авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ

И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

ТЮМЕНСКАЯ ОБЛАСТНАЯ ДУМА

Тюменская область – Казахстан:

специфика государственной

этноязыковой политики

Тюмень, 2010

ББК 60.7

УДК 325

Беженцев Е.В., Карабулатова И.С., Койше К.К. Тюменская область – Казахстан:

специфика государственной этноязыковой политики. Коллективная монография /под ред. И.С. Карабулатовой. – Тюмень: Вектор Бук, 2010. – 124 с.

Рецензенты:

Алтынбекова О.Б., д. филол. н., проф. (Казахский национальный университет им. Аль-Фараби, Алматы, Казахстан) Ниязова Г.М., д. филол. н., проф. (Тюменский государственный университет, Тюмень, Россия) Салимова Д.А., д. филол. н., проф. (Елабужский государственный педагогический университет, Елабуга, Россия) В коллективной монографии рассматриваются особенности проведения этноязыковой политики в российско-казахстанском приграничье (на материале Тюменской области). Авторы, используя большой фактический материал, показывают, что активные миграционные процессы, специфические для региона, существенно меняют характер реализации этноязыковой политики в области.

Монография адресована специалистам и широкому кругу читателей.

ISBN 978-5-91409-173- © Беженцев Е.В., Карабулатова И.С., Койше К.К., © Институт гуманитарных исследований Тюменского государственного университета, © Тюменская областная Дума, © «Вектор Бук», ВВЕДЕНИЕ Современная языковая политика на постсоветском пространстве, занимаясь вопросами возрождения витальности государствообразующих языков, обращается, прежде всего, к приграничным территориям, где активно идут процессы взаимопроникновения.

Надо признать, что формированию новой геополитической картины на территории социалистического мира предшествовали скрытые и явные тенденции к смене социально-политической парадигмы. В роли мощного катализатора, вызвавшего кардинальные изменения в геополитической структуре СССР, выступили различные движения за экономическую самостоятельность, национально культурную автономию, возрождение национальной культуры как основы, на которой всегда строилась сама государственность. Важными процессами, происходящими сегодня в России, являются идентификационные процессы российского общества.

Наряду с глобальными идентификациями (идеологическими, гражданскими, этническими) в России возрастает значимость таких идентификаций, как мигрант, беженец, переселенец, безработный и т. д. Эти процессы идут в направлении освоения новых ценностных установок, большей артикулированности оценок. В условиях трансформации постсоветских наций человек заново вписывается в новую парадигму мирового и российского социума, с другой идеологией и другими жизненными ценностно-смысловыми приоритетами. В условиях постсоветской действительности человек, с одной стороны, вынужден в большей степени самостоятельно ориентироваться в изменившихся условиях, а с другой стороны, он определяет свое отношение к ряду новых реалий, к которым относится современная миграция, под мощным идеологическим прессом СМИ. В связи с Указом Президента России В.В. Путина от 22.06.2006 «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом», и тем, что Тюменская область объявлена экспериментальной площадкой для приема переселенцев из стран ближнего зарубежья, возникла острая необходимость в изучении не только принимающего, но и прибывающего населения.

На сегодняшний день, по данным органов образования и СМИ, в школах Тюменской области имеются целые классы детей - мигрантов, не владеющих русским языком.

Такова ситуация, например, в Нижневартовске, где в одной из школ города два класса восьмиклассников (азербайджанцев по происхождению) не владеют русским языком, аналогичное положение сложилось и в ряде школ города Тюмени. В этой ситуации такие дети оказываются в капкане лингвистического и культурного шока.

Факторами, влияющими на уровень толерантности /интолерантности в обществе, являются: во-первых, общая социальная ситуация, в которой живут люди, во-вторых, ситуация в конкретном сообществе, членом которого является индивид, в-третьих, специфический тип культуры межличностных и социальных отношений.

В основе российской культуры, которую можно назвать социоцентрической (в отличие от космоцентрической и эгоцентрической), лежит базовая дихотомия свой – чужой. Фундаментальная особенность социоцентрической культуры – это растворение личности в некоем «Мы», какой-либо общности. Такая культура позволяет человеку осознавать себя лишь в качестве членов «своего круга». Другой важной особенностью социоцентрической культуры является постоянное присутствие в сознании индивида представления о неких других, неких чужих, которые являются врагами. Разделение на своих и чужих может проходить по разным основаниям. Самые частотные признаки деления - это национальный, религиозный и классовый. В рамках социоцентрической культуры все остальные смыслы понятия «толерантность» - поддержка, терпимость и др. – применимы только по отношению к точно зафиксированным своим. Отсюда неприятие чужого является обязательной характеристикой.

Следует подчеркнуть, что выделенный доминирующий тип культуры - это идеальная модель, практически не встречающаяся в чистом виде. Вместе с тем практика показывает, что на уровне национального самосознания существуют определенные стереотипы, фиксирующие преобладание данного типа культуры.

На фоне новых социальных условий формируется определенная коммуникативная культура современной журналистики. С одной стороны, журналистика является формой отражения уровня современного общественного сознания, с другой стороны, она может сама оказывать влияние на формирование стандартов и стереотипов толерантного или интолерантного отношения.

Необходимо констатировать, что чаще всего современная российская пресса воспроизводит характерные для массового поведения интолерантные формы взаимоотношений с чужими. Проблемы миграции особо актуальны для Тюменской области ввиду экономической и социальной привлекательности региона для жителей менее обеспеченных регионов России и стран зарубежья, а также в связи с тем, что область стала «пилотной» площадкой по приему соотечественников.

Поэтому представляется особо интересным сопоставительный анализ портрета мигранта у жителей, проживающих в области, а также специфика проведения государственной этноязыковой политики в целом в условиях приграничья.

На сегодняшний день в области проживает свыше 150 этносов. Анализ переписей в динамике показывает рост численности многих этносов на территории Тюменской области. Так, по данным переписей 1989 и 2002 годов, более чем в два раза увеличилось число аварцев в Тюменской области, в несколько раз – количество китайцев, казахов, чеченцев, узбеков, таджиков и др. Основные потоки мигрантов направляются из стран СНГ (Украина, Азербайджан, Молдова, Белоруссия, Таджикистан, Казахстан). Основная масса мигрантов делится на две группы: а) знающие русский язык и культуру (это обстоятельство благоприятно для ускоренной адаптации прибывших);

б) не владеющие русским языком и культурой. В связи с чем необходима разработка адаптационных программ в рамках дифференцированого этнолингвофункционального подхода.

Однако местное население плохо владеет или совсем не владеет информацией о национально-культурных стереотипах того или иного этноса, что накладывает свою специфику на восприятие того или иного народа, представители которого прибывают в область. В этой связи представляется важным исследование ассоциаций на восприятие этнонимов, наименований этносов, проживающих на территории полиэтничного региона. Видится перспективным рассмотрение ассоциаций по различным репрезентативным характеристикам восприятия действительности человеком, выявление специфики восприятия того или иного этноса инокультурным окружением и сравнение с национально-культурными автостереотипами.

Как показывают данные исследований, мигранты из стран дальнего зарубежья в России составляют не более 15 - 20 %. Это, по большей части, трудовые мигранты, но среди них преобладают транзитники. Самую большую часть мигрантов из дальнего зарубежья составляют граждане Китая. Корейцы, вьетнамцы, монголы представлены меньше. Представители данных этносов в сознании обывателя объединяются в единую группу, что также создает предпосылки для формирования субъективного портрета мигранта из этих стран.

Сибирь (в частности, Тюменская область) была, есть и будет являться переселенческим краем с переселенческим по своему составу населением.

Миграционные процессы – осевой фактор экономического, социального, политического, культурного, этнического развития региона. Тюменская область со времен походов Ермака явилась результатом синтеза разнородных этнических (тюркский, угорский, славянский), религиозных (ислам, православие, католицизм), расовых (европеоиды, монголоиды) компонентов. В следствие длительных этноконфессиональных контактов сформировалась особая сибирско-региональная ментальность, самосознание.

В силу своего переселенческого характера тюменское общество, с одной стороны, привычно к этнокультурному и расовому своеобразию и многообразию, с другой – довольно остро ощущает границу между коренными жителями, «своими» и пришлыми, «чужими», «чужаками», «другими».

При динамично развивающемся процессе старения населения России государственная миграционная политика, в том числе проявляющаяся в средствах массовой информации, к сожалению, фактически идет по пути создания барьеров для мигрантов, навязывая те или иные, но в основном негативные, стереотипы, задавая матрицу поведения по отношению к «чужим». Исходя из этого, перспективно использование программы суггестивного воздействия текстов «Словодел» для анализа публикаций по теме миграции в СМИ, что позволит выявить степень кодирования реципиентов СМИ.

Скрытые негативные установки, содержащиеся в СМИ-дискурсе, вызывают этническое напряжение, проявляющееся как на уровне бытовых конфликтов, так и в более широких масштабах. Насторожливо-опасливое и не очень доброжелательное внимание к мигрантам, проявляемое региональными средствами массовой информации, прочно входит в общественное сознание реципиентов СМИ.

К сожалению, не принимается во внимание сохранение за счет миграции как общей численности населения, так и численности населения в трудоспособном возрасте. Ни повышение рождаемости, ни снижение смертности не способны в ближайшей перспективе серьезно повлиять на демографическую ситуацию и переломить сложившиеся тенденции. Старение населения России - объективный процесс, который в странах Западной Европы наблюдается уже давно.

Мигрантофобия, формирующаяся, например, в Тюменской области в последнее время, не без активного участия средств массовой информации (см.

последние публикации Т. Воинского «Нужна ли мигранту нянька?», «Нашествие» в газете «Тюменская область сегодня», октябрь, 2004 г.;

публикации различных авторов в журнале «Тюмень литературная» и т.п.) может постепенно переориентировать потенциальных мигрантов постсоветского пространства на выезд в страны Западной и Центральной Европы. Такая недальновидная политика может привести только к большим затратам в будущем на привлечение и адаптацию мигрантов из стран дальнего зарубежья (например, Китая, Вьетнама), когда проблема нехватки молодой рабочей силы, молодого населения станет острой, требующей немедленного разрешения. В то же время политика, этноязыковая в том числе, как сфера деятельности, ядром которой является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти, ориентируется, в конечном счете, на вопросы государственного управления обществом, на определение форм, задач и содержания деятельности органов власти В совместной монографии на большом фактическом материале (исторические данные, полевые и экспериментальные данные) рассматриваются процессы идентификации личности в условиях смены идеологических парадигм и отношение к мигрантам в СМИ и обыденном сознании россиян в условиях полиэтничного региона российского приграничья. Материал призван сформировать стратегии нормализации межэтнических процессов в полиэтничных регионах и выработать пути толерантного отношения к мигрантам в новых российских условиях.

Миграция как явление рассматривается в основном историками (В.И. Дятловым, В.А. Теном, А.П. Ярковым и др.), социологами (Л.А. Дробижевой, Ж. Зайончковской, Г.

Ф. Шафрановым-Куцевым, Г.С. Корепановым, К.К. Койше и др.), политологами (Т.В. Полосковой, В.И. Бобровым, В.А. Кушниренко и др.), психологами (В.В. Гриценко, И.И. Кауненко и др.), экономистами (С.В. Рязанцевым, Д.В. Полетаевым и др.), этнографами (О.В. Брусиной, В.А. Адаевым, С.Г. Филь и др.), филологами (М.М. Бауэр, В.И. Беликовым, И.С. Карабулатовой, Г.М. Ниязовой и др.). В работах этих и других ученых миграция рассматривается как феномен экономической, политической и социальной жизни страны и региона. Вместе с тем строительство государственной политики в области миграции невозможно без изучения языковой репрезентации миграции как факта современной российской реальности. В связи с этим новизна предполагаемых результатов предоставляет возможность использования их в социально-экономической сфере для точного расчета финансовых затрат, направленных на укоренение мигрантов в регионе.

Социолингвистические исследования миграции продолжают оставаться в центре внимания современной науки в связи с провозглашенным антропоцентризмом научного знания. Однако в последнее время интерес к проблемам регионального развития обусловил необходимость более детального изучения соотношения «язык - этнос - культура» в каждом отдельно взятом регионе.

Исследования, охватывающие в полном объеме языки народов того или иного региона, редки, относятся в основном к рассмотрению проблем русско национального двуязычия. Вместе с тем Тюменская область является наглядным примером нивелирования языковых различий и постепенного формирования региональной культуры. В работе А.С. Герда «Введение в этнолингвистику» (2000 г.) установлены приоритетные направления изучения языка региональной культуры. В этом контексте написан и учебно-методический комплекс, включающий в себя теоретические и практические цели и задачи (совместная работа российских и казахстанских ученых: И.С. Карабулатовой, Г.М. Ниязовой, Н.Ж., Шаймерденовой, Р.А. Аваковой «Этнолингвистика евразийского континуума: теория и практика»

(2010 г.).

В то же время миграция в истинном понимании выпала из справочной литературы, в том числе из второго издания БСЭ, осуществленного уже в 1954 году.

Лишь в третьем издании МСЭ (1959 г.) и Краткой географической энциклопедии (1961 г.) термин «миграция» был восстановлен в интерпретации В.В. Покшишевского.

С наступлением во второй половине 60-х годов ренессанса и продолжавшимся до середины 70-х годов ХХ века с в изучении миграции населения связано появление большого количества определений этого явления и попыток классификации. Активизация в исследовании данного вопроса привела к применению множества различных терминов. Миграцию стали называть территориальным, географическим, пространственным явлением, пытаясь иногда выявить семантические различия там, где их нет. Миграцию стали определять как мобильность или как подвижность, она же движение, перемещение, переселение, перераспределение и т. д. В связи с этим образ мигрантов стал интерпретироваться более узко.

Зачастую проблема миграции – это проблема толерантного /интолерантного поведения как со строны прибывающего населения, так и со стороны принимающего сообщества. Проблема толерантности рассматривается психолингвистами (В.В. Красных, Д.Б. Гудковым, И.С. Карабулатовой), социолингвистами (В.И. Беликовым, М.М. Бауэр, О.Б. Алтынбековой, А.С. Мустайоки, Л.Ф. Карелиной и др.), когнитивистами (В.А. Сулимовым, Н.А. Купиной и др.). Социогенез личности (термин К.Ф. Седова) неизбежно накладывает свою специфику на речевое поведение, дискурсивную практику в целом. Этот аспект исследования языковой личности был проанализирован представителями саратовской психолингвистической школы (К.Ф. Седовым, Т.В. Кочетковой) на примере русской языковой личности. Мы в отличие от них берем аспект трансформации, т.е.

изменение языкового кода речевого поведения мигрантов, и специфику дискурсивного пространства миграции, поскольку в условиях трансформации постсоветских наций человек заново вписывается в новую парадигму мирового и российского социума, с другой идеологией и другими жизненными ценностно смысловыми приоритетами.

Современный подход к анализу языка через культуру представлен в работах российских исследователей В.А. Масловой, Е.Ф. Тарасовой, Л.А. Шкатовой, Е.В. Харченко, В.Г. Костомарова, В.В. Воробьева, А.Т. Хроленко, С.И. Тер Минасовой, Ю.Н. Караулова, А.И. Кравченко и др.

В последнее время в региональных исследованиях прослеживается тенденция к увеличению работ по теме «язык - культура - общество - этнос». Значительный вклад в изучение языкового пространства современного полиэтнического региона вносят труды И.С. Карабулатовой, разработавшей основы региональной этнолингвистики. Выдвигая тезис о влиянии исторических факторов регионального развития на этнолингвистическую ситуацию, автор дает подробную характеристику истории освоения Западной Сибири с позиций этнокультурной интеграции языков и населяющих ее народов. Работы Н.В. Лабунец, С.М. Беляковой, Н.К. Фролова посвящены исследованию русского языка в региональном полиэтническом и поликультурном пространстве Западной Сибири. Л.Ф. Карелина предприняла попытку проанализировать язык и культуру украинской диаспоры в Тюменской области. Среди исследователей, занимающихся изучением коренных народов Крайнего Севера, языковые вопросы частично рассматривались Е.А. Гайером, В.В. Мархининым, Н.Г. Хайруллиной, С.М. Молоковым. Проблемам татарского этноса, включая язык, посвящены работы И.Б. Гарифуллина, Н.Г. Хайруллиной, Н.А. Томилова, Ф.Т. Валеева, М.З. Закиева, С.М. Исхаковой, А.Х. Насибуллиной, Х.Ч. Алишиной, М.А. Сагидуллина, Ф.С. Сайфулиной. Немецкое население Западной Сибири стало предметом пристального внимания Е.А. Эйхельберга, польское – С.Г. Филя. Вопросы межэтнического взаимодействия и межэтнической интеграции отражены в работах К.Г. Барбаковой, Н.А. Балюк, В.И. Беликова, З.Т. Голенковой, Ю.В. Попкова, А.Н. Силина, Т.Г. Харамзина и других авторов.

Новая проблема современной России – миграция. Распад СССР спровоцировал вынужденное переселение многих русских из национальных республик в Россию. Возникший у русских переселенцев на прежнем месте жительства кризис социальной и этнической идентичности, выраженный в переживании чувства «чужой среди чужих», трансформируется в новый кризис – «чужой среди своих» (Н.А. Купина, О.В. Брусина, В.В. Красных). Мигранты – это люди, чаще всего противопоставленные требованиям закона. О них журналисты упоминают обычно в криминальных хрониках (А.П. Ярков). Газетные публикации часто приписывают негативные черты их речеповеденческому типу. Миграция со страниц газет предстает как источник проблем для российского общества, несущий угрозу. Типично характеризующие предикаты этого явления – стихийность, неуправляемость, бесконтрольность - формируют в обыденном сознании массовую неприязнь, в противопоставленную пару к своему выстраивают оппозицию чужого, мигранта-врага. Мигранты обычно привязаны к этнической характеристике: это могут быть не только русские переселенцы, но и таджики, кавказцы, дагестанцы и т.д. Им приписываются определенные национальные стереотипы, как положительные, так и отрицательные. В массовом сознании сформирован этнический стереотип, согласно которому именно «инородцы» заметно влияют на криминогенную обстановку, несмотря на уверения органов МВД, указывающих на интернациональность преступных группировок.

Неоднозначность самой многоаспектной проблемы миграции вызывает разнообразие и научных и общественно-политических публикаций, что требует более взвешенного подхода к исследованию данного феномена, особенно его вербализуемой части.

Авторский коллектив в течение ряда лет занимается разработкой гуманитарных проблем миграции, являясь инициатором и организатором международных конференций по проблемам миграции, национальных диаспор в Тюменской области.

Собран огромный фактический материал, фотодокументы, полевой материал.

Члены авторского коллектива в течение ряда лет (1996 - 2010 гг.) ведут полевые исследования культуры разных этносов (тюркских, угорских, самодийских) Тюменской области и сопредельных территорий. Полевые материалы зафиксированы на аудио- и цифровом носителях информации.

Оставаясь многонациональным и многоязычным государством, Россия переживает сложный и противоречивый момент своего культурно-языкового развития. С одной стороны, это возрождение национальных языков и культур, возвращение к истокам культурно-исторического развития страны. С другой стороны, усиление сепаратистских тенденций, приводящих к замыканию национальных языков и культур в себе, обособление, ведущее к ограниченности социокультурного взаимодействия.

В связи с тем, что распад Советского Союза привел к значительным изменениям в языковой ситуации, в настоящее время наблюдается оживление интереса к вопросам языкового функционирования. Повышенное внимание к языковым процессам подтверждается принятием законов о языке в новых независимых государствах, появлением теле- и радиопередач о языке, проведением конференций, симпозиумов и научных семинаров, публикацией проблемных статей, проведением научных исследований и появлением новых отраслей языкового знания (лингвоэкологии, прогностики, геолингвистики и др.). Поэтому изучение языка как одного из главных индикаторов адаптации населения к новым социально политическим и социально-экономическим реалиям становится в настоящее время актуальной научно-практической задачей.

Кроме того, бурное развитие средств массовой информации, Интернета и других видов электронной коммуникации, широкое распространение английского языка обострили противоречия современной языковой системы, активизировали ее динамику. Таким образом, на наш взгляд, возникла необходимость глубокого теоретического и практического осмысления изменений, происходящих в языке, с позиций социокультурного анализа, проведенного в рамках конкретного региона, в частности, Западной Сибири.

Концентрация внимания на регионе в сложный момент становления российской государственности позволяет понять процессы, происходящие в российском обществе как бы изнутри. Это в полной мере относится к западносибирскому региону, который в языковом и национально-этническом отношении можно назвать проекцией России в миниатюре.

Актуальность данного исследования диктуется и тем обстоятельством, что формы языкового межкультурного и межэтнического взаимодействия, сложившиеся в результате заселения и освоения западносибирского региона тремя этническими группами (русским, тюркским и финно-угорским этносами), претерпевают в настоящее время значительные изменения. Этот процесс находит свое отражение в современных социокультурных условиях, где язык выступает, кроме всего прочего, также фактором межэтнической стратификации.

Считаем необходимым актуализировать проблематику, ориентированную на изучение человека и его менталитета, поскольку не только экономика или деятельность политиков, но и повседневная жизнь людей, их представления и ценности во многом определяют те события, которые происходят сегодня в полиэтничных российских регионах.

Россия, оказавшаяся в тисках жесткого социально-экономического, политического и идейного кризиса, когда в обществе возникли полярные представления о сущности демократии, испытала на себе крайне негативные последствия поощрявшегося извне этнического самоопределения. Тем не менее Российская Федерация приступила к поиску собственного пути национального государственного строительства с учетом богатейшего наследия прошлых веков.

Для России на протяжении всей её истории особое значение имеют вопросы административно-территориального устройства. Они не только являются сферой организации управления обширным пространством, но и предопределяют само наличие государственного единства, сохранение державной целостности.

Современный политический процесс как на глобальном, так и на государственном уровне протекает на фоне интенсификации миграционных процессов в ситуации унификации мирового социально-экономического, культурного, политического пространства. Геополитические изменения в современном мире с неизбежностью приводят к новым волнам миграции, делают миграцию общемировым явлением и возводят все сопутствующие ей проблемы, в том числе проблему беженцев, в ранг глобальных. Это оказывает влияние на политическую жизнь в регионах и странах, напрямую и косвенно задействованных в этих процессах. В результате глобализации и активизации миграционных процессов внешняя и внутренняя миграция приобретает значительные политические последствия.

Недостаток адекватных инструментов идентификации ситуаций, социальных процессов, влияющих на разработку, коррекцию и реализацию этнополитики на региональном уровне, привел к росту интолерантности, появлению дискриминационных практик. Это в свою очередь порождает рост этнополитической напряженности, конфликтные ситуации, а иногда и прямое сопротивление отдельных этнических групп, выливающееся в открытые конфликты, террористическое противостояние.

Разработка и внедрение в практику инструментария, соответствующего требованиям к управлению этнополитическими процессами, обладающего свойствами оперативности, широтой охвата аспектов социальной жизни, глубиной анализа, позволили бы минимизировать негативные последствия часто неадекватной социальной политики в области национально-культурного развития региона, а также предвидеть возможные конфликты, внести коррективы в реализацию этнокультурной политики, проводимой органами государственной и региональной власти на территории субъектов Российской Федерации.

Актуальность данной работы не сводится только к методологической составляющей. Не менее важна политическая составляющая, позволяющая учитывать реальный социально-политический потенциал, которым располагают субъекты и акторы регионального уровня для реализации в современной России социальных реформ, в том числе и в сфере традиционной культуры коренного и пришлого населения. Это тем более важно, если принимать во внимание возрастающее значение региональных политических исследований, обусловленных необходимостью тщательного анализа и учета специфики политических институтов и субъектов регионального уровня. И это вполне оправдано. Сегодня регионы пытаются действовать на поле социальной политики все более самостоятельно, ориентируясь прежде всего на собственный экономический и культурный потенциал.

Авторы надеются, что представленный материал заинтересует всех, кто занимается вопросами функционирования государственой этноязыковой политики.

ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ:

ТЮМЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ – СЕВЕРО-КАЗАХСТАНСКАЯ ОБЛАСТЬ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН Возрастающее значение языка как социального феномена, фактора межэтнической интеграции нуждается в разработке механизмов языкового взаимодействия, способствующего возрождению и развитию региональных этносов, сохранению их языкового и социокультурного разнообразия. Выработка разумной языковой политики требует понимания природы социолингвистических изменений, определения особенностей функционирования языка в межнациональном аспекте, нахождения путей выхода из этнолингвистического кризиса. Языковая политика должна опираться на реальные факты живого функционирования языка. Важность системного подхода к анализу языка как социального феномена заключается в поиске вариантов его возрождения за счет резервов для саморазвития и внутреннего потенциала.

Языковые процессы в регионе являются отголоском негативных процессов, которые происходят в центральной части России и неблагоприятно влияют на языки региона. Вместе с тем региональные языки Западной Сибири обладают спасительным консерватизмом, который помогает им сохранить особое своеобразие и социокультурную ценность. Этот консерватизм объясняется тем, что регион более закрыт, удален от центра, характеризуется стабильностью на протяжении жизни многих поколений, менее чувствителен и податлив «модным» негативным тенденциям. Некоторая закрытость не позволяет новым деструктивным элементам проникать в глубокие устои жизни народа, разрушать его менталитет, фундамент его культуры. А каналом, через который проникает все новое (в том числе и деструктивные элементы), является язык. В данной ситуации он призван выполнять защитную, отсеивающую и сберегающую функции.

В условиях полиэтнической Тюменской области проблема двуязычия и полиязычия, непосредственно связанная с практическими проблемами совместного проживания различных этнических образований и групп, в том числе казахов, в совокупности с экономическим, социальным, духовным и политическим прогрессом и относится к числу важнейших региональных проблем. Сохранение и развитие казахского языка в Тюменской области, наряду с языками представителей других национальных меньшинств, можно рассматривать как фактор политической стабильности многонационального региона.

Для благоприятного устойчивого развития региональной языковой системы необходимы прежде всего меры в области языковой политики: развитие федерального и регионального законодательства, связанного с использованием, защитой и функционированием как русского, так и других национальных языков в регионе. Особое место стоит уделять двуязычному образованию, где наряду с русским, изучаются языки национальных меньшинств. При обучении в школе и вузе необходимо подчеркивать культурное своеобразие этнических групп, их историческое значение для общества, в том числе регионального. Существенным является позиция национальной интеллигенции, или этнической элиты, в отношении владения русским языком и поддержания престижа родного языка среди населения страны. На уровне самой языковой личности важно овладение фактическим знанием культурно-речевых норм и развитие активной позиции в своем языковом воспитании.

1.1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТНОЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ В ПОСТСОВЕТСКИХ ГОСУДАРСТВАХ Поиск собственного пути, выработка национальной идеологии приводят к повторению витков эволюции общества, но на новом уровне его развития. В связи с этим сам вопрос о необходимости толерантного коммуникативного поведения в последнее время становится все более актуальным. Сегодня мы являемся свидетелями настоящей коммуникативной войны, которая полиаспектна и многовекторна, поскольку в нее наравне с русским языком вступают государственные языки новых независимых государств, языки республик, входящих в состав этих государств (например, Татарстан, Башкортостан, Якутия-Саха и т.д.), языки государств – мировых лидеров и языки диаспор. Кроме того, современное языковое пространство становится той площадкой, где разворачивается коммуникативная битва между: а) русским и английским языком (отсюда, на наш взгляд, яркая поляризация в наименовании новых микротопообъектов, типа: Княжье Озеро и Green House и т.п.);

б) между русским языком и государственным языком той или иной страны – участницы СНГ (Кабеденов – Кабеденулы и т.д.);

в) государственным языком страны СНГ и английским (Халык банк - Нalyk bank и т.п.);

г) русским языком и языком республик, входящих в состав нового государства (Башкирия - Башкортостан и Российская Федерация, Украина и Крым и т.п.);

д) русским языком и языком национальных меньшинств (Амангельдыевна Амангельдиновна - в формах отчеств в одной и той же семье тюменских казахов и т.п.);

е) государственным языком страны СНГ и одним из мировых языков (например, китайским, арабским и т.д.). Такая сложная коммуникативная ситуация требует взвешенного этнолингвоинформационного подхода.

Построение теоретической модели современного российского общества невозможно без решения круга достаточно сложных проблем, связанных с определением специфики процессов этносоциолингвистической стратификации, типологически характеризующих объективно сложившиеся различия в социальном положении этнических групп в этноязыковом пространстве России.

Так, М.М. Бауэр проводит подробный анализ трансформационных процессов в современном этноязыковом пространстве под влиянием процессов глобализации.

По ее справедливому мнению, русский язык может выполнять консолидирующую, системообразующую роль среди языков региона в силу коммуникативного, политического, идеологического и социально-культурного критериев [Бауэр 2007].

Коммуникативный критерий отражает способность русского языка обеспечивать общение в основных сферах государственной жизни. Политический критерий определяет его способность быть языком – макропосредником, отражать интересы всех социальных слоев и групп населения региона. Идеологический критерий предписывает русскому языку способность обеспечить упрочение культурно политического единства народов региона, ослабить позиции национализма и сепаратизма. Социально-культурный критерий включает способность русского языка быть важным средством решения неотложных гуманитарных проблем. Важно, чтобы, взаимодействуя с другими региональными языками, русский язык был способен вызывать в них не центробежные, а центростремительные, созидательные и творческие тенденции.

Одним из решающих аргументов в пользу смены социально-политической парадигмы в СССР для титульных народов союзных республик стало несоответствие национальным интересам официальной «коммунистической национальной политики» «слияния» всех наций и народностей в одну новую «социалистическую» историческую общность - советский народ с ярко выраженной ориентацией на ассимиляцию всех народов Советского Союза.

На сегодняшний день этноязыковая ситуация, этноязыковая политика, этноязыковое планирование, этноязыковое строительство - это тот понятийный ряд, который, к сожалению, отягощен идеологическим ореолом и проявляется в отрицательных эмоциональных коннотаций советского прошлого. Прежде всего, это связано в принижении уровня и качества функционирования языка каждого из «советских народов» по отношению к русскому языку в области языковой политики.

В целом это привело к такому негативному явлению, как национально-культурный и языковой нигилизм по отношению к национальной культуре и родному языку. В современной социолингвистике такой тип политики именуется как языковой империализм, а ее последовательное проведение в жизнь определяется как языковой геноцид или лингвицид [Бауэр 2007].

Прогнозная модель развития регионального системно-симантического поля Тюменской области (по М.М. Бауэр) Цель:

устойчивое развитие лингвокультурного потенциала региональных этносов при сохранении многообразия и стабильности в региональном языковом сообществе Задачи Сохранение роли русского языка как фактора устойчивости регионального системно-симантического поля Стимулирование процессов позитивного этнокультурного взаимодействия Успешная и планомерная реализация эффективной языковой политики Развитие полиязычного образования Пропаганда толерантного отношения к языковому и культурному наследию региональных национальных меньшинств Активизация культурно-языковых процессов региональных этносов Условия Личная заинтересованность представителя этноса в сохранении и развитии родного языка (отсутствие социального «иждивенчества») Активизация деятельности этнической элиты Совершенствование регионального языкового законодательства Наличие образовательных возможностей для преподавания национального языка и обучения ему Заинтересованность родителей в обучении детей родному языку Наличие педагогических кадров, обучающих национальным языкам Расширение возможностей общения на национальном языке Административная поддержка развития языков коренных этносов и диаспоральных групп Существование и эффективная работа национальных досуговых центров Популяризация лучших образцов национальной языковой культуры Желание носителя языка совершенствовать собственную языковую культуру, овладевать фактическим знанием культурно-речевых норм Период перестройки ослабил «пресс» ленинской национальной политики, что привело к фундаментальным изменениям в структуре языковой ситуации сначала в СССР, а позже и в Российской Федерации. Это время характеризуется триумфальным шествием «языковых суверенитетов». Иными словами, принятие законов о языках в 1989-1990 гг. во всех советских республиках включило механизм языковой реформы с далеко идущими последствиями геополитического характера.

Однако «пробный шар» был брошен в середине 1978 г., когда три закавказские советские республики (Азербайджан, Армения и Грузия) внесли изменения в свои республиканские конституции, в которых был определен за азербайджанским, армянским и грузинским языками правовой статус государственных на территории этих республик. Позже, в январе 1989 г., Эстонская ССР приняла Закон «О языке», согласно которому эстонский язык провозглашался единственным государственным языком на территории Эстонии. Затем практически в течение одного года союзные республики объявили государственными языками языки своих титульных народов. В апреле 1990 г. Верховный Совет СССР принял Закон «О языках народов СССР», но, к сожалению, этот документ уже не отражал сложившуюся языковую ситуацию в стране.

На основании этносоциологических исследований, проводимых в Советском Союзе и затем в Российской Федерации, были получены данные о том, что национальный язык в сравнении с такими параметрами, как происхождение, обычаи, черты характера и др., имел в то время наибольшее значение как этнический идентификатор. Выступая как «маркер» этнического самосознания, он одновременно играл роль основного инструмента национальной/межнациональной борьбы.

Это был этап утверждения важности языка как социально-этнического символа путем борьбы за придание языкам титульных национальностей статуса государственного. Такая необходимость возникла из факта сокращения функционирования «родных языков» в общественной, производственной, образовательной и даже семейной сферах.

В 1988-1989 гг. в РСФСР одной из первых о необходимости проведения новой политики в сфере языка заявила татарская интеллигенция. Представители Татарского общественного центра (ТОЦ) выступили с предложением придания татарскому языку статуса государственного, так как, по их мнению, татарскому языку грозила опасность исчезновения. За русским языком предлагалось сохранить «исторически сформировавшуюся функцию языка межнационального общения, полноценно функционирующего во всех сферах общественной и государственной жизни» [Исхакова 1992: 7-15].

Вопросы статуса языка поднимались во многих бывших автономных республиках РСФСР – Башкирии, Якутии, Бурятии, Туве, Чувашии, Марий Эл, Удмуртии и др. В большинстве из них язык титульной национальности получил статус государственного языка, а русский язык был его лишен. Лишь в законодательных документах Молдавии и Киргизии говорилось о русском языке как о языке межнационального общения.

Проблеме «мобилизованного лингвицизма» и «роли интеллигенции в развитии национального самосознания народов СССР в условиях перестройки» и первого постсоветского периода были посвящены работы этнологов, социологов, политологов, лингвистов (В.И. Беликова, М.Н. Губогло, Л.М. Дробижева, И.С. Карабулатовой, Л.П. Крысина, Т.В. Полоскова), в которых рассматривались вопросы языкового функционирования в переломный период в Эстонии, Литве, Латвии, на Украине, в Узбекистане, Молдове, Татарстане, Белоруссии, Кыргызстане, Якутии и Туве.

В 1990-1991 гг. практически во всех декларациях о государственном суверенитете, принятых в республиках Российской Федерации, говорилось, что язык титульных национальностей и русский язык обладают статусом равноправных государственных языков, и только в Чеченской и Тувинской республиках статус государственного получил язык титульной национальности. В Российской Федерации, где титульные национальности не составляли большинство, русский язык продолжал оставаться языком общения в быту и в сфере общественной жизни.

Законы о языках (федеральный, затем республиканские), принятые в начале 90-х годов, имели важное психологическое значение для населения, кроме того, вокруг них фокусировались социальные интересы. В этих законах фактически закреплялся официальный статус двуязычия. Однако этносоциологические исследования показывают, что языком общения оставался в большинстве случаев русский либо присутствовало употребление двух языков (титульной национальности и русского). Таким образом, языковая реформа того периода стала по своей сути бескровной языковой революцией, которая продолжает свое шествие уже на постсоветском пространстве. Так, в частности, в Российской Федерации практически все республики (Чувашия, Калмыкия, Тыва, Бурятия, Саха-Якутия и т.д.) приняли свои республиканские законы о языках. На сегодняшний день можно констатировать, что языковая реформа в России продолжается.

Наряду со специализированными законами о языках предпринимаются попытки регулирования статуса языка. Иными словами, сегодня необходимо определить юридический и фактический статус языков в стране в целом, а в регионах в частности: вычленить этапы статусного и корпусного языкового планирования в полиэтничном регионе и определить его содержание;

выявить этническую и языковую идентификацию личности, различных этнических групп (в том числе и диаспоральных) в стране и регионе;

установить пропорции соотнесения этнического и языкового сознания и самосознания на современном этапе;

определить возможность и предотвращение языковых конфликтов;

сформировать стратегии этноязыкового строительства и способы реализации этноязыковой политики;

просчитать эффективность мероприятий этноязыкового планирования;

выявить динамику функционального развития языков в регионе. Например, полиэтнический состав населения Дагестана, миграционные потоки из которого сильно ощущаются в этнолингвистическом пространстве Тюменской области, с его многоязычием как специфическим образом жизни, а также отсутствием доминирования одной из народностей в качестве титульной, определяют в этой республике самобытный путь осуществления языковой реформы. Так, согласно статье 10 Конституции Республики Дагестан (принята 26 июля 1994 г.) государственными являются все языки, имеющие письменность, при этом перечень этих языков не приводится. Однако отсутствие единой литературной нормы у ряда титульных языков представляет собой большую проблему не только для языковой, но и для этнической консолидации. Вместе с тем, по данным В.И. Беликова, кавказские миграции продолжают оставаться весьма существенными для Тюменского региона [2006].

Итак, мотивация принятия законов о языке может быть: а) лингвоюридической, б) лингвоэкологической, в) лингвосоциологической и лингвокультурной.

Лингвоюридическая мотивация демонстрирует наличие государственности, здесь статус языка является символом самого государства: есть государство – есть и государственный язык. Однако за текстом остается иной смысл, а именно: язык как символ сохранения этнической идентичности. Иными словами, первичной является лингвоэкологическая мотивация.

В.М. Алпатов подчеркивает, что на сегодняшний день можно выделить не менее шести видов языковой политики на постсоветском пространстве, определяющих языковую ситуацию. Однако исследователь обоснованно указывает, что русский язык функционирует по-разному, определяющими факторами становятся «преобладающее мнение титульной нации, ее политическая и культурная ориентация, степень развития титульного языка» [Алпатов 2007: 12].

Современный этап цивилизационного развития России диктует необходимость поиска своего особого места в мировом глобальном сообществе в соответствии со специфическими социокультурными и общемировыми принципами существования.

Оставаясь многонациональным и многоязычным государством, Россия переживает сложный и противоречивый момент своего культурно-языкового развития. С одной стороны, это возрождение национальных языков и культур, возвращение к истокам культурно-исторического развития страны. С другой стороны, усиление сепаратистских тенденций, приводящих к замыканию национальных языков и культур в себе, обособление, ведущее к ограниченности социокультурного взаимодействия.

Необходимо отметить, что выполнять консолидирующую, системную роль среди языков региона русский язык может в силу коммуникативного, политического, идеологического и социально-культурного критериев. Коммуникативный критерий отражает способность русского языка обеспечивать общение в основных сферах государственной жизни. Политический критерий определяет его способность быть языком – макропосредником, отражать интересы всех социальных слоев и групп населения региона. Идеологический критерий предписывает русскому языку способность обеспечить упрочение культурно-политического единства народов региона, ослабить позиции национализма и сепаратизма. Социально-культурный критерий включает способность русского языка быть важным средством решения неотложных гуманитарных проблем (например, ликвидации безграмотности и др.) [Алефиренко 2004: 61-62].

Таким образом, проблема построения действенной модели этноязыковой политики на постсоветском пространстве в целом и в России в частности представляется как схематическое представление обеспечения взаимодействия между компонентами сложного, иерархически выстроенного этноязыкового пространства конкретного региона с учетом влияющих на смысловое наполнение структурных этносоциопсихолингвистических признаков.

Для Тюменской области, где проживает свыше 150 этносов и субэтносов, проблема проведения эффективной этноязыковой политики становится наиболее острой. Мощные миграционные потоки в разное время способствовали трансформации этнической карты Тюменской области, определив этноязыковую специфику региона. Можно предположить, что процессы этнической миксации будут проходить в области более интенсивно, способствуя выработке новых региональных стереотипов, основанных на материнских культурах народов-контактеров.

Юг Тюменской области представляет собой уникальную природную лабораторию по межкультурной коммуникации. Несмотря на границу с Казахстаном, здесь сформировались специфические сибирскотюркские субэтнические группы.

Сибирскотюркские этносы выделяются Х.Ч. Алишиной, Н.А. Томиловым, И.С. Карабулатовой, М.А. Сагидуллиным, Г.К. Чаукеровой, которые пишут об особых субэтнических группах «сибирские казахи» и «сибирские татары», имеющих свою специфику в области материально-духовной культуры и языка, выработанную под влиянием длительного соседства и контактирования с другими народами региона (прежде всего, угорскими). В связи с этим нами было проведено специальное изучение группы сибирских казахов юга области. На первом этапе (2005 г.) для исследования позитивных и негативных тенденций формирования культуры казахских диаспор, проживающих на юге Тюменской области, был проведен анкетный опрос, в котором приняло участие 177 человек, среди них 73,0% мужчин, 27,0% женщин. В сфере обслуживания заняты - 5,3% респондентов, культуры - 2,3%, дошкольного и школьного образования - 4,1%, здравоохранения - 8,8%, в органах власти - 3,5%, на транспорте - 9,4%, в строительстве - 1,1%, системе связи - 4,7%, коммерческих структурах - 1,7%, в сельском хозяйстве - 14,1%. Кроме того, среди опрошенных 7,6% составили студенты, 4,7% - пенсионеры, неработающие составили 11,1% от общей численности опрошенных.

На втором этапе исследования (2006 г.) изучались ценностные ориентации населения полиэтничного провинциального города. Для этого представители казахского населения отвечали на вопросы двух тестов:

- культурно-ценностных ориентаций (тест Л.Г. Почебут);

- опросника адаптации личности к новой социокультурной среде (тест Л.В. Янковского).

Статистическая обработка результатов проводилась с использованием параметрических и непараметрических методов в зависимости от параметров распределения вариационных рядов с применением статистического пакета.

Для многонациональной России эффективная этноязыковая политика выступает важнейшим инструментом поддержания социально-политической, экономической целостности и общественного согласия. Такая политика невозможна без знания жизни многочисленных народов России во всей полноте и реальных проявлениях. Это находит свое выражение в росте публикаций на национальную и межнациональную проблематику, в осуществлении различных программ культурного возрождения: языка, народных традиций, обрядов, обычаев. Их реализация далеко не в последнюю очередь зависит от того, на каком научном знании они базируются.

Кроме того, тюменскими исследователями была предложена идея диаспоральных лагерей в каникулярный период, когда лучшие представители/преподаватели диаспоры знакомят детей со спецификой культуры того или иного этноса. Отсюда смена, посвященная казахам, украинцам, полякам и т.д. Это попытка помочь другим детям увидеть внутренний мир другого народа, а поскольку все это проводится в легкой игровой форме, то усваивается гораздо легче и быстрее. В этой связи отношение к этничности (или ее признакам) может играть существенную роль в психической адаптации человека к его внутренней и внешней среде. Психическая адаптация определяется активностью личности и выступает как единство процессов аккомодации и ассимиляции в приспособлении структуры и функций индивида или группы к условиям этносреды. Процесс психической адаптации можно рассматривать в когнитивном, эмоциональном и моторно-поведенческом аспектах.


Казалось бы, в этом нет никакой новации (достаточно вспомнить опыт пионерского лагеря советских времен «Артек»), но есть существенное отличие, которое определяет специфику региона в плане адаптации детей-мигрантов. Если полностью стремиться адаптировать прибывающее население к новым условиям, не давая ему возможности реализовывать свое естественное право знать родной язык и культуру, то это приводит, на наш взгляд, к скрытым этническим конфликтам, которые могут рано или поздно вылиться в открытые. В то же время государственное регулирование (т.е. преподавание в школах и вузах государственного образца) делает возможным контроль за качеством преподавания и его наполнением.

Этнолингвофункциональный подход, который должен реализовываться в процессе адаптации детей - мигрантов, основывается на вербально-невербальном комплексе представления этнической парадигмы. Интегрирующую или дифференцирующую роль в психическом плане может играть, например, отношение к определенному типу питания, антропо-морфотипическим особенностям (так называемая «антропоэстетика» - предпочтение человеком тех или иных внешних антропотипических признаков при выборе брачной пары и пр.). Если человек предпочитает для постоянного места жительства тропики, где нет зимы, то это отношение объединяет его с народами, проживающими в тропиках, и дифференцирует с народами, живущими, например, в Северной Европе. Поэтому задача педагога создать у детей - мигрантов «внутренний разговор» приятия новой родины.

Наименее безопасным, по нашему мнению, является путь, когда преподавание основ родной культуры и языка идет сквозь призму языка и культуры государствообразующего этноса. Причем прибывающий мигрант должен пройти те стадии, что и этнос, а именно: 1) сказочно-мифологичекую (знакомство с архетипами, проведение параллелей);

2) нравственно-религиозную (этические нормы);

3) научно-мировоззренческую (осмысление). В этом случае происходит сглаживание конфликта между представителями различных типов культур: и то, и другое осознается как свое, родное, позволяя детям мигрантов воспринимать новое местожительство именно как родину.

Граничащее с Тюменской областью современное полиэтническое государство Казахстан представляет собой государственное единство титульной казахской нации и около 140 этнических (групп) диаспор путем сочетания их интересов. Страна активно вовлечена в орбиту мировых миграционных процессов. Так, среди прибывших в Казахстан в 2007 году удельный вес казахов составил 78,2% (2006 год - 73,1%), русских - 12,5% (14%), немцев - 1,0% (0,9%). Из числа выбывших за пределы Казахстана в 2007 году на долю русских приходится 69,5% (2006 год 67,5%), немцев - 7,1% (7,3%), казахов - 5,3% (6,7%).

Законодательная база для въезда проживающих за рубежом этнических казахов и приобретения ими казахстанского гражданства разрабатывается на основе двусторонних договоров с государствами, в которых они проживают, а также с учетом первоначальной, привлекающей модели (идеологии) приема соотечественников с целью восстановления исторической справедливости, развития процессов национальной консолидации и увеличения численности казахского населения нового независимого государства Казахстан. Миграционные процессы регулируются принятым в 1992 году Законом Республики Казахстан «Об иммиграции», а 1997 году - Законом Республики Казахстан «О миграции населения».

Постановлением Правительства Республики Казахстан от 29 октября 2001 года № 1371 утверждена Программа миграционной политики Республики Казахстан на 2001-2010 годы, основными целями которой являлись обеспечение устойчивого социально-экономического и демографического развития страны, создание условий по реализации прав мигрантов, а также укрепление государственной безопасности страны. Кроме того, в 2007 году принята Концепция миграционной политики Республики Казахстан на 2007-2015 годы. По этим правовым документам в Казахстан из России было переселено 10083 казахских семей (32806 человек).

Среди стран СНГ Россия по данному показателю занимает третье место (6,17%) после Узбекистана (79,32%) и Туркменистана (10,83%).

Репатриация казахов в Казахстан по состоянию на 01 октября 2008 года (по К.Н. Балтабаевой) № Страна исхода Количество Количество процент п/п семей человек от общей численности репатриантов 1 Узбекистан 108174 421630 59, 2 Туркменистан 14879 57544 8, 3 Россия 10083 32806 4, 4 Таджикистан 2713 11476 1, 5 Кыргызстан 1762 7135 1, 6 Другие страны СНГ 6 354 962 0, Всего страны СНГ 137966 531553 75, 7 Монголия 20080 96755 13, 8 Китай 18784 65191 9, 9 Иран 1141 6090 0, 10 Турция 860 3373 0, 11 Другие страны 691 3090 0, дальнего зарубежья 12 Всего страны 41556 174499 24, дальнего зарубежья Итого 179521 706052 В процессе изучения культуры казахского населения сформировались целые научные направления, школы, но до сегодняшнего дня единой концепции не сложилось. Вместе с тем анализ состояния исследований показал, что накоплен обширный материал, касающийся различных проблем их жизнедеятельности.

Формируется потребность в интеграции и обобщении достижений социальных наук и, особенно в усилении мировоззренческо-методологического компонента исследований. Это требует переосмысления методологических приоритетов, социально-философских оснований и социологических ориентиров в исследовании проблем развития культуры казахского населения, проживающего в условиях провинциального полиэтничного города.

Вопросы культуры, истории и этнографии казахов всегда привлекали внимание отечественных и зарубежных ученых. В последние десятилетия в связи с приобретением статуса самостоятельного государства Республики Казахстан и миграцией русского и казахского населения за пределы региона значительно больше уделяется внимание экономическим и этнополитическим проблемам и гораздо меньше - этнокультурным. Между тем исследование этнической культуры казахов, а также культуры диаспор казахского населения как неотъемлемой части духовной культуры современного человечества, вопросов сохранения родного языка имеет исключительно важное научно-теоретическое значение.

Для российской социологии и филологии проблематика поиска новых путей формирования культуры казахских диаспор, проживающих в полиэтничном приграничье, является достаточно новой. Вместе с тем отдельные аспекты исследуемой проблемы в той или иной мере изучались ранее философами, социологами, культурологами, экономистами. В исследованиях подобного рода не предпринималось попыток раскрыть содержание и роль этнической культуры, родного языка как основы сохранения и развития культуры казахского этноса, проживающего в условиях провинциального полиэтничного города. Обращение к практике функционирования духовной культуры исследуемых этносов дает не только материал к размышлению о развитии современной культуры, но и определенное практическое руководство к действию.

Государственная политика рассматривается нами как политический процесс управленческого воздействия государства на основные сферы общества, непосредственно связанный с осуществлением публичной власти (как в рамках разработки стратегии и тактики управленческого воздействия на различные сферы и компоненты общества, так и в практическом воздействии на них со стороны разнообразных институтов и органов государства). Глобализация мировых социальных и экономических процессов существенно влияет на тенденции постперестроечного развития Российской Федерации. Оговоримся сразу: о глобализации мы говорим скорее как о вероятностных направлениях социального развития, формирующих достаточно противоречивые тенденции к универсализации и в то же время плюрализации общественно-политической сферы. В известном смысле глобализация сочетает в себе как объективно-исторические тенденции, так и результаты социального конструирования ключевых агентов международных отношений, в первую очередь стран Запада во главе с США, т.е. практику глобализма. Обе эти стороны глобализации оказывают собственные воздействия на переходное российское общество.

Характерно, что процессы кризиса советской государственности и становления новой России происходили параллельно с обозначенными нами процессами в мировой системе. Причинам и процессу распада Советского государства посвящено большое количество исследований, но, к сожалению, постфактум. Поэтому важнее предложить собственное видение перспектив развития новой российской государственности с учетом воздействия фактора глобализации.

Проблема государственного устройства России находит свое отражение в территориальном устройстве. Пространственные параметры государства и его многонациональный и поликонфессиональный характер уточняют эту проблему как проблему федеративного устройства. Второй стороной этой проблемы является определение легитимного состава демоса, гражданства, весьма непростая в ситуации становления государства. Наконец, все эти проблемы выводят анализ на уровень дискуссии о демократии и федерализме для России в современных условиях.

Национальные, политические, экономические интересы и цели множества действующих в политическом поле России субъектов политики могут переплетаться, вступают в противоречие, образуют временные и постоянные альянсы, что в наиболее концентрированном виде можно наблюдать именно в вопросе государственного устройства. Это и понятно, ведь в Российской политической культуре именно властный статус является определяющим. Превалирующим в дискуссиях обозначенных субъектов политики оказывается институциональный подход, что объяснимо логикой борьбы за государственную власть. И правящие элиты, и оппозиция, а вслед за ними и прочие политические субъекты всецело увлечены верой в действенность социальных технологий, стоит только овладеть структурами политической системы (государством) и сделать «рычагами» этих технологий. Поэтому логика этой борьбы закономерно выводит на предложение собственного проекта государственного и политического устройства, отвечающего их целям и интересам.


Однако при таком подходе не учитываются глобальные социокультурные и экономические процессы, формирующие внешние условия, а также эндогенный фактор многообразия, который сознательно или невольно отбрасывается, а без учета этих факторов трудно рассчитывать на реализацию тех или иных моделей государственного устройства. Если действующие (и потенциальные) субъекты российского политического процесса не говорят ясно о цели государственного строительства, а только о его конструкции и неявно - о своем месте в нем, то невозможно придать ему общезначимый смысл и универсальность. Кроме того, упорное базирование собственного проекта государственного строительства с игнорированием необходимости поиска моральной базы делает проблематичным консенсус сторон. Отсюда следует, что процесс государственного строительства ситуативен и не может быть демократическим по своей природе, т.к. нет основания для морального консенсуса.

С методологической точки зрения мы предлагаем различать три уровня государственной этнокультурной политики: идеолого-концептуальный (основные положения, раскрывающие ценности и идеалы общества и государства), политический (конкретные установки и требования политической элиты) и реализационный (степень освоения и воплощения целей и принципов данной идеологии). Исходное условие разработки культурной политики – достижение согласия между официальными, творческими, общественными субъектами относительно приоритетности целей культурного развития.

1.2. СПЕЦИФИКА ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ (на примере Тюменской области Российской Федерации и Северо-Казахстанской области Республики Казахстан) Языковую политику в полиэтничном регионе можно характеризовать как полисубъектную, поскольку в ней участвуют различные субъекты, каждый из которых имеет собственные мотивы и интересы:

- государство (различные государственные институты), осуществляющее поддержку титульного языка в соответствии со стратегическими интересами России;

- интеллектуальная элита региона – писатели, деятели культуры и искусства, журналисты, редакторы, лингвисты, литературоведы и проч., вплотную занимающиеся осуществлением языкового планирования;

- представители «национальноязычной контрэлиты», стремящейся сохранить позиции национального коммуникативно-языкового пространства в регионе и стране;

- представители многочисленных диаспор, проживающих в регионе, главной задачей которых является сохранение собственных языков и языковых прав.

Такое обобщенное перечисление субъектов языковой политики убеждает, что она сформировалась как результат экзогенности языковой ситуации России в целом, создаваемой многообразием языков различного статуса и коммуникативно демографической силы.

Во всех полиэтничных странах и регионах имеются элементы долго существовавшего социально-экономического неравенства различных этносов, и на этой почве возникает вопрос о статусе и групповых правах меньшинств. Когда экономические и социальные неравенства совпадают с языковыми и культурными различиями, нередко возникает система этнической стратификации.

Полиэтничность региона влияет практически на любые современные проблемы любого российского региона, их можно в полной мере оценить и понять только в контексте его исторического развития, характера освоения его территории титульными этническими группами.

Особый статус Тюменской области, в которую входят три субъекта Федерации (Ханты-Мансийский автономный округ, Ямало-Ненецкий автономный округ и собственно Тюменская область), конечно, дает возможность разночтения самого термина «регион», поэтому нельзя не согласиться с Г.Ф. Шафрановым-Куцевым, который утверждает, что «современные реалии любого российского региона геополитическое положение, социально-экономическую ситуацию можно в полной мере оценить и понять только в контексте его исторического развития, зигзагов и перипетий, столкновений различных этнических групп, характера исторического освоения территории титульными этническими группами» [Шафранов-Куцев 1997: 7].

Итак, этническая идентичность позволяет общностям в полиэтничном регионе путем признания общеразделяемых представлений определить свое местоположение и границы. В то же время социально-экономическое развитие общества, перестройка быта, влияние межнациональных связей приводят к существенной стандартизации и унификации культуры, стиранию этнической специфики. Как правило, переселенцы целеустремленнее, активнее, организованнее. Это объясняется тем, что пришлым необходимо закрепиться, обосноваться и утвердиться на новом месте.

В полиэтничном регионе в ситуации пестрой этнолингвистической мозаики, взаимопроникновения или непрерывной изменчивости культуры практически единственным фактором в определении того, где кончается один этнос и начинается другой, является самоидентификация и «имена» с «национальной» окрашенностью (этнонимы, топонимы, антропонимы, а в последнее время и прагмонимы). Поэтому языковая картина региона дает возможность изучать национальные культуры региона.

С древних времен на территории Западной Сибири живут многие народы:

ненцы, ханты, манси, эвенки, кеты, селькупы, татары. Здесь происходили и происходят колоссальные демографические изменения, этногенез русских и их этноэволюция, ассимиляция местного населения и вновь прибывших. Специфика Тюменской области такова, что на почти безлюдные земли съехались представители разных национальностей из многих мест бывшего Советского Союза, причем каждый привносил свои понятия о традициях своей местности. В Тюменской области проживают представители свыше 100 народов, в том числе русские, украинцы, татары, белорусы, башкиры, чуваши, немцы, азербайджанцы, молдаване, казахи и многие другие. Малочисленное коренное население Севера компактно проживает в основном в автономных округах. По данным переписи 2002 г., 45 этносов, проживающих на территории Тюменской области, насчитывают свыше 1000 человек [Малая энциклопедия народов Тюменской области 2005].

Тюменская область как историко-культурная зона – итог многовековых смешений, трансформаций в области хозяйственно-семейных отношений, языка, материальной и духовной культуры в целом. По мнению И.С. Карабулатовой, «обязательные стадии таких трансформаций – билингвизм и полиязычие, формирование бикультуры» [Карабулатова 2001:12]. Полиэтническая языковая картина регионального сообщества в рамках современного общерегионального культурного архетипа продолжает сохраняться. По результатам переписи 2002 года она даже усложняется, вследствие чего увеличивается многообразие культурных феноменов.

Для этнических процессов большое значение имели состав первопоселенцев и уровень их этнокультурного развития. Полиэтничная среда способствовала выработке определенной терпимости и уважения к иной культуре. Сам состав первопоселенцев сибирских городов – служилых, гулящих, промышленных людей, ссыльных – на протяжении всего периода их существования (XVII-ХХ вв.) был в этническом и этнокультурном отношениях далеко не однородным. Среди них находились выходцы из достаточно удаленных друг от друга областей русского государства – центра России, юга, Поволжья, Предуралья, Поморья. Все они являлись носителями различных хозяйственных и культурных традиций.

В последние годы на юге Тюменской области отмечается тенденция изменения этнического состава населения вследствие:

снижения численности славянских народов – русских, белорусов, украинцев (на 20,6 тыс. чел. в 2002 г., в сравнении с показателями 1989 г.);

увеличения численности татарского населения (на 3,7 тыс. чел.);

существенного роста численности представителей народов Кавказа, Закавказья и Средней Азии (в целом более чем на 45 тыс. чел., по отдельным этносам – в 3-5 раз).

Фактором влияния на состояние межнациональных отношений и общественно политической стабильности в регионе является значительный миграционный приток иностранных граждан, в основном из государств СНГ, прежде всего Средней Азии, Кавказа и Закавказья. В 2001-2006 гг. в области прошли регистрацию свыше 110 тыс.

граждан из государств СНГ.

В целом ситуация в сфере национальных отношений в Тюменской области характеризуется как стабильная, имеющая позитивные тенденции. По результатам социологических исследований ситуацию в сфере национальных отношений в Тюменской области в 2006 г. оценивают как спокойную 65,2% респондентов (в г. - 60,3%). При этом 7,3% опрошенных испытывают дискомфорт, а 21,4% беспокойство с учетом ситуации в стране в целом.

Стабильность ситуации выражается:

в отсутствии конфликтов и протестных акций на этнической почве;

в создании благоприятных условий для национально-культурной самореализации этносов и интернационального воспитания;

в системном взаимодействии исполнительных органов власти с национальными общественными объединениями;

в участии актива национальных объединений, общественности в реализации проектов Правительства области и общественно значимых мероприятий;

в участии научного сообщества в обеспечении межнационального согласия;

в очевидном улучшении общественных настроений в национальной среде вследствие целенаправленной работы по удовлетворению национально культурных запросов населения, увеличения объемов государственной поддержки деятельности национально-культурных объединений.

Показателем характеристики этнокультурной ситуации является наличие условий для изучения родных (национальных) языков.

Современными исследователями выделяется биэтническая идентичность – идентификация себя с двумя группами, наличие объективной этнокультурной двойственности.

В условиях полиэтничности биэтническая идентичность является наиболее актуальной проблемой, которая переживается индивидом как внутренний личностный конфликт. У.М. Бахтикиреева, анализируя языковую деятельность таких индивидов, говорит о креативном билингвизме. Проблема двуязычия (билингвизма), непосредственно связанная с практическими потребностями совместного существования людей различных этничеких образований и групп в условиях полиэтничной Тюменской области и России в целом, является проблемой формирования и развития двустороннего национально-русского двуязычия, которое считается наиболее распространенной формой билингвизма не только в нашем государстве, но и в странах СНГ. В современных условиях при решении этой проблемы необходимо отказаться от односторонней формы двуязычия, которая была официально принята, а нужен такой билингвизм, который способствовал бы взаимопониманию этнических образований и групп, их мирному сосуществованию, гармоничному сочетанию национального и интернационального в их языковом культурном развитии, добровольному стремлению всех к овладению этой формой двуязычия, сохранению и развитию родных языков.

Национально-русское двуязычие является частью общей проблемы билингвизма, поэтому исследование его требует прежде всего выяснения того, что подразумевается под этим термином. Без четкого определения понятия «двуязычие» трудно изучать процесс его становления и распространения, оказывать положительное воздействие на этот процесс. Под двуязычием обычно понимают явление, когда человек может общаться на двух языках. Такое слишком общее толкование двуязычия конкретизируется некоторыми как владение «двумя генетическими разными средствами общения» (М.М. Михайлов) или же уточняется при определении двуязычия в связи с тем или иным аспектом его исследования.

Формулировка общего определения двуязычия воспринимается более рельефно и четко, когда дается в противопоставлении и в соотношении с одноязычием.

Определение такого рода было дано Е.М. Верещагиным: «Если первичная языковая система определенным членом семьи используется и во всех прочих ситуациях общения и если им никогда не используется другая языковая система, то такой человек может быть назван монолингвом (букв. одноязычным). Предположим, что в определенных ситуациях общения употребляется и иная языковая система (вторичная). В этом случае носитель двух систем общения (т.е. человек, способный употреблять для общения две языковые системы) называется билингвом (букв.

двуязычным). Относящиеся к первому и второму случаю умения, присущи соответственно, монолингву и билингву, называются монолингвизмом и билингвизмом» (Верещагин Е.М., 1969, с. 19). Здесь акцентируется внимание на умении употреблять для общения две языковые системы, но упускается из виду степень владения ими.

Неофициальное бытовое общение в смешанных семьях также по большей части протекает в формах русской разговорной речи, в которой имеются включения из второго - родного языка: «Ира, сходи в другую хату (т.е. комнату) и принеси мне домбру»;

«Ксюша, отырдым (букв. сядь - казах.). Кому сказала, сядь каменюкою» (в украинско-казахской семье). В однонациональных семьях - чаще на родном языке;

в школах и вузах - на русском языке. Сказанное полностью относится к таким городам, как Тюмень, Сургут, Ишим, Тобольск, Ялуторовск.

Центр творческого Воскресные школы развития и 3,5% гуманитарного Отделение кол-во ОУ - образования татарского языка и в них уч-ся - "Этнос" - 1% литературы в вузах кол-во ОУ - 3,5% в них уч-ся - Дошкольные кол-во ОУ - образовательные в них уч-ся - Школы с учреждения с этнокультурным этнокультурным компонентом компонентом - 1% (изучение родного кол-во - языка в них уч-ся - факультативно в кружках) - 1% кол-во ОУ - в них уч-ся - Школы с преподаванием родного языка как предмета - 90% кол-во ОУ - в них уч-ся - Рис.1. Данные об организации изучения родных (национальных) языков в образовательных учреждениях Тюменской области.

Всего количество общеобразовательных учреждений – 63, в них учащихся, изучающих родные языки, – 5900 человек.

В образовательных учреждениях области родные (национальные) языки изучают:

из 29240 учащихся в том числе нерусской из 14822 учащихся национальности – татарской свыше 24% национальности – 40 % Немногие территории России (в 2005 г. их было всего 11) имеют на протяжении последнего времени прирост населения – среди них Ханты-Мансийский и Ямало Ненецкий автономные округа (ХМАО и ЯНАО). Прирост населения был незначительным – 0,6% и 0,4% соответственно [табл. 1], что может только условно считаться признаком положительной динамики численности населения. Более того, если сохранится установившийся в регионах режим воспроизводства населения и тренды миграции, то через несколько лет численность населения в ХМАО и ЯНАО также начнет сокращаться.

Таблица Изменение численности населения субъектов Уральского федерального округа за 2005 г., человек Субъекты Численность населения Уральского федерального округа на 1 января на 1 января в 2006 г., 2005 г. 2006 г. % к 2005 г.

Курганская область 992.100 979.908 98, Свердловская область 4.428.229 4.409.731 99, Тюменская область (без ХМАО и 1.315.104 1.314.470 99, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра 1.469.011 1.478.178 100, Ямало-Ненецкий автономный округ 523.366 530.655 101, Челябинская область 3.551.424 3.531.272 99, Перспектива снижения численности населения особенно актуальна для ХМАО и вызвана новыми тенденциями в миграционных процессах. Среди субъектов Уральского федерального округа в 2005 г. только в ЯНАО прирост населения был обусловлен как естественным, так и миграционным приростом [табл. 2]. При этом миграционная компонента в ЯНАО была достаточно существенной (около 45% общего прироста). До 2005 г. ХМАО также относился к территориям, естественный и миграционный прирост которых был положительным, но в 2005 г. сальдо миграции стало отрицательным. Тем самым ХМАО перешел в группу менее привлекательных территорий Уральского федерального округа. В Тюменской области сокращение численности населения происходит за счет естественной убыли, миграционный прирост положителен, но не может перекрыть сокращение численности населения в результате естественного движения.

Таблица Компоненты общего прироста населения субъектов Уральского федерального округа в 2005 г.

Субъекты Уральского Естест- Мигра В том числе Общий федерального округа венный ции естест- миграци прирост прирост, онный венный онный населе % прирост, прирост прирост ния, чел. % Курганская область -12.192 -7.181 -5.011 58,90 41, Свердловская область -18.498 -27.467 8.969 148,49 48, Тюменская область (без ХМАО и ЯНАО) -634 -3.048 2.414 480,76 380, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра 9.167 9.543 -376 104,10 4, Ямало-Ненецкий автономный округ 7.289 4.049 3.240 55,55 44, Челябинская область -20 152 -20 983 831 104,12 4, Анализ интенсивности миграции в 2005 г. по показателям общих коэффициентов миграции выявил также, что среди субъектов Уральского федерального округа Тюменская область, ЯНАО и ХМАО характеризуются одним из самых высоких уровней этих показателей [табл. 3]. Интенсивность миграции высока как в отношении числа прибывших, так и в отношении числа выбывших.

Максимальны эти показатели только в ЯНАО. Однако интенсивность миграции по сальдо в ЯНАО на порядок больше, чем в ХМАО и Тюменской области. Это свидетельствует о том, что, несмотря на высокую интенсивность миграции в ЯНАО, она является более эффективной.

Главными донорами при формировании внешнего потока мигрантов в межпереписной период являлись Украина и Казахстан, которые совокупно занимали в численности внешних мигрантов в 1989-2002 гг. около 60% [рис. 2]. Существенное участие в формировании населения ХМАО приняли также Азербайджан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, имевшие в численности внешних мигрантов из стран СНГ и Балтии по 6-8%. Международная миграция в межпереписной период сформировала 1/3 новых мигрантов, из которых 98% были жителями СНГ и Балтии.

Белоруссия Литва Туркмения Грузия Эстония 4% 1% 1% 0% 0% Армения 2% Молдавия Латвия 5% 0% Эстония Литва Латвия Узбекистан Украина 6% Туркмения 32% Грузия Армения Таджикистан Белоруссия 6% Молдавия Узбекистан Таджикистан Киргизия Киргизия 8% Азербайджан Казахстан Украина Азербайджан 8% Казахстан 27% Рис. 2. Страны происхождения внешних мигрантов, переселившихся в ХМАО в 1989-2002 гг.

Таким образом, сокращение доли уроженцев в генетической структуре населения ХМАО в 2002 г. обусловлено высокой миграционной активностью, традиционно отличающей жителей округа. Миграция в межпереписной период оказала влияние на все возрастные группы населения. Основной прирост мигрантов в ХМАО сформировался благодаря внутрироссийским потокам из ближайших территорий Уральского, Приволжского и Сибирского федеральных округов. В качестве доноров мигрантов выступили Республика Башкортостан, Республика Дагестан, Омская область.

Высокий уровень мобильности населения региона влияет на изменение его этнической структуры. Рассматривая динамику доли русского населения в субъектах Уральского федерального округа, заметим, во-первых, что только два субъекта этого округа имеют показатель ниже среднероссийского (79,8%) – это ЯНАО и ХМАО. Во вторых, наименьшим удельным весом русских в составе населения отличается ЯНАО - по данным переписи населения 2002 г., русские составляют около 59%.

Однако динамика сокращения доли русского населения в ЯНАО не столь выразительна, как в ХМАО. В-третьих, в Тюменской области доля русских гораздо более высока в сравнении с показателями округов и России в целом.

Таблица Доля русских в населении субъектов Уральского федерального округа по данным переписей населения, процент Субъекты Уральского 1970 г. 1979 г. 1989 г. 2002 г.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.