авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.В. ЛОМОНОСОВА ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЛАНДШАФТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ: ОБЩИЕ ОСНОВАНИЯ. МЕТОДОЛОГИЯ, ...»

-- [ Страница 10 ] --

Используются прямые свойства объектов, непосредственно проявляющиеся на поверхности земли и отображающиеся в виде набора характеристик дистанционного изображения. Методы автоматизированной классификации с предварительным обучением способны оперировать также набором косвенных и контекстуальных признаков, но в рамках жестких правил, заданных на этапе обучения системы. Наиболее распространенное программное обеспечение: ERDAS IMAGINE, ENVI.

В последнее время широко исследовались возможности технологии обработки изображения на основе технологии нейронных сетей, которые комбинируют в себе методы экспертной обработки и автоматического попиксельного анализа изображения.

Разработанные нейронные технологии обработки снимков нуждаются в предварительном этапе достаточно длительного итерационного экспертного обучения, что усложняет их применение по сравнению с предыдущими способами обработки. Кроме этого в настоящее время нет технологии переноса результатов обучения по одному изображению для обработки снимков даже одной съемочной системы без корректировки. Создано различное программное обеспечение с использованием этого подхода, например ScanEx NeRIS.

В настоящее время активно разрабатываются технологии объектно ориентированного дешифрирования изображений, в которых осуществлен синтез систем обработки данных дистанционного зондирования Земли (оперируют пространственными данными в растровом представлении) и геоинформационных систем (основное представление данных – векторное). Также в этом методе делается попытка учитывать пространственные отношения объектов и их геометрические характеристики, т.е. при построении базы знаний учитываются первичные, косвенные и контекстуальные признаки объектов на обрабатываемых изображениях. Коммерчески доступный инструмент объектно-ориентированного дешифрирования изображений – программа ECognition.

Кроме этого планируется провести так называемую гибридную классификацию комбинация нескольких методов обработки изображений, когда например на первом этапе проводится автоматическая классификация без обучения (кластеризация), а затем, после анализа полученных классов, выполняется классификация с обучением для объектов, распределение яркостей которых далеко от нормального.

Для всех методов автоматической обработки изображения будет использоваться выше представленная классификация исследуемых объектов.

В каждом конкретном исследовании принимается решение о целесообразности и обоснованности использования ДДЗ. В настоящее время расширяются возможности использования ДДЗ, растет рынок снимков, и данная информация становится все более доступной. Можно предположить, что в ближайшее время использование ДДЗ при разработке ландшафтных и территориальных планов станет нормой, так как их применение повышает достоверность получаемых карт, а, следовательно, повышается возможность получения оптимальных, взвешенных территориальных планов.

Таким образом, внедрение новейших технологий пространственного анализа географических объектов на основе ДДЗ в методологию ландшафтного планирование повышает уровень достоверности результатов картирования, а, следовательно, повышает ценность материалов ландшафтного планирования как базы данных и знаний о природе и ландшафте для обязательного отраслевого и территориального планирования.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЛАНДШАФТОВ ПРИГОРОДОВ г. АСТРАХАНИ Сулейманов А.Р., Бармин А.Н.

Астраханский государственный университет, Астрахань, Россия.

Наземные ландшафты Прикаспийской низменности в пределах Астраханской области относятся к классу равнинных и подклассу низинных ландшафтов. Следуя типологической классификации ландшафтов, для территории Астрахани и её пригорода выделены шесть типов ландшафтов. В первом полупустынном типе ландшафтов южного подтипа полупустынь доминируют роды ландшафтов морских равнин с шестью видами.

Во втором пустынном типе ландшафтов северного подтипа пустынь дифференцированы морские, эоловые, ильменно-бугровые, солончаковые галофитные роды ландшафтов с семью видами. Третий и четвертый типы ландшафтов интразональны. Это луговые и лесные ландшафты умеренного пояса. Луга незатопляемого (степного), затопляемого (пойменного) и пойменно-дельтового подтипов с луговыми солонцеватыми, луговыми гидроморфными и луго-тростниковыми гидроморфными родами ландшафтов с семью видами. Лесные ландшафты пойменного подтипа представлены ленточными пойменными ландшафтами с двумя видами. Пятый и шестой типы ландшафтов располагаются фрагментарно. Это карстовый ландшафт и культурный ландшафт оазисов.

Территория дельты Волги отнесена к пойменно-дельтовым полупустынным ландшафтам равнин.

При районировании территории дельты выделены следующие роды ландшафтов:

I. Современная аккумулятивная аллювиальная равнина (вершина дельты);

II. Современная аккумулятивная дельтовая равнина (центральная, нижняя и приморская дельта);

III. Остаточно-дельтовая эрозионно-аккумулятивная равнина.

Роды ландшафтов разделены на виды ландшафтов, которые являются основной единицей районирования. Современная аккумулятивная дельтовая равнина подразделена на два района по отраслевому направлению.

I. Современная аккумулятивная аллювиальная равнина представлена одним видом ландшафта - плоско-равнинным (1-1). Он расположен в верхней части дельты и представляет собой плоскую поименно-русловую равнину, осложненную много численными протоками и ериками. Абсолютные отметки поверхности - -24-21 м.

Поверхность сложена современными аллювиальными отложениями, мощностью 20-25 м, представленными суглинками, реже глинами, подстилаемыми песками. Ниже аллювиальных отложений залегают хазарские морские глины с прослоями и линзами песка. Зона бессточная, с глубинами грунтовых вод менее 3-х метров.

В почвенном покрове преобладают аллювиальные луговые и аллювиальные дерновые почвы в различной степени засоленные. Естественная растительность, в основном, представлена злаково-разнотравными сообществами с преобладанием пырея, лисохвоста, костреца на лугах среднего уровня. Низкий уровень представлен лугово болотной растительностью. По прирусловым валам местами распространены ивовые заросли и ивово-тополевые леса с и вязом. Нерациональное хозяйственное использование привело к засорению растительных сообществ сорными видами, снижению их продуктивности, а чрезмерный выпас на пастбищах привел к появлению слабо- и среднесбитых угодий.

В структуре земельного фонда природные кормовые угодья занимают наибольший процент (55%). Под пашней занято 35% территории, в основном (34%) это орошаемо земледелие. Основные возделываемые культуры - овощи, бахчевые и кормовые трав. Под населенными пунктами занято около 5% территории и столько же под водой.

На 50% площади происходит изменение свойств ландшафта из-за вторичного засоления почв и грунтов, деградации пастбищ, подтопления, а также из-за загрязняющего влияния Астраханского газоконденсатного комбината, расположенного к северо-востоку от дельты. Значительное техногенное воздействие на южную часть района оказывает г.

Астрахань, находящийся в непосредственной близости от границ района. По характеру и степени антропогенной нагрузки район оценивается к пастбищно-ирригационный со средней степенью антропогенной преобразованности.

II. Современная дельтовая равнина представлена тремя видами ландшафте плоско равнинный, плоский многорукавный култучный и плоский плавневый.

II-I - ландшафт плоско-равнинный, осложненный бэровскими буграми. Является центральной дельтой. Поверхность межбугровых понижений осложнена многочисленными рукавами, ериками, ильменными и старичными понижениями.

Абсолютные отметки бэровских бугров - -17-4 м, днищ понижений - -25-21 м. Сложен аллювиальными суглинками и глинами, мощностью до 7 м, подстилаемыми хвалынскими морскими и современными аллювиальными песками мощностью до 20 м. Ниже залегают хазарские глины с прослоями песка. В основании находятся бакинские глины. По степени дренированности территории ландшафт относится к бессточной зоне с глубиной грунтовых вод до 1-3 м. Рассматриваемый вид ландшафта разделен на два района по хозяйственному использованию земель.

Район II-I a - преимущественно сельскохозяйственного использования. Площадь периодически затапливаемых территорий составляет около 60%. Почвенный покров неоднородный с преобладанием аллювиальных дерновых почв. Кроме них широко распространены аллювиальные луговые, в том числе слитые почвы. Засоление аллювиальных почв пестрое - от незаселенных до сильнозасоленных. К буграм Бэра приурочены бурые полупустынные, как правило, солонцевато-солончаковатые почв В растительном покрове периодически затапливаемых земель преобладают луга с богатой злаково-разнотравной растительностью, приуроченные к средним высотным уровням. Из злаков доминируют пырей, лисохвост, вейник. На лугах низкого уровня преобладают тростниковые и злаково-осоковые сообщества. На бэровских буграх распространены белополынные, эфемеровые, полынно-солянковые сообщества, час в комплексе с солянковыми на сильнозасоленных землях. Вдоль проток местами встречаются узкие ленты лесов и ивовых зарослей. Мелкобугристый рельеф предопределил чередование различных типов растительности - от полупустынной до болотной.

Луга с богатой естественной растительностью используются под сенокосы.

Сильнозасоренные луга и участки с зональной растительностью используются под пастбища. В связи с высокой распаханностью района (50%), довольно большой плотностью населения (селитебность - 10%), естественные угодья (25%), особенно пастбища, сильно перегружены. Средне- и сильносбитые пастбища составляют около 70% от общей их площади. Многие пастбища сильнозасорены непоедаемыми растениями, из травостоя выпали многие ценные в кормовом отношении злаки. Перевыпас, особенно на песчаных почвах вблизи населенных пунктов, привел к появлению эродированных участков.

Пашня, в основном орошаемая, занята под посевы зерновых и кормовых культур (40%), а также бахчевых и овощных (30%).

Рассматриваемый ландшафтный район характеризуется наибольшей антропогенной нагрузкой. Это определяется высокой плотностью населения, интенсивной распаханностью территории с преобладанием орошаемых земель, значительным распространением пастбищных угодий, наличием сгущенной сети МТФ, ОТФ, ПТФ и складов химикатов, а также загрязняющим влиянием расположенных здесь объектов со средней и высокой степенью экологического воздействия. К числу последних относится прежде всего градопромышленный комплекс г. Астрахани и другие промышленные объекты, расположенные в районных центрах (Камызяк и др.). Установлено, что площадь хронического загрязнения с 2-х-кратным превышением над фоновыми значениями у г.

Астрахани составляет 900 кв.км, у районных населенных пунктов - от 10 до 40 кв.км.

Астрахань относится к числу городов, имевших в 1991 г. по одному-трем веществам максимальные разовые концентрации свыше 10 ПДК. Территория ландшафта испытывает также техническое воздействие, оказываемое Астраханским газо-конденсатным комбинатом.

Таким образом, природные свойства ландшафта в значительной степени нарушены вследствие значительной урбанизации, развития процессов вторичного засоления, деградации пастбищ, подтопления части земель, загрязнения земель промышленными и сельскохозяйственными загрязнителями.

Анализ вышеизложенного позволяет характеризовать данный ландшафт как ирригационно-пастбищный, техногенный, с сильной степенью антропогенной преобразованности.

Район II-Iб - преимущественно рыбохозяйственного использования. В почвенном покрове периодически затапливаемых территорий, которые занимают около 70% площади района, господствуют аллювиальные луговые и лугово-болотные почвы. Засоление аллювиальных почв пестрое - от незаселенных до сильнозасоленных и солончаков. На незатапливаемых территориях сформированы бурые полупустынные преимущественно солонцевато-солончаковатые почвы.

По характеру растительного покрова этот район близок к предыдущему. Однако более высокая водообеспеченность как в естественных условиях до зарегулирования, так и в современных условиях при работе вододелителя, способствует развитию здесь влаголюбивой растительности - злаково-осоково-разнотравной, тростниковой, клубнекамышовой и др. Присутствуют здесь также лесные массивы вдоль русел проток и рек.

Природное своеобразие этого района предопределило и основное направление развития производства, а именно рыбоводство. В структуре угодий сильно снизился процент распаханности (15%), возрос удельный вес сенокосов и пастбищ (65%). Основная часть сенокосов находится в хорошем состоянии. Пастбищные угодья используются интенсивно, так как площади их невелики. Это привело к их сбитости, изреженности ценных трав, эродированности, хотя и в меньшей степени, чем в описанном выше районе II-I a. Пахотные земли заняты под посевы кормовых культур (40%), зерновых и овощных (30%), а также бахчевых (10%).

Для данного района характерна средняя степень антропогенной нагрузки. Крупные промышленные предприятия отсутствуют. Урбанизация незначительна. Имеются единичные объекты со средней степенью экологического воздействия, разреженная сеть сельскохозяйственных предприятий и складов химикатов. Загрязняющее влияние оказывает поселок Володарского, у которого площадь хронического загрязнения с 2-х кратным превышением над фоновыми значениями составляет 25 км2. Территория ландшафта испытывает также техногенное воздействие, оказываемое Астраханским газо конденсатным комбинатом.

Нарушенность природного комплекса ландшафта обусловлена развитием процессов вторичного засоления, подтопления (на 30% площади), деградации пастбищ, техногенным и сельскохозяйственным загрязнением земель. По характеру и степени антропогенной нагрузки район оценивается как рыбохозяйственный, сенокосно-ирригационный со средней степенью антропогенной преобразованности.

II-2 - плоский многорукавный култучный ландшафт представляет собой плоскую култучную равнину, осложненную руслами водотоков, ильменными и другими понижениями. Абсолютные отметки поверхности - -26-23 м. Равнина сложена современными аллювиальными отложениями мощностью 15-20 м, представленными глинами, суглинками и супесями, которые подстилаются хвалынскими морскими и местами средне- и верхнечетвертичными дельтовыми песками, залегающими на хазарских глинах. Уровни грунтовых вод составляют 0,5-0,15 м, территория бессточная.

Более 90% площади района периодически затапливается паводками. В почвенном покрове доминируют аллювиальные лугово-болотные и луговые почвы, преимущественно солончаковые и солончаковатые. Преобладающие растительные сообщества - злаково осоково-разнотравные луга среднего и низкого уровней, где доминируют канареечник, осоки, ситняг, клубнекамыш и др. На сильнозасоленных почвах преобладают бескильница, полынь солончаковая, солянки. На прирусловых валах встречаются ленточные леса.

В структуре земельных угодий преобладают природные кормовые угодья (75%), преимущественно сенокосы. Распаханность территории небольшая (10%), под пашней заняты наиболее возвышенные участки, как правило небольшой площади. В структуре посевных площадей преобладают овощные культуры.

Район характеризуется слабой антропогенной нагрузкой. Урбанизация крайне незначительна. Крупных промышленных объектов нет. Объекты со средней степенью экологического воздействия единичны. Сеть экологически опасных объектов - МТФ, ОТФ, складов химикатов - имеет разреженный характер.

Природные свойства ландшафта нарушены преимущественно вследствие развития процессов засоления, подтопления (10% территории), деградации пастбищ.

Экологическая обстановка дает возможность охарактеризовать данный район как лугово-болотный, сенокосный, со слабой степенью антропогенной преобразованности.

II-3 - плоский плавневый ландшафт представляет собой плоскую приморскую равнину с абс. отметками -26,1 -25,0 м, со слабым уклоном в сторону моря. Поверхность осложнена единичными буграми Бэра. Во Время сгонно-нагонных явлений береговая линия мигрирует, достигая отметок -25,0 м и ниже. Равнина сложена современными аллювиальными песками и супесями, залегающими на хвалынских морских отложениях, подстилаемых средне- верхнечетвертичными дельтовыми песками.

По степени дренированности территория представляет собой бессточную зону с глубинами грунтовых вод 0,5-1,5 м. Процессами подтопления охвачена вся территория района.

Почвы - маршевые слабозадернованные засоленные, в отдельных понижениях сформированы лугово-болотные почвы. Растительный покров данного района представлен тростниковыми зарослями. Поскольку этот район расположен в зоне контакта моря и суши, тростниковые плавни частично сформировались как на заливаемых участках суши, так и на мелководьях. Эти заросли имеют большое значение в функционировании экосистемы. Они являются местообитанием водоплавающих птиц, нереста и нагула молоди рыб, кормовой базой млекопитающих. В некоторых случаях ширина тростниковых плавней достигает 12-15 км. Местами с тростником встречается рогоз, ситняг, осока, частуха. На более открытых участках встречаются чилим, сусак, рдесты, лотос.

В структуре земельных угодий преобладают тростниковые заросли (80%) и водная поверхность. Местами эти заросли используются как сенокосы. Урожайность их достигает 8-13 т/га сена.

Данный район отличается от других еще и тем, что здесь располагается Астраханский государственный заповедник, состоящий из трех участков. Основное назначение заповедника - сохранение дельтового ландшафта для изучения изменений природного комплекса дельты Волги.

Антропогенная нагрузка весьма слабая. Плотность населения составляет 0-5 чел на кв.км. На территории расположены единичные экологически опасные объекты (МТФ) и имеется единичный объект со средней степенью экологического воздействия.

По характеру и степени антропогенной нагрузки район характеризуется как заповедный приморский с очень слабой антропогенной преобразованностъю.

III. Остаточно-дельтовая эрозионно-аккумулятивная равнина в пределах Астрахани и её пригорода представлена ильменно-бугровым видом ландшафта.

Ильменно-бугровый ландшафт расположен в западной части дельты и представляет собой холмистую ильменно-грядовую равнину с частым чередованием бэровских бугров.

Днища понижений осложнены ильменями и ериками. С поверхности равнина сложена супесями, реже суглинками и песками с линзами глин, общей мощностью 20-25 м.

Подстилается хазарскими глинами и песками. По степени естественной дренированность относится к бессточной зоне, с глубинами грунтовых вод в выположенной части 0,1-0,5 м.

Около 30% территории района периодически затапливается волжскими паводковыми водами.

В почвенном покрове преобладают бурые полупустынные солонцевато солончаковатые почвы, формирующиеся на буграх Бэра. В межбугровых понижениях распространены преимущественно аллювиальные луговые реже лугово-болотные засоленные почвы. Около 10% площади занимают солончаки.

Растительный покров бэровских бугров представлен полынью белой, прутняком, эфемерами с примесью эбелека, житняка, ферулы и других полупустынных видов. На песчаных почвах доминируют псаммофиты - кияк, молочай, полынь песчаная и т.д. На засоленных почвах, развитых в основном в западной части района, присутствуют полынь солончаковая и однолетние солянки. На вышедших из сельскохозяйственного освоения землях доминируют «бурьянистые» виды - эбелек, мортук, курай, лебеда, щирица, полынь веничная. Луговая растительность представлена злаково-разнотравными сообществами, ближе к водной поверхности - тростниковыми. В структуре земельных угодий преобладают природные кормовые угодья (60%). Распаханность территории - 5-7%.

Большая доля территории приходится на водную поверхность (28%). Степень сельскохозяйственной освоенности невелика, что связано с нерациональной системой ведения земледелия, т.е. применением переложной системы. Этим объясняется и большой удельный вес «бурьянистых» растительных сообществ.

Сенокосные угодья составляют около 10% и приурочены к берегам ильменей.

Пастбища, занимающие основные площади в районе, как правило, средне- и сильносбитые, с невысокой урожайностью. Они подвержены эрозионным процессам, засорены непоедаемыми видами.

В структуре посевных площадей преобладают бахчевые и кормовые культуры, на долю зерновых и овощных культур приходится около 20%.

Для района характерна средняя степень антропогенной нагрузки. Плотность населения колеблется от 20 до 35 чел/км2. Крупных промышленных предприятий нет, однако имеют место единичные объекты со средней степенью экологического воздействия, в том числе пос. Лиман, у которого площадь хронического загрязнения с 2-х кратным превышением над фоновыми значениями достигает 22 км2. Загрязняющее влияние оказывает также пос. Оранжереи (загрязняющая площадь 10 км2) и Трудфронт ( км2), находящиеся в непосредственной близости от границ района.

Распространены также единичные экологически опасные объекты: МТФ, ОТФ, склады химикатов.

Нарушение природного комплекса района обуславливается прежде всего деградацией пастбищ, а также загрязнением части земель, подтоплением, и в малой степени вторичным засолением.

По характеру и степени антропогенного воздействия район оценивается как пастбищный, со средней степенью антропогенной преобразованности.

В результате исследований выявлено, что ландшафты г. Астрахани и ее пригородов по степени измененности преобразованы более чем на 60 % и уже утратили свое первоначальное состояние. Но начиная с 90-х годов прошлого века в связи с уменьшением сельско – хозяйственной деятельности, повышением уровня стока р. Волги и начавшейся трансгрессией Каспийского моря данные ландшафты начали самовосстанавливаться.

Литература.

1. И.Н. Волынкин Комплексная физико-географическая (ландшафтная) характеристика Прикаспийской низменности для целей рационального ее использования ( в пределах Астраханской области). Автореф. дис. на соиск. уч. ст. к. г. н. Баку, 1972.– 16с.

2. А.Г. Исаченко, А.А. Шляпников, Природа мира: Ландшафты. М.: Мысль, 1986. ISBN 5 244-00177-9.

3. Мониторинг земель /Попович П.Р., Басманов А.Е., Горбачев В.В и др.–М.: Из–во «Буквица», 2000 –– 384с.

ПРОБЛЕМНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ГИС «ЛАНДШАФТНАЯ СТРУКТУРА ВОРОНЕЖСКОГО БИОСФЕРНОГО ЗАПОВЕДНИКА»

Трегубов О. В., Алексеев Б. А. Солнцев В. Н.

Воронежский государственный природный биосферный заповедник, г. Воронеж Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, г. Москва Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, г. Москва treguboff_ol@rambler.ru;

shouklinam@mail.ru;

balex@geogr.msu.su С каждым годом все активнее внедряются в практику современные научные методы исследований, основанные на новейших достижениях инженерных и компьютерных технологий. Появление систем спутниковой навигации открыло новую эпоху в изучении природных экосистем Земли и их пространственно-временной динамики. Доступность же персональных спутниковых навигаторов в настоящее время способствует развитию специфических картографических исследований. Накопленные массивы данных наземного позиционирования находят широкое применение для построения геоинформационных систем (ГИС) разного уровня.

Особенно актуальным в эпоху глобальных антропогенных преобразований природных экосистем планеты является сохранение и изучение эталонных, мало нарушенных участков суши и акваторий, представленных на особо охраняемых природных территориях, особенно биосферных резерватов. Для этой цели идеальным образом подходит методологический аппарат и инструментарий географических информационных систем и систем спутниковой навигации или позиционирования (GPS).

При ландшафтном картировании Воронежского государственного биосферного заповедника за основу взята концепция полиструктурного подхода к анализу географического пространства, которая позволяет наиболее полно и разносторонне охарактеризовать разнообразие ландшафтной структуры территории (Солнцев, Рыжков, Трегубов и др.) Для ландшафтной инвентаризации на первых этапах исследований был выбран опорный трансект, пересекающий всю территорию в центральной части заповедника с запада на восток. Проведенные ранее исследования растительного и почвенного покрова заповедника (Николаевская, 1971, Утехин, 1971 Трегубов, 1990) стали базовыми при проведении полевого ландшафтного картирования.

Полевое картирование опорного трансекта проводилось силами студентов географического факультета Московского государственного университета в ходе полевых практик под руководством доцентов В.Н. Солнцева, Н.Н. Калуцковой и Б.А. Алексеева и сотрудника заповедника к. с-х. наук О.В. Трегубова. Крупномасштабная ландшафтная съемка велась по методике, разработанной ландшафтно-географической школой московского профессора Н.А. Солнцева (Солнцев, 2001). В ходе полевой съемки широко использовались крупномасштабные картографические материалы и аэрофотоснимки, а также лесотаксационные карты. Полевые исследования проходили в течение пяти полевых сезонов (с 1995 по 1999 гг.). За это время были засняты четыре фрагмента опорного трансекта, а также небольшой участок поймы р. Воронеж, расположенный в стороне от трансекта. Общая площадь, покрытая полевой ландшафтной съемкой в масштабе 1:25 000, равняется 9576 га, что составляет почти треть всей территории заповедника.

Полевые ландшафтные карты, выполненные с 1995 по 1999 гг., имели ряд недостатков. Основные из них – несогласованность легенд к картам и зачастую несовпадение границ выделов на стыке листов карт, составленных в разные годы. Для согласования этих разновременных карт на заключительном этапе исследований (кроме полевых данных и данных имеющихся публикаций) использованы разнообразные материалы, находящиеся в богатых фондах заповедника, в частности, лесотаксационные карты разных сроков лесоустройств, гипсометрическая карта заповедника, серия инструментальных геолого-геоморфологических профилей, почвенные карты, составленные предыдущими исследователями и др. На основе анализа всех этих материалов были разработаны единые условные обозначения для уже готовых разногодичных фрагментов опорного трансекта и уточнены границы ландшафтных выделов. В результате в 1999 году построена единая ландшафтная карта опорного трансекта.

Принципиально важным моментом синтеза данных, собранных в поле и представленных на единой ландшафтной карте опорного трансекта, явилось выделение ландшафтных уровней – наиболее крупных таксонов в иерархии ландшафтных единиц данной территории. Ландшафтный уровень – это природно-территориальный комплекс, приуроченный к отчетливо выраженной ступени рельефа. Вследствие общности геолого геоморфологического строения и происхождения, он характеризуется в настоящее время определенным единством ландшафтообразующих процессов, связанных со сходством инсоляционной и циркуляционной экспозиции и выражающемся в определенной однотипности физических, физико-химических и биологических процессов. Благодаря этому ландшафтный уровень обладает характерной морфологической структурой, образованной сочетанием составляющих его более простых единиц. Основаниями для выделения границ уровней служат особенности рельефа, характер растительного покрова (так, II терраса р. Воронеж преимущественно сосновая, III – дубово-осиновая и т.п.), а также особенностей пространственных очертаний урочищ (например, для ландшафтных уровней IV террасы характерна более крупноконтурная текстура, чем для самой IV террасы).

После выделения ландшафтных уровней на опорном трансекте с помощью имевшейся в гипсометрической карты была составлена схематическая карта уровней на всю территорию Воронежского заповедника. Ее анализ, а также анализ лесотаксационных карт и аэрофотоснимков позволили придти к важному выводу о том, что на опорном ландшафтном трансекте представлены все распространенные на территории заповедника уровни (кроме поймы р. Воронеж, где пришлось специально проводить дополнительные исследования) и встречаются практически все разновидности простых и сложных урочищ, составляющих эти уровни. Это означало, что данные, полученные при составлении ландшафтной карты опорного трансекта, можно с известной точностью экстраполировать на территорию всего заповедника и составить ландшафтную карту всей этой территории.

Именно подобная карта положена в основу создания ГИС, характеризующая ландшафтное разнообразие любой территории.

ГИС позволяет прочно сохранить эти материалы, «привязав» к реальному пространству и упорядочить во времени, а это будет стимулировать их активное использование при решении разнообразных природоохранных, научно-исследовательских и хозяйственно-управленческих задач, встающих в ходе функционирования и развития заповедника. Для создания ГИС необходимо преобразование всей имеющейся картографической и текстовой информации в электронную форму, которая обеспечивает удобное хранение, извлечение и сравнение любой информации. Вот почему с самого начала работы в заповеднике фрагменты ландшафтных карт опорного трансекта, а также ряд табличных материалов переводились в электронный вид и хранились в компьютере.

При составлении итоговой ландшафтной карты на всю территорию заповедника очень важным предварительным условием успешной экстраполяции информации, содержащейся в ландшафтной карте опорного трансекта, стала модернизация имевшейся в нашем распоряжении обычной гипсометрической карты. Эта модернизация, заключавшаяся в составлении ее компьютерного варианта, позволила впоследствии накладывать эту карту (операция «оверлей») как на исходные карты лесотаксации, так и на итоговую карту для уточнения границ в первую очередь ландшафтных уровней, а также очертаний отдельных простых и сложных урочищ.

Гипсометрическая карта заповедника, приведенная в работе, является векторным изображением, оцифрованным с применением подложки.

На предварительном этапе возникли проблемы:

1) не совпадали значения горизонталей северной и южной половины территории заповедника;

2) некоторые горизонтали не стыковались по рисунку.

Первую проблему удалось решить, уточнив значения горизонталей по результатам инструментальной съемки рельефа, проведенной в заповеднике в конце 30-х годов прошлого столетия. Таким способом выявлены неточности в значениях горизонталей северной половины карты. В результате была получена общая гипсометрическая карта.

Для увеличения наглядности и повышения содержательности карта дополнена полигональным слоем с тематической окраской ступеней рельефа, а также слоями с гидрологической сетью и местоположением кордонов.

Гипсометрическая карта хоть и содержит информацию о рельефе территории, недостаточна для проведения границ террас и их уступов. Наиболее четко террасы выделяются на гипсометрических профилях. Построение профилей возможно и по гипсометрической карте, но в нашем случае наиболее эффективно их построение по данным инструментальной съемки (они отражают гораздо более мелкие колебания высот и неровности поверхности, что оказалось немаловажно при проведении, например, границы IV террасы и пологого уступа). Каждый профиль состоит примерно из 300 точек.

В общей сложности в ходе работы построено 18 профилей.

Гипсометрическая карта в совокупности с данными профилей использовалась наряду с лесотаксационной картой для проведения границ ландшафтных уровней. Но в ряде случаев только данные о рельефе позволили провести границу – так, тыловые останцы I надпойменной террасы на правобережье р. Усмани в северо-восточной части заповедника выражаются лишь в выположенном рельефе и небольших (до 10 м) относительных высотах, практически не отражаясь в характере растительности. Также следует отметить, что все террасы р. Ивницы несколько выше над урезом, чем на р.

Усмань (II надпойменная терраса Ивницы может находиться на высоте 20 – 25 м над урезом, Усмани же лишь на высоте 8 – 12 м). Причиной этого является более низкое положение базиса эрозии на р. Ивница. Гипсометрическая карта использовалась также для уточнения очертаний элементов гидрографической сети.

На итоговой ландшафтной карте границы типов урочищ проводились преимущественно в соответствии с выделами на таксационной карте с учетом рельефа, ландшафтных уровней и конкретных, полученных в ходе полевых исследований, данных о территории. Использование функциональных возможностей компьютерного картографирования значительно упростило эту задачу. Сюда относятся: послойное представление данных, сопоставление растровых и векторных изображений, возможности изменения масштаба, составления табличных баз данных, формирования запросов и построения на их основе разнообразных производных карт (в нашем случае карты ландшафтных уровней, потоковых систем, экосистем), быстрый вывод на печать готовых изображений, а также их удобный экспорт в программы допечатной подготовки.

Итоговая ландшафтная карта составлена в масштабе 1:25000 и включает несколько слоев: границы ландшафтных уровней и урочищ;

урочища по типам, представленным в легенде (основной слой);

гидрографическая сеть;

номера типов урочищ в соответствии с легендой;

границы и номера кварталов;

границы заповедника. Указанные графические объекты связаны с атрибутивной базой данных.

Первоначально для оцифровки бумажных карт и составления их электронных вариантов использовался планшетный дигитайзер, совмещенный с программой DIGITMAP, разработанной на кафедре геоинформатики и картографии географического факультета МГУ (автор доцент В.Н. Семин). Статистические и текстовые данные были занесены в электронные таблицы в программе Exel. После этого, все собранные к тому времени материалы были обработаны в программе ARC VIEW 3.3. (Программа ARC VIEW 3.3. была любезно предоставлена заповеднику в качестве спонсорской поддержки.

Спонсорами выступили Служба управления ресурсами рыб и диких животных США, Отдел непрерывного образования и Факультет геологии, охраны окружающей среды и прикладных инженерных наук университета «Уилкс», Консорциум по использованию ГИС в охране окружающей среды Пенсильвании и Программа American Heritage Rivers («Реки – американское наследие»)).

Это существенным образом изменило весь подход к реализации геоинформационной системы. Во-первых, все карты были координатно привязаны к реальному географическому пространству, что дает возможность использовать наши материалы в уже созданных ГИС. Во-вторых, появилась возможность четко «вписывать» полевые данные (точки наблюдений, маршруты, профили и т.д.) в уже существующие в ГИС карты с помощью навигатора GPS, а, следовательно, их исправлять, корректировать, обновлять, дополнять и т.д., а также импортировать карты из других ГИС. В-третьих, возникли условия, благодаря которым открываются перспективы задействовать множество других «способностей» программы ARC VIEW 3.3, например, «умение» пространственно связать, а затем систематизировать различные картографические объекты (точки, линии и полигоны) и связанные с ними атрибутивные и описательные данные.

Итоговая карта ландшафтной структуры всей территории заповедника, как уже говорилось выше, была составлена «традиционно», а именно по методике, разработанной ландшафтной школой Н.А. Солнцева. Исходя из концепции полиструктурности ландшафтной организации пространства, эта карта отражает лишь одну, хотя и очень важную сторону его упорядочности ландшафтов, а именно, их геостационарную ландшафтную структуру. Использование различных возможностей (прикладных модулей) ARC VIEW 3.3 позволило путем интерпретации фактического материала, содержащегося в этой итоговой карте, разработать две другие производные карты, отражающие еще две важнейшие стороны ландшафтной организации территории заповедника, а именно, ее геоциркуляционную (потоковую) и биоциркуляционную (экосистемную) ландшафтные структуры. Таким образом, объектная ориентация ГИС определялась первоначально ландшафтными исследованиями, что крайне важно для изучения особо охраняемых территорий, к которым относится Воронежский заповедник.

Однако, разработанная авторами ГИС, в конечном счете, решает не только проблемы анализа ландшафтной структуры заповедника, но и набор других весьма важных задач (рис. 1.). Прежде всего, в эти задачи входит инвентаризация и слежение за текущим состоянием природной среды заповедника, а на этой основе – слежение за изменениями этого состояния, т.е. проведение мониторинга. Следовательно, появляется возможность прогнозирования и принятия решений по рациональному управлению такой сложной социально-природной структурой, как заповедник (Лурье, 2002). Появляется также возможность анализа многих частных свойств ландшафтной структуры. Например, на основе моделирования рельефа и изучения его специфических морфометрических особенностей можно составить целый ряд аналитических карт, таких как: крутизна и ориентация склонов;

их освещенность по сторонам света и по сезонам;

горизонтальная и вертикальная кривизна (максимальная, минимальная, средняя);

глубина депрессий и высота холмов;

площадь водосборов и дисперсивная площадь и т.д. Более подробно о морфометрических исследованиях можно ознакомиться в книге В.В. Сысуева (Сысуев, 2003), а также на сайте Интернета: http://members.fortunecity.com/eco4/giseco.

Рис. 1. Схема базовых составляющих проблемно-ориентированной ГИС «Ландшафтная структура Воронежского биосферного заповедника»

Анализ пространственной дифференциации подобных сторон ландшафтной структуры позволяет более глубоко понять механизм таких природных и природно антропогенных геоциркуляционных (потоковых) процессов, как плоскостной и линейный смыв, медленные массовые движения грунтов, речная глубинная и боковая эрозия и др.

Таким образом, технологии ГИС «Воронежский заповедник», основанные на Arc View 3.3, позволяют при решении научно-исследовательских и административно хозяйственных задач, возникающих в ходе функционирования и развития заповедника, максимально эффективно, а главное оперативно, использовать разные источники информации.

Важным звеном усовершенствования разработанной ГИС является включение в нее оперативных материалов дистанционного зондирования, таких как аэрокосмоснимков.

Необходимо и привлечение специальных программ по обработке таких снимков, например, ERDAS IMAGINE, MULTISPEC, ENVI и др. К сожалению, в настоящее время эти весьма важные пространственные данные не включены в ГИС из-за их труднодоступности, а главное, весьма высоких (по финансовым возможностям заповедника) цен. Однако, возможность использования даже доступных космических снимков, полученных с открытого сайта: http://maps.google.com/ (рис. 27, цветная вклейка), во многом повышает эффективность разработанной ГИС «Воронежский заповедник».

Эффективное функционирование особо охраняемых природных территорий, обеспечивающее поддержание оптимального экологического баланса обширных пространств, в настоящее время должно опираться на прочный и надежный информационный базис. Развитие компьютерных технологий открывает великолепные возможности для создания и совершенствования такого базиса в виде географических информационных систем (ГИС), позволяющих достичь качественно нового уровня сбора, анализа и синтеза уже накопленных и постоянно пополняющихся сведений и данных о состояниях и изменениях состояний отдельных природных компонентов и их территориальных сочетаний, называемых экосистемами и/или ландшафтами.

Для разработки высококачественной ГИС обязательными условиями являются, по крайней мере, два. Одно из них – хорошее практическое владение современными компьютерными технологиями. При этом в особенности ценно умение использовать различные программные продукты, а также важнейшие источники ГИС, которыми являются GPS-навигаторы, ибо только факты, данные, сведения, строго привязанные с помощью навигатора к конкретным координатам земного пространства, имеют право храниться и использоваться в ГИС.

Другое обязательное условие разработки высококачественной ГИС – всесторонняя инвентаризация биологического и ландшафтного разнообразия территории, опирающаяся на тщательное натурное (полевое) ее изучение. На основе внимательного анализа опыта всех предшествующих исследователей и путем многолетних полевых работ были составлены и кратко проинтерпретированы карты, отражающие три важнейших аспекта ландшафтного разнообразия территории заповедника. Впервые проведенная полиструктурная ландшафтная инвентаризация, положенная в основу ГИС, создает хорошие возможности для слежения (мониторинга) за состоянием заповедника, анализа и прогноза этого состояния, а также для планирования на его территории научных, хозяйственных и управленческих работ.

Литература.

Лурье И. К. Основы геоинформатики и создание ГИС. Ч. 1. Дистанционное зондирование и географические информационные системы. М. 2002, 140 с.

Николаевская М. В. Растительность Воронежского государственного заповедника // Тр.

Воронеж. гос. заповедника. Воронеж, 1971. Вып. 17. С. 6 – 132.

Солнцев Н.А. Учение о ландшафте. Избранные труды. - М.: Изд-во МГУ, 2001, 382 с.

Солнцев В. Н., Рыжков О. В., Трегубов О. В., Алексеев Б. А., Калуцкова Н. Н., Анциферова А. А. Использование GPS и ГИС технологий для изучения особо охраняемых природных территорий (на примере анализа ландшафтной структуры Воронежского государственного природного биосферного заповедника). – Тула: Гриф и К, 2006. – 216 с.

Сысуев В. В. Физико-математические основы ландшафтоведения.. - М., 2003, 245 с.

Трегубов В. В. Некоторые результаты и перспективы исследований на экологическом профиле Воронежского биосферного заповедника // Проблемы охраны почв. М., 1990.

С. 52 – 57.

Утехин В. Д. Изменение растительности Воронежского заповедника за тридцать лет (1936 – 1966) // Тр. Воронеж. гос. заповедника. Воронеж, 1971. Вып. 17. С. 148 – 166.

http://www.fws.gov/fisheries/ http://members.fortunecity.com/eco4/giseco/ http://maps.google.com/ БИОМОРФОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ СТРУКТУРЫ ЛАНДШАФТА Rasa imanauskien1, Paulius Kavaliauskas Вилнюский университет;

Институт геологии и географии, Вилнюс, Литва Вилнюский университет, Вилнюс, Литва rasa.simanauskiene@geo.lt, paulius.kavaliauskas@gf.vu.lt Введение. Одна из важнейших современных экологических проблем – фрагментация местообитаний живых организмов, влияющая на снижение биоразнообразия на региональном и глобальном уровнях. С другой стороны, абсолютное ограничение человеческой деятельности влияет на территориальную структуру биогенного компонента ландшафта и приводит к деградации как ландшафтного, так и биологического разнообразия. Для сохранения равновесия в окружающей среде, а также для сбалансированного развития территории, требуется хорошее понимание состояния современной биоструктуры ландшафта Литвы. В 1995 г. принята Пан-европейская стратегия по биологическому и ландшафтному разнообразию, в 2000 г. подтверждена Европейская конвенция по ландшафтам (Europos..., 2002), что дало повод для юридического основания ландшафтных исследований в Литве. Главная цель Европейской конвенций по ландшафтам – поощрение охраны, упорядочения и планирования ландшафтов.

Идея природного каркаса, как системы природно-экологического компенсирования, которая теперь уже имеет юридическое основание (Lietuvos Respublikos saugom..., 2001), в Литве была сформулирована в 1983 году. Природный каркас объединяет все охраняемые природные территории и другие достаточно малонарушенные территории, которые гарантируют наибольшую экологическую устойчивость ландшафта. Для сохранения этой устойчивости требуется подробное изучение изменений ландшафта Литвы, которые, прежде всего, отражаются в лабильном биогенном компоненте ландшафта. Таким образом, тема нашей работы актуальна в первой очереди с познавательной точки зрения, имея в виду, что одно из основных направлений ландшафтной политики Литвы (Lietuvos Respublikos kratovaizdio..., 2004) – «определить структурное разнообразие ландшафта нашей страны». Это определение и познание требуют количественной и качественной оценки биоморфоструктуры ландшафта, что позволяет раскрыть закономерности пространственного распределения элементов биоморфоструктуры и выделить более характерные территориальные комплексы в нашей стране. Эти комплексы отличаются друг от друга характером биотического покрова, вертикальной и горизонтальной структурой. Таким образом, главная цель нашей работы – сформировать научное основание для познания, устойчивого развития и охраны биотической территориальной структуры ландшафта.

Различные точки зрения на биотический компонент ландшафта. С исторической точки зрения структура органического мира и её значение для человечества рассматривались под влиянием разных научных концепций. Сегодня можно выделить две главнейшие точки зрения на взаимоотношения биотической и абиотической сред – географическую и биоэкологическую. С первой точки зрения связи между компонентами ландшафта являются равноценными, в то время как со второй акцентируется понятие «экосистема» и исследование направлены на «хозяина», обитающего в среде – биоту.

В большинстве работ (географическая точка зрения) представляющих морфологическую структуру ландшафта (российские авторы, часть географов в Восточной, Центральной и Западной Европе) термин «биота» трактуется в широком смысле, как динамический и изменчивый компонент ландшафта. Ввиду изменчивой природы биота не является ведущим признаком для определения границ морфологических единиц ландшафта ни в одной концепции – геокомплексной (Докучаев;

Берг, 1931;

Морозов, 1922;

Пассарге, 1933), геосферной (Броунов, 1910;

Вернадский,1967;

Калесник, 1970;

Григорьев, 1971) и геосистемной (Стоддарт, 1967;

Бертран, 1971, 1998;

Нееф, 1974;

Сочава, 1978). Название растительных сообществ употребляются как вербальное выражение морфологических единиц ландшафта (т.е. для названия ландшафтных единиц).

В работах (географическая точка зрения) представляющих процессоведческое направление ландшафтных исследований (Полынов, 1956, Глазовская, 1988;

Перельман, 1989) биота представляется как живое (растения, животные, микроорганизмы) и неживое (подстилка, гумус) органическое вещество в экосистеме (Базилевич и др., 1986, Bumblauskis, 1996), как один из компонентов природного территориального комплекса в виде фито-, зоо- и мортмасс (Беручашвили, 1990). Фитомасса и её продукция являются основными ландшафто– геохимическими признаками (Перельман, 1989). Биота выполняет активную функцию в ландшафте – с ней связаны особенности биогеохимического цикла.

Территориальное распространение биоты зависит от изменения гидротермических условий и подчиняется закону зональности (Bumblauskis, 1996).

С биоэкологической точки зрения сам термин «биота» понимается в узком смысле, как совокупность видов живых организмов на определённой территории – флора и фауна.

Поэтому с биоцентрической точки зрения весь животный мир выполняет активную функцию и на нём построено территориальное разделение суши. Однако на основе выражения территориальных единиц выделяются работы ботаников и зоологов (российские и европейские исследователи), представляющие морфологическую территориальную структуру и работы экологов–биоэкологов ландшафта (экологи Западной Европы и Северной Америки), отражающие процессную структуру ландшафта.

Ботаники и зоологи биотический компонент ландшафта понимают как виды и сообщества растений и животных, территориальное выражение которых - ареалы. Географическое положение ареала характеризуется словами, употребляя имена фитогеографических подразделений (фитохоры, фитоценохоры, фаунистические комплексы). Таким образом поверхность Земли разделяется на региональный и даже глобальный уровень (проводятся флористические, фаунистические, фитоценологические, геоботанические районирования).

В 1980 годах часть ботаников, зоологов и экологов ландшафтные исследования отнесли к экологии (Forman и др., 1986;

Farina, 2000) и в термин «ландшафт», понимаемый как совокупность экотопов-биотопов (Тролль, 1972), включили экосистемную концепцию (Tansley, 1935, Одум, 1986), начали формировать холистическое понимание ландшафта (Zonneveld et al., 1990) и биоцентрическое направление исследований, которое превратилось в парадигму западной науки о ландшафте (Bergandi et al., 1998). Эти ландшафтно-экологические исследования широко распространились не только в Северной Америке, но и в Западной Европе (Франция, Голландия, Англия), а также имели отклик в странах Центральной Европы (Чехия, Словакия). В работах ландшафтных экологов живые организмы воспринимаются как составная часть экосистемы. Сами экосистемы трактуются как реальные картографируемые единицы. Ландшафт понимается как совокупность экосистем закономерно повторяющихся на данной территории – это экологическая мозаика, составленная из отдельных, количественно измеряемых единиц, взаимосвязанных потоками питательных веществ и энергии (Forman et al., 1986;


Forman, 1995b).

Именно последние трактовки экосистем (лес, луг, болото), как реально картографируемых единиц, дают возможность взглянуть на изменения, происходящие в современном ландшафте, через территориальную структуру биоты, самых экосистем, изучая с позиции ландшафтной морфологии.

Концепция биоморфоструктуры ландшафта. Ниже представляемая биоморфологическая концепция ландшафтной структуры – оригинальное понимание, сформированное в Вильнюсском университете, на факультете Естественных наук, на кафедре Географии и краеобразования в диссертационной работе «Морфология территориальной структуры биоты ландшафта (на примере Литовской территории)»

(imanauskien, 2005). Эта концепция дальше развивается как в Вильнюсском университете, так и в Институте геологии и географии г. Вильнюс.

Жизненная сфера (биосфера) географической оболочки Земли является средой обитания трёх биогенных (гр. bios – жизнь, гр. genos – происхождение) компонентов ландшафта – растительности, грибов и животного мира. Растение и грибы более привязаны к субстрату, формируют более устойчивые биокомплексы в ландшафте а также и естественную среду обитания животных. Животные выбирают оптимальные для обитания пространства и объединяются в соответствующие фаунистические комплексы.

Растение, животные и грибы вместе с другими биотическими (бактерии и вирусы) и абиотическими элементами связаны функциональными связями и на земной поверхности формируют определённые структуры – экосистемы.

Морфологическая концепция биокомпонентов ландшафта в сущности основывается на представлении ландшафта как мозаики реально картографируемых элементов – экосистем (лес, луг, болото и др.) употребляемых в современной экологии ландшафта. Тут экосистемы превращаются в элементы биоморфоструктуры (БМСЭ) ландшафта.

Распространение этих элементов нехаотично, размещение определяют факторы природные (климатические, эдафические, топографические, биотические) и антропогенные. Все эти факторы являются и ландшафтными компонентами – природными (воздух, горные породы, рельеф, живые организмы) и антропогенными (строения, инженерные устройства, сельскохозяйственные угодья). Все эти компоненты взаимосвязаны пространственными и функциональными связями и подчиняются закономерностям взаимных отношений – за изменением одного компонента следует изменение и других.

Территориальные связи между природными и антропогенными компонентами ландшафта могут быть выражены при выделении ареалов, в пределах которых все компоненты ландшафта относительно гомогенные. Там, где качественно меняется один из компонентов ландшафта, начинается формирование новой территориальной единицы.

Таким образом, связи между природными и антропогенными компонентами ландшафта отражаются в сочетаниях территориальной биоструктуры ландшафта – в своеобразных территориальных комплексах – биоморфотопах.

Биоморфотопы отличаются двумя основными свойствами – эдафичностью и структурностью (рис.1.), территориальное различие которых определяется выделением границ на карте и формированием различных сочетаний территориальной структуры ландшафта.

Типологические особенности горных пород, рельефа и почв отражают территориальные различия стабильного фундамента ландшафта. Для биокомпонента они предоставляют эдафическую среду. Все эдафические разности ландшафта отражаются на покрове потенциальной растительности, т.е. растительности, которая преобладала бы над территорией, если там не было бы человеческой деятельности. Таким образом, потенциальная растительность является наилучшим отражением эдафических разностей биоморфотопов.

С другой стороны, биоморфотопы должны отражать и актуальную ситуацию биокомпонента, которая очень зависит от антропогенного фактора. Человек, всё быстрее осваивающий новые территории, уничтожает естественную растительность Литвы.

Вместо лесов формируются новые аграрные и урбанизированные территории. Таким образом, антропогенный компонент ландшафта предоставляет структурную черту биоморфотопа, которую характеризует разная степень расчленения лесного покрова, особенности вертикальной и горизонтальной структуры биокомпонента ландшафта.

ГЕО Происхождение поверхности Механический состав Орография БИО Эдафичность Структурность МОРФО ТОП Характер Горизонтальная структура экосистем АНТРОПО Вертикальная структура Рис.1. Принципиальная схема формирования биоморфотопа Биоморфотоп оказывается территориальным комплексом, характеризующим вертикальную и горизонтальную организацию субнатуральных, антропогенных и ренатурализированных экосистем (элементов биоморфоструктуры ландшафта) на земной поверхности, сформировавшейся в относительно гомогенной территории с точки зрения эдафических условий. Мозаика биоморфотопов формирует биоморфоструктуру ландшафта. Сам ландшафт в биоморфологической концепции понимается как совокупность своеобразных территориальных комплексов – биоморфотопов.

Основы классификации элементов биоморфоструктуры ландшафта. Все элементы образующие биоморфотоп классифицируются на основе трёх признаков. Под первым признаком понимается характер БМСЭ. Он может быть субнатуральным (первичная сукцессия) или антропогенным (естественная сукцессия прервана деятельностью человека). В естественных условиях Литвы субнатуральными ( т.е.

свойственными для зоны смешанных лесов) экосистемами являются леса, болота, аллювиальные луга, песчаные пляжи на морских и речных побережьях, гидроэкосистемы – реки, озёра, северная часть Куршского залива и побережьe Балтийского моря.

Антропогенные экосистемы – это аграрные, урбанизированные, рудеральные экосистемы и водохранилища.

Однако человеческая деятельность является непостоянным фактором и с изменением режима упорядочения территории, изменяется и землепользование, одновременно и визуальный образ местообитания: начинается вторичная сукцессия – зарастание кустами и деревьями, формируются ренатурализированные экосистемы.

Второй признак, по которому классифицируются БМСЭ – это пригодная структура местообитания – высота травы, кочковатость, кусты и т.д. Иначе говоря – это вертикальное (высота, форма) распространение биогенных объектов в местообитании.

Вертикальная структура свойственна для всех типов надземной растительности. Такая вертикальная дифференциация фитоценозов была названа как «стратификация сообщества в «ярусы» (Natkeviait–Ivanauskien, 1983).

Верхний ярус растений испытывает прямое влияние климатических условий и становится эдификатором для нижних ценоэлементов – ниже его формируется своеобразная фитосреда (Петров, 2001). Таким образом, согласно этому признаку классифицируются все природные (субнатуральные), антропогенные и ренатурализированные экосистемы.

Субнатуральные экосистемы с доминированием высокоростных одеревеневших растений называются экосистемами высокого роста. В них выделяются несколько ярусов – высокие деревья (более 6 м), низкие деревья (до 6 м), кусты (~ 2 м), травы и кустарнички, мхи и лишайники (Natkeviait–Ivanauskien, 1983).

Субнатуральные экосистемы среднего роста характеризуются низкоростными травянистыми растениями, одеревеневшими кустами, отдельными деревьями и комплексами высокоростных одеревеневших растений. Для антропогенных экосистем характерны комплексы низкоростных разводимых растений с группировками одеревеневших растений (например, плодовые сады). Выделяются и ренатурализированные экосистемы среднего роста с доминированием одеревеневших кустов.

Низкоростные с непрерывным растительным покровом как субнатуральные, так и антропогенные экосистемы характеризуются низкими травянистыми растениями с своеобразной фауной. В Литве эти экосистемы характеризуются 5–ю ярусами растительности (Natkeviait–Ivanauskien, 1983) – высокие травы (до 100 см и более), травы среднего роста (до 60 см), низкие травы (до 45 см), очень низкие стелющиеся травы (до 10 см), мхи. Число ярусов без сомнения зависит от питательных веществ в субстрате и уровня влажности.

К субнатуральным и антропогенным низкоростным с прерывным растительным покровом экосистемам относятся обнаженные места и первичные этапы формирования фитоценозов, иначе говоря – земная поверхность с очень редкой травянистой растительностью.

Субнатуральные и антропогенные экосистемы формируются и в подводных слоях и характеризуются своеобразными фито- и зоо- комплексами.

Третий признак, по которому классифицируются все БМСЭ - горизонтальная мозаичность. Все экосистемы могут подразумеваться как ареальные и линейные элементы. Принимая во внимание их форму, распространение и занимаемую площадь, вся земная поверхность состоит из фона, островов и коридоров. Такая терминология была предложена американским учёным Р.Т. Форманом и французским ученым М. Годроном (Forman, Godron, 1986) и широко употребляется в исследованиях экологии ландшафта. По карте легко обнаруживаются эти три типа элементов территориальной структуры биоты:

1. Фон (англ. matrix) – этому БМСЭ свойственно наибольшее единство. Это среда, где обнаруживаются другие элементы биоморфоструктуры ландшафта – острова и коридоры. Пример фона: сельскохозяйственные угодья, пастбища, лесной массив.

2. Острова (англ. patch) – это ареальные небольшие хаотически распространенные, отличающиеся от фона БМСЭ. Пример: перелески или посёлки на фоне сельскохозяйственных угодий, пастбища на фоне лесов и т.д.

3. Коридоры (англ. corridors) – это линейные элементы, соединяющие другие БМСЭ.

Пример: экосистемы водных потоков, где обнаруживается только для этого местообитания свойственная растительность и животный мир.

Разнообразие вышеупомянутых элементов создают разные сочетания биокомпонентов, которые ограничены эдафическими разностями и формируют территориальные единицы ландшафта – биоморфотопы. Последние дают повод районировать территорию Литвы по биотической территориальной структуре ландшафта.


Обобщение. В концепции морфологии ландшафта, традиции которой зародились в начале ХХ века (Sauer, 1925;

Berg, 1931;

Passarge, 1933), ландшафт представляется как уклад слоёв, где пронизывают друг друга абиогенные, биогенные и социогенные компоненты ландшафта и сферы. С точки зрения морфологии, каждый из этих компонентов распространяется на территории согласно их действующим закономерностям и создаёт своеобразный территориальный комплекс – морфотоп (гр.

morfe – форма, гр. topos – место). Совокупность морфотопов одного компонента на ландшафте формирует своеобразную морфоструктуру. Таким образом, биогенные компоненты ландшафта размещаются разными комбинациями и формируют биоморфоструктурную мозаику ландшафта.

Районирование территории Литвы по закономерностям территориального распространения компонентов ландшафта имеет давные традиции. Лучше всего обосновано деление территории Литвы согласно признакам геологического– геоморфологического фундамента (Basalykas, 1969;

Kavaliauskas, 1986) ландшафта.

Подготовлено почвенное, климатическое, гидрологическое, гидрогеологическое, ландшафтное районирование Литвы. Исчерпывающе освещена техногенная морфоструктура Литвы (Veteikis, 2003), которая отражает территориальные особенности ландшафтных объектов, созданных или модифицируемых человеком. Вместе с этими лито-, педо-, гидро-, техно- и др. структурами существует очень важная промежуточная морфоструктура ландшафта, которая из абиотических компонентов приобретает эдафические черты, а из антропогенных компонентов – структурные особенности. Таким образом, формируется своеобразная территориальная структура биоты. Выделение территориальных единиц этой структуры – биоморфокомплексов и районирование Литовской территории согласно свойственным ей признакам заполнило бы существующий недостаток в ландшафтных морфологических исследованиях Литвы и уточнило бы предыдущие довольно генерализованные попытки районировать Литву с точки зрения биотического компонента ландшафта (Kavaliauskas, 1999). Определение закономерностей биоморфологической структуры ландшафта открывает более широкие возможности для прогноза в исследованиях органического мира на уровне видов и сообществ. Более того, это позволяет ориентироваться на дальнейшие исследования особенностей биотической структуры ландшафта Литвы не только в пространстве, но и в исторической перспективе. Это очень полезно при обсуждении проблем фрагментации местообитаний живых организмов, развития сети охраняемых территорий, при оптимизации охраны разнообразия ландшафта.

Литература.

Basalykas A. (1969). Lietuvos TSR teritorijos geomorfologinis mikrorajonavimas. Mokslo darbai. Geografija ir geologija, t. 6, с. 41–51.

Базилевич Н.И., Гребенщиков О.С., Тишков A.A. (1986). Географические закономерности структуры и функционирование экосистем, Москва: Наука Берг Л.С. (1931). Ландшафтно–географические зоны СССР. Часть 1, Ленинград Bergandi D. and P. Blandin (1998). Holism vs. Reductionism: do Ecosystem Ecology and Landscape Ecology Clarify the Debate?, Acta Biotheoretica, 46, 3, с. 185-206.

Bertrand C., Bertrand G. (1998). Le gosysteme: un espace–temps antropis. Les temps de l'environnement, с. 27–34.

Bertrand G. (1971). Ecologie de l'espace gographique. Recherches pour une 'Science du paysage'. Compte rendu des sances de la socit de biogeography, vol. 404–406, с. 195–205.

Беручашвили Н.Л. (1990). Геофизика ландшафта, Москва Bumblauskis T. (1996). Функционирование органического вещества растительности в экосистемах Литвы, Клайпеда Europos kratovaizdio konvencija / European Landscape Convention (2002). Valstybs inios, Nr. 104–4621.

Farina A. (2000). Principles and methods in landscape ecology. London, Chapman, Hall.

Forman R.T., Godron M. (1986). Landscape ecology. New York, Wiley.

Forman R.T.T. (1995b). Lands mosaic. The ecology of landscapes and regions. Cambridge:

Cambridge University Press.

Глазовская M.A. (1988). Геохимия природных и техногенных ландшафтов СССР Москва:

Высшая школа.

Григорьев A.A. (1971). Географическая оболочка, Большая советская энциклопедия, t. 6, с.

253.

Калесник С.В. (1970). Общие географические закономерности земли, Москва.

Kavaliauskas P. (1986). Ландшафтное районирование Литвы, Geografija, t. XXII, с. 11–24.

Kavaliauskas, P. (1999). Biogeografijos raidos Lietuvoje problemos. Geografijos metratis, t. 32, с. 350–364.

Lietuvos Respublikos kratovaizdio politikos krypi apraas (2004). Valstybs inios, Nr. 174– 6443.

Lietuvos Respublikos saugom teritorij statymas (2001). Valstybs inios, Nr. 108–3902.

Морозов Г.Ф. (1922). О лесоводственных устоях, 1–ый сборник: Лес, его изучение и использование, АН СССР Natkeviait–Ivanauskien M. (1983). Botanin geografija ir fitocenologijos pagrindai, Vilnius: Mokslas.

Нееф E. (1974). Теоретические основы ландшафтоведения, Москва: Прогресс.

Одум Ю.П. (1986). Экология, Москва: Мир.

Passarge S. (1933). Einfuhrung in die Landschaftskunde. Teubner, Leipcig, Berlin.

Перельман Ю.И. (1989). Геохимия, Москва: Высшая школа.

Петров K.M. (2001). Биогеография с основами охраны биосферы: Учебник, Изд. Санк– Петербургского ун–та.

Полынов Б.Б. (1956). Избранные труды, Москва.

Sauer C. O. (1925). The morphology of landscape. Univ. Of Caluifornia Publ. In Geography. 3, с. 19-54.

Сочава В.Б. (1978). Введение в учение о геосистемах, Новосибирск: Наука.

Stoddart D.R. (1967). Organism and Ecosystem as Geographical Models. Models in Geography.

Chorley R.J. and Haggett P. (eds.), London: Methuen.

imanauskien R. (2005). Morphology of landscape biota territorial structure (on the example of Lithuanian territory), Geografijos metratis, XXXVIII (2), с. 26– Tansley A. G. (1935). The use and abuse of vegetational concepts and terms. Ecology, vol. 16, No. 3, с. 284–307.

Тролль K. (1972). Ландшафтная экология (геоэкология) и биогеоценология.

Терминологическое исследование. Известия Академии наук СССР, сер. Географическая, No. 3, Москва: Наука.

Вернадский В.И. (1967). Биосфера, Москва: Мысль.

Veteikis D. (2003). Technotop skyrimo metodikos problema, Geografija, Nr. 39(2), с. 24-30.

Zonneveld I.S., Forman R.T.T. (1990). Changing landscapes: an ecological perspective. New York, Springer–Verlag.

ЛАНДШАФТНО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ ПЛАНИРОВАНИЯ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ Хорошев А.В., Синицын М.Г.

Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, географический факультет.

Международный институт леса, Москва khoroshev@geogr.msu.ru Теоретические достижения ландшафтоведения и ландшафтного планирования пока еще далеки от внедрения в систему лесоустройства. Пока можно говорить лишь о первых примерах, реализованных в Псковском модельном лесу (Романюк и др., 2002) и модельном лесу «Прилузье». В то же время очевидно, что развивающиеся в ландшафтоведении и географии в целом методы пространственного анализа, ландшафтного картографирования, теория иерархии геосистем, методы анализа Исследование выполнено при финансовой поддержке фонда BBI-MATRA и РФФИ (грант 05-05-64335) межкомпонентных связей в ландшафте могут быть весьма конструктивны для целей устойчивого лесопользования, прежде всего в связи со стремлением лесохозяйственных и лесопромышленных предприятий к вхождением в систему Международной лесной сертификации.

С точки зрения современного ландшафтоведения выявляется ряд узких мест в российской системе лесоустройства, которые не позволяют в полной мере согласовать интересы лесопользования и охраны ландшафтов.

Так, сложившаяся в России система лесоустройства практически игнорирует такой компонент ландшафта, как рельеф и тем самым теряет огромный объем информации, необходимый для корректного определения естественных границ выделов и назначения природоохранных мероприятий и выбора технологий лесопользования.

Другой серьезной проблемой является отсутствие пространственного мышления в лесоустроительных организациях. В результате лесной массив рассматривается практически в отрыве от среды, от состояния речного бассейна. Система назначаемых лесохозяйственных мероприятий не предусматривает анализа последствий для удаленных ландшафтов в пределах речных бассейнов.

Явно недостаточно понимание роли лесного покрова в формировании поверхностного и подземного стока. Ссылаясь на личный опыт работ в таежной зоне, лесоустроители утверждают, что никогда не видели эрозию в лесу, имея в виду, конечно, бурно растущие овраги после сплошных рубок. Связь между состоянием лесного покрова и изменением водного режима рек, прежде всего с соотношением стока в половодье и межень, глубиной и шириной русла, как правило, не осознается. В то же время в таежной России чуть ли не во всех областях любой житель сельской местности среднего возраста и старше без запинки расскажет, что в юности реки были гораздо более полноводными и рыбными. Нередко можно слышать от крестьян и простое объяснение деградации малых рек – вырубка лесов вплоть до русла.

В системе лесоустройства существует ряд устоявшихся понятий, которые почти всегда отождествляются с негативными явлениями, прежде всего – «перестойный лес» и «недоруб». Это те объекты, которые, как правило, подлежат ликвидации в первую очередь по результатам лесоустройства. Экологическая роль подобных выделов как факторов мозаичности – важного источника биоразнообразия – и как убежищ для зональных видов флоры и фауны игнорируется, не говоря уж о замалчивании, что и перестойный лес способен к устойчивому возобновлению за счет оконной динамики. Такое отношение во многом диктуется абсолютным предпочтением сплошных концентрированных рубок и нежеланием применять другие виды рубок, адаптированные к разновозрастным древостоям.

Своеобразную проблему представляет характерное недоумение лесопользователей и лесоустроителей в многолесных таежных регионах при обсуждении лесовозобновления.

Ведь лес быстро вырастает практически после любой рубки в лесной зоне и помогать ему не надо – таковы обычные доводы лесопромышленников.

Наконец, для лесоустройства большинство экологических соображений и рекомендаций, особенно дополнительных по отношению к существующим инструкциям, воспринимаются как головная боль и надоедающие запреты, в то время как на самом деле интересы лесопользователей и экологические интересы совершенно необязательно находятся в непримиримом противоречии. Часто желаемый экологический эффект может быть достигнут не столько запретами на рубки, сколько изменением последовательности и технологии рубок.

Приведенные соображения о проблемах современного лесоустройства можно, на самом деле, свести к одному выводу: сложившееся лесопользование не воспринимает лес как многофункциональную систему, которая помимо функции «разведения бревен»

выполняет и другие не менее важные функции. По словам А.Ю.Ярошенко (1998), «когда дело доходит до вопроса о сохранении того или иного особо ценного с природной точки зрения лесного массива, он из леса - набора природных экосистем, способных к бесконечно длительному саморазвитию и обеспечивающих массу важнейших функций охрану биологического разнообразия, водных ресурсов, поддержание здоровой среды обитания человека, ценнейших рекреационных и культурно-эстетических угодий, превращается в "лес" - набор растущих бревен, которые необходимо рубить и вывозить, иначе этот "лес" перезреет, упадет и пропадет».

Итак, при ландшафтном планировании для целей устойчивого лесопользования необходимо принимать во внимание с одной стороны, издержки сложившейся к настоящему времени традиции лесоустройства, явную тенденцию к монотоварной специализации целых регионов (в том числе исследуемой авторами Костромской области) на лесозаготовках, которые стали единственным источником доходов для большей части населения (особенно в результате деградации сельского хозяйства). С другой стороны, декларируется многоцелевое, непрерывное, неистощительное пользование лесным фондом, стремление соответствовать требованиям Лесной сертификации. Кроме того, даже в формально многолесных районах (включая Архангельскую, Вологодскую, Костромскую области) лесные ресурсы после концентрированных рубок 1950-1970-х годов сводятся к преобладанию не достигших возраста рубок мелколиственных лесов, а интересы лесозаготовителей все больше сосредотачиваются на небольших сохранившихся фрагментах хвойных насаждений, имеющих высокую природоохранную ценность. Нельзя не принимать во внимание и тревожную тенденцию к обмелению и утрате возможностей судоходства в теплый период даже на таких крупных реках, как Унжа, Ветлуга, Сухона, Северная Двина, что во многом объясняется обезлесением значительной части их бассейнов.

Лесоустройство с использованием ландшафтно-географических принципов позволяет сгладить остроту проблемы и конфликт интересов за счет рациональной пространственно-временной организации лесопользования. Под словом «ландшафтно-»

подразумевается учет при принятии решений иерархически организованных связей между растительным покровом (в том числе древостоем), животным миром и почвами, рельефом, водами, отложениями, что реализуется посредством применения статистических методов обработки полевой информации, в том числе данных таксации.

Под словом «географических» подразумевается использование методов пространственного анализа при 1) учете пространственных связей между ландшафтами посредством прежде всего стока и миграций животных, 2) анализе регионального контекста, в котором развиваются лесные массивы, 3) реализации бассейнового подхода при планировании лесохозяйственных мероприятий.

Ландшафтно-географические принципы реализуются при подготовке лесоустройства Кологривского лесхоза Костромской области, намеченного на 2007-2008 годы. Из широкого набора принципов рекомендуется основное внимание уделить следующим простым, но часто игнорируемым положениям:

1) Лесной ландшафт испытывает влияние удаленных ландшафтов, и сам влияет на удаленные ландшафты.

2) Состояние лесов в большой степени определяет режим и объем речного стока и рыбных ресурсов.

3). Рациональный выбор очередности лесопользования может оказать решающее влияние на экологическую безопасность и скорость лесовозобновления.

4). Выбор стратегии лесопользования может различаться в зависимости от условий рельефа и состава почв и четвертичных отложений.

5) Все редкие и уникальные экосистемы заслуживают охраны, поэтому необходим анализ ландшафтной структуры территории на предмет выявления типичных для области и района, редких и уникальных ландшафтов.

6) Мозаичность лесного покрова влияет на биологическое разнообразие и охотничье рыболовные ресурсы Подготовка ландшафтно-географической основы принятия решений при лесоустройстве осуществляется на нескольких иерархических уровнях.

На первом уровне ландшафтно-географического анализа, который можно обозначить как региональный, в качестве основного материала используется электронная ландшафтная карта Костромской области (масштаб 1:200 000), составленная А.В.Хорошевым в 2003-2005 гг. в ходе реализации проекта «Эконет-Кострома» по гранту фонда PIN-MATRA (Хорошев и др., 2006). Она позволяет провести районирование территории лесхоза по рекомендуемым стратегиям лесопользования и охраны ландшафтов и определить меру типичности/редкости/уникальности лесных экосистем в масштабе области. К особенностям ландшафтной структуры и географического положения относятся:

а) наличие нескольких контрастных видов ландшафтов, отличающихся по составу почвообразующих отложений, степени расчлененности рельефа, сочетанию гигротопов и трофотопов, набору экологических ограничений на лесопользование;

б) расположение у границ ареалов ряда лесообразующих пород – пихты, лиственницы, липы, клена, дуба;

в) принадлежность к верхней части бассейна р.Унжи – крупнейшего водотока Костромской области – и существенное влияние на состояние ее стока;

г) высокая степень антропогенной нарушенности и преобладание вторичных мелколиственных лесов на месте коренных темнохвойных.

На территории Кологривского лесхоза представлены следующие типичные для Костромской области виды лесных ландшафтов:

1) Пологохолмистые моренные равнины, сложенные тяжелыми валунными суглинками с чехлом лессовидных суглинков с пихтово-елово-осиновыми с участием липы и клена лесами на дерново-подзолистых почвах. Как правило, леса находятся на стадии формирования второго яруса или подроста темнохвойных пород под пологом мелколиственных. Уникальный в европейском масштабе фрагмент ненарушенных лесов данного вида составляет ядро заповедника «Кологривский лес», учрежденного постановлением Правительства РФ в январе 2006 г. Эти ландшафты преобладают в южной части района. Для них характерны повышенная уязвимость к эрозии, высокое видовое разнообразие травостоя за счет присутствия как бореальных, так и неморальных видов, а также присутствие в подлеске видов деревьев – представителей зоны широколиственных лесов. Ландшафты этого вида носят частично экстразональные черты.

Экологическими приоритетами при назначении лесохозяйственных мероприятий должно быть сохранение флористического разнообразия и противоэрозионной роли лесного покрова.

2) Плоские моренно-водноледниковые равнины, сложенные валунными суглинками, перекрытыми маломощным песчаным чехлом с елово-осиново-березовыми лесами на подзолистых почвах, местами слабодренированные. Преобладают в северной части Вига-Унжинского междуречья. Характерно преобладание бореального травостоя и пониженное видовое разнообразие. В условиях плоского рельефа может формироваться верховодка на контакте песчаной и суглинистой толщ, что приводит к локальному оглеению и переувлажнению. В зависимости от глубины залегания моренных суглинков находится присутствие в древостое и подросте пихты сибирской, которая обычно примешивается к ели при повышенном минеральном питании и маломощности песчаного чехла. Субдоминантное положение моренно-водноледниковые урочища могут занимать в пределах моренных лессово-суглинистых равнин, где приурочены к заболоченным приводораздельным древним ложбинам стока. Значительная площадь ландшафтов данного вида подвергалась сплошным концентрированным рубкам в 1980-90-е годы и в настоящее время замещена густыми березовыми молодняками в стадии жердняка с начальными стадиями появления елового подроста. В естественном состоянии подобные ландшафты сохранились лишь небольшими фрагментами по крутым и покатым склонам речных долин. Это требует особого внимания к назначению очередности и способа лесопользования в зависимости от возрастного состава лесов в малых речных бассейнах, а также приоритетного выявления сохранившихся условно коренных лесов высокой природоохранной ценности для сохранения необходимой мозаичности ландшафта.

3) Плоские и бугристые водноледниковые хорошо дренированные равнины и террасы, сложенные мощными песками с елово-сосновыми лесами на подзолах и подбурах. Господствуют на террасах Унжи. Контрастность рельефа способствует высокому разнообразию гигротопов от сухих с сосняками лишайниковыми на подзолах до елово-сосновых сфагновых и влажнотравных лесов на торфянисто-подзолистых глееватых и перегнойных почвах. В травостое присутствует, как правило, бореальное мелкотравье и представители боровой группы при полном отсутствии неморальной флоры.

Экологические приоритеты при лесопользовании – сохранение водоохранной роли лесов для Унжи, их противодефляционной функции и защита от лесных пожаров.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.