную воду средний палец.

Читатель, конечно, понимает, что в данном случае не может быть и речи об опытах по добровольному согласию. Ясно также, что ни в одной нормальной семье родители добровольно не отдадут своего три дня как родившегося ребенка для эксперимента по обморожению. Кроме того, можно себе представить, как будет кричать младенец, если его конечность погрузить в ледяную воду.

Подобный опыт невозможен вне специально оборудованного помещения, поэтому в данном случае естественно думать, что все это осуществлялось в "отряде 731".

Не говоря уже о жестокости, переходящей границы человеческого, трудно представить себе чувства японских ученых, которые приняли эту статью для публикации".

Кроме того, о проведении г-ном Иосимурой исследований по обморожению на Хабаровском судебном процессе по делу бывших военнослужащих японской армии говорили многочисленные свидетели, показания которых зафиксированы в материалах этого процесса.

Приведем часть из них, и прежде всего показания свидетеля Фуруити - бывшего санитара-стажера "отряда 731":

"Вопрос: Скажите, в отряде 731 производились опыты по обмораживанию?

Ответ: Да, я такие опыты видел.

Вопрос: Под руководством какого научного сотрудника производились эти опыты?

Ответ: Научного сотрудника Иосимура.

Вопрос: Расскажите об опытах по обмораживанию людей.

Ответ: Эксперименты по обмораживанию людей производились ежегодно в отряде в самые холодные месяцы года: в ноябре, декабре, январе и феврале.

Техника этих опытов заключалась в следующем: подопытных людей выводили вечером, часов в 11, на мороз и заставляли их опускать руки в бочку с холодной водой. Затем их заставляли вынимать руки и с мокрыми руками простаивать на морозе долгое время. Или поступали таким образом: выводили людей одетых, но с босыми ногами и заставляли стоять ночью в самое холодное время на морозе.

После того как люди получали обморожение, их вводили в комнату, где заставляли класть ноги в воду с температурой примерно плюс 5 град., затем температуру воды постепенно повышали. Таким образом происходило изыскание средств лечения обморожения. Я сам лично дальнейших экспериментов, когда этих людей вводили в комнату, не видел, мне только приходилось наблюдать, когда я был дежурным, как люди выводились на мороз и там обмораживались, а об опытах в комнате, когда люди держали руки в воде, я слышал со слов очевидцев" (Материалы судебного процесса..., с. 356-357).

(Дальнейшее опускается).

Далее, показания бывшего начальника учебного отдела "отряда 731" подполковника Ниси:

"Вопрос: Что вам известно о производившихся в отряде опытах по обмораживанию?

Ответ: От научного сотрудника Иосимура я слышал, что в большой мороз - речь идет о температуре ниже 20 градусов - людей выводили из тюрьмы отряда, затем оголяли их руки, и с помощью искусственного ветра руки обмораживались. После этого небольшой палочкой стучали по обмороженным рукам, пока они не издавали звук, подобный звуку дощечки" (Материалы судебного процесса..., с. 287).

Приведем также показания свидетеля Куракадзу - сотрудника жандармерии при "отряде 731":

"...Когда я зашел в лабораторию тюрьмы, там на длинной скамейке сидело пять подопытных китайцев, у двоих из этих китайцев совсем не было пальцев, руки у них были черные, а у троих - виднелись кости. Пальцы хотя и были, но оставались одни кости. Как я узнал со слов Иосимура, это получилось у них в результате опытов по обмораживанию" (Там же, с. 366).

(Дальнейшее опускается).

МЕСТО, ОТКУДА НЕ ВОЗВРАЩАЛИСЬ В блоке "ро" имелся потайной ход. Он начинался в северо-западном крыле коридора, опоясывавшего корпуса 7 и 8 специальной тюрьмы, некоторое время шел прямо и, повернув затем налево, подводил к бетонной лестнице без перил. Спустившись по этой лестнице и свернув направо, через полминуты можно было достичь другой бетонной лестницы, которая вела наверх и упиралась в стальную дверь.

За дверью находилось довольно просторное помещение с бетонным полом. С высокого потолка свисали особые светильники, похожие на современные бестеневые лампы. Под светильниками стояли металлические операционные столы. На первый взгляд помещение напоминало операционную клиники медицинского института, но от операционной его отличало то, что, кроме столов, в нем не было никакой медицинской аппаратуры. Вместо нее в помещении стояли ведра и большие, наполненные формалином стеклянные сосуды для препаратов.

Это была секционная "отряда 731". Она находилась на минимальном удалении от лабораторий оперативных исследовательских групп, размещавшихся в блоке "ро".

Из секционной можно было попасть прежде всего в лаборатории группы Такахаси, занимавшейся исследованием чумы. Эти лаборатории располагались вдоль среднего коридора. Средний коридор упирался в центральный коридор, пересекавший все здание блока "ро". В этом месте пол среднего коридора был поднят таким образом, что образовывал как бы нависающий козырек. Эту необычную конструкцию служащие отряда называли "препятствием для крыс".

Я уже упоминал, что весь первый этаж блока "ро" занимала "фабрика по производству бактерий". Эта "фабрика" находилась в непосредственной близости от группы Такахаси, производившей блох, зараженных бактериями чумы.

Для размножения чумных блох требовались в большом количестве крысы. Крысам прививали чуму и помещали по одной или по две на дно металлической банки. Грызунов закрепляли особыми фиксаторами, чтобы они не могли двигаться. Затем туда пускали блох и давали им возможность размножаться, высасывая кровь грызунов до тех пор, пока от последних не оставались кожа да кости.

Высасывая кровь чумных крыс и согреваясь их теплом, блохи размножались очень интенсивно.

В отряде имелось около четырех с половиной тысяч таких сосудов.

За два с небольшим месяца этим способом можно было "произвести" несколько десятков килограммов чумных блох. Не тысячи и не десятки тысяч блох, а десятки килограммов! Специалисты определили, что в 50 килограммах блох насчитывается несколько десятков миллионов особей. Колоссальное количество!

Из этого становится ясным назначение "препятствия для крыс", находившегося в конце коридора, вдоль которого были расположены лаборатории группы Такахаси. Если из-за какой-либо непредвиденной оплошности крысы, которым была привита чума, ускользнули бы из лаборатории, то, пробежав по среднему коридору, они непременно наткнулись бы на "препятствие" и никуда дальше разбежаться бы не смогли.

Какие же лаборатории располагались в непосредственной близости от секционной?

Пройдя от секционной прямо по коридору и повернув налево в центральный коридор, в самом конце его можно было попасть в лаборатории группы Касахары (исследование вирусов). Отсюда до секционной было несколько минут хода.

Повернув же направо по центральному коридору и поднявшись по лестнице, можно было попасть на второй этаж блока "ро". Здесь располагались лаборатории группы Иосимуры, имевшие мощные холодильные камеры и термокамеры, а также группа Минато (исследование холеры), группа Окамото и группа Исикавы (обе занимались проблемами патогенеза). Далее шли группа Эдзимы (исследование дизентерии), группа Ооты (иследование сибирской язвы) и, наконец, группа Утими (исследование сыворотки крови).

Секционная была в нескольких минутах ходьбы от всех этих лабораторий. Это помещение, непосредственно связанное потайным ходом со специальной тюрьмой, где содержались "бревна", и максимально приближенное ко всем лабораториям, было местом, где вскрывали живых людей.

Считают, что за 6 лет - с 1939 года, когда отряд передислоцировался в специальную военную зону близ поселка Пинфань, и до лета 1945 года, когда отряд был ликвидирован,- через потайной ход в секционную были приведены сотни живых людей, а Кодзо Окамото, один из руководящих сотрудников отряда, после окончания войны на допросе в штаб-квартире американских войск в Японии показал, что в 1945 году вскрытию были подвергнуты не менее тысячи человек.

САТАНИНСКИЙ ЗАКАЗ Итак, секционной пользовались все перечисленные выше группы, расположенные на втором и третьем этажах блока "ро".

Я уже писал, что "бревен" распределяли по номерам в качестве материала для экспериментов между всеми группами отряда.

Почему подопытных отдавали в собственность каждой группе?

Когда планировалось получение препаратов живого человеческого тела, требовалось заранее точно знать, собственностью какой именно группы станут эти препараты.

По свидетельству бывших служащих отряда, право вскрыть живого человека и произвести эксперимент над ним принадлежало той группе, за которой он был закреплен. Но когда вскрытие и эксперимент заканчивались, органы и части тела подопытного распределялись между всеми группами согласно их заявкам.

О намеченном эксперименте и вскрытии заранее сообщалось всем группам, и уже на этой стадии от них поступали заказы: тонкий кишечник и поджелудочную железу - такой-то группе, мозг получает такая-то группа, на сердце претендует такая-то группа. Это были заказы на части тела человека, которого должны были расчленить заживо.

Вскрытия живых людей в отряде проводились в основном с двумя целями.

Во-первых, с целью получения препаратов, позволяющих выяснить, увеличивается ли или остается неизменным сердце человека, подвергшегося эпидемическому заражению? Как изменяется цвет печени? Какие процессы происходят в организме в каждый период течения заболевания? Вскрытие живого человека было идеальным способом пронаблюдать изменения в том виде, как они происходят в живой ткани.

Другой целью вскрытий было изучение взаимосвязи между временем и теми изменениями, которые происходили во внутренних органах после того, как "бревнам" вводили внутрь различные фармацевтические средства.

Какие процессы произойдут в организме человека, если ввести ему в вены воздух? То, что это влечет за собой смерть, было известно. Но сотрудников отряда интересовали процессы, происходящие до наступления конвульсий.

Через какое время наступит смерть, если "бревно" подвесить вниз головой? Какие изменения происходят при этом в различных частях тела?

Проводились и такие опыты: "бревен" помещали в большую центрифугу и вращали с огромной скоростью до тех пор, пока не наступала смерть.

Как отреагирует человеческий организм, если в почки ввести мочу или кровь лошади? Проводились опыты по замене человеческой крови кровью обезьян или лошадей. Выяснялось, какое количество крови можно выкачать из одного "бревна". Кровь выкачивали с помощью насоса. Из человека в буквальном смысле выжимали все.

Что будет, если легкие человека заполнить большим количеством дыма? Что будет, если дым заменить ядовитым газом? Какие изменения произойдут, если ввести в желудок живого человека ядовитый газ или гниющую ткань? Такие эксперименты, сама мысль о которых противоестественна нормальному человеку и должна быть отвергнута как античеловеческая, с холодной расчетливостью осуществлялись в "отряде 731". Здесь проводилось и многочасовое облучение живого человека рентгеновскими лучами с целью исследовать их разрушающее действие на печень. Ставились и совершенно бессмысленные с точки зрения медицины опыты.

Бывшие служащие отряда рассказывают: "При вскрытии живого человека непосредственно скальпелем работали вольнонаемные, представлявшие в основном вспомогательный персонал. Распределяли же препараты руководители групп, которыми были известные в то время врачи и ученые. Сами они брались за дело только в тех случаях, когда те или иные "бревна" представляли особый интерес. Обычно они предпочитали не пачкать руки и поручали все подчиненным. Мысли о том, что вскрытие живого человека - преступление, у них не возникало. Скорее наоборот, в каждой группе с нетерпением ожидали, какой препарат поступит на этот раз".

"Бревнам" давали общий или местный наркоз, и через час они превращались в "свежие, как бы еще хранившие жизнь препараты".

"ШВЕДСКИЙ СТОЛ" В СЕКЦИОННОЙ По свидетельству бывших служащих отряда, от японцев-профессоров Харбинского медицинского института и университета города Синьцзин (ныне Чанчунь), бывшего тогда столицей Маньчжурии, в отряд поступали "научные запросы" о результатах вскрытий живых людей.

В очень редких случаях, когда это было крайне необходимо для научной работы, профессора институтов сами приезжали в отряд. Как только они, подъехав к территории отряда, выходили из машины, им завязывали глаза.

Снимали повязку лишь после того, как они оказывались в здании.

Служащие отряда помнят такой эпизод. Однажды оказавшийся в Харбине член японской императорской фамилии неожиданно приехал в отряд.

Начальник отряда Исии, ссылаясь на инструкцию, согласно которой никто не мог пройти на территорию отряда без разрешения командующего Квантунской армией, самым непочтительным образом заставил высочайшую особу ждать у ворот и, только вдоволь насладившись своей властью, пропустил наконец гостя на территорию.

Вскрытие живых людей Исии считал "экспериментом", имеющим для исследователей большую притягательную силу, и использовал это как приманку с целью привлечения на службу в отряд японских ученых-медиков. Среди профессоров Харбинского медицинского института было немало таких, которые одновременно служили и в "отряде 731".

Встретившийся мне в Японии, в районе Кансай (включает города Осаку и Киото с прилегающими префектурами в западной части острова Хонсю), бывший служащий отряда на своем характерном кансайском наречии рассказывал:

"Вот, к примеру, возьмите господина... который после войны, будучи профессором известного в Японии медицинского института, прославился в японском ученом мире своими многочисленными сложными операциями и получил от правительства орден. Где он так набил руку? Тут ведь ошибки недопустимы.

Но уж он-то их не допустит. У него опыт, а все промахи он уже десятки раз совершил в прошлом. И где вы думаете он приобрел такой опыт? В "отряде 731"".

"Бревен" считали человеческими организмами, но не людьми. Каждое "бревно" вместо имени имело порядковый номер и учетную карточку. Когда оно становилось непригодным для дальнейшего использования, его номером обозначали новое "бревно", поступившее на "склад".

В отряде вскрытию заживо подвергались не только "антияпонские элементы". Бывший служащий отряда наблюдал такой случай.

Однажды в 1943 году в секционную привели китайского мальчика. По словам сотрудников, он не был из числа "бревен", его просто где-то похитили и привезли в отряд, но точно ничего известно не было.

Мальчик сидел на корточках в углу секционной, как загнанный зверек, а вокруг операционного стола стояли в белых халатах более десяти сотрудников отряда, подняв кверху готовые к операции руки. Один из них коротко приказал мальчику лечь на операционный стол.

Мальчик разделся, как ему было приказано, и лег на стол спиной.

Тотчас же на лицо ему наложили маску с хлороформом. С этого момента он не ведал, что творят с его телом.

Когда наркоз окончательно подействовал, все тело мальчика протерли спиртом. Один из опытных сотрудников группы Та-набэ, стоявших вокруг стола, взял скальпель и приблизился к мальчику. Он вонзил скальпель в грудную клетку и сделал разрез в форме латинской буквы Y. Обнажилась белая жировая прослойка. В том месте, куда немедленно были наложены зажимы Кохера, вскипали пузырьки крови. Вскрытие заживо началось.

Бывший служащий отряда вспоминает: "Это был еще совсем ребенок, и ни в каком антияпонском движении он участвовать не мог. Я только потом понял, что его вскрыли потому, что хотели получить внутренние органы здорового мальчика".

Из тела мальчика сотрудники ловкими натренированными руками один за другим вынимали внутренние органы: желудок, печень, почки, поджелудочную железу, кишечник. Их разбирали и бросали в стоявшие здесь же ведра, а из ведер тотчас же перекладывали в наполненные формалином стеклянные сосуды, которые закрывались крышками.

Блестел скальпель, лопались пузырьки крови. Один из вольнонаемных, искусно владеющий инструментом, быстро опустошил нижнюю половину тела мальчика. Вынутые органы в формалиновом растворе еще продолжали сокращаться.

"Смотрите! Да они еще живые!" - сказал кто-то.

После того как были вынуты внутренние органы, нетронутой осталась только голова мальчика. Маленькая, коротко остриженная голова. Один из сотрудников группы Минато закрепил ее на операционном столе. Затем скальпелем сделал разрез от уха к носу. Когда кожа с головы была снята, в ход пошла пила. В черепе было сделано треугольное отверстие, обнажился мозг. Сотрудник отряда взял его рукой и быстрым движением опустил в сосуд с формалином. На операционном столе осталось нечто, напоминавшее тело мальчика,- опустошенный корпус и конечности.

Вскрытие закончилось.

"Унесите!" Стоявшие наготове служащие один за другим унесли сосуды с формалином, в которых находились органы. Ни малейшего сожаления по поводу насильственной смерти мальчика!

Это была даже не казнь. Просто доставка мяса к столу дьявольской кухни.

В стеклянных сосудах, которые несли по коридору, обхватив обеими руками, сотрудники отряда, еще сокращались, образуя пузырьки воздуха, внутренние органы мальчика. Эти довольно тяжелые сосуды служащие отряда несли осторожно, напрягаясь всем телом.

Имя китайского мальчика, стоявшего на пороге своей юности, так же как и имена многочисленных "бревен", осталось неизвестным. И он никогда не узнает, почему его лишили жизни. Только короткий насильственный сон - и все для него было кончено.

ГЛАВА III. ЧЕРНЫЙ ЯЩИК. МИКРОКОСМ "ОТРЯДА 731" СТИХИ О РАСПЯТЫХ Обмерзшие тела...

Их надо рисовать.

Дрожит рука художника от страха.

Вот узника рука, Чернея, отмерзает, Отваливаясь месивом кровавым.

Рассек живое тело Скальпель острый.

И стынет, запекаясь, кровь на нем.

Палящий летний зной, Колонна заключенных;

Звон кандалов зловещий, стоны, плач.

"Бежим!" - звучит призыв, Но выстрел раздается.

Освобождением от муки стала смерть.

"Долой империализм!" Так узники писали Своею кровью на тюремных стенах.

В пылающем костре Жгут трупы заключенных.

Все предают огню, чтоб замести следы.

Распятым на крестах Подопытным отряда Чумные блохи муки, смерть несут.

Кровавый дьявол В облике врача Вершил свои жестокие дела.

Огонь и взрывы.

Пала цитадель, Где ненасытный дьявол зло творил.

В поту и грязи Лица беглецов.

Составы мчатся по степи бескрайней.

Тоннели, перегоны, Копоть, дым И теснота товарного вагона.


Одно стремленье Скрыться, убежать.

Война проиграна. Стенанья, слезы.

Пересекли границу!

Облегченья вздох.

Усталые, утерли пот с лица.

Усевшись на земле, В Пусане ночь, В тревожных разговорах провели.

И вот уже видна Родная сторона.

Залив Сэндзаки, зелень берегов.

На кладбище Тама Безмолвный, безымянный Гранитный памятник таинственно стоит.

Приведенные здесь семнадцать строф, написанных в японской национальной форме стихосложения хайку (хайку - небольшое стихотворение, состоящее из 17 слогов, выражающих законченную мысль;

представляет собой самостоятельное произведение;

в данном случае автор написал 17 отдельных хайку, объединив их одной идеей), принадлежат бывшему служащему отряда. Они сочинены им через двадцать с лишним лет после эвакуации отряда из поселка Пин-фань.

Он рассказывал, что пытался читать эти стихи на одном из вечеров поэзии хайку, но собравшиеся почти ничего в них не поняли. Постараюсь я расшифровать эти строки.

Читатели, видимо, уже догадались, что в первой и во второй строфах говорится о проводимых в группе Иосимуры бесчеловечных экспериментах по обморожению, после чего у "бревен" отваливались руки.

Четвертая строфа повествует о пленных, которых в наручниках и кандалах, часто под палящим солнцем, доставляли в отряд.

О смысле шестой строфы я позже расскажу подробнее. Сейчас же упомяну только, что в этой строфе говорится о сделанных кровью на стенах одиночных камер специальной тюрьмы надписях: "Долой японский империализм!", "Да здравствует Коммунистическая партия Китая!") которые были обнаружены августа 1945 года, когда начались работы по эвакуации отряда и уничтожению его сооружений.

Седьмая строфа повествует о сожжении трупов "бревен", зверски умерщвленных во время эвакуации отряда.

В восьмой строфе говорится о проводившихся на специальном полигоне близ станции Аньда бесчисленных опытах по заражению "бревен" чумой с помощью блох.

В девятой строфе речь идет о "дьяволе в облике врача" начальнике отряда генерал-лейтенанте медицинской службы Сиро Исии. Я уже писал, что в этом документальном повествовании не ставлю себе целью выяснить степень ответственности каждого члена отряда за содеянное, но о личности Исии - создателе, начальнике и символе "отряда 731" - необходимо сказать особо.

Десятая строфа повествует о начавшихся 9 августа 1945 года работах по эвакуации отряда и уничтожению отрядных сооружений.

Строфы с одиннадцатой по шестнадцатую отображают эвакуацию из Пинфаня, пересечение границы Китая, Кореи и дальнейшее продвижение на юг.

Это рассказ о бегстве в Японию "спасающихся крыс" - членов "отряда 731", узнавших об окончании войны и дрожащих от страха за свою жизнь при мысли о совершенных ими преступлениях.

Последняя строфа - о пятиярусном памятнике-пагоде на токийском кладбище Тама - весьма значительна.

С окончанием войны отряд был расформирован, но члены его не потеряли друг друга из виду. Они организовали "общества боевых друзей", раз в год устраивают всеяпонское сборище и поддерживают "старые связи". В году на кладбище Тама в честь душ погибших членов "отряда 731" был воздвигнут памятник-пагода. На нем не значатся имена тех, по чьей инициативе он был поставлен. На черном граните вырезано всего несколько санскритских знаков и больше никаких надписей нет. Тайно воздвигнут он на кладбище, причина его появления, которая сама по себе чудовищна и возмутительна, скрыта от людей.

Итак, какую строфу ни возьми, смысл ее глубок и значителен. И вполне естественно, что любители поэзии хайку, привыкшие к воспеванию времен года, цветов, птиц, пейзажей и сияния луны, не поняли этих стихов.

Из семнадцати строф особого внимания заслуживает пятая, где говорится о побеге из тюрьмы.

Что здесь имеется в виду? Слова "побег из тюрьмы" дают основание полагать, что речь идет о событии, происшедшем в специальной тюрьме отряда.

Побег из тюрьмы!

Да, это была особая, строго охранявшаяся тюрьма, откуда никто не вышел живым. Находившиеся в ней "бревна" подвергались зверскому истреблению в среднем по три человека каждые два дня. Но все это время они мужественно боролись.

Самым крупным проявлением этой борьбы явился бунт "бревен", вспыхнувший в начале июня 1945 года, перед самым концом войны.

ХОЗЯЙСТВО, УПРАВЛЯЕМОЕ ДЬЯВОЛЬСКОЙ СЕМЕЙКОЙ Специальная тюрьма представляла собой двухэтажное железобетонное сооружение, которое называлось в отряде корпусами 7 и 8. В каждом корпусе было более 20 одиночных и общих камер.

Тюрьма имела прочные стены толщиной 40 сантиметров, железные двери, защищенные решетками окна. Внутри каждого корпуса по периметру шел просторный коридор.

Чтобы выйти из корпуса, нужно было спуститься по лестнице. Доступ к лестнице преграждала массивная стальная дверь.

Изредка заключенным предоставлялась возможность размяться. Тогда их выпускали из камер друг за другом по одному. Из коридора они выходили на лестницу, а затем в довольно просторный внутренний двор, засаженный травой.

В углу внутреннего двора 7-го корпуса имелась площадка, напоминавшая теннисный корт. Физический труд, который разрешался "бревнам", заключался в стрижке газона, прополке сорной травы, очистке площадки от камней, починке тюремной канализации. Для "бревен", окруженных толстыми бетонными стенами камер, вдохнуть немного свежего воздуха, походить по земле и размяться было некоторым утешением.

Но, выйдя во внутренний двор, заключенные, несомненно, убеждались в том, что убежать из отряда нет никакой возможности, и их охватывало еще более глубокое отчаяние. Внутренний двор был совершенно замкнутым пространством, со всех сторон окруженным высокими стенами блока "ро".

Если бы даже заключенный смог открыть дверь своей камеры, то путь ему преградила бы массивная стальная дверь, закрывающая выход из коридора.

Но если бы он преодолел и это препятствие и выбрался во внутренний двор, то оттуда он уже никуда выйти не смог бы. "Бревен" со всех сторон окружала безнадежность. При постройке тюрьмы были учтены любые возможности побега.

Из внутреннего двора попасть в блок "ро" было невозможно. Стены блока "ро" были высоки, а окна находились только в верхней части второго этажа.

Тюремными помещениями ведала спецгруппа. Ею руководил Такэо старший брат начальника отряда Исии. У генерал-лейтенанта медицинской службы Сиро Исии было три брата: самый старший - Торао, затем Такэо и Мицуо. Все братья Исии, кроме уже умершего к тому времени Торао, занимали ответственные посты в "отряде 731".

По словам бывших служащих отряда, спецгруппа насчитывала около человек, включая охрану, надзирателей, кухню и канцелярию.

Большинство сотрудников спецгруппы были земляками трех братьев Исии, выходцами из поселка Сибаяма, уезда Самбу, префектуры Тиба. Все они были безземельными вторыми и третьими сыновьями из крестьянских семей (в японских крестьянских семьях по традиции весь земельный участок, принадлежащий семье, наследовал первый, то есть старший, сын). В отряд их привез с собой Исии. Опасаясь, что тайна специальной тюрьмы может просочиться наружу, Исии укомплектовал спецгруппу, в ведении которой находилась тюрьма, своими родственниками и свойственниками.

СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР, НАПИСАННЫЙ МЕЛОМ НА ДОСКЕ Право входить в специальную тюрьму имело крайне ограниченное число людей - помещения для "бревен" были тайным и запретным местом в отряде. Поистине это был черный ящик, весь залитый кровью.

Один из бывших служащих отряда рассказывает: "На первом этаже в обоих концах коридора, соединявшего корпуса 7 и 8, и у стальных дверей, ведущих во внутренние дворы корпусов, были посты, где в течение 24 часов посменно несли службу сотрудники спецгруппы, вооруженные маузерами и шестигранными дубинками. Помещение для "бревен", о котором в отряде ходили самые разные слухи, постоянно вызывало любопытство служащих отряда. Но стоило кому-то, проходя по центральному коридору первого этажа блока "ро", хотя бы чуть скосить взгляд в сторону тюрьмы, как тут же раздавался окрик:

"Не глазеть по сторонам!" Поэтому мы всегда со страхом в душе старались скорее пробежать этот коридор. Позже, когда произошел бунт "бревен", многие служащие отряда наперебой предлагали свои услуги для несения экстренной охраны, зная, что другого случая заглянуть в помещения тюрьмы не представится".

Самые большие трудности, с которыми я столкнулся при работе над этой книгой, заключались в том, чтобы выяснить, что же представляла собой специальная тюрьма. Из бывших служащих отряда почти никто не бывал в корпусах 7 и 8, а сотрудники спецгруппы, наиболее осведомленные в этом, все как один упорно отказывались говорить и помогать мне в сборе материала.

"Это военная тайна его превосходительства Сиро Исии, которая не подлежит разглашению",- в один голос заявляли они и молчали, сжав губы, как раковины сжимают свои створки. Что можно было с ними поделать? Прошло лет после окончания войны, а умерший уже генерал-лейтенант медицинской службы Исии все еще живет в их сознании как "его превосходительство", и они считают, что нужно по-прежнему хранить "военную тайну".

Бывший служащий отряда, занимающий в настоящее время кафедру в одном из университетов Японии, вспоминает: "Папаша - так между собой в отряде называли Сиро Исии - был сыном помещика из префектуры Тиба. Он окончил Императорский университет в Киото и принадлежал к элите. Создавая отряд в Пинфане, он больше всего заботился о том, как сохранить в тайне все, что касалось тюрьмы. Потому-то Папаша и обратил внимание на мелких крестьян, арендующих у него землю, а также на беднейших безземельных крестьян своей деревни и привез их из Японии в Маньчжурию. В довоенное время для арендатора земли или бедняка крестьянина помещик был барином, хозяином деревни. Папаша, умело используя страх крестьян перед хозяином, от которого они полностью зависели, собрал их всех в специальную группу своего отряда и назначил небывало высокое по тем временам для крестьянина жалованье, рассчитав, что в этом случае тайна будет сохранена надежнее.


Иными словами, он сыграл на их страхе и заткнул им рот деньгами".

В отряде все хорошо знали, что Сиро Исии нет никакого дела до образования или уровня умственного развития членов спецгруппы. Все, что от них требовалось,- это "неукоснительное выполнение служебных обязанностей, молчание и физическое здоровье". Как правило, вольнонаемные служащие отряда продвигались по служебной лестнице медленно: стажер - вольнонаемный служащий - специалист второго класса. Что же касается сотрудников спецгруппы, то они, пройдя небольшую подготовку, которая в основном заключалась в изучении приемов рукопашного боя и в стрелковой подготовке, и проработав немного, обычно сразу получали звание специалистов второго класса. Повышение по службе шло для них в ускоренном темпе. Более того, поскольку члены спецгруппы несли особую службу по охране "бревен", они получали 70-процентную надбавку к своему месячному окладу - специальное пособие за опасную работу.

Бывший служащий отряда рассказывает:

"Спецгруппа Исии делилась на две части: тех, кто ухаживал за животными, и тех, кто охранял "бревен". Низкорослые, коренастые крепыши назначались к животным. Высокие, плотно сложенные и сильные служащие назначались к "бревнам". Среди сотрудников были и совершенно неграмотные, не умевшие даже проставить цифры в книге учета заключенных. Поэтому в спецгруппу для канцелярской работы и ведения учета приходилось назначать служащих из других групп.

Большинство сотрудников спецгруппы были простыми деревенскими парнями, довольно пугливыми. Для того чтобы воспитать в них храбрость, им устраивали специальную "тренировку". Она заключалась в том, чтобы шестигранной дубинкой убивать "бревен"... После этого даже стажеры, которые дрожали от страха, всего лишь наблюдая за происходящим, быстро привыкали к мысли, что "бревна" не люди, а просто материал для опытов. Кроме того, они получали жалованье, о котором и мечтать не смели, живя в своей деревне в Тиба, могли посылать значительные денежные суммы родителям, платить за обучение младших братьев и сестер... Для членов спецгруппы Папаша был спасителем, а отряд - яблоней с золотыми яблоками".

Служебным помещением спецгруппы была просторная комната, имеющая выходы во внутренние дворы 7-го и 8-го корпусов. В комнате стояли письменные столы, на стене висела доска, на которой мелом писали следующее:

"...месяца...дня...(номера) используются группой Исикавы для опытов по патогенезу;

... используются группой Минато - атака X;

... используются группой Такахаси - атака Ч;

...,..., группа Танабэ,... дня... группа Иосимуры". "Атака X" означала опыт по заражению холерой, "атака Ч" прививку чумы. Эти записи на доске спецгруппы, сделанные согласно заявкам каждой оперативной исследовательской группы, являлись расписанием экспериментов над живыми людьми, которые были ужаснее, чем смертная казнь, так как подопытного не считали человеком.

РЫНОК "БРЕВЕН" По рассказам бывших служащих отряда, главным в специальной тюрьме - и в 7-м и в 8-м корпусах - был второй этаж. В отличие от первого этажа, где находились общие камеры и куда "бревен" помещали на время, второй этаж представлял собой систему одиночных камер, которая служила целям экспериментов.

Для получения данных о ходе эксперимента над живым человеком с применением бактерий или ядов, синтезированных химическим путем, требовалось тщательное наблюдение за каждым подопытным. Вот почему все камер второго этажа специальной тюрьмы были одиночными. В двери каждой одиночной камеры имелось окошко, открывавшееся снаружи, через которое и велось наблюдение.

Прикомандированный от какой-либо оперативной исследовательской группы сотрудник в сопровождении сотрудника спецгруппы ежедневно в первой половине дня и вечером обходили все одиночные камеры второго этажа. Они открывали окошко, выкликали номер "бревна" и заставляли его протянуть в окошко руки в наручниках. Сотрудник оперативной исследовательской группы в белом халате и в маске на лице проверял у подопытного пульс и измерял температуру тела.

Две фигуры: сотрудника оперативной исследовательской группы в белом халате и охранника с маузером через плечо и дубинкой в руках, совершающих обход камер,- такое странное зрелище можно было увидеть только в специальной тюрьме.

Иногда в результате жестоких опытов "бревна" теряли способность стоять и ходить. Они продолжали лежать даже тогда, когда выкликали их номер. В таких случаях прикомандированный сотрудник в сопровождении охранника входили в одиночную камеру.

"Все "бревна" находились в одиночных камерах в наручниках, вспоминает бывший служащий отряда.- Некоторые из них обладали сильной волей к сопротивлению и громкими криками выражали свой протест или отказывались принимать пищу. Этим, помимо наручников, надевали еще и кандалы. Один из таких заключенных, бывший солдат советской Красной Армии, вытягивал по направлению к нам руки в наручниках так, как будто он держал в них автомат, с ненавистью смотрел на нас и громко повторял: "Та, та, та, та, та..."

Таких заключенных старались как можно скорее использовать в эксперименте".

Если сопоставить рассказы всех бывших служащих отряда, с которыми мне довелось беседовать, то получится, что общее число заключенных, содержавшихся в 7-м и 8-м корпусах, обычно составляло от 80 до 100 человек.

Иными словами, от 40 до 50 человек в каждом корпусе. На Хабаровском же судебном процессе по делу бывших военнослужащих японской армии подсудимый Кавасима показал, что в тюрьме постоянно содержалось 200-300 "бревен".

Откуда такое расхождение: 80-100 человек, которых реально могли вместить 7-й и 8-й корпуса, и 200-300 человек по материалам Хабаровского процесса? Может быть, в отряде, кроме специальной тюрьмы, было еще какое-то помещение для заключенных?

Бывший служащий отряда отвечает: "Нет, в отряде, кроме 7-го и 8-го корпусов специальной тюрьмы, помещений для заключенных не было. Но поскольку "бревна" использовались ежедневно, количество их требовалось постоянно пополнять... Я слышал, что для этой цели между Пинфанем и Харбином, где-то в районе японского синтоистского храма, находился специальный "накопитель" - пункт для сбора "бревен". Помнится, это место называлось Шоушидзян. В этом сборном пункте постоянно содержалось до "бревен", и, когда в материале для экспериментов начинала ощущаться нехватка, отсюда их немедленно переправляли в отряд... Для перевозки использовались грузовики с черным закрытым кузовом без окон, похожие на нынешние трайлеры-холодильники. Транспортировка производилась, как правило, ночью под охраной жандармов".

О "накопителе" в одном из районов Харбина слышали и другие бывшие служащие отряда. Но точно об этом никто ничего не знает, так как специальная тюрьма и пополнение ее "бревнами" были в ведении разных организаций. Тюрьмой распоряжался "отряд 731", а отправкой в нее заключенных ведало харбинское управление жандармерии.

На сборном пункте заключенных содержали, как правило, без наручников и кандалов. Принимались специальные меры для того, чтобы люди не поняли, что их ожидает. Среди них ведь были и ничего не подозревавшие молодые китайцы, которых обманом завлекли на этот пункт, сказав, что их приглашают для устройства на работу. Такие слухи ходили по отряду.

Если суммировать все сведения, полученные из разных источников, то окажется, что "бревна" поступали в отряд в основном тремя путями.

Во-первых, в воинских эшелонах из лагерей военнопленных доставлялись в Харбин, а оттуда уже в "отряд 731" бойцы и командиры китайской Красной армии, офицеры гоминьдановской армии, взятые в плен в ходе боев в Центральном и Северном Китае. Вместе с ними в отряд доставлялись арестованные в различных городах и деревнях Китая участники движения сопротивления Японии, среди которых были рабочие и интеллигенция.

Во-вторых, харбинская жандармерия и органы спецслужб концентрировали сначала в лагере "Хогоин", а затем отправляли в "отряд 731" арестованных в Харбине и его окрестностях советских граждан, русских белоэмигрантов и членов их семей.

И в-третьих, в отряд отправляли обычных китайских граждан, приходивших на сборный пункт у памятника японским воинам Тюрэйто в пригороде Харбина. Большинство из них были завлечены туда обманным путем.

Среди них были и такие, которые обвинялись всего лишь в мелком воровстве.

В ночь, когда пленных доставляли в отряд, ночное патрулирование, как правило, отменялось. Все, что касалось "бревен", было строго секретным даже для служащих отряда.

"ПРОРЕЖИВАНИЕ" В СПЕЦИАЛЬНОЙ ТЮРЬМЕ Самым трагичным из всего, что происходило в специальной тюрьме отряда, было так называемое "прореживание" "бревен".

Сразу после окончания строительства специальной тюрьмы в каждом ее корпусе было от 20 до 24 одиночных камер. Однако впоследствии более половины первого этажа превратили в склад, а оставшиеся на первом этаже камеры переоборудовали в общие.

С 1943 года сильно возросло число военнопленных, а следовательно и "бревен", доставлявшихся в "отряд 731" из различных районов Китая.

Специальная тюрьма оказалась переполненной.

Бывший служащий отряда рассказывает: "В одиночной камере можно было содержать одновременно не более двух человек. Но теперь пришлось помещать в нее по три и даже по четыре человека. Это привело к тому, что часть опытов пошла совсем не так, как предполагалось... Тогда-то и стали применять "прореживание"".

Сначала руководство отряда было даже радо такому переполнению тюрьмы "бревнами". Когда в камеру площадью около шести квадратных метров помещали трех человек, им приходилось и спать и есть очень близко друг от друга. Руководство отряда решило, что нет худа без добра, и попыталось использовать эту скученность для экспериментов по массовому заражению различными бактериями, и в первую очередь бактериями чумы.

Одному из "бревен" прививали бактерии, а затем помещали его в переполненную камеру, чтобы пронаблюдать, как произойдет распространение заболевания. Условия, создавшиеся в тюрьме, способствовали проведению такого эксперимента.

"Но,- говорит один из бывших служащих отряда,- предполагаемое массовое заражение не происходило. Было зарегистрировано только, что через два-три дня "бревна", находившиеся в той же камере, заражались легочной чумой. Другие эпидемические заболевания не распространялись... Говорили, что среди "бревен" есть представители интеллигенции, которые знают, как уберечься от заражения. Они объясняют эти способы другим и применяют их на практике в камерах... Конечно, среди "бревен" было много людей и более умных и более образованных, чем мы. Вот и шла эта постоянная борьба не на жизнь, а на смерть между служащими отряда, стремившимися к распространению эпидемии, и "бревнами", сопротивлявшимися заражению".

Тогда-то и возникла мысль о "прореживании".

В правом крыле специальной тюрьмы находилась ванная комната, а рядом с ней - специально оборудованное помещение, в котором стояли койки.

Здесь и производилось "прореживание".

"Прореживанию" подвергались "бревна", которые уже несколько раз использовались для экспериментов, но тем не менее выжили.

Появление таких жизнестойких подопытных было вызвано определенной причиной.

В отряде "важнейшим оружием" считали бактерии чумы и производили их в больших количествах. Однако при многократном посеве их в культиваторах они постепенно теряли свою вирулентность. Чтобы этого не происходило, необходимо было иметь в качестве исходного материала культуру повышенной вирулентности.

Для решения этой задачи в группе Такахаси был разработан способ постепенной "пересадки" бактерий чумы от одного "бревна" к другому.

Например, подопытному А. прививали живые бактерии. Он заболевал чумой и умирал. Однако в человеческом организме вплоть до самого наступления смерти идет жестокая борьба между бактериями и образующимися в крови и лимфе антителами. Выжившие в этой борьбе бактерии становятся сильнее именно в той степени, в какой им было оказано сопротивление. Учитывая это, сыворотку крови подопытного А. вводили подопытному Б. В результате борьбы бактерий чумы, уже имеющих повышенную токсичность, с антителами в организме подопытного Б. появлялась еще более сильная культура бактерий, которую вводили третьему подопытному, В. Так решалась проблема повышения вирулентности бактерий и создания особо сильных культур.

Используя этот метод, в группе Такахаси производили высокотоксичные бактерии чумы. Однако в результате введения в человеческий организм сыворотки крови, содержащей особо токсичные бактерии, в нем повышалась сопротивляемость антител. Поэтому-то и появлялись "бревна", которые после введения им бактерий чумы впадали в очень тяжелое состояние, но все-таки выживали. Были "бревна", которые приобрели такого рода иммунитет и к другим микроорганизмам.

Для исследования процесса появления иммунитета эти подопытные представляли значительную ценность, но, с другой стороны, оказалось, что если их оставлять в живых, то некуда будет помещать новых, которые постоянно прибывали. И тогда прибегли к методу скоростного умерщвления, который и назывался "прореживанием".

Выживших подопытных сотрудники спецгруппы выводили из камер и вели в помещение рядом с ванной комнатой. Имевшие горький опыт неоднократных экспериментов люди были крайне насторожены, поэтому вывести их из камер было нелегко. Тогда прибегали к обману: "Тебя сейчас освободят, но для этого нужно сделать предохранительную прививку". Так их выманивали из камер и вели под охраной сотрудника спецгруппы, вооруженного пистолетом.

Далее рассказывает бывший служащий отряда: "Приведя "бревно" в специально оборудованную комнату, ему быстро вкалывали в запястье кубиков хлороформа... Менее чем через секунду у подопытного начиналось удушье, глаза выкатывались из орбит, тело покрывалось гусиной кожей и наступала смерть... Такому "прореживанию" подвергалось часто до 20 "бревен" в месяц. Уже побывавших на грани смерти и все-таки выживших подопытных на этот раз убивали наверняка. Это ужасно!" Вспоминая это, бывший служащий отряда с глубоким вздохом добавил, как бы обращаясь к самому себе: "Да, война отвратительна... Нельзя, чтобы она повторилась".

ДОСТАВКА В ЖИВОМ ВИДЕ ПО ПЕРВОМУ ТРЕБОВАНИЮ В конце коридора специальной тюрьмы была ванная комната, предназначенная для заключенных. Как правило, купание разрешалось раз в неделю, но иногда, в зависимости от целей эксперимента, заключенных водили в ванную чаще. Только на время купания с них снимали наручники.

В тюрьме содержались и заключенные-женщины. Бывшие служащие отряда говорят, что одна из них была возлюбленной одного прославленного китайского военачальника.

Купание женщин также происходило под наблюдением сотрудников спецгруппы. "Наблюдение" за молодыми купающимися женщинами было одним из их непристойных развлечений.

Купание заключенных прежде всего имело целью сохранение здорового материала для экспериментов. После купания на ужин русским заключенным, например, давали мясной суп и черный хлеб, а китайцам - горячие мясные пирожки. Строго соблюдался режим сна - в 9 часов в камерах уже гасили свет.

На другое утро прикомандированные от каждой группы сотрудники в сопровождении охранников из спецгруппы обходили одну за другой камеры с целью отобрать себе материал для экспериментов. Это походило на то, как в Японии раньше выбирали женщин, стоявших у домов свиданий, с той только разницей, что объектом выбора служили "бревна", находившиеся за решеткой.

По единогласному признанию бывших служащих отряда, национальный состав заключенных был таким: почти 70 процентов - китайцы, 30 процентов русские, немного корейцев и монголов. Возраст в подавляющем большинстве от 20 до 30 лет, максимум 40 лет.

Разглядывая через окошки в дверях камер только что поступивших заключенных, сотрудники оперативных исследовательских групп, производившие отбор, и охранники обменивались такими репликами:

- Возьмем себе вот этого, высокого. Да и тот, краснолицый, полный, во второй камере, тоже, пожалуй, подойдет.

- Так, значит, номер... и номер... Ясно, будут доставлены.

Оценку и отбор "бревен" делали для того, чтобы убить их.

Иногда даже и такой отбор считали излишним. Просто из группы поступал по телефону заказ: "Подберите на ваше усмотрение здоровых "бревен" любого телосложения и пришлите 20 штук".

В "отряде 731" эти дьявольские заказы делали не военные, которые подчиняются приказу, а числившиеся вольнонаемными врачи, научно-исследовательские работники или их ассистенты.

Следует упомянуть, что в отряде имелась библиотека с большим количеством научной медицинской литературы. Например, "Анатомия" сочинение покойного профессора Университета Кэйо-гидзюку (один из лучших университетов Японии, где учится элита японского общества), доктора медицинских наук Кэйдзи Окадзимы, издание, дополненное доктором медицинских наук Торатоси Танигути, выпущенное издательством "Тоходо";

"Техника патологоанатомирования" - издание военно-медицинской группы медицинского управления военного министерства;

исправленное и дополненное издание "Анатомии человека" Сэйхо Ниси и Сигэтакэ Судзуки, выпущенное издательством "Иванами-сётэн". На всех этих научных книгах по медицине стоял овальный фиолетовый штамп "Библиотека отряда Исии", и всеми ими пользовались сотрудники отряда.

ГЛАВА IV. ВЗЛЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДУХА. БУНТ "БРЕВЕН" НЕПОКОРИВШИЕСЯ ОБИТАТЕЛИ КАМЕР Я уже упоминал о том, что задние стены тюремных камер были толщиной более 40 сантиметров. Столь толстыми и прочными их сделали потому, что внутри них проходили трубы довольно большого диаметра, имеющие выходы во все камеры в виде вентиляционных отверстий.

В одиночной камере было только два окошка. Одно из них располагалось в двери камеры на уровне груди взрослого человека. Через него велось наблюдение за "бревнами" и ежедневно измерялся их пульс. Другое окошко было прорезано в задней стене камеры. Оно имело 10 сантиметров в высоту и 20 сантиметров в ширину и располагалось в нижней части стены на уровне колен взрослого человека. Через это окошко заключенным ежедневно подавалась пища.

Оба окошка были маленькие. В случае появления у заключенных каких-либо заболеваний из-за плохой вентиляции чистота эксперимента могла нарушиться. Для предотвращения этого было сделано вентиляционное устройство.

Вентиляционное устройство могло быть использовано также для моментального уничтожения всех содержавшихся в тюрьме заключенных. Перекрыв один вентиль в трубах, вмонтированных в стену, и открыв другой, можно было за 10 секунд через вентиляционные отверстия заполнить все камеры ядовитым газом. Однажды устройство использовали для зверского уничтожения людей. Это было в начале июня 1945 года, во время бунта "бревен".

По словам бывших служащих отряда, в тюрьме происходили прямо-таки чудеса, которые никак не удавалось разгадать сотрудникам спецгруппы. Одним из таких чудес была сеть связи, налаженная между всеми одиночными камерами.

Как бы бесчеловечно ни относились в отряде к "бревнам", считая их лишь материалом для экспериментов, они все-таки оставались людьми.

Скованные по рукам и ногам, заточенные в изолированном пространстве, днем "бревна" копили энергию, лежа на своих подстилках и прячась от глаз охранников. Ночью же в тюрьме начиналась тайная борьба. Из камеры в камеру летели сигналы, люди называли себя, передавали то, что происходило у них.

Один из бывших служащих отряда, который очень недолгое время работал в спецгруппе, вспоминает: "Однажды в отряд поступил некий китаец.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.