авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Содержание Стратегия латиноамериканских стран на новом витке мирового развития Автор: И. К. Шереметьев, Л. Б. Николаева.......................................................... 2 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Каро был озабочен падением морали правящего класса, его презрением и высокомерием в отношении простого народа. Он писал: "Как мы можем быть свободными при такой ситуации? Мы хотим богатства, не развивая промышленности, жизни и быта без нравственных основ, свободу без религии... Мы хотим, чтобы не было конфликтов в обществе, а сами усиливаем его разделение. Мы хотим, чтобы голодные не восставали, но при этом не хотим предоставить им работу, просвещение и ремесло... Причины наших восстаний три: безверие, аморальность и голод народа"26.

Важнейшим принципом социальной философии Каро было равенство. Он много цитировал А. Токвиля, у которого идея связи религии и принципов равенства особенно привлекала его внимание: "Католичество, приучая верующих к послушанию, готовит их к равенству"27. Равенство было предметом размышления не только либералов и социалистов, но и консерваторов, также считавших его основополагающим принципом общественного устройства.

Для Каро недостатки современной цивилизации очевидны, преодолеть их возможно, но не на основе "объединения рабочих и ремесленников в клубы, где декларируется, что собственность является кражей". Он предлагал принять принципы равенства лишь как "братское равенство христиан". Принцип равенства должен быть абсолютным и прежде всего в политической области. Еще в 1848 г., т.е. до прихода к власти либералов в Новой Гранаде, Каро в отличие от своих соратников по партии выступал за всеобщее избирательное право и отмену всех цензовых ограничений. Он писал, что неприемлемо лишать избирательных прав бедняков, ибо никто не может отрицать, что они вполне обладают благородством и добродетелями. Ограничение избирательного права, по мнению Каро, вело к анархии и тирании". Политическое равенство для Каро - главная предпосылка справедливого и равновесного социального порядка, в котором не должно быть дискриминации низших слоев народа.

Свобода и равенство для Каро были неотделимы от христианской морали, от религии. Он писал: "Не свобода, а мораль актуальна для сегодняшнего дня!"30. В центре его построений всегда находилась христианская религия. Мир и благосостояние общества недостижимы без укрепления веры31. В своей работе "Политические декларации" (1849) он утверждал, что суть текущего момента состоит в борьбе с аморальностью либерализма, с рационализацией идеи свободы. Его кредо: сочетание свободы и веры, т.е. морали. Он писал: "Наше стр. дело - это законная свобода против свободы дикой, т.е. мы за торжество первоосновы общества - морали, законов, цивилизации и против развала, аморальности, против мятежа и восстаний, против варварства, в конце концов" 33. Под последним он понимал гражданские войны, либеральный радикализм и консервативную неуступчивость, боязнь за свои привилегии и власть.

Каро объявлял ложной либеральную концепцию народного суверенитета, который в условиях Новой Гранады под руководством радикальных либералов вел к анархии и упадку.

Эта концепция не включала в себя важнейший для него принцип справедливости.

Следовательно необходимо соединить суверенитет с моралью, с религиозным сознанием34. Вслед за Сен-Симоном и Ламенне Каро в своем стихе "Свобода и социализм" (точнее, в своих пространных пояснениях к стихотворению) предполагал соединить либеральные принципы, идеи прогресса и свободы с христианством, католической церковью, что и было его общественным идеалом. Он писал: "Следование заветам Христа, следование его примеру и составляют подлинную свободу и подлинную республику, суть которых состоит в том, что правители - не хозяева, а слуги своих подданных"35.

Каро был готов принять основные положения программы либеральной партии: народный суверенитет, всеобщее избирательное право, личные права и свободы, веротерпимость, ограничение армии и государства. При этом он призывал не предавать забвению традиционные испанские ценности, прежде всего католическую религию. Он считал, что либеральная партия, или как он писал "красные", исчезнет в тот же миг, когда люди обратятся к подлинному христианству, которое включает в себя все, к чему стремятся либералы36. В его понимании консерватизм состоял в соединении либеральных принципов в экономике и в общественной жизни с религией, с нравственными началами, предлагал сохранить за церковью центральное положение как умиротворяющей политические страсти силы.

В своей критике утилитаризма Каро обращал внимание нового поколения, выросшего уже после завоевания независимости Новой Гранады, на поверхностность их моральных и религиозных убеждений. Он утверждал, что молодежь фактически полностью секуляризировалась, в частности, и под влиянием бентамизма. Каро писал: "Они восприняли религию не по духу ее основ, не сердцем и своей надеждой, а лишь как обрядовую практику и битье поклонов" 37.

стр. Главным же врагом и либеральных, и традиционных ценностей, по его мнению, были социализм и коммунизм. Причину появления коммунизма он видел в пауперизме и торжестве вольтерьянства. Он писал: "Эта антисоциальная теория не только результат нищеты, но и логическое следствие вольтерьянства и доказательство последнего"38.

Ликвидация нищеты, свобода, мораль - вот главные методы защиты от этого зла. В уже упоминавшемся стихотворении "Свобода и социализм" и в комментариях к нему он в поэтической форме выступал против либерального правительства Х. И. Лопеса, которое считал социалистическим, хотя, как утверждал историк Хайме Харамильо Урибе, в этой работе Каро больше социализма, чем во всех даже самых радикальных актах правительства Лопеса39. Для Каро воплощением социализма было сильное государство, что являлось для него неприемлемым. Социализму он противопоставлял свой проект идеального общественного устройства.

Каро много размышлял над развитием общества и государства в Новой Гранаде. Для него общество являлось не суммой индивидуумов, каждый со своим частным интересом, а единым целым, организмом, у которого есть свои законы развития. В поисках законов, которые управляли бы этим целостным организмом, Каро вслед за Шарлем Фурье предлагал использовать физику Ньютона для объяснения общественных процессов, ибо, по его мнению, цель прогресса состоит в достижении социальной и космической гармонии40. Он называл это законом социального притяжения, где общество, как и природа, создает иерархически выстроенный порядок. Следуя за контианской идеей "социальной физики", он задумывает большую философскую работу "Социальная механика", которая увидела свет лишь через 100 лет после его ухода из жизни. В ней "естественная наука" дополняется "наукой моральной", нравственным принципом общественной жизни.

У сен-симонизма и контианства Каро воспринял ту часть их теории, которые позволяли отвергать демократию, отрицать индивидуализм и разрозненные структуры общества. Как и для Конта, для Каро средневековое общество было органичным и в определенной степени идеальным. Однако ему не удается развить эти идеи и построить свою консервативную утопию, и он возвращается к либеральным принципам, провозглашая неоспоримость всех свобод: свободы совести, образования, гражданских и личных свобод, экономических свобод, свободы прессы, мнений, петиций, собраний, выбора42. Из незыблемости этих свобод проистекала главная предпосылка идеального общества - это ликвидация или минимизация государства. Своим идеалом он провозглашал общество без правительства, без власти, без необходимого насилия, т.е. установление Царства Божия на земле. Вслед за Ж. де Местром он мечтал о всемирном христианском граде, новом Иерусалиме, где над людьми не будет иной власти, как власти Бога.

Общественная гармония Каро строилась на исторической эволюции человечества от деспотизма к монархии, от монархии к аристократической республике, затем к централизованной, и уже потом к федеративной республике по примеру США. Финалом же этого развития общества будет торжество свободной ассоциации без власти, без правительства, без армий, без войн. Это будет эпоха универсальной, всемирной федерации равных народов при всеобщей солидарности людей. Каро верил, что в будущем исчезнут различные языки, нации, исчезнут классы, в частности, пролетариат, ибо останутся только предприниматели и машины43. Вслед за Сен-Симоном он думал, что роль государства в будущем сведется к нулю.

стр. Отрицая индивидуализм, обращаясь к коллективной религиозности, Каро усматривал наибольшую опасность для человека в государстве, в армии, в аппарате насилия, в чем он по сути смыкался к крайними радикалами из либеральной партии. Он писал: "Власть по своей природе агрессивна по отношению к человеку, она не защищает его, она представляет для человека угрозу. Она есть орудие насилия, которое может действовать как против преступника, так и против невинного человека"44. Каро считал злом это положение вещей, особенное беспокойство вызывало у него существование такого института насилия, как армия. В своих социальных конструкциях Каро приблизился к безгосударственному идеалу общества, к квазианархизму.

Социальная утопия Каро состояла, с одной стороны, из христианской проповеди братства, а с другой - в полуанархистской, "индустриалистской" модели общества будущего, в котором либеральные свободы и принципы равенства и братства растворятся в общественной солидарности. Его идейное наследие было настолько своеобразным и неоднозначным, что его идеи не смогли воспринять ни консерваторы, ни либералы. К сожалению, ранняя смерть Каро прервала его плодотворный поиск общественного идеала.

За свою короткую жизнь Каро сделал очень многое, но так и не успел систематизировать все свои идеи в единое учение.

Тем не менее идеи Каро нашли свое развитие в работах его современника Мануэля Мариа Мадьедо. Оба эти мыслителя стали основателями колумбийского социал-консерватизма.

Сын Хосе Эусебио, Мигель Антонио Каро, хотя и не разделял идеи слияния христианства и либерализма, которые вслед за Ламенне проповедовал его отец, но в конце века говорил о приверженности "христианскому социализму", который "стремится к расширению поля действия бесплатной собственности и который является продуктом великодушия и науки, результатом милосердия". Идеи Каро оставили глубокие корни в общественном сознании Колумбии.

Появление социального консерватизма в Латинской Америке в XIX в. было болезненной реакцией гуманистического направления в общественной мысли на эксцессы наступления фритредерского капитализма, пауперизации и разрушения традиционных ценностей в латиноамериканских обществах после завоевания ими политической независимости. На эту необычную группу мыслителей и политиков большое влияние оказали как европейские идеи романтизма и неосхоластики, так и социализма 1848 г. Большинство консерваторов Латинской Америки идеализировали колониальное прошлое, поддерживали клерикализм и охранительную реакцию. В отличие от них у социал консерваторов негативные социальные последствия торжества либерального капитализма, разрушение патриархальных связей и традиционных ценностей не вызывали ностальгию по колониальным временам, а побуждали искать иной выход в направлении создания нового, гармоничного общества, где не будет социального расслоения, пауперизма и нищеты большинства населения, ведущих к дезинтеграции всего общественного организма. Социал-консерваторы мечтали о новом обществе, основанном на морали, религии и на принципах подлинного равенства. Они стремились к новому обществу, которое еще предстояло построить, и в этом смысле они были революционерами и утопистами. Идейное наследие этих мыслителей подготовило появление в XX в. в странах региона таких мощных общественно-политических движений, как христианская демократия, социальный консерватизм, движение церкви за социальные реформы.

стр. ПРИМЕЧАНИЯ F. Martinez. El nacionalismo cosmopolita. La referenda europea en la construction nacional en Colombia, 1845 - 1900. Bogota, 2001, p. 175.

О латиноамериканском социальном консерватизме на примере Мексики, Венесуэлы и Новой Гранады см. статью автора: А. А. Щелчков. Социальный консерватизм и христианский социализм в Латинской Америке в XIX в. - Латиноамериканский исторический альманах. М., 2012, N12, с. 87 - 115.

.3 Pensamiento conservador (1815 - 1898). Caracas, 1986, p. XII-XIII.

Подробнее см.: История Латинской Америки в мировой исторической и общественной мысли XVI-XIX веков. М., 2010, с. 414 - 460.

J. E. Саго. Escritos filosoficos. Bogota, 2003, p. 8.

J. M. Samper. Historia de un alma. - http://www.banrepcultural.org/blaavirtual/ literatura/hisalma/hisal32.htm J. E. Caro. Op. cit., p. 10.

История литератур Латинской Америки: от Войны за независимость до завершения национальной культурной консолидации (1810 - 1870-е годы). М., 1988, с. 313 - 314.

J.E.Cаго. Obras escogidas en prosa y en verso publicadas e ineditas. Bogota, 1873, p. 19.

Цит. по: История литератур Латинской Америки, с. 313.

J. E. Cаго. Escritos historico-politicos. Bogota, 1981, p. 23.

J. E. Carо. Ibid., p. 88;

J.Jarami J.Jaramillo Uribe. El pensamiento colombiano en el siglo XIX. Bogota, 1982, p. 81.

J. Jaramilо Uribe. Op. cit, p. 183.

J. E. Caro. Escritos historico-politicos, p. 23.

J.E.Caro. Escritos filosoficos, p. 8.

J. Jaramillо Uribe. Entre historia у la filosofia. Bogota, 1968, p. 126.

J. E. Caro Obras escogidas, p. 223.

Ibid., p. XXXVI -XXXIX.

Ibid., p. 178.

J. E. Caro. Escritos historico-politicos, p. 134.

J. E. Caro. Mecanica social о teoria del movimiento humano considerado en su naturaleza, en sus efectos у en sus causas. Bogota, 2002, p. 217.

Г. В. Плеханов отмечал, что именно Гельвеций является одним из главных предшественников утопического социализма XIX в. - Г. В. Плеханов. Сочинения, т. VII.

М. -Л., 1925, с. 84.

La Civilization. No.l. Bogota, 09.VIII.1849, p. 2.

J. E. Caro Obras escogidas, p. 7.

G. Colmenares. Partidos politicos у clases sociales. Bogota, 1997, p. 55.

J. E. Caro. Obras escogidas, p. 78.

А. Токвиль. Демократия в Америке. М., 1992, с. 221.

La Civilization. No.l, 09.VIII.1849, p. 2 - 3.

J. E. Caro Escritos historico-politicos, p. 49 - 54.

Ibid., p. 60.

J.E.C aro. Obras escogidas, p. XXV.

J. E. Caro. Escritos historico-politicos, p. 17.

Ibid., p. 128.

J. E. Caro. Obras escogidas, p. XL.

Ibid., p. 66.

G. Colmenares. Op. cit., p. 46.

J. E. Caro Obras escogidas, p. 98.

J. E. Caro Escritos historico-politicos, p. 15.

J. Jaramillо Uribe. Op. cit, p. 192.

Ibid., p. 197 - 198.

J. E. Caro Mecanica social, p. 236 - 237.

J.E.Caro. Escritos historico-politicos, p. 61 - 62.

J.Jaramillo Uribe. Op. cit., p. 198.

Цит. по: J.Jaramillo Uribe. Op. cit.,.p. 199 - 200.

стр. Манифесты, программы, декларации испаноамериканского Заглавие статьи авангарда Автор(ы) Ю. Н. Гирин Источник Латинская Америка, № 2, Февраль 2013, C. 90- ЛИТЕРАТУРА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 33.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Манифесты, программы, декларации испаноамериканского авангарда Автор: Ю. Н. Гирин ЧИЛИ Висенте Уйдобро Non serviam Однажды славным утром, пробудившись после ночи, полной чудных снов и сумрачных видений, поэт восстал и крикнул матери-Природе: "Non serviam!".

И раскатилось переводом рокочущее радостное эхо: "Тебе я не служу!".

Мать-Природа уже была готова испепелить мятежного юнца, когда поэт внезапно элегантным жестом снял шляпу и поклонился со словами: "Ты восхитительна, почтенная Природа".

Однако вопль "non serviam" навек запечатлелся в том утре мировой истории. Он не был случайной прихотью, то бунтарство не было роптаньем. То был итог и результат цепи развития и многих опытов.

Ясно видя перед собой картину и прошлого, и будущего, поэт всемирно возвестил свою самостоятельность по отношению к Природе.

Он не желает впредь служить ей в качестве раба.

Поэт сказал своим собратьям:

"Пока что мы всего лишь воспроизводили мир в его явлениях, но ничего не сотворяли.

Что такого мы произвели, чего бы не было и раньше перед нами, чего бы не видели наши глаза, чего бы не коснулась наша рука, чего бы не ощутила под собой стопа?

Мы воспевали Природу (что ее ничуть не волновало). Но мы еще ни разу не создали собственной реальности, как их творит Природа или творила в далеком прошлом, в пору своей молодости и творческих дерзаний.

Мы согласились, без лишних размышлений, с тем, что не может быть иной реальности, кроме той, что существует вокруг нас, но не подумали, Окончание. Начало см.: Латинская Америка, 2013, N 1.

стр. что ведь и мы можем творить реальности в нашем особом мире, в мире, которому потребны собственные фауна и флора. Те фауна и флора, что может сотворить только поэт в силу особенного дара, которым и наделила его мать-Природа, наделила его единственно".

Итак, поп serviam. Я не должен быть рабом твоим, матерь-Природа, я над тобою буду властелином. Ты с меня взимаешь дань, пусть так. Я не хочу и не могу уйти от долга;

но и ты послужишь мне. И мои деревья будут иными, не такими, как твои;

лишь моими будут горы, моими - реки и моря, моими будут мое небо и мои светила.

И ты уже не сможешь сказать мне: "Твои деревья неудачны, не нравится мне это небо... У меня все лучше".

Ибо я тебе отвечу, что мои деревья, как и мое небо - они мои, а не твои, и незачем искать меж ними сходства. Теперь ты никому не сможешь навязать свои капризы вздорной избалованной старухи. Мы уже вырвались из западни.

Прощай, чудесная старушка;

прощай, Природа, мать и мачеха;

я не жалею о годах, прошедших в твоем рабстве, и не кляну тебя за это. Эти годы были драгоценнейшим уроком. Я бы хотел запомнить навсегда твои уроки, но мне пришла пора жить собственным умом и отправляться познавать миры - твои творенья и мои.

Се начало новой эры. Я растворяю ее врата из камня ясписа2 и, коленопреклоненный, почтительно приветствую ее приход.

1914 г.

Поэзия Слова языка обладают, помимо своего грамматического значения, значением иным, магическим, которое единственно и будет нас интересовать. Есть язык объективный, предназначенный для того, чтобы называть вещи мира на уровне элементарной описи;

но есть и другой язык, не признающий этой меры и нормы условности, - тут слова перестают служить средством изображения и приобретают иное измерение, где они, окруженные светящейся аурой, стремятся вырвать читателя из плана повседневности и окутать его самого атмосферой волшебства.

В каждой вещи есть свое внутреннее слово, это слово скрыто под другим, обозначающим вещь словом. Вот это внутреннее слово и должен выявить поэт.

Поэзия есть девственное слово, свободное от всех вчуже составленных понятий;

слово новина;

глагол творимый и творящий. Час поэзии есть первый проблеск мировой зари. И мера верности поэзии определяется не называнием вещей, а ее близостью к заре.

Словарь поэзии не поддается счету, ибо она не ведает возможности подсчета всех возможных словосочетаний. Однако ее предназначение - превратить все вероятности в реальность. Критерий ее ценности - дистанция между воображаемым и видимым. Поэзия не знает различий между прошлым и будущим.

Поэт творит свой новый мир помимо существующего мира. Я имею право пожелать увидеть шагающий цветок или всходящее по радуге стадо стр. овец, и всякий, кто захочет отказать мне в этом праве, либо ограничить поле моих видений, должен быть расценен как тупица и бездарность.

Поэт меняет распорядок жизни всех вещей в Природе, он вылавливает сетью все, что проплывает в безымянном хаосе миров, соединяет далекие слова электропроводами, внезапно освещает самые далекие углы, и вот уже им сотворенный мир переливается игрой фантомных всполохов.

Ценность языка поэзии тем выше, чем дальше он находится от языка обычной жизни.

Обыватель не может этого понять, ибо он не может признать права поэта выражать лишь невыразимое. Обычный человек желает выразимого. Однако простой читатель не понимает того, что мир не умещается в привычных смыслах слов, что за пределом видимости простерты безмерные пространства, уводящие все дальше от формул повседневья.

Поэзия есть вызов Разуму. Лишь этот вызов принимает разум, ибо он творит свою реальность в мире, который ЕСТЬ, в то время как Поэзия творит мир В СТАНОВЛЕНИИ.

Время Поэзии есть время до начала человека и после его конца. Поэзией наполнен язык Эдема и язык Страшнго Суда, поэзию питают сосцы вечности, она неприкосновенна, как небесная святыня.

Поэзия - это язык Творенья. Поэтому лишь те, кому дано хранить воспоминанье о первовременах, лишь те, кто не забыл крика родин вселенной, в ком живо биение зачатка мира, лишь те поэты. Душа поэта сотворена из отзвуков тех содроганий и обожжена навек той первой болью. Устами поэта ищет сказаться не знающее времени Творенье.

Поэт являет собой драму столкновенья между внешним миром и мозгом человека, между миром и его ментальным представленьем. Тот, кто не ведал драмы столкновенья между вещью и словом, никогда не сможет меня понять.

Поэту ведом отзвук зовов, идущих от вещей к словам, он провидит сеть тончайших связей, объединяющих все вещи, и внимает тайным разговорам между словами, расторгнутыми тьмою расстояний. Он заключает мир между реченьями, от веку враждовавшими между собою, сбивает их в стада и заставляет покорно следовать его путем;

он открывает в слове его тайные влеченья и их возносит ввысь, после чего вплетает в текст своей поэзии, в которой произвол являет чудеса свободы. Там все играет новой силой, все проникает в плоть и возжигает дух. Там возникает жаркий трепет внутреннего слова, что освобождает ум читателя, окрыляет его разум, уносит в высшие пределы и возвышает над собою. Тогда душой завладевают таинственные чары и снисходит всесветное величие.

В словах сокрыты внутренняя самость, волшебное бытье, которое дано открыть только поэту, поскольку он всегда стремится к истоку.

Язык же обращается в камланье и предстает в самосияньи изначальной наготы, противной нарочитым притязаньям всех условных одеяний.

Любая настоящая поэзия стремится достичь последнего предела воображения. И не только воображения, но и самого духа, ибо поэзия сама не что иное, как последний край горизонта, который в то же время является той гранью, где совмещаются края, где нет ни противоречий, ни сомнений. На этой крайней грани цепь повседневных явлений рвется, теряет логику, а по ту сторону, где начинаются владения поэта, цепь вновь соединяется, но уже в ином порядке.

стр. Итак, Поэт вам протягивает руку дабы вести с собою за последний горизонт, увлечь в полет поверх вершин всех пирамид, через пределы истины и лжи, жизни и смерти, пространства и времени, фантазии и разума, духа и материи.

Там посадил Поэт древо очей своих, оттуда он наблюдает мир, оттуда он говорит вам и раскрывает перед вами тайны мира.

В его устах горит неугасимый пламень.

Он плавает в волнах межзвездных колыханий.

И вечный Fiat Lux в его гортани полыхает.

1921 г.

Эпоха творения Мы должны творить.

Человек уже не подражает - он измышляет, примышляет к существующим вещам, родившимся в лоне природы, новые вещи, родившиеся в его голове: стихотворение, картину, пароход, автомобиль, аэроплан...

Мы должны творить.

В этом знак нашей эпохи.

Человек нашего времени разбил скорлупу видимости и обнаружил то, что было за ней.

Поэзия не должна подражать внешнему виду вещей - ей надлежит следовать конструктивным законам, составляющим ее сущность и которые делают ее независимой по отношению ко всему сущему.

Измышлять - значит делать вещи, параллельные друг другу в пространстве, таковыми же во времени, и наоборот;

их же совмещение должно дать нечто новое.

Совокупность различных новых явлений, данная в одном и том же духе, и составляет сотворенное произведение. Когда же они предстают представленными не одним и тем же духом, произведение оказывается нечистым, бесформенным и будит лишь одну неуправляемую фантазию.

Исследование истории искусства нам с очевидностью показывает, что во всех человеческих деяниях присутствует та же устремленность от подражания к сотворению.

Мы можем установить - наподобие закона естественного отбора - закон научного и механического отбора.

В сфере искусства нас интересует больше способность к творчеству, а не к созерцанию. К тому же первая полностью вмещает в себя вторую.

1921 г.

Креасьонизм Креасьонизм - это не школа, которую я намереваюсь навязать;

креасьонизм - это общая эстетическая теория, которую я начал разрабатывать около 1912 г., свидетельства чего вы можете найти в моих книгах и статьях, написанных много ранее моей первой поездки в Париж.

Так, в еще в 5-м номере чилийского журнала "Муса ховен" я писал: "Царствование литературы закончилось. Двадцатый век увидит рождение царства поэзии в истинном смысле слова, то есть поэзии как творения стр. смысл, который вложили в слово поэзия древние греки3, хотя им так и не удалось достичь его реального воплощения". Позднее, году в 1913 или в 1914, я по сути повторил сказанное в небольшом интервью, данном журналу "Идеалес", предваряющем подборку моих стихов. В моей книге "Вновь и вновь", появившейся в декабре 1913 г. 4, я также говорю о том, что единственное, что должно интересовать поэтов, это "акт творения", и этот истинно творческий акт я постоянно противопоставляю всяческим комментариям и "поэзии о". Ибо созидание противно воспеванию.

В поэме "Адам", которую я написал летом 1914 г. и которая была напечатана в 1916 г., есть предисловие, где я говорю о построении стихотворения словами Эмерсона:

"...стихотворение создают не стихотворные размеры, а мысль, сама создающая эти размеры, мысль столь живая и страстная, что она, как и душа растения или животного, обладает ей одной присущим строением и вносит новое добавление в природу"5. Но в полной мере я изложил свою теорию в лекции, прочитанной в "Атенео"6 Буэнос-Айреса в июне 1916 г. Именно там меня и окрестили "креасьонистом" за мое утверждение о том, что первая обязанность поэта состоит в том, чтобы творить, вторая - в том, чтобы творить, и третья - в том, чтобы творить.

Вспоминаю, как присутствовавший там аргентинский профессор Хосе Инхеньерос7 сказал мне на обеде, на который он пригласил меня вместе с несколькими друзьями после выступления: "Ваша мечта о том, чтобы поэты творили поэзию, как изобретатели, мне кажется неосуществимой, хотя вы изложили свою идею вполне ясным и даже весьма научным образом".

Сходного мнения придерживаются ученые мужи в Германии и в других местах, где мне доводилось изъяснять мою теорию. "Идея красивая, но неосуществимая".

Да почему же неосуществимая?

В качестве аргумента я вынужден повторить слова, которыми закончил свое выступление перед слушателями группы доктора Альенди в Париже в январе 1922 г.: "Если человек подчинил себе все три царства природы - минералов, растений и животных, - то почему бы ему не присоединить к природным царствам и свое собственное - царство своих творений?".

Человек уже наизобретал целый новый мир - мир существ, которые ходят, летают, плавают;

они с шумом, гамом и стрепетом заполняют собой землю, пространства и моря.

Но все, что было достигнуто в области техники, нашло свое отражение и в поэзии. Что я понимаю под сотворенным стихотворением? Это стихотворение, в котором каждая из составляющих его частей и все в целом дают новое явление, не зависимое от внешнего мира и не связанное ни с какой иной реальностью, кроме своей собственной, поскольку оно предстает в качестве совершенно особого явления, отдельного и отличного от иных явлений мира.

Такое стихотворение есть данность, которая может наличествовать только в голове поэта.

Такое стихотворение прекрасно не тем, что оно что-то напоминает;

не потому, что оно напоминает нам нечто однажды виденное и само по себе прекрасное;

и не потому, что оно описывает нечто прекрасное, что мы могли бы увидеть. Нет, оно прекрасно само по себе и не нуждается в сравнениях. И оно не представимо вне текста.

стр. Нет во внешнем мире ничего, что походило бы на такое стихотворение;

оно делает реальностью не существующее, то есть самое себя. Оно создает чудесность и дает ему собственную жизнь. Оно сотворяет необычайности, которые никак не могут иметь места в объективном мире, а значит, для того, чтобы они все-таки существовали, они должны существовать в поэзии.

Когда я пишу "В радуге птица гнездится", я создаю новое явление, нечто, что вы никогда не видели, никогда не увидите и что вам все-таки очень хотелось бы увидеть.

Поэт призван говорить такие вещи, которые никогда не были бы сказаны без него.

Сотворенные стихотворения приобретают космогонические масштабы, приобщают вас к подлинно возвышенному, тому возвышенному, о котором мы имеем пока еще очень приблизительное представление. Это не то возвышенное, что сводится к величественному и потрясающему, - это возвышенное без претензий, без страстей, оно не ужасает и не подавляет читателя;

это своего рода складное возвышенное.

Креасьонистское стихотворение состоит из сотворенных образов, сотворенных ситуаций, сотворенных понятий;

оно не отвергает ничего из арсенала традиционной поэзии, но все прежние элементы предстают в нем созданными заново, вне всякой соотнесенности с реальностью и с достоверностью фактов, предшествующих акту творения.

Так, когда я пишу Океан разбивается Взбученный ветром свистящих рыбаков, я даю сотворенное описание;

когда говорю "слитки бури", я представляю чистый сотворенный образ;

а когда я говорю "она была настолько красива, что не могла говорить", или "ночь шла на шпильках", я представляю сотворенное понятие.

... Коль скоро для поэта-креасьониста главное - это создать новое явление, креасьонистская поэзия оказывается всеобщей и взаимопереводимой, ведь новые явления предстают одинаковыми на всех языках.

Трудно, если не невозможно, переводить поэзию, в которой наиболее важными являются другие элементы. Нельзя перевести музыку слов или стихотворный ритм, поскольку они разные в разных языках;

но если самым главным оказывается сам сотворенный предмет, он ничего существенного при переводе не потеряет. Так, если я говорю по-французски La nuit vient des yeux d'autrui или по-испански La noche viene de los ojos ajenos или по-английски Night comes from others eyes, эффект остается тем же самым, а языковые детали второстепенны. Креасьонистская поэзия обретает интернационалистский масштаб, становится Поэзией как таковой, доступной всем народам, всем расам, подобно живописи, музыке или скульптуре....

1925 г.

стр. Манифест манифестов После того, как отзвучали последние поэтические манифесты, я вновь просмотрел мои теоретические тезисы и еще более утвердился в правоте высказанных мною ранее положений.

Передо мной - дадаистские манифесты Тристана Тцара, три сюрреалистических манифеста и мои собственные статьи и манифесты. Первое, что бросается в глаза, это то, что мы все совпадаем в некоторых пунктах, в естественной переоценке поэзии и не менее естественном отрицании реализма.

Реализм в обычном понимании этого слова, то есть как более или менее верное описание внеположных реальностей, нас не интересует и даже не является предметом для обсуждения, ибо художественная реальность начинается там, где кончается реальность жизненная. Реализм лишен права на гражданство в государстве поэтов.

Что касается манифестов Тцара, то о них столь много было говорено, что вряд ли стоит вновь к ним возвращаться. Кроме того, они не много сюрреалистичнее - по крайней мере, в том, что касается их формы, - самих сюрреалистских манифестов. Они появились для того, чтобы сыграть абсолютно необходимую и положительную роль в определенный исторический момент, когда требовалось разрушить здание, а затем расчистить площадку.

Сюрреалистические же манифесты утверждают первенствующее значение грезы и автоматического письма.

Согласно Луи Арагону, сюрреализм был открыт Кревелем в 1919 г. Бретон дает следующее определение сюрреализма: "Чистый психический автоматизм, посредством которого возможно выражение реального функционирования мысли в письменной, устной или любой другой форме. Диктовка мысли без всякого контроля со стороны разума..."9.

Но кто может сказать наверняка, что реальное функционирование мысли происходит именно так, а не иначе? Само слово "мысль" уже подразумевает контроль. Мысль - это форма внутренней жизни. Мышление, по Декарту, связано с познанием, ощущением, переживанием, воображением, волением.

Мысль есть память, воображение и суждение. Это не элементарная субстанция, а сложный феномен.

И вы полагаете, будто возможно отделить, вычленить какой-то из его компонентов? Вы можете предъявить хотя бы одно стихотворение, возникшее из этого чистого психического автоматизма, о котором вы толкуете?

Вы полагаете, что тут обходится без контроля со стороны разума? А вы уверены, что все эти по видимости спонтанные вещи не сбегают с пера уже обработанные рассудком и еще с рождения снабженные ужасающим своей официальностью пропуском (возможно, весьма долгосрочным), выданным органом рациональности намного раньше его предъявления?

Возможно, вы думали, что вам удалось упростить и разрешить действительно серьезную и сложную проблему.

Но я утверждаю, что вы никак не можете вычленить какой-нибудь один аспект мышления и что вы не можете отделить рассудок от прочих аспектов мыслительной деятельности, если только речь не идет об органическом повреждении рассудка, патологическом состоянии, которое нельзя вызвать усилием воли.

стр. Как только писатель садится за письменный стол и берет в руку карандаш, в нем пробуждается творческая воля, и (не будем играть со словами) всякий автоматизм исчезает, поскольку он изначально подразумевает бессознательность и непроизвольность.

Чистого психического автоматизма - то есть, полной спонтанности творчества - не существует. Ибо, как утверждает наука, всякое движение есть трансформация предыдущего движения.

Вы жертвы мнимой спонтанности.

Я знаю, что есть и другие эстетики, придерживающиеся сходных теорий. Не думаю, чтобы вы не ведали, что все это было предметом дискуссий еще столетия назад. В 1725 г.

итальянец Дж.Вико говорил в своей книге "Новая наука"10, вышедшей в Неаполе, что "чем слабее рассудок, тем крепче должна быть фантазия". Наконец, всего лишь двадцать лет назад Анри Бергсон сказал, что "сон есть форма полной умственной жизни", имея в виду, что во сне исчезают всякое напряжение и усилие, поскольку таковые необходимы для точности и сосредоточенности.

Платон говорил о поэте: "Чтобы слагать песни, ему необходима толика божественного озарения, некоторое тихое неистовство. Ему чужда холодная рассудочность;

как только заговорит рассудок, замолчат стихи, смолкнут оракулы".

Я думаю, это самоочевидно. Да, поэту чужда холодная рассудочность, но есть рассудок, который чужд холоду, который в момент творчества трудится совместно с жаром души поэта, о которой я еще скажу. Налицо простое смешение понятий.

Даже если предположить, что мы могли бы достичь этого пресловутого чистого психического автоматизма, что мы смогли бы сознательным волснием разложить акт мышления, кто смог бы доказать, что полученные таким образом произведения превосходят другие и что в результате они приобретают, а не теряют? К чему придавать столько значения творческой полуиндивидуальности (ибо автоматизм соотносится с низшими структурами коры головного мозга), вместо того, чтобы заняться нашей истинной и полной индивидуальностью?

Неужели вы думаете, что спящий человек - более человек, чем человек бодрствующий, хотя, возможно, он вам и не так интересен?

Я не отрицаю существования автоматических актов, но они как раз наиболее обычны, привычны, повседневны. Скажем, вы можете думать о чем-то важном и значительном и при этом совершенно автоматически завязывать узел галстука - эти действия будут регулироваться второстепенными нервными центрами. Но если вы подумаете о том, чтобы воспроизвести эти же действия, это движение уже станет для вас осознанным, тут же включатся и разум, и контроль. Когда какое-либо сложное действие делается неоднократно, оно становится автоматическим. То же самое происходит в области духа.

То же и с грезами. Отличительная черта сна состоит в отключении воли. Естественно, это не исключает того, что во время сна сохраняются другие формы психической деятельности. Однако с того самого момента, как только вы захотите отразить их на бумаге, мгновенно включается сознание. Избежать этого невозможно, поэтому написанное вами не будет формой чистого психического автоматизма.

стр. Пусть вы даже не отдадите себе в том отчета, ваши записи будут подчинены контролю со стороны рассудка и будут нести на себе его след.

Да, произведения искусства создаются не без влияния автоматизма, но это не тот импульсивный автоматизм, о котором вы говорите, а автоматизм вдохновения. Психологи хорошо знают разницу между тем и другим.

Стало быть, способ письма, состоящий в том, чтобы позволять перу автоматически бегать по бумаге под воздействием диктата грезы, в действительности лишает поэта и поэзию силы естественного воображения (естественного в поэтах), отчуждает их изначальное таинство и его плоды, стройное соответствие слов, их сознательный подбор, продуманную - несмотря на весь лирический пыл - их гармонию, ибо она есть то, что единственно воспламеняет поэта.

Если бы меня лишили этого созидательного мига, чудесного мгновения безмерно распахнутого взгляда, устремленного в глубины вселенной и вбирающего в себя весь мир, этой всеохватной страсти слагать на бумаге в единое целое разные части, этой игры в шахматы с бесконечностью, того единственного, что заставляет меня забывать о повседневности, я бы покончил с собой.

Вся моя жизнь посвящена этому захватывающему часу поэтического бреда. Остальное, пожалуй, не стоит переживаний.

В жизни поэта нет иного наслаждения, сравнимого с состоянием провидения, которое охватывает его в часы созидания.

И если ваш сюрреализм призывает нас писать автоматически, подобно медиумам, водя карандашом со скоростью мотоциклета, не подчиняя единой воле глубинные свойства ума и души, мы никак не можем принять ваши рецепты.

Вашу поэзию я считаю ничтожной как по содержанию, так и по методам ее создания. Вы принижаете поэзию до уровня банального спиритического трюкачества.

Поэзия должна быть сотворенной поэтом при участии всех его чувств, действенных как никогда. Сочинение и сложение состава стихотворения требует от поэта активной, а не пассивной роли.

Если мы будем следовать вашим принципам, мы впадем в чистое импровизаторство.

Только импровизаторы действуют подобным образом, поэтому они не хозяева, а рабы собственной образности. Они подчиняются внутреннему диктату, и результатом оказывается некая туманность из блуждающих огней, что затрагивает лишь наше внешнее восприятие, самые поверхностные чувства.

Нет уж, спасибо, это слишком легко и слишком банально.

Поэзия есть нечто гораздо более серьезное, гораздо более глубокое, она рождается в нашем сверхсознании.

Как я неоднократно говорил в моих выступлениях, "креасьонистская поэзия рождается лишь в состоянии сверхсознания или поэтического бреда".

Попытаюсь теперь объяснить, что я понимаю под сверхсознанием. Состояние сверхсознания достигается, когда все наши интеллектуальные способности обретают наивысшую колебательную интенсивность, волновая природа которой оказывается бесконечно более мощной, чем обычно. Причем ввести поэта в такое состояние может самый незначительный и даже незаметный для него самого момент.

стр. В состоянии сверхсознания рассудок и воображение преодолевают атмосферу повседневности, мозг словно наэлектризован или готов взорваться.

Но возможность впадать в это состояние принадлежит только поэтам, и нет ничего более нелепее расхожего выражения: "В глубине души имярек - поэт".

Поэтическая греза возникает обычно как результат умственной усталости", сверхсознание же, как форма поэтического бреда, наоборот, рождается в крепкой и хорошо питаемой коре головного мозга.

При поэтическом бреде - много более прекрасном, чем греза, - разум остается под контролем (факт, доказанный наукой), который отсутствует при естественном сне.

Имеется в виду контроль не того холодного ума, о котором говорил Платон, но контроль разума вознесенного, возведенного до уровня воображения.

Бред - это продукт напряженного устремления всего нашего умственного аппарата к сверхчеловеческому желанию, волению покорить бесконечность.

В обычной жизни бред ирреален, абсолютно ирреален. Но он является реальностью для самого бредящего и для тех, кому удается проникнуться его атмосферой. Следовательно, это реальность иного плана, чем обычная жизнь. Эта реальность принадлежит плану той необычности, которая зовется Искусством.

Бред - это способность некоторых избранных входить в своего рода состояние естественного экстаза в силу обладания столь чувствительным устройством мозга, что обычные явления внешнего мира могут приволить их в указанное лихорадочное состояние высокой мнемонической частоты.

Но рассудок все равно присутствует;

он-то и организует процесс сотворения в состоянии бреда нового явления. В бреду разум участвует наравне с воображением: они возносятся к тем высотам, где земной воздух разрежен, и для дыхания необходимо особое устройство легких;

поэтому, если воображение и разум не будут находиться в согласии друг с другом, разум задохнется.

... И если греза принадлежит всем, то бред есть достояние только лишь поэтов....

1925 г.

МЕКСИКА Эстридентистский манифест N Мы, дерзкие, категоричные, убежденные, взываем к молодым умам штата Пуэбла, ко всем, кто не заражен реакционной летаргией, ко всем, кто не единомыслен с массовым мироощущением антропоморфной среды-системы, с тем, чтобы все встали под победные знамена эстридентизма, который призван утвердить:

Первое. Глубокое презрение к идейному дохлопоклонству в отношении некоторых функциональных ценностей, которые мы спаляем в гневном огне нашего каннибальства, возженного всеми обновленческими страстями и устремлениями, что сопровождают сей мятежный час нашей механизированной жизни.

стр. Второе. Возможность нового искусства, искусства юного, трепещущего, жаркого, многопространственного, в котором наше твердое духовное стремление подавит обращенность вспять всех богаделен вместе взятых, с их полицейскими уставами, рекламами новинок из Парижа и механическим пианино на закате.

Третье. Воспевание всего, связанного с машинами, рабочими мятежами, разбивающими зеркала опрокинутых будней. Жить эмоционально. Биться в ритм лопастям времени.

Шагать в будущее.

Четвертое. Необходимость новой, современной духовности. Пусть пэзия будет настоящей поэзией, а не благоглупостями какого-нибудь Габриэлито Санчеса Герреро, то есть духовной карамелькой для напомаженных барышень. И живопись тоже пусть будет настоящей, живописью подлинных объемов. Итак, поэзия - последовательное изложение феноменов идейного характера посредством системно оркестрованных образов эквивалентов. Живопись - изложение феноменов статичных, трехмерных, посредством широтно-долготных характеристик доминантными колористическими планами.

МЫ ПЛЮЕМ:

Во-первых. На статую генерала Сарагосы, опереточного фанфарона и наглеца, этого киношного героя, взобравшегося на пьедестал всеобщего невежества. Долой народных идолов. Презрение к профессиональным славословцам. Необходимо предостеречь нашу молодежь от пагубы, несомой учеными-шарлатанами с официальных кафедр.

Наш образец - демократичный и краеугольный Чарли Чаплин.

МЫ ПРОВОЗГЛАШАЕМ: В качестве единой истины - истину эстридентистскую. Защита эстридентизма есть защита нашей интеллектуальной совести. Тех, кто не с нами, сожрут стервятники. Эстридентизм - сокровищница всемирных ценностей. Быть эстридентистом значит быть человеком и быть мужчиной. Нас избегают лишь кастраты. Мы погасим солнце взмахом сомбреро. С НОВЫМ ГОДОМ.

Да здравствует индейка в соусе!

Пуэбла, 1 января 1923 г.

Мануэль Маплес Арсе, Херман Лист Арсубиде, Сальвадор Гальярдо, М. Н. Лира, Мендоса, Саласар, Молина и еще двести подписей.

Пабло Неруда Поэтическое искусство Между тьмой и пространством, меж каймой и невинными девами, наделенный особой душой, одаренный зловещими снами, со стремительно бледным лицом, обретшим налет увяданья, облаченный в траур вдовца, в вечном горе по дням своей жизни, о, мне не хватит незримой воды, что я пью полусонно, не насытят и чуждые звуки, что я с дрожью вбираю, стр. ибо жжет меня жар ледяной, неутоленная жажда скорбит отдаленно, слух обнажен, но все так же невнятно и тяжко отчаяние, словно из тени крадутся, выползая злодеи или привидения, под корой бесконечной и твердой в глубинах пространства униженный прислужник, получивший трещину колокол, потемневшее от ветхости зеркало, дух опустевшего дома, куда забредают ночами лишь нежданные, до смерти пьяные гости, где лишь запах лежалой одежды, небрежно сваленной в угол, и не пахнет цветами, но возможно, пожалуй, не так все печально, а кроме того, вдруг мне в грудь ударяет освежающий ветер, бесконечная сущность ночей наполняет мои сновидения, а бушующий гул повседневья, что сгорает в огне всесожжения, пробуждает во мне ощущение моего мессианского дара, и я с вожделеньем внимаю вещам, что взывают ко всем безответно, внемлю миру в извечном движеньи и его непостижному слову.

1933 г.

ПРИМЕЧАНИЯ "Не буду служить" (лат.), слова Сатаны, восставшего против Бога. В мировой мысли выражение интерпретируется как декларация свободы воли (прим. перев.) Отсылка к образу небесного града, представленного в Откровении Иоанна Богослова (21:

1 - 21).

Поэзия (гр. ) буквально означает творение, созидание (прим перев.) Опубликована в 1914 г. (прим перев.) Цит. по: Р. -У. Эмерсон. Поэт. - Эстетика американского романтизма. М., 1977, с. 306.

Атенео (Атенеум) - традиционный для многих стран мира общественно-культурный институт. Название восходит к храму Афины Паллады (II в. н. э.) в Древней Греции.

Х. Инхеньерос (1877 - 1925) - аргентинский мыслитель-позитивист, работавший в области медицины, социологии, философии, этики.

Примерно: "Ночь приходит из глаз других". На самом деле все три примера имеют различную семантику.

Цит. по: А. Вирмо, О. Вирмо. Мэтры сюрреализма. СПб, 1996, с.36.

Имеется в виду главный труд итальянского мыслителя, вышедший в 1726 г. под названием "Основания новой науки об общей природе наций".

А. Бретон сам пишет в своем Манифесте: "Кнут Гамсун ставит в зависимость от чувства голода откровение, озарившее меня, и, быть может, он недалек от истины. (Фактом является то, что в те времена я по целым дням ничего не ел.)" Перевод Ю. Н. ГИРИНА стр. Заглавие статьи Венесуэла: шаг вперед два шага назад...

Автор(ы) О. Н. Докучаева Источник Латинская Америка, № 2, Февраль 2013, C. 102- РАЗМЫШЛЯЯ О ПРОЧИТАННОМ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 20.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Венесуэла: шаг вперед два шага назад... Автор: О. Н. Докучаева Э. С. Дабагян "Венесуэла: траектория политического процесса". М., ООО "АВАНГЛИОН ПРИНТ", 2011, 264 с.

В работе анализируются общественно политические процессы в Венесуэле на рубеже XX -XXI вв., причины краха прежней политической системы, факторы, способствовавшие приходу к власти в 1999 г. президента У го Чавеса. Подробно рассматриваются шаги по кардинальной перестройке политических институтов, трудности реализации идеологического проекта "социализм XXI века", столкновения с оппозицией, выстраивание президентской вертикали власти, расстановка сил после парламентских выборов 2010 г.

Ключевые слова: Чавес, Куба, Конституция 1999 г., "социализм XXI века", оппозиция, выборы.

С некоторым опозданием в начале лета нынешнего года вышла давно ожидаемая книга ведущего научного сотрудника Института Латинской Америки РАН Эмиля Суреновича Дабагяна о Венесуэле. Книга ожидаемая, прежде всего потому, что сегодня среди российских латиноамериканистов Э. С. Дабагян бесспорно является наиболее глубоким и тонким знатоком современной истории и политической жизни этой страны. Нет необходимости напоминать о том, что именно его перу принадлежат ставшие христоматийными как для студентов, так и для исследователей Латинской Америки труды об особенностях национал-реформизма и двухпартийной системы в Венесуэле XX в.


Кроме того Дабагян - автор внушительного числа интереснейших статей и ряда монографий посвященных "феномену Уго Чавеса", осмыслению влияния ныне действующего президента Венесуэлы на развитие страны и латиноамериканского региона в целом.

Новая монография также тесно связана с исследованием "феномена Уго Чавеса", но ее содержание неизмеримо шире. Автор обозначил в ней целый комплекс сложных исследовательских задач. Вот лишь некоторые: вскрыть глубинные причины крушения двухпартийной системы Венесуэлы;

показать последовавшую за этим кардинальную перестройку всех ин Ольга Николаевна Докучаева - кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им.

М. В. Ломоносова (egor@com2com.ru).

стр. статутов власти;

проследить эволюцию идейных установок правящей группировки в направлении так называемого "социализма XXI века" и т.д. Как подчеркивает сам автор, в книге уделено значительное внимание и личности нынешнего президента Венесуэлы, поскольку именно он является мотором текущего политического процесса, играет в нем ключевую роль.

Как и все ранее опубликованные работы Дабагяна, его новая книга базируется на обширной базе источников, среди которых официальные публикации: текст Конституции 1999 г., Закон о выборах 1998 г., документы Движения V Республика (Movimiento V Republica, MVR), соглашение Боливарийская альтернатива для народов нашей Америки (Alternativa Bolivariana para Nuestros Pueblos de America, ALBA) и т.д. Важнейшую часть источниковой базы исследования составляют тексты выступлений, указов и ежегодных посланий Чавеса. Обширный пласт источников образуют также данные официальной статистики, скрупулезно сопоставляемые автором с материалами, опубликованными венесуэльской и зарубежной печатью, а также международными информационными агентствами самой различной политической ориентации.

Большим достоинством книги является привлечение крупного массива научной литературы по исследуемой проблематике. В монографии читатель найдет глубокие и оригинальные суждения об особенностях социально-политической истории Венесуэлы последних десятилетий, высказанные известными венесуэльскими и зарубежными социологами и политологами, например, такими как Х. А. Сильва Мичелена, М. Лопес Майа, А. Ромеро, Дж. Маккой и В. Смит и др. В книге также использованы новейшие исследования отечественных ученых (В. М. Давыдова, В. Л. Семенова, В. И. Булавина и др.) по сюжетам, связанным с перспективами правления Чавеса и развитием проекта "социализм XXI века".

Монография состоит из 12-ти небольших глав, содержание которых формируется вокруг нескольких основных тем. К ним следует отнести: причины победы Чавеса на президентских выборах 1998 г.;

характер перестройки институциональной системы Венесуэлы в 1999 - 2000 гг.;

сущность идеологических воззрений У. Чавеса и его сторонников;

предпосылки и фазы противостояния правительства и оппозиции. Не менее важными аспектами исследования являются: содержание социального курса правительства Чавеса;

факторы радикализации режима;

а также качественные сдвиги в расстановке политических сил в Венесуэле после парламентских выборов 2010 г.

Э. С. Дабагян справедливо утверждает, что крах представительной демократии в Венесуэле в 1990-е годы был обусловлен как серьезными бюрократическими пороками в функционировании двухпартийной системы, так и падением в конце 1980-х годов мировых цен на нефть. Это сократило долларовые поступления в страну, привело к снижению привычного уровня жизни населения и обусловило проведение болезненных неолиберальных реформ, которые венесуэльское общество не было готово принять (с. 16, 31). Совокуп стр. ность этих факторов наряду с острым банковским кризисом 1994 г. и неспособностью правительства реализовать хотя бы временные меры для его ослабления обусловили восхождение на политическую сцену Венесуэлы нового лидера, Уго Чавеса, "страстно обличавшего прежние порядки и обещавшего кардинальные перемены" (с. 32).

Известно, что победа Чавеса на президентских выборах 1998 г. положила начало ускоренному процессу создания новой конституции страны, поскольку именно это требование было поддержано большинством населения. Дабагян убедительно показывает, что Чавес и его сторонники изначально использовали процесс разработки нового основного закона для радикального изменения институциональной системы власти и для отхода страны от традиционной представительной демократии. В частности, это проявилось в том, что "с подачи президента" созданная для принятия конституции Национальная ассамблея, где доминировали его сторонники, провозгласила себя верховным органом власти и фактически распустила действовавший Национальный конгресс и Верховный суд. Эти события августа 1999 г. исследователь характеризует как "разновидность государственного переворота" (с. 38). Оценивая политическую составляющую новой Конституции 1999 г., ученый обращает особое внимание на существенное усиление, согласно этому документу, прерогатив исполнительной власти, что вело к постепенному превращению Венесуэлы "в этатистскую, патерналистскую, суперпрезидентскую республику" (с. 44).

В книге Дабагяна предпринята успешная попытка разобраться в весьма запутанном вопросе о сущности идеологии Чавеса и его последователей. Автор отмечает, что "боливарийцы", как они себя первоначально называли, пришли к власти под лозунгом замены представительной демократии, которую они считали несправедливой и ограниченной, демократией участия, способной обеспечить защиту интересов большинства граждан (с. 53). В дальнейшем, как считает Дабагян, "боливарийская" революционная идеология испытала сильное влияние примера Кубы и ее идейного вождя Ф. Кастро (с. 69). Вследствие этого в 2005 - 2010 гг. Чавес и его сподвижники заговорили о необходимости построения в Венесуэле "социализма XXI века", "нового социалистического государства" (с. 75 - 80). По мнению исследователя, контуры этого проекта в настоящее время еще "едва намечаются", и Венесуэла пока "не приступила к крупномасштабной ликвидации частной собственности" (с. 83). Однако судя по многим приведенным в монографии фактам, нынешние власти этой страны предполагают двигаться именно в направлении наращивания руководящей роли государства в экономике и политике и ограничения влияния частной инициативы в любых ее формах.

В книге убедительно показано, что исходной точкой ожесточенного противостояния президента Чавеса и постепенно формировавшейся оппозиции (предприниматели, церковь, часть профсоюзов и армии и т.д.) стала публикация в 2001 г. пакета правительственных декретов, подготовленных без квалифицированной экспертизы и затрагивавших имущественные интересы различных слоев населения. Развернувшиеся вслед за этим массовые акции протеста, как отмечает Дабагян, отразили недовольство значительной части общества избранным социально-экономическим курсом, а также "концентрацией полномочий в одних руках" и "наметившейся тенденцией к авторитаризму" (с. 87). Вместе с тем попытка предпринимательских и армейских кругов в 2002 г. сместить президента путем государственного переворота и отменить Конституцию 1999 г., по убеждению исследователя, внесла раскол в ряды оппозиционеров. Часть из них, особенно в профсоюзах и армии, не одобрили насильственного отстранения президента и отмены Конституции (с. 91). Именно эта поддержка позволила Чавесу триумфально вернуться в президентский дворец и заметно укрепить свою власть. В ходе референдума 2004 г. большинство избирателей под стр. твердили ему свое доверие, его сторонники победили на местных (2004 г.) и парламентских (2005 г.) выборах, а сам он был переизбран в 2006 г. на очередной шестилетний срок (с. 106, 108).

Интереснейшая часть монографии посвящена тому, как глава государства, "получив передышку, перешел в контрнаступление, вплотную занялся конструированием и укреплением вертикали власти" (с. 108). По мнению автора, Чавес использовал самые различные инструменты для расширения своих властных полномочий. Например, убрал с ключевых постов в правительстве всех авторитетных политиков способных отстаивать собственное мнение (Х. В. Ранхель, А. Родригес и др.). Национальная ассамблея, где доминируют его сторонники, полностью превратилась в послушное орудие исполнительной власти. Президент не раз требовал и получал от нее исключительные полномочия, которыми пользовался длительное время. С помощью подконтрольной Национальной ассамблеи Чавес добился внесения в Конституцию поправки, снимавшей все ограничения на сроки пребывания президента на посту. С помощью такого маневра ему удалось "протолкнуть" эту инициативу через референдум, пусть и со второй попытки (с. ПО, 113). Не последнюю роль в получении нужных результатов голосования на этом референдуме 2009 г. сыграл также послушный Чавесу Национальный избирательный совет.

И это далеко не все уловки, которые президент использовал для упрочения авторитарных методов управления страной. Книга содержит факты, свидетельствующие о том, что власть политизирует армию, создает подразделения резервистов, молодежные военизированные отряды, применяет чисто армейские методы для мобилизации масс в ходе предвыборных кампаний (с. 118 - 119). Исследование Дабагяна наглядно подтверждает, что Чавес "подмял под себя и судебную власть", развернул наступление на независимые средства массовой информации (с. 123, 128). Укреплению личной власти президента также содействовало создание в 2008 г. (во многом с помощью административного ресурса и принудительного вовлечения участников) массовой организации его сторонников - Единой социалистической партии (Partido Socialista Unido de Venezuela, PSUV). Дабагян приводит разоблачающую венесуэльского президента фразу, произнесенную им на старте формирования этой организации: "Кто против единой социалистической партии, тот против Чавеса" (с. 120).


Автор резюмирует: "Таким образом, выстраивание вертикали обернулось укреплением личной власти. Правовое государство, где верховенствует закон, а не революционная целесообразность, фактически ликвидировано. Отсутствует система сдержек и противовесов.... Налицо желание не только сохранить контроль над политическими институтами, но и распространить его на различные сектора общества. Глава государства не скрывает намерений находиться у руля правления длительное время" (с. 131).

Мы согласны с выводом Дабагяна о том, что сложившийся в Венесуэле режим является по сути "плебисцитарнопопулистским", что "наглядно выражается в применении демократических по форме механизмов для реализации авторитарных по сути методов правления" (с. 133). Пожалуй, к этому режиму применимо и более жесткое определение, также приведенное в монографии - "электоральная автократия" (с. 134).

Социальная политика и, в частности, помощь нуждающимся слоям населения, по мнению автора книги, является одной из немногих сфер деятельности правительства Чавеса, где можно говорить о некоторых успехах. Основными ее направлениями стали: продажа продовольствия и других товаров повседневного спроса по низким и фиксированным ценам, льготные кредиты для малоимущих, бесплатная медицинская помощь бедноте, выделение квот и стипендий для получения образования детьми из малообеспеченных семей.

стр. Преодоление бедности стало одним из приоритетов правительства, и в этом направлении сделано и делается немало. Так, например, согласно приведенным в книге данным, в г. на долю 40% богатых в стране приходилось более 53% национального дохода, в 2010 г.

эта доля снизилась примерно до 45% (с. 150). Вместе с тем следует согласиться с автором в том, что социальная политика правительства Чавеса во многом носит популистский характер. Она спонтанна и часто выглядит как цепь целенаправленных подачек беднякам, в основном в канун выборов или референдумов. Между тем условия для трудоустройства бедноты не создаются, поскольку сделать это гораздо сложнее, чем просто раздать бедным и безработным материальную помощь. Несмотря на это, констатирует исследователь, бедные слои населения продолжают рассматривать президента Чавеса как своего благодетеля и составляют опору существующей системы власти (с. 151).

Автор монографии, как уже отмечалось выше, связывает радикализацию нынешнего венесуэльского режима с мощным воздействием на его идеологию и практику революционного опыта социалистической Кубы. В монографии подробно рассматривается история развития связей между двумя странами с момента прихода к власти в Венесуэле У. Чавеса, который еще с поездки 1994 г. на Кубу попал под обаяние Ф. Кастро - "политического долгожителя континентального масштаба" (с. 189).

Известно, что основу двустороннего сотрудничества заложил договор 2000 г., согласно которому Венесуэла начала поставки на Кубу нефти на льготных условиях. Исследователь комментирует значимость этого документа: "Так Куба заполучила своеобразного спонсора, обеспечивающего львиную долю ее потребностей в углеводородном сырье. Это компенсируется тем, что туда направляются кубинские спортивные тренеры, учителя и врачи, работающие не только в поселках нищеты, но и в труднодоступных районах тропической сельвы" (с. 190). В дальнейшем в 2004 г. было заключено новое двустороннее соглашение, которое существенно расширяло договор 2000 г. Этот новый документ заложил основы проекта ALBA социалистической направленности, целью которого является объединение стран латиноамериканского региона в качестве противовеса политике США(с.191).

Э. С. Дабагян указывает, что ускоренное сближение с Кубой вызывает опасения в оппозиционных кругах Венесуэлы и порождает в обществе острую дискуссию. Так, часть венесуэльских профсоюзов сочла льготные поставки нефти на Кубу "непозволительной роскошью" в то время как в самой Венесуэле не решены многие социальные проблемы (с.

195). Есть недовольные и в армии, считающие, что Чавес "показал себя упрямым последователем Кастро, симпатизирующим тоталитарным режимам" (с. 196). Многих венесуэльцев волнует то, что с помощью кубинских консультантов в стране внедряется социалистический опыт работы в ключевых властных структурах (министерство внутренних дел, юстиции, обороны, спецслужбы и т.д.);

по кубинскому образцу создаются такие органы, как народная милиция и др. (с. 196 - 197). Судя по приводимым в книге данным венесуэльской печати, силы оппозиции убеждены, что большинство кубинцев, работающих в стране, составляют вовсе не врачи, учителя или спортивные тренеры.

Реальное количество таких специалистов не превышает 35 тыс. человек. Между тем, по сообщениям прессы, общее число кубинцев, находившихся в Венесуэле с различными миссиями, к 2010 г. достигло почти 100 тыс. (с. 198).

Подводя итоги тесного сближения Венесуэлы и Кубы, исследователь объясняет это приверженностью Чавеса кубинской модели политического и социального развития, в результате чего происходит ее копирование (с. 200).

В завершающей части книги Дабагян характеризует нынешнюю политическую обстановку в Венесуэле. Ученый освещает подготовку и результаты стр. парламентских выборов 2010 г., которые он оценивает как серьезную неудачу пропрезидентской правящей социалистической партии, поскольку за нее проголосовали почти на 900 тыс. избирателей меньше, чем в 2009 г. Оппозиция превратилась во влиятельную силу на политической сцене, завоевав поддержку 46,3% избирателей (с. 213).

Теперь она представлена в Национальной ассамблее не только новыми политическими организациями, но и возрождающимися старыми, которые до 1998 г. были основными в венесуэльской двухпартийной системе: партия Демократическое действие (Accion Democratica, AD) и Социал-христианская партия (Partido Social Cristiano, COPEI) (с. 216).

Резюмируя итоги выборов, автор делает вывод: "Таким образом, после парламентских сражений 2010 г. политическая конфигурация серьезно изменилась. Протестный электорат уже сказал свое слово, сузилась социальная база режима. Достигнутый результат может существенно повлиять на расклад сил на президентских выборах года" (с. 217).

В преддверии этих выборов*, назначенных на октябрь 2012 г., исследователь размышляет над возможными перспективами развития политической ситуации в Венесуэле. С одной стороны, ученый ясно видит пороки существующего режима: его популизм и авторитарность, которые проявляются в том, что глава государства, формально защищая "интересы народа", фактически ставит себя выше закона, манипулирует им в угоду своим интересам и жестко преследует любые проявления политической оппозиции (с. 257). С другой стороны, Дабагян предлагает принять во внимание демонстрационный эффект проводимых правительством Чавеса социальных мер по поддержке беднейших слоев населения, а также популярность президента среди малоимущих граждан. В итоге автор приходит к выводу, что, несмотря на рост протестов оппозиции, существующий режим располагает довольно значительным запасом прочности. Этот запас может даже увеличиться в случае сохранения высоких мировых цен на нефть, дающих возможность финансирования социальных программ.

Вместе с тем содержание книги убедительно иллюстрирует, что политическое противостояние в Венесуэле растет, а раскол в обществе углубляется. В этой связи стоит напомнить, что в странах Латинской Америки популистская политика не раз позволяла временно улучшить социально-экономическое положение малоимущих, сделать в социальной области небольшой шаг вперед. Однако пренебрежение лидеров-популистов ценностями представительной демократии, их нежелание слушать оппонентов всегда углубляли политическую поляризацию общества, отбрасывая его далеко назад к авторитаризму. Примерно такова траектория движения социально-политических процессов в Венесуэле в последние 12 лет: шаг вперед, два шага назад...

Думается, что новая книга Э. С. Дабагяна обязательно найдет своих благодарных читателей, в том числе среди студентов, аспирантов и преподавателей гуманитарных вузов, а также среди тех, кому интересна современная история Латинской Америки.

* На президентских выборах, состоявшихся 7 октября 2012 г., победу одержал Уго Чавес.

стр. Заглавие статьи "El RusoLatino de negocios" информирует Автор(ы) АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ Источник Латинская Америка, № 2, Февраль 2013, C. 108- ДЕЛОВАЯ ХРОНИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 5.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ "El RusoLatino de negocios" информирует Автор: АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ Российская "Зарубежнефть" начала бурильные работы на кубинском блоке "L".

Пресс-служба компании сообщает о том, что нефтеразведка ведется в 330 км восточнее Гаваны на прибрежном шельфе. Бурение осуществляется с учетом всех экологических норм при работе в морской среде. Проектируемая глубина превышает 6000 м. Стоимость работ - около 200 млн. долл. Следует напомнить, что "Зарубежнефть" и кубинская "Cubapetroleo" в ноябре 2010 г. подписали четыре договора на проведение работ по разведке и добыче углеводородов. Де-факто они стали первыми в нефтегазовой сфере за последние 20 лет долгосрочными соглашениями между Россией и Кубой. Согласно документам, предполагается участие российской корпорации в геологоразведке и добыче углеводородов на морских блоках "L" и "III", а также сухопутных - "9" и "12". Однако позднее компании пришлось отказаться от ряда блоков ввиду их бесперспективности.

Товарообмен между Мексикой и Россией вырос. Рост объема двусторонней торговли за последние два года составил почти 220%, о чем говорится в распространенном сообщении МИД Мексики. Дипведомство провело семинар, посвященный перспективам дальнейшего развития двусторонних отношений с Россией. В нем приняли участие бизнесмены, представители Мексиканского агентства по международному сотрудничеству, Предпринимательского совета по внешней торговле. Участники встречи констатировали, что в последние годы контакты развиваются быстрыми темпами, в Россию активно поставляются прежде всего продукты питания, напитки, фармацевтическая продукция и запчасти для автомобилей.

ОАО "Вертолеты России" поставят в Бразилию вертолеты Ка-62, о чем сообщил гендиректор этой компании Дмитрий Петров, комментируя подписанный контракт с бразильской компанией "Atlas Taxi Агео, SA". "Контракт предусматривает поставку семи вертолетов по контракту и семи - опцион", - сказал он. Поставки будут осуществлены в 2015 - 2016 гг. По словам Петрова, машины будут использоваться в основном для перевозок на нефтяные платформы бразильской компании "Petrobras".

Кроме того российской стороне (корпорации "Ростехнологии") удалось подписать с бразильскими партнерами из компании "Odebrecht Defense e Tecnologia" контракт на создание совместного производства и сборку в Бразилии вертолетов Ми-171, а также на организацию центра обслуживания военно-транспортных вертолетов Ми-35М. С министерством обороны Бразилии заключено соглашение в области совершенствования многофункциональной системы противовоздушной обороны страны. Подписан также договор о поставках в Бразилию боевой авиатехники, в частности самолетов Су-35.

Российско-бразильское военно-техническое сотрудничество осуще стр. ствляется в соответствии с межправительственным соглашением, подписанным в ноябре 2008 г. За это время в Бразилию было поставлено российского вооружения и военной техники примерно на 306,7 млн. долл.

Уругвай увеличивает поставки вина в Россию. Как сообщил президент Национального института виноделия республики Хосе Мариа Лес, в 2012 г. его страна поставила в Российскую Федерацию около 19 млн. л самого лучшего натурального вина от уругвайских производителей. И несмотря на то, что на российском рынке довольно трудно конкурировать с винами из Испании и Чили, Уругвай намерен и впредь увеличивать поставки продукции национальных виноделов в Россию, отметил Х. М. Лес.

В ближайшие три года взаимный товарооборот России и Чили может УДВОИТЬСЯ, сообщила исполнительный директор Делового совета Россия - Чили, советник Национального комитета содействия экономическому сотрудничеству со странами Латинской Америки Татьяна Машкова. В настоящее время объем взаимной торговли составляет примерно 450 млн. долл. В связи с чем прогнозируется рост? В первую очередь это связано с ожидаемыми поставками в Чили российского зерна, оборудования для горнорудной промышленности и с реализацией совместных проектов в области шахтостроения. Стороны договорились об использовании российских технологий загоризонтной радиолокации и о сотрудничестве в области применения альтернативных источников энергии. А если говорить в целом, то все больше российских и чилийских компаний начинают проявлять друг к другу самый живой интерес.

АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ, главный редактор газеты НК СЭСЛА "El RusoLatino" (cuba2006@inbox.ru) стр. Заглавие статьи ИБЕРО-АМЕРИКАНСКАЯ МОЗАИКА Источник Латинская Америка, № 2, Февраль 2013, C. 110- ДЕЛОВАЯ ХРОНИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 6.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ ИБЕРО-АМЕРИКАНСКАЯ МОЗАИКА Ну пути к лидерству. Сегодня более 50% мирового ВВП создается в развивающихся странах. Эксперты Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК), к примеру, прогнозируют почти 4-процентный рост экономики латиноамериканского региона в 2013 г., прежде всего благодаря восстановлению ситуации в Аргентине и Бразилии. Они также полагают, что позиции этих государств в международных организациях укрепятся, поскольку их участие в создании мирового продукта за последнее время значительно возросло. По данным ЭКЛАК, наибольший рост экономики в прошлом году отмечен в Панаме (10,5%), Перу (6,2), Чили (5,5), Венесуэле (5,3), Коста-Рике (5), Боливии (5), Эквадоре (4,8) и Колумбии (4,5%). В Мексике этот показатель составил 3,8%, Аргентине 2,2, Бразилии - 1,2%. И только в Парагвае, Сан Кристобале и Ньевесе и Ямайке наблюдался спад экономики -1,8%, -0,8 и -0,2%, соответственно.

Реформы в действии. Власти и экономисты считают, что к 2015 г. число занятых в частном секторе на Кубе может достигнуть 40%, что связано с введением более гибкой системы предоставления лицензий малым и средним частным предпринимателям. С г. и по настоящее время их количество практически утроилось, и сегодня они составляют 8% экономически активного населения страны. Большинство работают в пищевой промышленности, на транспорте и в сфере недвижимости. Эксперты полагают, что деятельность частного бизнеса в ближайшее время может быть расширена, что, несомненно, будет способствовать росту национальной экономики и повышению благосостояния самих работников.

Создание льготных условий для желающих заняться частным предпринимательством является частью так называемой "актуализации экономики", которая проводится на острове уже несколько лет. Первыми к правительственному "эксперименту" подключились сельхозпроизводители: с целью улучшения финансовой ситуации и снижения зависимости от импорта власти дали им разрешение обрабатывать целинные земли. Сегодня пока только им позволено создавать кооперативы, где, по мнению экономистов, работник может получить наибольшие доходы. Однако руководство страны обсуждает вопрос о создании подобных коллективных кооперативов и в других секторах экономики и полагает, что это может произойти уже до конца текущего года.

Помощь в борьбе с недугом. Президент Перу Ольянта Умала представил национальный план "Надежда" по борьбе с раком, который предусматривает принятие мер по предупреждению, диагностике и лечению смертельно опасной болезни. Эта инициатива направлена на оказание бесплатной помощи миллионам перуанцев, прежде всего неимущим. В рамках новой программы около 12 млн. граждан страны, имеющих медицинскую страховку, смогут получать такую помощь в государственных медицинских учреждениях.

"Наша цель - охватить этой программой все население страны: неимущих, семьи с низкими доходами, тех, кто не имеет онкологической страховки, а также сельское население. Самый главный этап борьбы с раком - это его предупреждение. Ежегодно его диагностируют у 80 тыс. пациентов. Если мы научимся предупреждать развитие болезни, то число страдающих этим недугом значительно снизится, что будет способствовать улучшению здоровья населения в целом", заявил О. Умала.

В программу диагностики и лечения включены рак желудка, прямой кишки, молочной железы, а также лейкемия и лимфомы.

стр. Правосудие по-индейски. Одна из боливийских индейских общин аймара разработала собственную судебную систему, согласно которой ворам-рецидивистам будут ампутировать руки, а насильники подлежат химической кастрации. Вождь общины Кармело Титирико подчеркнул, что столь жесткие наказания вписываются в так называемое "общинное правосудие", закрепленное в Конституции, провозглашенной президентом страны Эво Моралесом в 2009 г. Члены общины поддерживают подобные меры, поскольку считают их единственно действенными в борьбе с этим преступлениями.

Индейцы планируют за собственный счет оплачивать медицинские услуги по ампутации и кастрации. "Наше правосудие осуществляется по-иному, нежели обычное. Мы не будем сажать преступников в тюрьму, хотя понимаем, что такие наказания могут вызвать неоднозначную реакцию в мире", - добавил Титирико.

Конечно, функционирование "общинного правосудия" имеет ограничения: к примеру, подобные меры не могут применяться к террористам, коррупционерам, убийцам, торговцам людьми и оружием и другим нарушителям закона. Однако многие индейцы не хотят обращаться в судебные инстанции, а предпочитают вершить собственное правосудие.

"13-й Бактун". Так называется первый в истории телевидения сериал на языке майя, который выйдет на экраны Мексики в январе этого года. Об этом сообщил его режиссер и продюсер Бруно Каркамо.

Телеэпопея, состоящая из 21 -й серии, основана на не слишком известном одноименном полнометражном фильме и повествует о жизни молодого человека по имени Хасинто ("Луч Солнца"), который живет в городке Тихосуко, штат Кинтана-Роо. В поисках лучшей жизни он эмигрирует в США. Однако вскоре, получив сообщение о внезапной болезни отца, Хасинто вернулся в Мексику. Но к моменту его приезда отец уже умер, а соседи и родственники стали обвинять юношу в предательском отношении к своим родственникам.

Стремясь доказать окружающим их неправоту и завоевать сердце своей возлюбленной, Хасинто начинает заниматься популяризацией родной культуры в "Твиттере" и "Фейсбуке" на языке майя. Смена календарных циклов, а точнее окончание 13-го четырехсотлетия, - 13-го "бактуна" - в декабре 2012 г. совпало с духовным перерождением главного героя.

В главной роли снялся преподаватель юкатекского языка Университета Кинтана-Роо Иларио Чи Кануль. По его словам, этот телефильм, который будет демонстрироваться с испанскими субтитрами, призван рассказать миру о том, как живут майя в современную медиаэпоху.

В настоящее время в Мексике на юкатекском языке (маайя т'аан. - Прим. ред.) говорят около 800 тыс. человек, проживающие, главным образом, в юго-восточных штатах Кампече, Юкатан и Кинтана-Роо.

В рубрике использованы материалы информационных агентств и печати.

стр.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.