авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«УДК 327(06) ББК 66.4я43 М43 Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я: доктор исторических наук В. Г. Шадурский; ...»

-- [ Страница 3 ] --

http://en.wikipedia.org/wiki/Non-Aligned_Movement  Количественно состав ЕП изменился незначительно: в его состав должен входить 751 депутат, вводится более гибкий порядок определе ния евродепутатов от каждого государства. Отныне количество зависит от численности населения в государстве — члене ЕС, а также от квоты, устанавливаемой по особому решению Европейского Совета, принятому по инициативе и с согласия ЕП. Согласно Декларации о политическом согласии Европейского Совета в отношении проекта решения о составе ЕП (Декларация № 5) и Декларации о составе ЕП (Декларация № 4) при определении квот будет использоваться метод убывающей пропорцио нальности, который характеризуется тремя составляющими: жесткая фиксация максимального и минимального количества мест для госу дарств от 96 до 6;

зависимость количества мест от численности населе ния;

констатация прямой зависимости между количеством депутатов и численностью представленных ими жителей: чем населеннее государ ство, тем большее количество жителей представляет депутат.

Таким образом, по новой системе в ЕП 2009—2014 гг. места рас пределены следующим образом: Германия — 96, Франция — 74, Вели кобритания, Италия — по 73, Испания — 54, Польша — 51, Румыния — 33, Нидерланды — 26, Греция, Португалия, Бельгия, Чехия, Венгрия — по 22, Швеция — 20, Австрия — 19, Болгария — 18, Дания, Словакия, Финляндия — по 13, Ирландия и Литва — по 12, Латвия — 9, Слове ния — 8, Эстония, Кипр, Люксембург, Мальта — по 6.

Законодательные и бюджетные полномочия ЕП выполняет совмест но с Советом ЕС, а консультативные и контрольные — самостоятельно.

Лиссабонским договором вводится понятие «обычной законода тельной процедуры», которая раньше называлась процедурой совмест ного принятия решений: законодательные акты ЕС в форме директив, регламентов и решений принимаются по предложению Европейской Комиссии ЕП и Советом. Перечень сфер деятельности, в которых ста ло возможным использование данной процедуры, значительно расши рился.

Исторически первая консультативная процедура согласно обнов ленным учредительным документам является разновидностью «спе циальной законодательной процедуры». Для законопроектов в области социальной политики, защиты окружающей среды, налогообложения, безопасности и др. Лиссабонский договор сохранил процедуру консуль таций. При этой процедуре ЕП имеет право только высказать свое мне ние по какому-либо вопросу, его поправки могут затормозить процесс, а окончательное решение принимается Советом ЕС. «Процедура санк ционирования» имеет две разновидности: акт принимается ЕП, но с одобрения Совета, или наоборот.

Лиссабонский договор отменил деление расходов бюджета ЕС на обязательные и необязательные, установил «бюджетную процедуру».

Она по-прежнему фиксирует принятое в 1970-х гг. правило, согласно которому бюджет принимается совместно ЕП и Советом. Широкие кон трольные полномочия ЕП в сфере бюджета остались без изменений.

Политический контроль ЕП осуществляет в первую очередь за Евро пейской Комиссией, которой ЕП может выразить вотум недоверия. Также ЕП имеет право задавать вопросы Европейской Комиссии и Совету.

Порядок формирования Европейской Комиссии не претерпел суще ственных изменений (ЕП избирает Председателя и одобряет состав ко миссии в целом), новым является положение о том, что при выборах в Европейскую Комиссию необходимо учитывать результаты выборов в ЕП. На практике это означает, что Председатель должен быть лидером партии, получившей наибольшее количество мест в ЕП или заручившей ся поддержкой большинства депутатского корпуса, при отсутствии пар тии — явного лидера с абсолютным большинством голосов в ЕП.

Консультативные полномочия ЕП являются старейшими, они огра ничиваются с вступлением 1 декабря 2009 г. Лиссабонского договора в силу, но не исчезают совсем. ЕП дает консультации в следующих слу чаях: при назначении Председателя Европейского центрального банка, членов Счетной палаты, при заключении международных соглашений с третьими странами и др.

В целом следует признать, что Лиссабонский договор приблизил правовой статус ЕП к статусу европейского национального парламента:

значительно укрепил его позиции как законодательного органа, изменил названия процедур, так что они стали похожими на традиционные для конституционного права.

Следует, однако, признать, что преодолеть «дефицит демократии»

в Европе, только расширяя полномочия ЕП, невозможно, необходимо совершенствовать весь законодательный процесс. Положительным мо ментом в этом видится предложенная народная законодательная ини циатива. Она позволит избирательному корпусу напрямую вступать в общеевропейский законодательный процесс.

Секция АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА ПРОБЛЕМЫ ПРЕКРАЩЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВ ИНОСТРАННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ Анищенко А. И., старший преподаватель кафедры международного частного и европейского права В большинстве случаев открытие представительства в Республике Беларусь является первым «пробным» шагом иностранной организации, заинтересованной в коммерческом присутствии на белорусском рынке.

В соответствии со ст. 51-1 Гражданского кодекса Республики Беларусь представительством иностранной организации является ее обособленное подразделение, расположенное на территории Республики Беларусь, осуществляющее защиту и представительство интересов иностранной организации и иные не противоречащие законодательству функции.

В зависимости от результатов деятельности представительства и избранной иностранной организацией стратегии присутствия на рынке возможно как сохранение деятельности представительства на длитель ный срок (действующее законодательство не ограничивает возможность многократного продления срока деятельности представительства), так и его закрытие. Кроме того, деятельность представительства иностран ной организации может быть прекращена и по иным основаниям, в том числе не зависящим от воли самой иностранной организации. Так, в со ответствии с п. 24 Положения о порядке открытия и деятельности в Рес публике Беларусь представительств иностранных организаций, утвер жденного Постановлением Совета Министров Республики Беларусь № 929 от 22 июля 1997 г. (с изменениями и дополнениями), деятель ность представительства организации прекращается:

• в случае ликвидации организации;

• в случае прекращения действия заключенного международного договора, на основании которого открыто представительство, если это предусмотрено договором;

• по решению организации, открывшей представительство;

• по решению суда в случае нарушения законодательства Респуб лики Беларусь;

• в случае истечения срока действия разрешения на открытие или продление срока деятельности представительства.

Особый научный и практический интерес представляют основа ния, когда прекращение деятельности представительства не связано с прямым волеизъявлением иностранной организации, открывшей представительство. Такие основания можно условно разделить на две группы. Во-первых, представительство иностранной организации должно прекратить свою деятельность в Республике Беларусь, когда компетентным органом государства учреждения иностранной органи зации принято решение о его ликвидации. Очевидно, что такое реше ние может быть принято как добровольно — компетентным органом управления иностранной организации, так и принудительно — компе тентным судебным или иным правоприменительным органом ино странного государства. В силу ст. 1110—1112 Гражданского кодекса Республики Беларусь в обоих случаях оценка правомерности принятия решения о ликвидации иностранной организации и определения лиц, уполномоченных на совершение юридических действий по прекра щению деятельности представительства иностранной организации, должна осуществляться по праву страны, где такая организация учре ждена.

Во-вторых, прекращение деятельности представительства иност ранной организации может быть инициировано уполномоченными ор ганами Республики Беларусь. При этом следует констатировать, что, определив возможность принудительного прекращения деятельности представительств иностранных организаций, законодатель, к сожале нию, оставил без внимания вопросы их практической реализации, не конкретизировал основания, порядок принятия и процедуру реализации соответствующих решений.

На практике правоприменительные органы при рассмотрении во проса о принудительном прекращении деятельности представительств иностранных организаций до настоящего времени фактически руково дствовались аналогией закона и поступали аналогично случаям ликви дации коммерческих организаций. Так, например, решением Высшего хозяйственного суда Республики Беларусь от 29.01.2004 г. было удовле творено исковое заявление ИМНС о прекращении деятельности на тер ритории Республики Беларусь представительства итальянской фирмы по основанию неуплаты налогов и финансовых санкций в бюджет Респуб лики Беларусь. В целях надлежащего исполнения решения судом была образована ликвидационная комиссия из представителей Министерства иностранных дел Республики Беларусь, Министерства по налогам и сбо рам Республики Беларусь и представителя ИМНС. Не оспаривая выне сенное решение по существу, все же следует отметить, что подобный подход не является оптимальным и соответствующие вопросы должны быть предельно четко и однозначно регламентированы в законодатель стве. В противном случае за любое самое несущественное нарушение законодательства деятельность представительства иностранной органи зации может быть прекращена, даже если законодательством установле ны иные негативные последствия такого нарушения. Подобная практика может негативно отразиться на благоприятном имидже Республики Бе ларусь в глазах зарубежных партнеров и потенциальных иностранных инвесторов.

Аналогичным образом необходимо закрепить в законодательстве закрытый перечень оснований, по которым иностранной организации может быть отказано в выдаче разрешения на открытие или продлении срока деятельности представительства иностранной организации. В на стоящее время такая норма отсутствует, и Министерство иностранных дел Республики Беларусь при формальном толковании вправе прекра тить деятельность представительства иностранной организации по ис течении срока действия выданного разрешения без какого-либо обос нования.

В завершение также отметим, что в действующем законодательст ве до настоящего времени остается не урегулированным вопрос о последствиях возбуждения процедуры банкротства иностранной ор ганизации в отношении ее представительства в Республике Беларусь и имущества этого представительства. Согласно ст. 3 Закона Респуб лики Беларусь «Об экономической несостоятельности (банкротстве)»

№ 423-З от 18.07.2000 г. (с изменениями и дополнениями) решения су дов иностранных государств по делам о банкротстве признаются на территории Республики Беларусь в соответствии с международными договорами Республики Беларусь, а при их отсутствии — на основе принципа взаимности и иных норм международного права, действи тельных для Республики Беларусь, если иное не предусмотрено зако нодательными актами и нормами международного права, действитель ными для Республики Беларусь. Представляется, что данная норма ну ждается в детализации применительно к ситуации, когда в отношении иностранной организации, имеющей представительство в Республике Беларусь, в стране ее учреждения возбуждена процедура банкротства и, соответственно, изменен режим управления данной организацией и распоряжения ее имуществом. В противном случае будут неизбежны правовые коллизии и столкновения интересов кредиторов в отношении имущества такого представительства, расположенного на территории Республики Беларусь.

ПРИНЦИП ГЕНДЕРНОГО РАВЕНСТВА ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА Байбороша Н. С., преподаватель кафедры международного частного и европейского права, аспирант В настоящее время в правовой доктрине недостаточно полно иссле дован вопрос участия мужчин в процессе использования методов ВРТ, включая суррогатное материнство, несмотря на провозглашение во мно гих странах принципа гендерного равенства, закрепленного, как прави ло, в конституциях и отраслевых законодательных актах соответствую щих государств.

Обратим внимание на следующую ситуацию. Если супруг женщи ны или мужчина, с которым она не состоит в зарегистрированном браке, бесплоден, эта женщина может реализовать свое право на материнство путем осуществления как программ ЭКО, так и суррогатного материнст ва. Мужчина же в случае, если у его супруги или женщины, с которой он не состоит в зарегистрированном браке, не образуются яйцеклетки и от сутствует орган, предназначенный для вынашивания плода (матка), име ет возможность реализовать свои репродуктивные права с этой женщи ной только посредством суррогатного материнства. Однако на практике возникают проблемы вследствие закрепления на законодательном уров не слишком узкого понятия «суррогатное материнство», отражающего сущность одного или нескольких видов указанного метода ВРТ. Как следствие, лица мужского пола ущемлены в реализации своего права на отцовство с бесплодной супругой или женщиной, с которой они не со стоят в зарегистрированном браке.

Решению данной проблемы будет способствовать проведение всесто роннего и комплексного анализа содержания видов суррогатного материн ства и дефиниции «суррогатное материнство» с целью формулирования рекомендаций по совершенствованию отечественного законодательства.

В доктрине отсутствует единый подход к определению видов сур рогатного материнства. Одни авторы (К. А. Кириченко) выделяют тради ционное суррогатное материнство, которое означает искусственную ин семинацию и генетическую связь суррогатной матери с вынашиваемым ею ребенком, и нетрадиционное (гестационное) суррогатное материнст во, предполагающее ЭКО и отсутствие генетической связи суррогатной матери с ребенком. Другие (Ю. А. Дронова, E. Jackson) — частичное и полное суррогатное материнство. При этом под частичным суррогат ным материнством понимают использование яйцеклетки суррогатной матери и спермы генетического отца, под полным — генетического ма териала обоих родителей. Третьи (Э. А. Иваева, К. Н. Свитнев, F. MacCal lum) синонимичными признают термины: традиционное — усечен ное/частичное суррогатное материнство и нетрадиционное — полное суррогатное материнство.

На наш взгляд, недопустимо смешение и приравнивание указанных выше видов суррогатного материнства. Во-первых, необходимо учиты вать, что при реализации нетрадиционного и/или частичного суррогат ного материнства возможно использование генетического материала до норов (мужчины или женщины). Во-вторых, следует отметить различия по кругу лиц, между которыми существует или не существует генетиче ская связь при реализации различных видов суррогатного материнства.

Доктринальные исследования видов суррогатного материнства имеют практическое значение, так как в законодательстве зарубежных государств могут быть легализованы различные виды рассматриваемого метода ВРТ.

Существование нескольких видов суррогатного материнства явля ется причиной отсутствия в доктрине и праве зарубежных государств единого понятия «суррогатное материнство». Ученые-правоведы, пред лагая в своих научных работах определение термина «суррогатное мате ринство», как правило, отражают сущность не всего рассматриваемого метода ВРТ, а лишь одного или нескольких из его видов.

Представляется, что в нормативных правовых актах целесообразно закрепить комплексное понятие «суррогатное материнство» с целью от ражения сущности указанного метода ВРТ. Данное определение должно содержать, во-первых, характерные признаки для всех четырех видов сур рогатного материнства, во-вторых, позволять мужчинам наравне с жен щинами участвовать в программе суррогатного материнства, в-третьих, включать два основных признака суррогатного материнства: наличие гене тической связи ребенка, рожденного суррогатной матерью, хотя бы с од ним из его фактических родителей и вынашивание ребенка суррогатной матерью. Законодатель посредством правовых механизмов может разре шить реализацию определенного вида суррогатного материнства. Напри мер, запрет использования яйцеклетки суррогатной матери исключает возможность осуществления традиционного суррогатного материнства.

Предлагаем сформулировать следующее определение: «Суррогат ное материнство — основанные на договоре имплантация эмбриона, вы нашивание и рождение женщиной (суррогатной матерью) ребенка, кото рый должен быть после рождения передан его фактическим родителям, с обоими или одним из которых он имеет генетическую связь».

На наш взгляд, под фактическими родителями следует понимать, во-первых, лиц, которым в соответствии с договором суррогатного мате ринства должен быть передан ребенок после его рождения суррогатной матерью, во-вторых, с обоими или одним из которых ребенок имеет генетическую связь. Данные характеристики должны рассматриваться в совокупности.

Учитывая вышеизложенное, предлагаем внести ряд изменений в ст. 53 КоБС. Представляется целесообразным посвятить указанную статью понятию и сущностным характеристикам суррогатного материн ства. При этом следует ввести ст. 53-1 КоБС «Договор суррогатного ма теринства», ст. 53-2 КоБС «Установление материнства и отцовства при реализации суррогатного материнства» и ст. 53-3 «Тайна суррогатного материнства».

Предлагаем следующую редакцию ст. 53 КоБС:

«Статья 53. Суррогатное материнство.

Суррогатное материнство — основанные на договоре имплантация эмбриона, вынашивание и рождение женщиной (суррогатной матерью) ребенка, который должен быть после рождения передан его фактическим родителям, с обоими или одним из которых он имеет генетическую связь.

На территории Республики Беларусь возможна реализация сурро гатного материнства, представляющего собой основанные на договоре имплантацию эмбриона, вынашивание и рождение женщиной (сурро гатной матерью) ребенка, зачатого из яйцеклетки, изъятой из организма другой женщины (генетической матери), если вынашивание и рождение ребенка генетической матерью физиологически невозможны или связа ны с риском для жизни генетической матери и (или) ребенка, или доно ра, если у супруги генетического отца или женщины, с которой он не со стоит в зарегистрированном браке, не образуются яйцеклетки и отсутст вует орган, предназначенный для вынашивания плода (матка).

Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки».

Предложенная редакция ст. 53 КоБС содержит ряд нововведений.

Во-первых, сформулировано комплексное понятие суррогатного мате ринства. Действующая редакция ч. 1 ст. 53 КоБС, которая закрепляет указанное определение, не отражает сущность рассматриваемого метода ВРТ, поскольку из его сферы действия исключено традиционное и час тично усеченное суррогатное материнство (полный запрет на исполь зование донорской яйцеклетки). Кроме этого, при реализации данных видов суррогатного материнства за границей гражданами Республики Беларусь, иностранными гражданами, постоянно проживающими в Бела руси, или лицами без гражданства, постоянно проживающими на терри тории Республики Беларусь, могут возникнуть проблемы в правоприме нении. На данный момент в случае, если указанные лица обратятся в суд Республики Беларусь для признания основанного на иностранном праве акта гражданского состояния, который подтверждает, что они являются родителями ребенка, рожденного суррогатной матерью (если при реали зации суррогатного материнства в иностранном государстве не исполь зовалась яйцеклетка белорусской гражданки, иностранной гражданки, постоянно проживающей на территории Беларуси, или лица без граж данства, постоянно проживающей на территории Республики Беларусь), или иностранного судебного решения, основанного на таком акте, судья будет вынужден поставить вопрос о возможном противоречии примене ния иностранного права, признания акта гражданского состояния, осно ванного на этом праве, или судебного решения, основанного на выше указанном акте, публичному порядку Республики Беларусь согласно ст. 237 КоБС. Введение комплексного понятия «суррогатное материнст во» будет способствовать решению этой проблемы, поскольку примене ние публичного порядка не должно быть основано только на отличии правовых систем, так как указанные различия лежат в основе междуна родного частного права. Во-вторых, введены словосочетания «фактиче ские родители» и «генетический отец», ранее неизвестные белорусскому праву. В-третьих, во исполнение принципа гендерного равенства муж чине предоставлено право на реализацию суррогатного материнства в случае, если у его супруги или женщины, с которой он не состоит в за регистрированном браке, не образуются яйцеклетки и отсутствует орган, предназначенный для вынашивания плода (матка).

Отметим, что 04.01.2010 г. вступил в силу Указ Президента Респуб лики Беларусь № 2 «Об утверждении плана подготовки законопроектов на 2010 г.», который предусматривает разработку проекта Закона Рес публики Беларусь «О вспомогательных репродуктивных технологиях и гарантиях прав граждан при их применении». В связи с этим представ ляется, что нормы ст. 53 КоБС могут быть конкретизированы и детали зированы в указанном специальном нормативном правовом акте.

КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБЕСПЕЧЕННЫХ СДЕЛОК: ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ РУКОВОДСТВА ЮНСИТРАЛ ДЛЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ПО ОБЕСПЕЧЕННЫМ СДЕЛКАМ Газдюк Н. Ю., старший преподаватель кафедры международного частного и европейского права При осуществлении трансграничной предпринимательской деятель ности субъекты хозяйствования часто сталкиваются с финансовыми про блемами, основными из которых являются недостаток оборотных средств и платежные риски. Очевидно, что их решение невозможно без эффек тивного материально-правового и коллизионно-правового регулирования обеспечения исполнения обязательств. С целью оказания государствам содействия в разработке отвечающего потребностям современного граж данского оборота законодательства, регулирующего сделки, обеспечи вающие исполнение обязательств (далее — «обеспеченные сделки»), Комиссией ООН по праву международной торговли было разработано Руководство для законодательных органов по обеспеченным сделкам (далее — «Руководство»).

Авторами Руководства было разработано 25 рекомендаций (№ 203— 227), направленных на достижение в коллизионном регулировании обеспеченных сделок ясности, предсказуемости и отражения разумных ожиданий заинтересованных сторон (кредитора, лица, предоставляюще го обеспечительное право, должника и третьих сторон).

Авторами Руководства создана вариативная система коллизионных норм, в основе построения которой лежат три основных критерия: 1) от ношения, складывающиеся в результате создания обеспечительного права;

2) особенности имущества, используемого для целей обеспече ния;

3) способ придания обеспечительному праву силы в отношении третьих лиц.

Система коллизионных норм, изложенная в Руководстве, может быть представлена следующим образом:

I. Право, применимое к решению вопроса о том, создано ли обеспе чительное право в отношениях между сторонами обеспеченной сделки, имеет ли данное обеспечительное право силу в отношении третьих сто рон, какова приоритетность права обеспеченного кредитора по сравне нию с правом конкурирующего заявителя требования, устанавливает следующие подходы:

а) для материальных активов применимым является, по общему правилу, право страны местонахождения активов (рекомендация 203);

б) для нематериальных активов применимым является, по общему правилу, право страны местонахождения лица, предоставляющего обес печительное право (рекомендация 208).

II. Правом, применимым к решению вопроса о том, получило ли обеспечительное право в оборотном инструменте или в праве на выпла ту средств, зачисленных на банковский счет, силу в отношении третьих сторон, является право государства, в котором находится лицо, предос тавляющее обеспечительное право, если данное государство признает регистрацию в качестве метода придания силы в отношении третьих сторон обеспечительному праву в вышеуказанных активах (рекоменда ция 211).

III. Право, применимое к обеспечительному праву в поступлениях, устанавливается следующим образом:

а) правом, применимым к созданию обеспечительного права в по ступлениях, является право, применимое к созданию обеспечительного права в первоначально обремененных активах, из которых возникли по ступления;

б) правом, применимым к силе обеспечительного права в поступле ниях в отношении третьих сторон и его приоритету, является право, применимое к силе обеспечительного права в активах такого же вида, что и поступления, в отношении третьих сторон и его приоритету (реко мендация 215).

IV. Правом, применимым к взаимным правам и обязанностям лица, предоставляющего обеспечительное право, и обеспеченного кредитора, вытекающим из соглашения об обеспечении, является право, определен ное по их выбору, а в отсутствие такого выбора — право, регулирующее соглашение об обеспечении (рекомендация 216).

V. Правом, применимым к правам и обязанностям третьих сторон, принявших на себя обязательства, и обеспеченных кредиторов (данный аспект имеет значение при решении коллизионного вопроса в отноше нии дебиторской задолженности, оборотного инструмента или оборот ного документа), является право, применимое к:

а) отношениям между должником по дебиторской задолженности и цессионарием дебиторской задолженности и отношениям между ли цом, принявшим на себя обязательства по оборотному инструменту, и лицом, обладающим обеспечительным правом в этом инструменте;

б) условиям, по которым уступка дебиторской задолженности, обеспечительного права в оборотном инструменте или обеспечительного права в оборотном документе может быть обращена против должника по дебиторской задолженности, лица, принявшего на себя обязательства по оборотному инструменту, или эмитента оборотного документа (в том числе к определению того, может ли должник по дебиторской задол женности, лицо, принявшее на себя обязательства, или эмитент заявлять о наличии соглашения, запрещающего уступку);

в) определению того, были ли выполнены обязательства должника по дебиторской задолженности, лица, принявшего на себя обязательства по оборотному инструменту, или эмитента оборотного документа (ре комендация 217).

VI. Правом, регулирующим вопросы, связанные с реализацией обеспечительного права:

а) в материальных активах — является право государства, в кото ром осуществляется реализация;

б) в нематериальных активах — является право, применимое к при оритету обеспечительных прав.

В Руководстве нашел решение вопрос о последствиях открытия производства по делу о несостоятельности для определения применимо го права (рекомендация 223). Так, устанавливается общее правило о том, что открытие производства по делу о несостоятельности не отменяет по ложения коллизионного права, которые определяют право, применимое к созданию, силе в отношении третьих сторон, приоритету и реализации обеспечительного права. Вместе с тем указывается, что последствия от крытия производства по делу о несостоятельности для таких вопросов, как признание обеспеченных сделок недействительными, режим обеспе ченных кредиторов, ранжирование требований или распределение по ступлений, должны устанавливаться по законодательству о несостоя тельности того государства, в котором открывается производство по де лу о несостоятельности (lex fori concursus).

Несмотря на то что рекомендации, изложенные в Руководстве, не обладают обязательной силой, представляется, что выводы, отраженные в них, имеют огромное не только теоретическое, но и практическое зна чение, особенно для целей совершенствования законодательства Рес публики Беларусь, в котором практически отсутствуют коллизионные нормы для обеспечительных обязательств.

Полагаем необходимым ввести в главу 75 Гражданского кодекса Республики Беларусь § 5—1 «Обеспечение исполнения обязательств», в котором отразить современные подходы к коллизионному регулирова нию обеспечительных обязательств. Представляется, что приведение отечественного законодательства в соответствие с мировой практикой окажет положительное влияние на развитие гражданского оборота и по зволит белорусским субъектам хозяйствования более успешно конкури ровать на международном рынке.

МЕТОДЫ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ РАССМОТРЕНИЯ СУДЕБНЫХ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С КЛАССИФИКАЦИЕЙ ТОВАРОВ В ТАМОЖЕННЫХ ЦЕЛЯХ Коледа В. В., преподаватель кафедры таможенного дела В данной статье автором рассматривается текущая правопримени тельная практика в области разрешения судебных споров с участием та моженных органов, связанных с классификацией товаров в таможенных целях, предлагаются способы выравнивания сложившегося дисбаланса по объему прав таможенных органов, судов и субъектов хозяйствования в данной сфере, а также предлагаются пути разрешения возникающих на практике вопросов.

В соответствии с ч. 1 ст. 3 ХПК Республики Беларусь целью хозяй ственного судопроизводства является обеспечение законного разреше ния споров, возникающих при осуществлении предпринимательской и иной хозяйственной деятельности, вместе с тем, согласно ч. 2 ст. ХПК, Республики Беларусь другой целью хозяйственного судопроиз водства является справедливое судебное разбирательство. На наш взгляд, существующая на данный момент ситуация с практикой рас смотрения указанной категории судебных споров свидетельствует о том, что при соблюдении требований ч. 1 ст. 3 ХПК РБ не соблюдается по ложение ч. 2 ст. 3 ХПК РБ, а также целого ряда международных догово ров, заключенных Республикой Беларусь;

кроме того, сложившаяся си туация существенно подрывает инвестиционную привлекательность Республики Беларусь на международной арене, в частности ст. 13 Кон венции о защите прав человека и основных свобод.

Для того чтобы более детально вникнуть в суть проблемы, предла гаю прежде всего проанализировать существующий порядок рассмотре ния споров, связанных с классификацией товаров в таможенных целях.

В соответствии с п. 4 ст. 27 ТмК РБ, в случае установления нарушения правил классификации товаров при проверке документов и сведений та моженный орган вправе самостоятельно осуществить классификацию товаров. В соответствии с п. 6 ст. 27 ТмК РБ, решения таможенных ор ганов о классификации товаров являются обязательными, декларант вправе обжаловать такие решения в соответствии с действующим зако нодательством.

Существенную роль при формировании правоприменительной практики является Постановление Пленума ВХС Республики Беларусь № 18 от 19 мая 2005 г. «О практике разрешения споров с участием та моженных органов». В соответствии с п. 11 указанного постановления при рассмотрении споров о признании недействительными решений таможенных органов об отнесении конкретных товаров к соответст вующим позициям ТН ВЭД Республики Беларусь, основной смысл ко торого сводится к тому, что суд принимает решение, по существу ис ходя в соответствии с классификацией ГТК, имея право в определен ных случаях приостановить производство по делу и обратиться в ГТК за получением разъяснения по классификационному решению. Отме тим, что Постановление ссылается на ст. 217 прежнего ТмК РБ, утра тившего свою силу. Таким образом, по сути, Пленум ВХС занял пози цию, что, даже если таможенный орган ошибается в классификации товара по ТН ВЭД РБ, его мнение все равно является по сути истиной в последней инстанции для большинства споров. Такая позиция пред ставляется, на наш взгляд, необоснованной и несправедливой, по скольку фактически исключает роль суда в принятии самостоятельно го решения. Классификационное решение ГТК РБ как таковое соглас но ХПК РБ является доказательством, в соответствии же со ст. ХПК РБ никакие доказательства не имеют для хозяйственного суда заранее установленной силы. Вместе с тем Пленум ВХС, по сути, при дает статус классификационному решению ГТК как доказательству, имеющему заранее установленную силу, поскольку решение суда должно выноситься именно в соответствии с классификационным ре шением ГТК.

Исходя из всего вышесказанного, представляется целесообраз ным пересмотреть руководящие указания Пленума ВХС и предоста вить судам возможность играть более активную роль при рассмотре нии данной категории споров с участием таможенных органов. Тем более, что исходя из буквального толкования ст. 27 ТмК РБ нельзя сделать вывод об исключительном и суверенном праве ГТК РБ при нимать решения о классификации товара, которые не могут быть из менены хозяйственным судом. На наш взгляд, оптимальной будет возможность предоставления хозяйственным судам права обязывать таможенные органы в определенных случаях отменять вынесенные классификационные решения и принимать новые с учетом обстоя тельств, установленных в ходе судебного разбирательства в хозяйст венном суде.

О ПЕРСПЕКТИВАХ ПРИМЕНЕНИЯ СТАТЬИ 1097 ГК В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ Корочкин А. Ю., аспирант кафедры международного частного и европейского права Возможность применения норм иностранного права в отношениях с иностранным элементом может вызвать у сторон соблазн обхода пра вовых норм отечественного законодательства, составляющих основы национального правопорядка, содержащих императивные предписания и регулирующих соответствующие отношения независимо от подле жащего применению права.

Одним из правовых механизмов, призванных не допустить возник новения подобной ситуации, является институт «обхода закона».

В ст. 1097 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) установлено, что «недействительны соглашения и иные действия участников отношений, регулируемых гражданским законодательст вом, направленные на то, чтобы в обход правил настоящего раздела о подлежащем применению праве подчинить соответствующие отноше ния иному праву. В этом случае применяется право соответствующего государства, подлежащее применению в соответствии с настоящим разделом».

За более чем 10-летнюю историю существования указанной нормы в национальном законодательстве она ни разу не была применена в прак тике хозяйственных судов Республики Беларусь.

В связи с этим возникает вопрос: «Какова роль указанной статьи в национальном законодательстве?».

Российский ученый А. И. Муранов, рассуждая о возможных вариан тах применения исследуемой нами нормы, отмечает следующее: «Пред положим, российские лица, не желающие нотариально удостоверять в России сделку (по причине высокой государственной пошлины), вы езжают в другое государство, где в отношении таких сделок установлена простая письменная форма, и там совершают такую сделку и впоследст вии утверждают о применении к ней правила locus regit formam actum.

С точки зрения классической теории «обхода закона» «обход закона»

налицо. Но если теперь попробовать применить предлагаемую статью об «обходе закона», то ничего не получится. Во-первых, можно ли будет говорить, что такие действия совершены в «обход правил настоящего раздела о подлежащем применению праве»? Ответ однозначный — нет, «обхода» в данном случае нет, поскольку «правило настоящего раздела о подлежащем применению праве» (locus regit formam actum) как раз и должно быть применено, и на этом настаивают стороны. Во-вторых, можно ли говорить, что такие действия совершены с целью «подчинить соответствующие отношения иному праву», чем то, на которое указы вают нормы раздела VII? Ответ также однозначный — нет, стороны подчинили форму сделки не какому-то иному праву, а именно тому, на которое и указывает норма раздела VII, — праву места совершения сдел ки. И в-третьих, даже если наличие «обхода» будет признано, то каким будет последствие? Как ни странно, в соответствии с формулировкой статьи об «обходе закона» придется применить опять-таки именно то право места совершения сделки, на применении которого и настаивают стороны» [1, с. 55—56].

На наш взгляд, институт «обхода закона» является абсолютно бес полезным и не находит своего отражения в правоприменительной прак тике по следующим причинам.

Действенными ограничителями автономии воли сторон в выборе применимого права к отношениям с иностранным элементом являются содержащиеся в законодательстве Республики Беларусь институты ого ворки о публичном порядке и императивных норм, регулирующих соот ветствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

Данные институты включают в себя основы правопорядка, основопола гающие принципы построения правовой системы нашей республики.

Именно указанные институты и призваны защитить белорусский право порядок от игнорирования его основополагающих принципов и импера тивных норм.

В случаях же, когда в силу использования принципа автономии воли стороны заключают соглашение, которое не затрагивает действие сверхимперативных норм и не нарушает основ правопорядка, на наш взгляд, отсутствует необходимость в каком-либо ограничении их воли.

В данной ситуации представляется правильным поддержать точку зрения А. И. Муранова, который отмечает, что «если российское пра во действительно имеет заинтересованность быть применимым к пра воотношению», то это случаи, когда применение российского права действительно необходимо для его собственных интересов. Но в таких случаях применение российского права обеспечивается оговоркой о публичном порядке и оговоркой об императивных нормах. Какой же смысл обеспечивать применение российского права в ситуации, когда стороны стремятся избежать его применения, если для интересов са мого российского права это безразлично (а именно в этом и состоит смысл предлагаемой статьи об «обходе закона») [1, с. 67]?

Вместе с тем, на практике возможно возникновение ситуации, ко гда стороны при заключении сделки будут в качестве места ее заклю чения формально указывать территорию иностранного государства, законодательство которого наиболее выгодно сторонам для выбора в качестве права, применимого к правоотношениям по сделке. Ст. ГК в данном случае не может быть применима. В такой ситуации воз никает возможность искусственно созданного обхода применения норм национального права. Полагаем, что данная возможность обхода применения норм национального права должна быть исключена путем внедрения в законодательство Республики Беларусь ст. 1124 ГК п. следующего содержания: «Если из совокупности обстоятельств дела, существовавших на момент выбора подлежащего применению права, следует, что все правоотношения, подлежащие реализации по догово ру, связаны только с одной страной, то выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм страны, с которой договор связан».

Необходимо отметить, что под императивными нормами в данном случае должны пониматься не только сверхимперативные, но и все им перативные нормы национального законодательства.

Таким образом, стороны сделки, связанной только с одной страной, смогут подчинить правоотношения, вытекающие из указанной сделки, только диспозитивным нормам правопорядка страны, со сделкой не свя занной.

В случае включения данной новеллы в ГК при ее применении необ ходимо будет учитывать следующие обстоятельства:

1. Для применения указанного положения договор должен быть связан только с одной страной именно на момент выбора подлежащего применению права.

В случаях, когда договор стал связан только с одной страной в процессе его исполнения, правила данного пункта применяться не должны.

2. В случае применения предлагаемого п. 5 ст. 1124 ГК отноше ния сторон подлежат регулированию императивными нормами право порядка, с которым договор связан, и диспозитивными нормами права, выбранного сторонами в качестве применимого.

3. Учитывая, что предлагаемая норма будет в определенной сте пени ограничивать автономию воли сторон, а также то, что установить факт связи договора только с одной страной довольно сложно, данное положение должно применяться в исключительных случаях, когда су дом достоверно установлена реальная связь договора только с одной страной.

В заключение необходимо отметить, что ст. 1097 ГК РБ не имеет практической применимости и подлежит исключению. Функции дан ной статьи в законодательстве Республики Беларусь успешно выпол няют институты оговорки о публичном порядке и сверхимперативных норм, призванные защищать основы правопорядка Республики Бела русь и нашедшие свое отражение в нормах национального граждан ского и хозяйственно-процессуального законодательства.

В то же время в законодательстве Республики Беларусь существует пробел, позволяющий с помощью «искусственного прикрепления» пра воотношений сторон к иностранному элементу обеспечить применение иностранного права в обход императивных положений отечественного правопорядка, который нуждается в устранении.

Литература 1. Муранов, А. И. К вопросу об «обходе закона» / А. И. Муранов // Моск. журн. междунар. права. — 1997. — № 3. — С. 42—76.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ АРБИТРАЖ В КИТАЕ Кучма Т. П., магистр юридических наук Китайская Народная Республика (далее — КНР) является одним из крупнейших и перспективных партнеров Республики Беларусь на меж дународной арене.

О популярности арбитражного способа рассмотрения споров в Ки тае свидетельствует, например, Соглашение о поощрении и взаимной защите инвестиций, заключенное между Республикой Беларусь и прави тельством КНР 11 января 1993 г., предусматривающее именно арбит ражный порядок рассмотрения возникающих споров.

Также на рассмотрение арбитражного суда в КНР могут быть пе реданы споры, возникающие из договоров, в том числе внешнеэконо мических, иные споры, связанные с правами собственности, между гражданами, юридическими лицами и иными организациями, споры, возникающие между акционерами совместных акционерных коммер ческих предприятий, а также споры, возникающие между китайской стороной и иностранной стороной в ходе исполнения учредительного договора или устава создаваемого ими совместного предприятия, спо ры, возникающие из экономических, торговых, транспортных и мор ских внешнеэкономических связей.

Учреждения арбитража в Китае можно подразделить на два вида:

«местные арбитражные комиссии», создаваемые при правительствах и рассматривающие преимущественно споры внутреннего характера, и специализированные комиссии, такие как Китайская Международная арбитражная комиссия по вопросам экономики и торговли (CIETAC), Морская арбитражная комиссия (CMAC), рассматривающие споры, ос ложненные иностранным элементом, и соответственно споры в судо ходстве.

Основными актами, регулирующими рассмотрение споров в поряд ке арбитража в Китае, являются: Закон об арбитраже КНР, принятый 31 августа 1994 г., Арбитражный регламент Китайской Международной арбитражной комиссии по вопросам экономики и торговли (CIETAC) от 1 января 2005 г., Гражданский процессуальный кодекс от 01 апреля 1991 г., Закон о внешнеэкономических договорах 1985 г. и иные акты китайского законодательства в области осуществления внешнеэкономи ческой деятельности и порядка разрешения споров, возникающих в ходе осуществления такой деятельности.

22 апреля 1987 г. КНР присоединилась к Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение ино странных арбитражных решений от 10 июня 1958 г.

Несмотря на то что Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международ ном торговом арбитраже» от 21 июля 1985 г. (далее — Типовой закон ЮНСИТРАЛ) не был воспринят в КНР, многое из Типового закона ЮНСИТРАЛ было положено в основу Закона об арбитраже КНР и ар битражного регламента Китайской Международной арбитражной ко миссии по вопросам экономики и торговли (CIETAC).

По итогам исследования национального китайского законодательст ва в области арбитража можно говорить о том, что оно предоставляет участникам внешнеторгового оборота довольно широкие возможности для рассмотрения споров. В КНР арбитражный порядок рассмотрения споров имеет ряд преимуществ перед системой китайских государствен ных судов, заключающихся в том, что рассмотрение споров, осложнен ных иностранным элементом, не связано с существующим в КНР адми нистративным делением, сторонам предоставлена возможность самостоя тельно устанавливать порядок проведения арбитражного процесса, а так же рассматривать спор, как на территории КНР, так и за ее пределами.

В КНР арбитражное решение, вынесенное китайским либо ино странным арбитражным органом, является обязательным и окончатель ным для сторон.

При рассмотрении спора в китайском арбитражном учреждении ли бо при признании и приведении в исполнение арбитражного решения, включая иностранное, существенное значение имеет тот факт, что госу дарственный суд в Китае не вправе пересматривать по существу ино странное арбитражное решение и арбитражное решение, вынесенное по спору, осложненному иностранным элементом, и вправе отменить такое решение только по основаниям, предусмотренным китайским нацио нальным законодательством и международными соглашениями, заклю ченными КНР. При этом Конвенция Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных ре шений от 10 июня 1958 г. и национальное законодательство Китая уста навливают ограниченный перечень оснований для отказа в признании и исполнении арбитражных решений, не подлежащий расширительному толкованию.

Таким образом, можно говорить о том, что рассмотрение споров в арбитражных учреждениях Китая приближено к международным стан дартам, что обусловлено принятием и развитием национального китай ского законодательства, а также присоединением в 1987 г. КНР к ука занной выше конвенции.

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ БРАКА Сахончик Д. Г., аспирант кафедры международного частного и европейского права На сегодняшний день трансформация институтов брака и семьи вы зывает множество вопросов теоретического и практического характера.

Несмотря на многовековое существование брачно-семейных отношений, еще никогда изменения в этой области не были столь стремительны.

Изменение понимания брака как института приводит к распространению таких явлений в современном обществе, как «однополые браки» и «со жительство».

Первой страной, законодательно признавшей однополое партнерст во еще в 1989 г., была Дания. Датский закон ввел новый законодатель ный институт, подобный обычному браку, хотя и отличающийся от него в правах и обязанностях партнеров по сравнению с традиционными ге теросексуальными супругами, в основном в области усыновления детей.

Важную роль в процессе легализации «однополой семьи» в миро вом сообществе сыграла Каирская международная конференция ООН по народонаселению и развитию 1994 г. Каирская конференция утвердила Программу действий по регулированию народонаселения. Принцип 9 Программы закрепил равноправие и равноценность разных типов по ловых союзов, включая однополые союзы. С тех пор законы, подобные датскому, были приняты и другими государствами — в Швеции (1994 г.), Норвегии (1995 г.), Исландии (1996 г.), Франции (1999 г.), Германии (2000 г.).

В 2001 г. такие законы были приняты в Финляндии и Португалии.

Среди стран, предоставивших однополым парам право на брак, находят ся Нидерланды, Бельгия, Испания, Канада, ЮАР, Норвегия. Юридиче ски более ограниченные однополые союзы узаконены во многих странах Западной и Северной Европы (Великобритании, Дании, Гренландии, Исландии, Словении, Венгрии, Швейцарии, Хорватии).

За пределами Европы частичное признание однополых семей суще ствует в Канаде, Австралии, Новой Зеландии. Однополые браки сущест вуют также в некоторых штатах США, например в Массачусетсе и Кон нектикуте. 3 апреля 2009 г., после соответствующего решения Верховно го суда штата, штат Айова стал третьим по счету в США, признающим однополые браки. 7 апреля 2009 г. законодательным собранием штата Вермонт также были узаконены однополые союзы. 5 мая 2009 г. штат Мэйн стал одним из тех штатов США, где такие союзы стали законными.

Выделяют два подхода к принципу законодательного урегулирова ния однополых браков:

1) «скандинавский подход»: законодательство различает понятие «партнерства» от обычного брака, а во всем остальном права и обязан ности партнеров регулируются теми же положениями, что и права и обя занности супругов в обычном браке [3, с. 12];

2) «голландский подход»: четко оговариваются все права и обязан ности, которыми пользуются партнеры. Это осуществляется либо путем внесения изменений во все соответствующие законодательные акты, ре гулирующие брачно-семейные отношения, либо путем принятия отдель ного закона [3, с. 12].

Помимо вопроса о правах и обязанностях партнеров в однополом браке возникает вопрос признания такого союза в государстве ином, не жели место регистрации. В частности, брак между иностранными граж данами не будет признан на территории Республики Беларусь, если такое признание противоречит законодательству Республики Беларусь [ст. 237, 2].

Однополые браки не признаются в Республике Беларусь, так как в соответствии со ст. 12 Кодекса о браке и семье брак — это союз муж чины и женщины.

Следствием процесса модернизации демографической сферы обще ства стало появление института сожительства, или так называемых «фактических браков». Число таких браков растет с каждым годом, что приводит к их постепенному признанию не только в обществе, но и в научной литературе.

В соответствии со ст. 15 Кодекса о браке и семье Республики Бела русь регистрация заключения брака устанавливается как с целью охраны личных и имущественных прав и интересов супругов и детей, так и в ин тересах общества и государства. В названной статье также указано, что права и обязанности супругов порождает лишь брак, заключенный в го сударственных органах, регистрирующих акты гражданского состояния.


Существуют примеры государств, где консенсуальные браки счита ются законными. Так, во Франции подобного рода сожительство законно.

Правда, здесь оно имеет разные правовые последствия. В частности, оба родителя, состоящие в консенсуальном браке, имеют одинаковые права и обязанности по отношению к своему ребенку.

Больше всего взрослого населения, состоящего в консенсуальном браке, проживает в Швеции;

однако более 9/10 незарегистрированных браков, оформляются официально в государственных органах спустя ка кое-то время после начала совместного проживания. В Испании консен суальные браки — редкость, в то время как в Германии разница между консенсуальным и законным браком постепенно исчезает.

На основе вышесказанного можно сделать вывод о том, что тради ционно устоявшиеся виды брака все чаще изменяются, что приводит к появлению новых видов брака. Не всегда законодательство государств предусматривает регулирование таких явлений, как однополые браки и сожительство. Но в современном социуме их распространение на столько стремительно, что регулирование этих отношений, на наш взгляд, является важным этапом совершенствования брачно-семейного законодательства, поскольку отсутствие правовых норм только приво дит к возникновению множества вопросов, которые так и остаются не решенными. Целесообразными, на наш взгляд, являются внесение соот ветствующих статей в Кодекс Республики Беларусь о браке и семье, ре гулирующих отношения лиц, состоящих в незарегистрированном браке, а также замена действующей нормы о непризнании браков, заключен ный за пределами Республики Беларусь в соответствии с законодатель ством государства — места заключения по причине противоречия дей ствующему законодательству нашего государства на норму о признании таких союзов действительными в Республике Беларусь.

Литература 1. Звеков, В. П. Международное частное право: учеб. пособие / В. П. Зве ков. — 2-е изд. — М.: Юристъ, 2004. — 703 с.

2. Кодекс Республики Беларусь о браке и семье: Кодекс Респ. Беларусь от 3 июня 1999 г. (в ред. Закона Респ. Беларусь от 15 июля 2009 г. № 43-З) // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. — 1999. — № 2/53.

3. Кравчук, А. Равные — разные / А. Кравчук. — Киев: Наш мир, 2002. — 23 с.

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СОЗДАНИЯ СУБЪЕКТОВ ТОВАРОПРОВОДЯЩЕЙ СЕТИ ЗА РУБЕЖОМ В ФОРМЕ ФИЛИАЛОВ И ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СУБЪЕКТОВ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ Степанчикова Ю. С., аспирант кафедры международного частного и европейского права Основным нормативным правовым актом в сфере создания товаро проводящих сетей белорусских производителей за рубежом на сегодняш ний день является постановление Совета Министров Республики Бела русь от 21 декабря 2006 г. № 1699 [5], утвердившее Положение о товаро проводящей сети отечественных производителей за рубежом (далее — Положение).

В указанном постановлении Совет Министров Республики Беларусь определяет существо товаропроводящих сетей отечественных произво дителей посредством ряда правовых дефиниций. Положение использует в отношении обособленных подразделений производителя (филиала, представительства), осуществляющих реализацию (сервисное обслужи вание) товара производителя, термин «собственный субъект товаропро водящей сети» (п. 2 Положения).

Следует отметить, что Положение устанавливает для белорусских субъектов хозяйствования лишь несколько дополнительных обязанно стей по отношению к государству, применительно к образуемым ими представительствам либо филиалам, а также товаропроводящим сетям в целом.

В соответствии с Положением решение о создании субъекта това ропроводящей сети, а также о выборе схемы реализации товара за рубе жом (через представительство либо филиал и т. д.), выборе региона реа лизации принимается производителем самостоятельно либо республи канским органом государственного управления, иной государственной организацией, подчиненной Правительству Республики Беларусь, обл исполкомом, Минским горисполкомом, в ведении которых находятся (входят в состав) производители.

Положение содержит обязательство в отношении производителей товаров об информировании в месячный срок Министерства торговли о принятии такого решения (п. 4 Положения), а также обязательство о ежегодном утверждении и дополнении реестра собственных субъектов товаропроводящей сети, ведении учета реализации продукции субъек тами товаропроводящей сети (п. 10 Положения). В Положении раскры ваются минимальные требования к содержанию реестра собственных субъектов товаропроводящей сети. Так, реестр должен содержать: 1) на именование субъекта товаропроводящей сети;

2) юридический адрес субъекта товаропроводящей сети;

3) регион деятельности, определенный производителем для филиалов и представительств.

Следует обратить внимание на противоречие, существующее между нормами Положения и Гражданского кодекса Республики Беларусь [2] (далее — ГК). Ст. 51 ГК устанавливает, что представительством являет ся обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения, осуществляющее защиту и представительство интересов юридического лица, совершающее от его имени сделки и иные юридические действия. Филиалом является обособленное под разделение юридического лица, расположенное вне места его нахожде ния и осуществляющее все или часть его функций, в том числе функции представительства. Представительства и филиалы не являются юридиче скими лицами. Они наделяются имуществом создавшим их юридиче ским лицом и действуют на основании утвержденных им положений.

При этом имущество представительства и филиала юридического лица учитывается отдельно на балансе создавшего их юридического лица, ру ководители представительств и филиалов назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности, а также все предста вительства и филиалы должны быть указаны в уставе создавшего их юридического лица.

Поэтому, строго говоря, такие обособленные подразделения, не смотря на прямое упоминание об этом в Положении, не могут «осущест влять реализацию (сервисное обслуживание) товара производителя»

(формулировка содержится в п. 2 Положения). Правильным представля ется говорить о том, что подобные действия осуществляются самим юридическим лицом, например производителем, если речь идет о его представительствах или филиалах [1]. Таким образом, на наш взгляд, формулировка «обособленное подразделение производителя (филиал, представительство), через/с помощью которого производитель осущест вляет реализацию (сервисное обслуживание) произведенного товара»

более предпочтительна для текста Положения.

В случае необходимости открытия счета в иностранной валюте или белорусских рублях за пределами Республики Беларусь для содержания за рубежом представительства или филиала белорусскому производителю следует учитывать определенные требования отечественного законода тельства. По общему правилу (если иное не предусмотрено междуна родными договорами Республики Беларусь или законодательством Рес публики Беларусь), Инвестиционный кодекс Республики Беларусь [3] устанавливает разрешительный порядок открытия счетов юридическими лицами Республики Беларусь и индивидуальными предпринимателями в иностранной валюте за пределами Республики Беларусь и совершения по ним операций (ст. 101 Инвестиционного кодекса Республики Беларусь).

Более подробно данный вопрос урегулирован Постановлением Правления Национального банка от 28.01.2008 № 15 [4], утвердившим Инструкцию о порядке разрешения на проведение валютных операций и на открытие счетов за пределами Республики Беларусь, а также пред ставления в банк уведомлений при совершении валютных операций, связанных с движением капитала (далее — Инструкция). Данной Инст рукцией определяется порядок выдачи разрешений Национального бан ка на открытие резидентами за пределами Республики Беларусь счетов в банках-нерезидентах для содержания за пределами Республики Бела русь представительства (за исключением дипломатических и других официальных представительств Республики Беларусь), филиала (п. Инструкции).

Инструкцией утвержден перечень документов, необходимых для выдачи такого разрешения. Резиденты в Национальный банк предостав ляют: 1) письменное заявление;

2) копию документа о государственной регистрации (перерегистрации) юридического лица;

3) справку инспек ции Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь об отсут ствии либо наличии задолженности;

4) бухгалтерский баланс и отчет о прибыли и убытках;

5) копии учредительных документов юридическо го лица;

6) подписанную руководителем и главным бухгалтером (при его наличии) смету-расчет и обоснование движения средств по счету (планируемые поступления и списания средств по статьям за период, на который требуется разрешение);

7) смету затрат на содержание предста вительства (филиала);

8) копию положения о представительстве (филиа ле);

9) копию документа, подтверждающего регистрацию представи тельства (филиала) на территории иностранного государства, легализо ванную в установленном порядке с заверенным переводом на русский или белорусский язык. Разрешение на открытие счета в банке-нерези денте выдается на срок не более 1 года, срок разрешения может продле ваться.

Трудовой кодекс Республики Беларусь [7] предусматривает (часть первая ст. 320), что трудовые и связанные с ними отношения работни ков — граждан Республики Беларусь, работающих в организациях с ино странными инвестициями, филиалах и представительствах юридических лиц Республики Беларусь, находящихся за границей, регулируются Тру довым кодексом Республики Беларусь и иным законодательством о тру де. Иное (за некоторым исключением) может устанавливаться нормами ратифицированных и вступивших в силу международных договоров Республики Беларусь, учредительными документами, локальными нор мативными актами этих организаций, филиалов и представительств, трудовыми договорами. Однако более узкого урегулирования в отечест венном законодательстве данный вопрос не нашел.


На наш взгляд, целесообразным будет использовать опыт европей ского правового регулирования и включить в белорусское законодатель ство коллизионные нормы, регулирующие трудовые отношения с ино странным элементом (ст. 3 Регламента Европейского Союза № 864/ от 11 июля 2007 г. о праве, подлежащем применению к договорным обя зательствам («Рим I»)) [6]. Основным принципом определения приме нимого к таким отношениям права является принцип автономии воли сторон. Если стороны не выбрали применимое к индивидуальному тру довому договору право, подлежат применению следующие привязки: за кон места работы, закон местонахождения работодателя. Более того, за кон места работы, закон местонахождения работодателя должен учиты ваться, если он предоставляет большую защиту работнику по сравнению с выбранным сторонами правом. Однако если из всех обстоятельств дела вытекает, что договор имеет явно более тесную связь с другой страной, чем со страной места предоставления работы или местонахождения ра ботодателя, то применяется право этой другой страны.

Аналогичное регулирование права, применимого к индивидуально му трудовому договору, осложненному иностранным элементом, на наш взгляд, необходимо включить в статью «Право, применяемое к трудо вым договорам» в Трудовой кодекс Республики Беларусь. Так, по обще му правилу, стороны трудового договора, по которому работник — гра жданин Республики Беларусь отправляется работать в представительст во либо филиал отечественного юридического лица за рубежом, смогут свободно выбрать применимое к договору право, но с учетом импера тивных норм закона места работы, закона местонахождения работодате ля и права страны, имеющей наиболее тесную связь с правоотношением, предоставляющих большую защиту работнику (в данном случае с уче том императивных норм права Республики Беларусь).

Проведенный выше анализ дает возможность сформулировать сле дующие практические выводы: 1) необходимо внести изменения в п. Положения о товаропроводящей сети отечественных производителей за рубежом;

2) целесообразно включить в Трудовой кодекс Республики Бе ларусь статью «Право, применяемое к трудовым договорам».

Литература 1. Николаев, М. Некоторые вопросы создания товаропроводящих сетей отечественных производителей за рубежом / М. Николаев // Кон сультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

2. Гражданский кодекс Республики Беларусь от 07.12.1998 N 218-З:

в последней ред. от 08.07.2008 № 366-З // Консультант Плюс: Беларусь.

Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац.

центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

3. Инвестиционный кодекс Республики Беларусь от 22.06.2001 N 37-З:

в последней ред. от 15.07.2008 № 397-З // Консультант Плюс: Бела русь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

4. Инструкция о порядке разрешения на проведение валютных опера ций и на открытие счетов за пределами Республики Беларусь, а так же представления в банк уведомлений при совершении валютных операций, связанных с движением капитала: утв. Постановлением Правления Нац. банка Респ. Беларусь, 28.01.2008 № 15: в ред. поста новлений Правления Нац. банка от 01.07.2008 № 87 // Консультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

5. Положение о товаропроводящей сети отечественных производителей за рубежом: утв. Постановлением Совета Министров Респ. Беларусь, 21.12.2006 № 1699: в ред. Постановления Совета Министров Респ.

Беларусь от 16.12.2008 № 1943 // Консультант Плюс: Беларусь. Тех нология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

6. Регламент Европейского Союза № 864/2007 от 11 июля 2007 г. о пра ве, подлежащем применению к договорным обязательствам («Рим I») // eulaw.edu.ru [Электронный ресурс]. — 2009. — Режим доступа:

eulaw.edu.ru/documents/../dogovornoe.htm — Дата доступа: 15.01.2010.

7. Трудовой кодекс Республики Беларусь от 26.07.1999 № 296-З: в по следней ред. от 06.07.2009 № 37-З// Консультант Плюс: Беларусь.

Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац.

центр правовой информ. Респ. Беларусь. — Минск, 2010.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НЕДОБРОСОВЕСТНОЙ КОНКУРЕНЦИИ В ЭСТОНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ Тыкоцкая Н. Г., аспирант кафедры международного частного и европейского права В настоящее время как в национальном законодательстве, так и в юридической доктрине термин «недобросовестная конкуренция»

(unfair competition, concurrence dloyale, unlauterer Wettbewerb) использу ется для обозначения поведения участников рынка, которое тем или иным образом нарушает правила честной конкурентной борьбы. Такое поведение признается многими государствами недозволенным и влечет возникновение юридической ответственности. Вместе с тем следует со гласиться с точкой зрения, в соответствии с которой закрепление в праве возможностей защиты от недобросовестной конкуренции не направлено на ограничение конкуренции как таковой, а выполняет роль своего рода «общественного уравновешивающего механизма», поскольку помогает поддерживать стабильность в экономической среде.

Целью настоящей работы является анализ правового регулирования недобросовестной конкуренции в Эстонской Республике.

Необходимо отметить, что в Эстонской Республике нормы о недоб росовестной конкуренции содержатся в нескольких нормативных право вых актах, основным из которых является Закон от 5 июня 2001 г. «О кон куренции». В данный Закон включены нормы, регулирующие предот вращение ограничительной деловой практики, что представляется обос нованным, поскольку обе группы норм в конечном итоге направлены на эффективное функционирование рыночной экономики.

Согласно пункту (1) § 50 Закона Эстонской Республики «О конку ренции» «недобросовестная конкуренция» означает нечестную коммер ческую практику и действия, противоречащие добрым нравам и практи ке. Что понимается под «добрыми нравами и практикой», в указанном Законе не определено.

Из § 1 Закона Эстонской Республики «О конкуренции» следует, что понятие «недобросовестная конкуренция» применяется на законода тельном уровне в Эстонской Республике исключительно к отношениям в коммерческом обороте, так как иные отношения (например, трудовые) выведены из сферы действия данного Закона.

В законодательстве Эстонской Республики нет исчерпывающего перечня действий, которые могут быть признаны недобросовестной конкуренцией.

Так, пунктом (1) § 50 Закона Эстонской Республики «О конкурен ции» к ним отнесены:

• публикация вводящей в заблуждение информации, а также пре поднесение или заказ публикации такой информации;

• дискредитация конкурента или его товаров;

• незаконное использование конфиденциальной информации, ра ботника или представителя конкурента.

Содержание данных действий конкретизировано в § 51—52 Закона Эстонской Республики «О конкуренции».

Юридическая доктрина к актам недобросовестной конкуренции по законодательству Эстонии также относит некоторые действия, закреп ленные в Законе Эстонской Республики от 26 сентября 2001 г. «Об обя зательствах», например, полное или частичное прекращение экономиче ской или профессиональной деятельности другого лица в течение значи тельного периода, если прекращение вызвано вмешательством в его дея тельность путем незаконной угрозы или запрещенного бойкота, демон страции или забастовки или иным способом, специально направленным на прекращение экономической или профессиональной деятельности соответствующего лица.

Что касается субъектной сферы действия Закона Эстонской Рес публики «О конкуренции», то она не определена.

Таким образом, анализ положений Закона Эстонской Республики «О конкуренции» позволяет сделать следующие выводы:

1. Поскольку эстонский законодатель придерживается принципа минимализма при закреплении форм недобросовестной конкуренции, можно предположить, что соответствующая оценка большинства иных действий или практики проводится правоприменителем путем обраще ния к определению понятия «недобросовестная конкуренция». Данное определение содержит лишь внеправовую, морально-этическую катего рию, что открывает весьма широкие возможности для судебного усмот рения. Вместе с тем ряд ученых считают, что указание в качестве одной из целей Закона Эстонской Республики «О конкуренции» защиты кон куренции в интересах свободного предпринимательства означает, что недобросовестная конкуренция должна определяться в том числе функ ционально, т. е. с учетом интересов всех сторон, участвующих в опера циях на рынке. Для того чтобы действия или практика, не отнесенные в эстонском законодательстве к недобросовестной конкуренции, были признаны таковой, на наш взгляд, не требуется существования причи ненного затронутому лицу ущерба или возможности его причинения, а также оценки их субъективной стороны (целей, мотивов совершения).

Такой подход представляется более прогрессивным по сравнению с под ходом, используемым в законодательстве некоторых государств — уча стников СНГ (например, Республики Беларусь, Российской Федерации, Кыргызской Республики, Республики Молдова), поскольку наличие зако нодательно установленной возможности привлечения лиц к ответствен ности лишь за сам факт осуществления ими недобросовестной конкурен ции может иметь на практике существенное превентивное значение.

2. Серьезным упущением Закона Эстонской Республики «О конку ренции» является отсутствие указания на категории лиц, которые могут нести ответственность за осуществление недобросовестной конкурен ции, а также лиц, подлежащих защите от нее. Для конкретизации первой категории, вероятно, нужно отталкиваться от используемого в указан ном Законе понятия «предприятие». Данное понятие охватывает компа нии, индивидуальных предпринимателей, любых иных лиц, вовлечен ных в экономическую или профессиональную деятельность, ассоциа ции, не являющиеся юридическими лицами, а также лиц, действующих в интересах предприятий. Кроме того, к предприятиям согласно Закону Эстонской Республики «О конкуренции» приравнены лица, которые вы полняют функции публичного права, а также государственные и местные органы власти, если они участвуют в отношениях на товарном рынке.

Касательно круга субъектов, которые могут требовать защиты от недобросовестной конкуренции, можно лишь с уверенностью сказать, что он не включает потребителей, т. е., согласно Закону Эстонской Рес публики от 11 февраля 2004 г. «О защите потребителей», физических лиц, которым предлагаются товары или услуги или которые приобрета ют товары или услуги для целей, не относящихся к их коммерческой или профессиональной деятельности.

Однако данный недостаток Закона Эстонской Республики «О конку ренции», по нашему мнению, компенсируется возможностью защиты потребителей от недобросовестной коммерческой практики в рамках Закона Эстонской Республики «О защите потребителей»1.

Полагаем, что опыт Эстонской Республики и иных западноевропей ских государств, которые, имплементировав Директиву 2005/29/ЕС Ев ропейского Парламента и Совета от 11 мая 2005 г. («Директива о недоб росовестной коммерческой практике»), предусмотрели существование двух отдельных правовых институтов — «недобросовестной конкурен ции» и «недобросовестной коммерческой практики в отношении потре бителей» (в зависимости от того, направлена ли такая практика на субъ ектов хозяйствования или на потребителей), мог бы использоваться при совершенствовании законодательства Республики Беларусь в сфере не добросовестной конкуренции и защиты прав потребителей.

СТРАХОВАНИЕ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ Тябус А. В., магистрант кафедры международного частного и европейского права Система гарантий, закрепляемая в двусторонних соглашениях о за щите и поощрении инвестиций, способствует защите прав инвестора от Под коммерческой практикой в указанном Законе понимается любое действие, без действие, поведение, представление, коммерческое сообщение, включая рекламу и маркетинг, коммерсанта, связанные с рекламированием, предложением, продажей или поставкой товаров потребителям. Коммерческая практика в соответствии с За коном Эстонской Республики «О защите потребителей» является недобросовестной, если она не соответствует требованиям профессиональной осмотрительности, кото рая должна проявляться со стороны коммерсанта в его экономической или профес сиональной деятельности, и существенным образом искажает или может исказить экономическое поведение в отношении товара или услуги среднего потребителя, ко торого эта практика затрагивает или на которого она направлена.  рисков, связанных с нестабильной политической обстановкой или ре прессивными мерами органов государства. Проблема заключается в том, что применение гарантий напрямую увязано с действиями самого при нимающего государства, которое может быть не заинтересовано в их выполнении. В таких случаях разумным дополнительным средством за щиты интересов инвесторов является страхование рисков инвестора.

Понятие риска является принципиально важным элементом анализа страхования иностранных инвестиций. И. З. Фархутдинов к некоммерче ским рискам относит только риски причинения ущерба застрахованным инвестициям в результате событий политического характера: военных действий или гражданских беспорядков, национализации или других от крытых и скрытых форм принудительного изъятия иностранной собст венности.

Страхование некоммерческого риска может осуществляться сле дующими видами страховщиков:

а) частными организациями;

б) государственными агентствами;

в) международными организациями.

Страхование иностранных инвестиций частными страховщиками не всегда является приемлемым для иностранного инвестора, поскольку, во-первых, объем инвестиций, осуществляемых иностранным инвесто ром, зачастую значителен настолько, что частный страховщик будет не в состоянии выплатить страховое возмещение, а во-вторых, страховая организация развивающегося государства может сама подвергнуться воздействию неблагоприятных событий (мятежа, гражданской войны и др.), повлекших за собой наступление страхового случая.

Как отмечалось выше, страховщиком в договоре страхования ино странных инвестиций могут выступать государственные организации, осуществляющие страхование инвестиционных рисков национальных предпринимателей, выступающих в роли иностранных инвесторов за рубежом. Такие организации учреждаются правительством и функцио нируют с государственной поддержкой, при этом в бюджете страны предусматриваются соответствующие суммы, которые используются для страховых выплат на случай недостатка собственных резервов стра ховой компании.

Среди ведущих европейских страховых агентств следует назвать страховой альянс «EULER-HERMES» (Германия), «COFACE» (Фран ция), «KUKE» (Польша), «EGAP» (Чехия), «SEC» (Словения). В Респуб лике Беларусь страхование некоммерческих рисков национальных инве сторов осуществляется в РУП «Белэксимгарант» на основе Указа Прези дента Республики Беларусь от 25 августа 2006 г. № 534 «О содействии развитию экспорта товаров (работ, услуг)». РУП «Белэксимгарант» — единственная страховая компания Республики Беларусь, получившая международный рейтинг финансовой устойчивости «В» в международ ном рейтинговом агентстве Fitch Ratings.

РУП «Белэксимгарант» страхует следующие виды политических рисков:

1) задержка трансферта из-за недостатка конвертируемой валюты в стране местонахождения контрагента страхователя;

2) национализация, а также иные меры, влекущие потерю права собственности или доходов, получаемых от собственности, кроме не дискриминационных мер общего применения, вводимых в целях регу лирования экономической деятельности;

3) вооруженные конфликты (в том числе не имеющие международ ного характера), гражданские волнения, революции в стране местонахо ждения контрагента страхователя;

4) действия официальных органов страны местонахождения контр агента страхователя, препятствующие выполнению условий заключен ного контракта в целом или его частей, в том числе имеющие дискрими национный характер в отношении Республики Беларусь.

Важно отметить: перечень рисков расширен по сравнению с переч нем рисков, упомянутых в Сеульской конвенции, и дополнительно включает террористические акты, объявление моратория на обслужива ние внешнего долга, ограничивающего платежи между Республикой Бе ларусь и страной местонахождения контрагента страхователя;

введение в стране местонахождения контрагента страхователя эмбарго на импорт или экспорт.

Значение этого расширенного перечня в том, что национальные ин весторы получили возможность застраховать свои инвестиции от насту пления тех неблагоприятных событий, от которых не страхует Много стороннее агентство по гарантиям инвестиций (далее — Агентство).

В таких ситуациях, как ни странно, РУП «Белэксимгарант» дополняет работу Агентства с целью максимального содействия эффективной за щите интересов национальных инвесторов. В 2007 г. РУП «Белэксимга рант» было заключено 542 договора страховании.

Но основу международного страхования инвестиций заложила именно Конвенция об учреждении Многостороннего агентства по гаран тиям инвестиций, одобренная 11 октября 1985 г. на ежегодной встрече Совета управляющих Всемирного банка в Сеуле. Она вступила в силу 12 апреля 1988 г. после подписания 126 государствами — участниками Всемирного банка, а также Швейцарией. Многостороннее агентство по гарантиям инвестиций (далее — Агентство), как международная эконо мическая организация, является пятым специализированным учрежде нием в системе Международного банка реконструкции и развития.

Агентство, будучи международной межправительственной органи зацией, обладает полной правосубъектностью. Вместе с тем основной предмет деятельности Агентства — страхование рисков, связанных с инвестированием иностранного капитала, носит чисто коммерческий характер. Поэтому наряду с признаками международной организации — субъекта международного права Агентство обладает признаками, харак терными для коммерческой организации.

Задачей Агентства является стимулирование потока инвестиций между странами-членами, в первую очередь в развивающиеся страны.

Эту задачу Агентство решает путем страхования от некоммерческих рисков в отношении инвестиций, осуществляемых в какой-либо стране члене, из других стран-членов.

Создание Агентства стало большим шагом в создании международ ного механизма защиты инвестиций. Его деятельность можно рассмат ривать как один из важнейших факторов, обеспечивающих реальность прав иностранного инвестора, и как охрану права собственности ино странных инвесторов. Благодаря Сеульской конвенции инвесторы из стран-участниц получили возможность застраховать от политических рисков свои инвестиции.

За время своего существования Агентство выдало гарантии по бо лее чем 500 инвестиционным проектам. Важно отметить, что постепенно растет количество проектов в странах СНГ, которые страхуются в Агентстве. Для сравнения: в Украине застраховано 14 инвестиционных проектов в период с 2005 по 2009 г., 4 из которых выданы Раффайзен Банку Австрии в связи с его инвестициями в банковский и финансовый сектор. В России таких проектов 38, в Казахстане — 8, в Кыргызской Республике — 6. Это свидетельствует о росте интереса иностранных ин весторов к этому региону, который потенциально приведет к увеличе нию объемов инвестирования в СНГ. В 2008 г. из 9 гарантий, выданных Агентством, большинство пришлось именно на Восточную Европу и Центральную Азию. Большинство инвестиционных проектов реализо ваны в сфере услуг, в финансовом и банковском секторе.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.