авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЦЕНТР СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ И ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Валентине Николаевне Ярской,

первопроходцу социальной работы

в постсоветской России

НУЖДА И ПОРЯДОК:

история социальной работы

в России, ХХ в.

Сборник научных статей

Под редакцией

П. В. Романова, Е. Р. Ярской-Смирновой САРАТОВ ЦСПГИ Издательство «Научная книга»

2005 ББК 60.5 Н88 Издание осуществлено при поддержке Фонда Фольксваген Рецензенты:

д-р ист. наук проф. Г. В. Лобачёва д-р социол. наук проф. Т. И. Черняева Нужда и порядок: история социальной работы в Н88 России, XX в.: Сб. науч. ст. / Под ред. П.В. Романова, Е.Р. Ярской-Смирновой. — Саратов: Научная книга:

Центр социальной политики и гендерных исследова ний, 2005. — 460 с.

ISBN 5-7719-0192-Х Сборник приурочен к 70-летию профессора В.Н. Ярской, которая создала одну из первых кафедр социальной работы в России в начале 1990-х годов и внесла большой вклад в развитие науки, образования и практики социальной работы.

Нужда и порядок – две ключевых категории, с которыми связана история социальной работы во всем мире. Эта профессия, с одной сто роны, отвечает за оказание помощи и поддержки, с другой стороны, важнейшей ее функцией выступает социальный контроль. В российской истории ХХ века произошел ряд крупных сдвигов политической по вестки дня, которые повлекли модификацию моделей и форм социаль ной помощи, переосмысление приоритетов государственной системы социального обеспечения и социальной защиты, переопределение групп клиентов и их потребностей. В сборнике представлены материалы докла дов участников международного научного семинара в Саратове 18– марта 2005 года в рамках международного проекта «История социаль ной работы в Восточной Европе» при поддержке Фонда Фольксваген.

Для преподавателей и специалистов социальной работы, истори ков, социальных антропологов, социологов, а также всех тех, кто ин тересуется развитием помогающих профессий, социальной политикой и историей России.

ББК 60. © Коллектив авторов, ISBN 5-7719-0192-Х СОДЕРЖАНИЕ Предисловие редакторов............................................................ Раздел 1. Социальная и гендерная история:

новые подходы к исследованию социальной работы...................................................................................... Павел Романов, Елена Ярская-Смирнова История социальной работы: методологические аспекты.................. Дагмар Шульте «История социальной работы в Восточной Европе в 1900–1960 годы». Обзор международного сравнительного исследовательского проекта....................... Наталья Пушкарёва Гендерная история и история социальной работы как направления «новой социальной истории»................................................. Раздел 2. Преемственность и пересмотр режимов социального обеспечения........................... Михаил Фирсов История социальной работы в России:

тенденции становления........................................................... Александр Гатвинский, Светлана Нечаева Социальная служба в Саратове: история и современность.... Татьяна Катцина От общественного призрения к социальному обеспечению.................................................. Ольга Шилова Развитие государственной сети стационарных учреждений по обслуживанию инвалидов и пожилых граждан в Самарском крае.............. Татьяна Ченцова, Ирина Карелова Практика решения проблем беспризорности и безнадзорности детей в России (конец XIX – 20–30-е годы XX века).................................... Раздел 3. Идеологии контроля и заботы досоветского периода..................................................... Дмитрий Михель В недрах социальной гигиены:

социальная работа в России на рубеже XIX и ХХ веков.... Марианна Муравьёва Государственное призрение проституции в предреволюционном Петербурге................ Наталья Пушкарёва, Павел Щербинин Из истории призрения семей нижних чинов запаса в годы войн начала XX века............. Марк Ромм Понятийный аппарат отечественного призрения: генезис, специфика, традиция........................... Татьяна Ромм Социальное воспитание в сфере призрения детей (на рубеже XIX–XX веков)....................... Раздел 4. Социальная защита и социальный контроль в Советской России...................................... Наталья Решетова Зарубежная помощь России во время первого советского голода:

краткие итоги и перспективы изучения............................... Рашит Латыпов Американская помощь Советской России в период «великого голода» 1921–1923 годов........ Юлия Морозова Государственная политика в области женской занятости в 1920–1930-е годы (на примере немецкой автономии)........................................ Юлия Градскова Дискурс «социального материнства»

и повседневные практики социальной работы в 1930–1950-е годы................................................................. Марина Головизнина Генеалогия социального контроля противоправного поведения несовершеннолетних в пенитенциарном учреждении в России............................. Евгений Червоненко Система защиты детей и элементы патронирования в Советской России................................... Юрий Садовников Государственные и общественные структуры и комиссия по делам несовершеннолетних Чувашии в 1960-е годы.......................................................... Ольга Шек Социальное исключение инвалидов в СССР..... Татьяна Дорохова Становление системы социального воспитания в России в 20-е годы XX века...... Елена Ярская-Смирнова, Павел Романов Идеологии и практики социального воспитания в Советской России: повседневная жизнь в детском доме «Красный городок»

в Саратове, 1920–1940-е годы................................................ Информация об авторах............................................................ TABLE OF CONTENTS Preface........................................................................................... Part 1. Social history and gender history:

new approaches to social work research...................... Pavel Romanov, Elena Iarskaia-Smirnova History of social work: methodological aspects..................................... Dagmar Shulte «History of Social Work in Eastern Europe 1900–1960» – Outlines of an International Comparative Research Project........................................................................ Natalia Pushkareva Gender history and social work history as the directions of a «new social history»................................ Part 2. Continuity and revision of the regimes of welfare state......................................................................... Mikhail Firsov Social work history in Russia: trends of development.......................................................................... Alexander Gatvinski, Svetlana Nechaeva Social service in Saratov: history and modern times........................................ Tatiana Kattsina From social care to social welfare................. Olga Shilova The development of public network of institutions for the disabled and elderly citizens in Samara region............. Tatiana Tchentsova, Irina Karelova Practical solutions of the problems of children’s homelessness and abandonment in Russia (late XIX century – 20–30 years of the XX century).... Part 3. Ideologies of control and care before Soviet times............................................................................. Dmitrii Mikhel In the depths of social hygiene: social work in Russia in the late XIX and early ХХ centuries.................... Marianna Muraviova Official charity for prostitutes in pre-revolutionary St.Petersburg........................................... Natalia Pushkareva, Pavel Shcherbinin From the history of the care for families of low grades during the war years in early XX century.................................................................. Mark Romm The main concepts of the national system of social care: genesis, specifics, tradition............................... Tatiana Romm Social upbringing in the sphere of care for children (late XIX – early XX centuries)............................ Part 4. Social protection and social control in Soviet Russia...................................................................... Natalia Reshetova Foreign help to Russia during the first Soviet famine: brief overview and perspectives for the study..... Rashid Latypov American Aid to Soviet Russia during the Great Famine of 1921–1923: The Case of the ARA.......... Ioulia Morosova State politics concerning women’s employment in 1920–1930s in Volga German Republic of USSR.................................................................................... Ioulia Gradskova Discourse of social motherhood and everyday practices of social work in 1930-1950-s............ Marina Golovisnina Genealogy of social control over the juvenile criminal behaviour in the penitentiary in Russia..... Evgenii Tchervonenko Child protection system and the elements of patronirovanie in Soviet Russia................ Yurii Sadovnikov State-based and non-governmental structures and commission for the juvenile issues in Tchuvashia in 1960s............................................................. Olga Shek Social exclusion of the disabled in the USSR......... Tatiana Dorokhova The development of a system of social upbringing in Russia in 1920s................................................... Elena Iarskaia-Smirnova, Pavel Romanov Ideologies and practices of social upbringing in Soviet Russia:

everyday life in children’s home «Krasnyi gorodok»

in Saratov, 1920-1940s............................................................. Information about the authors..................................................... ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРОВ Нужда и порядок – это две ключевые категории, с кото рыми связана история социальной работы во всем мире.

Подобно двуликому Янусу, профессия, с одной стороны, вос принимается в функции заботы, как спасательный инстру мент в ответ на призыв нуждающихся о помощи. С другой стороны, важнейшей ее функцией выступает социальный контроль, и это в разных формах проявляется на всех этапах становления профессии. Российская история ХХ века вклю чает целый ряд крупных сдвигов политической повестки дня, которые влекли модификацию моделей и форм социальной помощи, переосмысление приоритетов государственной си стемы социального обеспечения и социальной защиты, переопределение групп клиентов и их потребностей.

Эта книга появилась в результате международного проекта «История социальной работы в Восточной Европе», проводив шегося при поддержке Фонда Фольксваген в течение 2003– годов и включившего международный научный семинар по рос сийской истории социальной работы ХХ века, состоявшийся в Саратове 18–19 марта 2005 года. В сборник вошли статьи, кото рые представлялись на семинаре их авторами и обсуждались всеми участниками. Надеемся, что их публикация внесет вклад в развитие научной дискуссии по проблемам методологии исто рических исследований социальной политики и социальной ра боты и содержательным аспектам социальной истории.

Четыре раздела сборника раскрывают методологические и содержательные вопросы исторических исследований про фессии. Первый раздел включает три статьи, посвященные об суждению новых подходов к исследованию социальной работы.

Редакторы сборника Павел Романов и Елена Ярская-Смирнова обосновывают важность социально-антропологического под хода к исследованию истоков и эволюции этой профессии, подразумевая такие методологические основания, как фено менология, социальная критика, гендерно-чувствительный и мультикультурный подходы, позволяющие отказаться от метанарративов о прошлом в пользу микроуровня социаль ной истории. В статье Дагмар Шульте – координатора упо мянутого выше проекта – приводятся ключевые задачи рабо ты международного коллектива ученых, ставятся новые во просы для продолжающейся дискуссии. Наталья Пушкарёва раскрывает эпистемологические и методологические основа ния гендерной истории как важнейшей исследовательской перспективы при рассмотрении разнообразных гендерно-спе цифических определений нужды, вклада женщин и мужчин в формирование моделей помощи и поддержки.

Второй раздел включает статьи, в которых обсуждается широкий временной срез истории социальной политики и со циальной работы, что позволяет выявить тенденции в развитии профессии, увидеть истоки и связи, проявления преемственно сти и заимствований в режимах социальной помощи и соци ального обеспечения, а также понять те или иные формы со циальной поддержки как результат пересмотра прежних идеологий новыми группами интересов.

Статья Михаила Фирсова представляет собой широкий обзор тенденций ста новления отечественной социальной работы, который отража ет особенности развития профессии в тот или иной период рос сийской истории под влиянием целого ряда факторов и в ре зультате адаптации заимствованных и формирования ориги нальных моделей социальной помощи. Александр Гатвинский и Светлана Нечаева проводят связь между саратовскими региональными традициями социальной поддержки и благо творительности и современной ситуацией в социальной сфере, делая акцент на преемственности в развитии форм профессио нальной работы с нуждающимися. Татьяна Катцина просле живает изменения в системе социального попечения в первой четверти XX века на материалах Енисейской губернии, пока зывая роль общественной и частной благотворительности до революции и попытки государственного решения проблем социального обеспечения как реакции на чрезвычайные об стоятельства войны, разрухи и военного коммунизма. В ста тье Ольги Шиловой на примере Самарского региона в истори ческой ретроспективе рассматриваются основные этапы фор мирования и развития, а также изменение типизации учре ждений одного из важнейших направлений работы органов со циальной защиты населения – стационарного социального об служивания инвалидов и пожилых граждан. Татьяна Ченцо ва и Ирина Карелова анализируют практики решения проблем беспризорности и безнадзорности детей с конца XIX до 1930-х годов XX века, вскрывая причины низкой эффек тивности принимаемых мер в аспектах финансирования и профессионализма.

Третий раздел объединяет статьи, в которых разбираются идеологии контроля и заботы в досоветский период россий ской истории. Исследование Дмитрия Михеля открывает для читателя новые страницы понятий помощи и профилактики, особо важных для истории социальной работы как преемни цы социальной гигиены. Марианна Муравьёва в своей статье показывает дилеммы и противоречия, характерные для обсу ждения феномена проституции и попыток решения этой со циальной проблемы в дореволюционном Петербурге. Ната лья Пушкарёва и Павел Щербинин выбирают темой своего исследования дореволюционную систему призрения нижних чинов военнослужащих и членов их семей, показывая связь между практиками разрешения житейских ситуаций и ростом женского социального самосознания, организованного кол лективного действия в правовом поле. Две статьи посвящены проблематике социального призрения: Михаил Ромм разбира ет вопросы понятийного аппарата, генезиса и особых тради ций отечественного призрения, а Татьяна Ромм рассматрива ет социальное воспитание как одну из технологий в сфере призрения детей на рубеже XIX–XX веков.

В четвертом разделе опубликованы результаты исследо ваний различных направлений социальной защиты и борьбы с социальными проблемами в Советской России. Две работы посвящены иностранной помощи России во время голода два дцатых годов. В статье Натальи Решетовой анализируются дискурсивные конструкты политизированной историографии по вопросу иностранной помощи России во время крупно масштабного голода начала 1920-х годов. Рашит Латыпов представляет анализ достижений и трудностей в организации американской помощи голодающим. В статье Юлии Морозо вой на примере истории Республики немцев Поволжья анали зируются попытки государства в 1920–30-е годы решить проблему женской безработицы, при сохранении низкого уров ня квалификации и благосостояния женщин. Юлия Градскова обсуждает дискурс социального материнства и повседневные практики социальной работы, в которых в 1930–1950-е годы непротиворечиво сочетались патрирхатные и социалистиче ские ценности, представляя сложную и неоднозначную кар тину взаимоотношений помогающего и получающего по мощь. Задачей Марины Головизниной является генеалогиче ская реконструкция социального контроля противоправного поведения несовершеннолетних, которая позволяет вскрыть ход и содержание трансформации практик работы с несовер шеннолетними на протяжении постреволюционного, ста линского, позднесо-ветского и постсоветского периодов. Евге ний Червоненко предлагает посмотреть на развитие системы защиты детей и патронатного воспитания в Советском Союзе глазами зарубежных исследователей. Юрий Садовников анали зирует систему социальной работы с несовершеннолетними в начале 60-х годов XX века на материалах Чувашии. В статье Ольги Шек показывается, как конструируются классификации граждан и социальные категории на всех уровнях политическо го воздействия от идеологии, через законы и профессиональный дискурс до уровня повседневного практического взаимодей ствия. Татьяна Дорохова рассматривает идеи и практики соци ального воспитания на Урале в период 20-х годов XX века, от мечая сосущество-вание двух форм: государственных и обще ственных, а также указывая на тенденцию к вытеснению обще ственных форм государственными. Завершает раздел статья Елены Ярской-Смир-новой и Павла Романова о практиках институциализированного воспитания детей-сирот в 1920–1940 е годы на материалах кейс-стади саратовского детского дома «Красный городок».

Легитимация социальной работы в современной России невозможна без изучения тех практик, которые предшествова ли появлению социальных работников в конце 1980-х годов и специальности «Социальная работа» в начале 1990-х годов.

Анализ документальных материалов и персональных нар-ра тивов служит этой цели, расширяя горизонты профессио нальной деятельности ученых, преподавателей и практиков.

Мы надеемся, что публикация этой книги внесет вклад в раз витие дискуссии по проблемам эволюции помогающих про фессий в России и послужит цели заполнения имеющихся пробелов в историческом и социальном знании.

Раздел СОЦИАЛЬНАЯ И ГЕНДЕРНАЯ ИСТОРИЯ:

НОВЫЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ ИСТОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ:

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Павел Романов, Елена Ярская-Смирнова Социально-экономические и политические изменения рос сийского общества во все периоды его истории затрагивали ор ганизацию и способы реформирования социальной сферы. Зна ние достоинств и недостатков социального обеспечения недав ней истории, понимание внешних условий и внутренних меха низмов, движущих практиками социальной помощи, позволит ученым, политикам и профессионалам провести параллели и связать вызовы, ожидающие в будущем, с недостатками и успехами, оставшимися в прошлом. Перефразируя М. Фуко, хотелось бы написать историю социальной работы не из од ного лишь интереса к прошлому, а понимая эту историю как историю настоящего [Фуко, 1999. С. 47]. Артикулируя идео логию и базовые ценности разных периодов развития россий ского общества и государства, исторические исследования социальной работы предоставляют уникальную возможность изучить сложные взаимосвязи и взаимовлияния различных социальных сил, акторов и институтов не только в удаленной во времени перспективе, но и во взаимосвязи темпоральных модусов: прошлого, настоящего и будущего.

Если рассмотреть профессионализацию социальной ра боты в странах Северной Америки и Западной Европы, то можно отметить существование довольно четкой конвен циальной периодизации. При этом обсуждение ведется в рамках определенных соглашений относительно атрибутов профессии [см.: Ярская-Смирнова, 2001;

Greenwood, 1965;

Millerson, 1964]. В частности, речь идет о теоретической подготовке, удостоверенной дипломом, а также самооргани зации, уполномоченной осуществлять контроль за деятельно стью тех, кто работает от имени профессии. Периодизация социальной работы в международной перспективе включает следующие вехи: учреждение первых образовательных про грамм по социальной работе (конец XIX – начало XX века), развитие теоретических подходов (начало – середина ХХ века), создание ассоциаций (с конца XIX века), пересмотр теоретических подходов и идеологии (1950–70-е годы), ради кализация социальной работы (1960–70-е годы) [см.: Reeser, Epstein, 1996] и последующее снижение роли «политического компонента» 1, формирование «национальных» моделей со циальной работы, отвечающих моделям социальной полити ки, наконец, тенденция к объединению теоретических подхо дов, международная интеграция (европеизация и глобализа ция профессии), акцент на интеграции теории и практики.

История социальной работы в странах Восточной и Цен тральной Европы в целом развивается в том же направлении, за исключением того, что историография, касающаяся собы тий в этом регионе, свидетельствует о некотором разрыве в биографии профессии, начинающейся с 1945 года и окан чивающейся в разное время в зависимости от характера отно шений с СССР 2.

Судьба отечественной социальной работы не столь оче видно поддается аналогичной периодизации. Можно, напри мер, вести отсчет c первой образовательной программы по со циальной работе 1910 года, когда в Санкт-Петербургском Политическая работа – участие социальных работников в деятельности, ориентированной на социальное реформирование, влияние на обществен ное мнение, преодоление социального неравенства, разоблачение его структурных причин. Подразумевает работу в сообществе, группе, сотруд ничество с общественными организациями, профсоюзами, лоббирование законов, участие в правозащитной деятельности для отстаивания социаль ной справедливости.

Например, в бывшей Югославии высшее образование по социальной работе было открыто в университете Словении с 1953 года, то есть сразу после политической дискуссии между руководством СССР и Югосла вии, завершившейся разрывом отношений между странами, тогда как в Венгрии и Чехословакии такие программы открылись лишь в 1980-е годы. См.: [Juhsz, 2003].

психоневрологическом институте была открыта кафедра со циального призрения [Гогель, 1994. С. 178]. Или отсчитывать возраст российской социальной работы с петровских указов начала XVIII века, и тогда, как свидетельствуют публикации и праздничные мероприятия, можно гордиться более чем 300-летней историей профессии [История российских… 2001].

Мы уже обращали внимание на рассогласованность класси ческого набора атрибутов профессии в отечественной соци альной работе: теоретическая подготовка и практическая дея тельность, за редким исключением, довольно далеки друг от друга;

профессиональные ассоциации созданы по инициативе «сверху» и не имеют статуса и полномочий демократического управления [Романов, 2002;

Социальная политика… 2002].

По словам П. Томпсона, «[в]сякое историческое знание в конечном итоге зависит от его социальных целей»

[Томпсон, 2003. С. 13]. История социальной политики и форм социальной помощи и поддержки в России ХХ века пока еще не получила должного внимания со стороны отечественных исследователей: в отечественных учебниках по истории со циальной работы изображение ХХ века намечено пунктиром.

Научные публикации на эту тему немногочисленны, концен трируются в основном на благотворительности и социальном законодательстве и носят по преимуществу описательный по зитивистский характер. Отметим, что некоторые учебные по собия по истории социальной работы принимают как долж ное и воспроизводят исторически сложившиеся и уже не за мечаемые отношения неравенства между доминирующими этническими группами и меньшинствами. Между тем в пост советском контексте необходим пересмотр формата обсужде ния, сложившегося в царской, в последующем – советской, традиции, где российское представлено как синоним русско го (пример такой традиции – формирование концепта «еди ная общность советский народ»). В условиях постсоветской демократизации возникли и развиваются такие исторические исследования, где различия и взаимовлияния этнических тра диций перестают быть фигурой умолчания.

Речь идет об игнорировании культурного многообразия, несбалансированной репрезентации какой-либо одной (как правило, доминирующей) религии, культурной традиции. От сутствие этнического разнообразия в этом случае означает негласное символическое закрепление властных позиций до минирующей группы. В частности, учебные пособия по исто рии социальной работы [Фирсов, 2001;

Мельников, Холосто ва, 2002] представляют довольно типичный метанарратив, ко торый способствует формированию монокультурной профес сиональной идентичности: здесь эволюция общинной, церков ной и государственной социальной поддержки, начавшись со славян-язычников, наблюдается по делам православной церкви и монастырей в течение дальнейшего периода вплоть до социа листической революции. Никаких культурных различий в свя зи с этничностью или конфессией не просматривается и в ходе советской истории социального обеспечения. Впрочем, пред принимаются попытки уйти от господства макронарративов в направлении анализа культурного разнообразия социальной работы, однако они фрагментарны, непоследовательны и пока что редко опираются на локальные реалии российской исто рии, культуры и социального опыта.

Важную перспективу анализа представляет гендерный подход в истории [см.: Пушкарёва, 1998;

Пушкарёва, 2000].

Гендерный анализ истории социальной политики позволяет осуществить критический разбор современных институтов государственного управления социальной сферой, в том чис ле социального обеспечения, семейной политики, занятости, здравоохранения. Такой анализ дает не только новые знания в сфере социальной политики, но и возможность проникнуть в суть социальной работы с критических позиций, а также предоставляет исследовательские данные и инструменты, необходимые для того, чтобы осуществить значительные улучшения практики социального обслуживания. Ведь как история, так и современное состояние социальной политики в России и за рубежом предоставляют множество доказа тельств того, что гендерные проблемы в сферах здравоохра нения, жилищной политики, пенсионного обеспечения, поли тики занятости, охраны материнства и детства, семейной по литики зачастую недооцениваются или игнорируются. Сле дует отметить, что данный подход в отечественной историо графии социальной работы представлен довольно маргиналь но: лишь иногда в сборниках можно встретить статьи о роли женщин в развитии дореволюционной благотворительности [см.: Постернак, 2003], а учебная литература данные вопросы оставляет в стороне.

Между тем история социальной работы [см., например:

Фирсов, 2001] более полно была бы представлена с учетом деятельности женского движения конца XIX – начала ХХ века, роли женских организаций в советское время, а также с акцентом на идеологии гендерного равенства при социализ ме. И хотя мы находим упоминание персонажей, обладаю щих гендерной спецификой, в цитате из указа Елизаветы Петровны, где говорится о «бродящих нищих мужеска и жен ска полу» [Там же. С. 108], – оно не носит здесь никакого функционального характера. История социальной работы в России в изложении Е.И. Холостовой и В.П. Мель-никова [Мельников, Холостова, 2002] в одном из параграфов осве щает влияние императрицы Марии Федоровны на развитие филантропии. Кроме того, в пособии упоминается организа ция в конце XIX века специализированных мастерских для женщин [Там же. С. 67]. Однако и здесь опыт мужчин и жен щин, различия в характере отношений с институтами соци альной защиты в фокус внимания автора не попадают.

В «Истории социальной работы» К.В. Кузьмина и Б.А. Су тырина [Кузьмин, Сутырин, 2002] персонаж «женщина» воз никает не только при упоминании женских движений, но и в довольно оригинальной перспективе: при обсуждении такой практики социального контроля, как охота на ведьм. Авторы полагают, что в рамках курса истории социальной работы за рубежом необходимо рассматривать проблему «охоты на ведьм» XIV–XVII веков, поскольку «зачастую жертвами "охоты" становились душевно больные люди, люди с физиче скими недостатками, одинокие и престарелые женщины, "де ревенские дурачки" и др.» [Там же. С. 179]. В пособии указы вается, что «охота на ведьм» стала не только средством отвле чения внимания крестьян от имущественных и социальных противоречий, но и зримым проявление кризиса системы открытого призрения в указанный период» [Там же. С. 191].

Социальная работа здесь показана в роли общественного амортизатора, который необходим для поддержания равнове сия и стабильности, ибо «слои, нуждающиеся в помощи, будь то нищие, безработные, девианты и т. п., несут в себе разрушительный заряд, нарушающий стабильность обще ства» [Фирсов, 2001. С. 5].

Очевидно, что назрела необходимость организации между народного научного форума, который позволит активизировать научную дискуссию по истории социальной работы с меж-дис циплинарных позиций, в ракурсе социальной феноменологии и критической социальной теории. Исторические исследова ния социальной работы, открывая для нас новые возможности для познания прошлого, одновременно представляют и новые вызовы, новые испытания. Дискуссия об истории помогаю щей профессии проливает свет на комплекс экономических, политических и культурных тенденций, с которыми она тесно связана и которые способствовали ее оформлению, становятся заметны как устойчивые продолжающиеся традиции, так и недолговременные, но важные процессы, вызванные войнами, революциями и репрессиями. При этом скрупулезному анали зу подвергаются конкретные области практики и политики в истории социальной работы, государственные и частные из мерения политики социального обеспечения.

Традиции благотворительности и самопомощи, женского движения и эмансипации, как и деятельность международ ных организаций, внесли своеобразный вклад в легитимацию «предыстории» профессии, при этом их роль по-разному пре ломлялась в разных национальных традициях социальной по мощи. Многие из современных социальных проблем, нередко принимаемых по умолчанию, ставших привычным фоном на шего времени, пересматриваются, а способы их решения переоцениваются в результате внимательного взгляда на не столь далекое прошлое. Исторический контекст социальной проблемы – это социальное содержание «того времени», зна ния, ценности, навыки и повседневный жизненный опыт как тех, кто нуждается в помощи и «отклоняется» от норм, так и тех, кто следит за выполнением правил и предоставляет услу ги.

На рубеже XIX–XX веков традиционные формы общинной поддержки бедных, организаций самопомощи и буржуазной филантропии в Западной Европе постепенно сменялись рацио нализированными, «современными», профессиональными фор мами социального обеспечения. Социальные контексты разви тия профессии в Западной Европе и США в ХХ веке – это развитие социальных идеалов демократии, распространение идеи интеграции бедных и социально уязвимых граждан в об щество, определение юридического статуса для получения тех или иных форм социальной поддержки, борьба с предрассуд ками и дискриминацией. В дореволюционной России были учреждены курсы подготовки в области социального призре ния, существенную роль продолжали играть негосударствен ные организации. В советское время обучение социальной работе продолжилось: например, в 1920-е годы организовы вались курсы «для подготовки работников Собеза и ознаком ления с нормами и порядком социального обеспечения трудя щихся» 1, где в числе слушателей ожидались работники профсоюзов, партийных организаций, «близких к массе тру дящихся по найму». Среди двадцати слушателей лектория Саратовского Губсобеса в декабре 1920 года было 15 жен щин, работавших конторщицами, счетоводами, машинистка ми, секретарями 2. В том числе в лекциях освещались такие темы: «Развитие социального страхования в Западной Европе», «История социального страхования в России», «Творчество Советской власти в области социального страхования» 3. Речь велась о содержании законодательства и полномочиях органов власти. Программа лекций «по утилизации и восстановлению неполного труда» включала несколько социологических тем, в том числе: «История развития проституции: капитал, соб ственность и класс», «Нищенство и борьба с ним» 4.

Отметим, что на I Международной конференции по соци альной работе в Париже в 1928 году Народный комиссар здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко выступал с докладом под названием «Социальная работа в Союзе Советских Соци алистических Республик» [Semashko, 1929a], однако в самом тексте доклада употребляется только термин «социальная по мощь» (social relief), которая отличается от «социального страхования» [Semashko, 1929b]. Советская власть сформули ГАСО. Ф. 339. Оп. 4. Д. 212. Л. 31.

Там же. Л. 107.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 12.

ровала новые определения целевых групп и методов работы, социального гражданства и отношений между гражданами и государством. Конфигурация схем социального обеспече ния менялась в зависимости от политической линии прави тельства, наличия или отсутствия сильных общественных ор ганизаций, роли женского движения. Российские контексты социальной политики и социальной поддержки прошлого века оформлялись новыми связями между гражданами и го сударством, стремлением к социальной сплоченности и сни жению остроты бедности и неравенства. И стремясь решить одни социальные проблемы, государственная социальная поли тика обостряла другие: например, как показывает Д. Кароли, попытки совладать с безработицей в 1917–1936 годах осуще ствлялись посредством социального исключения [Caroli, 2003].

И хотя сам термин «социальная работа» появился в России лишь в конце 1980-х годов, в течение всего ХХ века. практики социальной заботы и социального контроля осуществлялись разными профессиональными и квазипрофессиональными по мощниками – воспитателями в молодежных и детских дворцах культуры и клубах, активистами женсоветов и профсоюзов, учителями в школах и воспитателями в детских домах и при ютах, медсестрами или патронажными сестрами в поликли никах, работниками органов внутренних дел. Принимая на себя высокие социальные обязательства при ограниченных ресурсах, государство постоянно расширяло категорию полу чателей социальной помощи, и на основе общего принципа государственной ответственности за поддержку дохода вы страивались новые схемы социальной защиты.

Исследования социальной работы с позиций феноменоло гического подхода ведутся в контексте культуры, в перспекти ве изучения повседневности: в фокус анализа попадают ло кальные и микроистории [Романов, 2002] социальной помо щи, идеологии социальной политики, жизненный опыт людей.

Словами П. Томпсона, «история приобретает новое измере ние, как только в качестве "сырья" начинает использоваться жизненный опыт самых разных людей [Томпсон, 2003. С. 17].

Отметим, что интерес к микроуровню анализа, к единичному случаю как объекту исследования в социальной науке возник первоначально в Англии, Франции, Италии, США, чуть поз же – в Германии и России. На Западе он связан с такими име нами, как М. Вовель, К. Гиндзбург, Э. Гренди, Э.П. Томп-сон, П. Берк, Н. Дэвис, Г. Медик, К. Липп, а в России – Ю. Бес смертный, Н. Козлова. Рассматривая эпистемологические при чины развития такой тенденции в историческом познании, Ю. Бессмертный называет в первую очередь кризис того типа социальной истории, который предлагался французской шко лой Анналов [Бессмертный, 1997, С. 21]. Ссылаясь на М. Во веля, он пишет о назревшей внутри этого научного направле ния необходимости перехода к «использованию микроскопа в истории». Обосновывая фокус исследовательского внима ния на межличностные отношения, итальянский историк Э. Гренди делает вывод о том, что «именно здесь использова ние приемов социальной антропологии могло бы быть наибо лее продуктивным» [Гренди, 1997. С. 293]. Дальнейшее при менение таких приемов доказало преимущества междисци плинарного взаимодействия, особенно в тех исторических ис следованиях, которые своим предметом делают не структу ры, а социальный контекст. Дело в том, что социальные отно шения не могут быть объяснены с помощью универсальных категорий, так как существуют исключительно в социальном контексте [ван Дюльмен, 1993]. В результате в фокусе исто рических исследований появились проблемы молодежи, ра бочего класса, семьи, быта, народной культуры и гендерной проблематики. Настоящий прорыв в таких исследованиях в России относится во многом к заслугам исторической науки с ее стремлением преодолеть ограниченность собственных ме тодов с помощью использования подходов социологии и со циальной антропологии на микроуровне. Можно привести в пример новые периодические издания – альманах «Казус» и ежегодник «Социальная история», выдержавшие уже несколько выпусков [Социальная история, 1998–2003].

К настоящему времени демаркационная линия между со циальной антропологией, классической социологией и исто рией лежит не столько в разделении на кафедры и факульте ты, сколько в различиях исследовательских предпочтений по выбору изучаемой проблемы, интерпретационных стратегий и методов. Ван Дюльмен высказал убежденность в том, что интерес к микроистории (здесь он использовал понятие, впервые введенное итальянским историком Гиндзбургом) в Германии был продиктован расширением контактов между учеными разных стран, переводами и использованием в ходе исследований идей таких ученых, как М. Вебер, Н. Элиас, П. Бурдье [ван Дюльмен, 1993. С. 222]. Хочется отметить, что нигде эффект от международного сотрудничества – зарубеж ных стажировок, участия в совместных проектах и получения международных грантов – не оказал столь значительного влияния на появление новых междисциплинарных проектов, как в России, однако такое сотрудничество стало лишь одним из факторов выработки субъектно-ориентированных подхо дов и преодоления междисциплинарных границ.

Более существенным является то обстоятельство, что ин терпретативный потенциал социально-антропологической традиции, в фокусе которой оказался микроуровень социаль ных процессов и институтов, показал свою перспективность в тех особых социальных условиях 1990-х годов, когда в об ществе сложилась новая ситуация, характеризующаяся плю рализацией социальных практик, жизненных стилей, культур.

Кроме того, можно согласиться с утверждением Ж.Т. Тощен ко о том, что интерес к изучению субъективности связан с осо знанием человека как, что одним из следствий этого процесса стала растущая потребность в новых аналитических подходах и методах исследования этой социальной реальности.

Реконструировать и сохранить память о событиях совет ской истории социального обеспечения, социальной защиты, социальной помощи, социального воспитания возможно не только с привлечением официальных документальных ис точников, но и изучая персональные архивы, фото- и кинома териалы, книги приказов, старые стенгазеты, а также собирая устные свидетельства очевидцев и непосредственных участ ников, в частности интерпретируя автобиографические по вествования клиентов и специалистов, получавших услуги системы социальной защиты или социального воспитания (воспитанники детских домов, патронатных семей, люди, проживавшие в домах-интернатах, получавшие материаль ную и иную помощь в трудной жизненной ситуации) или ра ботавших в государственных организациях на добровольной безвозмездной или оплачиваемой основе (отделы соцобеспе чения, дома-интернаты, детские дома, организации инвали дов), в общественных организациях или по личной инициати ве оказывавших помощь, участвовавших в группах самопо мощи и взаимопомощи в трудной жизненной ситуации. Речь идет о всех тех «политических "захватах" тела» [Фуко, 1999.

С. 47], которые социальная работа собирает воедино в сети своих множественных форм и вариаций.

Чтобы распознать глубинный смысл внешне наблюдае мых явлений, проинтерпретировать данные, полученные ко личественными методами, выявить или сформулировать со циальную проблему так, как она рефлексировалась или конструировалась людьми в непосредственно переживаемой реальности, нужны гибкие методы сбора и анализа информа ции. Поэтому в исследовании истории социальной работы неоценимую роль играет метод качественного интервью – сбора нарративов, устных историй, – важнейшим преимуще ством которого является «возможность посмотреть на имею щиеся данные под другим углом… Реальность сложна и многомерна, и главной ценностью устной истории можно считать ее способность воссоздать первоначальное многооб разие точек зрения. Интервью к тому же является методом выявления письменных источников и фотографий, которые невозможно обнаружить иным путем» [Томпсон, 2003. С. 17– 18]. Отметим, что фотоисследования, как попытки репрезен тировать физическое окружение, события или представления, могут входить в число методов исследования истории соци альной работы. Но имиджи не должны быть только иллю страциями или заменять слова в качестве доминантного способа исследования или репрезентации, скорее, их следует рассматривать как равноценно значимый элемент исследуе мого контекста [Pink, 2001]. Фотографии выступают одновре менно как иллюстрация и визуальная репрезентация: «Запечат ленный фотографией образ не только воспроизводит внешний вид человека, но и позволяет более наглядно представить образ той эпохи, которой он принадлежит: мелочи быта, одежду, на строение – дух времени» [Семенова, 1998. С. 113]. Этот дух времени содержится в том, что именно стало вниманием фото графа, какое расположение фигур и какой ракурс он выбрал, что и в какой последовательности было отобрано для публика ции в книге или журнале, помещено в семейный альбом или на рекламный щит. И хотя при прочтении фотодокументов ши роко применяется анализ невербального языка – языка тела, жестов, мимики и взглядов, большое значение имеет и то, ка кие надписи сопутствуют снимку, каково пространственное расположение фотографии, скажем, на газетной полосе и вы бор субъекта (женщины, мужчины) в качестве означающего.

Чтобы понять человека, его внешний и внутренний мир, приблизиться к адекватному пониманию смыслов, которые человек вкладывает в различные суждения и действия, одно из первых необходимых усилий интерпретатора – суметь «расстаться с претензией на непосредственное понимание»

[Хайдеггер, 1993. С. 391]. Изучение реальных людей, имею щих реальный жизненный опыт в реальном мире, происходит в нарративном анализе при помощи истолкования смысла, которым эти люди наделяют переживаемые ими события.

Исторические исследования полагаются на культурные артефакты, которые могут служить первичными источника ми – сырыми историческими материалами – или вторичны ми, уже обработанными;

официальными или неофициальны ми. В истории социальной работы можно использовать и метод анализа разнообразных текстов и артефактов – вещей, архив ных документов, публикаций в СМИ, документальных и худо жественных фильмов. Опубликованная книга, выпущенный в прокат фильм начинают свою собственную жизнь в каче стве текста культуры. Поэтому имеет смысл говорить не только о различиях в понимании смысла текста автором и аудиториями, но и об эффекте взаимовлияний текста и контекста социальных, экономических, политических и культурных условий производства фильма, его распростране ния и восприятия. Устоявшиеся языковые практики, содержа тельно и тематически определенные формы производства текстов отличаются своими правилами в том или ином науч ном, профессиональном, культурном сообществе. Такие институциализированные формы и практики называются дискурсами. В исследованиях дискурса именно контекст, а не сам текст является предметом анализа: «Анализ дискурса за ключается в том, чтобы реконструировать процессы социаль ной объективации, коммуникации, легитимации смысловых структур на основе описания практики институтов, организа ций соответствующих коллективных акторов и проанализиро вать социальное влияние этих процессов» [Мещеркина, 2002.

С. 219]. Речь идет о том, что текст анализируется не сам по себе как грамматическая форма, содержащая информацию о фактах, а в качестве социальной репрезентации.

Анализируя контекст, в котором были сняты образы, на писаны тексты, рассказаны истории, можно приобрести бо лее глубокое понимание идеологий и конкретных социаль ных практик. Идеология, культура и политика – это те контекстуальные факторы понимания социальных проблем и практик социальной работы, которые необходимо уметь ис толковывать в рамках множественных перспектив, в том чис ле, этнических, сельских / городских, тех вариаций понима ния социальной справедливости, которые производятся соци альными группами с совершенно разным социальным опы том. Речь идет не только о сборе фактов 1, но и об анализе ха рактера этих фактов и их источников.

Бессмертный Ю.Л. Что за «Казус» // Казус: индивидуальное и уникальное в истории / Под ред. Ю.Л. Бессмертного, М.А. Бойцова. М.: РГГУ, 1997.

Гогель С. Подготовление к благотворительности // Антология со циальной работы / Сост. М.В. Фирсов. М.: Сварогъ-НВФ СПТ, 1994. Т. 1.

Гренди Э. Еще раз о микроистории // Казус: индивидуальное и уникальное в истории / Под ред. Ю.Л. Бессмертного, М.А. Бой цова. М.: РГГУ, 1997.

Дюльмен Р. ван Историческая антропология в немецкой социаль ной историографии // THESIS. 1993. № 3.

История российских социальных служб: 300 лет: Хронограф / Под ред. В.И. Жукова, Г.Н. Кареловой. М.: МГСУ, 2001.

Кузьмин К.В., Сутырин Б.А. История социальной работы за рубе жом и в России (с древности до начала ХХ века). М.: Академи ческий проект;

Екатеринбург: Деловая книга, 2002.

Мельников В.П., Холостова Е.И. История социальной работы в России: Учеб. пособие. 2-е изд. М.: Маркетинг, 2002.

См. в конце статьи тематический путеводитель интервью нашего проек та «История социальной работы в России» в 2004–2005 годах.

Мещеркина Е. Феминистский подход к интерпретации качествен ных данных: методы анализа текста, интеракции и изображе ния // Введение в гендерные исследования. Ч. I / Под ред.

И. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ;

СПб.: Алетейя, 2002.

Постернак А.В. История общин сестер милосердия // Благотвори тельность в России: исторические и социально-экономические исследования. СПб.: Лики России, 2003. С. 311–318.

Пушкарёва Н.Л. Гендерные исследования и исторические науки // Гендерные исследования. Вып. 3. Харьков, 2000.

С. 166–187.

Пушкарёва Н.Л. Гендерный подход в исторических исследованиях // Вопросы истории. 1998. № 6.

Романов П.В. Микроуровень социальной реальности: Возможно сти междисциплинарного подхода // Социс. 2002. № 3.

Романов П.В. Политика управления социальными службами // Со циальная политика социального государства. Н. Новгород:

Изд-во НИСОЦ, 2002. С. 356–367.

Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. М.: Добросвет, 1998.

Социальная история: Ежегодник. М.: РОССПЭН. Выпуски 1998–2003 гг.

Социальная политика и социальная работа в изменяющейся Рос сии / Под ред. Е. Ярской-Смирновой, П. Романова. М.: ИНИОН РАН, 2002.

Томпсон П. Голос прошлого. Устная история / Пер. с англ. М.:

Изд-во «Весь Мир», 2003.

Тощенко Ж.Т. Социология: пути научной реформации // Социс.

1999. № 9. С. 5.

Фирсов М.В. История социальной работы в России: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М.: ВЛАДОС, 2001.

Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Mar ginem, 1999.

Хайдеггер М. Бытие и время. М.: Республика, 1993.

Ярская-Смирнова Е.Р. Профессионализация социальной работы в России // Социс. 2001. № 5. С. 86–95.

Caroli D. Bolshevism, Stalinism and Social Welfare // International Review of Social History. Vol. 48. 2003. P. 27–54.

Greenwood E. Attributes of a Profession // M. Zald (Ed.). Social Wel fare Institutions. London: Wiley, 1965. P. 509–523.

Juhбsz B. The Unfinished History of Social Work in Hungary // Histo ry of Social Work in Europe (1900–1960): Female Pioneers and their Influence on the Development of International Social Organi sations / Ed. by S. Hering and B. Waaldijk. Verlag Leske und Bu drich, 2003.

Millerson G.L. The Qualifying Association. London: Routledge & Kegan Paul, 1964.

Pink S. Doing Visual Ethnography. London: Sage, 2001.

Semashko N. Social work in the Union of Soviet Socialist Republics // First International Conference of Social Work, Paris, July 8th – 13th 1928. Vol. 1. Paris: 2, Av.Velasquez, 1929a. P. 533–545.

Semashko N. Social insurance in the Union of Soviet Socialist Re publics // First International Conference of Social Work, Paris, July 8th – 13th 1928. Vol. 1. Paris: 2, Av.Velasquez, 1929b. P. 546–554.

Reeser L.C., Epstein I. Professionalization and Activism in Social Work: The Sixties, the Eighties and the Future. New York:

Columbia University Press, 1996.

Приложение Примерный тематический гид интервью по проекту «История социальной работы в России, ХХ в.»

(Саратов, 2004–2005 гг.) Задачи проекта – реконструировать и сохранить память о со бытиях советской истории социального обеспечения, социальной защиты, социальной помощи, социального воспитания со слов очевидцев и непосредственных участников интересующих нас практик.

Исследование ведется с опорой на различные источники, сре ди которых в данном случае предпочтительны интервью с очевид цами и их личные архивы или архивы их организаций, в том чис ле фото- и киноматериалы, книги приказов, коллекции вырезок из старых газет, старые стенгазеты, хранимые вещи – подарки или просто памятные предметы, личные дневники и т. д.


Перед каждым интервью нужно договориться с информан том об условиях – в том числе вопросах анонимности – нужно или нет скрывать имя? Получить разрешение на анализ данной информации для научных целей. Спросить, нужно ли показать им расшифровку интервью или отчет (возможно, что он будет не скоро, может быть еще через несколько месяцев), спросить разрешение записывать на диктофон. В конце интервью поблаго дарить за время, материалы, информацию.

Тематический гид интервью с работниками учреждений социального обеспечения Мы хотим собрать биографические интервью с элементами фокусированного интервью. Прежде всего информанта нужно по просить рассказать о себе, своей жизни, как он (она) себя помнит, с самого детства.

Можно задать такие вопросы: Расскажите, пожалуйста, мне о Вашей жизни все, что Вы помните, начиная с самого дет ства. Где Вы жили, в Саратове? Вспомните, пожалуйста, ка кой-нибудь яркий эпизод из Вашего детства.

Информант может рассказать обо всей жизни в виде единой истории.

Затем важно вернуться к моменту начала работы респонден та в социальной сфере.

Вот что нас интересует в деталях (по каждому пункту нам нужны истории, а не просто краткие односложные ответы):

1. Прежде всего, что это была за организация, где находи лась, когда была и зачем образована, для решения каких задач.

Фотографии этой организации. Ее примерный план. Как опреде лялось тогда социальное обеспечение (социальное обслуживание, социальная защита). Подотчетность и подчиненность организа ции, где работал информант: к кому относилась организация, кому подчинялась, с какими организациями взаимодействовала (местный уровень, областной, союзный). Были ли случаи взаимо действия с общественными организациями. Женотделы. Органи зации инвалидов. Что знали и что думали о зарубежной социаль ной защите.

2. Что за люди работали в организации – откуда они прихо дили, как их подготавливали, были ли инструктажи, какие-то се минары или курсы, можно ли найти программы этих курсов или инструкции. Были ли вообще проблемы с кадрами, была ли те кучка, достаточное ли вознаграждение было за труд работников.

Были ли младшие по должности сотрудники, которые занимались социальной работой, посещали людей на дому или принимали их в учреждении. Что именно входило в их обязанности.

Вопросы следует корректировать по ситуации в зависимости от того, работали ли информанты на низовых должностях в соци альной сфере или занимали начальственные посты.

Можно задать такие вопросы: Вспомните, пожалуйста, как получилось, что Вы стали работать на этой должности? Помни те ли Вы, с какими проблемами приходилось тогда иметь дело лично Вам? Вашей организации? Чему нужно было прежде всего учиться? А когда приходили новички, чему их нужно было учить?

Кто это обычно делал? Откуда приходили новые служащие?

3. Описание повседневной работы, рутины, каждодневного труда, то есть, что было обычным делом, как строилась работа, по каким правилам. Найти соответствующие примеры.

Можно задать такие вопросы: Не могли бы вспомнить любой день из Вашей работы в тот период? Как бы выглядел обычный, типичный день Вашей работы? Во сколько Вы выходили из дома? С чего начинался рабочий день? Кто конкретно и что конкретно делал? Как были устроены обеденные перерывы, если вообще были? С кем приходилось встречаться, по каким вопро сам? Как одевались (социальные) работники? Использовалась ли какая-либо форма (униформа)? Здания, комнаты, столы – как они выглядели? Яркие истории, воспоминания.

4. Исключения из правил – праздники, исключительные и из ряда вон выходящие события, нарушения правил и их по следствия. Привести примеры.

Можно задать такие вопросы: Могли бы Вы вспомнить ка кие-то случаи, которые запомнились, может быть какое-то из ряда вон выходящее событие. Что случилось благодаря или из-за этого события? Как Вы оцениваете то событие сейчас?

Кто контролировал работу сотрудников? Как? Кто контроли ровал Вашу работу? Как осуществлялся этот контроль?

5. Как было предписано себя вести людям, работающим в та кой организации (смыкается с п. 1), и какие были нарушения пра вил в положительном смысле (здесь интересно, что именно ре спондент считает положительным и отрицательным нарушением правил) и отрицательном смысле, какие за эти нарушения были санкции. Привести примеры.

Можно задать такие вопросы: Были ли тогда в социальной сфере люди, которые как-то выделялись или вели себя не так, как считалось нужным? Можете ли вспомнить примеры, когда поведение каких-то работников Вас восхищало? Удивляло? Воз мущало?

6. Как была устроена система социальной защиты, особенно нас интересует повседневная работа тех, кто эту систему пред ставлял.

Как именно оказывалась помощь? По каким принципам?

Кто и что делал, чтобы оказывать помощь? Каким людям оказывалась помощь, были ли среди них те, кто претендовал на помощь, но помощь ему оказать было нельзя? Что Вам казалось несправедливым? Приходилось ли с чем-то бороться?

Сопротивляться чему-то? «Пробивать» что-то новое? Если Вы пытались что-то новое пробивать, то с какими трудностями, с каким сопротивлением сталкивались?

7. Гендер в истории соцобеспечения и соцобслуживания.

Кого больше было в организации – женщин или мужчин? По чему? К чему были готовы или допускались женщины, что пору чалось женщинам? Что поручалось мужчинам? Почему? Кому больше приходилось помогать – женщинам или мужчинам? По чему? Среди пользователей услуг организации какие были жен щины, какие были мужчины?

«ИСТОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ В 1900–1960 ГОДЫ».

В ОБЗОР МЕЖДУНАРОДНОГО СРАВНИТЕЛЬНОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПРОЕКТА Дагмар Шульте Предпосылкой к исследованию, описанному в этой статье, послужила работа сети исторических исследований в области гендера и социальной работы, основанная осенью 2001 года профессором Сабиной Геринг (Университет Зигена, Герма ния) и профессором Бертеке Ваальдик (Утрехтский Универ ситет, Нидерланды). Эта сеть – свободная добровольная ассо циация исследователей, к которой может присоединиться лю бой, кто проявляет интерес к указанной теме. Основная цель Статья основывается на различных неопубликованных материалах проекта, предоставленных членами координационного комитета: проф., доктором Сабиной Геринг, Университет Зигена, проф., доктором Бертеке Ваальдик, Утрехтский университет, доктором Куртом Шильде, Универ ситет Зигена и самим автором. Автор благодарит своих коллег за разре шение свободно использовать эти материалы.

сети состоит в том, чтобы расширить контакты и сотрудниче ство исследователей 1, и в настоящее время сеть насчитыва ет более 100 членов из 29 стран. На ежегодных конференци ях и через информационные бюллетени и публикации 2 осуще ствляется междисциплинарный обмен, причем диапазон про фессий участников сети – от социальной работы до истории, социологии, педагогики, гендерных исследований.

Работа над исследовательским проектом «История соци альной работы в Восточной Европе в 1900–1960 годы», о кото ром пойдет речь в данной статье, была начата при поддержке Фонда Фольксваген в октябре 2003 года. К сравнительному ис следованию нас побудили результаты анализа следующих фак торов. Вся Европа сегодня сталкивается с серьезными сокра щениями в социальном секторе в результате общих изменений в социальной политике. Эти изменения – реакция на экономи ческую глобализацию, с одной стороны, и затраты на европей скую унификацию – с другой. Социальные риски и социальные затраты, повышающиеся вслед за этим процессом, не могут быть преодолены на национальном уровне, а возможно даже и на европейском 3. Но установленное требование сотрудниче ства и «социальной унификации» сталкивается с весьма разли чающимися, даже противоположными концепциями социаль ной работы и политики в европейских странах. До осознания необходимости обсудить, насколько эти понятия согласованы между собой или дополняют друг друга, еще довольно далеко.

Для того чтобы это сделать, мы сначала должны изучить исто рические и политические причины строительства систем соци ального обеспечения в различных европейских странах. Наци ональные системы социального обеспечения и социальные си стемы в более широком смысле в Европе находились под влия нием различных религий, экономических идеологий и полити ческих доктрин, а также повседневных практик людей, их на Более подробно см. веб-сайт проекта: www.sweep.uni-siegen.de History of Social Work in Europe (1900–1960): Female Pioneers and their Influence on the Development of International Social Organizations / Sabine Hering, Berteke Waaldijk (Eds.). Opladen: Leske und Budrich, 2003 (Опуб ликовано на англ. и нем. языках).

Очень популярная и широко обсуждаемая тема, доказывающая это, – внутриевропейская миграция рабочей силы, второй вопрос – беженцы из неевропейских стран.

строений и образцов поведения, составляющих неформальные структуры любого общества. Дополнительные знания могли бы прояснить для нас то, каким образом на организацию евро пейских социальных систем повлияла социальная работа.

Поскольку наше знание истории социальной работы по чти исключительно основано на ее развитии в Западной Европе, мы посчитали необходимым расширить географиче ские и политические рамки исследования, чтобы включить в качестве участников быстро изменяющиеся восточноевропей ские страны и иметь возможность изучить становление их со циальных систем и концепций. Таким образом, наша цель со стояла в том, чтобы определить различные аспекты воздей ствия социальной работы на общество. Мы выделили следу ющие наиболее важные тематизации исследования.

Во-первых, социальная работа выступает в качестве двига теля профессионального решения социальных проблем. Про фессионализация социальной работы происходила различ ными способами: развитие и осуществление профессиональной подготовки социальных работников;


установление стандартов социальной работы;

формирование идентичности особой про фессиональной группы;

стимулирование систематических ис следований в области социальных проблем;

побуждение поли тической власти находить инструменты для решения социаль ных проблем и др. Следовательно, вкладом социальной работы в будущее объединение Европы могут стать решения, являю щиеся результатом длительного и богатого опыта работы по урегулированию социальных конфликтов.

Во-вторых, социальная работа представляет собой модель гендерного плюрализма. В отличие от политики, экономики, культуры область социальной работы – это по преимуществу область деятельности женщин. Что касается социальной рабо ты как профессии, она в течение довольно долгого времени ос тавалась почти исключительно женской профессией и до сих пор остается таковой. Но это, в отличие от большинства обла стей, где доминируют мужчины, ни в коем случае не означало, что мужчины были полностью исключены или им не разреша лось оказывать влияние на ее развитие. Это одна из редких воз можностей, где может исследоваться и анализироваться со трудничество обоих полов. По этой причине социальная работа может внести существенный вклад в понимание гендерной ин теграции, которая выступает важной политической задачей в современной Европе.

В-третьих социальная работа – это «профессия борьбы за права человека». Социальная работа всегда имела двуликую сущность: с одной стороны, доброе лицо милосердия и благо состояния, солидарности с нуждающимся и умение делать добро, а с другой стороны, суровое лицо социального контро ля, оценки «достойности» нуждающихся людей, проверки быта, привычек, домашнего хозяйства, воспитания, и это ка сается не только приверженцев жестокой политики евгеники.

Именно эта двуликая сущность заставила социальных работ ников очень тщательно обсуждать свои обязанности и обяза тельства и устанавливать высокие этические стандарты. Соци альная работа часто становится голосом общественности, тес но сотрудничая с работниками здравоохранения и священно служителями, критикуя социальные проблемы и пути их реше ния. Поэтому ее вклад в будущее Европы – сделать жизнь на селения достойной, способствуя распространению общечело веческих ценностей и соблюдению гражданских прав.

В-четвертых, социальная работа происходит из среды об щественных движений. Социальная работа исторически была очень тесно связана с изменениями в обществе. Неудивитель но, что она укоренена в различных общественных движениях, в особенности, в женском движении. Нередко лидеры женско го движения становились пионерами социальной работы или проявляли политический интерес к социальным проблемам.

Они основывали школы социальной работы, инициировали междисциплинарное и международное сотрудничество в обла сти социальной работы и т. д.

Другими социальными практиками, важными для разви тия социальной работы, были различные религиозные кампа нии и реформаторские и политические движения, например рабочее и освободительное движение в Польше. На протя жении ХХ столетия социальная работа была более или ме нее близко связана с другими общественными движениями, такими как движение сеттлментов 1 или движения за мир.

Движение сеттлментов (settlement movement) зародилось в Англии в на чале 1880-х годов и через несколько лет было подхвачено в США, где про существовало вплоть до Великой депрессии. Женщины и мужчины из сред него класса добровольно жили и работали в сеттлментах – негосударствен ных организациях социального обеспечения, которые устраивались в жилых Поэтому координирование и поддержка общественных дви жений, нацеленных на улучшение жизни народов, – это одна из тех задач, которые могла бы взять на себя европейская со циальная работа.

В-пятых, социальная работа выступает посредником в конфликтах культур. Социальная работа во многих странах была той профессией, которая первой вскрывала и анализи ровала проблемы и недостатки, являющиеся результатом конфликтов культур. Поэтому социальная работа часто ис пользовалась как мост, воздвигнутый над пропастью между господствующим обществом и отверженными группами, что можно нередко встретить в обществах с разными культура ми, или, как во многих странах в 1960-е годы, для того, чтобы справиться с проблемами рабочей миграции со всеми спрово цированными ею культурными конфликтами. Поэтому и сегодня социальная работа могла бы играть важную роль в ведении переговоров и преодолении культурных столкнове ний и конфликтов, которые потенциально ожидаются в тече ние процесса европейского объединения. Социальная работа могла бы способствовать партнерскому диалогу различных культур, признанию и принятию прав других.

Каким образом исследование истории социальной работы может способствовать прояснению данных тематических областей?

Прежде всего, известные на сегодня исследования имеют недостатки, которые сами по себе требуют изучения. Но кро ме того, следует признать, что в течение первой половины ХХ столетия социальная работа в Восточной и Западной Европе имела много общего: интенсивное международное со трудничество способствовало формированию общих знаний и понятийного аппарата. В настоящее время социальная ра бота могла бы обратиться к решению этих проблем, что мог ло бы внести свой вклад в строительство европейской соци альной системы.

домах бедных городских кварталов. Лидеры движения видели свою миссию в социальном реформировании и надеялись улучшить жизнь бедных семей, оказывая им различную помощь и услуги (от клубов и детских лагерей до молочных кухонь и детских поликлиник). – Прим. ред.

Если проанализировать упомянутые международные контакты, то станет ясно, что восточноевропейские страны имеют свои собственные традиции социальной работы, кото рые могут вдохновить наших современников внести особый вклад в построение европейской социальной системы, которая бы наиболее полно учитывала уроки собственной истории.

Серьезное историческое исследование социальной работы в Восточной Европе демонстрирует, что в отличие от Запад ной Европы, она представляет более разнообразную картину:

социальные системы были не только разработаны на основе различных политических идеологий и находились в их власти, но также испытывали влияние пока еще не до конца осмыс ленного разнообразия религиозных и культурных течений, которые формируются во многом независимо от политиче ских границ.

Реализация исследовательского проекта Исследование было запланировано провести в течение двух лет, начиная с октября 2003 года. Руководители проек та – профессор Университета Утрехта Бертеке Ваальдик и профессор Университета Зигена Сабина Геринг, а также и два координатора из Университета Зигена. Восемь нацио нальных исследовательских групп, от двух до пяти человек каждая, представляют университеты или другие исследова тельские учреждения (страны-участницы: Болгария, Венгрия, Латвия, Польша, Румыния, Россия, Словения, Хорватия).

Исследователи начали работу с января 2004 года и продолжа ли ее в течение 18 месяцев. Все члены национальных команд были приняты на работу заранее, а сотрудничество с исследо вательскими учреждениями было налажено заблаговременно.

Во время подготовительного периода немецко-голландская команда координаторов провела основную организационную работу, включая создание веб-сайта и проведение первой встречи участников. В ходе проекта были проведены три кон ференции для всего штата, не считая первоначальную встре чу, промежуточную и завершающую конференции. Помимо этого, каждая национальная команда организовала конферен цию на национальном уровне.

На протяжении всего проекта задачи национальных ко манд состояли в том, чтобы работать в архивах, брать интер вью у очевидцев, собирать и оценивать вторичную литерату ру и другие материалы, например плакаты, фильмы и фото графии. Они отсылали промежуточные отчеты каждые три месяца и написали заключительный доклад приблизительно на 50 страниц, включающий приложения в виде переведен ных документов – всего около 100 страниц. И последнее, но немаловажное: они участвуют в заключительной конферен ции и в международных публикациях проекта, а также публи куют полученные ими данные на национальном уровне.

Промежуточный и заключительный доклады должны быть представлены на веб-сайте проекта, также как и переве денные документы. «Кто есть кто в восточноевропейской ис тории социального обеспечения» – эта презентация биогра фических заметок должна быть также представлена на веб сайте, наряду с глоссарием по социальной работе, являющим ся сводом самых важных технических терминов, используе мых в исторических контекстах социальной работы на дат ском, немецком, английском и французском языках и языках восьми стран-участниц.

Дальнейшие планы печатных публикаций включают за ключительный доклад и сборник кейсов с отобранными каж дой страной статьями (его рабочее название: «Нужда и забо та – взгляды на начало профессионального социального обес печения в Восточной Европе», публикация намечена на сен тябрь 2005 года).

Общие цели Главная цель этого исследования – выяснить, какие эко номические и политические условия, а также религиозные, культурные и этические нормы оказали влияние на фор мирование социальных систем в странах – участницах проекта с особым акцентом на аспекте преемственности и ее нарушении.

Специфические цели этого исследования: 1) реконструк ция национальной общественной истории социального обес печения в восьми восточноевропейских странах;

2) сравнение различных параметров социального обеспечения в восточно европейской истории;

3) объединение восточноевропейской истории социального обеспечения с историографией соци ального обеспечения западноевропейских государств.

Задачи и вопросы исследования Можно выделить следующие задачи и вопросы иссле дования:

Открытие заново национальной истории социального обеспечения: какой комплекс условий и воздействий офор мило развитие социальной работы в течение трех перио дов, выделенных исследовательским проектом.

Как определялись и оценивались социальные проблемы, и как определялись категории целевых групп социальной работы.

Тщательное описание фактической социальной работы и социальных работников (любое проявление системы со циального обслуживания начиная с базовой общинной самопомощи в сельской местности до высокодифференци рованных профессиональных услуг).

История профессии и профессионализма: пункты перехода от самоусовершенствования и индивидуального социаль ного обеспечения до профессиональных действий.

Сравнительные аспекты / вопросы для межнационального исследования:

o Каковы отправные точки развития в этих нескольких странах?

o Изменяются ли политические и юридические условия и результаты их воздействия?

o Как определялись взаимоотношения социальной поли тики и социальной работы?

o Что общего и различного в инфраструктурах культуры?

o Где находятся точки соприкосновения характеристик и воззрений главных действующих лиц и чем они от личаются?

o Каковы промежуточные формы профессионализма?

o Каковы различия в социальном прогрессе / регрессе?

Включение истории социального обеспечения в Восточной Европе в паневропейскую структуру развития социальной работы;

вопросы для межнационального исследования:

o Какая терминология используется в странах? Можем ли мы создать глоссарий унифицированной терминоло гии для существующего в данный момент разнообразия терминов, который удовлетворил бы и восточно- и западноевропейские потребности?

o Какое значение имеет реконструкция восточноевро пейской истории социального обеспечения для сравни тельного исследования во всей Европе?

o Каковы последствия, в частности, теоретических дис курсов и классификаций и используемых категорий?

o Каковы последствия для возможного взаимного со трудничества в области социальной работы?

o Каковы общие корни, на которые будущее «европей ское общественное социальное обеспечение» могло бы ссылаться?

o Есть ли определенная европейская история социально го обеспечения, отличная от развития на других конти нентах?

Избранные периоды Для исследовательского проекта был выбран период между 1900–1960 годами, поскольку он включает три важных этапа в восточноевропейской истории вообще и в сфере соци альной работы в частности.

1900–1918 годы: Восточная Европа первой оказывается под влиянием трех мощных режимов: царская Россия, Ав стро-Венгерская монархия и Пруссия, но затем, в течение Первой мировой войны, ситуация быстро меняется. В ту эпо ху система социального обеспечения характеризуется различ ными индивидуальными формами еще непрофессионального социального обеспечения. Война послужила в некотором смысле толчком для развития социальной работы, потому что возникла потребность в систематической и всеобъемлющей помощи, чтобы справиться с такими последствиями войны, как инвалиды войны, перемещенные лица, эпидемии, бед ность и другие.

1919–1945 годы: для большинства восточноевропей ских стран это период автономии. Можно найти большое раз нообразие политических систем: советские республики, демо кратические государства, авторитарные режимы. В этот период можно обнаружить первые профессиональные проявления со циального обеспечения в форме сотрудничества между госу дарственными и неправительственными организациями (церкви и гражданские ассоциации).

1945–1960 годы: Восточная Европа находится под до минирующим влиянием СССР. Эта эпоха характеризуется резким сокращением частного социального обеспечения и со циализацией социальной работы в ее самых элементарных аспектах. Определение социальных проблем и целевых групп также подвергается радикальным переменам.

Выбор стран-участниц Поскольку провести исследование по всей Восточной Европе было затруднительно, мы остановились на нацио нальных / региональных представителях истории социально го обеспечения. В исследовательский проект вошли следую щие страны: Болгария, Хорватия, Венгрия, Латвия, Польша, Румыния, Россия и Словения.

Мы старались учитывать следующие аспекты:

исторические регионы Северо-Востока, Юго-Востока Европы, Восточной и Центрально-Восточной Европы;

различные условия для создания государства и нации, в особенности, распадающегося государства или нации (основная модель этого явления – Польша);

сочетание этнической и социальной иерархии (как в Латвии);

роль определенной группы людей в процессах модерни зации;

полиэтническое население в различных государствах, их политика по отношению к меньшинствам;

национальная политика в многонациональном государ стве.

Критерии выбора объектов исследования являются ре зультатом исходных данных, упомянутых выше:

Россия включена не только как преемник Советского Со юза и, таким образом, как самая важная и самая влиятельная власть в Восточной Европе, но и как единственная страна, ко торая после свержения царизма, с его относительно слабораз витым социальным обеспечением, начиная с 1917 года осуще ствила переход к социалистическим принципам социального обеспечения. Эти принципы претерпели различные важные изменения в период сталинизма в 1930-е годы, во время Вто рой мировой войны и в послевоенные годы. Советский Союз со своей системой социальной политики, сформированной в 1950-х годах, служил образцом для всех других государств Восточного блока.

Болгария и Румыния представляют разнообразную бал канскую историю: в 1878 году Болгария стала первым княже ством, отдающим дань, и независимым королевством в году, которое проводило политику поликультурной и религи озной терпимости. Внутренняя политика Румынии, начиная с ее независимости в 1878 году, характеризовалась сильно раз витым антисемитизмом, с одной стороны, и гегемонной структурой, основанной на религии и феодализме, – с другой.

Соответственно, эти две страны по-разному относились к своим меньшинствам и их правам. Развитие социального обеспечения находилось под сильным влиянием понятий ми лосердия доминирующих конфессий (католической церкви в Румынии и православной церкви в Болгарии). После года оба государства радикально изменили свои прежние тра диции социального обеспечения. Социальная работа была полностью национализована, нерешенные социальные проблемы стали «невидимыми».

Словения и Хорватия были выбраны для участия в сравнительном проекте, так как они, имея общую историю (когда-то они обе были частью Габсбургской монархии и поз же Югославии), пошли по различным путям развития. Хорва тия имела ведущую роль в строительстве системы социально го обеспечения, которая находилась под влиянием церкви, с одной стороны, но была модернизирована и приобрела более профессиональный характер благодаря вкладу женского дви жения, с другой стороны. Эти страны выиграли благодаря не зависимому курсу Тито, став после 1946 года народными рес публиками в составе федеративной Югославии, что позволи ло им открыть факультеты социальной работы в 1950 году, в то время как на всей территории Восточной Европы такой подготовки не велось.

Польша и Венгрия имели большую значимость как по литические и культурные силы, с одной стороны, но испыта ли притеснение и зависимость – с другой. Оба этих фактора – прежняя значимость и опыт поражения – сформировали ис торию социального обеспечения в обеих странах. Польша представляет уникальную ситуацию, когда нация, полностью раздробленная как государство, находилась до 1918 года под влиянием трех различных традиций социального обеспече ния – прусской, российской и австрийской. Австрийский стиль «Gemeindepfleger» (community guardian = специалист по работе с местным сообществом) был моделью для соци альных работников до тех пор, пока в 1907 году первая ста дия профессионализации не разделила социальную работу и социальную педагогику (аналог немецкой традиции).

В Венгрии такое развитие профессиональных структур нача лось лишь в 1920-х годах. Структуры социального обеспече ния были радикально национализированы в 1950-х годах, то гда как в Польше конфессиональная социальная работа вы жила благодаря сильному влиянию католической церкви.

Латвия, несмотря на наличие дворянства немецкого происхождения, находилась под российским влиянием до 1918 года. После 1905 года усилившееся рабочее движе ние внесло свой вклад в переход к конституционной монар хии. В 1920 году Латвия стала демократическим государ ством с социал-демократическим правительством во главе.

Большинство населения было протестантским. До этого мо мента довольно слабое общественное и конфессиональное социальное обеспечение было усилено несколькими указами по развитию социального обеспечения. В 1934 году Латвия стала так называемой авторитарной республикой с ограни ченными парламентскими полномочиями. После нападения Германии на Польшу советские войска вошли в страны При балтики, которые с 1941 по 1944 год оказались оккупированы Германией, а после победы СССР в войне были включены в состав Советского Союза.

Период исследования: 1900–1918 годы В начале столетия Латвия и Россия развивали систему социального обеспечения в условиях царизма. Система соци ального обеспечения Словении и Хорватии определялась Ав стро-Венгерской империей. Это характерно и для Венгрии, хотя она имела относительно большую автономию на этом уровне, и частично характерно для Румынии и Болгарии.

Польша представляет уникальную ситуацию из-за своего дробления, так как ее система социального обеспечения фор мировалась по моделям царской России, Габсбургской мо нархии и Пруссии.

Период исследования: 1919–1945 годы Период между войнами начался и закончился для рассматриваемых стран в разное время, но примерно можно установить границы с 1919/1920 годов до 1939–1942 годов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.