авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |

«Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП ББК 71.0 З31 Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и ...»

-- [ Страница 10 ] --

Мы можем задавать себе эти и другие вопросы и получать на них из трудов Дмитрия Сергеевича вполне конкретные ответы, обогащающие педагогическую науку. Этот аспект лихачевского наследия также ждет своих исследователей.

Работы Д. С. Лихачева должны сыграть свою роль и в переос мыслении ряда фундаментальных постулатов и проблем образо вания. Стремительные перемены реальности, динамично обновля ющийся жизненный контекст деятельности педагога требуют система тической сверки наших позиций с жизнью. Разумеется, фундаменталь ные ценности, выработанные в ходе жизнедеятельности человечества, меняются мало. Что нельзя сказать об особенностях их звучания на раз личных этапах общественного развития и конкретных педагогических технологиях взращивания этих ценностей в новых поколениях воспи туемых.

Интереснейший материал для исследователя — собственные гуманитарные взгляды Д. С. Лихачева. Вся мировая история может, по его мнению, рассматриваться как история вызревания и прораста ния из глубин бытия Человеческого начала. Может быть, именно Чело веческое начало является главным предметом разносторонних ис следований самого Дмитрия Сергеевича на протяжении всей его жизни. Эта тема пронизывает все его публикации, озаряя их особен ным внутренним светом. Но этот феномен лихачевского наследия не изучен и не описан надлежащим образом.

И если считать Дмитрия Лихачева в широком смысле слова педаго гом, то, помимо оценки «великий», следует добавить определение «гу манист». Проблема гуманизма направляла научные интересы ученого.

Гуманизм «просвечивал» во всем, что бы Дмитрий Сергеевич ни иссле довал: литературу, живопись, зодчество, религиозно-философские взгля Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог ды писателей Древней Руси, творчество Ф. М. Достоевского, феномен и судьбы российской интеллигенции и т. д. Гуманизм был интересен Лихачеву при исследовании зарождения и развития культуры, в анализе трансформаций литературного творчества... И уж, разумеется, эта тема волновала его в работах, напрямую связанных со становлением челове ческой личности. Что такое гуманизм и как его взрастить «по Лиха чеву» — предмет особого интереса педагогической науки.

Член-корреспондент РАО О. Е. Лебедев посвятил данной теме пуб ликацию «Уроки Лихачева для детей и взрослых»1.

В частности, петер бургский ученый пишет: «Тысячи школьных уроков не сводятся к заня тиям по математике и физике, литературе и истории, биологии и дру гим учебным предметам. Это уроки отношения к миру, к природе, к ценностям культуры, к людям. Сейчас началась работа над созданием нового поколения стандартов для общеобразовательной школы. В свя зи с этим возобновились дискуссии относительно главных результатов школьного образования. В ходе одной из таких дискуссий была выска зана верная, на мой взгляд, мысль о том, что главным результатом обра зования, полученного в школе, надо считать способность ее выпускни ков различать добро и зло». Далее О. Е. Лебедев продолжает: «По сути дела, весь социальный опыт, который осваивается учащимися на школь ных уроках, представляет собой опыт решения проблем — познаватель ных, мировоззренческих, политических и всяких иных. Но ведущее место в этой совокупности разнообразных проблем занимают пробле мы нравственного выбора».

Здесь уместно еще раз повторить, что совесть, по Лихачеву, — един ственная власть, сила которой не только не лишает человека свободы, но и гарантирует ее. Размышляя об этом, академик утверждает: «Со весть принуждает, но принуждение совести является гарантией его (че ловека) полной свободы, потому что совесть принуждает изнутри, все остальные принуждения приходят извне: партийные, классовые, какие угодно другие»2.

Источником нравственного образования человека является освоенная им гуманитарная культура, источником образования — культура в целом. Если вдуматься в смысл слов «общее образование», то можно его представить как образование, которое объединяет людей общими представлениями о ценностях культуры. В связи с этим можно предположить, что магистральный путь дальнейшего развития об разования лежит в направлении его культурологической состав ляющей, несущей в себе интегрирующее различные предметы гу Санкт-Петербургские ведомости. 2006. 29 авг.

Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов / СПбГУП. СПб., 2006. С. 39.

О педагогическом наследии манистическое начало. В данном плане методологический вклад Ли хачева в образование очень важен. И здесь открывается широчайший фронт работы для педагогической науки.

Прежде всего, на мой взгляд, заслуживают изучения воззрения ака демика на общий процесс культурной преемственности поколений.

Образование как социальный институт общества является, по Лихачеву, именно институтом культурной преемственности. Для понимания «при роды» этого института очень важна адекватная оценка учения Д. С. Ли хачева о культуре. Скажем, принципиальное значение имеет представле ние академика о европейском характере российской культуры.

Весьма важны работы Лихачева, посвященные Петровским рефор мам. Существенно, что Дмитрий Сергеевич очень убедительно показы вает ущербность представлений о допетровской Руси как крае и време ни исключительно крестьянской культуры: в подобных взглядах нет места ни для «Слова о полку Игореве», ни для Андрея Рублева и Фео фана Грека, ни для Сергия Радонежского. Допетровская средневековая культура Руси была великой культурой. Другое дело, что настало время для ее перехода на новый этап развития.

Наиболее широкий контекст, в котором, по Лихачеву, следует рас сматривать нашу культуру, — всемирный. Подчеркнем еще раз: Дмит рий Сергеевич полагает самой характерной чертой русской культуры, проходящей через всю ее тысячелетнюю историю, — вселенскость, уни версализм. В этом смысле Россия — самая европейская страна в Ев ропе. Ибо, по Лихачеву, «европейская культура отличается именно тем, что она открыта к восприятию других культур, к их объединению, изу чению, сохранению и отчасти усвоению»1.

Из понимания Д. С. Лихачевым российской культуры как европей ской логично вытекает его утверждение о европейском характере отечественного образования, особую роль в становлении которого он отводит Санкт-Петербургу. Думается, изучение истории формирования и развития петербургских образовательных учреждений и их системы под лихачевским углом зрения может многим обогатить отечественную педагогическую теорию.

Следует отметить, что воззрения академика на историю российской культуры даже при их определенной дискуссионности могут являться отправным пунктом для дальнейшего развития теории педагогичес ких систем в их общекультурном контексте, переосмысления це лей воспитания, педагогического опыта, не говоря уже о совершен ствовании отдельных предметных курсов.

Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре / СПбГУП. СПб., 2006. С. 198.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог Разумеется, результаты научной деятельности Д. С. Лихачева дол жны быть включены в школьные и вузовские программы как Знание, обязательное при получении образования. Пока это должным обра зом не сделано, но, несомненно, произойдет после осмысления вели кого наследия академика новыми поколениями ученых.

Влияние литературы, искусства, архитектуры, природы на души людей Дмитрием Сергеевичем прочувствовано и осмыслено по-особому. Взять хотя бы исключительную по силе мысли работу «Сады Лицея»1 или уже упоминавшееся выступление перед профессурой и студенчеством Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов «Петербург в истории русской культуры». Не меньший интерес вызывают и его размышления «О русской интеллигенции». Они могут быть рассмотрены как элементы своего рода педагогической программы Лихачева по самовоспитанию для молодых людей, всту пающих в жизнь. Но самой важной в этом плане является, конечно, «Декларация прав культуры» и ее центральная мысль, что культура — определяющее условие реализации созидательного потенциала личности.

Заслугой Д. С. Лихачева стало и выделение специфической роли социально-культурной среды в становлении личности. Роль иде ального окружения идеалов, образцов, попадающих в индивидуальное пространство жизнедеятельности личности, состоит в том, что, живя, человек, хочет он того или нет, осознает или не осознает, впитывает, вбирает то, что создано предками, в пространстве его существования незримо присутствует все, сотворенное предшествующими поколени ями. Именно в этом видел академик, к примеру, уникальность воздей ствия на человека Петербурга–Петрограда–Ленинграда. Жить там, где жили выдающиеся архитекторы, литераторы, критики, философы, впи тывать впечатления от их творений, от знакомства с их жизненным пу тем — значит, обогащаться духовно, возвышаться нравственно. Вот по чему отношение к прошлому для Д. С. Лихачева — критерий присут ствия (или отсутствия) в человеке прекрасного, доброго: «Если человек не любит хотя бы изредка смотреть на старые фотографии своих роди телей, не ценит память о них, оставленную в саду, который они возде лывали, в вещах, которые им принадлежали, значит, он не любит их.

Если человек не любит старые улицы, старые дома, пусть даже и пло хонькие, значит, у него нет любви к своему городу. Если человек равно душен к памятникам истории своей страны, он, как правило, равноду шен и к своей стране»2.

Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 244–260.

Лихачев Д. С. Экология культуры // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 332–333.

О педагогическом наследии Д. С. Лихачев пришел к пониманию того, что память о прошлом — это один из способов существования культуры. Фальсификация про шлого, предвзятое к нему отношение, выстраивание его по шаблонам в угоду той или иной идеологической конъюнктуре лишает культуру пре емственности, живой связи с предшествующим развитием, а челове ческую личность оставляет без духовных корней, без той нравственной почвы, на которой только и произрастает человеческое в человеке. Имен но с точки зрения нравственного значения памяти, с позиций «экологии культуры» рассматривал ученый великие события в истории нашей Ро дины, страницы ее воинской славы — Бородинское сражение, Куликов скую битву. С болью писал он о варварски взорванном в 1932 году па мятнике на могиле выдающегося полководца Отечественной войны 1812 года Петра Ивановича Багратиона. С горечью говорил о могиле героев Куликовской битвы Пересвета и Осляби, на месте которой в ста рой церкви Рождества завод «Динамо» установил мотор мощностью в 180 киловатт. Нет ни упоминаний, ни мемориальной доски, только гро хот и рев моторов… Думается, читателю очевидно, что задача данной главы — не под ведение итогов научно-педагогической деятельности выдающегося рос сийского ученого, а приглашение коллегам (и теоретикам, и прак тикам) к дальнейшему осмыслению и применению педагогическо го наследия академика Д. С. Лихачева. Речь идет о педагогическом наследии как взглядах на проблемы воспитания и образования;

резуль татах исследований в области гуманитарной культуры, которые могут рассматриваться как исходные позиции для дальнейших педагогичес ких поисков;

опыте педагогической деятельности. В связи с этим важ но в контексте педагогической науки более детально рассмотреть само понятие «педагогического наследия» и сферу его применения.

Изучение педагогического наследия Лихачева может иметь суще ственное значение как для решения педагогических проблем среднего и высшего образования, так и для постановки новой исследовательской проблематики. К примеру, «вечными проблемами» педагогики школы являются отбор содержания образования и выбор методов обучения.

Наследие Дмитрия Сергеевича содержит в этом плане значительные перспективы. Возьмем отбор содержания: школа должна приобщать к культуре, но ей приходится работать с учебными (адаптированными) текстами. Важно оптимизировать соотношение адаптированных и на учных текстов, а также первоисточников. В советской школе был на коплен интересный опыт работы с первоисточниками — ленинскими работами. От этого опыта, естественно, отказались. Но потребность в обращении к философским, культурологическим текстам, доступ ным для школьников, осталась. В роли таких первоисточников вполне могут выступать работы Д. С. Лихачева.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог Лихачевское наследие может быть весьма полезно и в решении дру гой проблемы: необходимым элементом содержания образования явля ется собственный опыт обучаемых, который должен быть переос мыслен в процессе обучения. Однако отечественная педагогика пока не добилась в данном плане сколь-нибудь заметных успехов. У Дмит рия Сергеевича здесь можно многому научиться. В то же время труды академика могут быть использованы и для совершенствования методов обучения, например методики диалога. Важная исследователь ская задача опираясь на работы Лихачева, углубить современное по нимание роли фактора исторической памяти в процессе развития образовательных систем.

Итак, у научно-педагогического сообщества страны впереди боль шая работа, к которой нас обязывает и память замечательного ученого гуманитария, и потребности страны.

4.3. ДМИТРИЙ ЛИХАЧЕВ — ИМЯ УНИВЕРСИТЕТСКОЕ* В данном разделе представляется уместным вернуться к начатому ранее разговору об уроках Лихачева в школах, точнее — об идее посвя щения урока конкретному человеку, имя которого стало символом нравственных ценностей. Сама по себе эта идея, безусловно, не явля ется новой для педагогики. Напротив, она существует столько же, сколь ко существует обучение и воспитание. В ее основе — выбор идеала, воспитание примером.

Наиболее ярко, последовательно и масштабно данная идея вопло тилась в христианстве — единственной, как справедливо отмечал Д. С. Ли хачев, религии, в которой Богом является личность, избираемая веру ющими как идеал для подражания, с мифологизированным опытом ко торой сверяются мысли и поступки. Фигура Христа стала своего рода центральным культурным элементом, своего рода «точкой кристалли зации», вокруг и от которой развивается последние две тысячи лет евро пейская культура. В контексте этого процесса образуются европейские педагогические модели, занимающие ведущее место в настоящее вре мя и в нехристианских культурах.

Совершенно очевидно, что этот уникальный опыт человечества вполне воспроизводим в более локальных масштабах при формирова нии отдельных субкультур. Это учитывалось в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов в период с 1992 года по на стоящее время. Речь идет о конкретном педагогическом эксперимен те, который частично отражен в ряде публикаций, не раз становился предметом специального анализа Президиума Российской Академии об разования1 и в целом — предметом иного разговора. Тем не менее пред ставляется уместным познакомить читателя с некоторыми аспектами * Раздел написан в соавторстве с профессором СПбГУП Л. А. Санкиным.

Запесоцкий А. С. Модель гуманитарного университета и воспитание рос сийского интеллигента: докл. на совместном заседании бюро Президиума РАО и Ученого совета СПбГУП, 9 февраля 2000 г. / СПбГУП. СПб., 2000;

Он же.

Обеспечение качества высшего гуманитарного образования: выездное заседа ние Президиума Российской Академии образования / СПбГУП. СПб., 2006;

Он же. Обеспечение качества высшего гуманитарного образования // Педаго гика. 2006. № 2. С. 3–13.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог данного опыта, поскольку, по существу, урок Лихачева ведется в СПбГУП уже 15 лет.

Данный эксперимент Президиумом РАО признан успешным и мо жет быть рассмотрен как пример использования знаковых фигур для формирования культурно-образовательной среды, в свою очередь создающей современный уровень университетского образования.

Коллегами отмечен стремительный рост СПбГУП от обычного, по ле нинградским меркам, учебного заведения до одного из лидеров отече ственного высшего образования. О том же говорит бесстрастная стати стика государственных органов: за последние 15 лет СПбГУП практи чески по каждому из показателей госаккредитации вышел на уровень 5–10 % ведущих вузов страны. Ежегодно на биржу труда обращается менее 1 % наших выпускников. Их уверенный карьерный рост подтвер ждается независимыми социологическими исследованиями. Эти резуль таты во многом связаны с особой ролью личности Дмитрия Лиха чева, реализованной в университетском сообществе благодаря спе циально разработанным педагогическим технологиям.

Несомненно, представление о вузе как социально-педагогической системе в принципе не является чем-то новым в педагогике высшей школы. Так же, как и тезис о важности для университетов соединения науки и обучения. В то же время конкретные механизмы реализации этих важных для высшего образования положений мало описаны и тем более явно недостаточно изучены.

Опыт совместной работы с Дмитрием Сергеевичем побуждает ко многим размышлениям на профессиональные темы: как реформиро вать средний по уровню вуз, перевести его в иное качество? Как со здать творческую обстановку, привлечь научные светила и использо вать их присутствие, превращая институт в университет? Как сформи ровать новые традиции и сделать их фактором повышения качества ра боты?

Следует начать с того, что СПбГУП последние 15 лет исповедует и отстаивает свой путь, свое видение университетского образования в России. Это видение во многом сформировалось под влиянием и при непосредственном участии Д. С. Лихачева.

…Приход академика Лихачева в Университет в начале 1990-х годов представляется закономерным.

В советское время, уже будучи академиком, Дмитрий Сергеевич много «воевал» с начальством, защищая культуру и природу, используя для этого весь свой авторитет. Уже в 1970-е годы он завоевал в среде интеллигенции репутацию защитника национальных святынь и челове ка прогрессивных взглядов. С приходом к власти Горбачева данный образ академика стал доступен широким массам. В начале демократи ческих преобразований Д. С. Лихачев активно поддерживал перестройку, Дмитрий Лихачев — имя университетское но в начале 1990-х годов понял, что общее направление перемен может принести народу неисчислимые беды. Наступило разочарование. В этот период он и знакомится с нашим вузом.

В СПбГУП Лихачев увидел тогда один из немногих, но ярких при меров перемен к лучшему, конкретное свидетельство того, что его уси лия были не напрасны. Это же привлекало к нам первого мэра города Анатолия Собчака и многих других. С начала 1990-х годов бывать в нашем вузе стало интересно. Сюда потянулись выдающиеся отечествен ные интеллектуалы: Александр Зиновьев, Юрий Осипов, Юрий Афана сьев, Игорь Кон, Александр Панченко, Николай Скатов, Борис Василь ев, Григорий Бакланов и многие другие — обсудить проблемы граж данского общества, судьбы интеллигенции, взаимосвязь экономики, нравственности и культуры, пути реформирования образования. Люди самых разных политических ориентаций стремились использовать СПбГУП как трибуну для изложения своих взглядов: от Гавриила Попо ва, Галины Старовойтовой до Анатолия Лукьянова и Геннадия Зюганова.

В конце 1992 года наш профессор Р. С. Милонов ввел в эту среду академика Д. С. Лихачева. В нашем вузе ему понравилось. Видимо, что то напоминало академику собственную студенческую юность. Во вся ком случае, он сразу ощутил особую атмосферу, почувствовал себя про сто и естественно. Обстоятельно познакомившись с Университетом, Ли хачев вскоре принял принципиальное для себя решение — согласился стать нашим Почетным доктором. «…теперь я — ВАШ1, — сказал он, получая докторскую мантию СПбГУП, и пояснил, — …хочу поблаго дарить всех моих коллег, находящихся в этом зале, за ту честь, которая мне оказана. Я чувствую себя сегодня в Университете XXI века. Если основная часть европейских университетов гордится своим прошлым, то мы должны гордиться своим будущим»2.

Через пять лет работы в СПбГУП академик счел необходимым в одном из телеинтервью добавить следующее: «Думаю, что это — универ ситет будущего. Он очень мобильный, способный на эксперименты — а в образовании эксперименты очень нужны. Этот вуз откликается на новые идеи, он живой, там живая наука. Кроме того, творческие процессы — театральные, балетные, музыкальные — сочетаются в нем с научным изучением искусств. Это очень важно». Учитывая, что в 1992 году мы первыми в стране ввели платное образование, начали заключать дого воры на обучение с частными лицами и с тех пор подвергались всевоз можным нападкам, Дмитрий Сергеевич неожиданно продолжил в нашу Лихачев Д. С. Петербург в истории русской культуры: акт. лекция, прочи танная 19 мая 1993 г. в день вручения Д. С. Лихачеву диплома и мантии Почет ного доктора СПбГУП // Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 тек стов / СПбГУП. СПб., 2006. С. 25.

Там же. С. 11.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог защиту: «Так что, если у родителей есть возможность заплатить за вос питание собственных детей, за обучение в этом университете — то это лучший способ потратить деньги, получить от них достойную отдачу»1.

Продуктивность перемен в СПбГУП и мнение о вузе академика Д. С. Лихачева были обусловлены рядом обстоятельств. Во-первых, наше учебное заведение было малоизвестным, но серьезным центром гума нитарного знания, — лучшим на тот момент российским вузом культу ры. Не зря наши выпускники занимали ключевые должности в сфере культуры ряда соцстран и практически всех республик СССР. В Ленин граде крупнейшие учреждения культуры, такие как БКЗ «Октябрьский», ДК им. Ленсовета, Выборгский ДК и другие и сегодня возглавляются нашими выпускниками той поры. К моменту распада СССР здесь со бралась незаурядная профессура. Малоизвестность же учреждения объяснялась закрытым характером международной профсоюзной сис темы подготовки кадров.

Во-вторых, в момент слома социалистической системы, в суматохе и неразберихе нам удалось добиться реальной вузовской автономии. Мы перестали обращать внимание на идеологические инстанции. Почти сразу же открылась кафедра культурологии, на которую пришли С. Н. Иконнико ва и М. С. Каган. В вузе появились и другие новые крупные ученые: один из основоположников отечественной социальной психологии Б. Д. Пары гин, академик-педагог А. В. Даринский, юрист-международник И. Е. Тар ханов и т. д. Создалась динамичная и свободная обстановка, как будто бы в давно запертом помещении вдруг отомкнули двери и широко распахнули окна, ворвался свежий ветер. Мы внедрили механизмы самофинансирова ния, что закрепило нашу самостоятельность. Таким образом, с 1991 года наш вуз стал и до сих пор остается удивительно независимым от любых внешних сил в плане подбора кадров, научной и духовной жизни.

Разумеется, наши учредители (профсоюзы) серьезно контролиру ют работу вуза, особенно — в финансово-хозяйственной сфере, а мини стерство проверяет соблюдение госстандартов и других норм. Но этот контроль осуществляется не оперативным вмешательством, а по соот ветствию результатов работы уставным целям и задачам.

В постсоветскую эпоху мы вступили с достойными учредителями, маститыми профессорами, реальной вузовской автономией, творческой атмосферой и желанием перемен.

Для понимания сути сотрудничества академика Лихачева с нашим вузом весьма полезно прочитать его работу «Заметки к интеллектуаль ной топографии Петербурга первой четверти двадцатого века»2. Дмит Лихачев Д. С. Петербург в истории русской культуры. С. 67.

Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре / СПбГУП.

СПб., 2006. С. 276–284.

Дмитрий Лихачев — имя университетское рий Сергеевич пишет, что «в городах существуют районы наибольшей творческой активности», «места деятельности, куда тянет собираться, обсуждать работы, беседовать, где обстановка располагает к творчес кой откровенности, где можно быть в своей среде». По его мнению, тяга к творческому новаторству способствует появлению групп едино мышленников. Новаторство требует коллективности и признания хотя бы в небольшом кружке людей близкого интеллектуального уровня. Эти высказывания дают ответ сразу на два вопроса, которые нам часто за дают в последние годы: почему академик Лихачев избрал для сотруд ничества именно наш Университет, и почему вслед за ним в СПбГУП пришли Николай Платэ, Даниил Гранин, Андрей Петров, Лев Додин, Борис Эйфман и др.

Практики посвящения в почетные доктора тогда в нашей стране не существовало. Традиция, имеющая многовековую историю, была прак тически забыта в советский период. Между тем к концу XX века в ми ровом образовательном сообществе сложились два подхода к ее реали зации: приглашать в почетные доктора личностей, добившихся выда ющихся успехов в сферах науки, культуры, искусства, либо в поисках практической выгоды облачать в мантии «сильных мира сего». Мы по шли по первому пути.

Идея избрать Д. С. Лихачева Почетным доктором СПбГУП роди лась не случайно. Дело в том, что у нас вызывали озабоченность стре мительное разрушение советской системы воспитания и отсутствие ка кой-либо ее замены. Как известно, педагогический процесс (если он есть) представляет собой систему, важнейшим элементом которой является цель воспитания. Формирование же цели предполагает наличие идеалов. Люди, разрушавшие Советский Союз, начали с раз рушения идеалов советского времени. Образовалась очень опасная пу стота, в которую стремительно входили чуждые нашим представлениям о жизни ценности.

В связи с этим мы посчитали очень важным представить уни верситетскому сообществу персонифицированные символы, воп лощающие традиционные для человечества ценности, — людей, которые были бы официальным образом провозглашены вузом в качестве своих идеалов. И Лихачев удивительно замечательно под ходил для этой роли. Несмотря на все кипение политических страстей того времени, Дмитрий Сергеевич оказался как бы вне политики, вер нее — над политикой. В пору всеобщего смятения умов он стал оли цетворением идеи служения вечным, абсолютным ценностям. Его научный и нравственный авторитет в обществе был безупречен.

Самому Д. С. Лихачеву эта идея понравилась по другой причине.

Он хотел поддержать динамично развивающийся, реформируемый Университет. Дело в том, что многим в нашем городе было непонятно, Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог что происходит в СПбГУП. А мы создавали принципиально новую модель университета, в основе которой лежала опора на лучшие достижения отечественной и мировой культуры. Эту модель мы на звали культуроцентристской. Радикальному реформированию подвер гались юридическая и экономическая сферы жизни вуза, система вос питания, взаимоотношения между педагогами, студентами и админист рацией и многое другое. Общественное мнение неоднозначно ко всему этому относилось. Одним было в принципе ненавистно наше уверен ное движение вперед, другие откровенно завидовали чужим успехам, третьи опасались конкуренции и т. д. В этой обстановке Дмитрий Сер геевич счел нужным положить свой авторитет на нашу чашу весов.

Характерно, что академик Лихачев за всю свою жизнь принял мантии 19 зарубежных вузов и только одного — российского.

Как посвящать в почетные доктора, никто не знал. Мы обратились за консультациями к Дмитрию Сергеевичу, и работа закипела. Универ ситетские секретарши взялись за пошив мантии и шапочки. Несколько раз наши делегации ездили домой к Лихачеву смотреть его академичес кий «гардероб». В итоге по его совету разработали очень скромный, строгий фасон. Затем был создан дизайн диплома, определена лаконич ная форма занесения имен Почетных докторов на мраморную доску.

Церемонию посвящения в доктора тоже разрабатывали с Лихачевым.

Дата основания новой традиции была приурочена к 24 мая — Дню сла вянской письменности.

Церемония прошла в обстановке исключительного эмоционально го подъема. Все чувствовали, что происходит что-то особенное. В этот день для коллектива что-то изменилось. Сознание того, что перечень наших педагогов и ученых открывается именем Лихачева, уже никогда не позволяло нам далее жить как прежде. С этого дня мы повели отсчет новейшей истории нашего учебного заведения — в качестве не просто вуза, а Университета. Позднее к 24 мая мы стали приурочивать откры тия ежегодных выставок трудов наших педагогов, научные конферен ции, подведение итогов конкурсов научных работ студентов, презента ции выпущенных в свет книг. Вслед за Дмитрием Сергеевичем нашими Почетными докторами стали: Михаил Аникушин, Георгий Свиридов, Кирилл Лавров, Мстислав Ростропович, Наталья Бехтерева, Эльдар Рязанов, Андрей Вознесенский и другие замечательные россияне.

Сейчас представляется совершенно очевидным, что присутствие в вузе особой группы духовных лидеров благотворно сказывается как на деятельности всего университетского сообщества, так и на личном «настрое» универсантов. Одно дело осознавать себя участником неко ей учебной или научной будничной рутины, совсем другое — понимать, что твоими коллегами или учителями являются выдающиеся современ ники, «чьи имена звучат нам как девизы».

Дмитрий Лихачев — имя университетское Церемония облачения Лихачева в нашу мантию была показана цен тральным телевидением. Вслед за нами многие отечественные вузы стали избирать почетных докторов. И все же, мне думается, что роль традиций в отечественном высшем образовании, при всем формальном ее декларировании, по существу недооценена. Даже в самых богатых историей университетах ее скорее ощущают интуитивно, нежели дела ют предметом изучения и системного конструирования.

Теперь мы убеждены, что университет — это не столько здание, библиотека, компьютеры, и даже не столько профессора и студенты, сколько человеческая общность, базирующаяся на тех или иных цен ностях. Каковы ценности — такова общность. И результаты ее дея тельности — соответствующие. Мы сформировали социально-педа гогическую систему, в центре которой — крупнейшие личности России и замечательные достижения отечественной и мировой культуры. И получили желаемые результаты в виде востребованности вуза молодежью, оценок нашей деятельности государственными орга нами и учредителями, трудоустройства выпускников и их карьерного роста. Но все начиналось с мантии для Лихачева.

Особо следует отметить влияние Дмитрия Сергеевича на деятель ность университетской кафедры культурологии. Начало было положе но лекцией «Петербург в истории русской культуры», прочитанной ака демиком 19 мая 1993 года при посвящении его в Почетные доктора.

Вскоре в учебные планы по всем специальностям СПбГУП были вве дены курсы «История культуры Санкт-Петербурга».

Возвращая научные долги патриарху, кафедра в последнее время внесла значительный вклад в осмысление научного наследия академи ка Д. С. Лихачева в сфере истории и теории культуры. Надеюсь, не только гуманитариям, но и самому широкому кругу читателей будет интересно познакомиться с выпущенной в этом году СПбГУП книгой Д. С. Лиха чева «Избранные труды по русской и мировой культуре» и комментари ями к ней. К юбилею Дмитрия Сергеевича Университетом издан и еще один сборник: «Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов».

В нем собраны материалы, появившиеся в ходе работы академика в СПбГУП. Некоторые из них публикуются впервые. Названное издание обладает ценностью документального свидетельства, позволяющего ясно представить себе мысли и чаяния Д. С. Лихачева в последние годы жизни.

Значительный интерес для читателя могут представить три текста, связанных с разработкой Д. С. Лихачевым «Декларации прав культу ры» — своего рода вершины жизненного пути Великого Петербуржца.

Конечно, это — особая страница в нашей совместной деятельности с Дмитрием Сергеевичем, которой Университет всегда будет гордиться.

Но для исследователей наследия академика Лихачева, как мне думает Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог ся, интересно и другое — возможность проследить, как изменился текст Декларации от первоначальной идеи до итогового документа, разрабо танного под руководством выдающегося ученого профессурой СПбГУП.

Текст, завершающий сборник, создан Лихачевым как руководителем коллектива ученых-единомышленников. В таком характере этой рабо ты видится некое послание в будущее: лидер уходит, но «продолжение следует»… Рамки данной книги не позволяют показать, как конкретно «встра ивались» в сложившуюся систему научно-педагогической деятельно сти Университета студенты. Но одну красноречивую деталь следует все же привести: в настоящий период в среднем каждый четвертый студент делает ежегодно доклад на молодежной секции майской научной кон ференции, носящей имя Дмитрия Лихачева.

Работа академика в СПбГУП показывает пример конкретной пользы крупного ученого для учебного заведения. Вместе с тем она побуждает и к размышлениям о роли университетов в содействии реализации яр ких личностей не только в период их становления, но и в пору зрелости.

Кроме того, очевидно, что университетский период деятельности ака демика стал и его особым посланием в будущее — через соприкоснове ние с научно-педагогическим сообществом и студенчеством.

Незадолго до ухода Дмитрия Сергеевича из жизни Университет приступил к съемкам документального фильма о Лихачеве. В одном из последних интервью Дмитрий Сергеевич обращается к молодому по колению с напутствием: «Спешите учиться, спешите получать образо вание», «…образованность — это основа умения честно прожить жизнь, насладиться ею, получить радость от познания мира…»1 Эти слова зву чат как определение смысла человеческой жизни.

Думается, есть глубокая внутренняя логика в том, что, получив бле стящее университетское образование и проявив себя в качестве выда ющегося деятеля академической науки, Дмитрий Сергеевич на завер шающем этапе жизни снова приходит в университет: связь времен не должна распасться, страна должна прирастать новыми университетами и новыми Лихачевыми.

Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов. С. 61.

Часть V ДМИТРИЙ ЛИХАЧЕВ:

ВИДЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО МИРА 5.1. О ФИЛОСОФСКОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ НАУЧНОГО НАСЛЕДИЯ ЛИХАЧЕВА Научное наследие академика Лихачева в своей основе, безусловно, имеет определенную философскую составляющую, хотя личные вза имоотношения ученого с философским «цехом» научного знания были непростыми.

По всей видимости, сам Д. С. Лихачев не причислял себя к филосо фам. В связи с этим особый интерес представляет мнение академика А. А. Гусейнова: «Лихачев, кажется, не очень любил философию, и я не знаю, насколько хорошо он ее знал. Однажды он даже предложил исключить философию из числа экзаменов кандидатского минимума в аспирантуре, чем огорчил своих коллег-гуманитариев из философского цеха. Каким бы, однако, ни было отношение к философии, его рассуж дения о культуре в действительности имеют философскую природу»1.

С другой стороны, в предисловии к моей статье «О философской составляющей воззрений Дмитрия Лихачева» редакция журнала «Воп росы философии» пишет об ученом: «В сферу его интеллектуальных интересов естественно входила и философия. И хотя она не была не посредственно в центре его профессиональной научной работы, сама эта работа, ее уровень, с необходимостью предполагали философскую компетентность. Его идеи “концептосферы национального языка” и направленности развития культуры имеют явные философские конно тации. И когда изменения, произошедшие в нашей стране, представили ему такую возможность, Дмитрий Сергеевич начал публиковать рабо ты, прямо затрагивающие и философскую тематику. Уже в 1969 году появилась его первая публикация в “Вопросах философии” (беседа “Древнерусская культура и современность”). В 1990 году в нашем жур нале была опубликована важная статья Дмитрия Сергеевича “О нацио нальном характере русских”. В 1996 году вышли в свет его “Очерки по философии художественного творчества”. В 1994 году Дмитрий Серге евич Лихачев вошел в редколлегию нашего журнала. Его работа в этом Гусейнов А. А. О культурологии Д. С. Лихачева // Гусейнов А. А., Запе соцкий А. С. Культурология Дмитрия Лихачева / СПбГУП. СПб., 2006. С. 25.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира качестве, его научный и общественный авторитет оказали заметное вли яние на становление нынешних традиций нашего издания»1.

Здесь стоит напомнить следующее. В традиции отечественной философии, начиная с очень давних, допетровских, времен соб ственно академическая философия замещалась чем-то иным. До XVIII века философия в России прячется внутрь религиозной темати ки, включая споры иосифлян и нестяжателей, сторонников реформы патриарха Никона и старообрядцев и т. д.

Появившаяся в послепетровскую эпоху академическая философия развивалась в России в трудных условиях. Как писал впоследствии Г. Г. Шпет: «Профессора философии подвергались самой глупой цензу ре, и их жалкое преподавание должно было протекать в атмосфере до носов, преследований и нелепых указаний на истинное направление, которого они должны держаться»2. А в начале XIX века министр народ ного просвещения князь Ширинский-Шихматов вообще ее запретил — так, ему приписывают следующие слова: «польза от философии не до казана, а вред от нее возможен»3. В результате лучшие наши философы того времени, начиная с западников и славянофилов, — литераторы или литературные критики. Отчасти эта традиция была продолжена в Рос сии и ХХ веке, и философия «была допущена» преимущественно на страницы толстых литературных журналов. В одном из словарей пер вых лет советской власти писалось, что «марксизм окончательно вы теснил философию из общественной жизни»4.

Д. С. Лихачев — прямой продолжатель неакадемической тра диции русских философов, в том числе и постольку, поскольку по де партаменту философии в Академию наук СССР (не рассматривая со временность) избирались не А. Ф. Лосев или М. М. Бахтин, отлучен ные в свое время от академической философии, а в основном не очень интересные персонажи, работы которых теперь мало кто помнит.

Говорить о философских взглядах академика Лихачева как мини мум непросто, потому что в его текстах нет прямого их изложения. Если же пытаться вырвать его философские рассуждения из окружающего их контекста, то можно получить достаточно странные результаты.

Так, академик в одной из наших дискуссий утверждает: «70 лет нас воспитывали в пессимизме, в философских учениях пессимистическо го характера. Ведь марксизм — это одно из самых отчаянно пессимис тических учений. Материя преобладает над духом, над духовностью — Вопросы философии. 2006. № 12. С. 95.

Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии // Шпет Г. Г. Сочинения.

М.: Правда, 1989. С. 42–43.

Там же. С. 260.

Настольный энциклопедический словарь-справочник. М.: Прометей, 1926.

О философской составляющей научного наследия Лихачева одно это положение говорит уже о том, что материя, то есть низменное начало, первична, и с этой точки зрения разбирались все литературные, художественные произведения»1.

У философа-профессионала сразу возникает желание пойти в «ло бовую атаку» на этот текст. В самом деле, оптимизм и пессимизм ха рактеризуют определенное видение мира человеком, а материализм и идеализм — это про другое, про вопрос — что первично. А поскольку дважды два — четыре, то и комбинаций вышеуказанных категорий тоже четыре.

Например, философия Шопенгауэра — пессимистический идеа лизм, а у Маркса — материализм, но вполне оптимистически звучащий в социальном смысле (для его единомышленников, разумеется): «Гря дет час капиталистической эксплуатации. Экспроприаторов экспропри ируют!» Если спросить сегодня историка: «Скажите, музыка револю ции оптимистична по своему звучанию?», то, скорее всего, последует встречный вопрос: «Для кого?»

Известен случай, как один доцент кафедры истории КПСС заказал в Ленинградской библиотеке АН СССР статью по первым словам на звания — «Ряды исчезающих классов…». Он был сильно удивлен, ко гда выяснилось, что это работа по высшей алгебре. А он-то думал — про буржуазию… С другой стороны, когда Д. С. Лихачев указывает, что литературные произведения разбирались с точки зрения первичности материи, вспоми нается идеологизированная вульгарная литературно-художественная кри тика 1930–1950-х годов. Скорее всего, именно такое вмешательство фило софии в дела литературы обусловило не вполне благоприятное отношение Дмитрия Сергеевича к философии как академической дисциплине.

Академик утверждает в процитированном выше выступлении, что «материя — низменное начало». «Низменное» оно в сравнении, разу меется, с духом, с духовностью, но перед нами — вовсе не ответ на вопрос «что первично». Если с материей связывать природное начало, а с духовностью — культуру, то перед нами одна из двух возможных природно-культурных парадигм. Та, согласно которой культура улуч шает природу, в том числе и природу человека;

приобщиться к культуре в этом случае как раз и означает возвыситься духовно, а не материаль но. Представителями второй природно-культурной парадигмы были Ж.-Ж. Руссо, З. Фрейд и, в известной степени, Л. Н. Толстой. По их представлениям, культура в той или иной мере испортила человека, ис казив его естественные наклонности, надстроив над его природными свойствами целый ряд искусственных ценностей.

Д. С. Лихачев — Университетские встречи: 16 текстов / СПбГУП. СПб., 2006. С. 69–70.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира Что сказал бы по этому поводу академик? — «Нельзя путать куль туру и государство, культуру и цивилизацию»1. То есть он не готов уви деть в человеческих трудностях и проблемах вину собственно культу ры. Подобная позиция расценивалась целым рядом представителей рус ской философской мысли, в частности Н. А. Бердяевым, не говоря уже о философах 1860–1870-х годов, как культуропоклонство.

Интересно, что в своих работах — в частности таких, как «Русская культура Нового времени и Древняя Русь» и «Русская культура в совре менном мире», — Дмитрий Сергеевич демонстрирует значительный интерес к трудам многих известных русских философов от Чаадаева до Бердяева включительно, вступая подчас с ними в скрытую, а иногда и явную полемику.

Таким образом, обратившись всего к одному фрагменту выступле ния Д. С. Лихачева, можно убедиться, что его философские воззрения требуют весьма основательного исследования.

Но есть и другие, не менее интересные для философов фрагменты лихачевского наследия. В комментариях к «Избранным трудам» учено го академик А. А. Гусейнов показывает, насколько современна и акту альна содержащаяся в них проблематика, и далее пишет о Д. С. Лихаче ве: «Он даже поставил вопрос о правах культуры (выражение, которое, как я понимаю, имеет фигуральный смысл)»2. Это замечание видней шего современного философа России весьма интересно и вызывает желание поспорить.

Действительно ли, создавая «Декларацию прав культуры», акаде мик Лихачев свел название столь важного для него документа к ритори ческой фигуре, к метафоре? С этим можно было бы согласиться, если бы не заглавия таких известных работ ученого, как «Заметки о русском»3, «Письма о добром»4.

Сам смысл данных названий при беглом прочтении не совсем ясен.

Почему не о «русском народе» или о «добром человеке»? — Думается, потому, что «добрый», «русский», «права культуры» — это для Д. С. Лиха чева универсалии. Ученый возвращает нас здесь к центральной для средневековой европейской философии проблеме универсалий. Каза лось бы, вместо «возвращает» можно было бы написать «реанимиру ет», но интенция, звучащая в этом глаголе, не годится по сути дела.

Проблема универсалий и не умирала, более того, как существенный Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре / СПбГУП. СПб., 2006. С. 197.

Гусейнов А. А. О культурологии Д. С. Лихачева. С. 27.

Лихачев Д. С. Заметки о русском. 2-е изд., доп. М.: Сов. Россия, 1984.

Лихачев Д. С. Письма о добром. Пенза: Департамент культуры Пенз. обл., 1996.

О философской составляющей научного наследия Лихачева элемент философской культуры она дает о себе знать в разных областях науки.

Известно, что сами основные аспекты существований универсалий сформулированы Проклом в «Первоосновах теологии»1 — до вещи, наряду с вещью и после вещи (в латинских переводах соответственно existentia ante rem, existentia in re, existentia post rem). Напомним, что в отношении универсалий возможны три варианта философской мето дологии, соответствующие реализму, концептуализму и номинализ му. Реализм принимал все три альтернативы, номинализм их все отбра сывал, а концептуализм отвергал лишь вариант существования универ салий до вещи.

Если при этом переместить акценты к теме сущности, то существо вание сущности (ante rem) — это платонизм, наличие сущности наряду с вещью (in re) требует постановки дополнительного вопроса: идет ли речь о сущности в родовом смысле или о сущности индивида. Если первое, то перед нами вариант средневекового учения о субстанцио нальной форме, если второе — это раскритикованный К. Поппером индивидный эссенциализм. Крайне расширительно истолкованная по зиция К. Поппера привела многих специалистов в философии науки к попытке изгнания универсалий из научной методологии. Так, в форму лировке научного credo одной уважаемой ученой дамы говорится, что ею «подвергаются критике концепции, так или иначе допускающие само стоятельное существование абстрактных сущностей, показывается, что данное допущение есть путь к тому, чтобы населить универсум фило софских рассуждений магическими объектами и отношениями»2.

Если здесь идет речь о самостоятельном существовании в значении ante rem, то вопросов не возникает. Но отвержение второй альтернативы — су ществование сущности in re создает трудно разрешимые проблемы в сфе ре гуманитарных наук, имеющих дело с развитой понятийной сферой.

Проще всего это заметно в таких областях, как мораль и право.

Допустим, можно трактовать название «комиссия по охране прав дет ства и материнства» в номиналистическом духе: «детство» есть множе ство детей, а «материнство», соответственно, множество матерей. Но юристы вряд ли согласятся с такой трактовкой. Права детства не закан чиваются детьми, включая сложный комплекс правоотношений в сфе ре семьи, школы и других институтов. Материнство не есть совокуп ность матерей, поскольку оно включает также проблемы женщин, кото рые только готовятся к рождению ребенка и многое другое.

Трактат Прокла «Первоосновы теологии» // Лосев А. Ф. История антич ной эстетики. Высокая классика. М.: АСТ;

Харьков: Фолио, 2000. С. 594–595.

Философы России XIX–XX столетий. Биографии, идеи, труды / авт.-сост.

А. П. Алексеев [и др.]. М.: Книга и бизнес, 1993. С. 170.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира Антиноминалистическая позиция присутствует весьма четко в тексте созданной под руководством академика Д. С. Лихачева «Декла рации прав культуры»: «Культура не ограничивается памятниками куль туры и истории… Театр — это не только отдельные постановки, хотя бы и взятые в целом. Искусство — это не совокупность памятников культуры, как и история — не совокупность документов о прошлом.

Ювелирные изделия не составляют собой ювелирное искусство. Про изведениями живописи не ограничивается живопись»1.

Нам следует понять причины, подвигшие глубокоуважаемого ака демика на столь антиноминалистически звучащий пассаж.

То, что методология естественных наук в ХХ веке — еще со времен логического эмпиризма — насквозь пронизана номинализмом, обще известно. В этом случае универсалии в науке интерпретируются, по выражению Е. Е. Ледникова, всего лишь «как удобная манера речи»2.

Видимо, это же имеет в виду А. А. Гусейнов, употребляя выражение «фигуральный смысл».

Для изгнания теоретических терминов из научной методологии в середине прошлого века даже была предложена сложнейшая процеду ра Рамсей-элиминации, сводившая общее к совокупности единичных случаев. Но Рамсей-элиминация не эффективна даже в естественных науках, за исключением очень простых случаев. Что касается случаев сложных, то обратимся к примеру Рамсей-элиминации, проводившей ся лет за 400 до Рамсея в сфере гуманитарной, да к тому же художе ственной. Имеется в виду пример из творчества великого представите ля Северного Возрождения Питера Брейгеля-старшего. Речь идет о его графических листах «Пороков и Добродетелей». Если аллегории фран цузских раннеготических соборов (церковь и синагога, семь разумных и семь неразумных дев) пытаются явить добродетели и пороки в их чистом, сущностном виде, лишенные акциденции, под которой пони мается их конкретное жизненное проявление, то перед нами концепту алистическая трактовка данной темы. В свою очередь в графических листах «Пороки» (1556–1557) и «Добродетели» (1559–1560) каждый из пороков и, соответственно, добродетелей показан в виде большого ко личества конкретных примеров. Вот, например, графический лист «Гнев» (Ira). На листе множество разных людей и монстров в много образных проявлениях гнева и ярости. Это и ярость войны, и гнев, об ращенный к самому себе в виде существа, впивающегося в собствен ную руку;

есть сцена, на которой в котле, подвешенном над костром, Лихачев Д. С. Декларация прав культуры и ее международное значение // День науки в СПбГУП / СПбГУП. СПб., 1996. С. 35–36.

Ледников Е. Е. Критический анализ номиналистических и платонисти ческих тенденций в современной логике. Киев, 1973. С. 50.

О философской составляющей научного наследия Лихачева мужчина и женщина не замечают, что вода уже готова закипеть, по скольку захвачены самозабвенной яростью любовной страсти. Это и есть номинализм в формулировке У. Оккама как «целостная единичная направленность», как «высказывающаяся о многом — не о себе самой, но о самих вещах».

Но, допустим, в отношении графического листа «Лень» (Desideria) все ясно. Перед нами множество проявлений человеческой лени вплоть до крайних, когда на черепице крыши дома сами по себе жарятся бли ны, но человеку лень протянуть за ними руку из окна. А как быть с графическим листом «Вера» (Fides)? Он композиционно поделен на три части. Если в отношении центральной из них все понятно (женская фигура, символизирующая веру, стоит на раскрытом саркофаге), то, вгля девшись в лица людей, собравшихся на мессу, недоумеваешь — при чем здесь вера? Их лица вульгарны, нет ни малейшего оттенка благо честия. Полное невнимание к проповеди: один зевает, другой дремлет, женщина ухмыляется.


Казалось бы, все ясно — художник изобразил свое отношение к мессе, но концептуально перед нами проблема. Если мы разбиваем об щее на некую совокупность его единичных проявлений, то где гаран тия, что перед нами та самая совокупность, а не другая? В листе «Вера»

наряду с проявлениями веры имеет место полнейшее безверие.

То есть, если вернуться к тому, о чем пишет Д. С. Лихачев, но рас сматривать культуру не как целостность, а как множество единичных ее проявлений в реальной жизни, то что гарантирует различение куль туры и антикультуры? Как единичные объекты, и те и другие (объекты культуры и антикультуры) подчас неразличимы. Пример последних — особняки «новых русских» по периметру охранной зоны Древнего Нов города. Каждый из особняков внешне вполне симпатичен и вроде ниче му не мешает, но вся застройка в целом разрушительно антикультурна.

Впрочем, примеры такого рода можно приводить до бесконечности.

Смысл философско-методологической позиции академика Д. С. Лихачева, думается, состоит в следующем. Математизированное естествознание ХХ века обнаруживает ощутимый крен в сторону номи нализма. Номинализм в науке ХХ века пытался проложить путь, обрат ный тому, по которому шло естествознание ХIХ века, точнее, второй его половины. Как писал Б. С. Грязнов: «Если классический интуитивизм ставил перед собой задачу выработать такой логический аппарат, кото рый позволял бы надежными способами выводить общее утверждение науки (законы) из единичных утверждений об эмпирической действитель ности, то неопозитивизм, имея в руках развитый аппарат логико-дедук тивных систем, стремился свести общее утверждение к единичным»1.

Грязнов Б. С. Логика, рациональность, творчество. М.: Наука, 1971. С. 147.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира Именно недостатки позитивистской научной методологии и почувствовал Д. С. Лихачев. Культура — живое, развивающееся яв ление, его невозможно инвентаризировать в принципе, повесив на каж дый объект, как на музейный экспонат, бирку с номером, да и невоз можно предвидеть характер развития культуры.

Но как целостная система культура способна отделить себя от своей противоположности — антикультуры и бескультурья. Это блестяще показано академиком Лихачевым в работе «Экология культу ры»1. Он объяснил, что культура держится на внутренней связи эле ментов целого и, что в данном случае принципиально, ведет себя как организм. Отличие организма от механизма состоит в том, что в первом случае целое больше, а во втором — равно сумме его частей. И потому изучение культуры и, в первую очередь, гуманитарной культуры может потребовать методологии, отличной от методологии есте ственных наук. Как пишет известный американский философ П. Стро усон: «Философия естественных наук еще не вся философия»2.

Напрашивается вывод о малоизученном способе сохранения гомео статического равновесия в методологии современной науки. Но миналистический крен, видимо, следует, и это понял Д. С. Лихачев, ком пенсировать подчеркнутым концептуализмом методологии гумани тарных наук, и если кому-то отмеченный выше акцент на универсалиях в названиях его работ кажется несколько излишним, то надо вслед за академиком научиться видеть и опасность противоположной крайно сти. «Не перегнешь — не выпрямишь», — как говаривал когда-то Мао Цзэ-Дун. Впрочем, рассуждая в духе модной ныне деконструкции, можно допустить, что это было сказано значительно раньше.

Не претендуя на всесторонний анализ философской составляющей взглядов Д. С. Лихачева, приведу лишь еще одно высказывание об уче ном из рассмотренной ранее статьи Р. Милнер-Гулланда: «В основе его работ по текстологии лежит не придирчивая формалистическая педан тичность, а глубокий философский интерес к природе и значимости текста… В своей работе “Эстетическая оценка и текстологическое ис следование” он противопоставляет — без предпочтения — “статич ность” эстетического подхода к тексту и “динамичность” историческо го подхода. Подобное противопоставление статики и динамики прохо дит через все его работы на культурно-исторические темы, придавая им устойчиво диалектический характер: не кажется ли вам весьма инте ресным наблюдать, как он пытается через эту диалектику пересмотреть Лихачев Д. С. Экология культуры // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 330–347.

Strawson P. Individuals // Philosophical problems today. Dordrecht, 1994.

Vol. V. № 1. P. 28.

О философской составляющей научного наследия Лихачева “древний спор” между философией и поэзией, который Платон считал столь увлекательным? Во всяком случае, мне представляется, что он является самым значительным из постгегелианских мыслителей и ис ториков, в котором глубокое стремление понять движущие силы про шлых столетий сочетается с живым оптимизмом и, может быть, неожи данной верой в возможность культурного прогресса»1. Слова зарубеж ного исследователя побуждают к размышлению о неисполненном дол ге отечественных гуманитарных наук по освоению научного наследия Дмитрия Сергеевича во всей его многогранности и глубине.

То, что Д. С. Лихачев не причислял себя к философам, не должно мешать нам снова и снова вчитываться в его работы. Думается, при всей внешней простоте изложения философские размышления Лихачева со держат немало недопонятого и недооцененного современниками.

Mulner-Gulland R. Dmitrii Sergeevich Likhachev (1906–1999) // Slavonica.

Sheffield, 1999/2000. Vol. 6. № 1. Р. 150.

5.2. ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЯХ Д. С. ЛИХАЧЕВА В России завершился Год академика Д. С. Лихачева, провозглашен ный специальным Указом Президента РФ В. В. Путина1. Научное сооб щество отметило юбилей ученого традиционно — проведением ряда на учных конференций2 и переизданием многих его трудов3. Были открыты интернет-сайты, специально посвященные научной деятельности и био графии академика4, издан ряд не публиковавшихся ранее его работ5.

О праздновании 100-летия со дня рождения академика Д. С. Лихачева:

Указ Президента РФ от 14 февраля 2006 г. № 110 // СЗ РФ. 2006. № 8 (20 февр.).

Ст. 906.

Проблемы сохранения и изучения культурного наследия: к 100-летию академика Д. С. Лихачева: матер. науч. сессии. Москва, 20 декабря 2006 г. / РАН, Отд-ние ист.-филол. наук;

отв. ред. А. П. Деревянко. М.: УОП Ин-та этно логии и антропологии РАН, 2006;

Гуманитарные проблемы современной ци вилизации: VI Международные Лихачевские научные чтения, 26–27 мая 2006 г. / РАН, РАО, Конгресс петербург. интеллигенции, СПбГУП;

сост. и отв. ред.

Г. М. Бирженюк. СПб.: СПбГУП, 2006;

Культурное наследие Древней Руси:

III Лихачевские чтения: междунар. науч. конф. Санкт-Петербург, 27–30 ноября 2006 г. [организаторы: Ин-т русской литературы (Пушкинский Дом) и др.];

Роль духовного наследия Д. С. Лихачева в воспитании подрастающего поколения в сфере художественного образования: междунар. науч.-практ. конф. Москва, 19–20 декабря 2006 г. [организаторы: МГУКИ и др.] и др.

Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре / СПбГУП.

СПб., 2006. (Почетные доктора Университета);

Он же. Воспоминания. Раздумья.

Работы разных лет: [в 3 т.] / сост. О. В. Панченко, М. А. Федотова, И. В. Федорова.

СПб.: Арс, 2006;

Он же. Заветное: [сб.] / авт. проекта и сост. А. А. Лиханов;

вступ.

слово Д. А. Гранина. М.: Издат., образ. и культ. центр «Детство. Отрочество.

Юность», 2006;

Он же. Избранное: мысли о жизни, истории, культуре / сост., подг.

текста, вступ. ст. Д. Н. Бакуна. М.: Рос. фонд культуры, 2006;

Он же. Письма о добром / [предисл. пред. Совета федерации Федерального собрания РФ C. М. Миронова]. СПб.: Logos, 2006;

Он же. Раздумья о России. [3-е изд.]. СПб.:

Logos, 2006 и др.

Площадь Д. С. Лихачева: [Электронный ресурс] / СПбГУП. Электрон.

дан. Режим доступа: http://www.lihachev.ru/ — Загл. с экрана;

Год академика Лихачева: [Электронный ресурс] / Междунар. благотвор. фонд им. Д. С. Лиха чева. Электрон. дан. Режим доступа: http://likhachev100.lfond.spb.ru/ — Загл. с экрана.

Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов / СПбГУП. СПб., 2006.

Об экономических воззрениях Д. С. Лихачева В результате значительно расширились представления о круге на учных интересов Д. С. Лихачева, были признаны научными многие его работы, относившиеся ранее к публицистике1. Литературовед и исто рик культуры получил признание и как теоретик культуры, искусство вед. Интерес к его наследию проявили ученые-педагоги, философы, юристы и представители других отраслей научного знания. Не случай но на заседании Отделения историко-филологических наук РАН в де кабре 2006 года было предложено относить академика к числу ученых энциклопедистов, типу исследователей, практически не встречающе муся в науке начиная со второй половины ХХ века2.

Возможно, экономика осталась едва ли не единственной из «нетех нических» наук, в которой заслуги Д. С. Лихачева не выявлены, не об суждены и не получили высокой оценки. Такое положение, на первый взгляд, представляется совершенно справедливым: у ученого не только не было специальных трудов, посвященных данной сфере человечес кой деятельности, но и практически не встречается даже отдельных упоминаний экономических факторов, процессов, явлений.

Во всяком случае, чтобы отыскать хотя бы какие-то фразы на темы экономики в 1337 известных на конец 2006 года публикациях академи ка3, нужно весьма постараться. «Распад Киевского государства был выз ван новыми экономическими и политическими условиями, создавши мися в связи с ростом производительных сил в местных феодальных центрах»4;


«…быстрое экономическое развитие русских земель, разви См. например: Гусейнов А. А. Культурология Дмитрия Лихачева: ком мент. к кн. Д. С. Лихачева «Избранные труды по русской и мировой культуре» / А. А. Гусейнов, А. С. Запесоцкий;

СПбГУП. СПб., 2006;

Запесоцкий А. С. Дмит рий Лихачев: многогранность научного наследия / СПбГУП. СПб., 2006. (Избран ные лекции Ун-та;

Вып. 47);

статьи А. С. Запесоцкого: Д. С. Лихачев — выда ющийся гражданин, просветитель, ученый // Вестник РАН. 2006. Т. 76.

№ 11. С. 1026–1030;

О философской составляющей воззрений Дмитрия Лиха чева // Вопросы философии. 2006. № 12. С. 95–98;

Нам предстоит узнать Дмит рия Лихачева // Вопросы культурологии. 2006. № 8. С. 9–13;

Академик Лиха чев: взгляд из XXI века // Наука и жизнь. 2006. № 12. С. 16–21 и др.

Янин В. Л. Век Лихачева // Проблемы сохранения и изучения культурного наследия: к 100-летию академика Д. С. Лихачева: матер. науч. сессии. Москва, 20 декабря 2006 г. / РАН, Отд-ние ист.-филол. наук;

отв. ред. А. П. Деревянко.

М., 2006. С. 8;

Запесоцкий А. С. Дмитрий Лихачев — многогранность научно го наследия // Там же. С. 26.

См.: Библиография работ Д. С. Лихачева // Запесоцкий А. С. Дмитрий Лихачев — великий русский культуролог / СПбГУП. СПб., 2007. С. 215–290.

(Новое в гуманит. науках;

Вып. 21).

Лихачев Д. С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. М.: Современник, 1979. Гл.: «Слово о полку Игореве». С. 165.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира тие ремесел и разделение труда, приводившее к усиленному торговому обмену между отдельными областями, экономически подготовляло по степенное политическое объединение русских земель в единое центра лизованное государство»1;

«…в XII веке на базе развития феодального способа производства, на базе развития основного классового противо речия феодального общества — между феодалами-землевладельцами и закрепощаемыми крестьянами — происходит борьба сил раздроблен ности и централизации»2;

«…Киев продолжает, тем не менее, играть прежнюю роль политического и культурного центра Русской земли, продолжая расширяться, богатеть и украшаться. Растет и крепнет киев ское ремесло и торговля, строятся новые храмы и княжеские “дворы”, растут монастыри»3, — вот, пожалуй, и вся «экономическая теория», ко торую можно найти в трудах ученого в период с 1946 по 1980 год.

Знакомство с научным наследием академика, да и с воспоминания ми современников, описывающих его личную жизнь, создает впечатле ние, что вся деятельность Дмитрия Сергеевича прошла как бы вне эко номических реалий и категорий. «У деда, как у многих интеллигентов старого образца, не было стремления не то чтобы к роскоши, но даже к некоторой благоустроенности. Деда не волновало, где жить — в центре или на окраине, какие в квартире потолки, балконы, интерьер. В 70-е мои родители стали собирать старинную мебель — покупали красное дерево в комиссионном на улице Марата, потом реставрировали, иног да папа это делал собственноручно, — и расставляли со вкусом и логи кой. Дед беспощадно клеймил это занятие: “Мещанство, стыдно, недо стойно!”» — пишет внучка ученого4. Говоря о периоде 1970–1980-х го дов, писатель Д. А. Гранин отмечает: «Лихачев был очень обеспечен ным человеком. Ему хорошо платили за его работы. У него было много изданий у нас и за границей, заграничных и наших наград и премий. Он мог позволить себе очень многое, но не позволял. … Он жил скром но, потому что считал, что так должен жить интеллигентный человек»5.

Лихачев Д. С. Культура русского народа X–XVII вв. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1961. Гл.: Русская культура после татаро-монгольского нашествия до образования русского централизованного государства. С. 42.

Лихачев Д. С. Возникновение русской литературы. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1952. Гл.: «Слово о полку Игореве» в становлении русской литературы.

С. 182.

Тиханова М. А. Оборона древнерусских городов / М. А. Тиханова, Д. С. Лиха чев. Л.: ОГИЗ: Госполитиздат, 1942. Гл.: Киев — мать городов русских. С. 18.

Курбатова З. Ю. [Воспоминания о Д. С. Лихачеве] // Дмитрий Лихачев и его эпоха. Воспоминания. Эссе. Документы. Фотографии / сост. и отв. ред.

Е. Водолазкин. СПб.: Logos, 2002. Разд.: Дом. С. 40.

Гранин Д. А. Он был министром той культуры, которой власть не зани мается / [беседу вел М. Рутман] // ОченьUM. 2006/2007. № 1, спец. вып.: к 100-летию со дня рождения Д. С. Лихачева. С. 22.

Об экономических воззрениях Д. С. Лихачева Можно предположить, что если бы не идеологические требования к публикациям того времени, то и процитированные выше фрагменты в его трудах, формально связанные с экономической теорией советского времени, не были бы написаны. Так же, впрочем, как не были бы вклю чены в работы и чрезвычайно редко встречающиеся ссылки на Карла Маркса, Владимира Ленина и других официальных классиков совет ского времени.

Более того, знакомство с текстами академика перестроечного и пост перестроечного периодов позволяет говорить чуть ли не о некоем его «антиэкономизме»: к примеру, существуют прямые высказывания Д. С. Лихачева о том, что интеллигент не имеет права при принятии принципиальных, общественно значимых решений руководствоваться материальными соображениями. «Интеллектуальная независимость яв ляется чрезвычайно важной особенностью интеллигенции. Независи мость от интересов партийных, сословных, классовых, профессиональ ных, коммерческих (выделено мною. — А. З.) и даже просто карьер ных»1, — говорит он в одной из дискуссий по проблемам интеллигенции, организованных нашим Университетом в середине 1990-х годов.

И все же оказаться совсем в стороне от вопросов экономики Д. С. Ли хачеву не удалось. Ведь «антиэкономизм» — это тоже экономические воз зрения, только особого рода. Если перефразировать одного из отечествен ных классиков, то следует признать, что невозможно жить в обществе и быть свободным от мыслей о его экономических отношениях.

Разумеется, Дмитрий Сергеевич не принадлежал к какой-либо эко номической школе. Однако, думается, что его идеи ближе всего к ин ституциональному направлению экономической мысли. Лихачева мож но назвать «интуитивным институционалистом», который не придавал решающего значения рынку.

В современной экономической теории появилась дискуссионная, но весьма интересная точка зрения на дореволюционную Россию, отрица ющая в принципе наличие в ней капиталистического рынка в его клас сическом (западном) понимании. В числе ее авторов можно назвать американского профессора Ричарда Пайпса. В изданной у нас в стране в 1993 году монографии «Россия при старом режиме»2 он утверждает, что в дооктябрьской России буржуазия как класс вообще не сформиро валась. От констатации отсутствия у нас буржуазии как движущей силы рыночной экономики Пайпс перебрасывает мостик к неразвитости, «не Лихачев Д. С. Интеллигенция — интеллектуально независимая часть обще ства: [выступл. на дискус. «Судьба российской интеллигенции», 23 мая 1996 г.

Дворец Белосельских-Белозерских] // Д. С. Лихачев — Университетские встре чи. 16 текстов. С. 38.

Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира внедренности» в России ключевых экономических ценностей Запада.

В данном отношении американский экономист предлагает по сути дела признать Россию качественно иным, недоразвитым по сравнению с За падом, «отставшим навсегда» типом цивилизации.

Разумеется, идея «вечного отставания» не могла быть воспринята позитивно российскими коллегами Пайпса, из-за чего его концепции, по всей видимости, и подверглись серьезной критике (назовем хотя бы публикацию А. А. Галагана1). Вместе с тем в позиции американского ученого содержалось, очевидно, и некое рациональное зерно: отече ственный дореволюционный капитализм проявлял определенные спе цифические особенности. Не случайно профессор Р. Гусейнов пишет:

«С середины XIX века Россия начала длительный путь формирования буржуазных производственных отношений. К XX веку она подошла в переходном состоянии, когда ни одна содержательная характеристика капитализма не существовала в развитом виде. Капиталистическая эко номика существовала лишь как тенденция, а не как система»2.

Если полагать, что во всей дореволюционной истории России ка питалистического рынка не было, тогда, разумеется, в отечественной истории его не было никогда. В связи с этим и позицию Д. С. Лихаче ва, игнорировавшего сколь-нибудь существенное значение рынка, следует признать естественной. Здесь важно отметить, что в целом ряде исследований Дмитрий Сергеевич использовал метод прямых ин туиций. Огромный массив базовых знаний помогал ему нередко фор мулировать итоговые выводы сразу после постановки проблемы, без традиционной цепочки логических обоснований. Необходимо заметить также, что в истории, культурологии, педагогике и ряде других направ лений развития научного знания лихачевские выводы означали суще ственное продвижение вперед.

С учетом сказанного представляется уместным вернуться к тезису об интуитивном институционализме Дмитрия Лихачева.

Современное понимание институционализма хорошо просматрива ется в работах целого ряда отечественных авторов. Упомянем, к приме ру, К. Ляско3, А. Шаститко4 и процитируем профессора Л. Бляхмана:

«Институциональная концепция структурных реформ в наибольшей Галаган А. А. История предпринимательства российского. От купца до банкира. М.: Ось-89, 1997.

Гусейнов Р. История экономики России: учеб. пособие. М.: ИВЦ «Марке тинг»: ЮКЭА, 1999. С. 216.

Ляско К. Доверие и трансакционные издержки // Вопросы экономики.

2003. № 1.

Шаститко А. Предметно-методологические особенности новой инсти туциональной экономической теории // Вопросы экономики. 2003. № 1.

Об экономических воззрениях Д. С. Лихачева степени соответствует условиям России», — пишет он. И далее продол жает: «Социальный институт — совокупность формализованных (пра вовых) и неформальных (традиции, привычки, корпоративная, деловая и трудовая мораль) внешних норм, а также социальных систем (адми нистративной, судебной, правоохранительной, информационной и т. д.), регулирующих совместную деятельность людей, поведение хозяйствен ных субъектов. Социальные институты — это совокупность правил, механизмов их реализации и норм поведения, которые превращают множество предприятий и других организаций в социально-экономи ческую систему, обеспечивают их эффективное взаимодействие»1.

Л. С. Бляхман обращает внимание на то, что в рамках институцио нальной теории экономика рассматривается как подсистема общества, а рыночные реформы и увеличение валового продукта — лишь как сред ство решения задач общественного развития, но не как самоцель. По ведение хозяйствующих субъектов в связи с этим определяется не толь ко законами макро- и микроэкономики, но и степенью доверия между гражданами и социальными институтами, уровнем защищенности лич ности и собственности и т. д. Неэффективная экономика России в кон тексте этой теории обусловлена низкой деловой активностью массы населения и неудовлетворительным управлением. Отсюда вытекает не обходимость придания реформам, в первую очередь, характера преоб разования институциональной среды рыночной экономики2.

Таким образом, в рамках институционального подхода логично по лагать, что сегодняшние проблемы российских трансформаций связа ны с недостаточно высокой культурой производства, экономической деятельности, что в свою очередь коренится в низкой общей культуре российского общества. Будучи стихийным институционалистом, Д. С. Лихачев и ощущает интуитивно, что рынок — важный, но далеко не самый главный и уж тем более не единственный инсти тут общества. И попытки государства абсолютизировать его роль в практической деятельности имеют губительные последствия.

Весьма интересны в связи с этим идеи профессора В. Т. Рязанова о значении иных (помимо рынка) факторов: «То, что человек и особенно сти его поведения играют весьма значительную роль в экономико-тео ретических построениях, подтверждается и тем, что нередко само оп ределение предмета экономической науки указывает на важность такой связи. В известной трактовке предмета экономической теории Л. Роб бинс определял ее как науку, «изучающую человеческое поведение с Бляхман Л. С. Фирма и структурные реформы в России: реальность и мифы // Мир фирмы: [сб. науч. ст.] / под ред. И. П. Бойко, Л. С. Бляхмана, Е. Г. Черновой. СПб.: ОЦЭиМ., 2005. Вып. 1. С. 46.

Там же. С. 46–47.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира точки зрения соответствия между целями и ограниченными ресурсами, которые могут иметь различное употребление»1. Данный автор указы вает, что «выбор определенной модели человека в экономической тео рии можно рассматривать в качестве важной методологической пред посылки, от обоснованности которой во многом зависит достоверность ее содержательных выводов и рекомендаций». И далее пишет: «…обо снование модели человека не может быть ограничено узкоэкономичес ким подходом, опирающимся на принцип рациональности, оно должно учитывать влияние морально-ценностных норм, а потому анализиро вать соотношение экономики и этики»2.

Более того, капиталистическая рыночная модель экономики отнюдь не универсальна. Из стран, придерживающихся этой модели, отнюдь не все добиваются процветания. Нельзя не согласиться с еще одним высказыванием профессора В. Т. Рязанова: «Нужно иметь в виду, что большая роль нерыночных форм хозяйствования не столько отражает неразвитость или запаздывание в развитии, сколько выступает призна ком включенности и интегрированности экономики в более сложную систему социальных отношений. В связи с этим отметим, что обособ ление экономики в жизни общества остается уникальным и до сих пор в полной мере не воспроизводимым примером именно западной моде ли цивилизации (прежде всего Европы и США), превратившей эконо мическую рациональность в доминирующую черту поведения индиви дов и функционирования общественного организма. Даже Япония и страны НИС, добившиеся во второй половине XX века замечательных экономических результатов, опирались в своем успехе в большей сте пени на другие основания»3.

Для России нерыночные формы хозяйствования изначально были преобладающими. К примеру, Петр I создал командную экономику, в которой принцип экономической целесообразности не был ведущим.

На рубеже XIX–XX веков страна начинает реформы, которые направ лены на формирование капиталистических отношений, но серьезных успехов в формировании новых экономических отношений не достига ет. В стране господствовала нерыночная идеология, которая являлась серьезным тормозом для капиталистических экономических отноше ний. «Для того чтобы мог произойти соответствующий специфике ка питализма “отбор” в сфере жизненного уклада и отношения к профес сии, то есть для того, чтобы определенный вид поведения и представле Роббинс Л. Предмет экономической науки // Thesis: теория и история эконом. и соц. ин-тов и систем: альм. 1993. Т. 1, вып. 1. С. 18.

Рязанов В. Т. Антропологический принцип в экономике // Вестник Санкт Петербургского университета. Сер. 5: Экономика. 2006. Вып. 1. С. 4.

Там же. С. 13.

Об экономических воззрениях Д. С. Лихачева ний одержал победу над другими, он должен был, разумеется, сначала возникнуть, притом не у отдельных, изолированных друг от друга лич ностей, а как некоторое мироощущение, носителями которого являлись группы людей», — писал Макс Вебер1.

Нельзя не согласиться с профессором Р. Гусейновым, что «буржуа зия создает для себя и идеологию, соответствующую новой экономи ческой системе. Такой идеологией в Западной Европе стал, с одной сто роны, протестантизм, с другой — либерализм. Буржуазия создала под линный культ хорошо работающего, добродетельного и добросовест ного человека, удача к которому приходит благодаря его способности трудиться и разумно рисковать. И с этим условием развития капитализ ма в России было не все в порядке. Здесь, напротив, до XX века господ ствовали иные идеологические установки: православие, самодержавие, соборность, общинность. Особую роль в консервации нерыночной идео логии сыграла ортодоксальная православная церковь, оказавшаяся не способной к какой-либо прогрессивной эволюции. Еще в 1728 году спе циальным указом Петра II были приняты меры против протестантской пропаганды»2.

В России рыночная система в жизни общества никогда не играла столь существенной роли, как на Западе, и, думается, именно потому ученые-обществоведы не уделяли ей большого внимания, уверенные в том, что прогрессивные изменения лежат в другом измерении. Несом ненно, академик Лихачев осознавал, что в стране господствовала командная система, бороться с которой и что-то изменять можно было только изменяя общественное сознание, повышая культур ный уровень общества. Основным мотивационным механизмом оте чественной системы является принуждение, а в крайнем варианте — насилие, которое он испытал на себе. Все вместе взятые соображения не вызывали у ученого стремления вторгаться в решение чисто эконо мических проблем. Но с точки зрения изменения институтов общества, оказывающих влияние на создание благоприятной экономической сре ды, его работы имеют существенное значение.

Без лихачевских идей вряд ли возможно решение таких проблем, как воссоздание в новых условиях корпоративной культуры и этики, формирование новой трудовой морали, социальной ответственности бизнеса и др. В связи с этим закономерно, что научные воззрения Д. С. Ли хачева оказались востребованными в дискуссиях экономистов в конце ХХ — начале ХХI века. Так, ни одни из традиционных ежегодных май ских научных чтений СПбГУП, приуроченных к Дням славянской пись Вебер М. Избранные произведения: пер с нем. М.: Прогресс, 1990. С. 77.

Гусейнов Р. Указ. соч. С. 202.

Дмитрий Лихачев: видение глобального мира менности и культуры и проводящихся с 1993 года, не обходились без таких дискуссий с обсуждением на экономических секциях лихачевских идей1.

Казалось бы, мировая экономика накопила к настоящему времени достаточный опыт трансформаций от командно-административной к рыночной системе. С небольшими вариациями его прошли десятки стран. Но российская ситуация стала уникальной. «Пробуксовка» рыноч ных реформ и трагические социальные катаклизмы переходного перио да усилили сомнения в том, что в России развитие рынка может быть локомотивом перемен. Анализируя причины неудач, крупнейшие оте чественные специалисты — и теоретики, и практики — стали ощу щать необходимость более основательной увязки регулирования раз вития экономики с социальным, ментальным и (шире) общекуль турным контекстом2. По сути отечественная экономическая система снова оказалась командной, а рынок — всего лишь одним, далеко не все сильным институтом системы. Не случайно теперь, через полтора десят См., например: Окрепилов В. В. Высокое качество как выражение про гресса культуры // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева:

II Международные Лихачевские научные чтения, 23–24 мая 2002 г. / СПбГУП.

СПб., 2003. С. 15–17;

Каменецкий В. А. Экономика и культура (к соотношению главного и второстепенного) // Образование в условиях формирования нового типа культуры: III Международные Лихачевские научные чтения, 22–23 мая 2003 г. / СПбГУП. СПб., 2003. С. 188–191;

Богомолов О. Т. Экономика и куль тура // Культура и глобальные вызовы мирового развития: V Междунар. Лиха чевские науч. чтения, 19–20 мая 2005 г. / СПбГУП. СПб., 2005. С. 9–12;



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.