авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА УДК 327 ББК 664(2) С 66 С 66 Состояние и перспективы развития внешней политики ...»

-- [ Страница 2 ] --

СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА Внешнеполитические шаги г-на Медведева свидетельствуют о том, что в Кремле придают особую важность укреплению отношений России со странами СНГ, а в его рамках – с государствами Центральной Азии. К примеру, в мае прошлого года по приглашению президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в Астане с государственным визитом находился Дмитрий Медведев. Это был его первый зарубежный визит после вступления в должность главы государства.

О многом говорит и октябрьский визит российского президента в Кыргызстан, совершенный раньше, чем в регионально весомый Узбекистан. Подобные визиты дают понятный месседж, мол, смотрите, вот они – четкие внешнеполитические приоритеты, а наши страны находятся в особых отношениях друг с другом. Поэтому такие визиты не совершаются в экстренном порядке, для них подбирают специальные дни, поскольку требуется кропотливая подготовительная согласованная работа, которая, как правило, начинается загодя. В общем «компоте окисления» 2008 года позиций России в странах бывшего СССР – проблемы в российско-грузинских и российско-украинских отношениях, опасения эскалации армяно-азербайджанского конфликта, мандраж, связанный с последствиями влияния западных структур на постсоветском пространстве и т.д. В связи с этим в 2008 году уделялось особое внимание систематизации национальных интересов России. Неслучайно было создано специальное государственное учреждение - Федеральное агентство по делам СНГ, уже прозванное «Русским USAID». В сентябре оно было переименовано в Федеральное агентство по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и международному гуманитарному сотрудничеству (Россодружество).

В российских экспертных кругах популярно мнение о том, что если в отношении дальнего зарубежья Россия занимает четко выраженную позицию по защите национальных интересов, то по отношению к бывшим сестрам и братьям по СССР интересы Кремля четко не артикулированы. Особенно это видно в центрально-азиатском разрезе. России очень нравится, когда здесь про нее говорят хорошие, приятные уху слова. И под эти слова она дает помощь, кредиты и прочие блага. Удастся ее подоить – хорошо, нет – обойдемся многовекторностью, «качнем» Европу или США, - так думают политические элиты Центральной Азии. Если отойти от стандартных формулировок «о дружбе и сотрудничестве», до сих пор не понятно, чего же Россия хочет и добивается в регионе? А главное, какая ей нужна Центральная Азия?

Поэтому политику России на постсоветском пространстве периодически называют «политикой упущенных возможностей». Неслучайно, что наблюдатели в странах СНГ (во всяком случае, пока) появление нового агентства восприняли достаточно равнодушно. Дело, как всегда, «за малым» - подождать и посмотреть, насколько эффективным будет его работа под руководством бывшего посла России в Узбекистане Фарита Мухаметшина. В условиях кризиса многое будет зависеть от выделенного бюджета, решения кадровых вопросов, от взаимоотношений агентства и МИДа, которому оно СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА подведомственно, но одновременно финансово независимо.

Впрочем, сентиментальность Москвы, как известно, «не верящей слезам», проходит. Пусть г-н Медведев все еще говорит «о направлении главного удара», игра меняется. Судя по появлению «Русского USAID», Кремль намерен, выражаясь языком известного советского политобозревателя Александра Бовина, «перейти от бильярда к шахматам».

На геополитических качелях Упрощенно резюмируя вышесказанное, в условиях кризиса странам Центральной Азии политической поддержки и финансовой помощи ждать неоткуда, кроме как от России, которая тем самым наберет себе очки, работая на повышение. Деньги в сегодняшних условиях – самое яркое подтверждение дружбы. Но эти самые деньги иногда разумно давать «под ковром».

Конечно же, масштабы воздействия мирового финансового кризиса на каждую из стран Центральной Азии различны из-за того, что они в достаточной мере отличаются размерами экономик, их открытостью и уровнем взаимодействия с «мировыми кошельками». И все же в целом регион столкнулся с серьезным ухудшением социально экономических показателей и снижением уровня жизни людей. Это поставило на повестку дня вопрос: как в новых условиях сохранить политическую самостоятельность и темпы экономического роста с учетом сложившихся негативных обстоятельств? Регион видит ответ на этот вопрос в сохранении для себя России и Запада в качестве противовесов друг друга. Здесь должна быть полная асимметрия: если Запад не «глядит в окошко», то в него заглядывает Россия, и наоборот. Россия, конечно, может наносить «главный удар», однако хоронить многовекторность политические элиты региона не собираются. Тем не менее, пока многовекторная политика для региона продолжает оставаться нормальным явлением, а в ее основе лежат национальные интересы, России не стоит забывать, что местная политическая дружба продиктована, прежде всего, корыстными, прагматичными интересами. Поэтому разумно определять векторы внешней политики, только четко зная, чем это выгодно России, которая, кстати, также исповедует принципы многовекторности. Но отношение к странам Центральной Азии, как к «нахлебникам», все еще популярно среди российского политического класса.

Кстати, помимо того, что у Центральной Азии степень интеграции с Россией больше, чем с кем-либо (учитывая культурный и языковой фактор), будущее российско центрально-азиатских отношений во многом зависит от Москвы. Нельзя забывать, что торгово-экономические отношения с регионом (несмотря на реляции политиков о росте товарооборота) не играют существенной роли для России, однако она занимает важное место во внешнеторговых связях стран Центральной Азии. В конце концов, страны региона не сильно завязаны на международный рынок (кроме Казахстана). Они экономически больше пострадали от развала СССР, чем от нынешнего кризиса.

СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА Наконец, надо отметить, что на взаимоотношения России со странами региона оказывает влияние не столько кризис и упрочение позиций Москвы, как их следствие.

Во-первых, следуя «принципу веника», многим странам комфортнее действовать сообща. Например, декабрьское создание совместного антикризисного фонда Россией, Казахстаном, Арменией, Таджикистаном и Кыргызстаном в размере $10 млрд. для поддержки межгосударственных программ никто уже не рассматривает, как, к примеру, некую «экспансию» российского или казахского капитала.

Несмотря на скепсис, связанный с перспективами постсоветских межгосударственных формирований, и их «похороны», которые идут вот уже несколько лет в экспертных умах, в 2009 году следует ожидать от их работы «второго дыхания». Один только саммит глав государств ШОС, который пройдет летом 2009 года в российском Екатеринбурге, сыграет в этом смысле большую роль (на нем, кстати, много будут говорить о том, как выбраться из кризиса). Ожидается интенсификация торговли России со странами ЕврАзЭС, а в «мини-формате» - в будущем Таможенном союзе. Сегодня в регионе главное – это не демократия, а социальная и политическая стабильность. А под этим часто подразумевается стабильность политической элиты. Только Россия выступает сегодня гарантом ее сохранности. Поэтому Россия будет активно использовать многосторонние встречи в своих интересах, тем более что постсоветские межгосударственные объединения включают в себя соседние государства, чьи экономики территориально всегда будут взаимодействовать, а советское наследие еще долго будет давать о себе знать, так как со всеми инфраструктурными комплексами придется разбираться сообща. Некоторые государства устраивает, что эти объединения в нынешнем виде не налагают на них особых обязательств, но членство в них дает значительные преимущества. Несмотря на то, что многие договоры «работают» в основном на бумаге, реально действуют те, которые выгодны всем (например, проблема парка железнодорожных вагонов). Есть также неплохие достижения во взаимодействии в делах таможенного регулирования, стандартизации, борьбы с организованной преступностью, терроризмом и т.п.

Правда, рубль в качестве средства взаиморасчетов России протащить в ближайшее время будет тяжело. Он реально проседает, и его ползучая девальвация видна невооруженным глазом каждому, кто рассматривает цифры, висящие у пунктов обмена валют. Лидеры Центральной Азии будут, конечно, высказывать рублю комплименты, одновременно твердя о «неготовности» своих стран. Кстати, может возродиться высказанная однажды президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым идея внедрения наднациональной валюты – алтына.

Во-вторых, в условиях региона реальную парадигму взаимоотношений государств выстраивают внешние обстоятельства. Как свидетельствует история, геополитические борцы в кризисные периоды часто обостренно оценивают угрозы для своей безопасности, то и дело демонстрируя мускулы. А в условиях нынешнего мирового СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА финансового кризиса милитаризация поможет отвлечь внимание от проблем слабой экономики и ошибок властей, подчиняя и сплачивая общество. Неслучайно, например, что 2008 год проходит под знаком «новой холодной войны» между Россией и США. Целый ряд экспертов говорит о том, что нынешний кризис чреват глобальными военно политическими конфликтами уже к 2010-2012 годам. Что касается Центральной Азии, то здесь серьезный конфликт ожидают от споров за воду. Возможно ухудшение внутриполитической обстановки в Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане после ожидаемого массового возвращения гастарбайтеров. Недаром Дмитрий Медведев на заседании Госсовета России заявил, что кризис вынуждает укреплять региональную безопасность. Наконец, регион стал жить в новой политической реальности после российско грузинского конфликта: впервые от него потребовались слова поддержки/осуждения, например, по поводу признания суверенитета новых стран – Абхазии и Южной Осетии. В-третьих, существенное влияние на ситуацию оказывают события, происходящие в Афганистане. Значительное количество жертв вооруженного противоборства в этой стране, полученное осенью 2008 года, и попытки нескольких стран договориться с почувствовавшим новую силу движением «Талибан», заставляют страны Центральной Азии думать о том, что присутствие войск НАТО в Афганистане малоэффективно. В результате система военной безопасности остается одной из важнейших составляющих комплекса средств, обеспечивающих защиту интересов стран региона, поэтому вопросы военного сотрудничества ныне особенно актуальны.

Если осуществятся предвыборные обещания Барака Обамы, то действия США в регионе могут измениться. В Афганистане усилится их военное присутствие. А в качестве союзников нужно будет иметь те государства, которые окружают Афганистан. Очевидно, что это страны Центральной Азии. Но их присоединение к миротворческой деятельности встревожит руководство России, которое будет опасаться потерять регион, как стратегический плацдарм. Тем более что геополитические качели покачнутся в сторону США, если их президент Барак Обама все же совершит свой визит в Центральную Азию.

«Смотрящие» по региону Аналитики, рассуждая о том, как мировые центры силы борются за влияние в Центральной Азии, редко в общем контексте принимают во внимание тот факт, что во «взводе» отнюдь не равновеликих «станов» обязательно появляются свои амбициозные лидеры. О претензиях Узбекистана на статус «ключа» или «ворот» региона известно давно, но в годы, предшествующие финансовому кризису, на волне финансового успеха Казахстан сообщил о намерении разработать долгосрочную стратегию Казахстана в Центральной Азии. Впервые эта идея была озвучена президентом страны Нурсултаном Назарбаевым в конце 2006 года в речи по поводу пятнадцатилетия независимости Казахстана. Конечная идея проста – обретение возможности позиционировать Казахстан СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА в качестве первостепенного партнера в регионе для других стран.

Стратегия должна была быть нацелена на повышение конкурентоспособности региона и предотвращение политических и экономических рисков, полученные, в том числе, путем смелого инвестирования в центрально-азиатские республики. Стремление добиться безоговорочного лидерства в регионе демонстрировалось на фоне растущих интересов Евросоюза к Центральной Азии, председательства Казахстана в ОБСЕ в 2010 году и усилий США по развитию региональной экономической интеграции. А после событий мая 2005 года в Андижане, когда усложнились взаимоотношения Узбекистана с ЕС и США, Запад сделал ставку на Казахстан, как на наиболее приемлемого регионального партнера. Впрочем, финансовый кризис сильно подкорректировал региональные планы Казахстана. Деньги оказались нужнее для спасения собственной экономики, а после визита президента Узбекистана Ислама Каримова в Астану в апреле 2008 года, когда Ташкентом было заявлено о том, что идея создания Союза центрально азиатских государств для него неприемлема, о ней с тех пор фактически забыли.

Не стоит забывать, что в своей новейшей истории Центральная Азия проводит собственную политику сближения еще со времен конца перестройки в СССР, когда партийные руководители союзных республик обрели самостоятельность и с целью координации и согласования своих действий стали встречаться друг с другом, не спрашивая на это разрешения Москвы. Далее, после развала Советского Союза, в 1993 году Казахстан и Узбекистан подписали Соглашение о мерах по углублению экономической интеграции на 1994-2000 годы, они же год спустя вместе с Кыргызстаном подписали Договор о создании Единого экономического пространства. С 1996 года действует соглашение о свободной торговле между Казахстаном и Кыргызстаном, с 1997 года - между Кыргызстаном и Узбекистаном. В 1998 году к договору присоединился Таджикистан, и объединение четырех государств стало официально называться Центрально-азиатским экономическим сообществом (ЦАЭС).

Бесспорно, что наибольший успех в отношениях стран Центральной Азии имели и имеют двусторонние договоры, зато региональная интеграция катализирует процессы интеграции во внерегиональных масштабах, в том числе и в формировании условно консолидированной позиции региона по отношению к России. Например, кишиневский саммит глав государств СНГ в октябре 2002 года, проходивший в Молдове, стране, долгое время находившейся на обочине интеграционных процессов, завершился Соглашением об образовании ЕврАзЭС. Более внятно данная региональная позиция выразилась летом-осенью 2008 года, когда ни одна из стран Центральной Азии после российско-грузинского конфликта не решилась вслед за Россией признать новые кавказские государства Среди экспертного сообщества сформировался достаточно устойчивый взгляд на то, что центрально-азиатская интеграция является не альтернативой интеграции на всем постсоветском пространстве, а ее этапом. С этой точки зрения вполне логичным выглядит «растворение» ЦАЭС в формате ЕврАзЭС, что случилось в 2006 году. Однако с другой СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА стороны, к сближению друг с другом страны региона подталкивали конъюнктурные и прагматичные стремления решить конкретные проблемы (водохозяйственные, энергетические, транспортные и т.д.). Решить их удалось лишь отчасти – несовпадений в позициях по важным вопросам очень много. Тормозят интеграционный процесс разноскоростное реформирование экономик, амбиции некоторых стран, стремление навязать свои взгляды другим. В рамках центрально-азиатских потуг за много лет так и не был создан Международный водно-энергетический консорциум.

Надо также признать, что развитие интеграционных связей в Центральной Азии в последнее время буксовало, в том числе, в силу резко возросших финансовых возможностей России. В Москве уверены, что ключи от региональной интеграции находятся в Кремле, а такая, порой излишняя самоуверенность приводит иногда к тому, что Россия, желая быть «над ковром», посредником в сложных региональных вопросах, обостряет их. «Между Узбекистаном и Таджикистаном идет жесткая борьба за ресурсы и влияние в регионе, и в этой борьбе Кремль выказал явное предпочтение узбекской стороне. Это повлекло за собой соответствующую реакцию президента Таджикистана Эмомали Рахмона, который отказался от встречи с Медведевым 2 февраля», - говорит учредитель Института национальной стратегии Станислав Белковский. Также после того, как г-н Медведев, находясь в Ташкенте, заявил о том, что Россия, участвуя в крупных гидроэнергетических региональных проектах, будет учитывать мнение третьих стран, ухудшились взаимоотношения Узбекистана и Таджикистана.

Ну а в целом, размышляя о постсоветской интеграции, можно сколько угодно говорить о том, что СНГ не эффективно, ЕврАзЭС обладает элементами профанации (особенно в свете недавнего решения Узбекистана о выходе из этой организации), ОДКБ не столь серьезна, как НАТО. Тем не менее, названные союзы дают какое-то чувство защищенности. По крайней мере, между Казахстаном и многими странами бывшего СССР имеет место безвизовый режим - это уже позволяет избегать многих сложностей. Немаловажно и сотрудничество в рамках ОДКБ. Факт того, что в случае необходимости Россия может прийти на помощь, - достаточно серьезный успокоительный аргумент не только для рядовых казахстанцев, но и для политической элиты. При этом надо признать, что в некоторых конфликтах, возникающих в Центральной Азии, таких как, например, события в Андижане, вооруженные силы стран ОДКБ задействованы не были. Но где гарантия того, что в случае серьезного вмешательства извне они не будут использованы? Ее дать никто не может, а ведь по всем рейтингам регион Центральной Азии не относится к самым благополучным. Воспитание пряником Сегодня российский политический класс демонстрирует понимание того, что замыкаться на решении внутриполитических проблем не стоит. Надо демонстрировать СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА силу, активизируя политику внешнюю. То есть помощь дружественным странам опосредованно поспособствует и выходу России из кризиса.

Конечно, новым мировым архитектором или жандармом Россию пока можно представить только в сказке, силы еще не те. Зато, нанося «точечные удары помощи» там, где это возможно (а возможно там, где тонко), Россия вполне способна воспользоваться кризисом. Отсюда неслучайна финансовая помощь маленькой Исландии, военно техническое сотрудничество с одиозным режимом Венесуэлы или прием на высшем уровне в Кремле президента маленькой Никарагуа Даниэля Ортеги. В Центральной Азии такими «банками помощи» выступают Таджикистан и Кыргызстан, тем более что Казахстан, Туркменистан и Узбекистан, как показывает их внешнеполитическое поведение, пытаются демонстрировать самодостаточность.

Западные наблюдатели часто отмечают, что отношения между Россией и странами Центральной Азии в значительной степени строятся на основе энергополитики. Но на примере Кыргызстана (с кем двустороннее взаимодействие в различных областях культуры, науки и образования, региональной безопасности, транспортной политики, существует также сильная нормативно-правовая база для сотрудничества), не богатого «черным золотом», понятно, что это только одно направление стратегического сотрудничества. Поэтому выводы на основе дружбы «благодаря нефти и газу» делать недальновидно, это несколько примитивный подход.

Вливание российских инвестиций в Кыргызстан в некотором смысле вынужденное. И дело не только в «братском жесте». Этот плацдарм должен обойтись России в 2 миллиарда долларов США, о которых, впрочем, заговорили раньше, чем наступил кризис. Но он наступил, и явная зависимость Кыргызстана от этой суммы сегодня определяет позицию официального Бишкека: визиты в Москву, интервью и статьи в тиражных российских газетах… У России в силу многих факторов есть особый интерес к Кыргызстану для оказания ему помощи. Да, ей надо в определенной степени привязать к себе Кыргызстан, поскольку он легче поддается управлению, чтобы сделать его более стабильным. Во всяком случае, такая точка зрения есть в политических и бизнес-кругах. Но если отбросить кликушество и ложный ура-патриотизм, то российские инвестиции являются единственным вариантом в условиях кризиса. России выгодно укрепить политическую и экономическую стабильность в Кыргызстане. Это позволит повернуть вспять процесс дезинтеграции на постсоветском пространстве и не будет серьезной финансовой нагрузкой. Важно, что во внутриполитической жизни России появится чувство гордости за сопричастность к помощи более бедным. Кроме того, революции в Тбилиси, Киеве и Бишкеке долгое время «играли» на уязвленном самолюбии внешней политики Москвы. Помогая Кыргызстану, Россия отыгрывает назад – это доказывает, что не все революции для нее проигрышны (учитывая сегодняшние сложности с Грузией и Украиной), а Бишкек даже становится более пророссийским, чем был при Аскаре Акаеве.

СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА Здесь учитывается и то, что в самом Кыргызстане есть достаточное количество сомневающихся в способности государства самостоятельно обеспечить своим гражданам нормальное существование. Связано это с тем, что политическая элита страны не смогла выстроить идеологической, экономической и политической мотиваций для граждан. Перспективы достойной жизни столь туманны, что еще долгие годы кыргызстанцам придется быть нацией сельхозпроизводителей, обслуживающего персонала для туристов и экспортной рабочей силы. Неслучайно, что в Центральной Азии именно из Кыргызстана появились первые призывы к тому, что региону пора жестко определиться и со своими внешнеполитическими ориентирами. Кыргызстан – слабый партнер для России, к тому же раздираемый внутренними противоречиями. У страны нет значимых инструментов «мягкой мощи», разве что таким инструментом выступают горы и озеро Иссык-Куль. Здесь нестабильные правила игры, а правящие элиты хотят чувствовать себя хозяевами жизни в пусть нищем, но своем государстве. Энергетический сектор Кыргызстана находится в сложном положении, неся стабильные убытки, а денег для развития инфраструктуры у государства, которое только начало проводить масштабную приватизацию, нет. В конце концов, конкретные, а главное – привлекательные проекты под эти 2 млрд. долларов Кыргызстан только собирается предлагать. Пока, судя по выступлениям первых лиц, все ограничивается общими словами, к примеру, о «гидроэнергетических богатствах».

И все же главные меры, предпринимаемые Россией по вовлечению Кыргызстана в орбиту своего влияния, связаны с несколькими факторами. Так, Россия в условиях кризиса действует по утрированной схеме «нефть в обмен на продовольствие», то есть, не зная, что делать с безработными гастарбайтерами, она финансирует страну их исхода. К тому же в 2009 году в России возможен рост числа конфликтов, связанных с выходцами из Центральной Азии. Кроме того, Россия желает сворачивания деятельности американской авиабазы Ганси и не собирается мириться с появлением новых баз. Нельзя забывать и о том, что российские деньги положительно влияют на представителей власти Кыргызстана, позволяя России в дальнейшем продавливать свои интересы. Инвестиции же вкладываются в стратегически важные отрасли экономики (например, энергетика), что адекватно популярной идее превращения России в евразийскую энергетическую империю.

Парадокс программы переселения С момента обретения независимости в республиках Центральной Азии активно обсуждают так называемый «русский вопрос», связанный с положением в регионе русского населения и эмиграцией его представителей на историческую родину. Одним из стимулирующих факторов для нового этапа дискурса стало подписание 22 июня 2006 года президентом России Владимиром Путиным Указа «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА проживающих за рубежом». Этим указом были утверждены государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников в Россию, план мероприятий, направленных на ее реализацию, а также образована межведомственная комиссия по реализации данного проекта. Его окончательные результаты оценивать рано – программа рассчитана до 2012 года. Однако некоторые промежуточные выводы уже напрашиваются.

С одной стороны, в русских, живущих в Казахстане, Россия не видит «пятой колонны», иначе не появилась бы эта программа. Но, с другой стороны, особенно в условиях кризиса, Москве должно быть понятно, что усилия по поддержанию мира и стабильности в Центральной Азии в целях сохранения русскоязычного населения на месте постоянного проживания более дешевы, просты и дальновидны, чем выделение средств на поддержку иммиграции.

Во-вторых, программа, принятая по инициативе чиновников, оказалась под угрозой срыва именно из-за бюрократизма и чиновной волокиты.

В-третьих, в условиях кризиса оказалось, что работодателям невыгодно приглашать русскоязычных соотечественников, которых придется обустраивать и платить больше, чем нелегальным мигрантам из той же Центральной Азии. В-четвертых, интересы российского государства и потенциальных переселенцев часто не совпадают: сами русские желают переехать не в те регионы, куда им предлагают (компромиссом служит Калининградская область России), а имеющиеся вакансии не отвечают запросам переселенцев.

В-пятых, в том виде и объеме, в каком программа переселения реализуется сегодня, она не способна решить экономические и демографические проблемы России. Более того, в условиях кризиса местное население может выплескивать свое раздражение на приезжих.

Наконец, в-шестых, программа не станет панацеей, к ней предъявлены изначально завышенные ожидания, а Россия в сегодняшних условиях многого дать не может.

Русский язык, как оружие Зато в условиях кризиса у России есть дешевый, но весомый политический инструмент, используемый для распространения государственного влияния. Это русский язык.

Остается фактом то, что сегодня интересы России заключаются в том, чтобы повысить эффективность русского языка, приблизить его по своей значимости к английскому. А повышение эффективности политики через лингвистический феномен требует не так много затрат и может быть осуществлено благодаря тому, что русскоязычное пространство сегодня не ограничено российской территорией.

Значительная часть бюджетных денег, выделяемых на поддержку соотечественников, уже идет на популяризацию русского языка и культуры. Для России это не бог весть какие СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА деньги, по сравнению, к примеру, с расходами на здравоохранение или реализацию федеральной космической программы. Но сам факт финансовых вложений в язык и культуру свидетельствует, что они становятся важным инструментом российской внешней политики. «Русский язык был и продолжает оставаться одним из мировых языков. Согласно оценочным данным, русский язык по числу владеющих им (500 млн. человек, в т.ч. более 300 млн. за рубежом) занимает в мире третье место после китайского (свыше 1 млрд.) и английского (750 млн.). Он является официальным или рабочим языком в большинстве авторитетных международных организаций (ООН, ОБСЕ, МАГАТЭ, ЮНЕСКО, ВОЗ и др.). В конце минувшего столетия в области функционирования русского языка как мирового в ряде стран и регионов в силу различных причин обозначились тревожные тенденции. В самом сложном положении русский язык оказался на постсоветском пространстве», - так сказано в документе российского МИДа «Россия и гуманитарное сотрудничество». Язык многие века используется в политических целях. Филолог из Польши Макс Вайнрайх сказал однажды: «Язык – это диалект, обладающий собственной армией и флотом». Действительно, политические ценности формулируются в рамках того языка, которым оперируют люди, стремящиеся к власти или обладающие ею. В той же Российской империи значительная часть дворян и приближенных к царям не знали русского, говоря на французском, либо немецком. А в сегодняшних странах Центральной Азии знание местных государственных языков фактически является сакральным правом, дающим возможность занять многие государственные должности. Тем самым популяризация языка есть политический акт, определяющий способ восприятия политики, так как в каждом языке содержатся свои системы убеждений и ценностей. Язык был и есть средством овнешнения идеологии и навязывания иных ценностей. В конце концов победоносные успехи в изучении английского на пространствах СНГ стали возможны благодаря победе англоязычных США в «холодной войне». От чего зависит российский успех?

Стратегия России в Центральной Азии в ближайшее время будет учитывать не только возросшую обидчивость региона, но и потенциальные столкновения интересов России с другими игроками. Однако Москва не хочет здесь «новой Большой игры», все таки отношения с Вашингтоном находятся ныне на ином уровне. Внешнеполитическая линия Кремля обретет более четкие очертания, а от внешних сил будет требоваться прозрачность и предсказуемость. Это будет приемлемый прагматизм, основанный на скудости и ограниченных возможностях российских ресурсов. Поэтому они будут сконцентрированы лишь на нескольких направлениях – безопасность, экономика, гуманитарная сфера и защита соотечественников.

«Без эффективной политической стратегии России наивно рассчитывать на инерцию «вечной дружбы» с бывшими союзными республиками. Поэтому отрадно, что СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА отношения со странами СНГ теперь будут поставлены на системную основу и станут реальным, а не декларативным приоритетом», - считает российский политолог Юрий Солозобов.

Судя по его формулировке, существует набор базовых принципов, на которых должен строиться российский подход к странам региона. Во-первых, Москва готова обеспечить внутриполитическую и экономическую стабильность на всем постсоветском пространстве, при этом не желая разрушительных внешних воздействий в любой форме. Во-вторых, Россия готова к сотрудничеству со всем спектром политических сил, как с действующей властью, так и с конструктивной оппозицией. В-третьих, добрососедские отношения с Россией, как краеугольный камень стабильности, не должны подвергаться пересмотру при внутриполитических переменах в странах региона. В-четвертых, необходимо сохранять и развивать общее культурное пространство, играющее ключевую роль в формировании единой политической среды.

Аналитик называет три главные причины взаимной заинтересованности России и стран региона. Первая - развитие энергетического диалога, что объективно обусловлено действующей инфраструктурой некогда единого союзного ТЭКа. Второй аспект единства - военно-политический;

общие стандарты вооружений и подготовки кадров, единая система ПВО. Третьим элементом взаимосвязи служит языковая и культурная общность, достигнутая в СССР. И эта связь проявляется в пока еще существующем единстве образовательных систем и технических стандартов, а также общекультурных стереотипов поведения. Может быть, поэтому влияние Москвы на постсоветском пространстве до сих пор оказывается сильней щедрых посулов всяких внешних центров силы. СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА КЫРГЫЗСКО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ Эрлан Абдылдаев Эксперт Института общественной политики, Чрезвычайный и Полномочный посол Политическое сотрудничество между двумя странами в этот период характеризовалось позитивным взаимодействием, устойчивой динамикой визитов на различных уровнях, которые постепенно привели к созданию атмосферы взаимопонимания и взаимного доверия. Устойчивыми темпами рос товарооборот, создавалась новая и совершенствовалась уже имеющаяся транспортная инфраструктура, сотрудничество в других сферах двумя между двумя странами, начав практически с нулевой отметки, также достигло довольно значимого уровня. Бишкек и Пекин активно взаимодействовали в международных и региональных организациях, среди которых особо выделяется взаимодействие в Шанхайской Пятерке, а затем в созданной на ее базе Шанхайской Организации Сотрудничества. Основные проблемные вопросы между двумя странами, которые отягощали двустороннее взаимодействие и в значительной степени могли препятствовать дальнейшему поступательному развитию двусторонних отношений, были сняты в период до 2005 года, после решения непростого вопроса о границе и подписания основного политического документа – Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Несмотря на имевшиеся серьезные опасения с обеих сторон, драматические события 24 марта 2005 года в Кыргызстане, приведшие к неожиданной смене высшего руководства страны и приходу к власти оппозиционных сил, хотя и привели к определенной паузе в двусторонних взаимоотношениях, но не стали причиной для их значительного охлаждения или коренного пересмотра. Наработанный в предыдущий период потенциал позволил хотя и не без проблем, но все же с минимальными потерями для двух сторон выйти из сложившегося непростого положения. Вместе с тем, следует признать, что неоднозначность и шаткость внутриполитической ситуации в Кыргызстане после «тюльпановой революции» и как следствие размытость и неустойчивый характер внешнеполитических ориентиров нового кыргызского руководства вызвали первоначально определенную напряженность в кыргызско-китайских отношениях и настороженное отношение со стороны официального Пекина. Руководство КНР, по оценкам самих же китайских экспертов, не ожидало столь крутого разворота событий в соседней стране. Настороженность со СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА стороны Пекина в отношении новых властей Кыргызстана сразу же после свершения «тюльпановой революции», скорее всего, была обусловлена рядом обстоятельств, среди которых необходимо выделить следующие: • нестабильность внутриполитической ситуации в Кыргызстане, отсутствие единства не только между ветвями власти, но в самой новой правительственной команде по ключевым вопросам стратегии развития страны;

• приход к власти ряда оппозиционных лидеров, выступавших ранее с антикитайских позиций;

• неустойчивость внешнеполитических приоритетов нового руководства, отсутствие четко выраженной преемственности, единых подходов и несогласованность политического курса в отношении Китая, прежде всего, по чувствительным для официального Пекина вопросам;

• критика отдельными кыргызскими политиками достижений и подписанных договоров и соглашений в предыдущий период кыргызско-китайских отношений (1992-2005 гг.);

• увеличение возможных рисков дестабилизации положения в приграничном Синьцзян-Уйгурском автономном районе под влиянием ситуации в Кыргызстане;

• усиление внешнего, прежде всего, американского влияния в Кыргызстане.

Учитывая вышеперечисленные факторы, Пекин не стал форсировать события и занял выжидательную позицию, отдав в определенной степени инициативу кыргызской стороне. Показательно, что в течение года после указанных событий между двумя сторонами не было проведено полноценных взаимных визитов на высшем уровне, а политические контакты между высшими руководителями двух стран ограничились непродолжительными протокольными встречами высших руководителей в рамках многосторонних форумов. Была проведена встреча Президента КР Курманбека Бакиева и Председателя КНР Ху Цзиньтао в Астане на Саммите ШОС в июле 2005 года и встреча Премьер-министра КР Феликса Кулова и Премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао в Москве на совещании Глав правительств ШОС в сентябре 2005 года. Следует отметить, что данные встречи носили в большей степени ознакомительный, «прикидочный» характер и не могли привести к восстановлению отношений в полном объеме.Озабоченность официального Пекина по-прежнему вызывал тот факт, что позиция руководства Кыргызстана по ряду ключевых для Китая вопросов была не совсем четкой и ясной, к тому же отдельные кыргызские политики, в том числе из ряда официальных лиц, по-прежнему продолжали выступать за пересмотр отношений с Китаем и, прежде всего, кыргызско-китайских соглашений по границе. В сложившейся ситуации обе стороны сосредоточились на подготовке визита президента Курманбека Бакиева в Китай, который состоялся 9-10 июня 2006 года, полагая, что в ходе него должна быть внесена ясность в двусторонние взаимоотношения и сняты имеющиеся озабоченности, разногласия и проблемы. Причем каждая из сторон СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА имела собственные цели, задачи и ожидания от визита. Ожидания официального Пекина от визита нового кыргызского руководителя были связаны, прежде всего, с политической составляющей сотрудничества. Высшее китайское руководство в ходе визита Курманбека Бакиева попыталось максимально прояснить для себя не только позицию президента Кыргызстана по ключевым вопросам двусторонних отношений, региональной и международной политики, но и получить подтверждения ее твердости и неизменности в обозримой перспективе. В целом, для Пекина речь, прежде всего, шла о возможности восстановлении атмосферы политического доверия между руководством двух стран.В кыргызско-китайских взаимоотношениях степень политического доверия между первыми руководителями стран и уровень сотрудничества в области обеспечения безопасности всегда определяли и, по всей видимости, будут определять динамику развития отношений в других сферах, прежде всего, в торгово-экономической сфере, реализации крупных экономических проектов. Готовность Пекина к восстановлению сотрудничества в полном объеме зависела от позиции кыргызского руководства по следующим вопросам:

• Тайваньскому вопросу, Тибету;

• совместной борьбе с синьцзянским сепаратизмом, экстремизмом, терроризмом;

• преемственности и приверженности кыргызского руководства ранее подписанным двусторонним договорам и соглашениям, прежде всего политического характера и по урегулированию вопроса о границе;

• американскому военному присутствию в Кыргызстане;

Вышеперечисленные вопросы в той или иной степени вошли в повестку дня переговоров президента Курманбека Бакиева с высшим политическим руководством Китая, и нашли свое отражение в подписанной главами двух стран совместной Декларации по итогам визита. Подтверждение преемственности и твердой приверженности нового кыргызского руководства ранее достигнутым договоренностям и соглашениям, прежде всего, политического характера и по урегулированию вопроса о границе, было основным ключевым элементом в содержательной части визита первого государственного визита Курманбека Бакиева в КНР. Существовали определенные опасения, что отсутствие четко выраженной позиции нового кыргызского руководителя по данным вопросам в ходе переговоров, скорее всего, могло заставить Пекин усомниться в прочности внутриполитических позиций руководства Кыргызстана, наличия искренней заинтересованности в поддержании и развитии дружественных отношений с Китаем, что в результате могло надолго заморозить добрососедские отношения. Официальное заявление нового президента КР о твердой приверженности ранее достигнутым договоренностям и соглашениям, сделанное им по итогам своего первого визита в Китай, несмотря на наличие серьезных внутриполитических оппонентов, было расценено экспертами двух стран как значительный шаг со стороны официального Бишкека к восстановлению атмосферы СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА политического взаимного доверия в полном объеме. В совместной Декларации стороны подтвердили приверженность принципам, зафиксированным в подписанных и опубликованных за 14 лет политических документах;

выразили удовлетворение успехами, достигнутыми за период после установления дипломатических отношений в политической, торгово-экономической, гуманитарной сферах, в области безопасности, и пришли к единому мнению о том, что китайско-кыргызская дружба отвечает коренным интересам народов двух стран, а также благоприятствует миру и развитию в регионе. Принципиально важным является заявление двух сторон о строгом соблюдении «Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой» и «Программы сотрудничества между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой на 2004-2014 годы», а также признание большого исторического значения «Протокола между Правительством Кыргызской Республики и Правительством Китайской Народной Республики о демаркации линии кыргызско-китайской государственной границы» и карты государственной границы между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой в качестве его приложения, которые ознаменовали окончательное решение пограничного вопроса двумя государствами. Стороны обязались строго придерживаться всех подписанных между двумя странами соглашений и документов по пограничному вопросу и прилагать активные усилия по превращению государственной границы между двумя странами в зону вечного мира, дружбы, передаваемой из поколения в поколение. Официальный Бишкек подтвердил свою приверженность проведению политики единого Китая, что он выступает против любых форм «независимости Тайваня», включая «легализацию независимости Тайваня», против попыток создания «двух Китаев», «одного Китая, одного Тайваня», против участия Тайваня в любых международных организациях, участниками которых могут быть только суверенные государства. Кыргызская сторона заявила, что она не будет устанавливать никаких официальных отношений с Тайванем и не будет поддерживать с ним официальных контактов. Со своей стороны официальный Пекин подтвердил поддержку предпринимаемых Кыргызской Республикой усилий по обеспечению независимости, государственного суверенитета и территориальной целостности, укреплению внутренней стабильности, развитию национальной экономики, а также высоко оценил вклад Кыргызстана в укрепление безопасности, стабильности и сотрудничества в Центральной Азии. По вопросу борьбы с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом главы двух государств подтвердили, что они будут усиливать координацию и сотрудничество между правоохранительными ведомствами и органами безопасности двух стран, а также продолжат в рамках Шанхайской организации сотрудничества предпринимать действенные меры по совместной борьбе со всеми видами терроризма, в том числе с террористическими силами «Восточного Туркестана», для обеспечения мира и СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА спокойствия в обеих странах, а также в регионе. Главы двух стран подчеркнули, что борьба с террористическими силами «Восточного Туркестана» является важной составной частью международной антитеррористической борьбы. Кыргызстан и Китай будут поддерживать и развивать контакты и сотрудничество между военными ведомствами двух стран. Вопрос об американском военном присутствии в Кыргызстане также был одним из важным моментов политической повестки дня переговоров Курманбека Бакиева в Китае. Китай неоднократно заявлял, что он понимает и разделяет позицию Кыргызстана, предоставившего наземной авиабазу для сил Антитеррористической коалиции с целью борьбы с террористическими силами в Афганистане. Данное решение было скоординировано прежним руководством КР с партнерами по ОДКБ и ШОС. Вместе с тем КНР твердо и решительно выступает за определение временных ограничений нахождения авиабазы в «Манасе» и против расширения ее мандата за рамки антитеррористической операции в Афганистане. По всей видимости, китайское руководство в ходе переговоров сумело убедить президента КР Курманбека Бакиева в обоснованности своей позиции по данным вопросам и заручилось его поддержкой. В совместной Декларации Кыргызстан и Китай заявили, что они «не допустят использование третьими странами своей территории в ущерб государственному суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой стороны, а также не допустят создания и деятельности на своей территории организаций и объединений, представляющих угрозу суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой стороны». Экономическая составляющая визита президента Курманбека Бакиева в КНР отошла на второй план в повестке дня переговоров и, как следствие, несмотря на заявления отдельных кыргызских политиков, здесь не было достигнуто прорывных решений. Китай, не рассматривающий Кыргызстан в числе главных экономических партнеров в регионе, в ходе визита ограничился выделением традиционного гранта на поддержку кыргызской экономики в размере 70 миллионов юаней и, по просьбе высшего кыргызского руководства, - правительственного кредита на строительство цементного завода на юге Кыргызстана в г. Кызыл-Кия. По приоритетным для Кыргызстана экономическим проектам – строительству железной дороги КНР-КР-РУз и экспорту кыргызской электроэнергии в КНР, которые кыргызская сторона пытается продвинуть не первый год, китайское руководство, как и предполагалось, предложило дополнительно изучить их, что может означать отсутствие у китайской стороны реальной заинтересованности в их реализации. Это обусловлено тем, что, по мнению китайской стороны, оба проекта являются спорными с точки зрения экономической и финансовой эффективности и достаточно затратными (в общей сложности необходимо более 2-х млрд. долларов США), однако, что более важно, оба проекта при их воплощении могут непосредственно оказывать влияние на социально-экономическую ситуацию в Синьцзяне. Также необходимо отметить тот факт, что кыргызская сторона не смогла предоставить убедительных доказательств наличия необходимого резерва мощностей для стабильных экспортных поставок СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА электроэнергии. (Энергетический кризис, разразившейся в Кыргызстане в 2008 году подтвердил имевшиеся опасения китайской стороны). Китайское руководство, не уверенное в стабильности политической и экономической ситуации в Кыргызстане, не заинтересовано привязывать свой взрывоопасный Синьцзян к ситуации в Кыргызстане и изменениям в политических пристрастиях кыргызской политэлиты. В целом визит президента КР Курманбека Бакиева в КНР носил преимущественно политический характер и, по признанию обеих сторон, был нацелен, прежде всего, на завершение образовавшейся паузы в двусторонних взаимоотношениях после событий 24 марта 2005 года. Несмотря на отсутствие прорывных решений в экономической области (ожидать которых вряд ли было реалистично), необходимо признать, что цель - установление рабочих контактов с высшим политическим руководством Китая и восстановление политического доверия между руководством двух стран - в принципе была достигнута, что можно считать самым важным и главным итогом визита Курманбека Бакиева в Китай. Таким образом, начиная со второй половины 2006 года, двустороннее сотрудничество между Кыргызстаном и Китаем в результате состоявшегося визита Президента КР Курманбека Бакиева в Китай было постепенно восстановлено и возвращено в привычный для себя формат.


Вновь были налажены контакты между министерствами и ведомствами, участились взаимные визиты на всех уровнях, начал расти товарооборот между двумя странами, практически удваиваясь, каждый год и достигнув рекордной отметки в 3,5 миллиарда долларов США в 2007 году (по данным китайской стороны). Правительства обеих стран вновь приступили к реабилитации инфраструктурных проектов, прежде всего автомобильной дороги Ош-Сары-Таш-Иркештам и достигли договоренности о реабилитации автомобильной дороги Торугарт-Нарын-Бишкек. Китайская сторона возобновила оказание ежегодной грантовой помощи Кыргызстану на социально-экономическое развитие в размере 50 миллионов юаней в год. Активизировались и предприниматели обеих сторон, реализуя многочисленные малые и средние проекты в самых различных областях. Однако, в первой половине 2007 г. кыргызско-китайские отношения были омрачены «шпионским скандалом» (арест сотрудницы пресс-службы Парламента Кыргызстана, обвиненной в шпионаже в пользу Китая), который разразился во время развернувшейся подготовки к первому визиту в Кыргызстан председателя КНР Ху Цзиньтао. Стороны предприняли усилия для урегулирования ситуации и предотвращения ее усугубления. ГКНБ КР, проводивший арест, сделал официальное заявление о непричастности китайских спецслужб к данному инциденту. Однако, несмотря на то, что данное заявление в целом удовлетворило китайскую сторону, одновременно оно породило сомнения в самом смысле данной акции со стороны кыргызских спецслужб. 14-15 августа 2007 года состоялся первый государственный визит Председателя КНР Ху Цзиньтао в Кыргызстан, явившийся ответным на визит Президента КР Курманбека Бакиева в Китай. Визит китайского лидера в Бишкек широко освещался местными правительственными СМИ, в которых делался значительный СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА акцент на поддержку официальным Пекином нового кыргызского руководства во главе с Курманбеком Бакиевым и ожидание китайских инвестиций. В ходе состоявшихся встреч и переговоров стороны обсудили широкий спектр вопросов двусторонних отношений. По итогам переговоров было подписано более десяти двусторонних документов. Президент Кыргызстана Курманбек Бакиев подтвердил в ходе переговоров, что Китай является важнейшим политическим и экономическим партнером Кыргызстана, развитие всесторонних отношений с которым является приоритетным направлением его внешней политики. Курманбек Бакиев еще раз недвусмысленно заявил, что кыргызская сторона не намерена пересматривать и будет строго придерживаться всех ранее достигнутых договоров и соглашений. Президент КР выразил заинтересованность в развитии преимущественно торгово-экономического сотрудничества с КНР и реализации совместных проектов по таким направлениям, как гидроэнергетика, транспорт и транспортная инфраструктура, телекоммуникации и связь, разработка нефтегазовых месторождений и их освоение, разработка месторождений полезных ископаемых, развитие легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства, туризма.

В отличие от Президента Курманбека Бакиева Председатель КНР Ху Цзиньтао, формально согласившись с предложениями кыргызского коллеги, однако выделил сотрудничество в сфере безопасности в качестве приоритетного в двусторонних кыргызско-китайских отношениях. Глава Китая подчеркнул, что его страна всемерно поддерживает Кыргызстан в его борьбе с “тремя злами” - терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, а также в его стремлении обеспечить региональную безопасность. По приоритетным для Кыргызстана проектам - строительству железной дороги Китай - Кыргызстан – Узбекистан и экспорту электроэнергии из Кыргызстана в Китай – стороны вновь не смогли прийти к единому решению и вновь отправили проекты на очередную проработку экспертам правительств двух стран. В 2008 году кыргызско-китайские отношения продолжали поступательное развитие. 20 мая президент Кыргызской Республики Курманбек Бакиев принял парламентскую делегацию Китайской Народной Республики во главе с заместителем председателя Постоянного комитета Всекитайского Собрания народных представителей господином Хань Цидэ. В ходе встречи с китайским гостем Курманбек Бакиев выразил соболезнование китайской стороне в связи с разрушительным землетрясением в китайской провинции Сычуань и сообщил о том, что Кыргызстан направил 120 тонн гуманитарного груза. Глава парламентской делегации Китая выразил благодарность кыргызской стороне за оказанную моральную и гуманитарную помощь Китаю в связи с землетрясением. Касаясь вопроса о развитии сотрудничества в области транспортных коммуникаций, г-н Хань Цидэ предложил отдать приоритет реабилитации автомобильной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан, а в отношении железной дороги по аналогичному маршруту сосредоточить внимание на проведении тщательного и всестороннего ТЭО с тем, чтобы иметь хорошо просчитанную основу для реализации СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА данного проекта.В целях реализации достигнутых вышеуказанных договоренностей в Бишкеке с 25 по 29 июня 2008 года состоялось второе заседание кыргызско-китайской экспертной группы по строительству китайско-кыргызско-узбекской железнодорожной магистрали, работа которого откладывалась многие годы. По итогам переговоров по предложению кыргызской стороны было принято решение о необходимости подписания соответствующего ежправительственного оглашения, акже еобходимости ткрытия М с ат н о представительства Министерства железных дорог КНР в Бишкеке и представительства ГП «Кыргыз темир жолу» в Пекине. Кыргызская сторона предложила провести следующее заседание экспертной группы в расширенном составе с участием уполномоченных лиц по обсуждению и согласованию Межправительственного соглашения в Пекине во второй половине 2008 года. В рамках долгосрочной десятилетней программы торгово-экономического сотрудничества в настоящее время стороны активно работают над реализацией целого пакета экономических проектов, среди которых необходимо выделить проекты по строительству цементного завода в Кызыл-Кие, по строительству завода минеральных удобрений в г. Таш-Кумыр, по созданию зон свободной торговли вблизи КПП «Иркештам» и «Торугарт», по созданию Центра сельскохозяйственной техники в Кыргызстане, а также проект по возобновлению производственной деятельности Кыргызско-китайской картонно-бумажной фабрики (ККБФ). Общая сумма предполагаемых инвестиций в вышеуказанные проекты составляет несколько сот миллионов долларов США. Проекты находятся на разной стадии проработки, по некоторым из них стороны уже приступили к реализации, по некоторым продолжают вести интенсивные переговоры.Политические контакты на высшем уровне также были продолжены в 2008 году. В августе с.г. первые руководители двух стран провели две встречи - 8 августа в рамках участия Президента Курманбека Бакиева в церемонии открытия Олимпийских игр в Пекине и 28 августа в рамках Саммита ШОС в г.Душанбе, в ходе которых главы двух стран обсудили ход развития двустороннего политического и торгово-экономического сотрудничества, а также вопросы обеспечения региональной безопасности и стабильности Центральной Азии. В заключение, следует отметить, что после непродолжительной паузы, образовавшейся в двусторонних отношениях, которая была вызвана стремительной и неожиданной сменой власти в Кыргызстане в результате событий 24 марта 2005 года, сотрудничество между Кыргызстаном и Китаем было постепенно восстановлено и возвращено в привычный для себя формат. По оценкам высших официальных лиц, сегодня двусторонние взаимоотношения между двумя странами находится на достаточно высоком уровне при отсутствии каких-либо серьезных политических проблем, которые могли бы сдерживать их дальнейшее поступательное развитие. СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА КЫРГЫЗСТАН - США: НУЖДАЕМСЯ ЛИ МЫ ДРУГ В ДРУГЕ? Муратбек Иманалиев Президент Института общественной политики Первый и главный вопрос – как мы позиционируем друг друга в пределах собственных государственных политик, общественного мнения и понимаем интересы друг друга. Объективное определение мест, занятых двумя государствами на пространстве мировой политики и экономики, считается следующим. Америка и Кыргызстан находятся на ее противоположных полюсах: США - первая держава планеты, причем во всех отношениях, а Кыргызстан - одна из самых бедных стран той же планеты. Обе страны не находятся также и в единой системе функционирующих координат;

речь идет в первую очередь о ценностных ориентирах и приоритетах, разумеется, если исключить декларации. С другой стороны понятно, что Вашингтон вкупе с еще очень небольшим количеством ведущих государств формирует основные векторы и площадки глобальной политики и экономики, а Бишкек вынужден встраиваться в них, если, конечно, способен это делать. И сегодня Кыргызстан строит свою внешнеполитическую деятельность не на базе национальных интересов, а на основе меркантилизации выбора и вероятности его смены, при этом очень часто механика выбора упрощена до предела, вплоть до индивидуальных, семейно-клановых и иных групповых пристрастий. Очевидно лишь следующее, что в большинстве случаев такого рода избирательная практика последних спонтанно и неадекватно реагирует на сигналы (иногда ложные) со стороны сильных.


Казалось бы, шансы всех стран выравнивает международное право, конкретным воплощением которого является, например, ООН, в рамках деятельности которой каждая страна не только имеет один голос, но и имеет право выдвигать некие инициативы, предусматривающие, например, в превентивном плане защиту национальных интересов. Однако система и уставные нормы функционирования Совета безопасности ООН, а также и иные параметры и требования ставят все и всех на свои места, иерархизируя государства по политической, экономической и даже географической значимости. Иерархия предусматривает перечень возможностей для каждого: например, слабым нарушать принципы и нормы международного права нельзя – наказание практически неотвратимо. СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА В контексте изложенного выше кыргызско-американские отношения не представляют из себя взаимодействие упомянутых «ценностнонаполненных пространств», хотя бы потому, что пока трудно говорить о сконструированной национальной системе ценностей в Кыргызстане. Именно поэтому искаженным и псевдоценностным ориентиром для понимания Америки Кыргызстану, его правящим и неправящим группировкам служит история советско-американских отношений (косвенным участником которых была и наша страна), а также смоделированный в ту же эпоху СССР противоречивый образ США как страны с огромными богатствами, нажитыми неправедным трудом и нещадной эксплуатацией людей, но коими хотелось бы пользоваться, что, собственно, иногда и делается. Причем следует иметь в виду, что сказанное имеет отношение и к тем, кто причисляет себя к классу либералов, т.е. «западников», и к тем, кто себя либералом не считает, более того - отождествляет себя с противниками Запада. Подтверждением тому является недавняя в хронологическом отношении история «островка демократии». Воспреемником советско-американских отношений в предлагаемом выше смысле, правда, не в полном объеме, как было раньше, а фрагментарно, являются теперь российско-американские отношения. Причем хочу отметить, что именно эти отношения формируют в элитных группах и в целом в обществе Кыргызстана как позиции «за» развитие отношений с Западом, так и позиции «против». Особую роль в этом играет также и то обстоятельство, что Кыргызстан находится в зоне российского информационного «залистования». И еще следует подчеркнуть, что отношения США с другими нашими соседями никоим образом не влияют на формирование кыргызско-американских отношений (можно лишь указать на некоторые непринципиальные нюансы) – ни узбекско американские, ни казахско-американские, ни китайско-американские. Вместе с тем есть робкое понимание того, что российско-американские отношения являются все-таки не источником построения отношений Кыргызстана с США, а только фактором влияния, который кыргызское руководство не может игнорировать, хотя иногда пытается это делать.

Попробуем разобраться с интересами США и Кыргызстана. «Вообще интересы США в Средней Азии сегодня очень расплывчаты. Они не определены, не обсуждены на серьезном уровне, - говорит директор российских и азиатских программ американского института мировой безопасности Н.Злобин. - Я думаю, до сих пор идет такая разведка боем, сбор информации и зализывание ран после первых неудач. Второе. Это стремление не дать Среднюю Азию монополизировать. Ни Россия, ни Китай сегодня делать этого не хотят. Да и США понимают, что монополизация - это дополнительная ответственность, которую сейчас взваливать на себя в администрации Дж.Буша не хотят. Поэтому Америка продолжала бы СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА стоять на позициях здоровой конкуренции в Средней Азии, но опять же, ни Китаем, ни Россией эта позиция пока не разделяется».[1] Тем не менее, за этой «расплывчатостью» другие эксперты просматривают, как они считают, очевидные цели американцев в Центральной Азии. О.Реут считает, что заключаются они в следующем: 1. формирование проамерикански настроенной ориентации региона;

2. сдерживание влияния Китая и России + создание условий для открытого столкновения интересов РФ и КНР;

3. использование регионального потенциала для выстраивания долгосрочного диалога с исламским миром.[2] Рассуждая об интересах Америки в регионе, не забудем и о проекте, именуемом «Большая Центральная Азия», который, если взят на вооружение администрацией США, представляет из себя инструмент достижения уже расширенных и в случае успеха могущих быть еще более масштабными в рамках этого проекта целей. Но на сегодняшний день наиболее важным является позиция нового президента США Б.Обамы, который пришел к власти под лозунгами кардинальных изменений, в том числе и внешнеполитического курса страны. Обращают на себя внимание, конечно, неоднократно заявленные Б.Обамой основные цели его политики в Афганистане. Очевидно, что в этом не просматриваются некие серьезные изменения политики Вашингтона в отношении обширного исламского региона от Магриба до Джунгарских ворот: кардинально смещается лишь один из фокусов американской внешнеполитической стратегии в этом регионе. Однако, если предвыборные интенции Б.Обамы в отношении Афганистана будут все-таки претворены в жизнь в период реализуемого президентства, то Кыргызстан будет находиться в «фокусном круге» «афганского переустройства» нового американского президента. Точно так же как и другие центральноазиатские государства. И в этом смысле Кыргызстан имеет определенное, правда, не всеобъемлющее, но преимущество перед своими соседями: речь, разумеется, идет об американской авиабазе, расположенной в кыргызском аэропорту «Манас». Каковых нет в других странах нашего региона. Но это преимущество может превратиться в ничто, если авиабаза будет ликвидирована и перенесена, допустим, в какую-то другую, возможно, соседнюю страну. Интересы и цели США, перечисленные в верхних абзацах, относятся к категории региональных. Очевидно, что достижение этих целей требует от Вашингтона формулирования страновых интересов и взаимодействия с учетом значимости и потенциала каждого из государств Центральной Азии. Нет нужды в данной статье описывать все страны региона с этой точки зрения. Все давным-давно сказано. В статусных образах Кыргызстан в американских внешнеполитических картинках за семнадцать лет кыргызско-американского общения прошел путь от «островка демократии» - витрины возможного центральноазиатского либерального развития, созданного с помощью Запада и, прежде всего, США, - до союзника СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА по антитеррористической коалиции, точнее, военной операции американцев в Афганистане. С термином «союзник» многие мои коллеги не согласны, предлагая более, как им кажется, нейтральный термин «партнер». Но как расценивать действия Кыргызстана, предоставившего свою территорию для военной базы США и тем самым практически прямо участвующего в военных операциях в Афганистане, как не «союзничество»? При этом следует иметь в виду превалирующее в свое время военно-политическое обоснование открытия этой базы, а не коммерческое: территория и услуги кыргызским правительством были представлены американцам практически бесплатно. Напомню также и о существовавшей до 2005 года базе в Узбекистане - «Карши-Ханабад». В 2001 году Ташкент практически недвусмысленно заявил о своем «союзничестве» с США, правда, не употребляя собственно самого термина). Интерес Кыргызстана и соответственно его политика в отношении США за все годы независимости не выходила за пределы коридора коммерческих пристрастий. Каких-либо продуманных политических, экономических либо иных интересов Кыргызстан не конструировал. Намерения об экономическом сотрудничестве, привлечении американских инвестиций и все прочее подобное камуфлировали стихийное стремление использовать США в качестве нового «субвенциального» центра. Персонифицированный образом и действиями президента А.Акаева демократический выбор Кыргызстана достаточно активно был поддержан США. Очевидно, что к числу акций поддержки относится и вступление нашей страны в ВТО. Решение это было в большей степени политическим, хотя никоим образом нельзя умалять достижения Бишкека по созданию и укреплению рыночной экономики. В рамках сотрудничества Кыргызстана с МВФ, ВБ и другими международными экономическими и финансовыми организациями содействие американцев так же было очевидным. (В связи с последним хотелось бы еще раз повторить мысль о том, что главная проблема неуспеха работы с МВФ заключалась, с моей точки зрения, в отсутствии той самой жестко сконструированной системы ценностей и национальных интересов. В качестве подтверждения своих слов приведу пример Южной Кореи и других стран Азии, которые не менее активно и не менее объемно сотрудничали с этой организацией и достигли впечатляющего успеха).

Следует, конечно, упомянуть и о безвозмездной, грантовой помощи американцев Кыргызстану. Общая сумма за семнадцать лет составила примерно один миллиард сто миллионов долларов. Однако насыпной «островок демократии» разрушился, и произошло это не только вследствие усилий президента А.Акаева и его команды, но и при помощи Запада. Это очевидный факт. Именно Запад позволил и президенту Кыргызстана, и некоторой части оппозиции превратить демократию в коммерцию, в инструмент наживы. Еще об одном и не отвлеченном. Если поддержку, причем не только политическую, оппозиционных деятелей и объединений еще можно было попытаться понять и осмыслить, СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА чего, к сожалению, не произошло, то заявления многих американских политиков, дипломатов и экспертов типа «Вы хорошие ребята - демократы, но авторитарный Узбекистан для нас важнее» политический бомонд Кыргызстана воспринимал весьма болезненно. Сопровождалось это в 90-е годы более жесткой критикой деятельности руководства Кыргызстана (чем соседей) со стороны и правительств, и правозащитных организаций Запада, особенно США, за недостатки в развитии и укреплении демократии. Подобный подход к «демократизации» Кыргызстана приводил либералов нашей страны в состояние шока и растерянности, к радости их противников. Результат - разочарование. Заметим, что в отношениях Кыргызстана с Россией и другими странами элемент критики был исключен, что представлялось весьма благоприятным фактором не только для школьника-политика. На сегодня говорить о каких-либо полноценных отношениях между Кыргызстаном и США не приходится. Демократия как возможный формат и смысл стыковки отношений между Кыргызстаном и США ушла в небытие: возрождение под вопросом, хотя до сих пор наша страна является единственной в Центральной Азии страной, остающейся в пределах демократического транзита. Вероятно, в обозримом будущем с новой волной демократизации глобального масштаба, которая обязательно произойдет, возникнут новые возможности для кыргызско-американских отношений в этом контексте. Экономика и торговля пока не являются ни основой, ни фактором взаимодей ствия между нашими странами. Экономическое присутствие американцев в Кыргыз стане ничтожно мало и вряд ли в ближайшем будущем увеличится. Тем более что вряд ли могущие появиться в нашей стране американские бизнесмены смогут выдержать конкуренцию, например, с китайскими, которые из года в год укрепляют свои позиции не только в Кыргызстане, но в целом в регионе Центральной Азии. Культура и образование могли бы стать опорой кыргызско-американских отно шений. Американский университет Центральной Азии, открытый при поддержке пра вительства США и Института открытого общества, постепенно превращается в зауряд ное кыргызское образовательное учреждение. К сожалению, он остается без внимания правительств обеих стран и не является предметом переговоров между ними. Хотя мог бы стать центром распространения американской культуры и образования не только в Кыргызстане. Безопасность в Центральной Азии - это, прежде всего, проблема Афганистана. Центральноазиатские государства по данной тематике на сегодняшний день ограничи лись двумя инициативами. Первая - это предложение Ташкента вновь создать некую кон сультационную группу в формате уже, правда, расширенном за счет НАТО (т.н. «6+3») и попытаться объединить окружающий Афганистан мир. И вторая - это собственно не инициатива государств региона, но ШОС, членами которой центральноазиатские госу дарства являются. Инициатива эта связана с созданием ШОСовской группы по Афга нистану и проведением конференции по ситуации в этой стране. Во всем остальном, СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА являющемся наиболее важным, страны Центральной Азии, в том числе Кыргызстан, ре шение афганской проблемы как бы делегировали ведущим державам, прежде всего США и НАТО. И поскольку Бишкек, таким образом, равно как и другие его соседи, аф ганским вопросом особо не озабочен (хотя и должен был бы без всяких натяжек), то и переговоры по авиабазе «Манас» имеют весьма странную повестку дня, о чем будет сказано ниже. Из сказанного следует, что и вопросы безопасности фактически тоже находятся вне кыргызско-американского диалога, которого так же нет. Мозаичное описание состояния основных блоков сотрудничества, на мой взгляд, подтверждает мысль об отсутствии реальных, достаточно плотно наполненных взаимо отношений Кыргызстана с США. Так что же в сухом остатке? А в сухом остатке - факторы, влияющие на формирование некоторого понима ния в Кыргызстане, как общаться с администрацией США. И ничего более. Факторы эти прямого действия и косвенного. Об одном из них уже сказано. Это - российско американские отношения. К этому же разряду факторов следует отнести и деятель ность региональных международных организаций, участником которых является Кыр гызстан, в первую очередь Шанхайскую Организацию сотрудничества. Для Вашингтона весьма важным является то, как будут складываться отношения России и Китая в этой организации, каков будет уровень и объем консолидированности, выстраиваемой на основе антиамериканизма ведущими странами организации, и как это будет влиять на других участников, по каким направлениям будет развиваться военная и экономи ческая составляющая деятельности ШОС. И, наконец, как и когда будут переформати роваться основные цели и задачи организации? Совершенно очевидно, что от этого во многом будут зависеть и развитие представлений (не позиций!) некоторых малых стран участников ШОС, в том числе и Кыргызстана, об отношениях с Америкой. Условно сказанное выше можно обозначить как политико-ориентационный фак тор. Другой важный фактор для Кыргызстана - сотрудничество с международными эко номическими и финансовыми организациями, в первую очередь с МВФ и ВБ. Особен но на текущий момент, в условиях углубляющегося глобального финансового кризиса, который уже демонстрирует свою рефлексию и на другие аспекты жизнедеятельности государств. Известно, что в Бишкеке достаточно ясно понимают, каким влиянием обла дает Вашингтон в этих организациях. Понятно и другое - сотрудничество Кыргызстана с МВФ и ВБ, равно как и с другими международными организациями продлится еще не один год. И все это время, контактируя с ними, Бишкеку надо будет иметь в виду значи мость американского фактора. К сожалению, прекратить работу с этими организа циями либо заменить их другими - такой возможности у нашей страны на сегодняшний день нет. А это значит, что нужно научиться работать с ними, жестко защищая свои ин тересы. К этому же фактору относится и проблема государственного долга, основной объем которого приходится на МВФ и ВБ. Списание или реструктуризация долга зависит СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ КЫРГЫЗСТАНА от позиций стран-доноров. Очевидно, что абсолютная масса долга не так уж и велика. Однако, поскольку нет развития, то виртуальная масса долга увеличивается, и давление на экономику возрастает, причем, прежде всего, в психологическом плане. Напомню лишь о том, что в мире довольно много стран, государственный долг которых на душу населения намного превышает показатели Кыргызстана, но начавшееся реальное раз витие экономики постепенно снимает вот эту самую виртуальную нагрузку и, в конеч ном счете, реальный прессинг. Для решения проблемы долга необходимо не только сотрудничество с США, МВФ и ВБ, но и действительное развитие экономики. И в завершение упомяну программу «Счет вызовов тысячелетия», инициирован ную правительством США. Как известно, Кыргызстан является т.н. «пороговой страной», то есть, страной, которая должна стать непосредственным получателем донорской по мощи в рамках этой программы. Сюда же можно отнести и грантовую помощь аме риканского правительства, осуществляемую Вашингтоном вот уже на протяжении сем надцати лет. В совокупности все упомянутые факторы, связанные с международными финан совыми организациями, донорскими программами, грантами, представляют из себя финансово-политический фактор. И, наконец, особняком стоит фактор авиабазы «Манас». Выше я упомянул о том, что повестка переговоров по авиабазе «Манас» между Кыргызстаном и США представ ляется весьма странной. На первый взгляд. Происходит это потому, что на переговорах обсуждается не проблема взаимодействия Бишкека и Вашингтона по Афганистану, включая вопросы текущей ситуации в этой стране, перспектив ее развития и возможное партнерство, а проблема стоимости арендной платы. В данном случае фантазиро вать на тему о том, что искусный в дипломатии Кыргызстан, используя упомянутую тему, каким-то образом пытается внести свою лепту в решение ситуации в Афганистане, аб солютно бессмысленно. Речь идет об очень простой вещи - коммерциализации отно шений. Вот сейчас в очередной раз возникла эта проблема, причем жестко привязанная к российскому кредиту. В очередной раз политики, эксперты и обычные люди гадают, торг это или на самом деле Кыргызстан готов ликвидировать авиабазу? И в очередной раз ни слова об Афганистане. Именно поэтому авиабазу следует рассматривать как фактор, а не как сотрудничество между США и Кыргызстаном.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.