авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Оглавление ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И РАЗВИТИЕ Автор: А. Эльянов...................................................................................... 2 АФГАНСКИЙ ЭНДШПИЛЬ И РЕГИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Автор: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Между тем объективно все региональные игроки, так или иначе причастные к решению афганской проблемы, разделяют озабоченность США будущим Афганистана, и они, как и американцы, заинтересованы в стабильном, предсказуемом Афганистане, лишенном возможности вновь стать прибежищем для международного терроризма. Другое дело, что расстановка сил в регионе, подходы основных участников ведущейся здесь геополитической "игры" к проблемам достижения безопасности, взаимоотношения между самими региональными игроками достаточно сложны.

Взять Россию. Она, как и США, не заинтересована в чрезмерном усилении Китая ни в Афганистане, ни в Центральной Азии, ни в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом. Но Россия как стратегический союзник Китая, с которым она формирует в Совете Безопасности ООН, в ШОС, БРИКС солидарные подходы к решению многих важных международных проблем, не пойдет на создание вместе с США гипотетического антикитайского альянса. Как нереальным представляется и образование дуумвирата в составе Китая и США, объективно направленного против России и крайне невыгодного ей, поскольку он привел бы к ослаблению позиций Москвы в Центральноазиатском регионе и в мире в целом.

С союзником Китая - Пакистаном отношения у России складывались до недавнего времени непросто. Во-первых, по причине того, что имеющий атомные бомбы Пакистан не подписал Договор о нераспространении ядерного оружия, а это, по мнению ряда российских экспертов, создает угрозу безопасности региона;

во-вторых, Пакистан в 90-е годы поддерживал религиозно-террористические группировки, активно проявившие себя на Северном Кавказе. В последние годы, однако, российско-пакистанские отношения имеют тенденцию к нормализации. Это связано с возросшим взаимодействием в решении большинства региональных и международных проблем между Россией и главным стратегическим союзником Пакистана в регионе - Китаем. Кроме того, Москва рассматривает Пакистан, наряду с Индией, как ключевого участника региональных проектов, в которые Россия уже вовлечена и к которым она хотела бы присоединиться (например, ТАПИ). Так, Москва инициировала четырехсторонние переговоры по Афганистану с участием президента этой страны, а также руководителей Таджикистана, Пакистана и Афганистана.

Многие из прошлых и нынешних проблем Афганистана связаны с неурегулированностью отношений с Пакистаном, от которого Афганистан во многом зависит.

Сам Пакистан заинтересован в территории соседнего государства как транзите для прокачки ресурсов (нефтяных и газовых). Очевидно также и то, что афганские боевики, нападающие время от времени на контингент международных сил в Афганистане, пользуются поддержкой определенных военных и политических кругов в Пакистане. Нет также уверенности в том, что даже если какие-то фракции талибов вступят в мирные переговоры, остальные, включая и участников базирующейся в Пакистане "сети Хаккани", согласятся с достигнутыми на этих переговорах условиями. В целом же Пакистан стремится к тому, чтобы после ухода ИСАФ из Афганистана играть ведущую роль и в политическом урегулировании в этой стране, и в ее последующем развитии. Ряд политиков в Пакистане высказываются при этом в пользу создания в Афганистане коалиционного правительства из представителей Талибана и непуштунских этнических общностей, то есть такого правительства, которое стр. бы пользовалось широкой поддержкой основных этносов и политических сил страны19.

В США многие политики и военные согласны с тем, что без Пакистана афганское урегулирование невозможно. По словам одного из них, "Пакистан будет играть центральную роль в любых усилиях, направленных на достижение мира и примирения в Афганистане вне зависимости от того, нравится или не нравится международному сообществу подобная роль Пакистана в решении афганской головоломки"20. Обращает на себя внимание и то, что Россия, невзирая на резко ухудшившиеся с 2011 г. американо пакистанские отношения, предпринимает активные дипломатические усилия к тому, чтобы не выводить Пакистан из региональной игры. Так, в конце мая 2012 г. специальный представитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов (занимавший с 2004 по 2009 г. пост посла РФ в Афганистане) провел в Пакистане совместно с министром иностранных дел КНР Янг Йечи консультации, касающиеся в числе прочего и перспектив нормализации афганской ситуации. Значимости этой встречи придало то, что она прошла в промежутке между двумя важными событиям - саммитом НАТО в Чикаго и саммитом ШОС в Пекине (6 - 7 июня 2012 г.).

Благоприятствует достижению регионального консенсуса в отношении афганской проблемы постепенная нормализация отношений между Индией и Пакистаном. Начало хрупкому индопакистанскому взаимодействию было положено в 2004 г., и лишь на время оно было прервано из-за террористического акта, совершенного в ноябре 2008 г. в индийском городе Мумбаи сторонниками военизированной группировки "Ополчение правоверных" (Lashkar-e-Taiba), базирующейся в Пакистане, но запрещенной там местными властями. Однако уже в июне 2009 г. президент Пакистана Асиф Али Зардари и премьер Индии Манмохан Сингх встретились в Екатеринбурге на саммите ШОС (оба государства имеют там статус наблюдателей), что положило начало процессу возобновления диалога. Индия призвала тогда пакистанское руководство к "демонтажу террористической сети", а пакистанцы - "к решению сложных вопросов" в межгосударственных отношениях.

Возобновив переговоры с Индией, Исламабад в дальнейшем приложил много усилий в этом направлении, поскольку крайне заинтересован в нормализации отношений с Индией.

Во-первых, демократически избранная гражданская администрация Пакистана стремится улучшить имидж страны на международной арене. Во-вторых, Исламабад, оказавшись вовлеченным в широкомасштабный военный конфликт с боевиками в Северо-Западной пограничной провинции и на Территории федерального управления племенами (The Federally Administered Tribal Areas, FATA), передислоцировал туда с пакистано-индийской границы для успешного ведения военной кампании несколько военных частей. А потому руководство страны прилагает усилия к тому, чтобы избежать потенциальных столкновений на границе с Индией. Другое дело, что официальный Исламабад с большой долей настороженности относится к укреплению американо-индийского военно технического сотрудничества, а также к подписанию Индией Договоров в области ядерных технологий, в которых Пакистану американским Белым домом в прошлом было отказано.

В стабилизации обстановки в Афганистане заинтересованы как Пакистан, так и Индия.

Последняя, однако, опасается того, как бы Пакистан после вывода войск США/НАТО из Афганистана не обрел там слишком большого влияния и не опередил Индию в получении доступа к природным ресурсам Афганистана, отношения с которым с 2001 г., то есть со времени падения режима талибов, Индия существенно улучшила. Индийское руководство подписало с Афганистаном в ноябре 2011 г. договор о стратегическом партнерстве;

Дели оказывает Афганистану значительную экономическую поддержку, при том что 23% афганского экспорта приходится на Индию21. Параллельно с экономическим влиянием растет и политическая роль Индии в этой стране во многом благодаря расширению контактов с "северными" народами Афганистана.

Пока же, поскольку отношения Индии с Пакистаном недостаточно налажены, а отношения США с Пакистаном испорчены, Вашингтон нуждается в поддержке Индии и готов пойти на углубление сотрудничества. Оно, однако, имеет для Индии свои пределы для нее пока еще не открыты наземные торговые маршруты через Пакистан в Афганистан, и Индия зависит как от транзита через Иран, так и от его энергоресурсов. В этом - одна из основных причин отказа Индии См.: Husain J. The endgame in Afghanistan // The Nation. May 29. 2012 (http://www.nation.com.pk/pakistan-news newspaper-daily-english-online/columns/29-May-2 012/the-endgame-in-afghanistan).

Talking about Talks: Toward a Political Settlement in Afghanistan // Asia Report. N 221. 26. 03. 2012. P. 11.

См.: ibid. P. 12.

стр. присоединиться к санкциям Вашингтона в отношении Ирана. Настороженно относятся в Индии и к идее поддержки американских усилий по уравновешиванию (после выхода ИСАФ из Афганистана) растущей военной мощи Китая в регионе, несмотря на то, что в отношениях с Китаем у Индии есть проблемы. Одна из них, в частности, не так давно возникла из-за соперничества в богатом биоресурсами Южно-Китайском море, через которое проходят важнейшие морские коммуникации из Тихого океана в Индийский.

Индия готова развивать сотрудничество с Ираном, который она рассматривает как государство, способное внести конструктивный вклад в стабилизацию обстановки в Афганистане в транзитный период. Многие непуштунские народы Афганистана (таджики, узбеки, хазарейцы) также длительное время ориентировались на Тегеран. Однако иранский вектор сотрудничества перестает быть надежным из-за нарастающего международного давления на эту страну и ее собственных многочисленных проблем, которые в обозримом будущем будут только нарастать. В этих условиях более предпочтительным для афганских непуштунских общностей выглядит ориентация на Индию, чему благоприятствует и позиция США, которых больше устраивает усиление на Севере Афганистана индийского, а не иранского фактора.

Другими потенциальными союзниками непуштунских групп могли бы стать центрально азиатские государства, а также Китай, Турция и Россия22.

ВЫВОДЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Итоги иностранного военного присутствия в Афганистане свидетельствуют о том, что оно осуществлялось не столько в интересах развития этой страны, сколько в интересах сил, вовлеченных в афганский конфликт. Таким образом, значительное сокращение присутствия нерегиональных держав и их военных структур в Афганистане привело бы, скорее всего, к снижению напряженности в этой стране и "конец афганской игры" стал бы началом безопасного развития всей Южной и Центральной Азии.

Важным фактором, который позволил бы снизить напряженность в Афганистане и предотвратить возможность распространения оттуда нестабильности на соседние страны и регионы, может стать передача больших полномочий (равно как и иностранной помощи) местным властям. Поможет поддержанию региональной безопасности преимущественное вовлечение во внутриафганское урегулирование, наряду со структурами ООН, стран Южной и Центральной Азии, их региональных организаций, нацеленных на политико экономическое, а не военное взаимодействие с Афганистаном. В этой связи большие возможности открываются перед теми экономическими, энергетическими, дорожно транспортными проектами, в которых могут принять участие вместе с Афганистаном центрально-азиатские государства, Россия, Китай, Пакистан, Индия, Иран, то есть страны, так или иначе объединенные в ШОС, БРИКС, "Группе 20". Искусственное отстранение Соединенными Штатами / Западом по идеологическим и геополитическим соображениям некоторых из них (России, Ирана либо Китая) за пределы таких проектов (ТАПИ, например) не позволит им заработать в полную силу, не будет способствовать нормализации обстановки в регионе.

В преддверии окончательного вывода из Афганистана иностранных войск от всего регионального сообщества, где неформально лидируют динамично растущие Россия и Китай, потребуются консолидированные усилия, направленные на то, чтобы не допустить изоляции Афганистана либо превращения его в объект внешнего давления и манипуляций.

Шанхайская организация сотрудничества, несмотря на объективную ограниченность ее возможностей, является ныне единственной структурой в Азии, в которой на тех или иных условиях присутствуют почти все влиятельные в регионе игроки. А потому в среднесрочной перспективе именно ШОС будет призвана давать ответы на усиливающиеся угрозы безопасности. Участие в ШОС Афганистана в качестве наблюдателя позволит участникам организации более детально заняться этой проблемой.

Если же для ее решения не будет выработано эффективных подходов, то в сфере региональной безопасности Россию и ее азиатских партнеров ждут новые и, скорее всего, плохие сюрпризы.

Ключевые слова: конец игры, стратегия США, энергетический проект ТАПИ, региональная безопасность.

По мнению ряда экспертов, после учреждения представительства талибов в Дохе логичным стало бы открытие площадки для переговоров с народами Севера Афганистана либо в Москве, либо в Дели. См.: Серенко А. Новый "Северный альянс" будет искать союзников в треугольнике Дели-Москва-Анкара // http://afghanistan.ru/doc/21693.

html от 05.01.2012.

стр. Заглавие статьи ШИИТСКИЙ ФАКТОР ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ИРАНА Автор(ы) В. Куршаков Мировая экономика и международные отношения, № 11, Ноябрь Источник 2012, C. 24- БОЛЬШОЙ БЛИЖНИЙ ВОСТОК Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 40.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ШИИТСКИЙ ФАКТОР ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ИРАНА Автор: В.

Куршаков Во внешней политике Исламской Республики Иран (ИРИ) особое значение придается шиитскому фактору. Его роль заметно возросла после свержения в 2003 г. режима Саддама Хусейна в Ираке, а также в результате усиления в этот период позиций шиитских радикальных организаций (например, "Хизбалла") и общего подъема гражданского самосознания мусульман-шиитов на Ближнем Востоке.

Иран, являясь крупнейшей шиитской страной в мире, оказывает поддержку группам своих единоверцев в регионе Персидского залива. Без его содействия может существенно осложниться процесс послевоенного устройства в Ираке. Кроме того, Иран связан длительными узами сотрудничества с алавитским режимом Башара Асада в Сирии.

НЕМНОГО ИСТОРИИ Еще во времена шахского правления Иран поддерживал отдельные группировки и политические объединения, противостоявшие националистическим режимам в тех арабских странах, которые враждебно относились к Тегерану в силу серьезных этнокультурных и религиозных различий. Иран того периода претендовал на лидерство в Персидском заливе и активно наращивал свой военный потенциал. Такой внешнеполитический курс, заявлял шах в 1962 г., "основывается на защите наших прав и интересов и на союзе и сотрудничестве с Западом"1. Эта политика получила название "позитивный национализм".

Противоречия между Ираном и арабскими государствами усилились после того, как Тегеран в 1973 г. отказался присоединиться к нефтяному эмбарго против Израиля. К тому же в большинстве арабских стран у власти находились тогда (как и сейчас) суннитские политические и экономические элиты, а права шиитского населения часто нарушались, что приводило к вооруженным антиправительственным выступлениям. В частности, в 1981 г. Исламским фронтом освобождения Бахрейна была предпринята попытка свержения правящего режима в стране;

в 1983 г. шиитскими радикальными организациями осуществлены террористические атаки на казармы с иностранными военнослужащими в Бейруте и на шесть посольств в Кувейте. Недружественные взаимоотношения стран Персидского залива и Ирана вынудили шахское правительство более активно использовать шиито-суннитские противоречия для оказания влияния на политическую ситуацию в арабских странах. Так, в 70-е годы Иран поддерживал шиитское "Движение угнетенных" имама Мусы ас-Садра в Ливане, предоставлял финансовую помощь шиитской оппозиционной партии "Ад-Даава аль-Исламия", действовавшей в соседнем Ираке.

После победы исламской революции в Иране в 1979 г. ее вождь имам Хомейни попытался сделать акцент на общеисламских ценностях и привлечь под свои знамена всех мусульман. Духовный лидер призывал к борьбе за возрождение ислама и исламское единство, которые противопоставлялись идее национализма. Ставился вопрос об освобождении исламского мира от любой зависимости - как от капиталистических, так и от социалистических государств. Эти принципы впоследствии легли в основу внешнеполитической доктрины Исламской Республики Иран, получившей на Западе название "экспорт исламской революции".

Как пишет американский политолог иранского происхождения Вали Наср, "Хомейни желал, чтобы его воспринимали как лидера мусульманского мира... Он определял свою революцию не как шиитскую, а как исламскую и видел в Исламской Республике Иран базу для глобального исламского движения, борясь за возрождение ислама"2.

Само появление в результате исламской революции первого теократического шиитского государства - Исламской Республики Иран, безусловно, сказалось на настроениях во многих странах Ближнего Востока, где имелись влиятельные шиитские общины.

Многовековое этнокультурное противостояние персов и арабов вышло на КУРШАКОВ Владислав Юрьевич, аспирант ИМЭМО РАН (vkurshakov@yahoo.com).

Лукоянов А. Иран как региональная держава // Pro et Contra. 2008. N 4. С. 58.

Vali Nasr. The Shia Revival. How Conflicts within Islam Will Shape the Future. N.Y., L., 2007. P. 137.

стр. принципиально новый уровень, поскольку арабские шииты теперь считали именно Иран своим единственным заступником в противоборстве с суннитскими консервативными режимами.

Так, победа исламской революции воодушевила зайдитов Йемена на активизацию борьбы за восстановление имамата, существовавшего в этой стране до 1962 г. Зайдиты являются приверженцами умеренного течения в шиизме и в отличие от других шиитов не признают учения о сокрытом имаме, отвергают распространенный в шиитском толке ислама принцип ат-такийа (сокрытие своей конфессии в случае опасности для жизни), а также отвергают антропоморфизм и учение о безусловном предопределении.

Иран оказывал поддержку радикальным шиитским группировкам Ирака, что впоследствии стало одной из основных причин ирано-иракской войны 1980 - 1988 гг.

В 2004 г. король Иордании Абдулла первым заявил о создании Ираном "шиитского полумесяца", который представляет угрозу Ближнему Востоку. Многие лидеры арабского мира подхватили эту идею. В их числе - бывший президент Египта Хосни Мубарак, министр иностранных дел Саудовской Аравии Сауд аль-Фейсал и др. Мубарак, например, заявлял, что "шииты региона в большей степени стали подконтрольны Ирану, чем собственным правительствам"3. Угрозу со стороны ИРИ усматривали и аравийские монархии, которые крайне негативно отнеслись к возможности усиления позиций Ирана и распространения его влияния в странах Персидского залива. Они опасались главным образом того, что Иран может инициировать борьбу за смещение возглавляемых ими суннитских режимов, а это стало бы их крушением как в политическом, так и в личном плане.

ИРАКСКИЙ ВЕКТОР ПОЛИТИКИ ИРАНА Одним из важнейших достижений иранской внешней политики стала возможность оказывать определяющее влияние на политические процессы, происходящие в Ираке.

Баасистский режим С. Хусейна активно противостоял Ирану в его стремлении к региональному лидерству. В Ираке большинство населения составляют арабы-шииты (около 60%), однако они были сильно ущемлены в своих правах. В частности, шиитам было запрещено проводить общинные пятничные молитвы, а библиотекам, существующим при шиитских мечетях, не разрешалось выдавать книги верующим.

Ограничения вводились также на проведение погребальных мероприятий и деятельность шиитских СМИ. При С. Хусейне публичные шиитские празднования, например Ашура (день поминовения имама Хусейна), были отменены. Так как под запретом находились все шиитские политические организации, то население могло получать поддержку и наставления только у религиозных руководителей - аятолл, которые продолжали свои усилия, несмотря на угрозы и репрессии со стороны правящего режима.

Многие члены семей шиитских духовных лиц в Ираке подвергались пыткам и были убиты. С 1979 по 1983 г. в Ираке были казнены 48 видных шиитских духовных деятелей.

В их числе и известный богослов из священного для шиитов города Эн-Наджафа Мухаммед Бакир ас-Садр, которого называют аш-Шахид аль-Хамис (пятый мученик).

Но, невзирая на преследования, иракские шииты в целом оставались лояльными правящему режиму: они воевали против шиитского Ирана во время войны 80-х годов, проявив себя не меньшими патриотами страны, чем сунниты. И только в 1991 г., во время войны в Заливе, в городе Басра вспыхнуло шиитское восстание, которое быстро распространилось на север до Эн-Наджафа. Выступления шиитов имели место и в других частях страны. Однако руководство Ирака не пошло ни на какие уступки. Поэтому одной из важнейших задач шиитов в тот период стала борьба за устранение власти С. Хусейна и установление равноправия в стране.

Шиитские повстанцы ожидали поддержки со стороны США, восприняв выступление президента Дж. Буша ст. 15 февраля 1991 г. на радиостанции "Голос Америки" как призыв к свержению С. Хусейна4. Между тем в Саудовской Аравии предупредили США о последствиях, которые могло бы иметь для региона падение правящего режима в Ираке, а именно - резкое усиление влияния Ирана в южном Ираке. Для Саудовской Аравии власть суннитского диктатора была предпочтительней, чем укрепление позиций шиитов во всем ближневосточном регионе.

Представитель госдепартамента США Р. Ваучер весьма определенно обозначил подход Вашингтона, заявив 6 марта 2001 г.: "Мы не считаем, что внешние силы должны вмешиваться Shias in Arab World Loyal to Iran First: Mubarak // Khaleej Times (Dubai). 09.04.2006.

См.: http://www.jeffjacoby.com/8954/this-time-dont-betray-the-rebels стр. во внутренние дела Ирака"5. В этом же ключе было и высказывание президента Дж. Буша ст.: "Я никого не вводил в заблуждение по поводу намерений Соединенных Штатов. Я не думаю, что те шииты, которые недовольны своей жизнью при Саддаме Хусейне на юге Ирака, как и курды на севере страны, ожидали, что США придут им на помощь, чтобы вместе свергнуть этого человека. Я изначально дал понять, что у США нет такой цели"6.

Американская администрация так и не оказала помощь шиитскому восстанию, которое вскоре было жестоко подавлено иракским диктатором. Многие шиитские города подверглись разорению, города-святыни - Эн-Наджаф и Кербела пережили обстрел, десятки тысяч людей оказались убитыми. Расправа над восставшими отличалась исключительной жестокостью, а массовые захоронения шиитов были обнаружены уже после свержения С. Хусейна.

Война в Ираке в 2003 г. и падение правящего режима привели к коренным изменениям в расстановке сил на Ближнем Востоке. В результате американцы, отнюдь того не желая, помогли Ирану осуществить те задачи, которые ему не удалось выполнить в ходе ирано иракской войны, а именно - избавиться от своего давнего соперника, лидера суннитской элиты С. Хусейна. Более того, Ирак оказался втянутым в непосредственную сферу влияния Ирана. После краха диктаторской власти иракские шииты, наконец, получили возможность заявить о себе как о новой политической силе, причем, силе доминирующей.

Иранское руководство с первых дней военной операции в Ираке проводило политику "позитивного нейтралитета", предполагавшую невмешательство во внутренние дела Багдада. Власти Ирана не раз подчеркивали необходимость уважения территориальной целостности и суверенитета соседней страны. Особое значение придавалось в Тегеране формированию в Ираке нового демократического правительства, которое должно было соблюдать права всех религиозных и этнических групп.

Но в реальности Иран оказывал огромное влияние на внутриполитические процессы в Ираке. В частности, он возобновил активную поддержку шиитских течений, и в первую очередь Высшего совета исламской революции Ирака (ВСИРИ).

Это было обусловлено тем, что у Ирана появилась возможность начать с США диалог по целому комплексу региональных проблем. ВСИРИ же имел сильные позиции в антисаддамовском сопротивлении и рассматривался Вашингтоном не только в качестве союзника при проведении военной операции в Ираке, но и как одна из ключевых фигур на стадии послевоенного урегулирования в стране.

В наши дни шиитский фактор в Ираке остается одним из серьезных мотивов, удерживающих США и Израиль от вооруженной интервенции в Иран. Ведь в таком случае весь Ближний Восток будет вовлечен в затяжное военное противостояние, из которого найти выход будет крайне трудно. Тем более, что череда "арабских революций", начавшихся в 2011 г., создала основу для формирования новых очагов нестабильности и конфликтности в этом регионе.

Но, с другой стороны, многие иракские шиитские группировки (например, радикальное движение "Армия Махди" Муктады ас-Садра) не желают быть лишь политическим инструментом Ирана для решения им своих внешнеполитических задач. Муктада ас-Садр сразу после вторжения войск США и их союзников в Ирак вступил в борьбу с ними. В начале 2003 г. он возглавлял военно-политическую организацию "Джамаат ас-Садр аль Тани" ("Движение Садра Второго"), а позднее, в июле, создал "Джайш Махди" ("Армию Махди"), которая уже в апреле 2004 г. стала основной силой шиитского вооруженного восстания в Ираке. Муктада ас-Садр называл членов иракского правительственного совета "американскими марионетками" и обвинял их в разжигании вражды между суннитами и шиитами. Он резко осудил идею создания на территории Ирака федеративного государства.

Однако и замысел установления в постсаддамовском Ираке системы управления, подобной иранской и основанной на принципе велаят-е факих (правление исламских правоведов), был отвергнут. Даже предположение о возможности формирования в Ираке исламского, а не светского государства, не вызывает одобрения у местных шиитских группировок. Тем более, что конфликты на религиозной почве в Ираке продолжаются.

Предводитель иракских ваххабитских исламистов, являющихся сторонниками "Аль Каиды", Абу Мусаб аз-Заркауи в одном из своих обращений к иракским суннитам призвал их к вооруженной борьбе с шиитами, назвав последних "непреодолимым препятствием, затаившейся змеей, Федерация американских ученых (http://www.fas.org/news/iraq/1991/910306 - 175102.htm).

Там же (http://www.fas.org/news/iraq/1991/910404 - 179249. htm).

стр. хитрым и зловредным скорпионом, шпионящим врагом и глубоко проникающим ядом"7.

Примечательно, что духовный лидер иракских шиитов великий аятолла Али ас-Систани в своих выступлениях не обращает внимания на шиито-суннитские противоречия в стране, избегает обсуждения этого вопроса и высказывает лишь общие соображения относительно важной роли ислама в жизни будущего иракского государства и общества.

Сами власти Ирана в разжигании шиито-суннитского противоборства в Ираке обвиняют внешние силы, прежде всего оккупационные войска США. В частности, бывший спикер парламента ИРИ Г. А. Хаддад-Адель заявил, что теракты в шиитских мечетях Ирака "не заставят мусульман разлюбить своих имамов". Иранский политик подчеркнул, что мотивация исполнителей данных терактов предельно ясна - отвлечь внимание от фактического провала американской политики в Ираке, дестабилизировать обстановку не только внутри страны, но и в регионе8.

ИРАНСКИЙ ФАКТОР В ЛИВАНЕ В 80 - 90-е ГОДЫ Шиитская община в Ливане, составлявшая примерно 35% жителей страны, несмотря на свою многочисленность, была малоимущей и политически пассивной. Но со временем в ней стали возникать религиозно-политические организации, выступавшие за отмену конфессиональной системы государственного устройства Ливана, в рамках которой шииты занимали второстепенное положение. Такой порядок вещей уже не соответствовал возросшим политическим амбициям шиитского среднего класса.

Главным импульсом, способствовавшим радикализации ливанских шиитов, послужила исламская революция в Иране. Однако если в других странах Ближнего и Среднего Востока исламская революция только подтолкнула к подъему радикальные силы и движения, то в Ливане тегеранское руководство приняло непосредственное участие в создании исламистских группировок, рассматривая эту страну как плацдарм для расширения своего влияния в регионе. Таким образом, в Ливане в известном смысле была реализована на практике идея "экспорта исламской революции".

Позиции шиитов в Ливане особенно укрепились в связи с образованием в 1982 г.

радикальной организации "Хизбалла" ("Партия Аллаха"), ставшей своего рода символом способности арабов успешно противостоять Израилю. Исторические корни "Хизбаллы" уходят в Эн-Наджаф (Ирак), который в 50 - 70-е годы XX в. превратился в политический центр ливанских шиитов. В конце 60-х годов в единственной на тот момент иракской шиитской организации "Партия призыва" ("Ад-Даава аль-Исламия") образовалось ливанское крыло, куда вошли некоторые лидеры "Хизбаллы", в том числе Муктада ас Садр. Он создал в 1974 г. в Ливане "Движение обездоленных", а в 1975 г. - вооруженное крыло этой организации, получившей впоследствии название "Амаль".

Свою ставку на Ливан Тегеран сделал в начале 80-х годов. Стремясь реализовать в Ливане идею исламской республики по образу и подобию иранской, руководители ИРИ сознавали, что достичь этого невозможно без установления их полного контроля над ливанской шиитской общиной. И, прежде всего, необходимо подчинить своему влиянию организацию "Амаль", которая к тому времени завоевала прочные позиции в этой общине.

В 1985 г. на совещании в Иране лидеры проиранских экстремистских организаций "Хизбалла", "Амаль" и др. обсудили план создания в Ливане исламской республики по типу иранской. Было заявлено о необходимости освобождения "оккупированного Израилем юга Ливана", где со времени войны 1982 г. существовала созданная израильскими войсками "зона безопасности" Южного Ливана. Тель-Авив контролировал ее совместно с так называемой Армией Южного Ливана (укомплектована преимущественно ливанскими христианами-маронитами) вплоть до 2000 г.

После вывода в 1985 г. с большей части территории Ливана израильских войск "Хизбалла" при активной поддержке иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР) приступила к созданию собственных арсеналов оружия. За сравнительно короткий срок эта организация с помощью щедрых денежных пожертвований, поставок местному населению продовольствия, медикаментов и т.д. сумела мобилизовать под свои знамена значительное число новых членов и существенно расширить социальную базу "Хизбаллы" в шиитской среде Ливана. Так, организация "Амаль", по словам лидера "Хизбаллы" Хасана Насраллы, позже приняла решение о совместных действиях в рамках возглавляемого им ливанского шиитско Vali Nasr. Op. cit. P. 205.

См.: Розов А. Шиитский фактор в ирано-иракских отношениях (http://www.iimes.ru/rus/stat/2006/01 - 03 06b.htm).

стр. го движения9, одновременно сохранив за собой определенную политическую самостоятельность. Укрепление позиций "Хизбаллы" в районах традиционного влияния "Амаль" привело вскоре к соперничеству между этими двумя группировками. Во второй половине 80-х годов существующие разногласия вылились в ожесточенные вооруженные столкновения. А это усугубило и без того бедственное положение обосновавшихся в Ливане палестинских беженцев, фактически лишенных защиты после вынужденного ухода из Бейрута в августе 1982 г. отрядов ООП во главе с Ясиром Арафатом.

Руководство Ирана к этому времени осознало, что намерение создать в Ливане исламскую республику сталкивается с большими трудностями. К тому же в недавнем прошлом реакция большинства арабских государств на провозглашение исламской республики в Иране и особенно на некоторые аспекты ее внешней политики была в целом негативной.

Страны региона, прежде всего Египет и Саудовская Аравия, видели в настойчивых попытках Ирана изобразить исламскую республику как "абсолютную исламскую модель" и центр мирового ислама серьезную угрозу своим международным и внутриполитическим интересам.

"Амаль" в 1990 г. отмежевалась от террористической деятельности и стала политическим движением религиозного толка. И хотя лидер "Амаль" Н. Берри вернулся в состав ливанского правительства, отрядам этого военизированного движения время от времени приходилось обозначать свое участие в военных операциях против израильской армии, чтобы не потерять политическую поддержку внутри страны.

С начала 90-х годов "Хизбалла" из чисто военной или полувоенной организации стала постепенно трансформироваться в политическую партию. В то же время она оставалась ведущей военной силой ливанского сопротивления, действуя на юге страны против Армии Южного Ливана и израильских войск. Летом 1992 г. руководство Ирана рекомендовало лидерам "Хизбаллы" превратить эту организации из группировки, имеющей репутацию откровенно экстремистской, в активную политическую силу ливанского общества. В 1992 г. эта организация впервые приняла участие в парламентских выборах и получила 12 из 128 мест в парламенте страны.

Глава "Хизбаллы" Х. Насралла отмечает, что "...как исламское государство, "Хизбалла" рассматривает Иран в качестве братской и дружественной страны так же, как и Сирию, и правящий там режим. В рамках этих дружеских и братских связей Иран и Сирия могут влиять на организацию, а могут и не влиять. Иран и Сирия оказывают влияние на наши решения с учетом предоставляемой нам помощи и поддержки". "Сирия и Иран не могут заставить "Хезболлу" действовать вразрез с планами самой организации, - утверждает Х.

Насралла. - Они могут лишь спорить с нами и убеждать нас. Не следует искать во всех наших политических акциях руку Ирана. Мы - исламское движение в Ливане, часть ливанского народа. Мы очень уважаем Исламскую Республику Иран. Но наши решения это наши решения"10.

ИРАНСКОЕ ВЛИЯНИЕ НА АРАВИЙСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ Бахрейн Несмотря на то, что в Бахрейне доля шиитского населения превышает 60%, рычаги власти и наибольшее влияние в государстве имеет суннитское меньшинство. Время от времени это приводит к массовым протестам мусульман-шиитов, недовольных своим местом в экономической и политической жизни страны.

В 1981 г. в Бахрейне шиитские повстанцы предприняли попытку свержения королевской семьи аль-Халифа. По данным бахрейнских властей, за планами переворота стояла проиранская организация Исламский фронт освобождения Бахрейна, целью которой было изменение политического строя в государстве и установление там теократической республики. Верховным лидером планировалось сделать аятоллу Хади аль-Модариси.

Спустя полтора десятилетия в Бахрейне произошли серьезные массовые волнения, которые привели к многочисленным человеческим жертвам. Власти страны возложили вину за это на некую экстремистскую организацию, поддерживаемую из-за границы. В июне 1996 г. бахрейнское руководство обвинило Иран в том, что он поддерживает организацию "Хизбалла-Бахрейн", которая стремится свергнуть правящий режим. Прямые обвинения в адрес Ирана привели к резкому обострению ирано-бахрейнских отношений, что вызвало беспокойство соседних стран. Члены ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива) предприняли усилия См.: Ахмедов В. Ливанская "Хезболла" как "центр силы" на Ближнем Востоке / Исламизм и экстремизм на Ближнем Востоке. М., 2001. С. 15.

Там же. С. 24.

стр. по нормализации ситуации в Бахрейне, поскольку не были заинтересованы в усилении региональной напряженности.

Что касается иранского руководства, то оно отрицало свою причастность к этим событиям, обвинив Запад в разжигании вражды между суннитами и шиитами как в Бахрейне, так и в других странах региона.

Новая волна беспорядков охватила Бахрейн в ходе "арабской весны" 2011 г. В отличие от других стран арабского мира мятежи в этой стране имели под собой явный религиозный подтекст. Протестующие выразили крайнее недовольство тем, что контроль над реальной властью в Бахрейне принадлежит суннитскому меньшинству, а шииты в этой относительно благополучной стране составляют беднейшее большинство населения.

Прозвучал также призыв к политическим реформам и отставке правительства.

Беспорядки в Бахрейне начались в феврале 2011 г. и получили название "жемчужной революции" по названию (Жемчужная) центральной площади столицы - Манамы. Уже к началу марта ситуация полностью вышла из-под контроля властей, и они приняли решение о введении в стране режима чрезвычайного положения сроком на три месяца. В середине марта правительство Бахрейна вынуждено было обратиться к странам ССАГПЗ за помощью для поддержания общественного порядка в стране. Вскоре в Бахрейн вступили около тысячи военнослужащих, преимущественно из Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов.

Глава МИД Бахрейна шейх Халид бен Ахмед аль-Халифа заявил в интервью радиостанции "Сава": "Для Бахрейна все еще сохраняется внешняя угроза на региональном уровне. Учитывая это обстоятельство, находящиеся в Бахрейне силы "Щит полуострова" нельзя рассматривать как оккупационные, и, именно исходя из существования внешней угрозы, королевство будет просчитывать все свои дальнейшие шаги"11.

Председатель исламского консультационного совета Ирана (меджлиса) Али Лариджани осудил введение "оккупационных войск" Саудовской Аравии в Бахрейн и призвал бахрейнские власти ответить на вызов своего народа, используя лишь мирные средства.

В феврале-марте 2012 г. протестные движения в Бахрейне возобновились. Основную массу митингующих вновь составили шииты, которые потребовали ограничения власти правящего суннитского меньшинства, проведения демократических реформ и перераспределения в свою пользу властных полномочий. Бахрейнскому монарху пришлось пойти на некоторые уступки, однако шииты посчитали их недостаточными, тем более что ключевые посты в правительстве и в силовых структурах по-прежнему сохраняются за суннитами. Неудивительно, что лозунги демонстрантов стали еще более радикальными, и о солидарности с бахрейнскими оппозиционерами заявили не только в Иране, но и в Ираке, где после свержения С. Хусейна доминирующие позиции во власти заняли представители шиитского большинства.

Саудовская Аравия Шиито-суннитские противоречия не обошли стороной и Саудовскую Аравию. Там в конце 70-х - начале 80-х годов происходили массовые антиправительственные выступления шиитов, доля которых составляла около 10 - 15% жителей королевства.

Принятые тогда властями меры по снятию социальной напряженности в Восточной провинции, где проживает большинство мусульман-шиитов, позволили нормализовать ситуацию. Но Восточная провинция королевства и после этого неоднократно становилась ареной выступлений шиитских группировок, одной из которых является проиранская "Организация исламской революции".

Дело в том, что шиитское население Саудовской Аравии также подвергается дискриминации со стороны суннитской власти, представленной в этом государстве ваххабитами ханбалитского толка ислама. Ваххабитская секта отличается особой "жесткостью" и непримиримостью. Так, к примеру, в школьных учебниках шиизм характеризуется как форма ереси, худшая, чем христианство и иудаизм. Ваххабитские улемы считают шиитов "пятой колонной врагов подлинного ислама". Угроза, исходящая от "шиитских рафиди" (отвергающих истину ислама), по мнению ваххабитов, "не меньше, чем опасность со стороны евреев и христиан"12.

В феврале 2011 г. в городе Катиф на востоке Саудовской Аравии обострился конфликт между шиитами и суннитами. Это произошло после того, как был арестован шиитский религиозный деятель Тауфик аль-Амир, призвавший установить в королевстве конституционную монархию и активнее бороться с коррупцией во властных Bahrain: PSF not Occupational // Stratfor. June 1. 2011.

Мирский Г. Шииты в современном мире // Россия в глобальной политике. 2005. N 6.

стр. структурах страны. В феврале-марте шииты провели несколько акций протеста с требованием освободить аль-Амира;

митингующие были разогнаны с применением огнестрельного оружия, и без жертв обойтись не удалось. С этого момента протестная активность лишь усилилась. Сотни шиитов вышли на улицы с требованием проведения социальных реформ, освобождения политзаключенных, а также вывода саудовских войск из Бахрейна.

Власти Саудовской Аравии обвинили Иран в поддержке саудовских шиитов и попытках дестабилизировать ситуацию в стране. По данным саудовских силовых ведомств, иранская разведка оказывает помощь шиитам в Саудовской Аравии, предоставляя им необходимые финансы и оружие. Это обвинение, однако, так и не было подкреплено убедительными доказательствами. Однако Иран имеет достаточные рычаги влияния на ситуацию в приграничных районах Саудовской Аравии, активно поддерживая шиитов в Восточной провинции, что позволяет ему таким образом воздействовать на одного из основных своих политических и идеологических конкурентов в регионе.

Йемен Йеменские шииты-зайдиты, составляющие примерно 45% населения страны, тоже обвиняют правительство в дискриминации, выступают за восстановление в стране шиитского имамата, упраздненного сентябрьской революцией 1962 г., и требуют официального признания своих прав.

В Йемене действует запрет на создание шиитских религиозных школ, а шиитские священнослужители подвергаются преследованиям со стороны властей. Ограничен доступ и к средствам массовой информации. Йеменские шииты вынуждены проводить свои религиозные обряды в тайне. В частности, не допускается празднование шиитского праздника Ид алъ-Гадир (день назначения имама Али преемником пророка Мухаммеда).

Инструментом иранского влияния на Аравийском полуострове является группировка йеменских шиитов (зайдитов) под руководством Хусейна аль-Хути. Зайдиты проживают преимущественно в горной провинции Саада на севере Йемена. Эта группировка зародилась еще в середине 60-х годов вследствие разочарования зайдитской племенной элиты итогами революции 1962 г. в Йеменской Арабской Республике, которую они первоначально поддержали. Второе дыхание оппозиционное движение обрело после исламской революции в Иране: оно явно стало более радикальным. На первые роли в организации зайдитов вышел один из племенных шейхов, Ибрагим аль-Хути вместе с созданным им движением "Аш-Шабаб аль-мумин" ("Правоверная молодежь").

В ряду идеологических установок движения -создание самостоятельного государства в провинции Саада, борьба с коррупцией центрального правительства, формирование параллельной системы гуманитарных учреждений и т.п. На вооружение "Правоверная молодежь" взяла политические установки ливанской "Хизбаллы" и ее опыт в продвижении гуманитарных проектов среди населения (организация больниц, летних лагерей и пр.). Согласно аль-Хути, цель организации состоит в установлении полного контроля над провинцией Саада с последующим основанием республики Зайди, которая будет оказывать мощное воздействие на системы государственного управления на всем Аравийском полуострове. Республика Зайди должна стать, по словам аль-Хути, "южными воротами исламской революции"13.

"Аш-Шабаб аль-мумин" стала одним из инструментов "экспорта исламской революции" и дестабилизации обстановки не только в самом Йемене, но и в соседней с ним Саудовской Аравии. Тесная связь группировки аль-Хути с Ираном не отрицается даже самими членами организации, а йеменские властные структуры несколько раз демонстрировали собранные ими данные, которые свидетельствуют о регулярной финансовой подпитке Тегераном этого движения.

Между тем противодействие группировки аль-Хути центральному правительству вступило в активную военную фазу всего несколько лет назад. Прежде (особенно после объединения двух Йеменов в 1991 г.) ставка делалась на достижение целей мирным путем - особые надежды возлагались на переговоры с правительством и развитие политического процесса в сторону плюрализма. Однако продолжение притеснений мусульман-шиитов, усиление американского влияния в Йемене, а также попытки центрального правительства воссоздать на мятежных территориях некое подобие вертикали власти вынудили аль-Хути вернуться в горы и перейти к открытой конфронтации с государством. В 2004 г. Ибрагим аль-Хути был убит и место руководителя занял его брат - Абдул-Малик аль-Хути, но это мало что См.: Кирсанов Е. Исламисты в Йемене (http://www.nmes. ru/rus/stat/2008/l7 - 1l-08b.htm).

стр. изменило: в Йемене по-прежнему обвиняют шиитские организации Ирана и Ирака в содействии мятежникам.

ПОДДЕРЖКА ИРАНОМ СИРИЙСКОГО РЕЖИМА Иран является одним из немногих государств, оказывающих поддержку алавитскому режиму Башара Асада в Сирии, которая также считается неотъемлемой частью "шиитского полумесяца". Алавиты (нусайриты) - это шиитская секта, представляющая меньшинство в Сирии (около 7%), но играющая с 70-х годов ключевую роль в политическом развитии страны.

Принадлежность алавитов к шиитской ветви ислама в историческом плане оспаривается как суннитскими, так и шиитскими теологами. Влиятельный суннитский богослов сирийского происхождения Ахмад ибн Таймия в 1320 г. даже издал фетву, где призывал к беспощадной борьбе с алавитами. По его мнению, алавиты -"это большие неверные, чем христиане и евреи, большие, чем многие идолопоклонники. Они нанесли больше вреда мусульманскому сообществу, чем многие неверные. Они причисляют себя к шиитской секте ислама, но в действительности они не верят ни в Аллаха, ни в Его пророка, ни в священный Коран... Война с алавитами является богоугодным делом, обязанностью каждого мусульманина"14.

Сирийское руководство после военного переворота 1971 г. нуждалось в опоре на исламский мир: по конституции 1973 г. президентом страны мог быть избран только мусульманин. Поэтому алавиты решили заручиться поддержкой шиитского духовенства.

Лидер духовной общины шиитов Ливана в 1973 г. принял фетву, согласно которой алавиты считаются мусульманами-шиитами. Это впоследствии способствовало сближению правящего режима Сирии с Ираном.

Сирия приветствовала исламскую революцию в Иране и уже в апреле 1979 г. официально признала новый режим в Тегеране.

Основой ирано-сирийского сотрудничества стали религиозная общность, антиизраильская позиция и схожие взгляды на палестинскую проблему. Иран и Сирия поддерживали борьбу палестинского народа против Израиля за создание собственного государства, как это и было определено в 1947 г. резолюцией Совета Безопасности ООН N 181 о создании на территории бывшей Палестины двух государств: еврейского и арабского15.

Стоит отметить, что установившийся в Сирии режим был светским, в то время как Иран теократическое государство. Серьезным камнем преткновения служил Ливан, в отношении которого Иран активно проводил политику "экспорта исламской революции", используя шиитские организации, в первую очередь "Хизбаллу". В свою очередь президент Сирии Х. Асад не скрывал, что он против превращения Ливана в исламскую республику. Так, в своем заявлении в июле 1987 г. он подчеркивал, что "Сирия никогда не позволит Ирану... создать исламскую республику в Ливане"16.

Тем не менее, несмотря на определенные разногласия, Сирия традиционно рассматривается в качестве главного стратегического союзника Ирана на Ближнем Востоке.

Однако в 2011 г. позиции Ирана в этой стране в целом заметно пошатнулись после того, как в марте в сирийских городах начались беспорядки, которые привели к многочисленным жертвам среди мирного населения, а на горизонте замаячила угроза внешнего военного вмешательства (в частности, со стороны НАТО).

В настоящее время Иран оказывает существенную помощь режиму Б. Асада. Верховный лидер Ирана аятолла А. Хаменеи в этой связи заявил: "В Сирии заметны происки Америки и Израиля. Мы одобряем любое народное исламское движение, противостоящее США"17.

Иран осуществляет поставки оружия в Сирию, оказывает помощь в подготовке правительственных войск, а также предоставляет средства информационного контроля в социальных сетях, электронных письмах и т.п.

Руководитель аналитического американского издания Stratfor Дж. Фридман считает, что "западные державы поддерживают сирийскую оппозицию и готовы оказать помощь в свержении режима Б. Асада, поскольку в регионе происходит изменение баланса сил: с выводом американских войск из Ирака, усиливается влияние Ирана". По его мнению, "падение дружественного Ира Pipes D. Greater Syria: The History of an Ambition. N.Y., 1990. P. 163.

См.: Киселев В. Палестинская проблема и ближневосточный кризис. Киев, 1983. С. 45.

Ушаков В. Иран и мусульманский мир (1979 - 1998 гг.). М., 1999. С. 170.

Geneive Abdo. How Iran Keeps Assad in Power in Syria // Foreign Affairs. August 25. 2011 (http://www.foreignaffairs.

com/articles/68230/geneive-abdo/how-iran-keeps-assad-in-power-in-syria).

стр. ну алавитского режима в Сирии, несомненно, приведет к ослаблению позиций Ирана в регионе"18.

*** Роль шиитского фактора во внешней политике современного Ирана заметно возросла.

Этот инструмент политической стратегии Тегерана служит укреплению позиций страны на Ближнем Востоке. "Шиитская дипломатия" отвечает национальным интересам Ирана в регионе. Ведь одной из главных целей ИРИ на международной арене провозглашается устранение всех внешних сил, оказывающих негативное влияние на укрепление сотрудничества между государствами региона, а также создание эффективной системы коллективной безопасности.

Тем не менее, помимо собственных национальных интересов, Иран действует и в интересах шиитского населения других стран. Шиитский фактор содействовал укреплению гражданского и правового самосознания шиитов, проживающих в различных странах Ближнего Востока. Иранская политика в регионе заставила суннитские консервативные режимы активно заниматься решением внутренних проблем мусульман шиитов, в том числе и для того, чтобы избежать включения их в сферу влияния Ирана.

Однако с начала 2011 г. суннитские правительства многих арабских государств столкнулись с протестами, невиданными по своим масштабам. Началась "арабская весна" или, как ее называют в Иране, - "исламское пробуждение". В тех арабских странах, где правительство служит интересам какой-либо отдельной группы населения, ситуация особенно обострилась. Сторонниками и участниками акций протеста стали наиболее незащищенные в этих странах в правовом отношении шиитские слои населения (особенно в Саудовской Аравии и Бахрейне).


Активизация в арабских странах в последнее время шиитских групп населения вызвала сильную озабоченность консервативных режимов на Ближнем Востоке. На повестку дня вынесена проблема угрозы со стороны формируемого Ираном "шиитского полумесяца".

Эта опасность возникла как прямое следствие проведения Ираном несколько модифицированной политики "экспорта исламской революции".

"Шиитское возрождение, - считает Вали Наср, - опирается на три столпа: установление власти шиитского большинства в Ираке, усиление Ирана в качестве регионального лидера и укрепление позиций шиитов в Ливане, Саудовской Аравии, Кувейте, ОАЭ и Пакистане.

Эти события взаимосвязаны и прекрасно дополняют друг друга. Все это также будет означать более равномерный шиито-суннитский баланс сил на Ближнем и Среднем Востоке за последние четырнадцать столетий"19.

Иран глубоко интегрирован в систему регионального взаимодействия на Ближнем Востоке и без его участия невозможно успешно решить ни одну из существующих там ключевых проблем. Можно предположить, что и в дальнейшем связи шиитских групп и организаций с Ираном будут только укрепляться. Есть надежда, что эти шиитские объединения не будут препятствовать становлению в странах Ближнего Востока гражданского общества и будут отстаивать права и свободы человека, а радикальные организации смогут в будущем трансформироваться в цивилизованные политические партии и движения, защищающие законные интересы шиитского населения.

Ключевые слова: Иран, шииты, "шиитский полумесяц", "арабская весна", внешняя политика, "Хизбалла", алавиты, зайдиты.

Friedman G. Syria, Iran and the Balance of Power in the Middle East // Stratfor. November 21. 2011.

ValiNasr. Op. cit. P. 184.

стр. Заглавие статьи КРИЗИС И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ: ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Автор(ы) Н. Арбатова Мировая экономика и международные отношения, № 11, Ноябрь Источник 2012, C. 33- ЕВРОПА: НОВЫЕ РЕАЛИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 48.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи КРИЗИС И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ: ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Автор: Н.

Арбатова Один из уроков, вынесенных из мирового экономического и финансового кризиса, состоит в том, что Европейский союз может справиться со своими внутренними кризисами и кризисами в окружающем мире, только если он сохранит единство. Текущий кризис уже провел разделительные линии внутри ЕС: между севером и югом, между "старой" и "новой" Европой, между блюстителями финансовой дисциплины и ее нарушителями. Популисты в странах ЕС пытаются приобрести политические дивиденды на этих внутренних разломах, используя националистические настроения по принципу "своя рубашка ближе к телу". Но в долгосрочном плане кризис может и должен сплотить ЕС, потому что выжить поодиночке в глобализированном и взаимозависимом мире не представляется возможным.

Несмотря на то, что внимание сегодня приковано к долговому кризису стран, входящих в еврозону, в первую очередь - Греции, Испании, Италии, главный вопрос состоит не столько в выживаемости Еврозоны, сколько в выживаемости самой европейской идеи, которая является сердцевиной концепций европейской интеграции. Гипотетический выход Греции из зоны евро, который приветствуют многие экономисты, имел бы серьезные последствия как для нее самой, так и для будущего европейской интеграции.

Для Греции выход из Еврозоны означал бы крах банков и уничтожение сбережений населения, массовое банкротство бизнеса, стремительное падение уровня жизни, рост социальной напряженности. У нее нет конкурентного экспортного сектора, который смог бы вытянуть экономику за счет девальвации местной валюты, а туризм недофинансирован и лишен нужной инфраструктуры1. В свою очередь для Европейского союза выход Греции означал бы появление первого "несостоявшегося государства" в Европе, поставил бы под сомнение вопрос об эффективности европейской модели, как и о самой необратимости европейской интеграции. В частности, он поставил бы под сомнение вопрос о необратимости членства в Еврозоне. Показательно, что при создании Еврозоны не расписывались сценарии выхода одной или нескольких стран из валютного блока2.

Рецепты, которые предлагают сегодня многие эксперты для преодоления еврокризиса, находятся вне контекста развития европейской интеграции и обходят стороной глубинные причины кризиса в ЕС, который носит системный характер.

КРИЗИС ЛЕГИТИМНОСТИ Одно из проявлений кризиса легитимности -триумфальное шествие правопопулистских партий во многих странах ЕС - "Настоящие финны" в Финляндии, "Национальный фронт" во Франции, "Партия свободы" в Нидерландах, "Народная партия" в Дании, "Партия свободы" в Австрии, леворадикальная коалиция Алексиса Ципраса СИРИЗА в Греции.

Эти партии не тождественны: в одних странах популисты, не стесняясь в выражениях, выступают против иммигрантов, в других - против диктата Брюсселя или финансовой политики ЕС, обещая бедным слоям населения повышение доходов и улучшение социальной защищенности. Евроскептики, например, говорят о чрезмерно патерналистской и из-за этого непродуктивной европейской экономической и социальной системе, которая социальными пособиями принципиально снизила мотивацию к работе, привела к сокращению рабочего дня и трудоспособного возраста, подстегнула иммиграцию.

В средствах массовой информации появляются статьи об иждивенчестве иммигрантов.

Так, например, некоторые датские издания утверждают, что на выплаты различных пособий иммигрантам-мусульманам в Дании уходит до 40% АРБАТОВА Надежда Константиновна, доктор политических наук, зав. отделом ИМЭМО РАН (arbatova@hotmail.com).

См.: Богдановский А. В Греции досрочные выборы, на кону - судьба еврозоны (http://www.forbes.ru/sobytiya column/vlast/83168-v-gretsii-dosrochnye-vybory-na-konu-sud ba-evrozony).

См.: Главные последствия выхода Греции из зоны евро (http://www.vestifinance.ru/articles/11661).

стр. всех государственных расходов3. Удо Ульфкотте, известный немецкий журналист и писатель, открыто говорит, что мигранты в Германии взяли от системы социального обеспечения на один триллион евро больше, чем вернули4. Говоря сегодня об "арабском пробуждении", многие отмечают, что новые волны беженцев в Европу - свидетельство нежелания арабской молодежи участвовать в демократических преобразованиях у себя дома. Таким образом, проблемы мусульман-мигрантов, экономических трудностей, переживаемых населением в странах ЕС, неэффективность Брюсселя связываются в один тугой узел, создавая коалицию евроскептиков, противников модернизации и глобализации.

Как правило, критика национальных правительств популистами не лишена оснований, а обличение пороков общества в доступной для народных масс форме традиционно является самой сильной стороной их деятельности. Их рекомендации просты и понятны, хотя на практике не реализуемы. Опасность популизма в том, что он разъедает институциональные основы либеральной представительной демократии. Отношение популистов к государству амбивалентно. С одной стороны, они выступают за некое абстрактное сильное государство, способное защитить маленького человека, с другой стороны, на практике они хотят видеть как можно меньше присутствия государства в жизни граждан. Сегодняшних популистов в странах ЕС, какие бы ключевые темы они ни выбирали для своих идеологических кампаний, объединяет одно - критика ЕС как элитарного проекта для политической верхушки, игнорирующей интересы народа. В связи с этим все громче звучат голоса о необходимости вернуться к "истинным национальным ценностям" как альтернативе европейской идеи.

Экстремистские партии как справа, так и слева выступают единым фронтом против партий европейского центра, которым приходится бороться за электорат "маргиналов", набирающих силу, нередко используя их лозунги. Как отмечала Энн Аппельбаум, руководитель политических исследований в лондонском аналитическом центре Legatum Institute, во время последних президентских выборов во Франции "оба кандидата потратили последние недели кампании в попытках угодить сторонникам крайних партий соответствующих сторон". Социалисту Франсуа Олланду необходимо было завоевать 11% голосов французских избирателей, отдавших в первом туре свои голоса за Жана-Люка Меленшона, троцкиста, который хочет обложить богатых 100%-ным налогом на доходы.

По сравнению с этим предложенные Олландом 75% выглядят вполне разумными. В первом туре голосования правоцентрист Николя Саркози должен был соперничать с лидером "Национального фронта" Марин Ле Пен, получившей 18% голосов избирателей.

Саркози сделал попытку привлечь ее сторонников, пообещав среди прочего ввести проверку знания "французских ценностей" для иностранцев, которые хотят жить во Франции5.

Опыт показывает, что, как правило, партия, стоящая у руля, несет все бремя ответственности за существующие в стране проблемы и терпит поражение на очередных выборах. Угроза рецессии, увеличение безработицы и снижение доходов населения привели к резкому росту недовольства европейцев политикой правящих партий. В итоге за два года в девяти странах ЕС произошла смена правящих политических элит6.

Согласно данным Центра политических исследований Sciences Po, более половины опрошенных французов считают и левых, и правых одинаково неспособными эффективно управлять страной. Разочарование во всех политиках -не французский, а общеевропейский феномен. Разница лишь в выражении этого пессимизма. Если в ряде стран Южной Европы население более склонно проявлять бунтарские настроения, то в других, в частности в Германии, избиратель пока склонен к компромиссам и рассчитывает на то, что власть реформирует сама себя7.

Французские социалисты при новом президенте Франсуа Олланде обеспечили себе абсолютное парламентское большинство, неизмеримо укрепив президентские позиции в грядущих дискуссиях по поводу будущего Европы и единой валюты, испытывающей затруднения. В Греции с небольшим отрывом победила правоцентристская партия "Новая Демократия" во главе с Антонисом Самарасом, выступающая за сохранение евро и за финансовую помощь стране. Однако ей не обойтись без коалиции с социалистами из ПАСОК, традиционного конкурента "Новой демократии". По итогам выборов в Греции лидеры Еврозоны намекнули на готовность пересмотреть условия предоставления ей кредитов. ""Евро См.: Трухачев В. Исламский колокол звонит по Дании. 02.04.2011 (www.pravda.ru Мир Европа Евросоюз).


См.: Запад и ислам не нашли общего языка // RT (Россия) (inosmi.ru/video/20101020/163720651.html).

См.: Applebaum A. In Europe, the Extremists Go Mainstream // Washington Post. 07.05.2012.

См.: http://www.rbcdaily.ru/2012/03/12/world/ См.: ibid.

стр. группа" подтверждает свое обязательство помочь Греции в ее усилиях по выходу из кризиса, - говорится в заявлении. - "Еврогруппа" ожидает, что учреждения (ЕС и МВФ) вернутся в Афины, как только новое правительство будет сформировано, чтобы обсудить дальнейшие действия"8. Будет ли жизнеспособной коалиция между "заклятыми врагами", традиционное соперничество которых сильнее разногласий с радикалами? Этот риторический вопрос может быть распространен на все партии европейского центра как справа, так и слева.

В Италии в 2011 г. правительство во главе с Сильвио Берлускони, ставшим жертвой собственного популистского курса, главной целью которого было лишь сохранение властных позиций, сменило технократическое правительство Марио Монти. Премьер министр Марио Монти, бывший еврокомиссар, имеющий репутацию высокого профессионала, с самого начала назвал борьбу за фискальную дисциплину своим приоритетом. Несмотря на то, что меры, предпринимаемые правительством Монти, уже возымели некоторое положительное воздействие на итальянскую экономику, в стране назревает серьезный социальный конфликт. Италию охватили массовые забастовки таксистов, дальнобойщиков, рыбаков и трудящихся других секторов, недовольных реформами технократов и давлением Брюсселя. Многие заговорили о нелигитимности технократических правительств. Рейтинг популярности Монти с ноября 2011 г., когда он сменил Берлускони и получил поддержку большинства населения Италии, к середине 2012 г. упал в 2 раза.

Иными словами, кризис легитимности в странах ЕС имеет двойное измерение. Во-первых, это напряженность в отношениях между элитами и обычными гражданами, которые сегодня не доверяют ни левоцентристским, ни правоцентристским, ни технократическим правительствам. Во-вторых, это недоверие граждан к наднациональным структурам и механизмам. Если граждане не испытывают доверия к своим политикам, то как они могут доверять бесстрастным бюрократам и технократам из Брюсселя?

Непрекращающиеся разногласия между политическими силами ЕС во главе с Германией, которые полагают, что нет выхода из кризиса без всеобщей строгой экономии, и их оппонентами во главе с Францией, которые указывают на необходимость обеспечения экономического роста, не способствовали повышению доверия населения к политикам. В частности, канцлер ФРГ Ангела Меркель, отвергающая идею выпуска единых еврооблигаций, позволяющих объединить в один котел долги благополучных и проблемных стран, не может игнорировать общественное мнение в Германии. Рядовые немцы не желают платить из своего кармана за должников из стран Южной Европы.

Как отмечал британский журналист Тони Барбер: "Сегодняшняя реальность состоит в том, что экономический кризис, независимо от своего происхождения, смешивается с потенциально далеко идущим кризисом легитимности европейской политической системы... Чем больше долговой кризис подрывает послевоенный социальный контракт современной Европы, тем меньше остается доверия избирателей к политической системе, которая рассматривается как нарушитель сделки"9.

Преодоление кризиса легитимности будет зависеть от способности правящих европейских партий обеспечить своим гражданам рабочие места, достойные зарплаты, финансовую стабильность и экономический рост, сохранить основные функции социального государства, что в свою очередь будет зависеть от способности основных политических сил Европы прийти к согласию относительно самых эффективных путей выхода из кризиса.

Накануне своего визита в Германию в январе 2012 г. глава итальянского правительства Марио Монти в интервью газете Die Welt сказал: "Если итальянцы в обозримом будущем не увидят существенных успехов, связанных с мерами экономии, то в стране могут начаться протесты против ЕС, в том числе против Германии, заслужившей репутацию интолерантной страны, и Европейского центрального банка"10. Эта точка зрения разделяется лидерами так называемых проблемных стран.

На Брюссельском саммите 28 - 29 июня 2012 г. лидерам ЕС удалось согласовать позиции по основным положениям Пакта роста и занятости, который должен вступить в силу к концу года, и сделать шаги в направлении создания полноценного "банковского союза" в Еврозоне в рамках инициатив, предложенных ранее Еврокомиссией. После многочасовых дискуссий европейские Traynor I., Smith H., Wintour P. Greek Elections: Voters Give Europe and Single Currency a Chance // The Guardian.

18.06.2012.

Barber T. Europe Must Confront Crisis of Legitimacy // The Financial Times. 24.04.2012.

Меркель и Монти обсудят в Берлине пути выхода из кризиса. 11.01.2012 (http://www.vz.rU/news/2012/l/ll/552595.

html#).

стр. лидеры согласились на использование средств стабилизационного механизма Еврозоны (ESM), который будет запущен уже в июле 2012 г., для прямой рекапитализации банков.

Итоги саммита внушают острожный оптимизм относительно того, что краткосрочные меры могут привести к улучшению ситуации в странах Еврозоны и повысить уровень доверия граждан и к национальным правительствам, и к Брюсселю.

КРИЗИС РАСШИРЕНИЯ КАК КРИЗИС УГЛУБЛЕНИЯ Многие аналитики выделяют в качестве главных причин сегодняшнего кризиса ЕС ипотечный кризис в США, кризис банковской системы, суверенный долговой кризис и проблему конкурентоспособности в Еврозоне. Вместе с тем ряд ученых считает, что одна из основных причин кризиса - поспешный рост ЕС и Еврозоны. И начался он не с принятием в Союз бывших стран Варшавского договора, а значительно раньше. Старт этому росту был дан принятием в Евросоюз Испании, Португалии (1986 г.) и Греции ( г.), чьи экономики не соответствовали обозначенному стандарту, но были приняты в единую систему сугубо из политических соображений. Поспешное расширение Европейского союза игнорировало неготовность стран - кандидатов на членство в ЕС, обусловленную, в частности, особенностями их экономической и политической культуры -наличием значительного теневого сектора, удушающим воздействием бюрократии на развитие экономики, клиентелизмом и т. д.

После принятия Маастрихтского договора о Европейском союзе при вступлении в ЕС страна-кандидат была обязана выполнить так называемые Копенгагенские критерии (политические, экономические, законодательные), принятые в июне 1993 г. Согласно же Маастрихтскому договору и прилагаемым к нему протоколам, чтобы перейти на евро, страна должна выполнить критерии конвергенции или Маастрихтские критерии.

Последние устанавливали пределы темпов инфляции, бюджетного дефицита (не более 3% ВВП), государственного долга не более 60% ВВП и др. В 1998 - 2002 гг., когда создавалась зона евро, по сути, локомотивы европейской экономики были инициаторами запуска валютного союза. Государства с высокой долей экспорта - Германия и Франция - были заинтересованы в крепкой валюте и надеялись на то, что это позволит стабилизировать финансовую систему. В случае с Грецией известно, что страна сознательно занижала уровень бюджетного дефицита. Вместе с тем ни для кого не было секретом, что ее экономика жила исключительно за счет туристической индустрии, аграрного сектора и торгового флота и не была настолько развита, как экономики ведущих государств - членов ЕС. Греция всегда была страной, предпочитающей жить взаймы и не нацеленной на активный экономический рост. При очень высоких зарплатах, которые продолжали расти даже в первые месяцы мирового экономического кризиса, греки производили очень дорогие товары, которые не выдерживали никакой конкуренции с иностранными аналогами на внешнем рынке12.

В мае 2004 г. в ЕС были приняты 10 стран Центральной и Восточной Европы - Венгрия, Польша, Словения, Словакия, Чехия, Кипр, Мальта, Латвия, Литва и Эстония. В январе 2007 г. членами ЕС стали Болгария и Румыния. Главным условием вступления для стран ЦВЕ являлось их соответствие Копенгагенским критериям, которые помимо экономических показателей предполагали и определенный уровень развития демократии в странах - претендентах на членство в ЕС. С одной стороны, Копенгагенские критерии позволяли достаточно эффективно подготовить кандидатов к членству, провести расширение Европейского союза на условиях "старых" государств-членов и сохранить качество интеграции. С другой стороны, императив закрепления политической ориентации стран ЦВЕ на Евросоюз нередко приводил к тому, что контроль над реализацией Копенгагенских критериев велся недостаточно последовательно. По мнению российского исследователя А. Стрелкова, "стратегическая необходимость провести расширение зачастую была важнее полноценного мониторинга соответствия критериям членства"13.

Несмотря на успехи в подтягивании экономик восточноевропейских стран к уровню развитых стран ЕС, разрыв между ними сохраняется. Как отмечала российский экономист СП. Глинкина еще в докризисном 2007 г., "о скором достижении новыми членами ЕС уровня экономически развитых европейских стран говорить было преждевременно. Задача достижения новыми членами ЕС уровня конкурентоспособности развитых ев См.: Европейская интеграция: учебник. Под ред. О. В. Буториной. М., 2011.С. 209.

См.: Долговой кризис Европы (www.dengi-info.com/ar-chive/article.php?aid=1914).

Стрелков А. ЕВРОСОЮЗ: DRANG NACH OSTEN (nashav-last.ru/article_description/105/1016.html).

стр. ропейских государств остается делом будущего, поскольку ее решение связано с преодолением значительного отставания в степени устойчивости экономического и институционального развития, в уровне его эффективности и инновационности"14.

Кризис усилил не только экономическую, но и политическую дифференциацию как внутри ЕС, так и среди его новых членов. Например, Польша из евроскептической создающей проблемы страны превратилась в ярого сторонника европейской интеграции.

Еще в 2004 г. Европейский союз положительно оценивали едва ли 50% поляков, сегодня почти 80%. Одной из причин таких перемен является то, что Польша - единственная страна в Европе, которая преодолела мировой кризис без рецессии15. Как отмечал известный чешский журналист Мартин Шимечка, история этого резкого изменения курса - пример того, насколько велики возможности политиков заполучить общественность для европейской мысли16.

Вместе с тем сам факт остающегося деления стран - членов ЕС на "старую" и "новую" Европу свидетельствует о внутреннем разломе, который не способствует мобилизации общих ресурсов для преодоления кризиса. "Старая" Европа недовольна консерватизмом "новой" - растущим национализмом, непропорционально большой ролью церкви в общественной жизни стран Центральной и Восточной Европы, а главное евро скептицизмом и внешнеполитическим американоцентризмом национальных политиков.

Особое раздражение лидеров Западной Европы вызывают высказывания президента Чехии Вацлава Клауса, о том, что Европейский союз не оправдал себя, а евро потерпел провал. На экономическом и политическом форуме в Австрии в 2011 г. он даже сравнил ЕС с другими империями, которые несколько веков подряд подавляли Чехию17. Не меньшее раздражение в Брюсселе вызывают реформы венгерского премьер-министра Виктора Орбана, имеющие националистическую окраску и вступающие в противоречие с нормами ЕС. Закон Орбана об экономической стабильности ограничивает рост внутреннего долга в зависимости от инфляции и роста ВВП. Изменить его можно будет только конституционным большинством в парламенте, то есть двумя третями голосов, которые ныне принадлежат депутатам от правящей партии ФИДЕШ, партии Орбана18.

Со своей стороны, большинство новых стран ЕС разочаровано результатами членства в Союзе. Причины этого и экономические, прежде всего болезненное для населения падение жизненного уровня в странах ЦВЕ, обусловленное адаптацией к требованиям ЕС, и социально-психологические, связанные с понижением статуса новых членов до уровня "юниоров", разрывом между традиционными и общепринятыми западными ценностями.

Кроме того, когда наступил кризис, оказалось, что ЕС больше не воспринимается ни как "зонтик", ни как "навигатор", поскольку он более не способен защитить население стран членов от "удара" глобального кризиса19. По опросам общественного мнения в Чехии на июнь 2012 г., в общей сложности 41% респондентов согласен жить в Европейском союзе (7 - полностью согласны, 34 - скорее согласны), а 59% выступают против евроинтеграции (20 - категорически против, 39 - скорее против)20.

Иными словами, ЕС проходит в настоящее время через этап общей трансформации, над которым довлеют внутренние проблемы, возросшие не в последнюю очередь в результате расширения Европейского союза. Речь идет не только о финансовой стороне расширения, но и о его влиянии на выполнение долгосрочных программ углубления европейской интеграции. Вопрос приоритетности и соотношения процессов углубления и расширения европейской интеграции всегда был предметом острой дискуссии внутри ЕС, где сформировались три основные школы - французская (приоритетность углубления), британская (приоритетность расширения) и германская (параллельность процессов углубления и расширения европейской интеграции), которая, будучи компромиссом между двумя крайними точками зрения, стала основополагающей в ЕС. Однако оказалось, что одновременное "экстенсивное" и "интенсивное" развитие европейской интеграции невозможно.

Принцип добровольности, положенный в основу европейской интеграции суверенных стран, предполагал и единомыслие членов ЕС при Глинкина С. Центрально-Восточная Европа на пути в Евросоюз // Новая и новейшая история. 2007. N 3. С. 63.

См.: Польша: на полный газ (www.newsland.ru/news/detail/ id/869828/).

См.: Шимечка М. Польский разворот (inosmi.ru/europe/20110708/171770548.html).

См.: Чехия не торопится в "долговой союз" (http// kommrsant.ru/online/doc/1761163).

См.: Михеев В. Реванш Виктора Орбана и демарш ЕС // Вся Европа. 2012. N 1(62) (www.alleuropa.ru/revansh viktora-orbana-i-demarsh-es).

См.: Яницкий О. Европейский союз и кризис: сепаратизм нарастает? (www.isras.ru/blog_yan_5.html?&printmode).

См.: Большинство чехов против членства в ЕС (europacapi-tal.ru/.../366-bolshinstvo-chehov-protiv-chlenstva-v es.ht...).

стр. каждом расширении полномочий европейских органов, что на практике требовало консенсуса и компромиссов между всеми членами ЕС, дифференциация которых после расширения на страны ЦВЕ стала особенно рельефной. В результате получилась гибридная и асимметричная конструкция, с достаточно сильной экономической/ рыночной интеграцией и весьма ограниченной политической интеграцией. Однако, как отмечал экономист Марек Домбровский, один из архитекторов польских реформ, даже в социально-экономической сфере степень интеграции оказалась дифференцированной. У органов ЕС21 есть, например, широкие полномочия в области внешней торговой политики ЕС, единого европейского рынка, совместной аграрной политики, внешней визовой политики и т. п. С другой стороны, социальная политика и регулирование рынков труда остаются почти вполне в руках правительств и парламентов стран-членов. У большинства стран ЕС появилась совместная валюта евро, которой управляет независимый ЕЦБ, но бюджетная и экономическая политика оставалась в основном в сфере национальных полномочий22.

Сегодня можно только предполагать, как бы развивалась европейская интеграция, если бы самому масштабному расширению ЕС предшествовало углубление интеграционного проекта, в частности, проведение институциональных реформ. Этой точки зрения придерживались многие видные политики в ЕС. Так, она была сформулирована в "Докладе трех мудрецов" -Р. фон Вайцзеккера, бывшего президента Германии, Ж. -Л.

Деэна, бывшего премьер-министра Бельгии и лорда Д. Саймона, бывшего председателя правления компании ВР. В докладе утверждалось, что институциональные реформы очень важны для определения того, как будет функционировать ЕС после увеличения числа его членов, и для укрепления законности этого Союза в глазах граждан.

Однако история не знает сослагательного наклонения. Очевидно, что сегодня в период экономического и финансового кризиса после "планового" принятия Хорватии в 2012 г., процесс дальнейшего расширения ЕС будет приостановлен. Кризис усложнит и сделает более долгим и процесс перехода других членов ЕС на евро.

Переформатирование Европейского союза представляется единственно возможной альтернативой сегодняшней его разобщенности и аморфности. Несмотря на непопулярность в ЕС определения "Европа двух скоростей" в силу его "политической некорректности", именно по этому сценарию будет развиваться интеграционный проект в Евросоюзе, каким бы ни было его название. Выделение ядра, наиболее готовых к продвинутому интеграционному партнерству стран (причем, как показывает пример Польши, не обязательно только из "старой" Европы) и периферии, состоящей из стран, не желающих жертвовать частью своего национального суверенитета во имя этого проекта единственно возможный путь.

Углубление европейской интеграции потребует и корректировки уже вступившего в силу Лиссабонского договора, который был направлен на укрепление и реформу институтов Евросоюза и потенциал которого в период кризиса оказался невостребованным. Главную роль в принятии антикризисных мер все больше играют лидеры ведущих стран ЕС, прежде всего Германии и Франции, а не институты Евросоюза. По мнению председателя Европарламента Мартина Шульца, "главы государств и правительств все больше и больше решений перекладывают на себя, обсуждают и принимают решения за закрытыми дверями без учета коммунитарного метода"23. Более того, между институтами ЕС возрастает напряженность. Яркий пример тому -недавний конфликт между Европарламентом и Советом ЕС, который в июне 2012 г. принял в Люксембурге решение о возможности восстановления паспортного контроля между участниками Шенгенских соглашений в сроки от шести месяцев до одного года, если на то будет острая необходимость. Это решение было подвергнуто критике со стороны Европарламента, который был исключен из процедуры совместной оценки эффективности Шенгенского законодательства и внесения в него изменений. По мнению парламентариев, на практике это означает возможность игнорирования позиции единственного института Евросоюза, который избирается гражданами стран-членов. Принятие подобного решения в одностороннем порядке Европейским советом стало важным свидетельством того, что в том случае, когда под угрозу ставятся национальные интересы и безопасность каждого из государств в отдельности, такой общеевропейский орган, К ним относятся, в первую очередь, Европейская комиссия, Совет министров (Европейский совет), Европейский парламент и Европейский суд.

См.: Домбровски М. Реформа международных и европейских институтов (uisrussia.msu.ru/docs/nov/leontief/2010/ Dambrovsky.pdf).

Председатель Европарламента: угроза краха ЕС реальна (m.forbes.ru/news.php?id=81733).

стр. как Европарламент, перестает играть ключевую роль24.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.