авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.В. ЛОМОНОСОВА ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЛАНДШАФТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ: ОБЩИЕ ОСНОВАНИЯ. МЕТОДОЛОГИЯ, ...»

-- [ Страница 8 ] --

Другими святыми местами являются обо - груды камней, над которыми установлены какие-либо знаки, шаманские рощи, одна из которых расположена недалеко от посёлка Хужир, рядом с мусорной свалкой. Довольно часто сакральные места помечаются цветными лоскутками ткани (зала), которые привязывают к деревьям проезжающие мимо путники. По рассказам старожилов, данная традиция произошла от эвенков, которые раньше заселяли территорию Ольхонского района.

К сакральным местам, имеющим иное измерение сакральности относятся писаницы, которые есть на скале Ая, петроглифы утёса Саган-Заба, на горе Сахюртэ. К ним также запрещён доступ женщин.

Святые места и туризм.

С развитием туризма на берегах Байкала появляется новый вид туризма – по сакральным местам, информацию о котором можно найти в Интернете и который представляет интерес для туристов из самых разных уголков Земли. В основном предлагаются круизы и джип-сафари11. Довольно часто такие туры являются составной частью поездки по Байкало-Монгольской Азии. В них подчёркивается общность Примеры тур-предложений:

http://www.baikaldiscovery.ru/ru/Tour_Offers_And_Itineraries/Summer_tours_2005/Cruises/Ol khon_Jeep_Safari.html http://www.iwf.ru/main/bar2.php?id=&idd=499& http://www.buryatia.org/modules.php?name=News&file=article&sid= www.rusnorth.ru/news/news349.htm www.grandbaikal.ru/asp/qa.asp?noparma=ziwk&gid=77. asmirald.ru/country/resort/hotel/hotel_preview.php?id= www.rtour.ru/allrus/?aid=22&div= www.baikalkhan.ru/tour.html www.m-tur.com/pages/F4D5D2D9/E2C1CACBC1CC/CFD3D4D2CFD7-EFCCD8C8CFCE.php www.rusadventures.ru/offers.aspx?regionID=39&activityID=4&serviceTypeID= этнорелигиозных традиций бурят и монголов, наличие схожих шаманских обрядов и самих святых мест. Таким образом, сакральные места приобретают трансграничное значение.

Их востребованность выражается в том, что в Ольхонском районе появляются новые культовые места. Например, постепенно сакрализовывается гора Ёрд, традиционно бывшая местом празднеств и гуляний у бурят, в 2000 и в 2005 году здесь проводились празднования с проведением шаманских обрядов с жертвоприношениями. Около года назад появилось культовое место бариса, посвящённое Барнашке - человеку, жившему в конце 19 - начале 20 века в районе посёлка Еланцы. Ещё один пример – беседка, установленная Шара-Тоготской сельской администрацией, недалеко от села Шара-Тогот, предназначенная для отдыха проезжающих мимо путников. Но в настоящее время вся беседка завешана зала, бросаются монетки и сигареты, оставляются пустые бутылки.

Внешний вид беседки был испорчен, но её уже нельзя сжечь, поскольку местные шаманы установили, что это место приобрело некоторую сакральность из-за оставленных приношений и поэтому является неприкосновенным. Убрать его можно только в случае, если на его месте установить сэргэ, но оно обязательно должно быть посвящено кому нибудь или чему-нибудь значимому.

Новое в туристических практиках – водитель останавливает маршрутку по дороге в Хужир возле места Хадайн и рассказывает о том, что здесь можно загадывать свои сокровенные желания. Чтобы они сбылись, надо положить монетку решкой вниз под вязочки, повязанные на местном сэргэ.

Святые места и экологические проблемы Вопрос о сакральных местах включает в себя и правовые аспекты - проблемы присвоения им статуса охраняемых территорий. Земли п. Хужир входят в состав Прибайкальского национального парка. Статус парка предусматривает строгую регламентацию многих видов хозяйственной деятельности. Это обстоятельство оказывает существенное влияние на условия местного населения, поскольку во многих случаях природные территории служат для него источником жизненно необходимых ресурсов.

Многие из данных сакральных мест расположены в уникальных живописных ландшафтах и являются памятниками природы (геоморфологическими, ландшафтными, археологическими, природно-историческими), либо просто расположены в пределах Прибайкальского национального парка, т.е. на них распространяется федеральный закон об «Особо охраняемых природных территориях» (№33-ФЗ от 14.03.95)12. Однако ещё до появления этого закона хозяйственная деятельность в сакральных местах была регламентирована обычаями и традициями коренных народов. Как и в случае со многими другими охраняемыми природными территориями, границы сакральных мест выделены лишь приблизительно. Кроме того, в беседах с местными жителями мы столкнулись с проблемой, что многие святые места являются до такой степени сакральными, что местные жители выступают против их картирования. На круглом столе пришли к выводу, что картировать можно только наиболее известные четыре сакральных места (мысы Ижимей, Бурхан, Хобой и Хадайн).

В настоящее время отсутствует бюджетное финансирование на мероприятия, связанные с охраной и поддержанием в чистоте особо охраняемых территорий.

Отсутствие оптимального управления, финансирования, разрыв традиций, нехватка информации и образования были основным мотивом, звучавшим при обсуждениях проблемы мусора. Ежегодный поток туристов всё более растет, что приводит к увеличению загрязнения и разрушению экосистем наиболее посещаемых мест отдыха, к их числу относятся и святые места. Проблема в последнем случае усложняется в связи с тем, что, согласно местным традициям, останавливаясь возле святых мест, каждый должен в качестве подношения оставить что-либо духам данной местности. В результате этого Савенкова Т.П. Охраняемые природные территории бассейна озера Байкал. – Иркутск: Изд-во Института географии СО РАН, 2001. – 185 с.

вокруг святых мест бывают окурки, пустые бутылки, пакеты из-под разных продуктов и т.

д. С другой стороны, считается плохой приметой уносить любой предмет с этого места. В итоге, святые места выглядят немногим лучше мусорных свалок.

Данной проблеме был посвящён круглый стол в посёлке Еланцы. В результате обсуждения за круглым столом удалось выяснить, что очень часто люди не знают, как себя следует вести на святых местах. В развитии дискуссии было обсуждение того, какие места действительно следует считать сакральными, а какие являются лишь местами отдыха. Также споры возникали при обсуждении того, что можно считать мусором:

являются ли бутылки и зала (лоскутки материи, завязываемые на деревьях у святых мест) мусором? Можно ли убирать мусор возле святых мест? Почему женщинам запрещено посещать некоторые святые места? Ответы на данные вопросы значительно различались, поэтому они требуют ещё дальнейшего исследования. В частности, есть мнение, что даже зала нельзя завязывать, поскольку вывешивая зала, человек выставляет свою душу на всеобщее обозрение, а ранее их вывешивали в укромных местах.

Особенно много недопонимания получается в результате того, что с малых лет местным жителям внушалось, что со святых мест нельзя уносить ничего. Возникают разногласия по поводу того, что следует считать мусором, а что – нет. В результате остаётся то, что следует оставлять – монеты, зала, но также пустые бутылки, остатки еды, окурки, сигареты. На круглом столе упоминалось также о росте суеверий - люди боятся проехать мимо места, увешанного зала, и также останавливаются на тех местах, которые имеют сакральное значение для представителей лишь одного рода. Этому способствует отсутствие специального финансирования для уборки мусора.

Поэтому в рамках Комплексной программы политики землепользования на российской территории бассейна озера Байкал и Программы «Семена демократии» С.Г.

Шапхаевым13 было предложено придание правового оформления и статуса участков природы, связанных с легендами и мифами как «ассоциированных культурных ландшафтов», предложенных ЮНЕСКО как специальный вид охраняемой территории, сочетающий в себе природные и культурные ценности (Верлитская декларация, 1995).

Однако пока данная стратегия не реализована на региональном и федеральном уровнях.

Заключение Проведённое исследование показало, что значение сакральных мест возрастает в последние годы. Это проявляется в появлении новых сакральных мест, увеличении числа паломников к уже давно известным местам. Таким образом, вокруг сакральных мест формируется своеобразный полиэтничный ландшафт, в который включены элементы как традиционных – эвенкийских и бурятских, так и переселенческих культур, придающие неповторимый колорит образу Байкала. Для его сохранения, необходимы специальные меры, в частности, постановка сакральных мест на учет и охрану как культурно исторических памятников, внедрение знаний о сакральных местах в местные образовательные программы, информирование местных жителей и туристов о правилах поведения на сакральных местах.

Расположение в непосредственной близости шаманистских, буддийских и православных святых мест репрезентирует полиэтничную среду региона. Из данного наблюдения можно сделать вывод о преобладании толерантности в местном дискурсе, но небрежный вид и замусоренность некоторых мест могут демонстрировать неактуализированность данной проблемы на локальном уровне, либо отсутствие налаженных взаимоотношений и диалога между местными жителям и туристами.

Таким образом, визуальное исследование культурных ландшафтов, проведённое в нашем случае на примере святых мест, может послужить довольно значимым источником Шапхаев С.Г. Мифологизация природных объектов как инструмент сохранения природного и культурного наследия. Опыт создания природного парка «Край Гэсэра» / Сборник научных трудов Восточно-Сибирского государственного технологического университета. Серия: Охрана окружающей среды. Вып.2. Улан-Удэ:

Изд-во ВСГТУ, 2001. - С.102- исследования отношений не только между обществом и природой, но и специфики отношений между некоторыми социальными группами.

ЛАНДШАФТНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПЛАНИРОВАНИЯ ГОРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ (на примере азербайджанской части Большого Кавказа) Кучинская И.Я.

Институт Географии НАН Азербайджана, irgeo@pisem.net Глобализация процессов развития экономики мира все более заставляет обратить внимание на освоение в хозяйственной и рекреационной целях труднодоступных, менее устойчивых к внешнему воздействию горных геосистем. При разработке концепций устойчивого развития регионов особое внимание уделяется экологическим аспектам их территориального развития. Среди них отмечаются охрана и рациональное использование био- и ландшафтного разнообразия, реализация и экологическая надежность транснациональных и трансландшафтных проектов, экологически ориентированное планирование территории и др. В азербайджанской части Большого Кавказа, также как и во всех горных странах, социально-экономические и экологические процессы характери зуются хорошо выраженными пространственно-временным и ландшафтно-экологическим, историческим и этнокультурным разнообразием и своеобразием. Такое разнообразие, наряду с высоким хозяйственно-ресурсным и рекреационным потенциалом, значительным геостратегическим положением, становится причиной не только особого международного интереса, но и неоднородной трансформации природной среды под влиянием антропоген ного воздействия.

Экологически ориентированное территориальное планирование основывается на геоэкологической инвентаризации и оценке геосистем. Его специфика, для горных стран, в том числе и для Азербайджана, исследована слабо – не определены критерии и показа тели экологической оценки геосистем. Причем применение методов ландшафтного планирования (1, 2, 3) на Кавказе имеет свои особенности. Это сложная экосистема с вертикальной ландшафтной зональностью и долготно-климатическими особенностями, создающими пеструю картину ландшафтов влажных субтропиков, аридных субтропических полупустынь, континентальных внутригорных котловин и т.д. Причем антропогенная нагрузка в этих регионах местами превышает 10-кратный порядок.

Основная суть ландшафтно-экологических исследований заключается в изучении экологического состояния, взаимосвязей, территориальной организации и значимости составляющих компонентов, морфологических единиц и других показателей ландшафта.

Ландшафтно-экологические исследования должны осуществляться путем ландшафтно экологического (общегеографического, ландшафтного, социально-экономического, экологического) анализа и синтеза, т.е. оценки территории.

Экологически ориентированное территориальное планирование горных территорий требует составления и рассмотрения ландшафтных программ различного уровня, что в свою очередь объединяет несколько взаимосвязанных этапов. Определение основных этапов ландшафтно-экологического анализа и синтеза путем оценки современного состояния ландшафтов, природного и антропогенного влияния, устойчивости, потенциала и социально-экономических функций.

Согласно немецкой научной школе (Ландшафтное планирование…, 2002), которая является основоположником ландшафтного планирования, экологически ориентированное территориальное планирование рассматривается на нескольких уровнях: «зеленый» план (охватывает часть сакребуло, ландшафтный участок или крупную морфологическую еди ницу ландшафта;

рассматривается в крупном масштабе);

ландшафтный план (охватывает часть территории нескольких общин, сакребуло или района, вид ландшафта;

рассматривае тся в крупном масштабе);

«рамочный» ландшафтный план (охватывает территорию района или региона, род ландшафта, рассматривается в крупном и среднем масштабе);

лан дшафтная программа (охватывает крупные регионы, субъекты федерации, республики, тип или подтип ландшафта, рассматривается в среднем и мелком масштабе).

Для крупномасштабного геоэкологического планирования нами экспериментальным участком были выбраны ландшафты зоны сопряжения гор и равнин, являющиеся относительно более благоприятными для освоения, и поэтому они испытывают все более возрастающее антропогенное воздействие. Это еще больше обостряет напряженную геодинамическую обстановку в пределах таких неустойчивых регионов, что приводит к резкому снижению биопродуктивности и комфортности геосистем и усиливает степень риска при освоении этих геодинамически напряженных территорий.

Нами проведено детальное исследование ландшафтно-экологических особенностей геосистем зоны сопряжения гор и равнин в пределах северного склона Юго-Восточного Кавказа, где отмечается соседство между интенсивно освоенными аридными и семиаридными геокомплексами. В результате длительного времени освоения они сильно деградированы и во многих местах сменились другими менее устойчивыми и продуктивными геосистемами. Для выявления закономерностей развития современных ландшафтных комплексов проведены детальные исследования и выделены следующие ландшафтные единицы с характерными геоэкологическими особенностями:

Горно-лесостепной, лугово-кустарниковый ландшафтные комплексы развиты на высотах от 500-600м до 900-1100м. Они интенсивно освоены под фруктовые плантации и другие сельхозкультуры. Из-за сильного техногенного пресса усилились процессы экзоморфогенеза, особенно сильно развиты оползневые явления. Рельеф в пределах этого геокомплекса относительно пологонаклонный и среднерасчлененный, уклоны склонов здесь колеблются от 5-10° до 25°.

В формировании и развитии данного низкогорного геокомплекса главенствующая роль принадлежит таким геодинамическим процессам, как эрозионно-денудационные.

Климат природного комплекса умеренно-теплый с сухой зимой и умеренно-теплый с сухим летом. Среднегодовая температура воздуха колеблется от 14° на низких и до 6-10° на относительно больших абсолютных высотах. Среднегодовое количество осадков – 300 600мм. В их пределах хорошо развит почвенно-растительный покров. Здесь распространены остаточные горно-коричнево-лесные, светло-коричневые почвы, сформированные на глинистых, глинисто-известняковых отложениях палеогена, неогена и мелового периода. Растительный покров данного типа ландшафта состоит, в основном, из дуба, граба, ясеня, боярышника, держидерева, груши и др., травяной покров представлен бородачем, ковылем, несколькими видами полыни и др., которые в настоящее время почти повсеместно сильно изменены и сменились селитебными ландшафтами.

Данная территория, расположенная восточнее Шахдаг-Гызылкаинского массива, характеризуется постепенным понижением рельефа, выполаживанием водоразделов Главного и Бокового хребтов. Преобладающая крутизна склонов в пределах 1000-500м в среднем составляет 5-15°. Рассматриваемый участок северо-восточного склона до высоты 1000м получает влаги в два раза меньше, чем его северо-западное продолжение, разница сглаживается лишь на высоте более 1000м. В пределах данных геокомплексов с северо-запада на юго-восток происходит _ТО_дизация природных условий, видоизменение ландшафтов. Вследствие понижения рельефа эти ландшафты заменяются ксерофитно- и полуксерофитно- кустарниково-сухостепными и аридно-редколесным кустарниковым ландшафтами с характерными для них почвенно-растительным покровом.

Более плодородные типы почв /горно-луговые черноземовидные, горно-луговые дерновые, горно-лесные коричневые и т.д./ на этом участке заменяются малогумусными остепненными коричневыми, серо-коричневыми и светло-каштановыми типами почв.

Уменьшение содержания гумуса и азота, а также мощности почвенного профиля в юго восточном направлении обусловливает и уменьшение биологической продуктивности ландшафтных геокомплексов. Среди растительности преобладают ксерофитно сухостепные растительные формации средне- и низкогорья – можжевельник, астрагал, держидерево и т.д.

Интенсивнее проявляются здесь и аридно-денудационные процессы. Усиление их, помимо роста аридности климата, обусловливается также преобладанием неустойчивых к выветриванию горных пород, сложностью орографического строения, в частности, наличием полосы внутригорных понижений, приуроченностью к ним ряда горных котловин, сильной расчлененностью рельефа.

Нагорно-ксерофитный и полуксерофитный кустарниково-сухостепные ландшафтные комплексы. В зависимости от орографического строения, особенностей климата граница распространения данного типа ландшафта колеблется в больших пределах высот – от 1800-1600 м до 700-500м. Данный ландшафтный комплекс является переходным от лесостепного к сухостепному и полупустынному ландшафтам и в основном приурочен к внутригорным котловинам. В условиях сильно расчлененного горного рельефа эти ландшафтные комплексы являются более благоприятными и интенсивно освоенными, что привело к сильному оскудению почвенно-растительного покрова, обусловившего в свою очередь увеличение площадей территорий, пораженных оползневыми и другими экзодинамическими процессами.

Нагорные ксерофиты широко представлены на северо-восточном склоне в бассейнах рек Тугчай, Кишчай, Атачай, а также в пределах Ерфи-Гонахкенской серии внутригорных котловин. Данный ландшафтный комплекс развит также в приводораздельной полосе г.

Дюбрар.

Следует подчеркнуть, что в котловинах и речных долинах, расположенных в высокогорном, среднегорном и низкогорном поясах, формирование и развитие ландшафтов определяются локальными климатическими условиями и, прежде всего, горно-долинным характером циркуляции атмосферных воздушных потоков. Такие условия характерны для Хыналыгской, Шахнабадской, Гонахкендской, Халтанской, Гильгильчайской и др. котловин, вследствие чего ландшафты указанных участков более аридны, чем ландшафты окружающих гор.

Литогенной основой в пределах данной территории служат, главным образом, мощные глинистые, суглинистые образования юрского возраста. Совокупность чередования глинисто-мергелистых известняковых отложений и песчаников на крутых склонах синклинальных плато способствует сползанию огромной массы горных пород к подножиям известняковых обрывов. Интерпретация материалов дешифрирования КС показывает, что оползни и оползне-селевые потоки достигают своего наибольшего развития в бассейнах рр. Гильгильчай, Атачай, Тугчай и др. и создают здесь своеобразный «оползневой» природно-территориальный комплекс. На территории нагорно-ксерофитно кустарниково-сухостепного ландшафта также широко развиты овраги, балки, речные долины, глинистый карст, бедленд и др. аридно-денудационные формы рельефа.

Данный тип геокомплекса характеризуется разнообразием растительных ассоциаций. Здесь широко развиты полынно-бородачевые, типчаковые, а также разнотравные сухостепи с нагорно-ксерофитной растительностью. Основу нагорно ксерофитной растительности образуют формации фриганоидного типа в сочетании с аридным редколесьем, шибляком. Отдельные экземпляры древесной растительности /дуб, граб и др./ свидетельствуют о том, что нагорно-ксерофитный ландшафт рассматриваемой территории является, в основном, образованием вторичного характера, возникшим на месте бывших лесов.

Аридно-редколесный кустарниковый ландшафтный комплекс занимает предгорно низкогорную переходную полосу в пределах высот от 700-600м до 200-100м от р. Самур примерно до р. Гильгильчай, южное окончание Гусарской наклонной равнины, грядовые низкогорья Гайнарджинского, Талабинского и, частично Бокового, хребтов. В пределах районов развития данного типа ландшафта литология, в основном, представлена рыхлыми третичными /палеогеновыми и неогеновыми/ песчаниками, конгломератами, глинами, известняками, а также четвертичными аллювиально-пролювиальными отложениями.

Характерной особенностью этого редколесья является сильная смешанность травянистых и кустарниковых формаций, в результате чего они представляются органически целой единой группировкой. Этот признак и отличает их от лесостепи, где травянистые и древесные группировки чередуются между собой.

Характеризуемый ландшафт развит на послелесных коричневых и серо-коричневых почвах. Это образования вторичного характера, возникшие на месте бывшего леса, о чем, кроме почвенного покрова, свидетельствует состав растительности – в основном, вторичный шибляк с преобладанием закустаренных формаций самого леса /дубняки, гранатник, держидерево/, травянистый покров представлен бородачем и полынью.

Аридно-редколесный кустарниковый ландшафт сильно изменен хозяйственной деятельностью человека и всюду занят вторичной культурной растительностью, поэтому на АКС дешифрируется разрозненными ареалами и отличается напряженной геоэкологической обстановкой.

В пределах прибрежной зоны погружения Юго-Восточного Кавказа фоновыми /базисными/ природно-территориальными комплексами являются равнинные и предгорные полупустынные, сухостепные и, частично, аридно-лесо-кустарниковые ландшафтные комплексы. Пространственно господствующие ландшафтные комплексы – полупустынные и степные – характеризуются климатом полупустынь и сухих степей.

Растительность полупустынного комплекса представлена главным образом солянковой и полынно-карагановой группировками. По мере усиления засоленности появляются формации, образуемые галофитами: солянками жирной, сизой, вересковидной, поташником каспийским, сарсазаном, кенгизом.

Интразональный низинно-лесной тип ландшафта развит в северной части Самур Дивичинской низменности и в пределах Шолларской равнины, что обусловлено, несмотря на господство полупустынного климата, близким залеганием к земной поверхности обильных пресных грунтовых вод. Анализ материалов дешифрирования КС и фондовых литературных источников, показал, что ареалы распространения низинных лесов соответствуют районам залегания мощных речных наносов, представленных песками, галечниками, валунами, являющихся хранилищем больших запасов грунтовых вод и переводящих поверхностные стоки в подземные.

Микрорельеф и степень грунтового увлажнения оказывают влияние и на состав древесной растительности: аридостойкие лесные породы очень часто чередуются с влаголюбивыми. Так, на сводовой части Тельского и Яламинского погребенных поднятий в основном развиты дуб, боярышник, держидерево, карагач, тогда как на крыльевых и периклинальных участках хорошо развит влаголюбивый лес, представленный ольхой, грабом и различными лианами.

Как видно по КС, лесной массив распространен сплошным ареалом севернее пос.

Худат, а в междуречье Худат – р. Вельвеличай он представлен фрагментами, причем с преобладанием аридолюбивых растений.

В низменной полосе междуречья рр. Чагаджукчай и Тахтакерпи в пределах высот – 27 – 200-250м формируется низинный чально-лугово-болотный ландшафтный комплекс.

Помимо указанной территории лугово-болотный ландшафт отдельными островками развит на террасированных конусах выноса рр. Агчай, Гудиалчай, Гусарчай, Самур.

И доминантный полупустынный, и азональный низинно – лесной ландшафты в настоящее время сильно преобразованы и трансформированы в антропогенные ландшафты. Используемая нами при дешифрировании КС классификация природных ландшафтов построена с учетом отражения характера антропогенного воздействия на природу. В пределах исследуемой территории нами были выделены следующие антропогенные ландшафты: селитебный, сельскохозяйственный, пастбищный, лесной, ирригационный, транспортный.

Детальный сравнительный анализ составленных в 60-70-х гг. ХХ века крупно- и среднемасштабных ландшафтных карт с предлагаемой космоландшафтной картосхемой показывает значительные изменения ареалов распространения ландшафтных комплексов в среднегорной и низкогорной зонах в междуречье Вельвеличай-Гусарчай, где происходило резкое изменение площадей горно-лесных и лесокустарниковых ландшафтов, а также густоты лесного покрова. За этот период резко расширились ареалы ландшафтов антропогенного происхождения в пределах предгорной Гусарской наклонной равнины, а также Самур-Дивичинской низменности и Шолларской равнины, где увеличились посевные площади сельскохозяйственных культур, и территории, находящиеся под населенными пунктами, а в прибрежной полосе, за исключением северной ее части, почти везде исчезли интразональные низинные лесокустарниковые ландшафты. В юго-восточной аридно – семиаридной зоне междуречья Гильгильчай и Атачай увеличились площади под закрепленными, полузакрепленными и активными оползнями-потоками и т.д.

В целом, современные вышеуказанные изменения ландшафтных комплексов еще больше осложнили общую неустойчивую ландшафтно-экологическую обстановку в пределах исследуемого региона, что, в свою очередь, вызвало интенсификацию антропогенно обусловленных экзодинамических ландшафтообразующих процессов.

Полученные объективные данные показывают, что интенсивное техногенное влияние приводит к резкому изменению неустойчивых геокомплексов в переходных зонах сопряжения гор и равнин. Такая тенденция развития ландшафтов обусловливает обострение экологической обстановки, меняет характер обмена веществ между соседними геокомплексами, ухудшает комфортность и усиливает риск освоения этих пограничных территорий.

Последствующим этапом ландшафтно-экологического анализа исследуемой территории является ландшафтно-экологический синтез (оценка), состоящий, в свою очередь, из нескольких ступеней. На первом уровне ландшафтно-экологического синтеза определяется современное состояние ландшафтов (по состоянию структурных, дина мичных, функциональных и этологических особенностей), формы природно антропогенных воздействий, степень устойчивости и потенциал. На втором уровне определяются современные и перспективные социально-экономические функции ландшафтов.

Для горных ландшафтов азербайджанской части Большого Кавказа предлагается трехаспектный анализ комфортности освоения по 100 – бальной системе, имеющий следующую структуру:

1) Экогеоморфологическая напряженность, куда входят:

а) экзодинамическая напряженность, включающая в себя • селеопасность и степень пораженности территории оползнями – 20 баллов • расчлененность территории (энергия рельефа) – 20 баллов b) эндодинамическая напряженность • сейсмическая опасность, раздробленность горных пород, скорость современных тектонических движений – 20 баллов 2) Эколандшафтная напряженность а) внутренняя устойчивость и развитость ландшафтных комплексов – 10 баллов b) раздробленность ландшафтных комплексов и их устойчивость к внешнему воздействию – 10 баллов с) биопродуктивность и биоразнообразие современных ландшафтных комплексов – 10 баллов 3) Антропогенная нагрузка и техногенная трансформация геокомплексов – 10 баллов.

Синтезная эколого-ландшафтная оценка геоэкологической напряженности ландшафт получается путем сопоставления результатов поаспектной оценки. Под воздействием комплекса региональных, внешних, природных и социально-экономических факторов диапазон критериев может увеличиваться или же ограничиваться.

Принимая во внимание природные условия и возможное освоение труднодоступных регионов азербайджанской части Большого Кавказа, нами предлагается оценка:

В результате обработки и интерпретации, полученных количественных данных нами по экогеоморфодинамической напряженности горные геосистемы разделены на следующие классы комфортности их освоения.

1. Геосистемы с наиболее благоприятными условиями – комфортные для освоения – 0-30 баллов.

Требуется только ограниченное воздействие человека для регулирования тенденций развития горных геосистем.

Охватывают в основном среднегорные леса южного и юго-восточного склонов Большого Кавказа.

2. Геосистемы с относительно благоприятными условиями – средней комфортности освоения – 30-60 баллов.

Требуется проведение относительно большого объема работ ландшафтно мелиоративного направления с целью стабилизации состояния экосистем и приостановления их деградации.

Охватывает низкогорные и частично среднегорные степные и лесостепные геосистемы.

3. Геосистемы с относительно неблагоприятными условиями – менее комфортные для освоения – 60-80 баллов.

Требуются крупные капиталовложения, рекомендуется использование в ограниченных масштабах. Восстановление первичных геосистем сильно деградированных антропогенным влиянием очень затруднено.

Охватывает предгорные полупустынные и сухостепные геосистемы, а также субальпийские и альпийские луга.

4. Геосистемы с неблагоприятными условиями – дискомфортные для освоения – 80 100 баллов.

Освоение этих геосистем и ведение там хозяйственных работ, а также рекреационное освоение рекомендуется в максимально ограниченных масштабах.

Ведение ландшафтно-мелиоративных мероприятий невозможно или недоступно. Можно использовать только для кратковременных посещений.

Охватывают скальные субнивальные и нивальные горные геосистемы, в том числе крутые склоны и речные долины.

В целом разработанная методика и классификация геосистем по их комфортности освоения с использованием экоморфодинамических данных позволяет на принципиально новом уровне планировать последовательность и углубленность освоения геосистем горных сооружений идентичных территории Большого Кавказа.

Литература.

1. Принципы ландшафтного планирования и концепция его развития в России. М.: Гос.

Центр экологических программ, 2001.

2. Руководство по ландшафтному планированию. Том 2, Москва, 2001.

3. Теоретические и практические аспекты устойчивого природопользования:

управление, принципы организации природно-хозяйственных систем, ландшафтное планирование, Йошкар-Ола, 2004.

4. Гулиева С.Ю., Кучинская И.Я. Устойчивое развитие горных геокомплексов в условиях усиления эколандшафтной напряженности (на примере Большого Кавказа).

Труды ГО Азербайджана, том 10, Баку -2006.

ЛАНДШАФТНАЯ ОЦЕНКА СТЕПЕНИ АНТРОПОГЕННОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ РЕКРЕАЦИОННОЙ ЗОНЫ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ Ляшенко Е.А.

Новороссийский политехнический институт КубГТУ, г. Новороссийск v-v-d@nbkstu.org.ru Рассматриваемая территории - это зона российского Причерноморья от г. Анапы до г. Адлера, являющаяся важным компонентом рекреационного потенциала РФ. В ее пределах сосредоточено более 40 геохимических ландшафтов, образовавшихся за счет естественных и отличающихся друг от друга природной матрицей и наложенной на нее техногенной нагрузкой. Особенности антропогенного изменения ландшафтов определяются уже принадлежностью к некоему специфическому району со свойственными ему физико-географическими условиями (характером рельефа, микроклиматом, составом горных пород и почв, флорой и фауной). Так, например, Таманский район с равнинным пологоволнистым рельефом, «удобным» для техногенной экспансии, характеризуется освоенностью земель на уровне более чем 80 %. Другие районы являются горными территориями, освоенность которых значительно неравномернее и в целом менее 30 %. Это районы сухих субтропиков (г. Анапа - п.

Архипо-Осиповка), влажных (г. Туапсе - г. Адлер) и переходный - от п. Архипо Осиповка до г. Туапсе.

В каждом из районов можно отметить преобладающие ландшафты. В Таманском таковыми являются агроландшафты. Это в основном ландшафты рисовых чеков, виноградников и богарных пашен, которые сформировались на месте лугово-степных и болотных ландшафтов. В районе от Анапы до Архипо-Осиповки наряду с техногенными ландшафтами населенных пунктов, садов и виноградников значительные площади занимают природные лиственные и смешанные леса. От Туапсе до Адлера лиственные леса перемежаются ландшафтами садов и преимущественно у границы с Грузией – чайными плантациями. И только в переходной климатической зоне от Архипо-Осиповки до Туапсе доминирующими ландшафтами остаются лиственные леса. На большей части изучаемой территории трансформация природных геосистем связана с распространением селитебных, рекреационных, а также агроландшафтов, образующихся, в основном, за счет естественных лиственных и смешанных лесов. Наиболее подвержены техногенному воздействию леса между Анапой и Новороссийском (табл. 1) [1]. В этом геоэкологическом районе зафиксирован наибольший процент суховершинности, поражений листы, сплошных вырубок и пожарищ.

Всего за последние 25-30 лет площадь лесов уменьшилась на 3-5 %, плавневых ландшафтов - на 20-25 %, степных и луговых пастбищ и сенокосов - на 10-15 %, лиманов на - 10 %. Естественно, что трансформация ландшафтов заключается не только в деформации внешнего облика экосистем и изменении соотношения техногенных и природных ландшафтов за счет уменьшения площади последних. Происходят и внутренние преобразования: сбои биохимических циклов, нарушение кислотно щелочного баланса в природных средах, аккумуляция и перераспределение поллютантов в компонентах биосферы, в частности образование аномалий химических элементов в почвах.

Рассмотрим последствия трансформации ландшафтов рекреационной зоны Причерноморья с геоэкологических позиций. В числе наиболее агрогенно преобразованных особый интерес среди ландшафтов с однолетним севооборотом представляют рисовники, а с многолетним севооборотом – чайные плантации, сады и виноградники. В пределах всех этих ландшафтов происходит активное изменение рельефа, водообмена, класса водной миграции. В почвах ландшафтов виноградников и садов формируется техногенный сульфатно-хлоридный класса водной миграции. В почвах чайных плантаций - гидрокарбонатно-хлоридно-нитратно-кальциевый в связи с возросшей ролью ионов NO32- и PO43-. Необходимо отметить, что наиболее распространенным для почв региона является гидрокарбонатный кальциево-натриевый класс водной миграции. Рисовые чеки отличаются переменным химизмом почвенных растворов, окислительно-восстановительной и щелочно-кислотной обстановкой.

Изменяется также микроэлементный состав почв. Так, по сравнению с ландшафтами, ранее занимавшими площади рисовых чеков, в Таманском районе произошло увеличение в почвах содержания 10-15 химических элементов, а наиболее интенсивно Zn, Pb, Ag, Mo и Ni (как валовое содержание, так и подвижные формы).

Произошло уменьшение концентраций Ba, Zr, и особенно значительно (в 1,3 раза) Nb.

Как и рис, культурой интродуцированной является чай. Его выращивание даже в районе влажных субтропиков юга России крайне проблематично и требует внесения большого числа химикатов. Это приводит к значительному накоплению в почвах P, Zn и выносу Mo, Li, Ba по сравнению с фоновыми ландшафтами лиственных лесов [1]. При замене лиственных лесов на виноградники происходит увеличение концентрации в гумусовом горизонте почв таких металлов, как Sr, Ba, Cu, Pb, Li, Mo, Co, Ag и вынос других 10-12 элементов [2].

Таблица 1 - Геоэкологические районы лесных ландшафтов Причерноморья Наименование фактора Характеристика районов Геоэкологические Новоми- Кавказский Лазаревска Геленджи Анапа районы хайловка Заповедник я – Сочи - к- Новороссийс – Туапсе Адлер Джубга к - Крымск Площадь района, км2 1781 2400 2000 1081 Число точек наблюдения 46 72 65 37 Суховершинность 1 (2%) 9 (13%) 8 (12%) 10 (27%) 11 (16%) Поражения листвы — 7 (10%) 1 (2%) 3 (8%) 7 (10%) Сплошные вырубки 1 (2%) — 4 (6%) 2 (5%) 3 (4%) Пожарища — — — — 3 (5%) Валежник — 9 (13%) 7 (11%) 9 (24%) 7 (10%) Аномалии химических 2 (4%) 17 (24%) 19 (29%) 6 (16%) 44 (64%) элементов в почвах Площадь техногенных 85 (5%) — 140 (7%) 32 (3%) 602 (20%) ландшафтов, км Ландшафты садов характеризуются устойчиво повышенными концентрациями Mn, Ti, Zr, Y, Sc, Ве и в меньшей степени Yb, Ge. Такой набор химических элементов, а особенно присутствие среди них Mn, Ti, Y, Sc сближает сады с лиственными и смешанными лесами и позволяет отнести эти геохимические особенности на счет не только техногенеза.

Специфика различных видов природопользования приводит к закономерной трансформации не только валового содержания тяжелых металлов, но и их подвижных форм.

При проведении исследований ландшафтов Черноморского побережья основное внимание было уделено наиболее токсичным тяжелым металлам Cd, Pb, Ni, а также Zn, Cu, Cr, Co, Mn, содержание которых нормировано как по валовой концентрации, так и в подвижной форме (ацетатно-аммонийная вытяжка). Кроме того, для установления доли металлов, приходящейся на самую подвижную, водорастворимую форму был произведен анализ содержаний тяжелых металлов в водной вытяжке из почв. Наибольшее относительное содержание в ацетатно аммонийной вытяжке характерно для наиболее токсичных элементов – Cd и Pb, в водных вытяжках по имеющимся данным – для Zn и Pb (рис. 1). Содержание элементов в водорастворимой форме в почвах ландшафтов в среднем не превышает 2,5 %, а в ионообменной - 12,5 %, за исключением Cd.

Сравнение концентраций тяжелых металлов в ацетатно-аммонийных вытяжках с ПДК показывает, что во всех ландшафтах отсутствует превышение нормативов по Zn, Cr, Co. ПДК Pb превышена в 9 различных ландшафтах, более всего (в 2-2,5 раза) в виноградниках (рис. 2).

В почвах виноградников и некоторых садов превышает ПДК и содержание Cu (до раз). Концентрация Ni превышает ПДК в ландшафтах богарных пашен, садов и в одном из ландшафтов лиственных лесов (рис. 3). ПДК по Cd достигнута или превышена (в 1,5- раза) в 30% ландшафтов, в том числе в некоторых лесах (рис. 4). ПДК Mn превышена (в 1,5-2 раза) в лесах и лугово-степных пастбищах, что ставит под сомнение объективность его применения в данных ландшафтно-геохимических условиях (рис. 5).

Вследствие высокой природной дифференциации применение ПДК для оценки состояния почв ландшафтов Причерноморья вообще некорректно, т.к. для одних ландшафтов эти величины значительно превышают фоновые значения, а для других они существенно ниже обычной концентрации, создавая впечатление о загрязнении.

Поэтому необходимо применение методов экологического нормирования, основанных на ландшафтном подходе.

% 40. 35. 30. 25. 20. 15. 10. 5. 0. Pb Cd Cu Zn Co Ni Cr Mn Водная вытяжка Ацетатно-аммонийная вытяжка (рН 4,8) Рисунок 1 – Доля подвижных форм тяжелых металлов в валовом содержании В качестве региональных нормативных величин лучше использовать параметры распределения (среднее, коэффициент вариации, дисперсию, критерии аномальности и др.) валовых и подвижных форм химических элементов в почвах, определенных для каждого значимого ландшафта (или группы ландшафтов) в отдельности, на основе опробования конкретного региона.

Сравнение параметров распределения химических элементов в исследуемом ландшафте или его фрагменте с фоновым позволяет объективно оценить его состояние и степень геохимической трансформации почв. Такой подход существенно отличается от санитарно гигиенического и является экосистемным [3].

мг/кг 16. 14. 12. 10. 8. ПДК 6. 4. 2. 0. 18 33 35 44 46 47 48 49 69 70 88 91 93 94 95 96 97 98 102 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 А Б В Г Д Е Ж И К Ландшафты: А - смешанные леса;

Б - лиственные леса;

В - болота;

Г - пастбища;

Д - богарные пашни;

Е - орошаемые пашни;

Ж - рисовые чеки;

И - виноградники;

К - сады Рисунок 2 – Содержание ионообменной формы Pb в почвах ландшафтов Экосистемный подход в экологическом нормировании заключается не в том, чтобы определить, насколько «вредны» или «токсичны» какие-то уровни концентраций (что в принципе возможно только для подвижной формы, а не валового содержания), а в том, насколько они отличаются от фоновых, наиболее распространенных значений, характерных для данного комплекса природных условий и вида природопользования. Он позволит преодолеть не только необъективность, но и недостаток экологических нормативов. Ведь для валовой формы разработаны ПДК только 8 металлов, а для подвижной только 6 металлов.

мг/кг 6, 5, ПДК 4, 3, 2, 1, 0, 18 33 35 44 46 47 48 70 91 93 94 95 96 97 98 102 114 115 116 117 118 120 121 122 123 124 125 А Б В Г Д Е Ж И К Ландшафты: А - смешанные леса;

Б - лиственные леса;

В - болота;

Г - пастбища;

Д - богарные пашни;

Е - орошаемые пашни;

Ж - рисовые чеки;

И - виноградники;

К - сады Рисунок 3 - Содержание ионообменной формы Ni в почвах ландшафтов мг/кг 1, 1, 1, 1, ПДК 1, 0, 0, 0, 0, 0, 18 33 35 44 46 47 48 49 69 70 88 91 93 94 95 96 97 98 102 114 115 116 117 118 119 120 121 123 А Б В Г Д Е Ж И К Ландшафты: А - смешанные леса;

Б - лиственные леса;

В - болота;

Г - пастбища;

Д - богарные пашни;

Е - орошаемые пашни;

Ж - рисовые чеки;

И - виноградники;

К - сады Рисунок 4 – Содержание ионообменной формы Cd в почвах ландшафтов Шагом к экосистемному нормированию может является использование коэффициента индивидуальности (аномальности) ландшафтов [1]. Это новая интегральная характеристика, отражающая степень трансформации геохимического спектра почв.

Коэффициент индивидуальности (Ки) может быть рассчитан (табл. 2) относительно кларка почв Земли, регионального фона и фона природных ландшафтов, окружающих населенный пункт. Он равен сумме коэффициентов концентрации (У Кк) и рассеяния (У Кр) рассматриваемых химических элементов за вычетом их количества. Ранжирование ландшафтов по этому коэффициенту позволяет учесть степень отклонения концентрации химических элементов от фоновых значений как в область повышенных, так и в область пониженных концентраций. Чем больше этот коэффициент, тем больше содержание химических элементов отличается от наиболее распространенных, например, в регионе величин и специфичней («аномальней») сам ландшафт или его фрагмент [4].

Таблица 2 – Интегральная экологическая оценка почв селитебных ландшафтов Относительно регионального Селитебные Год фона почв Земли фона Северного ландшафты опробования ландшафтов Кавказа УКК УКР Ки УКк УКр Ки УКк УКр Ки г. Новороссийск 1991 25,3 4,1 29,4 4,2 7,9 12,1 3,0 7,6 10, г. Новороссийск 2003 36,7 5,5 42,2 13,8 5,2 19,0 5,9 5,3 11, г. Геленджик 1996 14,8 5,5 20,3 2,3 5,0 7,2 1,6 4,2 5, г. Геленджик 2003 29,6 5,6 35,1 7,1 5,9 13,0 5,5 5,7 11, Для эффективного использования данного коэффициента и в целях установления новых экосистемных стандартов на конкретной территории желательно пользоваться величинами Ки, рассчитанными по отношению к фоновым ландшафтам или хотя бы к региональному фону. Это позволит учесть географические и экологические особенности рассматриваемого района и получить объективную характеристику его состояния. Необходимость и целесообразность использования Ки для местных условий, можно рассмотреть на примере некоторых промышленных и курортных селитебных ландшафтов Черноморского побережья. Так, на основе расчета Ки нами определялась степень трансформации геохимического спектра почв вследствие размещения населенных пунктов относительно регионального фона Северного Кавказа (рис. 6).

мг/кг 250, 200, ПДК 150, 100, 50, 0, 18 33 35 44 46 47 48 70 91 93 94 95 96 97 98 102 114 115 116 117 118 120 121 122 123 124 125 А Б В Г Д Е Ж И К Ландшафты: А - смешанные леса;

Б - лиственные леса;

В - болота;

Г - пастбища;

Д - богарные пашни;

Е - орошаемые пашни;

Ж - рисовые чеки;

И - виноградники;

К - сады Рисунок 5 – Содержание ионообменной формы Mn в почвах ландшафтов В крупных городах (Новороссийск, Туапсе, Сочи) и большинстве прилегающих к ним поселков Ки во многом образуется за счет коэффициентов концентрации, что указывает на загрязнение. А в более мелких и без промышленности (Дивноморское, Голубая бухта)– за счет коэффициентов рассеяния. Однако техногенная деятельность может сильно преобразовать и небольшие курортные населенные пункты. Это видно на примере п. Южная Озерейка, где за последние несколько лет было произведено крупное строительство нефтебазы и терминала Каспийского Трубопроводного Консорциума, что привело к существенной трансформации почв.

Ки 25.0 21. 19.02 18.77 17. 20. 13.03 12.95 12.92 12. 15.0 11. 8.77 8. 10.0 6. 5. 0. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Рисунок 6 – Коэффициенты индивидуальности ландшафтов относительно регионального фона Северного Кавказа. Селитебные ланшафты: 1 - п. Южная Озерейка;

2 - г. Новороссийск;

3 - п.Голубая бухта;

4 - п. Дивноморское;

5 - г. Геленджик;

6 - г.

Туапсе;

7 - п. Лазаревское;

8 - п. Хоста;

9 - г. Сочи;

10 - п. Кабардинка;

11 - г. Адлер;

12 п. Кудепста Таким образом, Ки позволяет охарактеризовать и комплексно отразить наиболее значимые отклонения почв рассматриваемой территории от фоновых величин и использовать их в геоэкологическом анализе и экосистемном нормировании.

15. 10. 5. Кк 0. Кр 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 5. 10. 15. Селитебные ландшафты: 1 - г. Новороссийск;

2 - г. Туапсе;

3 - п. Хоста;

4 - г. Сочи;

5 - п. Южная Озерейка;

6 - п. Лазаревское;

7 - г. Адлер;

8 - г. Геленджик;

9 - п. Кабардинка;

10 - п. Кудепста;

11 - п. Дивноморское;

12 - п. Голубая бухта Рисунок 7 – Суммы коэффициентов концентрации и рассеяния селитебных ландшафтов относительно регионального фона Северного Кавказа В заключении отметим, что трансформация ландшафтов Причерноморья связана не только с увеличением рекреационной нагрузки, но и с закономерным расширением деятельности человека, приумножающей число видов природопользования на данной территории. Это ставит под сомнение рекреационный потенциал и вынуждает еще более внимательно относиться к проблемам установления качества окружающей среды.

Литература.

1. Дьяченко В.В. Геохимия, систематика и оценка состояния ландшафтов Северного Кавказа. – Ростов-на-Дону.: Изд-во «Комплекс», 2004.- 268 с.

2. Матасова И.Ю. Геохимические особенности природных и техногенных ландшафтов Черноморского побережья России. Автореф. дис. … канд. г-м. наук. – Москва, 2002.

– 21 с.

3. Дьяченко В.В. Разработка региональных и локальных показателей состояния почв для экологического нормирования на ландшафтно-геохимической основе // Экологические системы и приборы. 2001. № 8. – С. 3- 4. Дьяченко В.В., Ляшенко Е.А., Малыхин Ю.А. Экосистемные принципы интегральной геоэкологической оценки селитебных и рекреационных ландшафтов // Науч. чтения Института географии СО РАН, посвящен. 100-летию академика В.Б.

Сочавы. - Иркутск, 2005. – С. 136-139.

ТЕОРЕТИКО-КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ ОБОСНОВАНИЕ ЭМЕРДЖЕНТНОГО ПОДХОДА К ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВУ И ОПТИМИЗАЦИИ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ Марков Д.С.

Шуйский государственный педагогический университет, Шуя По нашему мнению, отмечающиеся в современном землепользовании и землеустройстве проблемы и противоречия, являются следствием не только сложившихся в результате последних десятилетий экономических, социальных, административных, правовых, экологических и других обстоятельств, но и не разработанностью теоретических основ проведения практических мероприятий на землях с разными ландшафтными условиями. В существующих нормативно-правовых актах, энциклопедиях, справочных и учебных изданиях существуют различные и часто противоречивые определения понятий «землепользование» и «землеустройство». При этом в терминоведении несоблюдение принципа однозначности отмечается как недостаток, приводящий к ложной ориентации термина, когда аморфность его может быть истолкована в различных значениях [15]. По образному выражению Ю.Г. Иванова и Б.И. Кочурова «теорию территориальной организации муниципального образования следует начинать «с чистого листа», используя наблюдения за складывающимся землепользованием и фиксируя условия той или иной местности, влияющие на этот процесс» [4]. Соглашаясь с этой мыслью, в данной работе нами будет проведена попытка определиться с набором подходов, терминов и понятий, используемых при проведении практических мероприятий по землеустройству и оптимизации землепользования.

В самом авторитетном советском справочном издании – Большой Советской энциклопедии – понятие «землепользование» определяется как «пользование землей в установленном обычаем или законом порядке» [11]. Столь краткая и неконкретная формулировка позволяет по-разному подходить к трактовке термина и иногда приводит к частичной замене трактуемого понятия. Так, например, в авторитетном «Справочно информационном ресурсе поддержки предпринимательства» указывается, что «землепользование – установленный законом или сложившийся в течение времени свод правил экономического и юридического использования земли как средства производства» [12]. Здесь налицо явная подмена понятия, которое понимается как «свод правил… использования земли». Подобных примеров можно привести множество, однако, несомненно, более ценной будет попытка разобраться в сложных терминологических проблемах и попытаться выйти на ценное для практики понимание землепользования как реально протекающего процесса, подвергающегося управлению.


В нашем понимании, понятие «землепользование» наиболее рационально рассматривать через понятие «землеустройство». В этом случае появляется возможность прийти к пониманию землепользования и землеустройства как целостного комплекса, связанного с совокупностью антропогенных мероприятий, оказывающих воздействие на различные элементы ландшафтов.

Термин «землеустройство» можно понимать в разных значения: с одной стороны – как науку «об изучении свойств земли и закономерностей функционирования ее как средства производства и пространственного базиса в определенной системе земельно правовых отношений по организации рационального и наиболее эффективного использования и охраны земель с учетом конкретных природных, экономических, агротехнических, мелиоративных, социальных и других условий» [2], с другой – как «совокупность мероприятий на отграниченной земельной территории, сущность которых заключается в организации производственного процесса, связанного с получением продукции и повышением плодородия почв, размещении и функционировании зданий, сооружений, дорог, каналов, противоэрозионных и других объектов, неразрывно связанных с землей» [9], с третьей – как «систему мероприятий, направленных на подготовку к принятию и осуществлению решений по планированию использования земель, предоставлению и изъятию земельных участков, выкупку земельных участков для государственных и муниципальных нужд» [3]. Анализ приведенных и многих других определений [9, 14, 19] подтверждает сложность и, соответственно, неоднозначность трактовки терминов, связанных с организацией землепользования.

Нам представляется, что землеустройство – это не система мероприятий по подготовке управленческих решений и планированию использования земель, не наука об изучении свойств земли, а реальная практическая деятельность по преобразованию географической среды, понимаемой в определении Федюниной Д.Ю. как «часть среды материального мира, уникальное качество геопространства геоверсума Земли, эмерджентные свойства которого выступают в виде инвариантной, стабилизирующей среды жизни человечества» [18]. Особое внимание следует обратить на термин «эмерджентный», который, может быть, не вполне удачно применен в приведенном определении, однако исключительно важен для темы нашего исследования. В географической науке этот термин не нашел широкого применения, однако именно с помощью теоретического подхода, определяемого им, можно разрешить ряд проблем и противоречий современного землеустройства.

Понятие «эмерджентный» используется, в основном, в теории синергетики, эволюции, информатике, кибернетике, а также в педагогике и психологии [1], однако его семантика определенно свидетельствует о возможности использования в теории землеустройства и, особенно, в вопросах экологической организации территории (ландшафтного планирования). В определении Суворова В.В. «эмерджентность (от англ.

emergent – внезапно возникающий) – свойство объектной среды, аналогичное креативности психического интеллекта, означающее возникновение качественно новых, нередуцируемых к более ранним формам, функциональных свойств объектов и форм» [13]. Данное определение относится к психолого-педагогическим, но даже с его помощью можно определить перспективы теоретического обоснования землеустроительных мероприятий. Еще более конкретно определяется эмерджентность в кибернетике – как «возникновение интеллектуального эффекта при совместном действии большого количества неинтеллектуальных процессов» [6]. В Современном экономическом словаре эмерджентность определяется как «качество, свойства системы, которые не присущи ее элементам в отдельности, а возникают благодаря объединению этих элементов в единую, целостную систему» [10]. Последнее определение кажется нам наиболее удачным. Именно оно определенно свидетельствует о необходимости использования терминологического аппарата, накопленного разными науками в области теории систем, при проведении землеустроительных мероприятий.

Для того, чтобы обосновать подобную необходимость, обратимся к современной теории землеустройства, которая постепенно приходит к необходимости учета ландшафтных факторов при составлении схем организации территории. Однако до сих пор практически все работы [5, 7, 17] основываются на так называемом «принципе проектирования от общего к частному» [17], который предполагает разработку схем территориального планирования на разных иерархических уровнях. Градостроительный кодекс (статья 9) определяет необходимость создания подобных схем на трех уровнях (Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований). Однако современные научные разработки свидетельствуют о необходимости формирования по крайней мере четырехуровневой системы. В данном случае примерное соотношение видов землеустройства и ландшафтных единиц можно наглядно представить в виде таблицы 1 [17], Таблица 1. Соотношение видов землеустройства и ландшафтных единиц – объектов проектирования (по Ю.Г. Иванову, Б.И. Кочурову) Виды земельного проектирования Ландшафтные единицы 1. Генеральная схема землеустройства республики, края, Ландшафт, типы области ландшафтов 2. Схема землеустройства административного района Местность 3. Схема землеустройства территорий сельских округов, Урочище волостей 4. Проект внутрихозяйственного землеустройства – Фация агроландшафтная система земледелия Подобная схема предопределяет разработку, в первую очередь, генеральных схем республики, края, области, то есть тех уровней управления территориальными ресурсами, на которых следует добиваться эколого-хозяйственного баланса территории, выступающего в качестве объекта управления. При этом землеустройство используется как механизм подготовки и реализации управленческих решений. На верхнем уровне управления, на значительных по размерам территориях производится организация земель особо охраняемых природных территорий (ООПТ) с наиболее высокими средостабилизирующими функциями (производится формирование экологического каркаса территории). По мере перехода к более низким иерархическим единицам экологический каркас должен детализироваться и развиваться по принципу «ветвящегося дерева» [17].

При создании схемы землеустройства на уровне административного района и сельского поселения (представляющих муниципальный уровень управления) большое значение имеет выделение относительно низких структурных единиц ландшафтов (местностей и урочищ). Внутрихозяйственные схемы землеустройства требуют анализа ландшафтов на уровне фаций и, соответственно, картирования территории в масштабе 1:10000 и крупнее, а также составления земельного кадастра и мониторинга земель (предусмотренных законодательством).

При беспристрастном анализе подобных схем сразу становится очевидным, что в них самый важный, собственно проектировочный, уровень является завершающим.

Данные схемы, а их подавляющее большинство, очевидно, направлены на управленца администратора, на работу «сверху», то есть, в современных условиях, на имитацию работы прикрываясь статьями законов и регламентов. Действительно, на сегодня невозможно выстраивать любую территориальную систему, начиная ее с федерального уровня. И экологический каркас, и эколого-рекреационный каркас, и схему территориального планирования нужно начинать конструировать с самого нижнего иерархического уровня. Только в этом случае станет возможным постепенное «вкладывание» элементов нижнего уровня в схему более высокого иерархического уровня. Невозможно начинать выстраивать средостабилизирующую систему, не ознакомившись предварительно с ландшафтными особенностями территории, с характером землепользования, экологической ситуацией и другими важными факторами.

Практика проведения подобных работ показала, что все они ограничиваются самыми общими рекомендациями и предложениями, не обеспечивая проектные организации и органы власти конкретными сведениями, необходимыми для принятия управленческих решений. Конечно, и концептуальные работы нужны и важны как для теории, так и для практики, это несомненно, однако их коэффициент полезного действия минимален по сравнению с работой, затрачиваемой на выполнение данных исследований. Любые теоретические конструкции, основанные на федеральном или региональном уровне, неизбежно сталкиваются с огромным количеством поправок и дополнений, что, в конечном итоге, часто делает их создание просто ненужным. В любом случае, при проведении реальных землеустроительных работ невозможно учесть все рекомендации, предлагаемые схемой относительно высокого уровня.

Бесконечное множество разновидностей ландшафтных компонентов и сложные взаимосвязи и взаимозависимости между ними приводят к образованию сложнейших систем, на которые к тому же накладывается и антропогенный фактор. При этом вся совокупность элементов геоэкосоциосистем может измениться при самом, казалось бы, незначительном, воздействии даже на один из компонентов. При этом получаемый эффект будет близок к эмерджентному, так как будет возникать внезапно и часто непредсказуемо для исследователя. Учитывая это, можно определить три связанных между собой значения понятия «эмерджентный эффект» применительно к теории землепользования. Во-первых, все природные и природно-антропогенные системы обладают структурой, которая возникает (emerges) в процессе взаимодействия различных относительно изолированных, но взаимосвязанных компонентов. Во-вторых, эмерджентные, то есть возникающие, свойства не могут быть сведены к характеристикам каких-либо одних элементов системы.

В третьих, ожидаемый эффект от любого воздействия на любой компонент системы невозможно понять в отрыве от общего контекста геоэкосоциосистемы, в рамках которой оно происходит. Таким образом, именно на основе эмерджентного понимания теории землеустройства, становится возможным рациональный подход к экологической организации территории. При этом основным отличием эмерджентной теории от классической является учет свойства системности, как фундаментального и универсального свойства всех объектов, уже на уровне проекта внутрихозяйственного землеустройства, а не на более высоком уровне, где его реализация уже практически невозможна.


Общая схема планирования и проектирования территории на основе эмерджентного подхода к землепользованию будет представлена четырьмя иерархическими уровнями, соответствующими структуре административного устройства Российской Федерации (федеральным, областным, районным и муниципальным). Применение подобной структуры является единственно возможным в условиях необходимости принимать управленческие административные решения и решения, связанные с выделением денежных средств [17].

Важнейшей задачей землепользования на федеральном уровне является разработка стратегии по обеспечению экологической стабильности, безопасности, оптимизации использования природно-ресурсного потенциала, а также конструирование эколого рекреационного каркаса на макро и мезоуровнях. Особой точности и конкретности от рекомендаций данного уровня не требуется, они задают общий тон всей системе и выполняют, в основном, контролирующую функцию, а также осуществляют текущий мониторинг за состоянием ландшафтной среды.

На областном уровне оценивается эффективность структуры использования земель как с точки зрения охраны природы, так и с точки зрения хозяйственных потребностей. На данном уровне производится концептуальное планирование системы эколого рекреационного каркаса на мезоуровне. Наиболее важной функцией данного уровня управления землепользованием является проведение среднесрочного планирования развития территории на основе имеющегося природного и социально-экономического потенциала, а также регулирование рынка земли с учетом экономических, экологических и социальных факторов.

Районный уровень территориального планирования отличается переходом от концептуальных разработок к хотя и ограниченным по возможности внедрения, но все же реальным проектным решениям. На данном уровне производится эколого-хозяйственная организация территории, важнейшими задачами которой является распределение и перераспределение земель с целью улучшения качества природной среды и предупреждения возникновения сложных экологических ситуаций. Реальные возможности в этом отношении предоставляет совершенствование структуры землепользования на основе эколого-хозяйственного баланса территории. Данный подход требует сбалансированности трех составляющих территории: природных комплексов, экотонов (переходных участков) и земель, вовлеченных в хозяйственный оборот, причем в такой пропорции, чтобы складывающийся уровень антропогенной нагрузки не превышал потенциальные природные возможности устойчивости территории [8].

Муниципальный уровень является наиболее важным при планировании схемы землеустройства. На этом уровне организуются частные и коллективные хозяйства. При проектировании на муниципальном уровне особое внимание уделяется практическим вопросам взаимодействия природной и антропогенной сред, а также особенностям функционирования геоэкосоциосистем. Преимущественная ориентация на получение максимально возможного экономического эффекта от использования природных ресурсов должна сочетаться с определением экологических ограничений, как установленных вышестоящими органами управления, прописанными в законодательных актах, так и определяемых эмпирически, на основании комплексных исследований и мониторинга экологических ситуаций, предусмотренного законодательством.

Разумеется, подобная структура является наиболее общей и применима для любой территориальной системы в Российской Федерации. Однако необходимо отметить, что собственно практические мероприятия по землеустройству проводятся только на нижнем, муниципальном уровне, все остальные иерархические структуры служат, в основном, для разработки общих рекомендаций, финансирования ряда мероприятий и контроля за использованием природных ресурсов.

Таким образом, на основании вышесказанного можно сформулировать следующее определение землепользования с точки зрения землеустроительной науки, ландшафтного и эмерджентного подходов. Землеустройство – это система специально организованных видов деятельности по изменению отдельных компонентов геоэкосоциосистемы, производимых на отграниченном, относительно однородном участке земной поверхности, способствующая появлению эмерджентного эффекта, приводящего к повышению потенциала устойчивости ландшафтов к различным, специально определяемым, видам антропогенного воздействия.

С приведенным определением практически полностью соотносятся основные положения, определяемые федеральным законодательством (в первую очередь Градостроительным кодексом) как составные части землеустроительного процесса – «территориальное планирование», «устойчивое развитие территории», «градостроительный регламент» и, наиболее важное для целей нашего исследования понятие, «землепользование».

В определении Толкового словаря русского языка С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой землепользование – это «пользование землёй, её сельскохозяйственная эксплуатация» [16]. Для целей землеустройства большее значение имеет первая часть определения, тогда как сельскохозяйственная эксплуатация является всего лишь одной из форм использования земель. С учетом особенностей эмерджентного подхода к землеустройству землепользование можно определить следующим образом.

Землепользование – это совокупность мероприятий на отграниченной земельной территории, сущность которых заключается в организации хозяйственной и иной антропогенной деятельности, связанной с эксплуатацией природных ресурсов, экологической организацией территории, размещением и функционированием зданий, сооружений, дорог, гидротехнических сооружений и других объектов, неразрывно связанных с землей.

Подобное определение позволяет понимать землепользование не как данность, а как протекающий процесс, которому может быть предана определенная направленность.

Наибольшие возможности в этом отношении предоставляет проведение процедуры землеустройства, понимаемой в вышеприведенной трактовке. Из землеустроительных мероприятий в современных условиях наиболее перспективно конструирование различных средостабилизирующих систем (экологических каркасов, эколого рекреационных каркасов и т.д.).

Библиографический список 1. Анохин П.К. Избранные труды. Философские аспекты теории функциональной системы. – М.: Наука, 1978. – 400 с.

2. Власова Т.А. Оценка экологического состояния землепользования хозяйства. – Пенза:

Пенз. гос. с-х акад., 2002. – 246 с.

3. Волков С.Н., Косинский В.В. Научные основы землеустройства: Учеб. пособие. – М.:

ГУЗ, 1995. – 164 с.

4. Иванов Ю.Г., Кочуров Б.И. О содержании теории землепользования // Проблемы региональной экологии. – 2004. – №3. – С. 84-88.

5. Иванов Ю.Г., Лобковский В.А. Управление муниципальным землепользованием, его информационное обеспечение. – М.: ИГ РАН, НЦЭБП, 2000. – 36 с.

6. Казиев В.М. Введение в системный анализ и моделирование. – М.: Антей, 2005. – 196 с.

7. Кирюшин В.И. Экологизация земледелия и технологическая политика. – М.: Изд-во МСХА, 2000. – 473 с.

8. Кочуров Б.И. Экодиагностика и сбалансированное развитие: Учебное пособие. – Москва–Смоленск: Маджента, 2003. – 384 с.

9. Организационно-хозяйственные аспекты использования и оценки земель / Под ред.

А.С. Чешева. – Ростов-н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 1998. – 256 с.

10. Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б. Современный экономический словарь. – М.: Эконом, 2003. – 452 с.

11. Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1988. – 1600 с.

12. Справочно-информационный ресурс поддержки предпринимательства: Справочно информационное пособие. – М.: Юнион, 2004. – 568 с.

13. Суворов В.В. Самоорганизация – физический процесс, непсихический интеллект или эмерджентная экспликация? // «Штучний інтелект». – 2001. – № 1. – С. 60-68.

14. Сухомлинова Н.Б. Основы землеустроительного проектирования: Учеб. пособие. – Новочеркасск, 1999. – 212 с.

15. Титоренко Н.А., Иванов Ю.Г. О теории землеустройства и ее терминологии // Проблемы региональной экологии. – 2004. – № 6. – С. 91-96.

16. Толковый словарь русского языка С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой. – М., 1997. – 640 с.

17. Устойчивое развитие сельского хозяйства и сельских территорий: Зарубежный опыт и проблемы России. – М.: Т-во научных изданий КМК, 2005. – 617 с.

18. Федюнина Д.Ю. Оценка типов сред ландшафтов Ставропольского края. Дисс… к.г.н. – Ставрополь, 2004. – 130 с.

19. Чешев А.С., Вальков В.Ф. Основы землепользования и землеустройства: Учебник. – Ростов-н/Д: Изд. центр «МарТ», 2002. – 160 с.

ВЫДЕЛЕНИЕ ГЕОСИСТЕМ С ЕДИНЫМ ТИПОМ МЕЖКОМПОНЕНТНЫХ ОТНОШЕНИЙ К.А. Мерекалова Московский Государственный Университет им. М.В.Ломоносова, Географический факультет, г. Москва merekalova@yandex.ru Одной из актуальных проблем географии является противоречие между региональным масштабом планирования природопользования и локальным (точечным) масштабом сбора данных при полевых исследованиях. Это один из аспектов общей «проблемы масштаба», остро поставленной в ландшафтной экологии (Marceau, 1999).

Понятно, что непосредственная трансляция информации из одного масштаба в другой возможна только при условии сохранения типа связи между исследуемыми параметрами, т.е. в пределах одной «масштабной области» (domain of scale) (Meentemeyer, 1989), для ландшафта – это условие подобия отношений между компонентами ландшафта на разных иерархических уровнях. Таким образом, ключевая задача стоит в определении допустимых пределов экстраполяции информации о межкомпонентных связях в географическом ландшафте из одного масштаба исследования в другой, т.е. в определении характерного пространства конкретного типа межкомпонентных отношений. На первом этапе решения этой многоступенчатой задачи необходимо выделить ареалы геосистем с единым типом межкомпонентных отношений для каждого конкретного иерархического уровня.

В данной работе приводятся результаты подобного исследования на внутриурочищном уровне для среднетаежного ландшафта Архангельской области. Район исследования представляет собой структурную эрозионно-моренную равнину, сложенную Исследование выполнено при финансовой поддержке фонда РФФИ (грант 05-05-64335) пермскими мергелями, перекрытыми маломощными двучленными (ледниковыми и озерно-ледниковыми) четвертичными отложениями. Рельеф территории имеет блоково разрывную структуру, обусловленную новейшей тектоникой. К разломным нарушениям различного порядка приурочена современная эрозионная сеть и очаги заболачивания. В растительном покрове преобладают мелколиственно-хвойные леса, развивающиеся на подзолистых и дерново-карбонатных почвах, а также переходные и верховые болота.

Материалом исследования послужили: 1) цифровая модель рельефа (ЦМР) с разрешением 30 м в пикселе, полученная на основе топографической карты масштаба 1:10000;

2) космический снимок Landsat 7 от 06.05.2001 г. с разрешением 30 м в пикселе;

3) данные полевых описаний (более 300 трансектных и картировочных точек).

Для каждого пикселя ЦМР были рассчитаны морфометрические показатели рельефа, объединённые в 2 группы: а) собственные характеристики рельефа – уклон и лапласиан (степень выпуклости-вогнутости), б) характеристики окрестности в заданном скользящем квадрате – расстояние до ближайшего водотока, вертикальная расчленённость (ВР – стандартное отклонение абсолютных высот), горизонтальная расчленённость (ГР – сумма длин водотоков) (рис.15, цветная вклейка). Размер квадрата для расчёта морфометрических показателей рельефа в окрестностях пикселя – 390 м. Такой размер скользящего квадрата выбран исходя из среднего размера морфологических единиц ландшафта на рассматриваемом иерархическом уровне, а также для удобства сравнения с результатами, полученными для ландшафтного уровня при использовании ЦМР и космического снимка с разрешением 400 м в пикселе (Хорошев, Алещенко, 2005). Для тех же пикселей были определены значения спектральной яркости в 6 каналах съемки Landsat 7, которые с использованием факторного анализа (метод главных компонент) были преобразованы в значения независимых факторов. Полученные факторы интерпретировались при помощи полевых данных.

В настоящей работе в качестве примера приводятся результаты анализа для четвертого фактора, описывающего распределение переувлажненных и дренированных территорий («фактор влажности») (рис.16, цветная вклейка). Несмотря на небольшой процент дисперсии растительного покрова, контролируемый этим фактором (1.3%), данный выбор обусловлен очевидностью смысловой интерпретации результатов и полным исключением эффектов антропогенного воздействия. Далее, в программе Fracdim были рассчитаны линейные уравнения регрессии, где зависимой переменной выступали значения фактора влажности, а в качестве независимых переменных использовались значения указанных выше морфометрических характеристик рельефа. Расчет проводился для разных размеров скользящего квадрата (3, 5, 7 и т.д. пикселей). В результате для каждого пикселя были получены параметры регрессионных уравнений при разных размерах скользящего квадрата – регрессионные коэффициенты (абсолютные и стандартизованные), коэффициент детерминации и стандартная ошибка расчета. Все указанные параметры были визуализированы в программе ArcView.Тесноту связи между зависимой и независимыми переменными характеризует коэффициент детерминации (R2).

Его значение близкое к 1 указывает (при некоторых условиях) на существование линейной связи между переменными в данном квадрате на данном иерархическом уровне.

Коэффициент детерминации близкий к 0 свидетельствует о невозможности описания линейным уравнением распределения зависимой переменной (растительности) с помощью данных характеристик рельефа, хотя, возможно, подобная связь существует при другом размере квадрата или на другом иерархическом уровне. При сравнении коэффициентов детерминации, полученных при разном размере скользящего квадрата, можно выделить уровни, на которых связь «растворяется» или появляется. В целом, в районе исследования высокие значения коэффициента детерминации характерны для долин ручьев и болот, при этом наблюдается постепенное их уменьшение при увеличении размера скользящего квадрата (рис.16, цветная вклейка). Однако в некоторых ландшафтных условиях эта закономерность нарушается. Например, при размере квадрата 5-7 пикселей (150-210 м) высокие значения коэффициента детерминации приурочены к фациям безлесного переходного болота (рис.17, цветная вклейка), т.е. фациальная структура болота очень чувствительна к малейшему изменению дренированности, а именно близости к стоковой системе. При увеличении размера скользящего квадрата высокие значения коэффициента детерминации «передвигаются» в сторону приболотья, таким образом, растительность последнего можно понять, только если учитывать ландшафтное соседство в более широких окрестностях (квадрат 11-13 пикселей – 300-390 м), т.е. соседство с ложбиной, котловиной и плоским междуречьем.

Стандартизованные регрессионные коэффициенты отражают вклад каждой независимой переменной (морфометрической характеристики рельефа) в общее уравнение. Соответственно, проведя классификацию пикселей по значениям этих коэффициентов, можно выделить несколько классов, отличающихся по силе и знаку связи значений фактора с характеристиками рельефа (рис.18, цветная вклейка). Эти классы представляют собой мозаичные комплексы, объединяющие фации, которые формируются в условиях действия какого-то фактора и отличаются только количественным значением этого фактора. В результате такой процедуры (дихотомическая классификация на уровнях (8 классов) по метрике Евклида) и последующего объединения схожих классов для района исследования были получены следующие типы связи: 1) отрицательная связь с расстоянием до водотока и ГР (чем дальше от водотока и больше ГР, тем влажнее);

2) положительная связь с расстоянием до водотока и ГР (чем дальше от водотока и больше ГР, тем суше);

3) положительная связь с ВР и отрицательная с ГР (чем больше ВР и меньше ГР, тем суше);

4) отрицательная связь с ВР и положительная с ГР (чем больше ВР и меньше ГР, тем влажнее) (рис.19. цветная вклейка).

Интерпретировать, например, второй класс можно следующим образом. Этот класс приурочен к долинам хорошо врезанных водотоков без притоков. Соответственно, на крутых сухих склонах долины при высокой вертикальной расчлененности горизонтальная расчлененность мала вследствие удаленности от днища водотока. В то же время, при приближении к днищу и, следовательно, увеличению влажности, вертикальная расчлененность уменьшается, а горизонтальная, наоборот, возрастает. Таким образом, этот класс, выделенный на основании единства типа межкомпонентных отношений, объединяет и крутые склоны долин, и их плоские днища. Четвертый класс приурочен к заболоченным днищам ложбин и котловин, водосборным понижениям. В эти области собирается сток с окрестных склонов, что приводит к повышению влажности, в то же время какие-либо врезанные водотоки отсутствуют, поэтому горизонтальная расчлененность мала;

как только возникает выраженный эрозионный врез (ГР увеличивается), влажность уменьшается за счет прекращения аккумуляции влаги в понижениях. Соответственно, этот класс также включает ряд абсолютно разнокачественных фаций, объединенных одним типом межкомпонентных отношений.

В результате регрессионного анализа для каждого пиксела при разных размерах скользящего квадрата также рассчитываются остатки от уравнения регрессии (ошибки) по следующей формуле: Y (модель) – Y (наблюдаемое) = ошибка модели. Анализ регрессионных остатков позволяет выявить участки территории, плохо описываемые линейными уравнениями регрессии (рис. 6). Положительные ошибки указывают на повышенную по сравнению с расчетной влажность, а отрицательные – на пониженную.

Например, положительные ошибки по окраинам болота свидетельствуют о возможном нарастании влажности вразрез с «требованиями» рельефа, т.е. о заболачивании суходолов (рис. 6, А). В то же время отрицательные ошибки по краю другого болота (рис.6, Б) связаны с влиянием здесь микрорельефа, не отраженного на топографической карте масштаба 1:10000. Соответственно, проведение подобного анализа позволяет выявить ареалы возможного саморазвития ПТК, а также территории, в пределах которых межкомпонентные связи не реализуются в рассматриваемом масштабе и требуют изучения в других масштабах.

Рис.6 Остатки от уравнения регрессии (квадрат 390 м) Таким образом, описанная методика позволяет выделять парагенетические мозаичные системы, характеризуемые единством межкомпонентных отношений. При получении подобных результатов для разных иерархических уровней (урочищного, ландшафтного) становится возможным сравнение типа межкомпонентных отношений для конкретной территории на нескольких уровнях. При этом если связь существует на разных уровнях, и тип этой связи одинаков, то это, возможно, проявление самоподобия.

Если связь существует на разных уровнях, но является разнотипной, то это свидетельствует о смене типа влияния рельефа на растительность. А если связь «растворяется» на каком-либо уровне, то наиболее вероятна принципиальная смена фактора организации (например, ведущим фактором становится не рельеф, а механический состав отложений). Подобный анализ позволяет выявить иерархические уровни, на которых реализуется конкретный тип межкомпонентных отношений, т.е.

определить характерное пространство данного типа отношений.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.