авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |

«Оглавление ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА И ЕВРОСОЮЗ, И. И. ОРЛИК..................................................................................... 2 ...»

-- [ Страница 11 ] --

Levy L. Jefferson and Civil Liberties: the Darker Side. Cambridge, 1963.

Jordan W. White over Black: American Attitudes towards the Negro, 1550 - 1812. Chapel Hill, 1968.

стр. Следующим шагом в развенчании положительного образа Джефферсона стала статья рецензия Э. Маккитрика, вскоре ставшего известным и уважаемым историком, на биографии Малоуна и Петерсона. Маккитрик предлагал, в частности, отказаться от апологетического подхода к персоне третьего президента: "Что можно сказать о чертах его характера, которые никак нельзя назвать героическими?"11 При этом автор не сосредоточивался исключительно на отношении Джефферсона к рабству, а призывал проанализировать его поведение на посту губернатора Виргинии во время Войны за независимость, когда, потерпев неудачу в мобилизации милиции, он бежал из штата, оставив большую его часть на разграбление английским мародерам. Или, вопрошал Маккитрик, как можно с пониманием отнестись к полному фиаско политики эмбарго на внешнюю торговлю, принятую третьим президентом в 1807 г.? Впоследствии такая трактовка деяний Джефферсона вошла в фундаментальную работу, выпущенную им в соавторстве с С. Элкинсом "Век федерализма"12.

Еще одной работой, где выносится обвинительный приговор третьему президенту, была монография Дж. Покока. В ней вразрез с общепринятым взглядом на Джефферсона как на либерального просветителя утверждалось, что джефферсоновский идеал американского общества соответствовал скорее эпохе Возрождения. Поскольку Соединенные Штаты были рождены "на задворках нового времени", их идеолог Джефферсон был реакционером, мечтавшим сохранить свою страну на уровне сугубо аграрного государства, игнорирующего общемировые экономические достижения13.

Даже Г. Уилле, куда более положительно оценивавший личность Джефферсона в своей монографии "Изобретая Америку: джефферсоновская Декларация независимости", не отрицает, что его философия восходила не к просветительской традиции Локка, как было принято считать, а к взглядам шотландского моралиста Ф. Хатчесона, видевшего в сельскохозяйственной коммуне идеальное общество14.

Настоящая сенсация произошла на упомянутой конференции в честь 250-летия со дня рождения Джефферсона, продолжавшейся целых шесть дней. Результатом ее стали публикация в кратчайшие сроки под эгидой Виргинского университета 15 выступлений, составивших 439-страничный том, часовая передача, показанная по общефедеральному каналу ТВ, и газетные сообщения, регулярно публиковавшиеся в "Washington Post".

На конференции преобладал критический подход к личности и деятельности Джефферсона. Как заметил один из докладчиков, П. Финкельман, "не следует автоматически воспринимать его как лучшего из лучших только потому, что он был автором Декларации независимости". Выводы его звучали неожиданно как по содержанию, так и по форме: Джефферсон был отъявленным расистом, отрицавшим возможность совместного проживания белых и черных в обществе, основанном на равных правах. Попытки Джефферсона наложить запрет на работорговлю были неискренними15, как и его программа постепенного освобождения негров-рабов. Успешное функционирование его любимого Монтичелло было возможно только благодаря рабскому труду. Праздновать 250-летие Джефферсона как борца за свободу, заключил докладчик, "отвратительно"16.

McKitrick E. The View from Jefferson's Camp. - New York Review of Books, 17.XII.1970, p. 35 - 38.

Elkins S., McKitrick E. The Age of Federalism: The Early American Republic, 1788 - 1800. Oxford, 1993.

Pocock J.G.A. The Machiavellian Moment: Florentine Political Thought and the Atlantic Republican Tradition.

Princeton (N.J.), 1975.

Wills G. Inventing America: Jefferson's Declaration of Independence. Garden City - New York, 1978.

Как известно, в 1808 г., в конце второго срока президентства Джефферсона конгресс США принял закон, запрещавший работорговлю.

Jeffersonian Legacies, p. 181 - 221. Позже вышла монография П. Финкельмана "Рабство и отцы-основатели" (Finckelman P. Slavery and the Founders: Race and Liberty in the Age of Jefferson. New York, 2001).

стр. Если П. Финкельман позиционировал себя в качестве прокурора, то основным "свидетелем обвинения" выступил Р. Кули - пожилой афроамериканец, заявивший, что он является прямым потомком Джефферсона и Салли Хемингз. По его утверждению, в Огайо и Иллинойсе жили и живут несколько поколений его родственников, которые знают, что в их жилах течет кровь автора Декларации независимости. По поводу отсутствия письменных доказательств Кули привел веский аргумент: "Мы тогда не умели писать. Мы ведь были рабами". А законные потомки Джефферсона, по его предположению, уничтожили все "неудобные" свидетельства после смерти третьего президента.

Примечательно, что когда Кули закончил свое выступление, зал разразился овацией.

Корреспондент "Washington Post", освещавший конференцию, отразил общее настроение следующим образом: "Похоже, защитники Джефферсона перешли к обороне. Непростые же времена настали для национальных кумиров!" Представляется, что наиболее объективный доклад о состоянии "джефферсоновкого вопроса" был представлен П. Онуфом, преемником М. Петерсона на посту президента фонда им. Томаса Джефферсона Виргинского университета и главного организатора конференции (Thomas Jefferson Memorial Foundation)18. Согласившись, что в целом "акции Джефферсона падают в цене", Онуф всё же усомнился в том, что в "лагере Финкельмана" много сторонников, готовых идти с ним до конца и низвергнуть Джефферсона с пьедестала главного национального героя, превратив его в "главного национального злодея"19. Вместе с тем, по мнению Онуфа, "бездумная преданность образу" мифологизированного Джефферсона, характеризующая массовую американскую культуру, не могла не приводить в ужас серьезных исследователей эпохи ранней американской истории. Одной из основных причин того, что образ третьего президента претерпел девальвацию, Онуф видел в том, что к нему, как и к другим "отцам основателям", зачастую применялись критерии современной "политкорректное™". В результате Джефферсон оказывался прежде всего "белым расистом-рабовладельцем", а не отцом американской демократии. В заключении Онуф отметил, что бездумного преклонения перед автором Декларации независимости, которым грешила школа Малоуна - Петерсона, в академическом мире больше нет.

В аналогичном ключе выступила Дж. Эпплби, маститый специалист по ранней истории США20. Она, в частности, развила тезис Онуфа о некорректности применения к людям XVIII в. социокультурных стандартов нашего времени. Кроме того, заметила Эпплби, Джефферсон даже больше подвергается критике, чем другие "отцы-основатели", владевшие рабами, по той простой причине, что "очень немногие - и среди них не было лидеров Американской революции, - которые бы столь же много и открыто писали о рабстве и породившем его расизме... Можно до бесконечности изучать бумаги Вашингтона, Монро, Маршалла, Мэдисона и Джона Рэндольфа21 и не найти ничего подобного [рассуждениям Джефферсона] по своей ретроспективной честности"22.

Итог конференции подвел Г. Вуд. Проблема изучения Джефферсона, на его взгляд, состоит не в анализе его недостатков, а в "наших нереалистических ожиданиях" по поводу плодов его деятельности. "Мы совершаем большую ошибку, идеализируя и создавая знаковые фигуры из живых людей, которых ни в коем случае нельзя отрывать от места и времени, когда они жили". Ни один исторический персонаж не сможет отвечать всем требованиям, применяемым к истинным героям, потому что недостатки и упу Washington Post, 17.X.1992.

Летом 2012 г. Онуф подал в отставку с занимаемого поста, оставаясь при этом профессором университета.

Выступление Онуфа было сразу же опубликовано в William and Mary Quarterly (L, October 1993, p. 673 - 675).

В 1991 г. она была президентом Организации Американских историков, а в 1997 - Ассоциации историков Америки.

Все они были крупными виргинскими плантаторами.

Jeffersonian Legacies, p. 1 - 15. Одна из приведенных цитат взята из тома о Джефферсоне в президентской серии (Appleby J, Thomas Jefferson. New York, 2003, p. 1 - 3).

стр. щения, присущие ему, как любому живому человеку, всегда будут стоять на пути того, чтобы сделать его святым на все времена23.

Справедливости ради надо признать, что большинство авторов докладов, сделанных на конференции, касались сугубо конкретных сюжетов и приходили к вполне взвешенным выводам, несмотря на то, что основной задачей мероприятия было проследить, "как наследие Джефферсона перекликается с актуальными проблемами сегодняшнего дня, волнующими американцев"24. Так, У. Лафебер пришел к выводу, что в целом дипломатия Джефферсона, несмотря на ряд упущений, вполне отвечала интересам быстро развивавшейся аграрной экономики страны. Дж. Грин напомнил слушателям, что "Записки о штате Виргиния", написанные в 1781 г., несмотря на определенные критические замечания по поводу расового неравенства, сыграли решающую роль в формировании национального самосознания американцев25.

Своеобразным, хоть и не совсем серьезным финальным аккордом празднования 250-летия третьего президента США был шуточный судебный процесс, организованный Нью Йоркской коллегией адвокатов под председательством члена Верховного суда США У.

Ренквиста. Как сообщалось в "New York Times", обвинение против Джефферсона было выдвинуто по трем пунктам: 1) в бытность президентом он подорвал независимость судебной ветви власти;

2) жил в роскоши, сравнимой со временами Людовика XIV;

3) часто нарушал Билль о правах. Несмотря на множество представленных доказательств обвинения, Джефферсон был оправдан по всем статьям, а участники "судилища" устроили в его честь банкет26.

Юбилей Джефферсона оказался настолько резонансным, что в следующем, 1994 г., был создан Международный Центр по изучению наследия Джефферсона в Монтичелло, в нескольких минутах ходьбы от его поместья. Автору данной статьи, стажировавшейся в Центре, было интересно узнать, что, несмотря на 186 лет, разделяющих время смерти Джефферсона и наши дни, существует множество сюжетов, связанных с его именем и временем, которые ждут дальнейшего исследования.

Основное внимание сотрудников, волонтеров и многих стипендиатов Центра сосредоточено на приведении в порядок (регистрации, сортировке и т.д.) ранее неизвестных - или не учтенных - документов и материалов, связанных с двумя сюжетами.

Прежде всего это материалы, связанные с деятельностью Джефферсона после выхода в отставку с поста президента США 4 марта 1809 г. до его смерти 4 июля 1826 г. (Retirement Series). Во-вторых, изучение того, как конкретно функционировала рабовладельческая система труда в его поместье (сколько рабов использовались в разные периоды времени, их имена и фамилии, чем они занимались и т.д.). Для исследования повседневной жизни в Монтичелло активно используются и результаты археологических изысканий, которые также финансируются Центром.

Хотелось бы остановиться на результатах работы как Центра, так и американских коллег в целом по этим вопросам. Следует сразу же отметить, что оба сюжета - годы в отставке и рабство - тесно связаны, потому что именно в течение последних 17 лет жизни Джефферсон как никогда много времени своей плантации (в том числе и как экономическому предприятию) и делился своими соображениями с многочисленными корреспондентами (хотя, конечно, круг вопросов, интересовавших бывшего президента, был гораздо шире)27.

Wood G. Jefferson at Home. - New York Review of Books, 13.V.1993), p. 6 - 9. Впоследствии это выступление было включено в монографию, посвященную конференции (Jeffersonian Legacies, p. 395 - 415).

Jeffersonian Legacies, p. VII.

Ibid, p. 370 - 393, 225 - 253.

New York Times, 24. VI. 1994, B-1, 3.

На сегодняшний день публикация бумаг Джефферсона, начавшаяся в 1950 г. Дж. Бойдом (The Papers of Thomas Jefferson. Princeton), дошла только до первых лет президентства Джефферсона. Поэтому издание всех возможных материалов, связанных с последними годами жизни, проведенными в Монтичелло, обретает особую актуальность.

стр. Хорошо известно, что взгляды Джефферсона на проблему рабства были в лучшем случае двойственны: с одной стороны, он относился к рабству как к социальному и моральному злу, которое необходимо было искоренить, с другой - в повседневной жизни он не сделал ничего существенного для достижения этой цели - ни на национальном уровне в бытность президентом, ни на частном, в собственном поместье. Важно отметить, что с годами Джефферсон всё в большей степени материально зависел от успешного функционирования своего хозяйства, основанного на рабском труде28. Справедливость этого утверждения станет очевидной, если попытаться реконструировать быт имения Джефферсона.

Как рачительный хозяин Джефферсон пришел к выводу, что гораздо прибыльнее, чем разведение табака, было выращивание пшеницы ("культивация пшеницы во всех отношениях выгоднее табака. Она не только покрывает почву и делает ее, таким образом, более плодоносной, но и кормит работников [labourers]"). Интересно, что переход на выращивание пшеницы Джефферсон осуществил в том числе и из-за климатических условий: он считал, что в районе Шарлоттсвилля средняя температура имеет тенденцию понижаться;

скоро, по его мнению, только для рабовладельцев Южной Каролины и Джорджии будет выгодно разводить табак.

Поскольку выращивание пшеницы требовало меньше работников, чем разведение табака, в Монтичелло образовался определенный избыток рабочей силы, который Джефферсон решил употребить в других целях. Дети-рабы, которые раньше собирали червей на табачных плантациях, были переквалифицированы в кузнецов, изготавливавших гвозди. В "Фермерской книге", которую Джефферсон вел много лет, говорится: "Мальчики от 10 до 16 лет станут делать гвозди, девочки - ткать. Потом и те, и другие будут овладевать более сложными ремеслами"29.

Фабрика по изготовлению гвоздей работала настолько успешно, что Джефферсон отметил в одном из писем: работающие на фабрике "мальчики-негры полностью покрывают расходы на обеспечение моей семьи... Я трачу от 400 до 500 долларов в год на продукты, и теперь эти деньги я получаю от продажи гвоздей"30. Эти цитаты приводятся для того, чтобы показать, насколько привычно с течением времени Джефферсон стал относиться к рабскому труду прежде всего как источнику дохода.

А судьба в последние годы жизни автора Декларации независимости его не баловала. В 1815 г. он был вынужден продать библиотеке Конгресса свою гордость - семитысячное собрание книг за 23950 долларов31. Но и это не помогло решить долговых проблем, обрушившихся на его семью в последние годы жизни. После его смерти дочь Марта пыталась сохранить Монтичелло в неприкосновенности, но, будучи не в состоянии содержать столь обширное хозяйство, в 1836 г. продала его частному лицу (с 1923 г.

Монтичелло - музей). Большинство принадлежавших семье рабов также было распродано, причем в ряде случаев члены одной семьи попадали в разные руки - впрочем, это была вполне распространенная практика тех дней32.

Нельзя не прийти к выводу, что в последние годы жизни Джефферсона проблема рабства окончательно перешла для него в категорию экономических вопросов. Похоже, что социально-моральный аспект этого "особого института"33 утратил для автора По последним сведениям, в 1817 г., например, в Монтичелло трудилось 140 рабов. Всего же на протяжении жизни Джефферсону принадлежало более 600 негров-невольников.

Цит. по: Wiencek H. The Dark Side of Thomas Jefferson. - Smithsonian Magazine, October 2012, pt 3.

Ibid., pt 4.

В Библиотеке Конгресса планируется воссоздать на основании сохранившихся записей в отдельном отсеке именно то собрание книг.

Все рабы, принадлежавшие президенту Вашингтону, освобождались по условиям его завещания после его смерти. Джефферсон же распорядился освободить после своей смерти только 10 - 12 человек.

Термин "особый институт" в применении к рабству широко использовался на Юге США до и во время Гражданской войны и имел вполне положительную коннотацию как, например, в речах Дж. Кэлхуна и вице президента Конфедерации А. Стивенса.

стр. Декларации независимости какую бы то ни было актуальность. Как выразился П. Гей, несмотря на энергичные нападки на рабство в молодости, с течением времени Джефферсон "научился жить не только с ним, но и с него"34.

Противоречивость и неоднозначность взглядов Джефферсона в отношении к ключевым вопросам политической жизни США на последнем этапе его жизни ярче всего можно видеть в том, как он реагировал на Миссурийский кризис 1819 - 1820 гг. Как известно, ситуация в конгрессе по вопросу о принятии штата Миссури в Союз была осложнена из-за принципиального несогласия южных и северных штатов по вопросу о распространении рабства на новой территории35. Северяне добивались постепенной ликвидации рабства за счет присоединения к Союзу только свободных штатов, в ответ на что южане начали угрожать сецессией.

Джефферсон воспринимал инициативу северян как угрозу для целостности Союза и для республиканизма в целом. Ему представлялось, что запрет со стороны федерального правительства населению Миссури сохранять рабство противоречил положениям конституции и очевидно посягал на права отдельных штатов. Джефферсон был убежден, что конгресс не мог по закону "регулировать [юридическое] состояние людей разного цвета кожи, проживающих в штате". На решение вопроса о рабстве "исключительным правом" обладал каждый отдельный штат36. Если федеральное правительство самовольно присваивало себе это право, возмущался Джефферсон, не будет ли его следующим шагом объявление всех рабов свободными людьми - "в этом случае все белые к югу от Потомака и Огайо должны будут эвакуировать свои штаты, и повезет тем, кто сделает это раньше других"37. Эти почти истерические рассуждения по своей сути, конечно, перекликаются с Виргинскими и кентуккийскими резолюциями 1798 г. в защиту прав штатов. Обращает на себя внимание и то, что в 1820 г. их автор использовал приведенную в них аргументацию для защиты рабства. Даже Д. Малоун, самый снисходительный из всех биографов Джефферсона, признавал, что позиция его кумира по поводу прав штатов в 1820 г.

"граничила с фанатизмом"38. Когда несколькими годами раньше некто Э. Коул, молодой человек с северо-востока, попросил автора Декларации независимости выступить в пользу отмены рабства, он услышал лишь ни к чему не обязывающий ответ: "Час освобождения приближается. Он наступит"39. Представляется очевидным, что в последние годы жизни Джефферсон не видел этот "час" в ближайшем будущем и не собирался приближать его сам.

И тем не менее зададимся вопросом: каким Джефферсону виделось будущее рабства?

Ведь, по его мнению, с одной стороны, с ним должно быть покончено, а с другой федеральное правительство не имело права его запрещать в новых штатах. Историки давно пытались разрешить эту дилемму. Нам специально не доводилось заниматься этой темой, но в беседах с американскими коллегами одна достаточно оригинальная позиция, позволяющая ответить на этот вопрос, привлекла к себе наше внимание. В соответствии с ней Джефферсон полумистическим образом верил в оздоровительные возможности Запада. Бескрайние земли, лежащие за Миссисипи, должны были, по его мнению, "разбавить", а потом и окончательно "растворить" отрицательные свойства рабства. Как он сам выразился, "распространение на большом пространстве Gay P. The Enlightenment, v. 2. New York, 1969, p. 410.

Результатом дебатов в Конгрессе стал Миссурийский компромисс 1820 г.: штат Миссури был принят в Союз как рабовладельческий, штат Мэн - как свободный. В дальнейшем решили принимать в Союз по два штата, один свободный, другой - рабовладельческий. В результате компромисса область рабовладения расширилась: рабство запрещалось только севернее 36°30' с.ш. и западнее р. Миссисипи.

Цит. по: Malone D. Op. cit., v. 6, p. 336 - 337 (Thomas Jefferson to John Holmes, April 22, 1820).

The Writings of Thomas Jefferson, v. 10. New York, 1899, p. 177 (Thomas Jefferson to Albert Gallatin, Dec. 26, 1820).

Malone D. Op. cit., v. 6, p. 356.

Цит. по: Jeffersonian Legacies, p. 413.

стр. земли сделает их (рабов. - М. Т.) более счастливыми и, соответственно, облегчит их эмансипацию"40. Если попытаться представить себе эту весьма загадочную по своему конкретному воплощению перспективу, то нельзя не согласиться с формулировкой Дж.

Эллиса: "Рабство мигрирует на Запад и просто исчезнет с лица земли"41. По всей видимости, передвижение рабства на Запад, с глаз долой, для Джефферсона представляло собой своего роды развитие концепции, что белые и черные не смогут жить бок о бок в одном обществе и освобожденных рабов надо будет вывезти в Африку42.

Проблема рабства - наиболее уязвимой части наследия автора Декларации независимости, - как известно, еще долго оставалась нерешенной. Противоречивость ее лучше всего можно проиллюстрировать следующим фактом. На стене мемориала Джефферсона в Вашингтоне приведена выдержка из изречения, призванная, по задумке авторов мемориала, продемонстрировать его отношение к статусу негров-рабов: "Ничто более определенно не написано в книге судьбы, чем то, что эти люди должны быть свободными". В мемориале здесь поставлена точка, однако в этой фразе Джефферсона, взятой из его автобиографии, стоит запятая, за которой следует: "...не менее определенно и то, что эти две расы не смогут жить в одном государстве... природа, привычка, восприятие провели непреодолимые грани, их разделяющие". Эта избирательность авторов мемориала, ставшая в наши дни недопустимой для академических кругов, не мешает американскому обществу в целом считать Джефферсона наряду с Вашингтоном, Линкольном и Рузвельтом одним из наиболее выдающихся государственных деятелей страны.

The Writings of Thomas Jefferson, v. 10, p. 175 - 178, 191 - 192 (TJ to Albert Gallatin, Dec. 26, 1820 & TJ to Henry Dearborn, August 17, 1821).

Ellis J. American Sphinx. The Character of Thomas Jefferson. New York, 1997, p. 322.

О неравных природных возможностях белых и черных Джефферсон писал еще в "Заметках о штате Виргиния".

стр. АНГЛО-БУРСКИЙ КОНФЛИКТ В ОСВЕЩЕНИИ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ Заглавие статьи ПЕЧАТИ ГЕРМАНИИ. 1895-1902 годы Автор(ы) В. ШМИДТ Источник Новая и новейшая история, № 5, 2013, C. 218- Факты, события, люди Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 12.0 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи АНГЛО-БУРСКИЙ КОНФЛИКТ В ОСВЕЩЕНИИ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ ГЕРМАНИИ. 1895-1902 годы, В. ШМИДТ В. ШМИДТ (ФРГ) Отношение Германии к англо-бурскому конфликту (1895 - 1902 гг.) нашло свое освещение не только на страницах немецких газет, но и ведущих политических журналов.

Надо отметить, что интерес в Германии к положению в Южной Африке возрастает после того, как в 1884 г. Адольф Людериц1 сумел подчинить юго-западные земли Африки Германской империи. С этого времени можно говорить о появлении в этом регионе нового политического фактора. Распространяя свое колониальное господство на восток, Германия налаживает контакты с бурскими республиками Трансвааль и Оранжевая.

Интерес Германии к этим государственным образованиям обуславливался все более возраставшими торговыми выгодами от немецкого экспорта. Правда, Англия еще в 1881 г.

сделала все, чтобы держать бурские республики под своим постоянным контролем.

В англо-бурском конфликте Германская империя поддерживала интересы бурских республик, стремясь ограничить английское влияние в этом регионе. Немецкий консул в Претории фон Хефф в декабре 1895 г. докладывал: "Сообщения из Йоханнесбурга настораживают, так как проанглийски настроенная партия подготавливает в следущие дни беспорядки. Правительство вынужденно принять меры"2.

В ответной телеграмме государственный секретарь внешнеполитического ведомства Маршалл писал: "Германия остается на позиции признания независимости Трансвааля на основе договора 1884 г. и угрозы правительства Капской колонии не находят поддержки в правительственных кругах. Прошу Вас устно и доверительно сообщить правительству Трансвааля, что каждую провокацию нужно пресекать"3. В своей речи в рейхстаге февраля 1896 г. Маршалл разъяснил, что стремление Англии уничтожить независимость Трансвааля означало бы превратить всю Южную Африку в английскую экономическую зону, что может привести к тяжелым последствиям для немецких интересов4.

К концу 1895 г. премьер-министр Капской колонии С. Роде прямо призывал к вооруженному нападению на Йоханнесбург. Именно Роде являлся инициатором создания "Национального союза", организации, которая должна была объединить иностранцев, проживающих в Трансваале. Цель "Национального союза" - получить одинаковые политические права с бурами, чтобы впоследствии потребовать присоединения к Капской колонии.

С началом англо-бурской войны (1899 - 1902 гг.), в Германии ширилась поддержка различных слоев населения борьбы буров за независимость. Не случайно в мемуарах Шмидт Вольдемар - магистр истории Университета Регенсбурга (ФРГ).

Людериц Франц Адольф Эдуард (1834 - 1886) - германский торговец, основатель немецкой колонии в Юго Западной Африке (современная Намибия).

Die GroBe Politik der europaischen Kabinetten 1871 - 1914. Sammlung der diplomatischen Akten des Auswartigen Amtes, Bd. 11, Dok. 2585. Berlin, 1927, S. 15.

Ibid., Dok. 2587, S. 16.

Schowalter A. Buren, Englander und Deutsche. Leipzig, 1915, S. 8.

стр. Б. фон Бюлов писал, что тогда интерес к борьбе буров в обществе был огромен и резко возросла враждебность к Англии5. Как сообщал в январе 1900 г. корреспондент "Общей евангелическо-лютеранской газеты": "Наш немецкий народ выражает сочувствие бурам в их борьбе, им охвачены все слои общества от богатых до простых рабочих, которые с радостью приветствуют сообщения о победах буров в Африке"6.

По всей стране проводились общественные мероприятия в поддержку буров. Важную роль в их организации сыграл Пангерманский союз7.

По всей Германии с сентября 1899 г. национальные отделения союза проводили собрания и акции по сбору денежных средств для поддержки пленных и пострадавших от англо бурской войны. В результате было собрано 60 тыс. рейхсмарок8.

Газета "Общегерманские листки" на своих страницах критиковала южноафриканскую политику правительства, но когда стало известно о заключении англо-немецкого соглашения, критика прекратилась. Одним словом газета, с одной стороны, поддерживала буров, борющихся за свою независимость против Англии, с другой - защищала интересы немецких кругов стремящихся к сближению с Англией. Еще 25 декабря 1898 г., касаясь англо-бурской проблемы, газета писала: "Немецкая политика в отношении Южной Африки резко переменилась, подтверждением этому может служить телеграмма нашего императора президенту Крюгеру, а также речь в рейхстаге государственного секретаря фон Маршалла... Однако борющимся бурам правительство в помощи отказало, и депутаты поддержали это решение"9.

В первые месяцы войны немецкая пресса публиковала неточные сведения о происходящих событиях в Южной Африке. Дело в том, что агентство Рейтер обладало эксклюзивным правом на информацию из этого региона.

Сообщения в немецкой прессе базировались на материалах статей английских газет. Как сообщал лондонский корреспондент "Рейнско-Вестфальской газеты": "Никто не обладает истинной информацией о происходящих событиях. Информационный дефицит вызван английской цензурой: почти все сообщения находятся под ее контролем"10. С этим была солидарна и "Фосская газета"11. Журналисты "Рейнско-Вестфальской газеты" считали, что нельзя доверять победоносным сообщениям английских изданий, поскольку, скорее всего, это печатная утка12. О сокрытии истинного положения вещей на англо-бурском фронте английской прессой писала и "Франкфуртская газета"13.

Кризис в бурских республиках в Южной Африке, достигший своего апогея в конце XIX в., накладывал определенный отпечаток на отношения между Англией и Германией. Одной из ведущих немецких газет, на страницах которой публиковались материалы, связанные с бурской проблемой, была "Франкфуртская газета". Ее основал в 1856 г. крупный франкфуртский банкир Л. Зонерманн. Первоначально в ней печатались материалы, касающиеся биржевых новостей, но уже в 1858 г. на ее страницах появляются материалы политического содержания. "Франкфуртская газета" еще в 80-е годы XIX в. проявляла интерес к вопросам, связанным с бурскими республиками. На ее страницах появляются статьи об экономических взаимоотношениях Германии и Трасвааля, позже - о деятельности правительства Капской области и позиции Англии в этом регионе.

Bulow B. von. Denkwurdigkeiten. Bd. 1. Von Staatssekretar bis zur Marokkokrise. Berlin, 1939, S. 473.

Allgemeine Evangelisch-Lutherische Kirchenzeitung, 5.1.1900, S. 13 - 15.

Подробнее об этом см. : Lexikon zur Parteiengeschichte. Die burgerlichen und kleinburgerlichen Partein und Verbande in Deutschland (1789 - 1945), Bd. 1. Leipzig, 1983, S. 21 - 22.

Kroll U. Die intemationale Buren-Agitation 1899 - 1902. Haltung der Offentlichkeit und Agitation zugunsten der Buren in Deutschland, Frankreich und den Niederlanden wahrend des Burenkrieges. Minister, 1973, S. 71 - 73.

Alldeutsche Blatter, 25.XII.1898.

Rheinisch-Westfalische Zeitung, 14.X.1899.

Vossische Zeitung, 18.X.1899.

Rheinisch-Westfalsche Zeitung, 24.X.1899.

Frankfurter Zeitung, 30.X.1899.

стр. 12 января 1895 г. газета писала: "В Германии рассматривают буров как наших друзей, но в действительности верно одно - они с немецкой помощью хотят освободиться от англичан, но о немецком протекторате они не хотят и слышать"14. Газета критикует общественное устройство Трансвааля и пишет о необходимости конституционных реформ. Однако огромное количество статей, освещающих бурскую проблему, появляется в немецкой прессе с лета 1899 г. В основном в них высказываются симпатии к бурам и их борьбе против Англии.

Предвидя войну с Англией, правительство Трансвааля искало поддержку у европейских государств, и прежде всего у Германии. Однако государственный секретарь внешнеполитического ведомства Германии разъяснил, что Германия, оставаясь другом южноафриканских республик, в случае их войны с Англией не сможет оказать им помощь, о чем представитель правительства Трансвааля сообщил на родину 3 и 8 августа 1899 г.

"Франкфуртская газета" критиковала стремление группы лиц в английском правительстве развязать войну против буров и отмечала, что Англия в Трансваале борется прежде всего за укрепление своих позиций в мировой политике. Обширные аналитические статьи о событиях в Южной Африке появляются и в крупных политических журналах того времени, таких как "Гренцботен". Основанный в 1841 г. в Брюсселе, уже через год журнал издается как еженедельное издание, публикующее статьи на политические и литературные темы. С 1895 г. в журнале стали появляться аналитические статьи об английской мировой политике, в частности об англобурском конфликте. В одной из них автор утверждает, что "Англия думает до сих пор, что Южная Африка должна принадлежать только ей"17. В 1896 г. увидела свет статья "Отношения Германии с Трансваалем", в которой автор подчеркивал огромное взаимопонимание между бурами и немцами. Заканчивалась статья констатацией, что "Германия заинтересована в спокойном развитии южноафриканских республик"18. В последующие годы журнал неоднократно возвращался к рассмотрению бурской проблемы.

Журнал "Немецкий голос народа", издавал его А. Домашке, являлся печатным органом союза немецких земельных реформ. По мере ухудшающихся отношений между Англией и бурскими республиками в журнале все чаще публикуются аналитические статьи, посвященные этой проблеме. В мартовском же номере за 1900 г. поднимался вопрос об оказании помощи бурским переселенцам, которые хотели бы обосноваться в немецкой Юго-Западной Африке. Автор статьи писал: "После поражения буров в Германии окрепло общественное мнение, что их следует переселить в колониальные владения Германии в Юго-Западной Африке. Но это вызвало недовольство и даже сопротивление определенных колониальных кругов Германии, так как бурам выделяются земельные участки лучше, чем немецким переселенцам, и по заниженным ценам"19.

В завершении следует отметить, что немецкая пресса, несмотря на поддержку буров в ходе англо-бурского конфликта, не имела единого мнения. А отношение Германии к бурской проблеме определялось ее колониальными интересами в данном регионе.

Frankfurter Zeitung, 12.1.1895.

Frankfurter Zeitung, 1.1.1896.

Frankfurter Zeitung, 27.XII.1899.

Die Grenzboten. Zeitschrift fur Politik, Literatur und Kunst, 1895, Drietesvirteljahr III, S. 12.

Die Grenzboten, 1896, Drietesvirteljahr I, S. 310.

Deutsche Volksstimme, 1902, H. 3, S. 65 - 67.

стр. Е. И. Пивовар. РОССИЙСКО-АЗЕРБАЙДЖАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.

Заглавие статьи КОНЕЦ XX - НАЧАЛО XXI века Автор(ы) С. И. Чернявский Источник Новая и новейшая история, № 5, 2013, C. 221- Рецензии Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 14.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Е. И. Пивовар. РОССИЙСКО-АЗЕРБАЙДЖАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.

КОНЕЦ XX - НАЧАЛО XXI века, С. И. Чернявский М.: Kremlin Multimedia, 2012, 448 с.

В современной российской исторической науке не так много серьезных исследований, посвященных бывшим союзным республикам СССР, а ныне - независимым государствам Южного Кавказа. Почти полностью отсутствуют книги по новейшей истории Грузии;

их мало по Армении. Азербайджан в этом смысле является счастливым исключением - о нем пишут больше, хотя, как правило, тематика не выходит за рамки вопросов энергетической безопасности, секторального раздела Каспийского моря и нагорно-карабахского урегулирования.

На этом фоне выход в свет монографии члена-корреспондента РАН, ректора Российского государственного гуманитарного университета, доктора исторических наук, профессора Е.

И. Пивовара "Российско-азербайджанские отношения. Конец XX - начало XXI века" важное научное событие.

Геополитическое положение Кавказа, богатства его недр традиционно притягивают к себе внимание великих держав. После распада Советского Союза здесь обозначилось четкое противостояние политических и экономических интересов, как государств региона, так и других государств, а также военно-политических и экономических союзов. Как внутри Кавказского региона, так и в соседних (Ближний и Средний Восток, Средняя Азия) имеется много не урегулированных межгосударственных, этнических и религиозных конфликтов и противоречий, которые зачастую используются ведущими геополитическими игроками.

Кавказский регион является стратегическим коридором для поставки углеводородов из Центральной Азии и Каспийского моря в Турцию и к портам Черного моря, поскольку он непосредственно прилегает к значительным нефтяным месторождениям на Каспии и является перекрестком важнейших коммуникаций по осям Восток-Запад, Север-Юг.

В таком геополитическом контексте, выходящем далеко за рамки региональной безопасности, Азербайджану приходится балансировать между основными центрами силы - Россией, США, Евросоюзом и НАТО. Каждый из них стремится вовлечь Баку в свою политическую игру, обеспечив себе максимум привилегий и взяв на себя минимум обязательств в решении главной проблемы - нагорно-карабахского конфликта. Такой подход вынуждает азербайджанскую дипломатию действовать по принципу "семь раз отмерь, один - отрежь", ибо только системное проведение сбалансированного политического курса, учитывающего новые геополитические реалии на Южном Кавказе, способно обеспечить эффективность внешней политики Азербайджана.

Сложный характер развития Южного Кавказа накладывает свой отпечаток и на развитие российско-азербайджанских отношений, которым трудно дать однозначную оценку. За расплывчатым дипломатическим термином "стратегическое партнерство" скрывается их противоречивый характер. В обеих странах болезненно проходило формирование постсоветских политических элит, выкристаллизовывались мощные лоббистские группы, не считавшиеся с государственными интересами. На Северном Кавказе шла бесконечная война, а в Нагорном Карабахе продолжали уничтожать ни в чем не повинное гражданское население. В обоих конфликтах Баку и Москва заняли противоположные стороны Москва поставляла оружие Армении, а в Баку привечали чеченских боевиков, приезжавших "на отдых и лечение". Разгоревшийся на этом фоне ожесточенный спор о секторальном делении Каспия и прокладке экспортных трубопроводов в обход России лишь добавил масла в огонь.

Автор, упоминая об этих факторах, справедливо отмечает, что системная, стратегически выверенная линия Азербайджана в отношениях с Россией привела к смягчению наиболее острых противоречий. Обе стороны пришли к консенсусу по наиболее важным болевым вопросам. Ключевую роль в этом сыграл первый официальный визит Президента России В. В. Путина в Азербайджан в январе 2001 г. Доверительный, дружеский характер российско-азербайджанских переговоров привели к подписанию основополагающего политического документа - Бакинской декларации и ряда важных соглашений технического характера, в стр. частности, заявления о принципах сотрудничества на Каспийском море.

Последовавшие за визитом В. В. Путина пасторская поездка Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II и официальный визит в Россию Президента Азербайджанской Республики Г. А. Алиева радикально изменили характер российско-азербайджанских отношений, придав им статус стратегического партнерства.

Баку никогда не пытался продемонстрировать России, что она что-то проиграла на Южном Кавказе, а, напротив, продолжает предлагать свою помощь в урегулировании отношений с Грузией и в экономическом возрождении Северного Кавказа. Такой подход в целом нашел понимание в Москве.

В ходе официального визита в Баку в сентябре 2010 г. Президента России Д. А. Медведева стороны подписали важные документы политического и экономического характера договор о государственной границе, соглашение о разграничении и эффективном использовании водных ресурсов (пограничной реки Самур), а также дополнения к контракту в сфере сотрудничества в газовой отрасли.

Тем не менее, очевидно стремление внерегиональных сил поссорить Азербайджан с Россией. Делается это разными путями - искусственным, навязанным извне, противопоставлением их позиций по ряду стратегически важных вопросов, оказанием влияния на финансовые группы, заинтересованные в сохранении монопольных поставок российского газа в Европу.

Важнейшей темой двусторонних отношений остается урегулирование нагорно карабахского конфликта. После подписания Майендорфской декларации 2 ноября 2008 г.

создалось впечатление, что Россия готова взять на себя функции главного модератора переговорного процесса с участием лидеров Армении и Азербайджана. Стало очевидно, что посредническая роль России оказывает позитивное влияние на решение карабахской проблемы и подвижки возможны. Однако в последующий период (в этом в немалой степени виноваты и сами конфликтующие стороны) процесс урегулирования вновь завис.

Оперируя фактами и документами, Е. И. Пивовар подробно рассказывает, как разрабатывался механизм формирования и согласования на межгосударственном уровне двусторонних азербайджано-российских проектов, в частности согласование российского участия в добыче нефти на каспийском шельфе и использование нефтепровода Баку Новороссийск.

Что касается Содружества независимых государств (СНГ), то Баку сдержанно относится к интеграционным проектам, не отвечающим интересам Азербайджана. Поддерживая укрепление сотрудничества в таких сферах, как охрана окружающей среды, наука и культура, борьба против организованной преступности, он не входит в военно политические структуры СНГ и занимает сдержанную позицию в вопросах экономической интеграции, в частности укрепления Таможенного союза.

Экономическая интеграция рассматривается Баку как целенаправленная, хорошо продуманная программа взаимоприемлемых уступок, а не как попытка поглощения более сильной стороной своих партнеров. Тем более, что в отличие от ряда других партнеров России по СНГ, Азербайджан постоянно улучшает свои позиции в рейтинге конкурентоспособности мировых экономик. По данным Всемирного экономического форума, в 2012 - 2013 гг. Азербайджан вошел в число 50 наиболее конкурентоспособных экономик мира и стал 46-м среди 144 стран.

Особый интерес Азербайджан проявляет к гуманитарному сотрудничеству в рамках СНГ.

Проведение в 2012 г. в Баку Второго международного гуманитарного форума, участие в нем мировой элиты - 10 бывших глав государств, 11 лауреатов Нобелевской премии, известных в мире представителей науки и культуры, представлявших 62 страны, стало знаменательным событием.

Азербайджан и Россия координируют деятельность в рамках международных организаций. Разумеется, как справедливо отмечает автор, каждая из сторон защищает свои национальные интересы. Для Баку на первом месте стоят вопросы мирного урегулирования армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта, возвращение оккупированных 20% азербайджанской территории.

Избрание Азербайджана в 2012 г. непостоянным членом Совета Безопасности ООН было поддержано Россией. Тесное взаимодействие реализуется и в таких международных институтах, как ОБСЕ и Совет Европы, Организация Исламской солидарности и Организация черноморского экономического сотрудничества. Также как и Россия, Азербайджан ведет дела со своими международными партнерами с суверенных позиций, на основе полного равноправия, взаимного учета интересов. Там, где партнеры отказываются от совместных действий, азербайджанская сторона принимает решения сама, исходя, прежде всего, из своих национальных интересов, но обязательно опираясь на международное право.

Рассмотрению проблем экологической и военной безопасности на Каспийском море посвящена глава монографии. Это, пожалуй, самый болезненный вопрос двусторонних отношений.

стр. Не секрет, что сразу же после получения независимости молодые суверенные государства активно приступили к разделу некогда общесоюзного "каспийского пирога". Поскольку основные исследованные советскими геологами месторождения находились на Абшеронском шельфе, то именно их и касались основные притязания прикаспийских государств, в частности Ирана. Недовольство вызывало и привлечение Азербайджаном на Каспий англо-американских компаний. С течением времени Азербайджану и России удалось снять взаимные претензии. Между Азербайджаном, Казахстаном и Россией действуют двусторонние соглашения, которые фиксируют разграничение морского дна в целях экономической эксплуатации, однако не делят Каспий на сектора с государственными границами, проходящими по дну, поверхности моря и воздушному пространству.

Азербайджан, Туркмения и Иран ратифицировали заключенное в Баку в 2010 г.

соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности на Каспийском море. Но это стабилизирует ситуацию лишь на севере Каспия. На юге эти страны не демонстрируют признаков договоренности о границе между их секторами Каспийского моря.

Видимо, в ближайшее время согласовать правовой статус Каспия вряд ли удастся, поскольку прикаспийские страны не могут прийти к консенсусу по двум принципиально важным проблемам. Первая - спорные участки перспективных нефтегазовых месторождений между Азербайджаном, Ираном и Туркменистаном. Вторая - несогласие некоторых прикаспийских стран на прокладку нефте- газопроводов по дну моря. Главным доводом здесь является высокая угроза экологической катастрофы во всем регионе в случае аварии на подводных трубопроводах. Немалую роль играет и конкуренция в энерготранзите, поскольку Иран и Россия не заинтересованы в том, чтобы в обход их территорий углеводороды из Туркменистана и Казахстана по дну Каспия транзитом через Азербайджан выходили на рынки Европы.

Фундаментальным стержнем двусторонних отношений России и Азербайджана остается торгово-экономическое сотрудничество, которое определяет прагматичный и взвешенный характер партнерского диалога. Объем и темпы роста торговых отношений между нашими странами определяются постоянным изменением потребностей рынка и наличием качественных ресурсов к развитию новых производств.

Однако в российско-азербайджанском сотрудничестве в сфере бизнеса, как отмечает Е. И.

Пивовар, не в полной мере используются имеющиеся резервы. Негативную роль играет ориентация на экспорт энергоресурсов, нацеленность обеих сторон на внешние рынки сбыта. В двустороннем сотрудничестве пока преобладают центробежные тенденции.

Гораздо лучше обстоят дела в социо-культурной сфере. Важным фактором, способствующим укреплению отношений между Азербайджаном и Россией, выступают диаспоры. Азербайджанское население проживает во всей России;

наиболее крупными, по официальным оценкам, являются азербайджанские общины в Дагестане, Москве, Саратовской области, Красноярском и Ставропольском крае. В России действует несколько азербайджанских структур, таких как "Оджаг", "Российское Представительство азербайджанцев мира", "АзерРос", Всероссийский Азербайджанский Конгресс, "АМОР".

Русские в Азербайджане - второе по величине этническое меньшинство республики и одна из крупнейших русских общин за пределами России. Влияние русского языка и русской культуры в Азербайджане существенно шире, чем удельный вес русских в населении республики.

Азербайджанцы в России и русские в Азербайджане активно работают на развитие партнерских отношений между странами, создавая эффективные диалоговые площадки в бизнесе, культурной, молодежной сферах.

Кавказ - уникальная общность народов, совокупность взаимных интересов проживающих здесь десятков миллионов людей. Поэтому попытки расчленить единый кавказский организм, вбить клин между народами и государствами, "поделить" сферы влияния или ослабить, подорвать чьи-либо позиции неизбежно оборачиваются большими бедами.

Подлинный путь к благополучию проживающих здесь народов лежит через развитие и углубление сотрудничества, через интеграцию, используя накопленный совместный опыт политических, экономических и научно-технических связей, общность культуры и истории.

Достоинством монографии является подборка двусторонних межправительственных и межгосударственных соглашений, которую автор дает в приложении. Отметим и публикуемые фотоматериалы, среди которых есть уникальные снимки.

Работа Е. И. Пивовара отличается высоким уровнем теоретического и прикладного анализа;

она написана хорошим литературным языком и наверняка заинтересует политологов и специалистов по международным отношениям. Книга может быть полезна всем, кто занимается изучением современных политических процессов на постсоветском пространстве.

С. И. Чернявский, доктор исторических наук, директор Центра постсоветских исследований МГИМО(У) МИД РФ стр. Заглавие статьи А. А. Галкин. О ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ Автор(ы) Б. И. Коваль Источник Новая и новейшая история, № 5, 2013, C. 224- Рецензии Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 12.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ А. А. Галкин. О ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ, Б. И. Коваль СПб.: Алетейя, 2013, 352 с.

Имя одного из патриархов отечественной историографии д.и.н., проф. А. А. Галкина, главного научного сотрудника Института социологии РАН, широко известно в России и за рубежом. А. А. Галкин по праву принадлежит к "самым свободным умам" России1. А.

А. Галкин не просто умен и эрудирован, но и обладает, по Гегелю, "рассуждающим разумом". Историку претят всякого рода официальные идеологемы и банальные клише.

В творчестве историка органично сочетаются теоретические рассуждения, воспоминания, уроками личного опыта, глубокий анализ современной ситуации в России. Новая работа ученого "представляет собой своего рода творческий отчет за истекшие несколько лет" (с.

5). Книга А. А. Галкина - это сплав рационального анализа исторических и политических проблем с их эмоциональным восприятием. Такая точка зрения во многом непривычна для читателя. Однако те, кто знаком с работами А. А. Галкина, давно признали, что он всегда пишет "непривычно", чем и вызывает еще больший интерес к своему творчеству.

Великий немецкий ученый Макс Вебер советовал каждому серьезному исследователю уметь "дистанцироваться при изучении научной проблемы, в частности, подавлять потребность выставлять на первый план свои вкусы и прочие качества, о которых его не спрашивают... Вносить личные мотивы в специальное объективное исследование противоречит самой сущности научного мышления"2.

При чтении работы "О прошлом и настоящем" возникает чувство мистической связи между манерой письма А. А. Галкина и стилем А. И. Герцена в книге "Былое и думы".

Тождественность заглавий этих произведений не случайна. Она порождена единой энергией ученых разных эпох, совпадением их чувства патриотизма, искренним и глубоким проникновением в суть социальных и политических аспектов истории, гражданской позицией и активным участием в реальной политической жизни.

А. А. Галкин пишет: "Внимательный читатель без особого труда заметит, что в своей основе она (книга. - Б. К.) остро полемична... и может побудить к дальнейшим размышлениям" (с. 5 - 6).

Общий смысл и тон научных изысканий ученого основан на молодости души, энциклопедической эрудиции, благородном творческом духе и исключительном трудолюбии. Своей новой книгой автор подталкивает и политологов-профессионалов, и думающих читателей к полемике. Однако дискутировать с автором не просто. Более того, рецензент в итоге оказался в состоянии спора не с автором, а с самим собой. Этот спор побудил желание "переоценки ценностей".


В сборник своих избранных трудов А. А. Галкин включил те из них, "которые выдержали испытание временем". Перу ученого принадлежит более десятка монографий, сотни статей по разным проблемам истории, социологии и политологии. В сборник попала их небольшая часть. Хотелось бы, конечно, издать полное собрание сочинений А. А.

Галкина, но их общий объем превысит 8 томов.

В первом разделе книги А. А. Галкин пишет о совершенно разных и формально далеко отстоящих друг от друга проблемах: об эволюции политики советского руководства в первой половине 30-х годов;

о зарождении политологии в России (1960 - 1985 гг.);

о перестройке и августовском путче 1991 г.;

об уроках Великой Победы 1945 г.

Один из параграфов работы посвящен анализу "метаморфозы немецкой национальной идеи". Все эти темы историк объединил названием "Всматриваясь в прошлое". Удачное название: во-первых, оно позволяет свободно избирать смысловые проблемы, в которые автор хочет "всмотреться";

во-вторых, не сковывает мысль, не втискивает ее в прокрустово ложе "академического" скучного морализаторского стиля. Историк удачно придает новое звучание даже старым и аксиоматичным аспектам истории.

А. А. Галкин стремится раскрыть универсальные черты реальной политической истории.

Сложнейшие вопросы, взятые вместе, позволяют ему увидеть некоторые кардинальные причины исторической трансформации России - от империи к СССР, и от СССР - к новой России.

Случайным "довеском" к историческому разделу книги выглядит рассказ о "смене вех" в политике советского руководства в начале 30-х годов XX в. Такое же впечатление сложилось и при чтении параграфа о генезисе "немецкой национальной идеи" в XVIII-XIX вв.

Мне не представляется возможным сопоставить эти темы с современными процессами.

После великолепного раздела о победе над О творчестве А. А. Галкина в статьях в журнале "Полития" писали А. С. Черняев, Т. А. Алексеева, А. В.

Шестопал, О. М. Здравомыслов.

Вебер М. Избранные произведения. М., 1990, с. 552.

стр. гитлеровской Германией вдруг речь заходит о "немецкой национальной идее". Сама по себе тема интересная, но слишком далекое прошлое Германии очень далеко отстоит от проблем европейского и российского настоящего.

Что касается раздела, где А. А. Галкин ведет разговор о проблемах "постсоветской национальной идеи", то нельзя забывать, что сама эта идея "пока еще пребывает в утробе своей советской матери". Пуповина между ними еще не разорвана.

Во второй части книги А. А. Галкин подробно размышляет о межнациональных отношениях в Европе и России. Он справедливо отмечает, что "национальная идея" является одним из "базовых элементов" общественного сознания (с. 156 - 157). Автор характеризует различные формы национализма, роль миграции в истории. В постсоветской России, по мнению ученого, общепринятой точки зрения на этот счет нет, что является симптомом реально еще не изжитого "комплекса противоречий" (с. 152). Тем не менее, власти и оппозиция используют пропаганду этой идеи как "эффективное средство мобилизации масс" (с. 157).

Важное значение А. А. Галкин придает появлению "нового этнонационализма" и соответствующей ему "русской национальной идее". Постановка вопроса о "национальной идее" остается в России весьма острой. В СССР весь смысл такой идеи сводился к сталинской формуле "построения социализма в одной стране" и развития мировой социалистической революции. В настоящее время единая и общепринятая концепция национальной идеи в России отсутствует.

Особый интерес вызывают главы о перестройке и антиперестройке, поскольку здесь автор обладает особыми знаниями, ибо был одним из самых активных и значительных участников процесса, начатого М. С. Горбачевым. Деление единого процесса и истории на "прошлое" (до перестройки" и распада СССР) и "настоящее" весьма условно. И "Эпоха Горбачева" это не далекая история, а часть настоящего. Поэтому автор не столько "всматривается" в это прошлое, сколько описывает и переживает тогдашнее "настоящее".

Поэтому и оценки автора во многом соответствуют духу времени. При анализе перестройки превалирует ностальгическая нота, но это ностальгия разумная и необходимая, ибо позволяет лучше почувствовать новые драматические моменты в жизни России и мира.

А. А. Галкин справедливо отмечает, что содержание "любого общественного потрясения" не поддается "детальному прогнозированию" (с. 47), но использует этот тезис только для защиты М. С. Горбачева и его курса. Что касается критики перестройки, то автор считает ее в целом "деструктивной" (с. 56), а цели Б. Н. Ельцина и его команды сводит к идее "сохранения в стране автократическо-бюрократических порядков" (с. 57). Однако, замечу, что и Горбачев не смог преодолеть эту традицию, "персонифицировав" всю партийную, а затем и государственную власть.

А. А. Галкин явно переоценивает роль "пришедших в движение масс" (с. 57), отождествляя с ними небольшую группу радикально настроенной городской интеллигенции. Не потому ли эти массы, в конечном счете, легко перенесли отставку М.

С. Горбачева и "пошли за Ельциным".

Впрочем, и распад СССР не вызвал всеобщего протеста;

но это - особая тема. Не очень убедительно звучит тезис о полном противостоянии "ценностных ориентации" перестройки и "перестройке перестройки" новой командой Ельцина: первые были за "реформирование существующей общественной системы", вторые - за "ее уничтожение".

Этот тезис верен, но не ошибка состоит в том, что, дескать, первые выступали за "эволюционный путь развития, вторые ориентировались на экстремистские методы преобразований". У первых, по Галкину, наблюдалось "стремление к достижению общего блага на базе социальной справедливости. Постперестройка была рассчитана только на блага для немногих - не обремененных "излишне моралью", хватких, деловых и бесцеремонных" (с. 59). Эта идеологема столь же мифологична, что и фанатичное восхваление мудрости и величия перестройки. Я вовсе не критикую А. А. Галкина за его преданность былому "общему делу", а просто констатирую этот факт. Он показывает, что ученый и политик не всегда гармонично соединяются в одном лице. По словам А. А.

Галкина, шанс на глубокое обновление Отечества был утерян. И это правда. "И вина, естественно, - как подчеркивает А. А. Галкин, - в разной степени на всех: и тех, кто делал, и тех, кто не делал, но, прежде всего, тех, кто целеустремленно мешал делать" (с. 67).

Интересно, как бы автор определил персональный состав этих трех групп;

но он этого не делает, оставляя юного читателя в неведении. Хорошо бы, конечно, определить и численное соотношение между представителями этих групп населения.

Второй раздел книги целиком посвящен анализу всех наиболее актуальных проблем жизни современной России. Это и "новые вызовы" XXI в. (экология, энергоресурсы, технологизация, глобализация, демография, демократия, стабильность), и вопросы развития гражданского общества (в теории и на практике). Автор пишет о политической культуре и обществен стр. ном сознании, о проблеме политических партий и власти, о социальной политике, процессе модернизации.

По всем эти вопросам А. А. Галкин размышляет в свободной манере, вскрывает плюсы и минусы в развитии новой России, предлагает свои практические предложения. Поскольку многие его публикации издавались в предшествующие годы, естественно, ряд некогда новаторских и смелых идей и оценок теперь выглядят несколько банальным. Но это означает лишь то, что творческая мысль А. А. Галкина вошла в плоть отечественной политологии и стала общепризнанной, а такое случается редко.

Третий раздел посвящен некоторым прогностическим идеям. Во-первых, автор выделяет несколько признаков, как он пишет, "похмельного пробуждения" после "неумеренного потребления крепкого ценностного неолиберально-неоконсервативного напитка" (с. 324).

Одним из пороков является наше неумение и нежелание искать и утверждать гармонию трех главных компонентов "общественного интереса", а именно: индивидуальных, групповых и всеобщих. Во главу угла поставлены интересы эгоистического меньшинства богатой и криминальной прослойки населения. Большинство попало в трудную ситуацию отчуждения - и от общества, и особенно, от власти. Другим пороком А. А. Галкин считает практику абсолютизации рынка. "Иными словами, - заключает он, - созрели объективные предпосылки для того, чтобы отправить неолиберально-неоконсервативный багаж в мусорную корзину" (с. 328). Видимо, с этим можно согласиться, но как вместе с водой не выплеснуть и ребенка? Некоторый крен в сторону тенденции "свертывания антикризисной политики" А. А. Галкин не без основания именует "помрачением умов".

Действительно, такой курс "чреват для нас особыми опасностями" (с. 332). Прав А. А.

Галкин, когда он предлагает срочно наладить защиту прав и интересов наемного труда от своеволия и аморального хозяйствования крупных работодателей. Речь, в частности, идет о срочном восстановлении законных прав профсоюзов. В книге ставятся вопросы борьбы с коррупцией, защиты детей-сирот, вреда "наглого гламура".

Словом, А. А. Галкин продолжает свою активную работу как ученый и политик. Новая книга и последующие разработки А. А. Галкина лишь подтверждают главную мысль:

перед нами яркий и талантливый ученый-новатор. Пожелаем же ему здоровья и новых творческих успехов.

Б. И. Коваль, доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН стр. И. Филатова, А. Давидсон. РОССИЯ И ЮЖНАЯ АФРИКА:

Заглавие статьи НАВЕДЕНИЕ МОСТОВ Автор(ы) А. В. Воеводский Источник Новая и новейшая история, № 5, 2013, C. 226- Рецензии Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 11.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи И. Филатова, А. Давидсон. РОССИЯ И ЮЖНАЯ АФРИКА: НАВЕДЕНИЕ МОСТОВ, А. В. Воеводский М.: Издательский дом Государственного университета - Высшая школа экономики, 2012, 491 с.


Еще 40 лет назад российским африканистам приходилось доказывать, что у нас в стране можно не только изучать историю Южной Африки, но и делать это плодотворно, на высоком исследовательском уровне. В 1972 г. А. Б. Давидсон писал: "У наших историков мало опыта работы в Африке, а что касается южной части этого континента, то там их нога еще не ступала"1. Действительно, тогда информацию о далекой стране приходилось добывать буквально по крупицам. А те сведения, которые удавалось получить, необходимо было тщательно проанализировать и очистить от идеологической шелухи или слухов. Удача встретиться с людьми из Южной Африки выпадала лишь единицам. Но именно в то время, когда между нашими странами существовали, казалось, непреодолимые барьеры, происходило настоящее "наведение мостов" между СССР и ЮАР. Тому, как это происходило, и посвящена новая книга известных отечественных историков-африканистов академика А. Б. Дависона и д.и.н., проф. И. И. Филатовой.

Рецензируемый труд является продолжением изданной двумя годами ранее монографии "Россия и Южная Африка: три века связей" (М., 2010)2. Применительно к данным работам, мы можем с полным правом говорить не о двух отдельных книгах, а о цельном исследовании, которое проводилось даже не на протяжении нескольких последних лет, а в течение десятилетий3.

Давидсон А. Б. Южная Африка. Становление сил протеста. 1870 - 1924. М., 1972, с. 7.

Рецензию М. С. Курбак на книгу см. в N 6 нашего журнала за 2010 г.

Здесь необходимо упомянуть следующие книги, в которых рассматривается история российско южноафриканских отношений в XVIII-XIX вв.: Давидсон А. Б., Макрушин В. А. Облик далекой страны. М., 1975;

Давидсон А. Б., Макрушин В. А. Зов дальних морей. М., 1979.

стр. У читателя может возникнуть вопрос, почему вторая часть совместного труда получила подзаголовок "наведение мостов", если история взаимоотношений и контактов между нашими странами насчитывает несколько веков? Ответ, как показывают авторы, кроется во многом в истории ЮАР и России, им пришлось строить свои отношения во второй половине XX в. совершенно на новой основе и в иных условиях. И эти отношения носили многоплановый характер: поддержка Африканского национального конгресса (АНК) и Южноафриканской коммунистической партии (ЮАКП) в борьбе с режимом апартхейда, мобилизации международного общественного мнения против правительства Национальной партии (НП) в ЮАР, но и неофициальные контакты в сфере продажи на международном рынке алмазов.

Исследование охватывает период с 1950-х до начала 1990-х годов - время, когда в ЮАР утверждается и сохраняется в стране режим апартхейда, а СССР достигает пика своего могущества и становится главным спонсором и сторонником антиколониальных движений в странах Азии и Африки. В результате отношения между двумя странами не просто определяются их географическим положением - расположением в двух разных полушариях, но они по сути уподобляются двум противоположным полюсам магнита, олицетворяя друг для друга все то, с чем они не могли мириться в мире. Однако в ходе чтения книги понимаешь, что наши страны не так уж далеко стояли друг от друга:

коммунистическая угроза являлась одним из обоснований сохранения режима апартхейда.

Официальная пропаганда объявляла ЮАР бастионом, сдерживающим "советскую агрессию всеми силами". АНК объявлялся орудием в руках СССР, используемым для подрыва внутреннего положения в стране (с. 58 - 59). Как указывают авторы, подобные взгляды, пропаганда доктрины "тотального наступления" СССР, вели к возникновению настоящей паранойи в обществе и среди правительственных чиновников. Южная Африка представала как главный пункт в планах советского руководства по установлению мирового господства.

В СССР также далеко не всегда адекватно оценивали ситуацию в ЮАР. Засилье идеологической риторики и отсутствие других каналов получения сведений о положении дел внутри ЮАР кроме АНК и Южноафриканской коммунистической партии порождали у части представителей советского политического истеблишмента скептическое отношение к деятельности освободительных движений (с. 89 - 90, 104). Советская пропаганда на международной арене во всю обличала расистские порядки в ЮАР, но внутри страны ее усилия оказались малоэффективными. В СССР множились самые невероятные слухи о безбедном житье белых южноафриканцев, что рождало среди наших соотечественников отнюдь не праведный гнев, а чувство зависти (с. 135 - 136). Помощь же освободительным движениям воспринималась со все большим скепсисом.

Результаты южноафриканской и советской пропаганды оказались диаметральными: СССР находился в заведомо выигрышной ситуации на международной арене, но при этом собственные граждане воспринимали пропагандистскую шумиху равнодушно, а в ЮАР белое население свято верило в самые чудовищные небылицы об СССР (с. 136 - 137). Но несмотря на видимые расхождения и взаимный антагонизм в целом советский и юаровский подходы были схожи: обе стороны оперировали скорее идеологемами, чем реальными фактами.

В книге приводятся факты, мало известные российским (да и не только российским) читателям. Пожалуй, впервые столь открыто утверждается о прошлом членстве в ЮАКП Н. Манделы - информация, которая никогда официально не подтверждалась ни в ЮАР, ни в России. Об этом авторам говорили многие ветераны южноафриканской компартии.

Более того, есть основания полагать, что Мандела был не просто рядовым членом партии, но входил в состав ее ЦК (с. 220 - 221). Состоял в ЮАКП и другой видный деятель АНК, его генеральный секретарь - У. Сисулу. Однако из этих фактов отнюдь не следует делать вывод о зависимости АНК от ЮАКП и южноафриканского освободительного движения в целом от Москвы. СССР никогда не диктовал свою волю южноафриканским союзникам, между ними были партнерские отношения. "Южноафриканцы сами решали, как именно им вести борьбу против империализма на их конкретном участке" (с. 229). В этом авторы солидаризируются с известным отечественным историком-африканистом В. Г. Шубиным.

Большое внимание в работе уделено военному сотрудничеству СССР и АНК. Юг Африки являлся одним из важных "фронтов" "холодной войны". Региональные конфликты выходили далеко за пределы противостояния местных политических и этнических группировок и становились частью глобального противостояния между двумя сверхдержавами. Правительство Национальной партии рассматривало ЮАР в качестве авангарда в борьбе с распространением советского влияния в Африке. Идеологи апартхейда стремились привлечь на свою сторону симпатии Запада, упирая на то, что белые в Южной Африке защищают идеалы и ценности Западной цивилизации. С распадом португальской колониальной империи в 1975 г.

стр. в соседних странах у власти оказались враждебные антиколониальные движения. МПЛА в Анголе и ФРЕЛИМО в Мозамбике к тому моменту наладили уже достаточно тесные контакты с СССР и его ближайшими союзниками, которые предоставляли помощь практически безо всяких условий и обязательств. Отношения строились на взаимном доверии (с. 282).

Война в Анголе. О ней у нас мало знали в советское время, мало знают и сейчас. А ведь, как отмечают авторы, этот конфликт стал единственным, когда россияне и южноафриканцы напрямую столкнулись на поле боя. СССР и Куба фактически спасли от военного поражения и краха пришедшее к власти в 1975 г. Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА) во главе с А. Нето. Ангола, как "прифронтовое" государство, стало главной базой для подготовки кадров военного крыла АНК "Умконто ве сизве" (Копье нации). СССР оказывал просоветским движениям военно-техническую и финансовую помощь, отправлял тысячи своих военных специалистов и советников.

Советские архивы, как отмечают авторы, до сих пор закрыты, поэтому даже сейчас тяжело говорить о действительных размерах этой помощи. По разным данным в Анголе побывало 11 - 12 тыс. советских военнослужащих, из них, по сведениям Министерства обороны РФ, 54 погибли (с. 201). Их главным противником была южноафриканская армия. К сожалению, авторам не удалось расспросить самих юаровцев, участвовавших в войне в Анголе, об их отношении к советским солдатам. По-видимому, эта тема для многих южноафриканских ветеранов остается слишком болезненной (с. 215).

Важный аспект двусторонних отношений между СССР/Россией и ЮАР, которому посвящены несколько объемных заключительных разделов книги, - это развитие отношений между нашими странами в годы перестройки и проблема установления дипломатических отношений. Конец 1980-х - начало 1990-х годов - один из самых противоречивых периодов в истории двух стран. Российский историк-африканист В. Г.

Шубин, например, полагает, что изменения в политике СССР в конце 1980-х годов и его последующий распад сыграли скорее негативную роль в ходе переговоров между АНК и НП. По его мнению, развал советского блока "нанес ущерб перспективам глубоких социальных преобразований в Южной Африке... и способствовал сохранению потенциала социального взрыва"4. Авторы рецензируемой книги высказывают целый ряд критических замечаний относительно смены настроений и подходов в советской прессе и в целом среди широкой публики в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Они указывают, что эти изменения характеризовало "отсутствие не только "конфронтационности, но и трезвого анализа ситуации в ЮАР" (с. 369). Ошибкой, с точки зрения государственных интересов России, они называют и то, в какой форме и в какой момент произошло установление дипломатических отношений с ЮАР (с. 458). Однако в целом И. И. Филатова и А. Б.

Давидсон рассматривают советскую/российскую политику по отношению к проблеме южноафриканского урегулирования и переговорного процесса между НП и АНК как фактор, способствовавший достижению мирного выхода из внутриполитического кризиса в ЮАР, угрожавшего перерасти в полномасштабную гражданскую войну. И не только между белой и черной общинами ЮАР, но и между различными этническими общностями страны. "Двойственность и противоречивость советской политики в этот переходный период оказались самой действенной тактикой для поддержания продвижения процесса трансформации в ЮАР" (с. 386). Сохранение политической и социально-экономической стабильности, пусть и со всеми издержками и эксцессами, на протяжении последних 20 лет служит во многом подтверждением данной точке зрения.

В краткой рецензии, конечно, невозможно, охватить все проблемы, которые рассматриваются авторами: подготовка кадров АНК и ЮАКП в СССР, восприятие советского образа жизни и государства аэнковцами и южноафриканскими коммунистами, тайная война советской и юаровской разведок и многое другое. Остается лишь поздравить авторов с действительным успехом, а будущим читателям пожелать приятного и интересного прочтения книги.

А. В. Воеводский, кандидат исторических наук, Российский государственный гуманитарный университет Шубин В. Г. Африканский национальный конгресс в годы подполья вооруженной борьбы. М., 1999, с. 412.

стр. Г. А. Винклер. ВЕЙМАР 1918-1933: ИСТОРИЯ ПЕРВОЙ Заглавие статьи НЕМЕЦКОЙ ДЕМОКРАТИИ Автор(ы) В. П. Любин Источник Новая и новейшая история, № 5, 2013, C. 229- Рецензии Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 14.6 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Г. А. Винклер. ВЕЙМАР 1918-1933: ИСТОРИЯ ПЕРВОЙ НЕМЕЦКОЙ ДЕМОКРАТИИ, В. П. Любин М.: РОССПЭН, 2013, 878 с.

Генрих Аугуст Винклер - бывший профессор университета им. братьев Гумбольдт в Берлине, автор монографии по немецкой истории XX в. под многозначительным названием: "Долгий путь на Запад"1. В 1993 г. вышла его монография об истории Веймарской республики, изданная в 2013 г. на русском языке. Автор пытается дать ответ на важнейший вопрос германской истории XX в.: почему в 1933 г. стал возможен приход Гитлера к власти? Наряду с книгой Винклера, в историографии ФРГ есть и другие новые фундаментальные работы по этой теме2. Однако труд Винклера выгодно отличается от них четкими установками и выводами, привлечением широкого круга источников и обстоятельным анализом историографии.

Новая немецкая историография безоговорочно признала темные пятна германской истории;

она осудила античеловеческие преступления нацистского режима и привносит в сознание новых поколений чувство вины и покаяния. Немцы считаются в современном мире народом, не уходящим от всестороннего нелицеприятного рассмотрения своего прошлого, осуждения его негативных черт. Этот процесс получил в общественном дискурсе Германии обозначение, едва ли применяемое в других странах: "преодоление прошлого".

Исследование Винклера призвано дать ответы на звучащие в этой полемике вопросы, поставленные исследователями. Винклер, в "споре историков", начатом в Западной Германии в 1986 г. Э. Нольте и Ю. Хабермасом, безоговорочно занял сторону последнего.

Свою позицию Винклер еще раз подтвердил выступлениями в связи с отмечавшимся в 2011 году 25-летием начала этого спора.

Винклер отмечает, что немногие главы немецкой истории взывают столь бурные дискуссии как 14 лет, прошедших между Германской империей и "Третьим рейхом".

Веймарская республика стала грандиозной лабораторией классического модерна, эпохой культурного пробуждения, освобождения от пустых условностей, великим триумфом художественного и культурного авангарда, обращенного к миру. Однако с первой немецкой республикой связаны и другие воспоминания: о попытках насильственного свержения власти, галопирующей инфляции, массовой безработице и политическом радикализме, кризисе и падении демократии, которая в глазах многих немцев с самого начала была опорочена несмываемым пятном национального позора, став детищем поражения Германии в Первой мировой войне.

Книга не может и не должна выступать в роли "всеобщей истории" Веймарской республики;

она задумана не в качестве энциклопедии, а как история проблемы. На первом плане в ней находится политика.

"То, что последовало вслед за Веймаром, было столь ужасно, что падение первой немецкой республики следует причислить к величайшим катастрофам XX в.", - считает автор. Однако Веймар был не только предысторией "Третьего рейха", но и продолжением истории Германской империи. Они неотделимы друг от друга, но Веймар не растворяется в них. Веймар был для немцев шансом учиться парламентской демократии, и он стал предысторией для "старой" ФРГ (имеется в виду "Боннская республика". - В. Л.) - второго периода ученичества немцев демократии (с. 11).

Цитируя высказывание Э. Бернштейна (1921 г.) о том, что Германия не была готова к радикальному обновлению, поскольку, с одной стороны, была слишком развита индустриально, а с другой - слишком демократична, Винклер обращается и к мнениям других современников. В том же духе, пишет он, высказывался в 1920 г. Х. Штрёбель, представитель правого крыла независимых социал-демократов: "Диктатура советов и немедленная полная социализация были в Германии абсолютно исключены....В аграрной России, где лишь десятая часть населения существовала за счет промышленности, даже долгосрочный паралич и разруха индустриального производства не смогли довести страну до катастрофы. Рабочие, лишившиеся своих мест, нашли убежище в деревне или в Красной армии. Между тем в Германии за счет промышленности и торговли живут две трети населения - и как они смогли бы существовать, куда могли бы податься эти миллионов человек, если бы опрометчивая, непродуманная социализация производства привела в ступор всю индустриальную систему?" (с. 14 - 15).

Winkler H.A. Der lange Weg nach Westen. Bd. 1. Deutsche Geschichte vom Ende des Alten Reiches bis zum Untergang der Weimarer Republik;

Bd. 2. Deutsche Geschichte vom "Dritten Reich" bis zur Wiedervereinigung. Munchen, 2000.

Nolle E. Die Weimarer Republik. - Demokratie zwischen Lenin und Hitler. Munchen, 2006;

Мёллер Х. Веймарская республика: Опыт одной незавершенной демократии. М., 2010.

стр. Факт принадлежности Германии к высокоразвитым промышленным странам очертил границы революции. Вместе с тем, именно индустриализация стала предпосылкой для революции 1918 - 1919 гг. Характерное для Германской империи противоречие между прогрессивным общественным состоянием и отсталой политической системой погрузило страну в долгосрочный кризис задолго до 1914 г. Не будь его, дело никогда не дошло бы до попытки революционного разрешения кризиса (с. 15).

Книга, насчитывающая почти 900 страниц, состоит из Предисловия к русскому изданию, Предисловия к немецкому изданию, и 18 глав: "Противоречивое наследие", "Обузданная революция", "Угнетенное большинство", "Проблемный мир", "Конституция, с которой смирились", "Неудавшаяся контрреволюция", "Отсроченный кризис", "Катастрофа, которой удалось избежать", "Нелегкая стабилизация", "Расколотое общество", "Консервативная республика", "Отказ от демократии", "Нейтрализация масс", "Политика депрессии", "Логика меньшего зла", "Угроза гражданской войны", "Отсрочка чрезвычайного положения", "Капитуляция государства".

Автор анализирует главные события истории Веймарской республики, проблемы при её создании в 1919 г., борьбу с её противниками первой половины 20-х годов, угасание и закат в начале 30-х годов. Рассмотрена особая роль Пруссии в данный период. Выводы содержатся в Заключении "Место Веймара в немецкой истории" (с. 731 - 758).

В написанном в 2011 г. для русского издания Предисловии "Учиться на опыте Веймара", автор подчеркивает, что в книге речь идет о "предыстории катастрофы всемирно исторического масштаба: о гибели первой немецкой демократии, Веймарской республики, и ее смене диктатурой Гитлера". Винклер пишет: "Хотя 30 января 1933 г. - день, в который Адольф Гитлер был назначен канцлером, выступает финалом повествования, это еще не означает, что такой конец истории Веймарской республики был предопределен".

Автор обращает внимание на то, что "историк все время должен задавать себе вопрос, перед каким выбором стояли тогдашние акторы - и почему они поступили так, а не иначе" (с. 6).

"Веймарской республике, - продолжает автор, - так никогда и не удалось выйти из тени поражения Германии в Первой мировой войне, которому она была обязана своим возникновением. Когда Германская империя в октябре 1918г. трансформировалась из конституционной монархии в парламентскую, это была ее далеко не первая, но последняя уступка идее демократии". Запоздалая конституционная реформа должна была смягчить западные демократии, победившие в войне, по отношению к побежденной Германии. Это ожидание так и не оправдалось в том числе и потому, что Германия упорно отказывалась признать свою главную роль в развязывании Первой мировой войны (с. 5).

Конфликт между демократией и нацией, отягощавший Веймарскую республику, не обязательно должен повториться. Он и не повторится при условии постоянного обращения к опыту первой республики, если вся Германия усвоит то, что Ю. Хабермас в ходе "спора историков" в 1986 г. назвал великим интеллектуальным достижением послевоенного времени: "безоговорочная открытость Федеративной республики по отношению к политической культуре Запада" (с. 11).

Разновременная демократизация Германии - раннее введение демократического избирательного права, поздняя парламентаризация - наложили отпечаток на ход немецкой истории после 1918 г., пишет Винклер. Поскольку Германия к концу Первой мировой войны уже была частично демократической страной, в 1918 - 1919 гг. речь могла идти только о большей степени демократии: о введении избирательного права для женщин, демократизации избирательного права в федеральных землях, округах, городах и общинах в интересах полного осуществления принципа парламентской ответственности власть имущих. Именно по этой причине немецкая революция 1918 - 1919 гг. не относится к великим или "классическим" революциям мировой истории.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.