авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |

«Рекомендовано к публикации редакционно-издательским советом СПбГУП ББК 71.0 З31 Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и ...»

-- [ Страница 9 ] --

Личность и власть начала 1970-х и до самого конца советских передряг, была делом оказа на «не совсем такому лицу, каким обычно помогают в этом грешном мире»1. В частности, Сергей Сергеевич констатирует, что «вокруг каж дого человека есть “свои”, это вполне нормально, сколь же нормальна помощь, оказываемая “своим”»2. Научная традиция в Советском Союзе была такова, что научное сообщество жило своего рода «кланами», груп пировками, где руководители и ученики поддерживали друг друга, сле дуя определенным неписаным правилам, выполняя определенные, до вольно-таки жестко детерминированные роли. Аверинцев же не был для Лихачева «своим» в некотором будничном смысле: членом социума, подчиненным, учеником и, тем более, «послушным учеником»3.

Видимо, противостояние власти — это искусство возможного.

Лихачев искусно сочетал в подобном противостоянии, с одной стороны, взаимно противоречивые черты прагматика и идеалиста, с другой — че ловека высокоинтеллектуального и творческого одновременно. И ему удалось буквально пройти по грани бытия и небытия. Не случайно зор кий и внимательный к нюансам жизни Даниил Гранин как-то заметил, что Дмитрий Сергеевич уцелел потому, что был умен и осторожен.

Даже в благодушные для России XX века годы «оттепели» и «зас тоя» отстаивание своих принципов в противодействии власти не было безопасным. Лихачева трижды проваливали при избрании в академию.

За отказом подписать организованное Академией наук письмо против А. Д. Сахарова последовало избиение в парадной своего дома, обер нувшееся сломанными ребрами. «Слишком очевидными доказательства ми угрозы, подступавшей из кромешной темноты, были в свое время и гибель дочери, и приключившееся тогда же нападение неизвестного на него самого»4, — пишет С. С. Аверинцев.

Подвергая испытаниям Дмитрия Лихачева, судьба проявила удивительную изобретательность. Здесь снова уместно процитировать Д. А. Гранина: «Ему угрожали. Он оставался непреклонным. В сущно сти — всего лишь порядочным человеком, отнюдь не диссидентом — но, может быть, это было еще опаснее»5. И еще: «В девяностые года звезда Лихачева взошла высоко, он стал одним из самых популярных людей и, соответственно, подвергался тем же страстям и соблазнам, что и остальные деятели. Его искушали особенно энергично. Вербовали себе в сторонники, старались заручиться его поддержкой. Власть хотела использовать его репутацию. Так, например, Черномырдин, создавая движение “Наш дом — Россия”, настойчиво предлагал Лихачеву воз Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 178.

Там же.

Там же.

Там же. С. 177.

Там же. С. 387.

Дмитрий Лихачев — гражданин и общественный деятель главить избирательный список в депутаты Думы. Он не поддавался. Вре мени порча не сумела воздействовать на него»1.

Как позднее отмечали близкие Д. С. Лихачева, «его временем» ста ла перестройка: «В одночасье, солнечным летним днем, дед перестал быть опальным — письмо от Горбачевой привез фельдъегерь, прим чавшийся на серебристом автомобиле прямо из Москвы. … Дед… внутренне просиял — вряд ли его так волновало отношение властей, просто дед сказал кому-то невидимому: “То-то же”»2.

О взаимоотношениях Лихачева и власти в горбачевскую пору существуют разные, порой — диаметрально противоположные мне ния. Например, директор Библиотеки Конгресса США Джеймс Х. Бил лингтон считает, что «фактически, Лихачев был домашним учителем семьи Горбачевых, открывавшим перед ними сокровища той культуры, которая предшествовала эпохе советской власти. Надо отдать должное чете Горбачевых в том, что они ценили Лихачева, а Лихачеву — что он не превратился в очередное “украшение дома” руководителей госу дарства»3. Эту же мысль позднее повторил С. О. Шмидт: «С середины 1980-х гг.... он понял, что получил возможность просвещать в желан ном ему духе не только широкую общественность, но и самых влия тельных людей государства»4.

Д. М. Буланин же утверждает, что «политики превратили красивую сказку об “эпохе” Д. С. Лихачева в жестокий фарс»5, что «те — наверху, кто признал его как persona grata, сделали его ответственным за все свои злодеяния. … те, кто его приблизили к трону, безусловно все пони мали, блестяще разыграв эту партию. Присвоить себе авторитет акаде мика, всю жизнь находившегося в оппозиции к власти, — это (отдадим им должное) гениальный тактический ход. … его использовали на полную катушку. Используют и по сию пору, апеллируя не к живому, так к мертвому. Не к человеку, так к мифу»6. В итоге своих рассуждений этот автор заявляет, что власти сделали из Д. С. Лихачева «удобную для себя политическую марионетку»7.

Среди критиков Д. С. Лихачева были не только завистники, стремив шиеся приписать ему корыстные мотивы. Встречались и отдельные сто ронники прежней власти, противники М. С. Горбачева, возлагавшие на Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 381.

Там же. С. 35.

Биллингтон Дж. Х. [Программа «Открытый мир» — живая память об академике Лихачеве] // Открытый мир: информ. бюл. 2006. Весна, вып. 2. С. 3.

Шмидт С. О. Д. С. Лихачев и практика сохранения историко-культурного наследия России // Проблемы сохранения и изучения культурного наследия. С. 18.

Буланин Д. М. Эпилог к истории русской интеллигенции: Три юбилея.

СПб.: Дмитрий Буланин, 2005. С. 166.

Там же.

Там же. С. 167.

Личность и власть академика часть ответственности за распад СССР. Вот уж, действительно, в России ни в чем не виноват может быть лишь тот, кто ничего не делает… А Лихачев был из тех людей, кто делал много. Если иметь в виду общественную деятельность, то прежде всего он выступал в защиту культуры и природы. Филолог Илья Серман вспоминает: «…как толь ко появилась возможность свободного проявления его личных, че ловеческих качеств, Дмитрий Сергеевич выпрямился во весь рост»1.

А Даниил Гранин дополняет: «С тех пор, как ему стало можно выс тупать, он выступал очень много»2. Писатель сравнивает Дмитрия Сергеевича с Сизифом, продолжающим толкать свой камень. Как вспоминает Даниил Александрович, иногда академик говорил ему:

«Даже в случаях тупиковых, когда все глухо, когда Вас не слышат, будьте добры высказывать свое мнение. Не отмалчивайтесь, высту пайте. Я заставляю себя выступать, чтобы прозвучал хотя бы один голос. Пусть люди знают, что кто-то протестует, что не все смири лись»3. Действительно, в силу специфики профессии слово Лихаче ва и было его делом. Хотя, разумеется, добиться положительного результата удавалось далеко не всегда.

Однако период перестройки был для Дмитрия Сергеевича по рой надежд: «Тогда дед считал, что справедливость начинает торже ствовать, осталось еще немного — публичный суд над коммунистичес кой партией, похороны мумии Ленина — и черная полоса в истории страны закончится»4. В 1991 году, когда группа государственных деяте лей Советского Союза ввела чрезвычайное положение, академик вы ступил с резким протестом. 20 августа, во второй день ГКЧП, на Двор цовой площади, выступая перед 400-тысячной аудиторией, Д. С. Лиха чев сказал: «Не поддавайтесь на лицемерие так называемых руководи телей — руководителей заговора… Кто из захватчиков власти в преж ние времена не клялся народу его интересами? Не верьте этому. Пото му что интересы народа они могли защищать гораздо раньше. Они от вечали за положение в стране, у них и так была власть»5.

Безусловно, такое выступление требовало мужества. Тогда никто не знал исхода борьбы за власть. Однако, по всей видимости, Лихачев не мог поступить иначе. Демократические убеждения были им вы страданы. Как отмечал Джеймс Х. Биллингтон: «Несмотря на свою любовь к традициям и негодование по поводу расстрела царской семьи, Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 92.

Там же. С. 383.

Там же.

Там же. С. 38.

[Пресса Ленинграда в дни путча [19–21 авг. 1991 г.] [Электронный ресурс].

Электрон. дан. Режим доступа: http://agitclub.ru/gorby/putch/leningrad19.htm.

Загл. с экрана.

Дмитрий Лихачев — гражданин и общественный деятель Лихачев решительно отвергал всякую мысль о возвращении страны к монархии и горячо поддерживал демократические реформы»1.

Профессор Женевского университета Ж. Нива вспоминал о следу ющем замечании Дмитрия Сергеевича: «государство не должно быть идеологизированным, но оно и не должно быть слабым (как сегодня).

Оно должно медленно, мирно уходить. И все понимали, что уход этот должен сопровождаться ростом красоты, гармонии, культуры, словом, Царства Божиего»2.

В газете «Аргументы и факты», в статье «О прошлом и будущем России» Дмитрий Сергеевич утверждал, что демократия в России име ет глубокие исторические корни. Он полагал, что крепостное право — это вовсе не рабство, а совершенно иная форма отношений. И приво дил примеры: князь в Киевском княжестве в X–XI веках довольно-таки демократично обсуждал дела с боярами (в документах боярской думы были и такие записи: «Великий государь говорил, а бояре не пригово рили». Разве это не демократия?). Традиция русских сходов была так же весьма демократичной и сходы были значительно более организо ванными, нежели российская Дума 1990-х годов с ее драками: «Ничего подобного крестьяне не допускали, они были степенными людьми». Зем ские соборы так же были формой демократической жизни3.

В июне 1994 года он писал: «Демократия без нравственности — аб сурд. Переходный период, который всегда во всех странах несет в себе некоторую хаотичность, требует от людей государственных высокой и очень чуткой нравственности. Административная мораль — вот чего нам не хватает после семидесяти пяти лет систематического нарушения нрав ственных норм. … А в безнравственном обществе никакие экономи ческие законы не действуют. И все распоряжения гаснут. Распоряжения президента, правительства не выполняются безнравственными людьми»4.

Нередко бывает так, что благими намерениями оказывается вымо щена дорога в ад. Вот и события 1990-х годов в России для многих стали трагедией, сопоставимой по масштабу с революцией 1917 года.

Далеко не все государственные деятели и «прорабы перестройки», инициаторы тех реформ оставили о себе добрую память в народе.

А Д. С. Лихачева вспоминают с уважением. Благородство его помыслов и действий было несомненно. Кроме того, сам Дмитрий Сергеевич был удивительным примером уважительного отношения к тем, кто мыслил иначе. Он никогда не стремился нанести какой-либо личный ущерб Биллингтон Дж. Х. [Программа «Открытый мир» — живая память об академике Лихачеве] // Открытый мир: информ. бюл. 2006. Весна, вып. 2. С. 3.

Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 202–203.

Аргументы и факты. 1995. 12 окт.

Не бывает демократии без нравственности / беседу с Д. С. Лихачевым вел А. Романенко // Российская газета. 1994. 11 июня.

Личность и власть своим оппонентам. Характерно в этом плане следующее замечание З. Курбатовой: «Деда от нынешней все возрастающей армии неофитов отличала большая терпимость к атеистам и людям другой веры, он счи тал, что в церковь можно зайти и неверующему, чтобы постоять просто так, не молясь. Никогда в жизни он не сделал бы кому-либо замечания по поводу церковных обрядов»1. И уж тем более академик никогда не стре мился уничтожить или даже унизить инакомыслящих. Дж. Биллингтон вспоминал, что Д. С. Лихачев говорил с ним на «универсальном языке культуры»2. Впрочем, это мог бы сказать о Дмитрии Сергеевиче каждый его собеседник.

Воспоминания Джеймса Х. Биллингтона, одного из крупнейших зарубежных специалистов по российской истории и культуре, особо интересны потому, что сочетают в себе доброжелательную непредубеж денность, высокую собственную культуру, независимость и преимуще ство «взгляда со стороны». В частности, Биллингтон писал, что Д. С. Ли хачев «воплощает в себе лучшие черты российской культуры 20-го сто летия», что эрудиция, великодушие и плюрализм являлись внутренне присущими ему качествами3: «В каком-то смысле он был последним великим представителем высокой культуры старого Петербурга. Но в то же время россияне все больше и больше видели в нем новое вопло щение вечного исторического явления — голоса совести, говорящего правду властям. … В свойственной ему мягкой, но решительной ма нере, он защищал цельность и одновременно разнообразие российской культуры, неустанно подчеркивая ее способность стать преображающей силой в обществе, глубоко пораженном тоталитаризмом»4.

Существенно, что Дмитрий Сергеевич не воспринимался рос сийским обществом как политик. Он никогда не стремился к вла сти. Влияние Лихачева, по сути, было влиянием именно культур ным. Не случайно Д. А. Гранин заметил: «Его присутствие мешало идти на сделки со своими слабостями»5. Ученый стремился быть на стороне добра. И это было очевидно всем окружающим. Тонко ощущающий реальность, Даниил Александрович сказал об этом так: «Лихачев был бойцом-одиночкой. Борьбу со злом всегда начинал один, не ожидая под крепления. В его распоряжении не было ни партии, ни движения. Не было и влиятельной должности, вертушек. В его распоряжении была лишь моральная репутация, авторитет. Правда»6.

Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 37.

Биллингтон Дж. Х. [Программа «Открытый мир» — живая память об академике Лихачеве] // Открытый мир: информ. бюл. 2006. Весна, вып. 2. С. 1.

Там же.

Там же. С. 3.

Гранин Д. А. Наша печаль, наша любовь // Там же. С. 4.

Там же.

Дмитрий Лихачев — гражданин и общественный деятель В годы перестройки общественное сознание поставило в один ряд имена двух ученых: Лихачева и Сахарова. Оба выступали в защиту пе ремен, оба воспринимались как носители классической русской куль туры. Дмитрий Сергеевич был одним из немногих, кто не подписал письмо советских ученых с осуждением Сахарова. Различия в деятель ности этих двух знаменитых академиков найти не трудно. Однако в кон тексте данной темы их общее важнее.

Судьба предоставила академику Лихачеву скорбную возможность высказать, что его больше всего привлекало в А. Д. Сахарове. Это про изошло в Лужниках на митинге, посвященном кончине Андрея Дмит риевича: «Один праведник может оправдать существование целого на рода — вот так, слегка перефразируя библейское изречение, я хотел бы сказать об Андрее Дмитриевиче Сахарове. … Он один говорил от лица всех нас. Он спас и сохранил наши честь и достоинство, подав голос в защиту людей, преследуемых властями, для которых инакомыс лие было тягчайшим государственным преступлением. … Не знаю, что стало бы с нашим обществом, куда бы оно сегодня зашло, если бы не то незаметное влияние, которое оказывал тихий глуховатый голос Андрея Дмитриевича на страну. … В сущности, Сахаров никогда не стремился поразить оригинальностью взглядов, высказать что-то такое, чего не смог бы сказать никто другой. Он всегда говорил и писал о про стых человеческих истинах, которые в свободной, демократической стране воспринимаются как нечто совершенно естественное, обыден ное. Но в государстве, где обыкновенному человеку запрещено гово рить обыкновенные вещи, они, высказанные вслух, становились откро вением. Не исключительность, а обыденность тех истин, которые от стаивал Андрей Дмитриевич Сахаров как политик, потрясала людей.

Потому что, когда в изолгавшемся обществе один человек говорит прав ду, каждое сказанное им слово обретает особый смысл. … Он был предельно искренен и естественен во всех своих поступках, в любой ситуации оставаясь самим собой. Отсюда необычайная сила его воз действия на людей. Отсюда — громадность его личности, оказавшейся сильнее всех “обстоятельств времени”. … Все в его жизни было уди вительно закономерно, а сам он явился выразителем оставшейся чест ной части России»1. Эти слова удивительно применимы к самому Дмит рию Сергеевичу Лихачеву.

Лихачев Д. С. Он спасал нашу честь. Слово об А. Д. Сахарове: [произ несено в Лужниках на митинге, посвященном кончине А. Д. Сахарова] // Ли хачев Д. С. Раздумья о России. СПб.: Logos, 2001. С. 641–643.

Ч а с т ь IV ДМИТРИЙ ЛИХАЧЕВ — ПРОСВЕТИТЕЛЬ И ПЕДАГОГ 4.1. РУССКИЙ ПРОСВЕТИТЕЛЬ* Просветитель — важная ипостась деятельности русского ученого, еще одна сторона этой поистине универсальной личности. В просветительской деятельности Лихачева получила выражение настоятельная потребность активно влиять на процессы современной ему культуры, нравственный уровень общества. Просветительная направленность в творчестве Дмит рия Сергеевича оказалась столь сильна, что просматривается даже в самом понимании Лихачевым науки, ее целей и задач. Труды академика воплоща ют его убеждение в том, что наука и культура должны быть органичной частью жизни общества, определять его сознание, служить гуманистичес ким идеалам. Просветительская деятельность ученого отражает его веру в существование особой миссии российской интеллигенции, русской куль туры в целом. Академик Лихачев — наследник и продолжатель тради ций русского просветительства. Вместе с тем в его деятельности явно воплощены идеи и принципы Просвещения европейского.

Обращение к просветительским идеям, получившим выражение в трудах и выступлениях Д. С. Лихачева, показывает, что ученый, по суще ству, открывает новый этап этого вида деятельности — просветительство эпохи глобальной культуры. Им создается новый синтетический блок научных оснований, объединяющий разные по исторической и куль турной принадлежности идеи, и новый тип методик, интегрирующих рационализм европейской просветительской школы и яркую нрав ственную ориентацию отечественного просветительства.

Анализ библиографии трудов Д. С. Лихачева показывает удивитель ную интенсивность, масштабность его просветительской деятельности и позволяет выявить специфику ее направленности. Здесь и сугубо ис следовательские работы, и научно-популярные статьи, и публицисти ческие очерки, и публичные выступления, и интервью. В публикациях ученого утверждается значимость, непреходящая историческая и духов ная ценность древнерусского культурного наследия, отстаивается не обходимость сохранения памятников истории и архитектуры, развития «малых городов», ведется проповедь добра… * Раздел написан в соавторстве с доцентом СПбГУП А. В. Карповым.

См. например: Я вспоминаю… М.: Прогресс, 1991;

Русское искусство от древности до авангарда. М.: Искусство, 1992;

Лихачев Д. С. Письма о добром.

СПб.: Русско-Балтийский инф. центр БЛИЦ, 1999 и др.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог О просветительской работе Д. С. Лихачева немало писали коллеги ученого по Пушкинскому Дому1. Ее фактология была затронута в мате риале С. О. Шмидта «Д. С. Лихачев и практика сохранения историко культурного наследия России»2. Эти публикации, как и другие много численные заметки мемуарного характера, могут быть материалом для научного осмысления. Едва ли не единственной попыткой научного анализа данного аспекта деятельности Дмитрия Сергеевича до сих пор остается доклад профессора СПбГУП Г. М. Бирженюка на II Междуна родных Лихачевских научных чтениях «Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева», в котором впервые была предпринята по пытка сформулировать основные направления просветительской дея тельности Дмитрия Сергеевича в соотнесении ее с философией и ми ровоззрением европейского и русского Просвещения3. Однако этим ас пектом суть феномена лихачевского просветительства, разумеется, не исчерпывается.

Прежде всего, следует отметить, что термин «просвещение» в со временном русском языке может означать два разных понятия: вид человеческой деятельности (просветительство) и конкретную эпоху европейской истории (Просвещение).

Просветительство как деятельность было свойственно различным периодам истории культуры, различным эпохам4. Основное назначение Дмитрий Лихачев и его эпоха. СПб.: Logos, 2006.

Проблемы сохранения и изучения культурного наследия: к 100-летию академика Д. С. Лихачева: матер. науч. сессии Отделения историко-филологи ческих наук РАН. Москва, 20 декабря 2006 г. / отв. ред. А. П. Деревянко. М.:

УОП Ин-та этнологии и антропологии РАН, 2006. С. 10–25.

Бирженюк Г. М. Д. С. Лихачев как просветитель // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева: II Международные Лихачевские научные чтения, 23–24 мая 2002 г. / СПбГУП. СПб., 2003. С. 23–27.

См. например: Полетаева Л. Г. Литературно-просветительская деятель ность декабристов в Забайкалье. Чита: Читинский гос. ун-т, 2006;

Софронов В. Ю.

Три века сибирского миссионерства. Тобольск: Тобольский гос. пед. ин-т, 2005.

Ч. 3: Духовно-просветительская деятельность Русской православной церкви в Западной Сибири (конец XVII — начало XX в.);

Щукин Д. С. Государственная и просветительская деятельность Николая Петровича Румянцева конца XVIII — первой четверти XIX в.: автореф. дис. … канд. ист. наук / Морд. гос. ун-т им. Н. П. Огарева. Саранск, 2005;

Ткалич А. И. Просветительская деятельность Русской православной церкви на Крайнем Северо-Востоке в досоветский пе риод: автореф. дис. … канд. пед. наук / Моск. гос. ун-т культуры. М., 1999;

Софронова Л. В. Просветительская деятельность Джона Колета и его роль в гуманистическом движении Англии накануне реформации (конец XV — нача ло XVI в.): автореф. дис. … канд. ист. наук / Моск. пед. ун-т. М., 1992;

Сухо верхов В. В. Г. М. де Ховельянос как просветитель: Из истории испанской про Русский просветитель просветительства, главная его функция — распространение опыта и зна ний. О просветительстве говорят, характеризуя культурно-познаватель ную и научно-образовательную активность государства и его институ тов, общественных движений и групп, отдельных личностей просвети телей. Именно в этом смысле мы можем говорить, к примеру, о дея тельности Русской православной церкви, революционно-демократичес ких кружков второй половины XIX века, просветительных обществ в России начала ХХ века и т. д.

В свою очередь, просветительство имеет две разновидности. Пер вая представляет собой научно-популярное просветительство, пере дачу знаний о достижениях науки и техники, о сущности философско мировоззренческих учений, адаптированных к тому, что принято назы вать «средним уровнем образованности» человека и т. д. По существу, речь идет о демократизации знаний. Вторая разновидность — это про светительство духовно-нравственного характера, целью которого является духовное преобразование личности сообразно определенно му нравственному идеалу.

В ином (нежели деятельность) значении Просвещение — это кон кретный этап европейской культурной истории XVIII века, характери зующийся рядом особенностей: энциклопедизм, антропоцентризм, про светительский рационализм, антиметафизичность, общечеловечность и т. д.1 Общим местом сегодня стало понимание Просвещения как ра ционалистического по сути типа культуры. Известно, что исторической миссией Просвещения было утверждение определяющей роли Разума, противопоставленного религиозному культу. Просвещение как истори светительской и либеральной мысли второй половины ХVIII — начала ХIХ вв.:

автореф. дис. … д-ра ист. наук / МГУ. М., 2002;

Луценко А. В. Александр Богда нов как политик, ученый, просветитель, основоположник методологии систем ного анализа: автореф. дис. … канд. ист. наук / Томский гос. пед. ун-т. Томск, 2000;

Некрасов С. М. Апостол добра. Повествование о Н. И. Новикове. М.:

Русский путь, 1994 и др.

См. например: Длугач Т. Б. Философия французского Просвещения XVIII века // История философии: Запад–Россия–Восток. М.: Ин-т философии РАН, 1996. Кн. 2;

Моряков В. И. Русское просветительство второй половины XVIII века. (Из истории общественно-политической мысли России). М.: Нау ка, 1994;

Лабутина Т. Л. Культура и власть в эпоху Просвещения / Ин-т все общей истории РАН. М.: Наука, 2005;

Европейское Просвещение и цивилиза ция России / отв. ред.: С. Я. Карп, С. А. Мезин. М.: Наука, 2004;

Человек эпохи Просвещения / отв. ред. Г. С. Кучеренко. М.: Наука, 1999;

Мигунов А. Н. Фено мен русского Просвещения. СПб.: Изд-во Смольного университета, 1999;

Каган М. С. Введение в историю мировой культуры. СПб.: Петрополис, 2003.

Кн. 2;

Якимович А. Новое время. Искусство и культура XVII–XVIII веков. СПб.:

Азбука-классика, 2004.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог ческая эпоха отличается активностью, критическим отношением к дей ствительности в сочетании с наличием позитивной программы пере устройства, совершенствования мира на основе Разума. Это порожда ло философичность и дидактизм культуры данной эпохи.

Несмотря на различие понятий эпохи Просвещения и просветительской деятельности, они взаимообусловлены, что обстоятельно исследовано В. Ф. Пустарнаковым1. Для эпохи Просвещения характерно идеализи рованное мировоззрение, сочетающее утопические представления и яркие реалистические идеи. С точки зрения упомянутого ученого, сущ ностной чертой философии классического Просвещения является при мат ценностного над познавательным. Характерно, что предтеча Про свещения, ренессансный гуманист Петрарка руководствовался макси мой: «Лучше хотеть добра, чем знать истину», согласно которой знания должны быть не просто связаны с моралью, но подчинены ей2. Анало гичных взглядов придерживались и мыслители эпохи Просвещения.

К примеру, у Вольтера есть тезис: «Добродетель ценнее знаний»3. Ины ми словами, вознося роль науки, знания, образованности, идеологи Про свещения все же считали необходимым ставить их под контроль мора ли, в контекст ценностных иерархий, сообразно своим представлениям о высших целях человека и общества.

Науку, знание, образование мыслители эпохи Просвещения ценили не самих по себе, а лишь постольку, поскольку наука, знание, образова ние в конечном счете оказывались полезны человеку, могли служить его счастью. Высшим ценностным критерием для Просвещения стал человек, его природа, благо, счастье. Исходная и главная аксио логическая установка мировоззрения этой эпохи — антропоцентризм;

в это время главной составной частью просветительской доктрины ста новится антропология — учение о человеке. Философия Просвещения проявляет антиметафизичность и практическую направленность, буду чи неразрывно связана с моралью, политикой, юриспруденцией, с прак тикой общественной жизни. Фундаментальными категориями просве тительской идеологии становятся свобода и равенство4.

Деятели эпохи Просвещения намеревались «открыть человечеству дорогу к лучшему будущему, построить разумное общество на основах добра и справедливости»5. Однако им было суждено сыграть несколько Пустарнаков В. Ф. Философия Просвещения в России и во Франции:

опыт сравнительного анализа / Ин-т философии РАН. М., 2001.

Петрарка Ф. Письма / пер. с лат. В. В. Бибихина. СПб.: Наука, 2004.

Вольтер. Бог и люди. М., 1961. Т. 2. С. 39.

См.: Пустарнаков В. Ф. Указ. соч. С. 46–142.

Строев А. Те, кто поправляет Фортуну: авантюристы Просвещения. М.:

Новое литературное обозрение, 1998. С. 5.

Русский просветитель иную роль в истории культуры, ибо «чем логичней стремились быть писатели и философы, тем иррациональней становилась жизнь, твор чество, теории»1.

Состоялась ли эпоха Просвещения в России и наследовал ли ей Дмитрий Лихачев? В. Ф. Пустарнаков отвечает на этот вопрос положи тельно и обосновывает как время русского Просвещения период 1840– 1860-х годов, наиболее точно соответствующий классической француз ской модели, хотя предыстория русского Просвещения началась на рубе же XVII–XVIII века. Тогда в России появились первые буржуазные идеи, сходные с ренессансно-гуманистическими концепциями общественной мысли Франции: естественным правом, общественным договором, про свещенным абсолютизмом, а также идеи в духе классической философ ской рационалистической метафизики XVII века. Непосредственным про логом русского Просвещения можно считать вторую половину XVIII века, когда в Россию «стали проникать сочинения и идеи классиков западноев ропейского Просвещения Локка, Вольтера, Монтескье, Гельвеция, Голь баха, Дидро, Руссо и других, оказавших в той или иной степени влияние на все основные течения тогдашней русской мысли вплоть до официаль ной идеологии самодержавия (Екатерина II)»2.

Наиболее яркой фигурой отечественного Просвещения считается А. И. Герцен, который к 1848 году типологически был уже настоящим русским просветителем. Преодолев изначальную двойственность сво их устремлений к «дневному свету» разума и к «лунному свету мисти ческого откровения»3, то есть противоречие рационалистически-про светительского и религиозно-романтического начал, Герцен переходит в конце 1830-х годов на «западнические» позиции, а точнее — на пози ции Просвещения. Типичный для Просвещения лозунг «Да здравству ет разум!», установка на то, чтобы все понять, все осмыслить «через горнило сознания», стали основой его деятельности. Особенно отчет ливо соответствующие воззрения А. И. Герцена проявились в его трак товках таких проблем, как великое единство развития рода человечес кого;

Восток–Азия–Запад, Европа–Россия;

личность как вершина ис торического мира, разумный эгоизм. В эти годы Герцен активно исполь зует типичную для Просвещения терминологию: «естественное»– «неестественное», «искусственное» и т. д.

Однако существенно ранее западно ориентированного россий ского просветительства, а затем параллельно ему развивается су губо отечественная традиция, связанная прежде всего с проповед нической деятельностью.

Строев А. Указ. соч. С. 5.

Пустарнаков В. Ф. Указ. соч. С. 143–144.

Цит. по кн.: Там же. С. 201.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог Первым в ряду деятелей этого направления следует назвать препо добного Сергия Радонежского. Как отмечал Д. С. Лихачев: «”Горнего града гражданин и вышнего Иерусалима жителин” Сергий Радонеж ский постоянно вмешивается в политическую жизнь Руси. Сергий пользуется своим нравственным авторитетом для поддержки москов ского великого князя. По одному его слову, чтобы оказать давление на нижегородцев, затворяют все церкви в Нижнем Новгороде. Он подчи няет политике Москвы Рязанское княжество. Он благословляет Дмит рия Донского на борьбу с Ордой за независимость Руси»1.

Сергий Радонежский — крупная духовная фигура отечествен ной истории. Именно игумену Радонежскому принадлежит утверж дение на Руси новой идеи личности, отражающей гуманистичес кий дух русского Предвозрождения, которое было столь непохоже на западное, хотя во многом с ним и перекликалось. Главный смысл этой новой идеи личности заключался в обожествлении человека и мира, в возвышении человека, в признании его ду ховного величия. Так воплотилась глубокая вера в неиссякаемые возможности человека, выраженная в стилистике мышления того времени. Духовная деятельность Сергия Радонежского в этом на правлении сформировала целую эпоху отечественной культуры. Как писал известный русский философ Г. П. Федотов: «От мистики до политики огромный шаг, но преп. Сергий сделал его, как сделал шаг от отшельничества к общежитию, отдавая свое духовное благо для братьев своих, для русской земли. … Преп. Сергий … пред ставляется нам гармоническим выразителем русского идеала свя тости, несмотря на заострение обоих полярных концов ее: мисти ческого и политического. Мистик и политик, отшельник и киновит совместились в его благодатной полноте» 2. В лице Сергия россий ская культура получила тип просветителя-проповедника духов ного служения, основу которого составили идеи любви к ближне му, милосердия, терпимости, мирскости и соборности, уважения к светской и религиозной власти и т. п.

Другим примером русского просветителя-проповедника можно на звать митрополита Антония Сурожского — одного из замечательных мыслителей современности. Будучи экзархом Московского Патриарха для Западной Европы, он являлся совершенно русским человеком по интересам и стилю мышления. Его труды объединены темой духовного Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Пре мудрого // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре / СПбГУП. СПб., 2006. С. 101.

Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М.: Моск. рабочий, 1990. С. 151–152.

Русский просветитель бытия человека, его веры и призвания. Рассматривая философско-нрав ственные проблемы жизни и творчества, размышляя о наиболее слож ных вопросах духовности в наше время, этот церковный деятель привнес в постиндустриальную эпоху новое, свежее миропонимание, широтой своей объемлющее множество аспектов современной жизни и приводя щее их к гармонии. Не имея богословского образования, он стал одним из наиболее авторитетных православных мыслителей мира, почетным доктором двух университетов и двух православных духовных академий1.

Отечественная история свидетельствует, что русских просветите лей объединяли прежде всего энциклопедическая образованность, стремление создать целостный образ современного им мира, наи более просто и ясно обрисовать своей аудитории открывающиеся перед человеком пути взращивания в себе Человеческого начала, пути к свету знания. Подобная миссия не могла быть реализована на основе узкопрофессионального знания. Она требовала синтетичности, обращения ко многим областям знаний, объединяемого одной централь ной идеей.

Отечественное просветительство — это просветительство преж де всего экзистенциальное, человеческое. Оно предполагает довери тельность беседы, прямое общение личностей. Важная его грань — пе редача нравственного опыта от человека к человеку, соотнесение его с важнейшими реалиями современной жизни. Это — мужество, свобода, корректная критичность в отношении к современной культуре, полити ке, образу жизни, интерес к передовым тенденциям развития научного знания. Русский просветитель несет умение актуализовать важную идею, используя широкий пласт исторического материала, опираясь на бога тейший опыт предшественников.

Именно таким просветителем и был Дмитрий Сергеевич Лихачев.

Он обладал глубоким знанием русской литературы и русской культуры в целом, что позволяло ему выявлять национально значимые идеи и традиции, ценности и представления, сопоставлять и анализировать их.

Такой опыт формировал «исторически поставленное» зрение, откры вал возможность увидеть и выявить наиболее продуктивные и прогрес сивные идеи для нашей современности и найти им актуальную форму.

Историк А. Зимин пишет, что «в своей культурно-цивилизацион ной истории русский мир освоил опыт по крайней мере двух типов просвещения. Первый из них, следуя традиции, можно и должно на звать религиозным. Второй — светским, научно-философским. Оба типа, Епископ Керченский Иларион (Алфеев). Богословие митрополита Сурож ского Антония в свете святоотеческого Предания [Электронный ресурс]. Элек трон. дан. Режим доступа: http://www.metropolit-anthony.orc.ru/trudy/03.htm.

Загл. с экрана.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог как правило, сопутствовали, обогащая, друг другу, но были в отечествен ной истории и периоды, когда светское просвещение практически ра створялось в или, наоборот, радикально стремилось к секуляризации»1.

Примеры Сергия Радонежского и Антония Сурожского показыва ют, что просветительская деятельность на Руси нередко обретала про поведнический характер. Проповедь — прямое обращение к сердцу слушателей, несущее в себе веру, стремление не столько обогатить их новыми знаниями и фактами, сколько передать им определенные идеи, настроения, внушить убеждения, способные стать их нравственной «соб ственностью», направлять душевные устремления к Добру. Проповедь — это откровение авторитетной личности, порожденное ее стремлением указать собеседнику путь личного совершенствования и обретения вер ной жизненной позиции в сложных обстоятельствах. Проповедничес кая деятельность — это творчество, целью которого является более гар моничное устройство внутренней жизни слушателя, обретение им под линной связи с обществом, поддержка человека в его наиболее возвы шенных устремлениях.

В советский период по мере формализации культурной жизни об щества данная традиция была во многом утеряна. Даже на централь ном телевидении стали редкостью просто хорошие рассказчики, не го воря уже о проповедниках. Выступления мастеров живого слова уров ня Ираклия Андроникова представляли собой исключение из правила.

Лихачев вернул русскому просветительству эмоциональность и убеди тельность проповеди, доверие к Слову, основательно подорванное в предшествующие десятилетия обюрократившимися идеологическими структурами, официозной газетно-журнальной пропагандой, зачитыва ющими свои выступления по бумажке «вождями» и «лекторами» раз ного толка. Д. С. Лихачев вернул просветительству реальную силу, воз действующую на умы и души сограждан. Мировую славу и известность Дмитрия Сергеевича составили не только научная деятельность и за щита памятников истории и культуры, но и «этическая проповедь в сред ствах массовой информации, принесшая ему доверие, популярность и авторитет»2.

По всей видимости, Д. С. Лихачеву довелось стать просветите лем особого типа — просветителем-проповедником. И в этом (наря ду с масштабностью фигуры) — особенность лихачевского просвети тельства. С одной стороны, авторитет Дмитрия Сергеевича в обществе основывался на общеизвестном статусе ученого и интуитивно ощуща Зимин А. О двух типах просвещения на Руси // Высшее образование в России. 1997. № 2. С. 86.

Соколов А. В. Интеллигенты и интеллектуалы в российской истории. СПб.:

СПбГУП, 2007. С. 324.

Русский просветитель емой народом его принадлежности к великой российской культуре. Он выступал как бы от имени Культуры и Знания. Академик воплощал со бой европейскую линию национального просветительства, органично вбирающую в себя антропоцентричность, энциклопедичность, интел лектуальную независимость. С другой — лихачевские тексты и выступ ления стали воплощением Веры, оказались неразрывно связаны с ду ховно-творческой традицией русского просветительства, которая по сути, а нередко и по форме была проповеднической деятельностью.

Таким образом, в просветительской деятельности Дмитрия Сергеевича знание не только сочеталось с четким этическим и нравственным само определением, но и усиливалось убежденностью, верой в исповедуе мые ценности и идеалы.

В связи с этим нельзя не упомянуть интересный и до сих пор не объяс нимый эпизод из биографии Д. С. Лихачева. К его 90-летию Д. М. Була нин, один из бывших сослуживцев, к тому же считавший себя чуть ли не его учеником, опубликовал статью, в которой назвал академика на ставником, учителем жизни1, проповедником2. Казалось, автор этого тек ста считал свой труд комплиментарным. Лихачев же возразил Булани ну, причем весьма жестко. Выяснилось, что сам Дмитрий Сергеевич категорически протестует против такого понимания его деятельности:

«Все мои статьи имеют не “проповедническую” цель, а являются опре деленными поступками в борьбе за сохранение культуры…» Еще ранее Д. С. Лихачев писал: «Я ведь не пророк и не проповед ник, хотя убеждать и призывать в последние годы приходится часто»4.

Таким образом, позицию академика можно считать принципиальной.

Его возражения Д. М. Буланину заключались в противопоставлении про поведи и действия, поступка. Однако из работ Дмитрия Сергеевича вы текало, что в ряде случаев слово тоже может являться делом, поступ ком. И если Д. М. Буланин высказывался о проповеди как о бесполез ном деле («Я не собираюсь обсуждать относительные достоинства нрав ственного учения Лихачева, и тем более эффективность его проповеди.

Последнее вообще бесполезное дело: удивительное нежелание челове чества перевоспитываться не остановило еще ни одного проповедни ка»5), то это никого не обязывало с ним соглашаться. Тем более что от Буланин Д. М. Эпилог к истории русской интеллигенции: Три юбилея.

СПб.: Дмитрий Буланин, 2005. С. 20.

Там же. С. 20–22.

По поводу статьи Д. М. Буланина о Д. С. Лихачеве («Русская литерату ра». 1997. № 1) // Звезда. 1998. № 3. С. 237;

Лихачев Д. С. Проповедь или поступок? Ответ на юбилейное послание Д. М. Буланина // Русская литерату ра. 1998. № 2. С. 212–213.

Лихачев Д. С. Я вспоминаю. М.: Прогресс, 1991. С. 143.

Буланин Д. М. Указ. соч. С. 21.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог кровенно иронизирующий в данных строках Буланин противоречил своим же тезисам из другой части этой работы. Однако поскольку иных объяснений Д. С. Лихачев нам не оставил, его мнение по данному воп росу приходится отнести к числу пока непонятых.

Видимо, негативную реакцию академика вызвал не столько текст Д. М. Буланина (хотя и текст этот при внимательном прочтении выгля дит, возможно, недопустимо неуважительным), сколько подтекст либо контекст дискуссии, лежащий, разумеется, вне статьи.

Между тем понятие «проповедник» никогда не несло в русском языке сколь-нибудь негативного оттенка и не вступает по смыслу в противо речие с широко известными проявлениями духовных и практических устремлений Д. С. Лихачева, глубинной сутью его обращений к обще ству. «Проповедовать — говорить всенародно, возвещать, провозгла шать;

поучать, взывать к слушателям речью, убеждая и наставляя»1, — так зафиксировано в словаре Владимира Даля. Проповедь, издавна по нимаемая как жанр церковного ораторского искусства, часто трактует ся сегодня вполне в светском духе, как этическая устремленность, как духовное поучение, как экзистенциальная категория.

В проповеди принято выделять несколько аспектов. Во-первых, глос солалию — то есть способность знать и говорить то, что неведомо дру гим;

во-вторых, профетический аспект — то есть пророчество, пред сказание о будущем;

и, в-третьих, аспект дидактический, связанный с духовным поучением2. Заметим, что Дмитрий Сергеевич, безусловно, был в ряде отношений уникальным носителем знания. В первую оче редь знания о России, ее истории и культуре. Кроме того, просвети тельство Лихачева сближается с проповедничеством и своим стремле нием к наставлению современников в русле приобщения к миру исто рических традиций и гуманистических идеалов. Ведь смысл пропове ди — прежде всего в утверждении нравственного начала в человеке.

Особенность лихачевского просветительства заключается в том, что нравственная составляющая является, во-первых, одним из ключевых аспектов анализа истории русской культуры, лите ратуры, искусства;

во-вторых, выступает как императив его об щественно-просветительных устремлений. И в этом аспекте его про светительство приобретает характер проповедничества, утверждения в форме проповеди гуманистических ценностей культуры.

Нравственная ценность явлений культуры — один из ведущих кри териев просветительской методологии Лихачева. Апеллируя в первую Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка [Электронный ресурс]. Электрон. дан. Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/search.xml?text= enc_abc&enc_abc=*&how=enc_abc_rev&encpage=dal. Загл. с экрана.

Литературная энциклопедия терминов и понятий / гл. ред. А. Н. Николю кин. М.: ИНИОН РАН, Интелвак, 2001, стб. 822.

Русский просветитель очередь к памятникам культуры, произведениям искусства, Дмитрий Сергеевич подчеркивал определяющую роль их нравственного содер жания. «Благодаря нравственному началу, которое заключено в древ ней русской литературе, — пишет академик, — ее значение чрезвычай но велико именно сейчас. Любовь к родине, патриотизм также воспи тывается на этом “укорочении расстояний”, на представлениях о кон кретных живых людях, конкретном родном пейзаже, близком ощуще нии прошлого как своего прошлого, своей старины»1. «Нравственная требовательность», как называет это свойство Д. С. Лихачев, литерату ры Древней Руси изумительна2.

По мнению Дмитрия Сергеевича, «ценности русской литературы своеобразны в том отношении, что их художественная сила лежит в тес ной связи ее с нравственными ценностями. Русская литература — со весть русского народа. Она носит при этом открытый характер по отно шению к другим литературам человечества. Она теснейшим образом связана с жизнью, действительностью, сознанием ценности человека самого по себе, русская литература (проза, поэзия, драматургия) — это и русская философия, и русская особенность творческого самовыраже ния, и русская всечеловечность»3. Предназначение литературы выра жается в способности быть внутренне-созидательным началом созда ния духовного мира человека, началом, к которому «мы всегда можем обратиться за духовной помощью»4.

Свои нравственно-просветительские идеи Дмитрий Сергеевич реа лизовывал на практике, в первую очередь, в соответствующих издатель ских проектах. В 1969 году вышел том в книжной серии «Библиотека всемирной литературы», посвященный древнерусской литературе «Из борник»5. Интересная новация этого издания заключалась в том, что, как пишет сотрудник ИРЛИ Н. В. Понырко, в «нем впервые было пред ложено издавать тексты билингвой, когда на левых нечетных страницах издания вы читали оригинальный древнерусский текст, а на правых — его перевод на современный русский язык. Это была первая ласточка, Лихачев Д. С. Русская культура Нового времени и Древняя Русь // Лиха чев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 190.

Лихачев Д. С. Вечно живая классика // Лихачев Д. С. Раздумья о России.

СПб.: Logos, 2001. С. 317.

Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре. С. 205.

Там же.

Изборник. Сборник произведений литературы Древней Руси. М.: Худож.

лит., 1969. (Б-ка всемирной литературы. Сер. первая;

Т. 15).

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог которая определила судьбу последующих изданий»1. В этом примере хорошо просматривается постоянное стремление Лихачева сделать па мятники культуры, результаты научных исследований, да и просто важ ные идеи максимально доступными широкой аудитории.

Популяризацию же древнерусского литературного и культурного наследия он считал делом своей личной, персональной ответственно сти. В одном только 1986 году вышло 8 различных изданий «Слова...», подготовленных при участии (перевод, редактирование, вступительные статьи) Дмитрия Сергеевича, и несколько статей об этом выдающемся произведении древности самого Лихачева. Великая заслуга академика перед Россией заключается не только в том, что он поднял на следу ющую ступень развития академическую научную школу медиевистики, но и в предании древнерусскому литературному наследию новой жизни в сознании современных ему поколений соотечественников. Во многом благодаря Лихачеву страна переосмыслила, иначе осознала ценность и величие своих древних культурных корней. Его переводы и комментарии к произведениям древнерусской литературы («Повесть временных лет», «Слово о полку Игореве», «Поучение Владимира Мономаха» и многие другие) приблизили к нам далекий мир древности, ввели читателя в про странство чувствований и переживаний средневекового русича.

В конце 1970-х годов Дмитрий Сергеевич предложил издавать книж ную серию «Памятники литературы Древней Руси». Всего было заду мано 12 томов, и последний из них вышел в 1994 году. Эта серия была удостоена Государственной премии. А Лихачевым был предложен уже 20-томный проект «Библиотеки литературы Древней Руси», который, по словам Н. В. Понырко, мыслился как книжная серия «для всех рос сиян как для научного сообщества, и любой исследователь может ссы латься на это издание, имеющее также научный комментарий. Но это издание рассчитано и на людей, не связанных с наукой, именно для них и существует перевод на современный русский язык.... Дмитрий Сер геевич надеялся, что эта серия будет еще и обучать читателя, который не в состоянии обойтись без правой страницы с переводом. Читатель, в котором еще существует генетическое ощущение языка, при подсказ ке этих правых страниц очень легко начинает понимать древнерусскую речь, сопоставляя тексты, оригинал и его перевод. И эта подсказка вос питывает ощущение человека в истории и возможность восприятия этих произведений совершенно на другом уровне»2.

Понырко Н. В. Д. С. Лихачев — научный вдохновитель и издатель книж ной серии «Библиотека литературы Древней Руси» // Образование в процессе гуманизации современного мира: IV Международные Лихачевские научные чтения, 20–21 мая 2004 г. / СПбГУП. СПб., 2004. С. 20.

Там же.

Русский просветитель Представляется немаловажным обратиться к пониманию Лиха чевым особенностей развития национальных образовательно-про светительных традиций в России. Размышляя над проблемами раз вития страны, ученый отмечает, что при несомненном подъеме искус ства, архитектуры, фольклора Русь до XIX века явно отставала от за падных стран в сфере науки и философии, «в западном смысле этого слова»1. Причину тому ученый видит в слишком долгом «отсутствии на Руси университетов и вообще высшего школьного образования»2. От сюда, по Лихачеву, и «многие отрицательные явления в русской жизни.

Созданный в XIX и XX веках университетски образованный слой об щества оказался слишком тонким. К тому же этот университетски обра зованный слой не сумел возбудить к себе необходимого уважения. Про низавшее русское общество народничество, преклонение перед наро дом, способствовало падению авторитета. Народ, принадлежавший к иному типу культуры, увидел в университетской интеллигенции что-то ложное, нечто себе чужое и даже враждебное»3.

Ученый раскрывает здесь важный в просветительском контексте ас пект — противоречие между наукой как формой отвлеченного знания, как видом деятельности, требующей образованности, критичности, не зависимости, в конечном счете, индивидуальности (вспомним его пони мание интеллигентности) и живым обыденным знанием, бытующим в народных массах. Трудности демократизации науки, распространения знаний в обществе мучительно переживались классической русской ин теллигенцией рубежа XIX–XX веков. Заботясь о просвещении масс, ин теллигенция стремилась распространять научные знания в обществе та ким образом, чтобы ясность и доступность изложения приводили к глу бине и точности постижения, но результаты не всегда обнадеживали.


Сам Д. С. Лихачев способ снятия этого противоречия видел в син тезе научных и просветительных начал, когда знание выступает од новременно и как результат научных исканий Истины, и как потреб ность донести ее до массового сознания. Характерно, что его «Тексто логия»4 была издана в начале 1960-х годов в двух вариантах: фундамен тальной монографии для специалистов и научно-популярного очерка.

Другой фундаментальный научный труд Д. С. Лихачева «Поэтика древне русской литературы», опубликованный в 1967 году5, «стали читать все Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре. С. 206.

Там же.

Там же. С. 206–207.

Лихачев Д. С. Текстология: на материале русской литературы X–XVII веков.

М.;

Л: Изд-во АН СССР, 1962;

Текстология: краткий очерк. М.;

Л.: Наука, 1964.

Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л.: Наука, 1967.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог интеллигентные люди нашего времени»1. Н. В. Понырко отмечает, что это «был своего рода интеллектуальный бестселлер. Ее цитировали, по тому что этот академический труд был написан прекрасным языком и с точки зрения человека, глядящего из современности в прошлое»2.

Манера письма, стиль в немалой степени способствовали популя ризации идей Дмитрия Сергеевича. Об этом хорошо пишет А. А. Гу сейнов в комментариях к избранным трудам Д. С. Лихачева по русской и мировой культуре: «ясность языка, еще больше свободная, эссеист ская манера рассуждения. Автор часто апеллирует к личным наблюде ниям, к конкретным узнаваемым фактам и произведениям, непринуж денно переходит от предмета к предмету;

он пишет так, будто ведет необязательную беседу. Вся эта мозаика на первый взгляд случайных фактов, воспоминаний, ассоциаций складывается в стройную картину, организованную вокруг определенной идеи, в результате чего послед няя предстает не в голом виде последовательного логического рассуж дения, а в качестве одухотворяющей основы самой жизни. И все-таки особая привлекательность и злободневность текстов заключена не в их эстетическом строе, не в стиле и манере, а в содержании идей. Лихачев говорит вещи, которые не могут не волновать думающего человека, ин тересующегося русской культурой. И говорит так, словно хочет прояс нить читателю то, что тот сам смутно чувствует. И задача читателя в этом случае скорее распознать истину, чем узнать ее»3.

Характерно, что труды Д. С. Лихачева, посвященные русскому языку, включают не только лингвистический, но и просветитель ский аспект. Известна активность академика, с которой он страстно вы ступал в защиту чистоты русского языка, разъясняя своим читателям язы ковые нормы, объясняя происхождение слов и их первоначальные значе ния, помогая понять важность правильной речи и литературного письма.

Язык, по Лихачеву, — это «самая большая ценность народа... Это надо понять досконально, во всей многозначности и многозначительности этого факта»4. Тысячелетняя история литературы и письменности превращает языковую память в мощную нравственную и просветительную силу. Од нако выразительный потенциал языка может обедняться, язык — упро щаться и даже сознательно искажаться. И тогда на первый план выходит необходимость повышения языковой культуры.

Понырко Н. В. Указ. соч. С. 20.

Там же.

Гусейнов А. А. Культурология Дмитрия Лихачева: коммент. к кн. Д. С. Ли хачева «Избранные труды по русской и мировой культуре» / А. А. Гусейнов, А. С. Запесоцкий;

СПбГУП. СПб., 2006. С. 28–29.

Лихачев Д. С. О языке устном и письменном, старом и новом // Лихачев Д. С.

Русская культура. М.: Искусство, 2000. С. 355.

Русский просветитель В работе «О языке устном и письменном, старом и новом» Дмит рий Сергеевич формулирует требования к научному тексту, озаглавлен ные им «О хорошем языке научной работы». Позволим себе привести некоторые из них:

Хороший язык научной работы не замечается читателем. Читатель должен замечать только мысль, но не язык, каким мысль выражена.

— Главное достоинство научного языка — ясность.

— Другое достоинство научного языка — легкость, краткость, сво бода переходов от предложения к предложению, простота.

— Придаточных предложений должно быть мало. Фразы должны быть короткие, переход от одной фразы к другой логическим и есте ственным, «незамечаемым».

— Каждую написанную фразу следует проверять на слух;

надо про читывать написанное вслух для себя.

— Следует поменьше употреблять местоимения, заставляющие ду мать, к чему они относятся, что они «заменили».

— Не следует бояться повторений, механически от них избавлять ся. То или иное понятие должно называться одним словом (слово в на учном языке — всегда термин). Избегайте только тех повторений, кото рые приходят от бедности языка1.

В проблематике языковой культуры Дмитрия Сергеевича особо вол новало явление, названное им «психологией сознательной порчи язы ка». В 1964 году увидела свет его статья «Арготические слова профес сиональной речи», написанная еще в 1938 году2. В ней ученый объясня ет появление экспрессивных выражений в языке тех или иных профес сий. Длительная пауза между написанием работы и ее публикацией огор чала Лихачева в первую очередь тем, что положения статьи «не исполь зуются практически в воспитательной работе. На нее как-то не обрати ли внимания, а я сам придаю ей серьезное значение»3.

Приведем интересный эпизод из жизни Пушкинского Дома. О. В. Пан ченко вспоминал, что когда он впервые вошел в Отдел древнерусской литературы в 1988 году, то на доске объявлений увидел лихачевский приказ со списком запрещаемых для употребления в «Трудах Отдела древнерусской литературы» слов и выражений. В нем значились: «аб солютно», «уникально», «впечатляющий», «волнительно», «сказать ниже», «информация» и др. Сотрудникам предлагалось список допол нять. Среди слов, добавленных в «Список Лихачева» его коллегами, оказались: «судьбоносный», «потрясающий», «практически невозмож Лихачев Д. С. О языке устном и письменном, старом и новом. С. 357.

См.: Лихачев Д. С. Статьи разных лет. Тверь: Тверское обл. отд-ние Рос сийского фонда культуры, 1993. С. 95–138.

Лихачев Д. С. О языке устном и письменном, старом и новом. С. 367.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог но», «обговорить», «задумка», «морально-нравственный» и др. Рядом с этим приказом висело еще одно «распоряжение», в котором Дмитрий Сергеевич в шутливо-назидательном тоне рекомендовал своим сотруд никам посетить выставку Казимира Малевича в Русском музее1.

По существу просветительство стало личным стилем жизни Д. С. Лихачева. Для реализации этой миссии ему совсем не обязатель на была многомиллионная аудитория.

В ряде случаев просветительская миссия Лихачева реализовы валась в ходе конфликта с властями, когда ученый боролся с губи тельными для культуры невежественными решениями. Оппонируя ав торам проекта «реконструкции» Екатерининского парка, Лихачев пи сал, что этот проект «губителен и беспомощен даже с чисто архитек турной точки зрения.... Нельзя и бессмысленно возвращать парк к одному какому-либо периоду: петровскому, елизаветинскому, екатери нинскому...» Ибо в итоге утрачивается то, что Лихачев назвал «мемори альной достоверностью»2. Д. А. Гранин вспоминает: «В 60-е годы воз никла идея перестройки Невского проспекта. … Перестройка была намечена основательная. Нижние этажи всех домов предлагалось со единить в одну общую витрину, создать особое пространство, сделать его пешеходной зоной.... Дмитрий Сергеевич выступил с речью. Это была блестящая речь. Он доказал, что перестройка Невского губитель на для всей культуры.... Так начались его выступления — в защиту Екатерининского парка в Пушкине, Петергофского парка. С тех пор он стал препятствием для ленинградских властей, для всех невежествен ных, корыстных проектов. Вокруг него объединялась общественность»3.

Добиваться успеха удавалось не всегда. Д. С. Лихачев рассказывал об ущербе, нанесенном Невскому проспекту: «Портик Руска очень ва жен именно на этом месте, потому что он прямой перспективой связан с портиком Русского музея, что в этом и был градостроительный замы сел Руска.... Через некоторое время портик Руска был разрушен (под предлогом строительства станции метро. — Прим. авт.), а на все по следующие недоумения главный архитектор отвечал: “А мы его и не разрушали. Мы его разобрали, мы его и восстановим”. И действитель но — восстановили...... Внешне он как будто бы такой же, а все-таки колонны не те. Кроме того, портик отнесен на несколько метров назад, и это уже меняет перспективу: исчезло противостояние Русскому му зею. Вторжение в сложившийся архитектурный ансамбль нанесло ущерб Невскому проспекту.... Вроде бы горький опыт должен был бы на Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 237–239.

Лихачев Д. С. «Аллеи древних лип...» // Лихачев Д. С. Раздумья о России.

СПб.: Logos, 2001. С. 649.

Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 215.

Русский просветитель учить нас бережно относиться к культуре прошлого, к природе беречь малый мир и большой мир, в которых мы живем и которые теснейшим образом взаимосвязаны. И вроде бы он чему-то научил нас... Но — на учил ли?»1 Власть училась плохо, а вот интеллигенция сплачивалась вокруг Дмитрия Сергеевича.

Практическая направленность просветительской деятельности была характерна для Д. С. Лихачева с первых шагов в науке. В далекие 1940-е годы, в блокадное время, превозмогая невероятные лишения, ученый занимается научно-просветительской работой. Осенью 1942 года вышла книга, написанная им в соавторстве с археологом М. А. Тихано вой для солдат, находящихся в окопах. Лихачев вспоминал: «мы отпра вились в Смольный.... В Смольном густо пахло столовой. Люди имели сытый вид. Нас приняла женщина. Она была полной, здоровой. А у меня дрожали ноги от подъема по лестнице. Книгу она заказывала нам с ка ким-то феноменально быстрым сроком.... Мы согласились. И в мае (1942 г. — Прим. авт.) наша книжка “Оборона древнерусских городов” была готова.... Писалось, помню, хорошо — дистрофия на работе мозга не сказывалась»2.


Большое просветительское значение имели публичные выступ ления Д. С. Лихачева в прессе, на радио и телевидении. Они по своему дополняли такие его печатные труды, как «Письма о добром», «Заметки о русском» и другие работы, направленные, прежде всего, на восстановление деформированного революцией и последующей сменой социально-экономических формаций процесса культурной пре емственности поколений. Разумеется, адресатом лихачевской деятель ности по укреплению национальных культурных корней, приобщению к традициям прошлого было в первую очередь молодое поколение.

Однако деформации процесса культурной преемственности затрону ли многие поколения. Поэтому Лихачеву приходилось обращаться практически ко всем: и к юношеству, впервые обдумывающему про блемы вечных ценностей и истин, и к умудренным опытом людям, анализирующим прожитое. Многим из его слушателей передавались представления о богатстве и красоте русской духовности через крат Лихачев Д. С. Тревоги совести // Лихачев Д. С. Я вспоминаю. С. 130–131.

Лихачев Д. С. Избранное: Воспоминания. 2-е изд. СПб.: Logos, 2000. С. 504.

Позже Д. С. Лихачев напишет: «С этого момента мои узкотекстологические за нятия древними русскими летописями и историческими повестями приобрели для меня “современное звучание”. … Рассказы летописей как бы определяли размеры ленинградских событий. И мне стало ясно, что напомнить историю осад древнерусских городов остро необходимо. Это было ясно и М. А. Тихановой».

(Лихачев Д. С. Послесловие к брошюре 1942 года // Лихачев Д. С. Я вспоми наю. С. 98, 102).

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог кие рассказы-собеседования о сюжетах, образах, памятниках отече ственной истории, о запомнившихся эпизодах и событиях личной жизни Дмитрия Сергеевича.

Даниил Гранин вспоминает: «Благодаря телевидению Лихачев стал широко известен. Он вводил нас в мир высокой русской культуры и полузабытых ценностей жизни. Это была душевная среда, пронизанная деликатностью, учтивостью, которые стали неотъемлемым правилом его собственного поведения»1. Этим во многом объяснялись личная популярность и общественная востребованность академика, особенно в «смутное» время на рубеже 1980–1990-х годов: «Органичность и от крытость его публичного поведения были столь велики, что незнако мым людям, естественно, приходила в голову мысль обращаться к нему по самым разным поводам, далеким от древнерусской литературы»2.

Значительный отклик в то время вызвала лихачевская идея «эколо гии культуры», породившая соответствующее движение3. Один из его активистов М. Г. Талалай впоследствии вспоминал: «Красный томик Лихачева со статьями о русской культуре, ходивший по рукам, был из рядно потрепан: надобно было писать множество воззваний, обраще ний, и за верным выражением часто обращались к основополагающей статье. Но, пожалуй, томик служил не как цитатник, а как пособие по стилистике, справочник по вежливым формам поведения»4.

Просветительские устремления Лихачева неотделимы от его раз мышлений о смысле и предназначении русской интеллигенции. Образ интеллигента, воссоздаваемый Дмитрием Сергеевичем в его трудах и устных выступлениях, безусловно, был его личным идеалом просве тителя.

Очевидно, что академика правомерно считать продолжателем тра диции отечественного просветительства, которое всегда сопровожда лось мучительными духовными поисками и было согрето теплом жи вой человечности. Знание в этой традиции подвергалось нравственной оценке и рассматривалось в контексте Добра и Зла: не просто Разум, а добрый Разум, не просто знание и осведомленность, а знание ради доб ра, знание, несущее в себе ценностную компоненту. Закономерно, что одна из его главных книг называется «Письма о добром»5.

Эта сторона деятельности ученого была осмыслена профессором СПбГУП А. В. Соколовым в недавней монографии «Интеллигенты и Гранин Д. А. Один из последних // Гранин Д. А. Тайный знак Петербурга.

СПб., 2002. С. 335.

Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 241.

Там же. С. 217.

Там же. С. 218.

Лихачев Д. С. Письма о добром. СПб.: Logos, 2006.

Русский просветитель интеллектуалы в российской истории». На основании обращения к на учному и публицистическому наследию академика Аркадий Василье вич предлагает включить в компоненты модели идеального русского интеллигента «по эскизу академика Лихачева» этическое самоопреде ление: а) совестливость, честность, правдивость;

б) толерантность, осуж дение насилия и террора;

в) благоговение перед культурой, приобщен ность к книжной культуре, русской литературе;

г) индивидуализм, са модостаточность;

д) оппозиционность по отношению к деспотичной власти1.

Этическое самоопределение, духовно-нравственная составляющая определяет не только смысл и направленность лихачевского просвети тельства, но и шире — его научную методологию, суть философско культурологических воззрений, в которых нравственная доминанта за нимает ключевое место.

Среди просветительских задач, которые ставил перед собой Дмит рий Сергеевич, необходимо упомянуть и утверждение в обществен ном сознании принципа толерантности, терпимости, особенно — по отношению к иной культуре. Нам нечего бояться всемирного взгляда на природу и человека, искусство и культуру. «Сотрудничество, диа лог и взаимопонимание народов мира являются залогом справедливо сти и демократии, условием предотвращения международных и меж этнических конфликтов, насилия и воин»2, — писал он в «Декларации прав культуры». Касаясь проблемы религиозного образования в свет ской школе, ученый высказывает мысль, что «всякое деление по какому нибудь признаку таит в себе очень большую опасность роста вражды на этой почве. Поэтому представить себе класс в школе, в котором часть учеников будет заниматься Законом Божиим православным, а часть, скажем, Кораном и магометанством, — трудно. Это даст но вый повод для разделения и драк в школе.... Поэтому преподава ние Закона Божия православного, католического, протестантского или ислама — это, конечно, очень важно для воспитания нравственности.

Но это должно быть вне стен школы»3.

Петербургская тема одна из главных в просветительской деятель ности для Д. С. Лихачева. Он заново открывает Петербург современни кам, обращая внимание не только на красоту, но и на «душу» города, его особый эмоциональный «климат», уникальность его нравственного значения.

Соколов А. В. Указ. соч. С. 332.

Лихачев Д. С. Декларация прав культуры // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 392.

Лихачев Д. С. Всякая образованность создается чтением и книгами // Д. С. Ли хачев — Университетские встречи. 16 текстов / СПбГУП. СПб., 2006. С. 74.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог Дмитрий Сергеевич выражает надежду на возвращение культуре города его «европейского характера со всеми европейскими ценностя ми: личностным характером, универсализмом, восприимчивостью к другим культурам, терпимостью к чужим убеждениям, свободой, от крытым выходом в Европу и свободным входом к нам»1. «Петербург ские тексты» Лихачева в силу своего уникального просветительского потенциала, культурно-образовательного значения и легендарности лич ности автора оказались чрезвычайно востребованы. В частности, пре дисловиями ученого (специально написанными или тематически подо бранными публикаторами) снабжаются многие издания, посвященные истории культуры Санкт-Петербурга2. Просто, на основе доступных каждому наблюдений и сравнений Лихачев раскрывает многомерность культурной истории Петербурга, ее неоднозначность, неповторимость, «русскость» и «европейскость», блистательность города, где, говоря словами литературоведа и историка культуры И. П. Смирнова, «страда ние стало каждодневной историей»3.

Следует заключить, что Д. С. Лихачеву очевидно принадлежит осо бое место в истории русской просветительной деятельности. Уход Дмитрия Сергеевича из жизни — это множественная утрата для обще ства. Но, думается, наиболее болезненно страна ощущает сегодня от сутствие Просветителя лихачевского масштаба.

Лихачев Д. С. Русская культура. М.: Искусство, 2000. С. 183.

См., например: Петербург. Художественная жизнь. 1900–1916: фото летопись. СПб.: Искусство-СПб., 2001. [Вступ. ст. Д. С. Лихачева «О петербург ской культуре начала ХХ века»].

Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 211.

4.2. О ПЕДАГОГИЧЕСКОМ НАСЛЕДИИ Дмитрий Сергеевич Лихачев — Почетный член Российской Акаде мии образования. В самом этом факте уже отражено признание особо го значения трудов ученого для отечественной педагогики.

Но в чем конкретно заключается вклад Д. С. Лихачева в образова ние? Удивительно, но при всей простоте вопроса ответить на него не легко. В современных справочниках можно прочесть о том, что Дмит рий Сергеевич — филолог и историк культуры, общественный деятель, что он создал «концепцию, в русле которой рассматривал пробле мы гуманизации жизни людей и соответствующей переориентации воспитательных идеалов, а также всей системы образования как определяющей общественное развитие на современном этапе»1. Там же говорится о его трактовке культуры не только как суммы нравствен ных ориентиров, знаний и профессиональных умений, но и как своего рода «исторической памяти». Мы знаем, что с культурой Лихачев тесно связывал понятие интеллигенции, видя в лучших ее представителях идеал воспитания. Нравственным проблемам академик посвятил ряд специальных книг и статей2.

Все это верно, но с позиций современной педагогической науки явно недостаточно. Почти невероятно, но факт: «по Лихачеву» не было науч ных исследований в педагогической отрасли научного знания. Между тем практика настоятельно требует таких работ.

В преддверии столетия ученого писатель Даниил Гранин выдвинул идею проведения 1 сентября 2006 года уроков Лихачева во всех школах страны. Вместе с Даниилом Александровичем мы обратились с пись мами к главам субъектов Российской Федерации, предложив им при слать в Санкт-Петербург на ежегодные майские Международные Лиха чевские научные чтения лучших учителей регионов с тем, чтобы мы Лихачев Д. С. // Педагогический энциклопедический словарь / гл. ред.

Б. М. Бим-Бад. М.: Большая российская энциклопедия, 2002. С. 376.

См., например: Лихачев Д. С. Заветное. М.: Изд. образовательный и куль турный центр «Детство. Отрочество. Юность», 2006;

Он же. Письма о доб ром. СПб.: Logos, 2006;

Он же. Раздумья / сост. и общ. ред. Г. А. Дубровской.

М.: Дет. лит., 1991;

Он же. Школа на Васильевском / Д. С. Лихачев, Н. В. Бла гово, Е. Б. Белодубровский. М.: Просвещение, 1990;

Он же. Я вспоминаю. М.:

Прогресс, 1991.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог могли предложить педагогам методики проведения таких уроков. Пред полагалось, что, вернувшись в регионы, эти учителя распространят их на местах.

Группа ведущих ученых Санкт-Петербурга, собранная Международ ным благотворительным фондом им. Д. С. Лихачева, создала под руко водством члена-корреспондента РАО О. Е. Лебедева интереснейшие методические разработки Лихачевских уроков1. Их главная идея — «урок... посвятить... конкретному человеку, имя которого стало симво лом нравственных ценностей»2. В этих рекомендациях представлены размышления авторов о возможных вариантах урока, о проблемах, ко торые могут быть рассмотрены на нем.

Сама по себе эта идея заслуживает специального рассмотрения, и мы вернемся к ней несколько позднее. Пока же отметим, что наше с Д. А. Граниным обращение вызвало у губернаторов неожиданно актив ный отклик: на Чтения приехали учителя, представлявшие около 60 ре гионов России. К сожалению, позднее пассивность чиновников средне го звена Министерства образования не позволила реализовать нашу инициативу в полном объеме, но в целом ряде регионов страны эти уроки прошли.

Это является свидетельством востребованности педагогического наследия Д. С. Лихачева, как и большой успех издания эссе, философ ских стихотворений в прозе, размышлений и отдельных записей акаде мика, предпринятого специально для школ страны председателем Рос сийского детского фонда, академиком РАО, писателем А. А. Лихановым3.

Разумеется, все эти скромные действия абсолютно не соответству ют общему масштабу лихачевского наследия и его научно-педагогичес кому потенциалу. Очевидно, что решение данной проблемы сдержива ется не только отсутствием полного академического собрания сочине ний Д. С. Лихачева, но и недопониманием научного и практического значения публикаций Дмитрия Сергеевича, осуществленного за рамка ми литературоведения.

Между тем очевидно, что на повестке дня процесс сущностного, а не формально-ритуального включения научного и нравственно го наследия академика Д. С. Лихачева в контекст отечественной педагогики. Следует дополнить оценку его литературоведческих ра бот и нравственного значения «публицистики» исследованием и выяв лением научного вклада в педагогику. Дмитрий Сергеевич педагогичес Уроки Лихачева: метод. рек. для учителей средних школ / сост. О. Е. Лебе дев. СПб.: Бизнес-пресса, 2006.

Там же. С. 2.

Лихачев Д. С. Заветное.

О педагогическом наследии кой общественностью страны воспринимается как знаковая фигура и как «свой». Но это созвучие академика с педагогическим сообществом (я имею в виду и учительство, и вузовскую интеллигенцию, и ученых Академии), скорее, интуитивное, нежели обстоятельно осмысленное.

Видимо, во многом вводит в заблуждение простота лихачевских текстов. Вот как пишет об этом академик А. А. Гусейнов: «…тексты Лихачева, как, впрочем, и его исследовательские труды, читаются лег ко. Этому, конечно, способствует ясность языка, еще больше свободная эссеистская манера рассуждения. Автор часто апеллирует к личным наблюдениям, к конкретным узнаваемым фактам и произведениям, не принужденно переходит от предмета к предмету;

он пишет так, будто ведет необязательную беседу. Вся эта мозаика на первый взгляд слу чайных фактов, воспоминаний, ассоциаций складывается в стройную картину, организованную вокруг определенной идеи, в результате чего последняя предстает не в голом виде последовательного логического рассуждения, а в качестве одухотворяющей основы самой жизни. И все таки особая привлекательность текстов заключена… в содержании идей.

Лихачев говорит вещи, которые не могут не волновать думающего че ловека… И говорит так, словно хочет прояснить читателю то, что тот сам смутно чувствует. И задача читателя в этом случае скорее распоз нать истину, чем узнать ее, говоря точнее: узнать, но так, как узнают человека, которого видел и знал раньше»1. Это высказывание удиви тельно точно соответствует восприятию лихачевских публикаций педа гогическим сообществом. Мы «распознаем» в них то, что либо знали в несколько ином виде, либо ощущали интуитивно.

Однако во всех своих человеческих, личных, общественных «ипос тасях» Д. С. Лихачев остается прежде всего ученым. Как уже говори лось ранее, в своем подходе к науке он не является типичным для наше го времени исследователем научных проблем, то есть его нельзя отнес ти к категории специалистов, которые путем кропотливого анализа до ходят до сути определенного явления, а затем переходят к следующему.

Общегуманитарная теоретическая подготовка академика столь высока, что скрупулезное обоснование своих научных суждений, использова ние стандартных, общепринятых в науке технологий изложения своих мыслей для него излишне: его «публицистические» тексты не наукооб разны по форме, но высоконаучны по содержанию.

Отечественной педагогике необходимо определенно выяснить, что в научных воззрениях Д. С. Лихачева является традиционным и что новаторским. Необходимо вычленить суть его воззрений из «пуб лицистики» и логично, последовательно описать в контексте истории Гусейнов А. А. Культурология Дмитрия Лихачева: коммент. к кн. Д. С. Ли хачева «Избранные труды по русской и мировой культуре» / А. А. Гусейнов, А. С. Запесоцкий;

СПбГУП. СПб., 2006. С. 28–29.

Дмитрий Лихачев — просветитель и педагог педагогических учений. К примеру, возьмем его книгу «Школа на Ва сильевском», написанную в соавторстве с Н. В. Благово и Е. Б. Бело дубровским. В первых же строках читаем: «Главная цель средней шко лы — воспитание. Образование должно быть подчинено воспитанию.

Воспитание — это, в первую очередь, прививка нравственности и со здание у учащихся навыков жизни в нравственной атмосфере. Но вто рая цель, теснейшим образом связанная с развитием нравственного ре жима жизни, — развитие всех способностей человека и особенно тех, которые свойственны тому или иному индивидууму»1. Понятно, что ав торская позиция целиком лежит в русле традиций отечественной педа гогики, и хорошо известно — каких.

Но целый ряд других публикаций академика требует значительно больших усилий для анализа. Назову, к примеру, «Раздумья», «Письма о добром», «Я вспоминаю». В них Д. С. Лихачев выступает в роли, схожей во многом с ролью не только теоретика, осовременившего нравственные заповеди, но и педагога-практика. Может быть, здесь уместно сравнить его с В. А. Сухомлинским. Только мы не просто чита ем рассказ о собственном педагогическом опыте, а как бы присутству ем на уроке замечательного учителя, ведущего разговор, удивительный по мере педагогического таланта, выбору предмета, способам аргумен тации, педагогическому интонированию, владению материалом и сло вом. Уровень лихачевского монолога столь высок, что кажется, урок ведет сама Истина или Господь Бог (кому как нравится). На первый взгляд просто непостижимо, как в этих текстах важнейшие для воспи тания человека истины проходят как бы непосредственно в душу чита теля, минуя всевозможные наслоения и препятствия, столь свойствен ные для нашей педагогической практики.

Вместе с тем очевидно, что абсолютно все компоненты этого «уро ка» могут и должны быть подвергнуты теоретическому и методическо му анализу. Например, очень интересно, что в ряде публикаций акаде мика педагогическая система воспроизводится и рассматривается как бы глазами объекта воспитания — ученика. Только ученик этот постепенно вырос в крупную личность, состоялся в семейной жизни, сфере приватных межличностных отношений, общественной жизни, профессиональной деятельности и получил во всех этих сферах заслу женное признание. Теперь, представляя из себя своего рода «иде альный педагогический результат», данный объект воспитания может проследить, как происходило его становление и развитие в качестве самостоятельной личности, субъекта самовоспитания, как работали те или иные педагогические системы, что мешало ему на жиз Лихачев Д. С. Школа на Васильевском. С. 5.

О педагогическом наследии ненном пути и что помогало, какую роль играли различные компонен ты педагогических систем, социально-культурная среда и т. д.

Такой ретроспективный анализ, проводимый академиком, с учетом уникального научного аппарата Дмитрия Сергеевича, неизбежно дает и уникальные результаты. Данную ситуацию можно рассматривать как удивительный педагогический эксперимент, который поставила сама судьба ученого, предоставив ему же возможность фиксации и анализа результатов.

Почему жизнь Лихачева сложилась именно так, а не иначе? Что в ней было случайно, а что закономерно? В какое время, под каким влия нием и какие ценностные ориентации у него сформировались? Кто был для него идеалом? Какие педагоги, какие персонажи истории, кто из окружавших личностей оказывал влияние? Что из содержания процес са обучения воспринималось в конце жизни как наиболее важное и по чему? Как обучение Лихачева было взаимосвязано с его воспитанием?



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.