авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«УДК 327(06) ББК 66.4я43 М43 Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я: доктор исторических наук В. Г. Шадурский; ...»

-- [ Страница 2 ] --

Главной целью деятельности органа по разрешению споров являет ся обеспечение исполнения государствами всех взятых на себя обяза тельств. Для эффективного осуществления интеграционных процессов и функционирования ЕврАзЭС необходимо, чтобы государства имели возможность обратиться в Экономический Суд в случае возникновения споров относительно любого документа, принятого в рамках Сообщест ва. Поэтому в данном случае более правильным было бы расширить компетенцию Экономического Суда, выступающего в качестве органа по разрешению споров для ЕврАзЭС. А для этого можно было бы, во первых, заменить в тексте Соглашения 2004 г. «споры экономического характера» на просто «споры»;

во-вторых, ввести формулировку «акты Сообщества», которая бы включила в себя все документы, принимаемые в рамках ЕврАзЭС (например, в Регламенте Экономического Суда СНГ все документы, принятые в рамках СНГ, названы актами Содружества).

Что же касается толкования, то, исходя из Соглашения 2004 г., Эко номический Суд наделен правом осуществлять толкование всех дейст вующих в рамках ЕврАзЭС международных договоров и решений орга нов ЕврАзЭС. Однако, и в данном случае было бы более правильным расширить компетенцию Экономического Суда и предусмотреть воз можность толкования всех документов, принятых в рамках ЕврАзЭС (т. е. актов Сообщества).

Осуществляя толкование, Суд выполняет очень важную функцию.

Можно было бы повысить эффективность Суда, усилив его роль в инте грационном объединении. Для этого нужно расширить компетенцию Суда по нескольким направлениям. Суд мог бы, во-первых, осуществ лять толкование не только по запросам и при принятии решений по кон кретным делам, но и по собственной инициативе;

во-вторых, выявлять пробелы и противоречащие друг другу положения в правовой базе инте грационного сотрудничества, давать рекомендации по ее совершенство ванию и осуществлять другие связанные с этим функции;

в-третьих, рассматривать дела о соответствии нормативных и иных актов госу дарств-участников действующим в рамках ЕврАзЭС международным договорам и решениям его органов (или актов Сообщества). Такое рас ширение компетенции Экономического Суда могло бы существенно по влиять на его эффективность и позволить повысить его статус как орга на по разрешению споров для ЕврАзЭС.

Рассматривая вопрос о компетенции Экономического Суда, необ ходимо также упомянуть о том, что в 2007 г. Решением Межгоссовета № 346 был принят Протокол о внесении изменений в Договор об учреж дении ЕврАзЭС 2000 г. После объединения таможенных территорий Бе ларуси, Казахстана и России, которое должно произойти в 2010 г., у Су да ЕврАзЭС появятся новые функции, непосредственно связанные с функционированием ТС. Эти функции будут осуществлять только су дьи от государств, формирующих ТС. Однако ни в Соглашение 2004 г., ни в Статут Суда ЕврАзЭС изменения еще не вносились. Поскольку ТС еще не вступил в силу и не все необходимые документы, составляющие его правовую базу, приняты, говорить об осуществлении данных функ ций Экономическим Судом преждевременно.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА Волчкевич А. И., аспирант кафедры международного права После принятия 17 июля 1998 г. и вступления в силу 1 июля 2002 г.

Римского Статута Международного уголовного суда (Римский статут) многие исследователи высказывали оптимистичные прогнозы по поводу эффективности деятельности этого международного судебного органа.

По состоянию на 21 июля 2009 г., участниками Римского статута являются 110 государств, из них 30 — африканские, 14 — азиатские, 17 — восточноевропейские, 24 — государства Латинской Америки и Ка рибского бассейна, 25 — западноевропейские и государства других ре гионов мира.

На сегодняшний день Международный уголовный суд (Суд) зани мается рассмотрением 4 ситуаций, при которых были либо могли быть совершены преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда: в Уган де, Демократической Республике Конго, Центральноафриканской Рес публике и Судане. При этом все указанные ситуации, кроме ситуации в Судане, были переданы на рассмотрение Суда государствами — участниками Римского статута (29 января 2004 г. — Угандой, 19 апреля 2004 г. — Демократической Республикой Конго, 22 декабря 2004 г. — Центральноафриканской Республикой). Ситуация в Судане была пере дана на рассмотрение Суда резолюцией 1593 (2005) Совета Безопасно сти ООН от 31 марта 2005 г.

К настоящему моменту Прокурором возбуждено 8 дел: 3 — в ходе рассмотрения ситуации в Демократической Республике Конго (Проку рор против Томы Лубанги Дьило, Прокурор против Жермена Катанги и Матьё Нгуджоло Шуи, Прокурор против Боско Нтаганды), 1 — в ходе рассмотрения ситуации в Центральноафриканской Республике (Проку рор против Жан-Пьера Бембы Гомбо), 3 — в ходе рассмотрения ситуа ции в Судане (Прокурор против Омара Хасана Ахмеда аль-Башира, Прокурор против Бахра Идриса Абу Гарды, Прокурор против Ахмада Мухаммада Харуна и Али абд-ар-Рахмана), 1 — в ходе рассмотрения си туации в Уганде (Прокурор против Жозефа Кони, Винсента Отти, Окота Одьямбо и Доминика Онгвена).

В соответствии с п. 1 ст. 15 Римского статута Прокурор может воз буждать расследование proprio motu (т. е. по собственной инициативе) на основании информации о преступлениях, подпадающих под юрис дикцию Суда. По состоянию на 30 июня 2009 г. Канцелярия Прокурора получила в общей сложности 8242 сообщения, касающихся ст. 15 Рим ского статута. 4870 из них были получены в период с 1 августа 2008 г.

по 30 июня 2009 г. Из этих новых сообщений 3823 сообщения касались ситуации в Южной Осетии (Грузия). Из оставшихся 1047 сообщений 58 % (608 сообщений), как было установлено, не содержали оснований для принятия дальнейших мер со стороны Канцелярии Прокурора.

Обращает на себя внимание тот факт, что с момента начала дея тельности Суда и до настоящего времени Прокурор ни разу не восполь зовался правом, предоставленным ему п. 1 ст. 15 Римского статута. Си туация в Центральноафриканской Республике была передана на рас смотрение Суда 22 декабря 2004 г., однако Прокурор объявил о своем решении начать ее расследование только 22 мая 2007 г., т. е. по проше ствии более чем 2 лет после передачи ситуации.

Существенной проблемой, с которой столкнулся Суд после начала своей деятельности, является проблема исполнения судебных решений, а именно ордеров на арест, выдаваемых Судом.

Первые ордеры на арест Жозефа Кони, Винсента Отти, Окота Одь ямбо, Доминика Онгвена и Раски Луквии (5 лидеров «Армии сопротив ления Бога», ситуация в Уганде) были выданы 8 июля 2005 г. и обнаро дованы 14 октября 2005 г. Вплоть до настоящего времени ни одно из указанных лиц не было арестовано и передано Суду (один ордер утратил силу в 2007 г. по причине смерти Раски Луквии).

К настоящему моменту исполнено 4 ордера на арест (3 в связи с си туацией в Демократической Республике Конго, 1 в связи с ситуацией в Центральноафриканской Республике), не исполнено 8 ордеров на арест (4 в связи с ситуацией в Уганде, 3 в связи с ситуацией в Судане и 1 в свя зи с ситуацией в Демократической Республике Конго).

Среди ситуаций, переданных на рассмотрение Суда, особое внима ние привлекает ситуация в Судане, которая была передана на рассмот рение Суда Советом Безопасности ООН. Специфика ситуации состоит в том, что Судан не является участником Римского статута. Тем не ме нее, Совет Безопасности ООН, сославшись, среди прочего, на Главу VII Устава ООН, принял резолюцию 1593 (2005) от 31 марта 2005 г. В ука занной резолюции Совет Безопасности ООН постановил передать для рассмотрения Прокурора Суда ситуацию в Дарфуре (Судан) за период с 1 июля 2002 г., т. е. с даты вступления Римского статута в силу, а также обязал правительство Судана сотрудничать с Судом и Прокурором.

Прокурор начал расследование этой ситуации 6 июня 2005 г. В ре зультате 4 марта 2009 г. Палатой предварительного производства был выдан ордер на арест действующего главы государства, не являющегося участником Римского статута, — президента Судана Омара Хасана Ах меда аль-Башира. На сегодняшний день ордер не исполнен.

Указанные выше обстоятельства заставляют усомниться в эффек тивности Суда как органа международного правосудия, способного сыг рать значимую роль в поддержании международного мира и безопасно сти, в связи с очевидной неспособностью Суда оперативно реагировать и незамедлительно осуществить привлечение к ответственности лиц, виновных в совершении международных преступлений.

Тот факт, что арест главы государства, подозреваемого в причаст ности к совершению международных преступлений, фактически не был произведен, несмотря на выданный для этого ордер, указывает, по на шему мнению, на отсутствие правовых механизмов, способных обеспе чить реальную эффективность деятельности Суда при привлечении к от ветственности высших должностных лиц государства.

Суд не располагает полномочиями по самостоятельному осуществ лению арестов подозреваемых и всецело зависит в этом вопросе от го товности государств к сотрудничеству с ним, что является одним из препятствий эффективной деятельности Суда.

САНКЦИИ СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ ООН В КОНТЕКСТЕ ПОДДЕРЖАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ Гаранина Ю. Л., аспирант кафедры международного права Сегодня ни одно государство, каким бы сильным оно ни было, не может лишь своими усилиями оградить себя от современных вызовов и угроз. Каждому государству для обеспечения своей безопасности необ ходимо сотрудничество и поддержка со стороны мирового сообщества.

Существуют различные средства и методы обеспечения коллективной безопасности, среди них особое место занимают международно-право вые санкции.

Главенствующая роль в применении санкций принадлежит Орга низации Объединенных Наций (ООН), представляющей все мировое сообщество и призванной реагировать на самые серьезные нарушения международного мира и безопасности. Полномочиями по введению санкций наделен Совет Безопасности ООН (СБ).

Санкции СБ представляют собой коллективные принудительные меры, применяемые к субъекту-правонарушителю с использованием ин ституционального механизма международной организации на основании главы VII Устава ООН в целях поддержания международного мира и безопасности. Их целью является восстановление международного правопорядка, пресечение международных правонарушений, создание условий реализации государством-правонарушителем обязательств, вы текающих из норм ответственности.

В соответствии со ст. 39 Устава ООН СБ наделен правом опреде лять «существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии», что является основанием применения санкций. В резо люциях СБ основания применения санкций были определены в случаях:

массовых нарушений прав человека (232(1966)), геноцида (918(1994)), боевых действий (1160(1998)), внутреннего конфликта (1493(2003)), меж дународного терроризма (1904(2009)) и др.

В ст. 41 Устава ООН перечислены меры, не связанные с использо ванием вооруженных сил, которые «могут включать полный или час тичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, мор ских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств со общения, а также разрыв дипломатических отношений». Перечень мер, указанный в вышеназванной статье, не является исчерпывающим.

Анализируя практику применения санкций СБ на основании ст. 41, можно сделать вывод, что чаще всего используются экономические санкции, например: эмбарго на поставки нефти и нефтепродуктов в от ношении Ирака (661(1990)), Гаити (841(1993)), Анголы (864(1993)), Сьерра-Леоне (1132(1997));

эмбарго на поставки оружия и военного оборудования в отношении ЮАР (418(1977)), Ирака (661(1990));

быв шей Югославии (713(1991)), Сомали (733(1992)), Либерии (788(1992)), Гаити (841(1993)), Руанды (918 (1944));

сил УНИТА в Анголе (864(1993));

организации Аль-Каида и движения «Талибан» (1333(2000));

Эритреи и Эфиопии (1298(2000));

Конго (1493(2003)).

В практике СБ имеют место дипломатические санкции, санкции в области транспорта и связи, культуры и спорта и т. п. Например, резо люцией 1054(1996) в отношении Судана СБ были введены такие дипло матические санкции, как сокращение численности суданского диплома тического персонала.

В последние годы все большую поддержку приобретают «адрес ные» санкции. Они направлены на конкретных физических либо юриди ческих лиц, имеют минимальные гуманитарные последствия, не приво дят к негативным последствиям для третьих государств. Такие санкции были применены к должностным лицам УНИТА (1173(1998)), должност ным лицам правительства Либерии (1521(2003)) и Судана (1591(2005)), членам военной хунты в Сьерра-Леоне (1132(1997)).

В доктрине выделяют такой вид санкций, как финансовый. Финансо вые санкции могут заключаться в аресте денежных средств, заморажива нии финансовых активов, авуаров, прекращении предоставления финан совой помощи. Они были применены в отношении Ирака (1483(2003)), Кот-Д’Ивуар (1572(2004)), Судана (1591(2005)), Ирана (1737(2006)) и др.

Анализируя практику применения санкций СБ, можно сделать вывод, что финансовые санкции применяются исключительно в отношении физиче ских лиц, т. е. носят целенаправленный или адресный характер, поэтому целесообразно рассматривать их как подвид адресных санкций и не выде лять в отдельную категорию.

Ст. 42 Устава ООН закрепляет право СБ применять военные санк ции. Военные санкции «могут включать демонстрации, блокаду и другие операции воздушных, морских или сухопутных сил членов ООН», необ ходимые для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Так, в 1991 г. военные санкции были применены в отно шении Ирака в ответ на агрессию против Кувейта.

Коллективные военные санкции могут применяться только СБ, и только в ситуациях, когда имеется грубое нарушение международного права, при условии, что другие меры оказались неэффективными для пресечения такого правонарушения.

Можно сделать вывод, что в настоящее время в арсенале ООН су ществует достаточный набор мер, призванных реагировать на самые серьезные нарушения международного мира и безопасности. Это эконо мические, дипломатические, адресные санкции, санкции в области куль туры и спорта, а также военные меры. При установлении СБ наличия основания для их применения СБ необходимо сделать правильный вы бор, оценить возможность и последствия их применения, поскольку от использования тех или иных мер зависит и сама их эффективность.

ПРАВОВАЯ ОСНОВА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ УНИВЕРСАЛЬНОЙ И РЕГИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ КОЛЛЕКТИВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Горбаченко С. В., младший научный сотрудник Национального центра законодательства и правовых исследований Республики Беларусь, аспирант Правовой основой взаимодействия универсальной и региональных систем коллективной безопасности является глава VIII Устава ООН, ко торая допускает возможность заключения региональных соглашений или создания региональных органов для осуществления ими деятельно сти по разрешению вопросов, относящихся к поддержанию междуна родного мира и безопасности.

Региональные системы коллективной безопасности созданы совме стными усилиями государств определенных регионов, юридически оформлены договором, конкретное содержание которого определяется государствами-членами на основании Устава ООН и других междуна родно-правовых документов. Примерами могут служить региональные системы коллективной безопасности в рамках Организации по безопас ности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Содружества Независимых Государств (СНГ), Лиги арабских государств (ЛАГ), Организации Аме риканских Государств (ОАГ) и другие.

Международные договоры наделяют региональные организации функциями и полномочиями, регулируют механизм поддержания меж дународного мира и безопасности в регионе, определяют границы их деятельности: территория, на которую распространяется действие меж дународного договора (в отношении регионального соглашения), или территория государств — членов конкретной региональной системы коллективной безопасности (в отношении регионального органа). В по следнем случае такие международные договоры являются учредитель ными актами региональных организаций.

Создаваемые для поддержания международного мира и безопасно сти региональные организации могут быть как военно-политическими союзами с явно выраженным оборонительным характером, так и регио нальными системами коллективной безопасности.

Взаимодействие между ООН и региональными соглашениями или органами возможно в том случае, если последние будут удовлетворять условиям, закрепленным в ст. 52 Устава ООН:

1) соглашение или орган должны быть по своему характеру регио нальными;

2) они должны иметь статус заключенных или созданных в силу главы VIII Устава ООН;

3) их действия не должны выходить за рамки конкретного региона;

4) для разрешения местных споров могут применяться только мир ные средства;

5) региональное соглашение или орган, равно как и их деятельность, должны быть совместимы с целями и принципами ООН.

Во-первых, особенностью региональных органов и соглашений по смыслу главы VIII Устава ООН является то, что по своему характеру они должны быть региональными, однако в Уставе ООН не определены ни критерии отнесения тех или иных соглашений и органов к регио нальным, ни сами понятия «региональное соглашение» или «региональ ный орган» (ст. 52 Устава). Так, например, не вызывает сомнения регио нальный характер СНГ, ЛАГ, ОАГ. При этом НАТО и ОБСЕ, которые объединяют государства разных географических регионов, несомненно, являются международными организациями коллективной безопасности.

Поэтому можно говорить, что на сегодняшний день географический кри терий утратил свое традиционное значение.

Во-вторых, несмотря на то что многие региональные организации, созданные для поддержания международного мира и безопасности в ре гионе, имеют возможности для региональных действий в этих целях, как это предусматривается в главе VIII Устава, не каждая может осуществ лять их. Это связано со своеобразным признанием за региональной ор ганизацией резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН статуса созданной по смыслу главы VIII Устава ООН. Для получения данного статуса ре гиональные организации должны внести достойный вклад в поддержание международного мира и безопасности, поэтому на первом этапе органи зациям присваивается статус наблюдателя в Генеральной Ассамблее, на основании которого они осуществляют сотрудничество с ООН в реше нии иных связанных с поддержанием международного мира и безопас ности вопросов.

В-третьих, под термином «местные споры» понимаются любые спо ры между государствами конкретной региональной организации. Попыт ка присвоить себе компетенцию разрешения споров между государства ми, не входящими в данную региональную организацию, означала бы подмену собой деятельности ООН по поддержанию мира и безопасности.

В ст. 52 и 54 Устава ООН речь идет о мирных средствах разреше ния международных споров для поддержания международного мира и безопасности. «Совет Безопасности ООН должен поощрять развитие применения мирного разрешения местных споров» при помощи инстру ментов и механизмов региональных организаций как по своей инициа тиве, так и по инициативе заинтересованных государств (п. 3 ст. 53 Ус тава), что может выражаться в оказании содействия и всесторонней под держки со своей стороны при выборе средств мирного разрешения спо ров и осуществлении самой процедуры разрешения местных споров.

В-четвертых, никакие принудительные действия не могут быть предприняты региональными организациями без соответствующих пол номочий от Совета Безопасности ООН. В качестве исключения высту пают применение принудительных действий под эгидой Совета Безо пасности, а также неотъемлемое право на индивидуальную или коллек тивную самооборону по ст. 51 Устава ООН.

В-пятых, глава VIII Устава ООН, регулирующая вопросы деятель ности региональных соглашений или органов по поддержанию между народного мира и безопасности, закрепила, что региональные системы коллективной безопасности являются составной частью универсальной системы, а их деятельность может принести большую пользу в рамках системы коллективной безопасности ООН при условии, если их дейст вия будут совместимы с целями и принципами ООН. То есть деятель ность региональных организаций должна не только не противоречить целям и принципам универсальной системы коллективной безопасности, но и в своей основе с ними совпадать.

Региональные организации должны исходить из наличия связи своей деятельности в сфере поддержания международного мира и безопасности с деятельностью Совета Безопасности ООН, на который государства — члены ООН возложили главную ответственность по обеспечению меж дународного мира и безопасности. В этом случае сотрудничество между универсальной и региональными системами коллективной безопасности осуществляется по линии Совет Безопасности ООН — региональные ор ганизации.

До передачи споров в Совет Безопасности государства — члены ре гиональных организаций должны приложить все усилия для достижения мирного разрешения местных споров при помощи своих инструментов и механизмов поддержания международного мира и безопасности. Как правило, каждая региональная организация имеет определенный набор средств мирного разрешения споров, примерный перечень которых за креплен в п. 1 ст. 33 Устава ООН. Однако обязанность государства — члена региональной организации разрешать свой спор с другим государ ством-членом с помощью механизмов этой региональной организации не может рассматриваться как абсолютная.

Вместе с тем положения главы VIII Устава ООН не дают права ре гиональным организациям совершать действия по поддержанию между народного мира и безопасности без уведомления Совета Безопасности, который «должен быть всегда полностью информирован о действиях, предпринятых или намечаемых в силу региональных соглашений или региональными органами, для поддержания международного мира и безопасности» (ст. 54 Устава ООН).

ДОГОВОРНО-ПРАВОВОЙ МЕХАНИЗМ СОВЕТА ЕВРОПЫ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ Дороховец С. А., магистрант кафедры международного права В рамках Совета Европы разработано и принято значительное ко личество международно-правовых документов в области борьбы с таким общественно опасным преступлением, как терроризм.

Основу договорно-правового механизма Совета Европы в данной сфере составляют следующие соглашения:

1. Конвенция Совета Европы о пресечении терроризма 1977 г., всту пившая в силу 4 августа 1978 г.

2. Протокол с поправками к Европейской конвенции 1977 г., открыт для подписания 15 мая 2003 г.

3. Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма 2005 г., вступила в силу 1 июня 2007 г.

4. Конвенция Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансирова нии терроризма от 2005 г., вступила в силу 1 мая 2008 г.

Согласно ст. 1 Конвенции Совета Европы о пресечении терроризма 1977 г. круг преступлений, определяемых для обеспечения выдачи пре ступника иностранному государству, достаточно широк и носит частично бланкетный характер. Ни одно из этих преступлений не должно рассмат риваться как политическое преступление или преступление, связанное с политическим преступлением, или преступление, вызванное по полити ческим мотивам.

Ст. 3 Конвенции устанавливает правило, согласно которому поло жения всех договоров и соглашений о выдаче, применяемых между До говаривающимися Государствами, включая Европейскую конвенцию о выдаче (Париж, 13 декабря 1957 г.), изменяются в отношениях между государствами — участниками Конвенции в той мере, в какой они про тиворечат настоящей Конвенции. Можно отметить, что это правило соз дает коллизию между положениями перечисленных конвенций, что вряд ли способствует их точному исполнению, поскольку допускает неодно значную и произвольную трактовку.

Конвенция Совета Европы о пресечении терроризма 1977 г. уста навливает порядок оказания правовой взаимопомощи по уголовным де лам о терроризме, не исключая при этом никакой уголовной юрисдик ции, осуществляемой согласно национальным законам государств— членов Конвенции.

Протокол с поправками к Европейской конвенции 1977 г. внес не которые изменения в Конвенцию, а именно: значительно расширен спи сок правонарушений, не могущих быть квалифицированными как поли тические или как политически мотивированные;

в настоящее время он включает все правонарушения, предусмотренные комплексом антитер рористических конвенций ООН;

предусмотрена упрощенная процедура внесения поправок, которая позволяет добавлять к этому списку новые нарушения;

Конвенция открыта для присоединения государств наблюдателей, а также других государств — не членов Совета Европы, при условии согласия Комитета Министров;

предусмотрена возмож ность отказа в экстрадиции правонарушителей в те страны, где им гро зит смертная казнь, пытки или пожизненное заключение без досрочного освобождения;

значительно уменьшены возможности отказа от выдачи на основании оговорки к Конвенции. При этом любой отказ подвергает ся процедуре контроля, которая применяется и в отношении всех обяза тельств, вытекающих из текста измененной Конвенции.

Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма 2005 г. пре дусматривает единый подход к понятию «террористическое преступле ние», под которым участники Конвенции понимают любое из преступле ний в рамках положений и определений, содержащихся в одной из десяти иных международных конвенций и договоров по проблемам терроризма, перечисленных в Приложении к Конвенции. Она создает только три новых преступления, которые могут привести к террористическим преступле ниям, определенным в этих договорах. Это публичное подстрекательство к совершению террористического преступления (ст. 5), вербовка террори стов (ст. 6) и подготовка террористов (ст. 7). Имплементация признания уголовно наказуемыми новых нарушений возможна при соблюдении усло вий и гарантий по защите прав человека и основных свобод.

Уделяется внимание положению жертв, пострадавших от террориз ма, подчеркивая, что права человека должны соблюдаться не только для лиц, обвиняемых или осужденных за террористические преступления, но также для потерпевших, или потенциальных жертв этих преступлений.

В ст. 2 Конвенции подчеркивается, что ее целью является активиза ция усилий государств по предотвращению терроризма и его негативно го воздействия на осуществление прав человека, прежде всего права на жизнь, предпринимаемых как на национальном уровне, так и в рамках международного сотрудничества.

Предотвращение терроризма на международном уровне осуществ ляется посредством целого ряда мер, в частности, путем дополнения и, при необходимости, изменения положений о существующей экстра диции и оказания взаимной помощи, заключенных между Сторонами соглашений, и обеспечение дополнительными средствами, такими как предоставление оперативной информации, наряду с обязательствами в области обеспечения правопорядка, такими как обязанность прово дить расследование, обязательства, связанные с санкциями и мерами ответственности юридических лиц, а также обязательство осуществ лять судебное преследование, когда в выдаче отказано.

Конвенция Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансирова нии терроризма 2005 г. учитывает тот факт, что быстрый доступ к фи нансовой информации и информации об имуществе террористов и дру гих криминальных группировок является залогом для успешных превен тивных и репрессивных мер, а также, в перспективе, и для прерывания деятельности этих группировок. Именно поэтому Совет Европы принял решение об обновлении и усовершенствовании Конвенции Совета Евро пы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от пре ступной деятельности от 1990 г. и разработал новую Конвенцию для бо лее эффективного предотвращения и для борьбы с отмыванием доходов от преступной деятельности и с финансированием терроризма. Это пер вый международный договор, охватывающий как предотвращение и борь бу с отмыванием доходов, так и финансирование терроризма.

Конвенция предписывает государствам-участникам: оперативно выявлять имущество и банковские счета, а также оперативно заморажи вать средства террористических групп;

иметь оперативный доступ к фи нансовой информации или информации об имуществе, принадлежащем террористическим или другим криминальным группировкам;

эффектив но сотрудничать для обмена информацией о предполагаемом отмывании доходов и финансировании терроризма и для конфискации данных средств. Уполномоченными органами являются Службы финансовой разведки, которые по новой Конвенции должны быть созданы в каждом государстве-члене. Конвенция также предусматривает механизм наблю дения за эффективной имплементацией ее положений.

Вышеперечисленные основополагающие Конвенции открыты для подписания государствам—участникам Совета Европы, а также для под писания государствам — не членам Совета Европы, которые принимали участие в их разработке (Ватикан, Канада, Мексика, США, Япония).

Кроме этого, Комитет министров Совета Европы по результатам кон сультаций с участниками Конвенций может предложить присоединиться к Конвенциям и другим государствам, не являющимся членами Совета Европы и не принимавшим участие в их разработке.

Республика Беларусь не является участницей ни одной из трех ос новополагающих Конвенций. Ратификация представленных документов Республикой Беларусь должна быть долгом перед мировым сообщест вом на пути противодействия угрозе терроризма, от которого не застра ховано ни одно государство, поскольку на сегодняшний день данным Конвенциям не существует аналогов, а предупреждение терроризма тре бует объединения усилий по всему миру.

ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ СЕРЬЕЗНЫХ НАРУШЕНИЙ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА НА ПРИМЕРЕ ИНСТИТУТА МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ В ПЕРИОД ВООРУЖЕННОГО КОНФЛИКТА Дубровник Е. В., аспирант кафедры международного права Основные источники международного гуманитарного права (да лее — МГП) содержат довольно обширный перечень серьезных наруше ний МГП. Однако особый интерес представляют противоправные дея ния, которые могут быть установлены дополнительно, в силу того, что в Женевских конвенциях 1949 г. приводится «неполный список», и кото рые также могут рассматриваться как серьезные нарушения МГП. В ка честве примера рассмотрим положения п. 3 ст. 35 и ст. 55 Дополнитель ного протокола I 1977 г.

Дополнительный протокол I в ст. 35 раздела, озаглавленного «Ме тоды и средства ведения войны», содержит положение, устанавливаю щее, что «запрещается применять методы или средства ведения военных действий, которые имеют своей целью причинить или, как можно ожи дать, причинят обширный, долговременный и серьезный ущерб природ ной среде» (п. 3 ст. 35).

Ст. 55 Дополнительного протокола I, предназначенная для защиты гражданского населения от последствий военных действий, предусмат ривает, что: «1. При ведении военных действий проявляется забота о защите природной среды от обширного, долговременного и серьезного ущерба. Такая защита включает запрещение использования методов или средств ведения войны, которые имеют целью причинить или, как мож но ожидать, причинят такой ущерб природной среде и тем самым нане сут ущерб здоровью или выживанию населения. 2. Причинение ущерба природной среде в качестве репрессалий запрещается».

Несмотря на различные формулировки и сферу действия вышеиз ложенных норм, общим для них является запрещение следующих дейст вий в отношении окружающей среды:

а) превращения окружающей среды в объект нападения;

б) использования окружающей среды в качестве средства ведения войны.

Нарушения положений п. 3 ст. 35 и ст. 55 Дополнительного прото кола I не всегда квалифицируются в Дополнительном протоколе I в ка честве серьезных нарушений, влекущих за собой личную уголовную от ветственность. Однако рассмотрение ряда международных актов свиде тельствует, на наш взгляд, в пользу того факта, что данные нарушения при определенных обстоятельствах являются серьезными нарушениями международного гуманитарного права.

Так, ст. 3 Проекта статей об ответственности государств, разрабо танного Комиссией международного права (далее — КМП) ООН в 2001 г.

и одобренного резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 56/83 28 ян варя 2002 г. (без голосования), предусматривает, что квалификация дея ния государства как международно-противоправного регулируется меж дународным правом. На такую квалификацию не влияет квалификация этого же деяния как правомерного согласно внутригосударственному праву. Данное положение содержится также и в ст. 27 Венской конвен ции о праве международных договоров 1969 г.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности челове чества (далее — проект Кодекса), принятый КМП в третьей редакции в 1996 г., в ст. 2 содержит принцип личной ответственности, в том числе за нарушение подп. g) ст. 20, провозглашающей преступлением против мира и безопасности человечества при условии совершения системати чески или в широких масштабах «…в случае вооруженного конфликта:

применение средств или методов ведения войны, не оправданных воен ной необходимостью, с целью причинить обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде и тем самым нанести большой вред здоровью или затруднить выживание населения, в случае возникновения такого ущерба».

Данный подпункт охватывает военные преступления, предусмот ренные п. 3 ст. 35 и ст. 55 Дополнительного протокола I. Сфера его при менения включает период вооруженного конфликта, независимо от того, носит ли он международный или немеждународный характер, в отличие от более ограниченной сферы применения Дополнительного протокола I к международному вооруженному конфликту.

Для того чтобы нарушения Дополнительного протокола I могли квалифицироваться в качестве одного из военных преступлений, охва тываемых Проектом Кодекса, необходимо наличие в совокупности трех дополнительных элементов:

1. Использование запрещенных средств или методов ведения войны не было оправдано военной необходимостью.

Термин «военная необходимость» используется в данном положе нии в том же значении, что и в соответствующих положениях дейст вующих правовых актов, например в ст. 23 g) Гаагской конвенции IV 1907 г., ст. 50, 51 и 147 соответственно первой, второй и четвертой Же невских конвенций и др.

2. Действие должно совершаться «с целью причинить обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде и тем самым на нести большой вред здоровью или затруднить выживание населения».

Выражение «обширный, долговременный и серьезный ущерб»

представляет особый случай применения к этим преступлениям общего критерия серьезности, который определяется тремя факторами:

• масштабами или тяжестью ущерба;

• продолжительностью во времени;

• размерами географических регионов, затрагиваемых этим ущербом.

3. Такой вред должен быть нанесен в результате запрещенного по ведения.

По мнению КМП, такой тип поведения может представлять собой военное преступление, охватываемое проектом Кодекса, в том случае, если оно имеет место в ходе вооруженного конфликта международного или немеждународного характера.

Международно-правовые нормы, содержащиеся в источниках ин ститута международно-правовой защиты окружающей среды в период вооруженного конфликта, реализуются с помощью национального и ме ждународного механизмов имплементации. В свою очередь, в отсутст вие единой системы международной ответственности за вред, причи ненный окружающей среде в период вооруженного конфликта, очевид ным становится тот факт, что внутреннее законодательство играет ос новную роль в обеспечении применения на практике норм, касающихся защиты окружающей среды. В связи с этим целесообразно, по нашему мнению, включение в Уголовный кодекс Республики Беларусь главы «Преступления против экологической безопасности человечества»

в раздел «Преступления против мира и безопасности человечества и во енные преступления», в которой объединить такие угрожающие основам жизни международного сообщества составы преступлений, как экоцид, биоцид, а также составы, предусмотренные положениями отдельных международных соглашений в области разоружения, таких как: произ водство и накопление запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия, разработка, производство и применение химиче ского оружия.

Таким образом, изучение содержания ряда международных доку ментов (Женевские конвенции, Дополнительные протоколы I и II, про ект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., Проект статей об ответственности государств 2001 г., Проект статей об ответственности международных организаций 2008 г.) свиде тельствует, на наш взгляд, в пользу того факта, что нарушения положе ний п. 3 ст. 35 и ст. 55 Дополнительного протокола I при определенных обстоятельствах являются серьезными нарушениями международного гуманитарного права, а в случае наличия ряда дополнительных критери ев — военными преступлениями. В случае их совершения виновные должны привлекаться к уголовной ответственности.

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ КОММЕРЦИАЛИЗАЦИИ КОСМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Жданок А. С., аспирант кафедры международного права Сегодня к одной из важнейших сфер деятельности государств, ре гулируемой основными принципами и нормами международного права, относится освоение космоса. Специфика деятельности государств по ис следованию и использованию космического пространства обусловила возникновение такой отрасли международного права, как международ ное космическое право.

Исследование и использование космического пространства в со временных условиях невозможно без широкого и разностороннего со трудничества государств, которое должно осуществляться в соответст вии с нормами и принципами международного космического права.

В результате развития международного права в области сотрудни чества государств в сфере мирного исследования и использования кос мического пространства были разработаны международные правовые акты, созданы специальные космические организации. Проводятся раз личные международные мероприятия, посвященные правовому оформ лению достижений в исследовании космоса. Однако существует множе ство правовых проблем, связанных с пробелами в законодательных ак тах, регулирующих космическую деятельность государств, а также с различиями в научно-техническом и нормативном уровнях развития государств, что затрудняет диалог стран и активное сотрудничество в исследовании и использовании космоса.

Одной из современных тенденций развития космического права яв ляется приватизация и коммерциализация в области исследования и ис пользования космического пространства. К видам коммерческого исполь зования космоса относятся:

а) запуски в целях проведения научных исследований (эксперимен тов);

б) дистанционное зондирование Земли из космоса и использование данных ДЗЗ;

в) коммерческое использование глобальной навигации;

г) коммерческое использование спутниковой связи;

д) коммерческое использование аэрокосмических гиперзвуковых объектов в качестве аэротранспорта и др.

Данный перечень не является исчерпывающим, а постоянно расши ряется. Поэтому задачей международного права является создание пра вового поля для регулирования правоотношений, возникающих в связи с появлением новых видов коммерческого использования космоса.

На сегодняшний день очевидна необходимость совершенствования правового регулирования космической деятельности, создания новых норм космического права, регламентирующих деятельность субъектов по коммерческому использованию космоса. В данной области возникает несколько правовых проблем.

Прежде всего, это проблема субъектного состава отношений по ком мерческому использованию космического пространства. По причине то го, что монополистами на деятельность в космосе являются запускающие государства, но не частные субъекты, последние не могут в полной мере реализовать возможность участия в коммерческой космической деятель ности. Таким образом, необходимо регламентировать в международном праве круг прав и обязанностей частных субъектов, возникающих в связи с их участием в космической деятельности.

Важными видятся вопросы частных запусков и возможность кос мического туризма как вида частной экономической деятельности в бу дущем. Эта деятельность также требует своей правовой регламентации в специальной международной конвенции.

Актуальным является вопрос интеграции в сферу международно го права соглашений между участниками коммерческой деятельности в космосе. Так, основными соглашениями, регулирующими космиче скую деятельность, являются межгосударственные соглашения, уста навливающие правовые нормы для государств как участников междуна родных отношений в сфере исследования и использования космического пространства. Тем не менее, с тенденцией в сфере коммерциализации космической деятельности связано появление нового вида соглаше ний — договоров частноправового характера. Это такие документы, как соглашения между правительствами и частными компаниями, а также между частными компаниями и уполномоченными международными организациями. Необходимо определить статус этих соглашений.

Одной из проблем коммерческого использования космоса в рамках международных организаций является вопрос финансирования данных организаций и предприятий и четкой международно-правовой регламен тации ответственности за их деятельность независимо от их финансово го положения. Так, крах международной программы «Буран» и плачев ное положение предприятия «Морской старт», находящегося под проце дурой об экономической несостоятельности, говорят о том, что требует ся четкое международно-правовое регулирование таких программ. Не обходимо регламентировать в международных документах ответствен ность государств за деятельность таких предприятий и организаций.

Решение проблем, стоящих перед международным сообществом в связи с коммерциализацией использования космоса, видится в обнов лении системы международных соглашений в сфере исследования и ис пользования космического пространства, в частности, во включении в действующие международные договоры вопросов коммерческого ис пользования космоса, а также в принятии новых международных согла шений.

Необходимо урегулировать с помощью международного права про блему монополизации государствами запусков космических объектов, проблему использования аэрокосмическими объектами околоземного воздушного и космического пространства, вопрос взаимодействия част ных и государственных субъектов космической деятельности по поводу информации, получаемой с помощью дистанционного зондирования Земли из космоса. Открытыми остаются вопросы определения аэрокос мического объекта и разграничения его статуса во время стадий взлета, полета в околоземном воздушном пространстве и приземления. Четкое определение ответов на данные вопросы в международных документах необходимо для успешного коммерческого использования аэрокосмиче ских гиперзвуковых объектов в качестве аэротранспорта.

Таким образом, в современных условиях развития космической деятельности требуется создание общего международно-правового поля, единой динамичной системы правил, регулирующих коммерческую дея тельность в космосе.

Активное участие Республики Беларусь в научно-техническом со трудничестве в области освоения космоса обусловливает необходимость детального урегулирования такого сотрудничества в национальном за конодательстве, а также в расширении сотрудничества в рамках косми ческих международных организаций. Проблемой для нашего государст ва на сегодняшний день является практически полное отсутствие зако нодательной базы в сфере космической деятельности. Важными шагами к расширению сотрудничества Республики Беларусь в космической сфе ре должны стать совершенствование национального космического зако нодательства, а также создание Национального космического агентства Республики Беларусь.

СОЗДАНИЕ ТОРГОВОГО ФЛОТА В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ:

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ Кипеть А. И., аспирант кафедры международного права Как известно, необходимость создания торгового флота в Республи ке Беларусь вызвана прежде всего экономическими факторами. Согласно статистике, ежегодно около 25 млн тонн белорусских грузов нуждаются в морской перевалке и транспортировке. К их числу преимущественно относятся такие стратегические экспортные грузы, как нефтепродукты и калийные удобрения. В настоящее время эти грузы, передаются ино странным компаниям, которые владеют торговым флотом и, соответст венно, зарабатывают на транспортировке белорусского экспорта.

Анализируя сложившуюся ситуацию, правительство Республики Беларусь предпринимает конкретные шаги по созданию торгового флота и изменению экономических условий экспорта. Так, например, в 2003 г.

постановлением Совета Министров № 407 принята Программа развития внутреннего водного и морского транспорта до 2010 г., предусматри вающая поэтапное создание морского торгового флота (через наращива ние морских перевозок зафрахтованными судами) и обеспечение плано мерного перехода белорусских компаний к аренде судов с экипажами (тайм-чартер) и без экипажей (бербоут-чартер) с последующим приобре тением судов в собственность. Программа также предусматривает пере ход белорусской внешней торговли к реализации экспортной продукции на мировых рынках на условиях поставки «CIF» и «CFR». На достиже ние тех же целей направлен и Указ Президента Республики Беларусь от 19 марта 2007 г. № 129 «О стимулировании экспортных поставок», в ко тором предусмотрены конкретные меры по стимулированию отечест венных производителей и перевозчиков, осуществляющих поставки в порт или страну назначения внешнеторговой продукции Республики Беларусь на обозначенных выше условиях. Отметим и принятый 15 нояб ря 1999 г. Кодекс торгового мореплавания Республики Беларусь, в ст. которого установлен приоритет международных договоров. Кроме того, в октябре 2009 г. Министерство транспорта и коммуникаций внесло в правительство проект указа Президента Республики Беларусь по соз данию морского торгового флота и национального морского перевозчи ка, что позволяет говорить о начале формирования национальной право вой базы в этой области.

По оценкам экспертов, для обслуживания существующего годового грузопотока требуется около 36 сухогрузных судов (балкеров) и 40 тан керов. С учетом мировой практики обеспечения национальных потреб ностей в морских перевозках примерно в равном соотношении собст венными и зафрахтованными судами потребуется 18 балкеров и 20 тан керов. В связи с чем Министерством транспорта и коммуникаций подго товлен ряд инвестиционных проектов по приобретению морских судов (дедвейтом от 3 до 50 тыс. тонн) и созданию совместной с иностранны ми инвесторами судоходной компании (морского оператора) для выпол нения морских перевозок внешнеторговых грузов. Как ни парадоксаль но, но мировой финансовый кризис создал наиболее благоприятные ус ловия для реализации подобных проектов. Согласно данным ЮНКТАД, стоимость морских судов снизилась за 2009 г. на 15—20 % для танкеров и на 60—70 % для сухогрузных судов. Например, стоимость 5-летнего сухогрузного судна грузоподъемностью 50 000 тонн составляет прибли зительно 30 млн USD.

Ввиду явных перспектив и возможностей создания торгового фло та в Республике Беларусь считаем целесообразным проанализировать международно-правовую сторону вопроса. Основным международно правовым документом, регулирующим использование ресурсов Миро вого океана, является Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. Ее не случайно называют «конституцией морей». Отметим, что Республика Беларусь ратифицировала ее в 2006 г. и реально стала полноправным субъектом международного морского права. Свобода судоходства в от крытом море закреплена в ст. 90 Конвенции. В ней говорится: «Каждое государство независимо от того, является ли оно прибрежным или не имеющим выхода к морю, имеет право на то, чтобы суда под его фла гом плавали в открытом море». Ряд внутриконтинентальных госу дарств, например, уже давно используют это право. В настоящее время, согласно международному судовому регистру, 15 из 44 внутриконти нентальных государств имеют суда под своим флагом. К числу таких стран, в частности, относятся Австрия, Азербайджан, Боливия, Казах стан, Монголия, Молдова, Парагвай, Словакия, Швейцария, Уганда, Эфиопия.

Однако наряду с правом свободы судоходства Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. в ст. 94 налагает на государство флага ряд обя занностей по осуществлению юрисдикции и контроля над судном, его капитаном и экипажем в отношении административных, технических и социальных вопросов. Эта же статья обязывает принимать необходи мые меры для обеспечения безопасности в море, расследования каждой морской аварии или навигационного инцидента в открытом море, а так же меры по предотвращению загрязнения моря. Кроме того, каждое го сударство — участник Конвенции обязуется придерживаться общепри нятых международных правил, стандартов, процедур и практики мор ского судоходства. Разработка подобных правил и стандартов по смыслу Конвенции возложена на Международную Морскую Организацию (ИМО). Ряд статей, например, обязывают государства учитывать меж дународные нормы и стандарты, принимаемые через «компетентную международную организацию», которой, собственно, и является ИМО.

Республика Беларусь не подписала Конвенции о ИМО 1948 г. и не является членом этой авторитетной международной организации. Отме тим лишь, что членами ИМО по состоянию на январь 2009 г. являются 169 государств, 20 из которых являются внутриконтинентальными. По приблизительным оценкам, до 98 % мирового торгового флота (по водо измещению) соблюдает основные конвенции о международных морских перевозках, разработанные ИМО. Их можно условно разделить на кон венции в области безопасности судоходства, загрязнения морской сре ды, ответственности и компенсации за ущерб. Существует также значи тельное количество конвенций, затрагивающих иные специфические во просы морского судоходства.


Из порядка 60 конвенций и протоколов ИМО Республика Беларусь (еще будучи БССР) подписала или присоединилась лишь к таким ос новным, как: Международная конвенция по предотвращению загрязне ния с судов (МАРПОЛ) 1973 г. (с протоколом 1978 г.), Международная конвенция по охране человеческой жизни на море 1974 г. (СОЛАС), Конвенция о международных правилах предупреждения столкновения судов в море (МППСС) 1972 г., Конвенция о Международной органи зации морской спутниковой связи (ИНМАРСАТ) 1976 г., Международ ная конвенция по грузовой марке 1966 г., Международная конвенция о безопасных контейнерах 1972 г., Конвенция по предотвращению за грязнения сбросами отходов и другими материалами 1972 г., Конвен ция о борьбе с незаконными актами против безопасности морского су доходства 1988 г. Однако перечисленные конвенции составляют право вой минимум, необходимый для осуществления морских перевозок.

Ситуацию осложняет и то, что некоторые конвенции ИМО прямо пре дусматривают возможность ареста морского судна государством порта за несоблюдение международных стандартов и правил судоходства.

Единственным «положительным» моментом в данной ситуации может быть то, что Конвенция об аресте морских судов 1999 г. все еще не вступила в силу.

Таким образом, создание торгового флота в Республике Беларусь помимо членства в ИМО требует серьезного анализа ряда международ ных договоров в области морского судоходства на предмет их подписа ния и ратификации. К таким договорам, по нашему мнению, следует от нести Конвенцию о ИМО 1948 г., Международную конвенцию о подго товке и дипломировании моряков и несении вахты 1978 г., Междуна родную конвенцию по поиску и спасанию на море 1979 г., Конвенцию об облегчении международного морского судоходства 1965 г., Между народную конвенцию по обмеру судов 1969 г., Международную конвен цию по спасанию 1989 г., Конвенцию об ограничении ответственности по морским требованиям 1976 г.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНОГО КОМИТЕТА КРАСНОГО КРЕСТА Кузнецова Е. В., старший преподаватель кафедры международного права Международный Комитет Красного Креста (МККК) является одной из старейших и наиболее уважаемых гуманитарных организаций в мире.

Во многом усилиями МККК международное гуманитарное право пре вратилось в достаточно эффективную систему защиты жертв войны.

В то же время ни в доктрине, ни в практике международных отношений до сих пор нет единства относительно правового статуса МККК в меж дународном праве.

Формально-юридически МККК является ассоциацией, некоммерче ским юридическим лицом, зарегистрированным в соответствии со ст. Гражданским кодексом Швейцарии. В своем Уставе МККК также опре деляет себя как «независимую гуманитарную организацию» с «особым статусом», который признан в Женевских конвенциях и Международ ными конференциями Красного Креста.

Проблемы международного статуса МККК не возникло бы, если бы международно-правовыми актами на Комитет не были возложены опре деленные функции и предоставлены определенные правомочия. Женев ские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним 1977 г. для неправительственных организаций предусматривают правомочия в объеме, определенном для Держав-Покровительниц, и устанавливают специальный режим для МККК. Так, если враждующие стороны не бу дут возражать, непосредственно наделяется международной правосубъ ектностью любая гуманитарная организация, представившая «все гаран тии беспристрастности и эффективности». Такая организация, Субститут, наделяется конкретными правами и связывается обязанностями (ст. 2 (d), ст. 5.4 ДП I;

ст. 10 ЖК I;

II;

III;

ст. 11 ЖК IV). МККК независимо от при знания его Субститутом гарантируется ряд прав по посещению мест, где находятся покровительствуемые лица, общению с ними без свидетелей;

доступ во все используемые ими помещения, места их отправления, транзита или прибытия, причем продолжительность и количество этих посещений не могут ограничиваться (ст. 72, 73, 79, 81, 125, 126 ЖК III;

ст. 30, 76, 96, 104, 109, 142, 143 ЖК IV). Кроме того, МККК может пред лагать добрые услуги и в иных формах участвовать в мирном урегули ровании конфликта (общая ст. 3 ЖК;

ст. 18.1 ДП II). Следует отметить, что Женевские конвенции не отличаются единообразием терминологии, они упоминают «беспристрастную гуманитарную организацию» (ст. ЖК III), «международную религиозную организацию» (ст. 35 ЖК III), «другие организации, оказывающие помощь военнопленным» (ст. 72, 73, 125 ЖК III). По сути, деятельность Субститутов Державы-Покрови тельницы и МККК является одним из «средств обеспечения реализации международного гуманитарного права на международном уровне». Со временные международно-правовые акты также закрепляют особую роль МККК в гуманитарном праве. Так, Правила процедуры и доказы вания Международного уголовного суда закрепляют свидетельский им мунитет МККК.

Развитие гуманитарного права привело к созданию сложной систе мы организаций, способствующих его имплементации и развитию. Наи более крупной структурой является Международное движение Красного Креста и Красного Полумесяца, куда входят согласно его Уставу Меж дународная федерация обществ Красного Креста и Красного Полумеся ца, имеющая свой Устав, и МККК. Регулирование деятельности Движе ния саморегуляционное, оно обеспечивается группой внутренних актов:

помимо Уставов всех трех организаций принято еще и Соглашение об организации международной деятельности составных частей Междуна родного движения Красного Креста и Красного Полумесяца 1997 г. для обеспечения большей слаженности.

В свете особой роли МККК Швейцария заключила с Комитетом соглашение, в котором признает международную правосубъектность и правовой статус в Швейцарии МККК (international juridical persona lity and the legal capacity in Switzerland) (ст. 1). Исходя из такого при знания, соглашение предоставляет МККК и его сотрудникам функцио нальные иммунитеты и привилегии. Урегулированы также вопросы, связанные с международной ответственностью государства: прямо ука зывается, что Швейцария не отвечает за действия МККК (ст. 20). Спо ры, связанные с нарушением или толкованием данного соглашения, пе редаются на рассмотрение арбитража, в формировании которого может участвовать Международный суд ООН (ст. 22). По аналогии с данным соглашением формулируются соглашения о статусе Делегации (пред ставительства) МККК на территории многих иных государств. Так, Соглашение между Правительством Российской Федерации и МККК о статусе МККК и его Делегации на территории Российской Федерации 1992 г. приравнивает статус МККК на территории России к статусу межправительственных организаций (ст. 1) и закрепляет полный объем присущих такому статусу привилегий и иммунитетов (ст. 3—11). В то же время практика предоставления МККК статуса, равного межправи тельственной организации, не является единообразной: она применяет ся не во всех странах.

В 1990 г. МККК получил статус наблюдателя при Генеральной ассамблее ООН в знак признания его особой роли и мандата, возло женного на него Женевскими конвенциями 1949 г. При этом в резо люции указывалось, что данный случай не может рассматриваться как прецедент для предоставления статуса наблюдателя любому другому образованию негосударственного характера. Тем не менее, впослед ствии статус наблюдателя был предоставлен Международному союзу охраны природы и Международной федерации Красного Креста и Красного Полумесяца. Представляется, что такая практика размы вает как статус наблюдателя, так и консультативный статус и не спо собствует единообразию статуса неправительственных организаций в ООН.

Позиция юристов МККК, основывающаяся на международной договорной практике Комитета, ряде решений национальных и меж дународных судебных органов о неприкосновенности и свидетельском иммунитете МККК, иных формах международного признания право субъектности Комитета, исходит из особого siu generis международ ного статуса МККК, который не является ни неправительственной ор ганизацией, ни межправительственной организацией.

Представляется, что подчеркивание исключительности правового положения МККК, попытки «изобрести» для него специальный, осо бый статус связаны с общим отрицанием в доктрине международного права возможности правосубъектности неправительственных организа ций. На практике МККК, так же как и Международный олимпийский комитет и Международный союз охраны природы, представляет собой один из первых, но не единственный пример достаточно широкой функциональной международной правосубъектности неправительст венных организаций.

МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРОСТРАНСТВА СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ В ЕВРОПЕЙСКОМ СОЮЗЕ Лойша Д. Н., преподаватель кафедры международного права Лиссабонский договор, заключенный в 2004 г. с целью повысить эффективность функционирования Европейского Союза в свете расши рения, углубить интеграцию государств-участников и усилить роль ЕС на международной арене, вступил в силу 1 декабря 2009 г., что повлекло значительные изменения в правовой системе Европейского Союза (да лее — ЕС) в целом, и в правовом регулировании функционирования пространства свободы, безопасности и правосудия (далее — ПСБП) в частности.

Создание и функционирование пространства свободы, безопасности и правосудия в качестве цели ЕС было закреплено в Договоре о Евро пейском Союзе (далее — ДЕС) в 1997 г. в редакции Амстердамского до говора и формально существует с 1 мая 1999 г. Сегодня объединяющее в себе территорию всего Европейского Союза пространство свободы, безопасности и правосудия представляет собой пространство без внут ренних границ, в котором обеспечено свободное передвижение лиц в со четании с надлежащими мерами в отношении контроля на внешних гра ницах, убежища, иммиграции, а также предотвращения и борьбы с пре ступностью (ч. 2 ст. 3 ДЕС).


Специфика сферы регулирования ПСБП состоит в том, что эта сфе ра затрагивает вопросы, относящиеся к внутренней компетенции госу дарств, и государства неохотно делегируют свои суверенные полномо чия наднациональным органам ЕС.

Помимо самого факта закрепления за ЕС компетенции по регулиро ванию вопросов, объединенных концепцией пространства свободы, пра восудия и безопасности, определяющую роль в оценке степени интегра ции играет механизм правового регулирования данной сферы, в рамках которого следует выделить механизм принятия решений, используемые правовые инструменты, вовлеченность институтов ЕС в процесс приня тия и контроль за исполнением решений. Следует отметить, что до Лис сабонского договора правовое регулирование ПСБП было разделено между первой и третьей опорами правовой системы ЕС, где третья опора (полицейское и судебное сотрудничество по уголовным делам) пред ставляла собой скорее межправительственное сотрудничество, нежели наднациональное, поскольку использовались специфические правовые инструменты (общие позиции, рамочные решения, конвенции), не при менялась процедура совместного принятия решений с Европарламентом, зачастую требовалось единогласие в Совете Министров и фактически отсутствовал судебный контроль со стороны Суда ЕС.

Рост количества членов ЕС привел к тому, что становилась все бо лее очевидной неэффективность метода регулирования в рамках третьей опоры, а отсутствие судебного и демократического контроля не только вызывало критику общественности и научных кругов, но и приводило к тому, что указанная сфера все больше выбивалась из общего контекста правовой системы Европейского Союза.

Лиссабонский договор был призван разрешить сложившиеся проти воречия, в том числе устранить дихотомию правового регулирования теоретически единой концепции пространства свободы, безопасности и правосудия, обеспечить эффективность механизма правового регули рования, который бы позволял принимать обязательные для исполнения решения в Евросоюзе, объединяющем 27, а в будущем и более, госу дарств.

В разделе V «Пространство свободы, безопасности и правосудия»

Договора о функционировании Европейского Союза (далее — ДфЕС) объединены все вопросы, относящиеся к ПСБП, тем самым завершена «коммунитаризация» третьей опоры правовой системы Европейского союза и ликвидирована сама третья опора.

Правовое регулирование осуществляется привычными для права ЕС правовыми инструментами — директивами и регламентами. Однако, на пример, в отношении ряда вопросов судебного сотрудничества по уго ловным делам допускается применение только директив, но не регла ментов (ч. 2 ст. 82, ст. 83 ДфЕС).

ДфЕС выделяет обычную и специальную процедуры принятия ре шений. Обычная процедура (ст. 294 ДфЕС) представляет собой приме нявшуюся в рамках первой опоры процедуру совместного принятия ре шений (ст. 251 ДфЕС). Специальная процедура устанавливается непо средственно в соответствующих статьях применительно к определенно му кругу вопросов, и особенность механизма принятия решений указы вается там же. Специальная процедура, как правило, означает, что реше ние принимает Совет Министров после консультации с Европарламен том. Также специальная процедура может требовать единогласия в Со вете Министров для принятия решения.

Обращает на себя внимание наличие процедур, позволяющих как заблокировать, так и разблокировать возможность принятия решения по определенным вопросам. Такой механизм принятия решений можно охарактеризовать термином «маятник», который как бы раскачивается из стороны в сторону, поскольку устанавливает не только условия при нятия решения, но и возможность заблокировать принятие этого реше ния, а также механизм разблокирования или возможность обойти вето.

Например, в ст. 81 ДфЕС в отношении судебного сотрудничества по гражданским делам в целом предусмотрена обычная законодатель ная процедура. Однако в отношении вопросов семейного права, имею щих трансграничный характер, предусматривается специальная проце дура принятия решения единогласно в Совете Министров после кон сультации с Европарламентом. Там же предусмотрена возможность по предложению Комиссии единогласным решением Совета Министров после консультации с Европарламентом определить перечень вопросов семейного права, имеющих трансграничный характер, решение по ко торым может приниматься по обычной законодательной процедуре, но любой национальный парламент вправе заблокировать принятие такого решения.

Другой пример можно найти в сфере полицейского и судебного со трудничества по уголовным делам. В ст. 82, 83, 87 ДфЕС предусмотрена возможность для любого государства приостановить законодательную процедуру, если проект нормативного документа затрагивает фундамен тальные аспекты национальной системы уголовного правосудия. В та ком случае Европейский Совет должен разрешить вопрос консенсусом в течение четырех месяцев, после чего законодательная процедура во зобновляется. Если вопрос в Европейском Совете не разрешен, то реше ние не принимается. Однако в таком случае не менее девяти государств, желающих все же принять соответствующий проект, вправе установить продвинутое сотрудничество по соответствующим вопросам.

Демократический контроль за сферой регулирования ПСБП осуще ствляется посредством участия Европарламента в принятии решений в соответствии с обычной законодательной процедурой. Также в ряде случае предусматривается участие национальных парламентов, напри мер, как было указано выше, возможность заблокировать принятие ре шения по вопросам судебного сотрудничества по гражданским делам в отношении вопросов семейного права, имеющих трансграничный ха рактер (ст. 81 ДфЕС). Также в ст. 69 ДфЕС предусматривается контроль со стороны национальных парламентов за соблюдением принципа суб сидиарности в отношении законодательных инициатив в сфере полицей ского и судебного сотрудничества по уголовным делам.

С ликвидацией третьей опоры также ликвидированы все имевшиеся ограничения в отношении судебного контроля. Соответственно, со всту плением в силу Лиссабонского договора юрисдикция Суда ЕС распро страняется также и на сферу полицейского и судебного сотрудничества по уголовным делам.

В целом наиболее положительными аспектами вступления в силу Лиссабонского договора можно назвать объединение вопросов, относя щихся к пространству свободы, безопасности и правосудия, в рамках единого раздела V ДфЕС, а также применение юридически обязатель ных правовых инструментов, обладающих прямым действием, и судеб ный контроль со стороны Суда ЕС.

Однако наличие норм, позволяющих одному государству или даже национальному парламенту одного государства заблокировать принятие решения, и заранее предусмотренный механизм перевода сотрудничест ва на более узкий круг государств-участников подтверждают, что пол ной интеграции вопросов полицейского и судебного сотрудничества по уголовным делам и некоторых других вопросов в наднациональную правовую систему Европейского Союза не произошло.

ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ГОСУДАРСТВ — УЧАСТНИКОВ ДОГОВОРА О КОЛЛЕКТИВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 1992—2002 гг.

Рудько Е. С., магистрант кафедры международного права В ХХ в. сотрудничество государств стало приобретать институцио нальный характер, что выразилось в создании органов межгосударст венного институционального сотрудничества, а также международных организаций.

Предметом данного исследования является институциональная фор ма международно-правового сотрудничества, которая была создана в 1992 г. Договором о коллективной безопасности (далее — Договор 1992 г.) и действовала до момента учреждения Организации Договора о коллективной безопасности (далее — ОДКБ) в 2002 г.

Полагаем, что изначально Договором 1992 г. оформлялось межгосу дарственное институциональное сотрудничество, о чем свидетельствуют следующие факты:

1. Основной целью Договора 1992 г. является установление сотруд ничества между государствами в сфере коллективной безопасности.

2. Ст. 3 Договора 1992 г. учреждается Совет коллективной безопас ности (далее — Совет), который согласно ст. 1 Положения о Совете от 6.07.1992 г. (далее — Положение) является «высшим политическим органом государств — участников Договора». Основной функцией Со вета является обеспечение координации и совместной деятельности го сударств — участников Договора 1992 г. в целях его исполнения.

3. Договор 1992 г., равно как и Положение, были подписаны до мо мента учреждения СНГ как межправительственной организации, что указывает на автономный характер создаваемого Договором 1992 г. ор гана и исключает возможность его учреждения в качестве отраслевого органа СНГ.

4. Об изначальной независимости Совета свидетельствует и то, что после учреждения СНГ связь Совета с данной международной организа цией не была закреплена.

Так, в рамках внесенных в текст Положения изменений от 24.12.1993 г. отсутствовали указания на отношения подчиненности меж ду Советом и СНГ. Определялись лишь основания для совместной рабо ты Совета и СНГ. Например, было закреплено участие Главнокоман дующего Объединенными Вооруженными Силами СНГ в работе Совета и предусмотрена возможность участия в сессиях Совета «в зависимости от содержания рассматриваемых вопросов» должностных лиц Главного командования Объединенных Вооруженных Сил СНГ с правом совеща тельного голоса.

Эти изменения не коснулись и условий финансирования деятель ности Совета, которое продолжало осуществляться за счет госу дарств — участников Договора 1992 г. без поступления средств из бюджета СНГ.

Более того, международные документы, принятые Советом до 26.

05.1995 г., не содержали указаний на связь с СНГ. Так, например, Концепция коллективной безопасности государств — участников Дого вора 1992 г. от 10.02.1995 г. и Декларация государств — участников До говора о коллективной безопасности от 10.02.1995 г. основываются на принципах ООН и ОБСЕ в отсутствие указаний на принципы коллек тивной безопасности, установленные в разделе 3 Устава СНГ от 22.01.1993 г. («Коллективная безопасность и военно-политическое со трудничество»). При этом данные документы, равно как и решение Со вета «Об основных направлениях углубления военного сотрудничества государств — участников Договора о коллективной безопасности», под лежали хранению в архиве одного из государств — участников Договора 1992 г., а не в Исполнительном Секретариате СНГ.

Полагаем, что вышеперечисленные аргументы дают основание по лагать, что Совет изначально создавался и функционировал в качестве органа, призванного осуществлять контроль и координацию сотрудни чества государств в сфере коллективной безопасности вне системы СНГ.

При этом, однако, анализ международных документов, принятых Советом начиная с 26.05.1995 г., дает основание полагать, что с течени ем времени международное институциональное сотрудничество эволю ционировало, в результате чего Совет приобрел статус отраслевого ор гана СНГ. Так:

1. Все решения, принимаемые Советом, подлежали хранению в Ис полнительном Секретариате СНГ;

2. План реализации Концепции коллективной безопасности и Ос новных направлений углубления военного сотрудничества госу дарств — участников Договора о коллективной безопасности от 26.05.1995 г. содержит указания на разработку Советом и его структур ными органами международных документов, которые имеют своей це лью урегулирование вопросов коллективной безопасности в рамках всего СНГ, а не исключительно в отношении государств — участников Договора 1992 г. (подготовка Концепции охраны границ государств — участников СНГ с государствами, не входящими в Содружество;

До говора о сотрудничестве в охране границ государств — участников СНГ с государствами, не входящими в Содружество;

Декларации о принципах установления и поддержания режима внешних границ государств — участников СНГ пограничными войсками государств — участников СНГ);

3. Возникновение определенной взаимосвязи между СНГ и Советом подчеркивается в Решении Совета от 19.01.1996 г., которым «в целях со вершенствования деятельности органов Содружества Независимых Го сударств, координирующих вопросы военного сотрудничества, обороны и безопасности» функции Секретариата Совета были переданы Штабу по координации военного сотрудничества государств — участников СНГ. Также в Решении указывается наличие у уставных органов СНГ полномочий принимать решения по упорядочению деятельности струк тур, координирующих работу по реализации Договора 1992 г. Весомым аргументом является и факт подписания данного документа Председате лем Совета глав государств СНГ.

Таким образом, можно говорить о том, что со второй половины 1995 г. Совет функционировал в качестве отраслевого органа СНГ. При этом, однако, отсутствуют документы, которые непосредственно оформ ляли бы изменение правового статуса Совета.

Полагаем, что такого рода трансформация явилась результатом во леизъявления государств — участников СНГ и стала возможной в силу определенных условий. Так:

1. Все государства — участники Договора 1992 г. являлись членами СНГ;

2. В рамках СНГ отсутствовал отраслевой орган, который отвечал бы за формирование системы коллективной безопасности.

Таким образом, можно отметить, что на сегодняшний день суще ствует несколько институциональных форм межгосударственного со трудничества, которые при возникновении объективной необходимо сти могут трансформироваться, заменять друг друга, «эволюциониро вать», как это и произошло в случае с ОДКБ. Полагаем, что использо вание различных форм международного сотрудничества государств на начальных стадиях дает возможность предварительно исследовать эффективность взаимодействия и совместной работы государств, а также проанализировать оправданность взаимодействия в опреде ленной сфере до момента фактического учреждения международной организации.

КРИТЕРИИ ПРИЕМА СТРАН В ДВИЖЕНИЕ НЕПРИСОЕДИНЕНИЯ Синкевич С. А., аспирант кафедры международного права Быстрый численный рост движения и возникшая в последние годы тенденция тяготения к нему по тем или иным причинам некоторых стран — участниц военных блоков и союзов все острее ставят вопрос о том, кто же может быть участником движения.

Проблема выработки единого критерия при приеме в участники движения возникла при подготовке еще Первой конференции (т. е.

в июне 1961 г. в Каире). Эти критерии, изложенные в определении по нятия «неприсоединившиеся страны», были утверждены Первой кон ференцией и сводились к требованиям, чтобы каждая страна — участ ница движения:

1) проводила независимую политику;

2) стояла за политику, основанную на принципах мирного сосуще ствования и неприсоединения, или, по крайней мере, солидарности;

3) поддерживала движения за национальное освобождение;

4) не входила ни в какой многосторонний или двусторонний воен ный союз, в котором участвует та или иная великая держава;

5) не допускала создания на своей территории иностранных баз1.

Необходимо отметить, что в последние годы в ряды движения при нимались (или добивались в нем участия) также страны, которые не от Тузмухамедов Р. А. Движение неприсоединения и международное право. — М.:

Наука, 1989. — С. 24.

вечали последним двум из приведенных выше критериев. В рядах дви жения не раз отмечалось, что, если данная страна мирится с наличием на ее территории таких баз, за этим кроются усилия блоковских стран по дорвать неприсоединение1.

Попытки пересмотра критериев участия в движении предпринима лись с каждой встречей глав государств — участников движения. Так, на Третьей конференции движения (Белград, 1969) делегация Ганы, прово дя линию стоявшего в то время у власти проанглийского правительства Бусина, выступила с предложением расширить критерии неприсоедине ния за счет включения в их число следующих:

1) участие в многосторонних или региональных союзах с великими державами, но не с целью участия в борьбе между ними;

2) наличие военных баз других государств на территории неприсое динившегося государства, но не с целью участия в борьбе между вели кими державами.

Однако эти предложения не нашли поддержки со стороны боль шинства стран-участниц и не могли вписаться в проводимую движением политику.

Известно, что в то время, когда ряд стран принимали в ряды непри соединения, на их территории располагались (а иногда сохраняются и до сих пор) иностранные военные базы — Куба, Малайзия, Панама и др.

В таких случаях участие подобных стран в движении помогает им в их борьбе за освобождение от военных баз, и они добиваются этого с опо рой на движение. В то же время некоторые неприсоединившиеся страны (например, ОАЭ, Оман, Саудовская Аравия и др.) не настаивают на лик видации баз кабальных договоров, что не согласуется с белградскими критериями2.

В настоящее время к странам-кандидатурам выдвигаются следую щие требования к вступлению в Движение неприсоединения:

1) уважение фундаментальных прав человека, согласно принципам Устава ООН;

2) уважение независимости и территориальной целостности всех го сударств;

3) признание равноправия всех народов;

4) невмешательство во внутренние дела государств;

Berry R. Independent: The Rise of the Non-aligned Politician. Imprint Academic, 2008. — P. 58.  Примечание. Наиболее откровенная попытка пересмотреть критерии участия в дви жении стран с учетом «разнопланового» состава движения была предпринята на Бел градском совещании (июль 1969 г.), готовившем Третью конференцию. С тех пор эти критерии называют белградскими.  5) признание права государств на самооборону или коллективную оборону в соответствии с Уставом ООН;

6) отказ от агрессии и использования силы против территориальной целостности и политической независимости любой страны;

7) содействие международному сотрудничеству;

8) преданность международным обязательствам1.

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что на разных этапах развития Движение неприсоединения не раз пересматри вало свои цели, принципы и место в международных отношениях. Вме сте с тем, ввиду отсутствия юридической договорной оформленности своих основ, учитывая многочисленный состав движения и различие интересов небольших групп стран, образовавшихся в рамках Движе ния, критерии приема новых стран и участия в этом международном форуме будут меняться в зависимости от реалий и вызовов современ ных международных отношений.

ПРАВОВОЙ СТАТУС ЕВРОПЕЙСКОГО ПАРЛАМЕНТА ПО ЛИССАБОНСКОМУ ДОГОВОРУ Стукина В. А., старший преподаватель кафедры международного права Лиссабонский договор о реформе закрепил ряд положений, сущест венно укрепляющих статус Европейского Парламента (далее — ЕП).

В предложенной договором трехуровневой системе органов Европей ского Союза (далее — ЕС) ЕП принадлежит к высшему уровню наравне с шестью другими институтами (Европейским Советом, Советом, Евро пейской комиссией, Судом ЕС, Счетной палатой и Европейским цен тральным банком). Основные черты правового статуса ЕП записаны в Договоре о Европейском Союзе, положения которого развиваются, уточняются в Договоре о функционировании ЕС, кроме того, у ЕП есть свой Регламент.

ЕП представляет народы всего ЕС. Общие принципы избирательной процедуры определяет специальный акт — Акт об избрании членов ЕП всеобщим прямым голосованием от 1976 г. с изменениями и дополне ниями 2003 г., вступивший в силу в 1979 г. Единой избирательной сис темы выборов в ЕП не закреплено, но такая возможность не отрицается учредительными договорами.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.