авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕНТР СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ И ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Валентине Николаевне Ярской, ...»

-- [ Страница 7 ] --

Следовательно, генезис социальной работы (призрения) в Рос сии включает в себя, в том числе, и процесс становления, не имеющего аналогов понятийного аппарата, изучение которо го служит сегодня актуальной научной задачей истории отечественной социальной работы.

Общественная поддержка и защита населения всегда оце нивались научной общественностью как оригинальный фено мен российской действительности. Исторически становле ние термина «общественное призрение» связано с раздумья ми отечественных ученых над защитной деятельностью госу дарственных и иных субъектов помощи, соотнесенных с западной традицией в этой области. Термин «общественное призрение» ipso facto заимствуется учеными из официальных постановлений и указов XVIII столетия. Одним из первых, кто глубоко и необычайно полно проанализировал общественное призрение на материалах отечественной истории X–XIX веков, был российский исследователь А. Стог, установивший, что по нятие «призрение» встречалось в церковно-славянском слово употреблении уже в XI–XIII веках [см., например: Стог, 1996].

В Словаре древнерусского языка есть глагол «призьръти», который имеет следующие значения: посмот реть, взглянуть;

оказать внимание, оказать милость, прилас кать [Срезневский, 1989. С. 1403]. В данный период это поня тие интерпретируется как 1) видение;

2) благосклонное вни мание;

отношение, покровительство;

3) присмотр, забота, по печение;

4) удобство [Словарь… 1994. С. 157]. В XVII столе тии понятие «призрение» секуляризуется и входит в повсед невный лексический оборот, а с XVIII века оно становится си нонимом понятий «поддержка» и «защита». В это же время складывается государственное, общественное и частное при зрение.

Указ Екатерины II от 7 ноября 1775 года [Стог, 1996] определяет понятие «общественное призрение» в качестве официального термина и признанной сферы деятельности об щества и государства. В качестве научного понятия термин «призрение» утверждается только в виде словосочетания «общественное призрение» как следствие оформления в Рос сии официального института поддержки, защиты и контро ля – «приказов общественного призрения». Однако, учитывая неразвитость институтов гражданского общества в России XVIII столетия, «общественный» статус призрения носил, скорее, не реальный, а декларативный характер.

Н.М. Карамзин стал, по-видимому, первым российским ис ториком, который использовал понятие «благотворение» в сво ей знаменитой «Истории государства Российского». Ав торское повествование о деяниях Великого князя Владимира сопровождается следующим наблюдением: «Слова Евангель скiя: блаженны милостивiи, яко тiи помиловани будутъ, и Соломоновы: дая нищему, Богу въ заимъ даете, вселили въ душу Великаго Князя рьдкую любовь къ благотворенiю… (полужирный шрифт мой. – М. Р.)» [Карамзин, 1988. С. 137].

Позднее благотворительность понимается как материальная помощь частного лица или группы лиц нуждающимся, вкла ды в строительство или содержание богоугодных заведений, стипендии и пособия, участие в благотворительных акциях и т. д. Благотворительность в русской традиции – это прояв ление сострадания к ближнему и нравственная обязанность имущего спешить на помощь неимущему, стремление ис полнить «некоторую религиозно-нравственную потреб ность», отмечает современный исследователь исторических традиций отечественной социальной работы Л.В. Бадя [Ис торический… 1994. С. 3].

Дореволюционная историография (В.О. Ключевский, В.И. Герье и др. [Герье, 1897;

Ключевский, 1994]) выделяла три формы благотворительности в человеческом обществе:

1. Милостыня – субъективное проявление случайного на строения (по словам В.И. Герье – «всегда добро для того, кто подает, но не всегда для того – кому»).

2. Богадельня – источник «вечного благотворения» для оп ределенных категорий нуждающихся, цель которой не просто оказать случайную помощь, а прочно обеспечить судьбу по оп-ределенному плану.

3. Попечительство о бедных включает в себя первое и вто рое («придавая высший смысл первой и являясь расши рением второй – организованная милостыня и подвиж ная богадельня»), цель его исцелить нужду в корне:

оказать помощь семье, предохранить от разорения, снабдить всем необходимым, чтобы возобновить само стоятельную достойную жизнь [Герье, 1897. С. 2]. То есть попечительство вносит в организацию благотвори тельности особый смысл: принцип индивидуализации помощи, который становится важнейшим для попечи тельства, позволяет соотносить способ и размер помо щи с потребностями и свойствами личности. Попечи тельство предполагает не только организацию помощи, но и наблюдение за процессом ее потребления.

Период наиболее активного использования понятия «благотворительность» приходится на 70–90-е годы XIX века – этап становления общественного призрения не только как вида социальной практики, но и течения научно-теоретической мысли. В трудах дореволюционных исследователей Н. Бунге, Н. Рождественского, И. Тарасова была проанализирована ло гика становления государственной заботы о социальном здо ровье общества, которое авторы связывали со снижением уровня бедности и нищенства. В связи с чем особое значение они придавали институту благотворительности как системе, направленной на решение острых социальных проблем.

«Благотворительностью называется та деятельность прави тельственных и общественных органов и частных лиц, которая имеет целью оказание помощи и призрение бедным и нищим»

[Тарасов, 1893. С. 539].

В трудах российских историков основы благотворитель ности анализировалась комплексно – соотносительно с поли тикой, нравственностью и хозяйственной деятельностью. По литическая основа благотворительности виделась в предназна чении государства осуществлять благо по отношению к неиму щим и/или социально опасным слоям. Как нравственная кате гория благотворительность раскрывалась в свете христи анской традиции любви к ближнему. Как система хозяй ственного механизма она выступала некой общественной услугой, которая несет в себе определенную экономическую выгоду для государства. И следовательно, благотворительность рассматривалась как объективно необходимый, самодостаточ ный процесс государственного развития и функционирования.

По мысли М.В. Фирсова, понятия «общественное призре ние – благотворительность» воспринимались в России по разному: 1) как синонимы («общественное призрение есть благотворительность»);

2) дополнение друг другу, что соот ветствует реальной социальной практике;

3) противопостав ление друг другу, две самостоятельные составляющие одного процесса [Фирсов, 1997]. В XIX столетии идет поиск смысла понятий «общественное призрение» и «благотворительность», появилось множество их толкований. М.В. Фирсов, опираясь на Энциклопедический словарь конца XIX века, воспроизво дит наиболее распространенные варианты.

Общественное призрение. «Призрение общественное – в отличие от частной благотворительности есть организованная система помощи – со стороны государства или общества – нуждающемуся населению». «Призрение общественное мо жет быть определено как культурная форма благотвори тельности».

Благотворительность. «Благотворительность – как про явление сострадания к ближнему и нравственная обязанность имущего спешить на помощь». «Благотворительность как форма помощи носит в отличие от обязательного призрения факультативный характер». «Благотворительность – вот сло во с очень спорным значением и с очень простым смыслом… Чувство сострадания так просто и непосредственно, что хо чется помочь даже тогда, когда страдающий не просит о по мощи, даже тогда, когда помощь ему вредна или опасна…»

[Фирсов, 1997. С. 120–121]. Нетрудно заметить, что все эти определения объединяет понятие «помощь». Цель призрения, в отличие от благотворительности, – разумное и организован ное обеспечение нуждающихся необходимым и предупре ждение нищеты.

В послереволюционный период, когда в корне изме нилась социальная и политическая ситуация в обществе, тер мин «благотворительность раскрывается как "помощь, лице мерно оказываемая представителями господствующих классов эксплуататорского общества"» [Большая… 1950.

С. 278]. В советской модели социальной помощи постепенно формируются свои понятия: «социальное страхование», «го сударственная система обеспечения и обслуживания». В практике отечественной социальной работы существовал еще ряд терминов, с которыми приходится сталкиваться, изучая историю становления и развития этого феномена.

Милосердие – готовность помочь кому-нибудь или про стить кого-нибудь из сострадания, человеколюбия. Исстари милосердие – это всякое «подаяние милостыни нищему, лю бому, кто протянет руку». Филантропия [см.: Апресян, 1998] – человеколюбие, благотворительность. Доброхотный – добро вольный. Меценат – богатый покровитель искусств и наук в Древнем Риме, чье имя стало нарицательным. Трудовая по мощь – «приискание» работы для неимеющих ее, содействие в овладении какой-либо профессией, устройство ремесленных и других профессиональных школ, училищ и курсов для же лающих работать [см.: Исторический… 1994].

Итак, дореволюционная понятийная традиция фиксирует, с одной стороны, многообразие форм и методов социальной по мощи, которым и соответствует многообразие терминов и по нятий. С другой – все это свидетельствует о недостаточной разработанности важнейших теоретических проблем в сфере отечественной социальной работы. Как показала дальнейшая история развития социальной работы в Европе и Америке, важ нейшей теоретической задачей на протяжении всего XX сто-ле тия была работа по изучению генезиса понятийно-катего-ри ального аппарата нового научного направления, в то время как оригинальная отечественная традиция оказалась насиль ственно прервана октябрьским переворотом 1917 года и неза служенно забыта.

Апресян Р.Г. Филантропия: милостыня или социальная инженерия // Общественные науки и современность. 1998. № 5.

С. 51–60.

Большая советская энциклопедия. М., 1950. Т. 5.

Герье В.И. Записки об историческом развитии способов призрения в иностранных государствах и о теоретических началах пра вильной его постановки. М., 1897.

Исторический опыт социальной работы в России. М., 1994.

Карамзин Н.М. История государства Российского: Репринтное воспроизведение издания 1842–1844 гг.: В 3 кн. с прил. М.:

Книга, 1988. Кн. 1.

Ключевский В.О. Добрые люди Древней Руси // Антология соци альной работы: В 5 т. / Сост. М.В. Фирсов. М.: Сварогъ – НВФ СПТ, 1994. Т. 1: История социальной помощи в России.

С. 108–115.

Словарь русского языка XI–XVIII вв. М.: Наука, 1994. Вып. 19.

Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М.: Книга, 1989.

Т. 2.

Стог А. Об общественном призрении в России // Антология соци альной работы: В 5 т. / Сост. М.В. Фирсов. М.: Сварогъ – НВФ СПТ, 1996. Т. 3: Социальная политика и законодательство в со циальной работе. С. 5–31.

Тарасов И. Учебник науки полицейского права. М., 1893.

Фирсов М.В. Введение в теоретические основы социальной рабо ты. М.: Ин-т практической психологии;

Воронеж: НПО «МОД ЭК», 1997.

СОЦИАЛЬНОЕ ВОСПИТАНИЕ В СФЕРЕ ПРИЗРЕНИЯ ДЕТЕЙ (НА XIX–XX РУБЕЖЕ ВЕКОВ) Татьяна Ромм Главными учреждениями, содействующими организации детской помощи в России, были Комитет главного попечи тельства детских приютов и Союз учреждений детской помо щи. Среди учреждений, оказывающих непосредственную по мощь детям, ведущее место занимало Ведомство учреждений Императрицы Марии. Все учреждения данного ведомства ре шали задачу устройства будущей жизни питомцев при помо щи социально ориентированного воспитания. Помимо того, что учреждения призрения являлись фактором сдерживания или нейтрализации социальных конфликтов, своей деятель ностью они решали задачи поддержания личного достоинства воспитанников, социального развития. На рубеже XIX–XX веков складываются новые направления деятельности данных учреждений: профессиональная подготовка неимущих детей (создание специальных попечительских обществ, которые за нимались поиском мест для устройства детей, надзор за их состоянием, соблюдением контрактных условий);

исправи тельно-воспитательная работа (Рукавишниковский приют);

работа с детьми ссыльнокаторжных;

оказание помощи боль ным детям с физическими недостатками.

Исторически так сложилось, что социальная работа в России – это не только деятельность по оказанию непо средственной социальной помощи нуждающимся (дефици тарный аспект), но и создание благоприятных условий для развития и становления личности в социальном, психоло гическом, экономическом, правовом контексте (креативный аспект), что в самом широком смысле может быть определено как социальное воспитание. Стихийное социальное воспитание как атрибут зарождающихся общественных отношений возни-кает уже в первобытном обществе. Вопрос о его природе и сущ-ности впервые сформулировал Платон.

Шли века, и ме-нялись не только значение и понимание, но и содержание общественного (социального) воспитания в обществе. Как педагогическая категория это понятие формируется в конце XIX – начале XX столетия в связи с возникновением и ста-новлением социальной педагогики (П. Наторп).

Индивидуальность и социальность – вот те две бытийные, ценностные ориентации (тенденции), которые присущи вос питанию как общественному явлению. Системная целост ность воспитания определяется наличием этих двух противо положных, но взаимодополняющих тенденций. Социальная тенденция направлена на активизацию общественных усилий в воспитании, на включение подрастающего поколения в ре альную жизнь, в систему общественных отношений, осно ванных на взаимодействии и поддержке. Анализ состояния российского общества на рубеже XIX–XX веков показал, что усложнение развития экономики, социальной структуры, мас совая педагогическая практика, ориентированная на привле чение общественности к решению педагогических задач, актуализировали именно данную тенденцию. Отражение этого процесса – научно-педагогическая рефлексия по поводу сущ ности общественного воспитания в российской педагогике конца XIX – начала XX века (концепция общественного обра зования П.Ф. Каптерева;

принцип общественности во взгля дах Е. Медынского;

толкование роли и значения обществен ности для развития личности у К.Н. Венцеля и С.Т. Шацкого и др.). Приоритет социально-педагогических задач был присущ и сфере социальной помощи: решение социальных проблем предполагало формирование нравственного стержня личнос ти в процессе ее реабилитации, помощь в преодолении по следствий негативного влияния среды.

Главными учреждениями, содействующими организации детской помощи в России, были Комитет главного попечи тельства детских приютов и Союз учреждений детской по мощи. Комитет решал организационно-финансовые задачи, а Союз учреждений детской помощи был призван устанавли вать широкие контакты и тесное взаимодействие между раз личными благотворительными учреждениями.

Среди учреждений, оказывающих непосредственную по мощь детям, ведущее место занимало Ведомство учреждений Императрицы Марии. В начале XX столетия в его ведении нахо дилась целая сеть благотворительных учреждений. Так, в Моск ве центральным заведением, осуществляющим социально-пе дагогическую помощь, был Московский воспитательный дом – совокупность обширных самостоятельных благотвори тельных учреждений, призревающих 365 тыс. человек [Кра суский, 1878. С. 21]. Одна из главных задач Московского вос питательного дома – устройство будущей жизни питомцев.

Поэтому основные заботы педагогов были направлены на то, чтобы дать такое воспитание, которое могло бы обеспечить де тям самостоятельное существование на всю жизнь. Их педаго гическая «сверхзадача» формулировалась так: «Дать воспитан никам соответствующее образование – значит решить вопрос о независимости». Эта задача решалась путем создания школ при Воспитательном доме не только в Москве, но и в сельской местности, куда дети передавались на попечение. В конце XIX века существовало 36 таких школ. Аналогичную задачу реша ли и другие учреждения Ведомства Императрицы Марии.

Н.П. Гришаков в воспоминаниях об опыте работы в Сирот ском приюте Екатеринославской губернии указывает на то, что целью приюта было создание такой системы воспитания, ко торая «шире бы захватывала ребенка: умственно, физически, нравственно» [Гришаков, 1923]. Основное внимание при этом уделялось нравственному воспитанию, формированию «се мейных» (Н.П. Гришаков) отношений в приюте. Особое зна чение созданию «семейной» атмосферы придавалось и в Оль гинском детском приюте З.Д. Масловской. Такая «семья»

включала в себя 12–15 девочек, чьи представители составляли комитеты, решавшие повседневные вопросы жизни («О поряд ке на кухне», «О воспитании средних и младших детей»

и т. п.). В решении воспитательных задач приюты данного типа опирались на трудовую деятельность: создание соб ственных ремесленных заведений, сельскохозяйственных ко лоний. Примером такого общества была Студенецкая школа садоводства и огородничества под Москвой. Принимая реше ние создать при школе теплицы и дать подросткам наряду с начальным образованием ремесленную профессию, учреди тели школы преследовали цель создания именно учебно-вос питательного заведения, в котором работа по хозяйству «должна быть не просто работой, а служить средством про свещения ученика» 1. Помимо того, что учреждения призре ния являлись фактором сдерживания или нейтрализации со циальных конфликтов, своей деятельностью они решали за дачи поддержания личного достоинства воспитанников, соци ального развития. На рубеже XIX–XX веков складываются новые направления деятельности данных учреждений.

Профессиональная подготовка неимущих детей. Разви тие профессионального образования активизировалось с из данием «Общих положений о промышленных училищах»

(1888). В Доме призрения малолетних бедных, в Несте ровском приюте для мальчиков и других учреждениях дети ЦГИАМ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 43.

осваивали ремесленные специальности (типографское, гра верное дело и пр.);

при выпуске получали звание подмасте рьев, отличившиеся могли получить пособие для устройства собственных мастерских. Помимо этого выпускники реме сленных заведений получали элементарное образование. Но вым в решении задач этого направления стало создание спе циальных попечительских обществ, которые занимались по иском мест для устройства детей, надзор за их состоянием, соблюдением контрактных условий.

Исправительно-воспитательная работа. В докладе Ко миссии постоянного бюро съездов русских исправительных заведений подчеркивалось, что в настоящий момент все более привлекает к себе идея распространения особых исправи тельных заведений, в которых можно было бы создать усло вия для действительного исправления преступной молодежи.

Среди таких заведений России наибольшей известностью и высоким уровнем постановки дела отличались Приют детей при Городском доме трудолюбия, Долгоруковское ремеслен ное училище, Ксениевский приют, Бахрушинская колония, Рукавишниковский приют, Томская земледельческая колония и др. В 1883 году было создано Общество исправительно-вос питательных приютов.

В 1903 году Рукавишниковский приют отмечал 25-летие своей деятельности. К этому времени в приюте сложилась стройная система воспитания, направленная на реабилита цию и успешное вхождение в жизнь его воспитанников. Приют был рассчитан на подростков, половина из которых не имели родителей, почти все были детьми бедных родителей, имев шие одну или более судимостей. Воспитательные задачи ре шались педагогами-воспитателями, каждому из которых определялась отдельная группа воспитанников. Все они дей ствовали под постоянным руководством директора и педаго гического собрания. За обучение ремеслам отвечал особый мастер. Главным мерилом эффективности педагогической де ятельности приюта был показатель рецидива среди его выпускников. Поэтому одна из основных проблем приюта – патронаж бывших воспитанников. Для решения этой пробле мы было создано Общество попечения над бывшими воспитан никами. Основные условия снижения рецидива – регулирова ние количества воспитанников и создание соответствующей системы воспитания: физическое, умственное, трудовое и нравственное. При этом на первый план ставилось физиче ское воспитание. Наиболее сложной оказалась реализация за дач нравственного воспитания в силу специфики контингента детей. Для того чтобы их осуществить, в приюте была разра ботана соответствующая система мер: особый режим, (с од ной стороны, он предполагал жесткую регламентацию жизни воспитанников, с другой – свободу в распределении времени для отдыха);

система предупредительного надзора;

создание соответствующей товарищеской среды;

предоставление регу лярного отпуска воспитанников к родным для общения с окружающей жизнью: «Отучая своих воспитанников от дур ного путем лишения свободы, приют должен был приучать их также к самостоятельности, умению обходиться без надзо ра и постоянного о себе попечения» 1.

Работа с детьми ссыльнокаторжных. Эта категория детей, нуждающихся в помощи, появляется в поле зрения государства и общественности в 1880-х годах. Для таких детей учреждались учебно-воспитательные приюты в Забайкалье и на о. Сахалин.

Они находились под управлением Министерства внутренних дел, оказывали материальную, медицинскую помощь.

Оказание помощи больным детям с физическими недо статками. На средства благотворителей открывается ряд детских больниц (больница Св. Владимира, Св. Ольги, Со фийская, Морозовская детская больница). Необходимость выписывать таких детей по выздоровлению прямо на улицу или в руки неблагополучных родителей привели к созданию приютов для выздоравливающих при больницах. Быстро про грессировало призрение слепых детей (в 1893 году – 20 учи лищ для слепых). Наиболее активно в этом направлении дей ствовало Мариинское попечительство о слепых, Импера торский институт слепых, Санкт-Петербургское Александро Мариинское училище.

ЦГИАМ. Ф. 179. Оп. 11. Д. 139.

Гришаков Н.П. Трудовая школа: Опыт новой школы в дореволюци онной России. Орел, 1923.

Красуский В.А. Краткий исторический очерк Императорского Мо сковского воспитательного дома. М., 1878.

ЦГИАМ – Центральный государственный исторический архив г. Москвы.

Раздел СОЦИАЛЬНАЯ ЗАЩИТА И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ ЗАРУБЕЖНАЯ РОССИИ ПОМОЩЬ ВО ВРЕМЯ ПЕРВОГО СОВЕТСКОГО ГОЛОДА:

КРАТКИЕ ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗУЧЕНИЯ Наталья Решетова В статье предлагается краткий анализ итогов и перспек тив изучения проблемы иностранной помощи России во вре мя крупномасштабного голода начала 1920-х годов. В центре внимания статьи труды отечественных и зарубежных истори ков, обращавшихся к теме в разные периоды на протяжении более чем 80 лет. Автор приходит к выводу, что советская ис ториография показала примеры работ пропагандистского ха рактера, в большинстве случаев – антиамериканских. Спасение голодающих осуществлялось преимущественно посредством Американской администрации помощи (АРА), поэтому на нее и был направлен основной удар политизированной историогра фии. На первый план вышли так называемые «истинные» при чины, цели и характер американской помощи и деятельности АРА, которые оценивались как антисоветские.

Не менее 38 стран Америки, Европы и Азии участвовали в оказании помощи России в связи с крупномасштабным го лодом начала 1920-х годов. В отечественной историографии в силу идеологических установок советского периода пробле ма зарубежной помощи оказалась в ряду невостребованных.

Российская историография первого советского голода в тече ние многих десятилетий развивалась по сценарию некой иде альной истории социалистического государства, предложив ряд аксиом: социализм устраняет причины голода;

последовав ший за засухой 1921 года голод был побежден благодаря эф фективным мерам советского государства и организации брат ской помощи трудящихся страны. Очевидно, что иностранная помощь голодной России с трудом могла быть вписана в та кой логический ряд, а потому в условиях социального заказа и идеологического контроля фактически не изучалась.

Советская историография показала примеры работ про пагандистского характера, в большинстве случаев – антиаме риканских. Полярные оценки получила так называемая «бур жуазная» и «пролетарская» помощь. «Буржуазно-благотвори тельная помощь» противопоставлялась деятельности Междуна родной рабочей помощи (Межрабпома) [Фридман, 1958. С. 96].

Правительства капиталистических государств, «правящие круги стран Антанты» и правые лидеры социал-демократии огульно обвинялись в попытках использовать голод для борь бы против Советской России и Коммунистической партии [Там же. С. 85–101].

Несколько статей были специально посвящены деятельно сти Американской администрации помощи (АРА). В тематике этих публикаций ярко выражена политическая направленность.

В них восторжествовала официальная интерпретация событий, но не в дипломатическом – позитивном – варианте, который отразился в постановлении Совета Народных Комиссаров (СНК) от 10 июля 1923 года, принятом в связи с завершением миссии АРА. Тогда «перед лицом всего мира» СНК выразил «этой организации, ее главе Герберту Гуверу, представителю в России полковнику Хаскелю и всем ее сотрудникам свою глубочайшую благодарность» [Making… 1992. P. 123;

Soviet… 1957. P. 75]. С первых же дней миссии АРА в России существовал другой подход – недоверие и подозрительность, и позже историографии было предписано необъективное освещение основных событий. Сама помощь не стала пред метом специального изучения. В центре внимания оказались так называемые «истинные» причины, цели и характер аме риканской помощи и деятельности АРА, которые оценива лись как антисоветские [Рубинштейн, 1953. С. 98–100;

Ма шин, 1955. С. 277–293;

Машин, 1968;

Поляков, 1975. С. 92–93].

Значение американской помощи умалялось, занижались ее размеры. Доказывая, что основным фактором в спасении го лодающих были отнюдь не пайки АРА, советские авторы предлагали вывод-миф о неограниченных возможностях Ком мунистической партии и Советского правительства, а также о «преимуществах» и «великих организаторских возможно стях» советского строя [Сташевский, 1966. С. 180;

Чеме рисский, 1971. С. 53]. Тем самым игнорировалось очевидное:

начало 1920-х годов в России – время глубокого социально политического, экономического и внутрипартийного кризиса.

Большевики были озабочены проблемой собственного выжи вания и подавления все новых и новых очагов сопротивления, а также политических оппонентов. Власть самостоятельно с голодом справиться не могла, но и не спешила обратиться за помощью. В связи с этим многозначительными стали и ис ториографические умолчания, например о воззвании о помо щи России Святейшего Патриарха Тихона, направленном за границу в начале июля 1921 года, одновременно с призывом Максима Горького.

Заметная активизация и качественные изменения в изуче нии проблемы в нашей стране начались со второй половины 1990-х годов, и в настоящий момент наблюдаются опреде ленные успехи российских историков в этой сфере. Можно говорить об отличительных особенностях современного эта па исследования темы. Кардинально обновилась источнико вая база за счет привлечения невостребованных ранее и рас секреченных российских документов, а также недоступных до недавнего времени зарубежных источников. Увеличилось число историков, избирающих проблему иностранной помо щи в качестве исследовательской, при этом приоритетное вни мание отдается американской помощи и деятельности АРА.

Следует отметить защиту диссертации [Цихелашвили, 1998];

публикацию статей [Журкин, 1990;

Мейер, 1991;

Хенкин, 1993;

Карпинский, 1998;

Сануков, Григорьева, 2000. С. 97–102;

Усманов, 2000. С. 197–202;

Усманов, 2002. С. 124–128] и пер вую монографию [Усманов, 2004], специально посвященные этому вопросу;

начало освоения региональных материалов [Решетова, 1993. С. 40–57;

Решетова, 1997, 1998;

Сануков, Григорьева, 2000;

Усманов, 2004], что чрезвычайно актуаль но;

анализ отечественной и зарубежной историографии [Reshetova, 2002. P. 186–201];

появление статей о голоде [Григорьева, 1995;

Чиркова, 1999. С. 67–75] и о помощи Запа да [Герман, 1997. С. 98–108;

Поляков, 2000. С. 183–193], в ко торых по-новому затрагивается и тема американской помощи.

Интерес к этой проблеме способствовал выходу в свет статьи, подготовленной в результате российско-американ ского соавторства [Цихелашвили, Энгерман, 1996. С. 191–214].

В ней предпринята попытка выяснить, «где пролегала грани ца конфликтов и сотрудничества АРА с Советским правитель ством в начале 20-х годов» [Там же. С. 192], а в монографии, написанной на материалах Башкирии, анализируются отноше ния АРА с местными властями [Усманов, 2004. С. 66–85]. Не традиционна тема другой статьи, в которой акцент сделан на ведущей роли Русской православной церкви в принятии Западом решения об оказании помощи народу России [Поля ков, 2000. С. 183–193].

В большинстве работ дается высокая оценка помощи США, признается, что АРА осуществляла благородную и бес корыстную миссию [Сануков, Григорьева, 2000. С. 102;

Усманов, 2004. С. 3, 101–102]. Некоторые авторы критически относятся к положениям историографии советского периода о преследовании американцами «своих интересов» [Боже, Непеин, 1994. С. 13], о прикрытии благотворительностью ан тисоветских действий [Герман, 1997. С. 107], о контррево люционном составе российского персонала АРА [Усманов, 2002. С. 124–128]. На таком фоне несколько неожиданно выглядит публикация, в которой в традициях советской по слевоенной историографии подвергается сомнению гумани тарный характер миссии АРА [Матвеев, 2000]. Делая выво ды, автор замечает, что «главную опасность ГПУ видело в потенциальной возможности превращения ячеек АРА в структуры чисто военные в случае начала иностранной ин тервенции или вооруженного мятежа внутри страны» [Там же]. Таким образом опасались того, что «…АРА может стать тем центром, снабжающим, инструктирующим и вдохновляющим контрреволюцию…» [Там же], и это по служило основным аргументом для ГПУ, заявившего о не желательности пребывания АРА в России весной 1923 года.

Следовательно, историки могут только рассуждать о том, какова была вероятность того, что АРА «могла стать» та ковым центром или даже «потенциальными ячейками новой власти» [Там же].

Современное состояние отечественной историографии свидетельствует о существенных пробелах и искажениях в изучении заявленной проблемы. Одна из задач российской исторической науки – освоение результатов зарубежной ис ториографии. Заметный вклад в изучение проблемы внесли американские ученые, хотя общее число монографий, посвя щенных американской помощи и операциям АРА в России, невелико. До сих пор большое значение имеют исследования Г. Фишера о голоде в Советской России и миссии АРА, напи санные на солидной документальной базе [Fisher, 1927;

Fisher, 1943]. Автор работал в составе АРА и возглавлял ее ис торический отдел в Москве, а позднее преподавал историю и стал директором библиотеки Гувера в Стенфордском уни верситете. В книге дан анализ причин голода, описана исто рия обсуждения вопроса о предоставлении помощи России в 1919 и 1920 годах, а также переговоров с Советским прави тельством в 1921 году, освещены операции АРА в голодные 1921–1922 годы, новые программы помощи на 1922– годы. Помимо этого автор обращается к деятельности дру гих организаций помощи, которые взаимодействовали с АРА. По мнению Фишера, Советское правительство не по просило о помощи первым, позволив сделать это М. Горько му и Патриарху Тихону [Fisher, 1927. P. 51]. В дальнейшем, как отмечает автор, работники АРА неоднократно протестовали по поводу нарушений Рижского договора советскими официаль ными лицами и арестов русских, занимавших ответственные должности в АРА. Оценивая роль АРА, Фишер подчеркивал уникальность этой организации, которая была успешным ме диатором в международных отношениях в тех случаях, когда дипломатия оказывалась бесполезной [Ibid. P. 177].

Другая значимая книга, изданная в 1931 году, была посвя щена Герберту Гуверу. Соавторы Ф. Серфейс и Р. Блэнд назва ли ее «историей работы одного человека». Логически книга со стоит из двух главных частей: исследовательской и докумен тальной, в которых представлены подробнейшие и многочис ленные статистические сведения о работе АРА в странах Европы и России [Surface, Bland, 1931]. Наиболее важные операции АРА провела во время российского голода. Общая стоимость операций АРА в России в 1921–1923 годах соста вила более 66 млн американских долларов.

В монографии Б. Вейссмана центральное внимание уде лено анализу роли Г. Гувера в организации помощи голода ющим России, но при этом автор исследует и то, каково было влияние лидеров партии большевиков на миссию по мощи [Weissman, 1974]. Анализируются учреждения и идео логии, лозунги и результаты. Главным итогом работы АРА была победа над голодом, который Лига Наций назвала са мым ужасным голодом в истории современной Европы [Ibid.

P. 199]. Эта победа расценивалась как уникальное и главное политическое событие. Автор утверждает, что оба прави тельства оказались глубоко вовлеченными в деятельность АРА, которая стала неофициальным каналом связи между ними, не ослабляя американской политики непризнания [Ibid. P. 192]. Кроме того, это неформальное консульство Америки стало источником торговой, экономической и по литической информации [Ibid.]. В противоположность со ветской историографии, Вейссман заключает, что амери канская миссия помощи значительно поддержала больше вистский режим [Ibid. P. 201].

Среди современных американских авторов, разрабатываю щих тему, выделяется Б. Патено. Сначала он обратился к анализу взаимосвязи проблем: помощь и признание Совет ской России американским правительством [Petenaude, 1996], а не так давно опубликовал монографию об АРА в России [Patenaude, 2002]. Российская страница истории АРА пред ставлена в этом объемном нарративе в четырех «измерениях»: голод и помощь Америки;

личные триумфы и трагедии служащих АРА и тех, кому они помогали;

полити ческая конфронтация между аровцами и большевиками;

рос сийско-аме-риканское культурное «столкновение» в ходе мис сии помощи. Примечательно, что один из выводов автора схо ден с мыслью Вейссмана. Говоря о результатах деятельности АРА, Патено заключает: помощь США во время голода лишь помогла стабилизировать экономическую ситуацию в России, что дало необходимую передышку большевикам [Ibid. P. 96– 97].

Учитывая, что работы американских авторов основаны прежде всего на документах из архивов США, можно гово рить о перспективе написания истории иностранной помо щи России в годы голода на базе российских и зарубежных, не только американских, источников. Не исчерпан и арсенал исследовательских подходов к теме. Однозначно, она не мо жет рассматриваться вне анализа общественно-политических процессов в послевоенном мире. Весьма полезным для такого исследования представляется трехуровневый анализ, сфоку сированный на изменениях в трех первичных параметрах мировой политики: в общей структуре глобальной политики, во властных структурах, которые связывают макроколлекти вы с гражданами, и в опыте граждан.

Несмотря на неблагоприятное международное положе ние и изоляцию России, оказавшейся в ситуации крупно масштабного голода, реально ей помогли западные государ ства. Важным исследовательским направлением является изучение опыта социально-психологической практики благо творительности, темы, которая имеет множество аспектов.

Особый интерес вызывают вопросы, связанные с благотвори тельной деятельностью на международном уровне. Опыт вза имодействия западных организаций с первым социалисти ческим государством был, бесспорно, уникальным. Иссле дование, ориентированное на анализ мотивов, форм, соста ва участников, «механизма» и результатов помощи Совет ской России в 1921–1923 годах, может быть также направле но на изучение взаимоотношений, возникавших в связи с иностранной благотворительной деятельностью, причин преодоления идеологических, политических и культурных барьеров, личностного фактора в успехе мирной встречи двух систем.

Деятельность большей части организаций помощи до сих пор основательно не изучена. Актуальным является развитие региональных исследований, если учесть, что голодом было охвачено не менее тридцати четырех губерний. Перспектив ными представляются биографические исследования, написа ние биографических очерков, посвященных участникам благотворительных операций.

Таким образом, в современных условиях существует ре альная перспектива создания объективной истории первого советского голода и освещения проблем, связанных с оказа нием России помощи из-за рубежа.

Боже В., Непеин И. Жатва смерти: Голод в Челябинской губернии в 1921–1922 гг. Челябинск, 1994.

Герман А.А. Гуманитарная помощь Запада немцам Поволжья в борьбе с голодом 1921–1923 гг. // Благотворительность и ми лосердие. Саратов, 1997.

Григорьева Л.А. Голод в Марийской автономной области в 1921– 1922 гг.: (Обзор литературы) // Проблемы историографии исто рии Республики Марий Эл. Йошкар-Ола, 1995.

Журкин А. Деятельность Американской администрации помощи в России // История мировой культуры: традиции, инновации, контакты. М., 1990.

Карпинский К. Роль Американской администрации помощи (АРА) в деле спасения голодающих в 1921–1923 гг. // Осинский еже годник. Оса, 1998. Вып. 6.

Матвеев О. Гуманитарная миссия или подрывная операция // Не зависимое военное обозрение. 2000. 28 июля.

Машин М.Д. Борьба Советской власти с голодом в 1921–1922 гг.:

Дис. … канд. ист. наук. М., 1955.

Машин М.Д. К вопросу о деятельности АРА на Южном Урале в 1921–1922 гг. // Некоторые вопросы всеобщей истории. Челя бинск, 1968. Вып. 3.

Мейер М. Другой интернационализм (1921–1991: 70-летие начала великого голода) // Век ХХ и мир. 1991. № 2.

Поляков В.А. Русская Православная Церковь и международная по мощь во время первого советского голода в 1920-е годы // Мир православия. Волгоград, 2000. Вып. 3.

Поляков Ю.А. 1921-й: победа над голодом. М.: Политиздат, 1975.

Решетова Н.А. Деятельность Юго-Восточной комиссии по улуч шению быта ученых (февр. 1922–1924 гг.) // Молодые исследо ватели Адыгеи: (Труды аспирантов, соискателей и молодых ис следователей). Майкоп, 1993. Вып. 1.

Решетова Н.А. Интеллигенция Дона и революция (1917 – 1-я пол.

20-х гг.). М., 1997, 1998.

Рубинштейн Н.Л. Внешняя политика Советского государства в 1921–1925 годах. М., 1953.

Сануков К.Н., Григорьева Л.А. Американская помощь в борьбе с голодом в Марийской автономной области в 1922 году // Ма рийский археографический вестник. 2000. № 10.

Сташевский Д.Н. Буржуазная литература США об американской помощи Советской России // Вопросы истории. 1966. № 4.

Усманов Н.В. Деятельность Американской администрации помо щи в Башкирии во время голода 1921–1923 гг. Бирск, 2004.

Усманов Н.В. К вопросу об американской помощи голодающим Советской России в 1921–1923 гг. // Дискуссионные вопросы российской истории: Материалы IV межвузовской научно практической конференции «Дискуссионные вопросы россий ской истории в вузовском и школьном курсах», 30–31 мая 2000 г.

Арзамас, 2000.

Усманов Н.В. О деятельности местных сотрудников Американской администрации помощи (по материалам архивов Башкортоста на) // Археография Южного Урала: Материалы межрегион.

науч.-практич. конференции. Уфа, 3–4 декабря 2002 г. Уфа, 2002.

Фридман Ю.А. Движение помощи международного пролетариата Советской России в 1921–1922 гг. // Вопросы истории. 1958. № 1.

Хенкин Е.М. О роли «Джойнта» в оказании помощи России и Украине в 1921–1923 гг. // Вестник еврейского университета в Москве. 1993. № 4.

Цихелашвили Н.Ш. Американская помощь народам России в нача ле 20-х гг.: Дис. … канд. ист. наук. М., 1998.

Цихелашвили Н.Ш., Энгерман Д.Ч. Американская помощь России в 1921–1923 годах: конфликты и сотрудничество // Амери канский ежегодник. 1995. М., 1996.

Чемерисский И.А. Коммунистическая партия – организатор борь бы с голодом (1921–1922 гг.) // Вопросы истории КПСС. 1971.

№ 11.

Чиркова Л.Б. Голод 1921–1922 годов и поиск выхода из продо вольственного кризиса (на материалах Самарской губернии) // Актуальная история: новые проблемы и подходы.

Самара, 1999.

Fisher H.H. The American Relief Administration in Russia, 1921–1923.

New York: Russel Sage Foundation, 1943.

Fisher H.H. The Famine in Soviet Russia. 1919–1923. The Operations of the American Relief Administration. New York: The MacMillan Company, 1927.

Making Things Work. Russian-American Economic Relations, 1900–1930.

Stanford: Hoover Institution Press, 1992.

Soviet Russia and the West 1920–1927: A Documentary Survey by Xe nia Joukoff Eudin and Harold H. Fisher in collaboration with Rose mary Brown Jones. Stanford: Stanford University Press, 1957.

Patenaude B.M. The Big Show in Bololand: The American Relief Ex pedition to Soviet Russia in the Famine of 1921. Stanford: Stanford University Press, 2002.

Petenaude B.M. The Strange Death of Soviet Communism: The Version // Reexamining the Soviet Experience / D. Holloway, N. Naimark (Eds). Boulder, CO: Westview Press, 1996.

Reshetova N.A. American Philanthropy in Russia in the Early 1920s:

An Outlook at Russian and American Historiography // East-West American Studies Conference: New Approaches to American Stud ies? May 10–13, 2001. Frankfurt am Main, 2002.

Surface F.M., Bland R.L. American Food in the World War and Recon struction Period. Operations of the Organizations Under the Direc tion of Herbert Hoover 1914–1924. Stanford, CA: Stanford Univer sity Press, 1931.

Weissman B.M. Herbert Hoover and Famine Relief to Soviet Russia:

1921–23. Stanford, CA: Stanford University: Hoover Institution Press, 1974.

АМЕРИКАНСКАЯ ПОМОЩЬ СОВЕТСКОЙ РОССИИ ПЕРИОД «ВЕЛИКОГО ГОЛОДА» 1921–1923 ГОДОВ В Рашит Латыпов В 1921–1923 годах в Советской России произошла одна из самых страшных катастроф двадцатого столетия – разра зившийся голод унес жизни миллионов людей (по некоторым оценкам погибло более 5 млн человек). Трагедия могла при обрести еще более устрашающие размеры, если бы не по мощь Американской Администрации Помощи (American Re lief Administration;

русское написание АРА) во главе с Гер бертом Гувером, доставившей тысячи тонн продовольствия, медикаментов и одежды. Это был уникальный эксперимент взаимодействия двух противоположных систем, что не поме Автор благодарит программу Фулбрайт и Институт Кеннана в Ва шингтоне (США) за предоставление возможности сбора материала для данной статьи в 2004 году.

шало совместными усилиями успешно победить трагедию.

Борьба с голодом стала одним из самых конструктивных эпи зодов в советско-американских отношениях двадцатого сто летия [Patenaude, 1921;

Цихелашвили, 1998]. Однако деятель ность АРА в России сейчас либо забыта, либо игнорируется или искажена до неузнаваемости. Во многих сегодняшних новых учебниках по истории сюжет об американской помо щи совершенно отсутствует, как будто бы ее и не было со всем, или же упоминается мимоходом. В данной статье пока заны основные направления помощи, осуществлявшейся АРА в период голода 1921–1923 годов в Советской России.

Голод в Советской России Первые признаки голода обозначились осенью 1920 года.

В Самару и другие поволжские города начинается приток го лодающих крестьян из окрестных деревень. Толпы голодных становятся повседневной картиной городской среды. Кре стьяне бросали свои дома и тысячами устремлялись на юг. В декабре 1920 года в Саратове появились крестьяне, просив шие милостыню. В мае 1921 года там уже находились около тыс. беженцев от голода. Люди бежали в урожайные губер нии, некоторые из них попали за границу (немцы Поволжья).

Остановить огромный поток беженцев из «голодгуберний»

правительство было не в состоянии. В итоге голод охватил территории Среднего и Нижнего Поволжья, Кавказ, Крым, Южную Украину, ряд западных областей (30 губерний) с на селением 30 млн человек.

Местные власти начинают посылать тревожные теле граммы в столицу о надвигающемся бедствии. Несколько ме сяцев центральное правительство в Москве не распростра няло информацию о голоде в стране. Вплоть до июля года Москва упорно отказывалась официально признать факт катастрофы массового голода. Несмотря на сообщения с мест об угрожающем положении 1, советское руководство Например, заведующая Бирским уездным отделом здравоохранения в докладной записке в Уфимский губернский отдел здравоохранения писа ла в конце июня 1921 года: «Первые сведения о недоедании населения начали поступать в оуздрав в феврале-марте 1921 года. В мае больницы уже осаждались толпами голодных людей, требующих удостоверения не желало признавать национальную трагедию, которую ни как нельзя было приписать козням «кулаков» и «белогвар дейцев». Руководство партии и страны впервые столкнулось с проблемой, которую нельзя было решить силой. В мае и июне 1921 года Ленин распорядился о закупках продоволь ствия за рубежом, но оно предназначалось для питания го родов, а не крестьянства. Прессе было запрещено делать ссылки на голод, наоборот, даже к началу июля 1921 года со общалось, что положение в деревне нормальное.

В конце апреля 1921 года Совет труда и обороны принял постановление «О борьбе с засухой» [Карр, 1990. С. 623].

Власти воспринимали бедствие как «посевкампания», «неде ля борьбы с голодом», как очередное плановое мероприятие.

Первое официальное признание сложившегося кризисного положения появилось в «Правде» 26 июня 1921 года. Отмеча лось, что положение хуже, чем в период голода 1891 года, при знавалось, что голодает около 25 млн человек. Несколько дней спустя «Правда» сообщила о массовом уходе людей из райо нов, пораженных голодом, центральная и местная печать уже широко сообщали о голоде. Лишь к июлю Кремль признал то, что знал каждый.

Первоначально большевистские лидеры и публицисты с пренебрежением отнеслись к идее обращения за помощью к российской общественности и западным правительствам, рассчитывая на поддержку международного пролетариата.

В июле были изданы декреты об эвакуации в Сибирь 100 тыс.

жителей наиболее пораженных засухой районов. Через несколько дней было принято решение правительства осво бодить от натурального налога крестьян голодающих губер ний. Правительство все еще мыслило в категориях засухи, но скоро, хотя и с некоторым с запозданием, осознало, что уже начался голод.

В условиях надвигающегося голода и растерянности вла стей произошла активизация общественных организаций, де ятельность которых была ранее насильственно свернута. В июне 1921 года проходивший в Москве Всероссийский съезд по опытному сельскохозяйственному делу постановил напра в их тяжелом положении… В настоящий момент продовольственное по ложение уезда кошмарно» [цит. по: Усманов, 2004. С. 24].

вить делегацию в Кремль с требованием обеспечить участие ученых в составлении планов борьбы с голодом. В июле по следовало беспрецедентное разрешение Кремлем деятельно сти беспартийного Всероссийского комитета помощи голода ющим (Помгол) под председательством В.Г. Короленко.

Комитет получил право приобретения продовольствия за ру бежом, денежных сборов среди населения, распределения средств среди голодающих. Создавались филиалы за рубе жом среди эмиграции. В США туда вошли С. Рахманинов, Н. Рерих и др. Активизировалась позиция церкви. Инициати ва борьбы с голодом переходила в руки общественности.

В первую декаду июля 1921 года с призывом к миру о по мощи выступили Патриарх Всея Руси Тихон и русский писа тель Максим Горький. Патриарх Тихон опубликовал посла ние «Воззвание Патриарха Московского и Всея Руси Тихона о помощи голодающим», которое было прочитано всенародно в храме Христа Спасителя. За ним последовали обращения к папе Римскому, к архиепископу Кентерберийскому, к амери канскому епископу 1 с просьбой о скорой помощи голодающе му Поволжью – «Помогите стране, помогавшей всегда другим!

Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от го лода» [Русская Православная Церковь… 1995. С. 146–147]. Об ращение пролетарского писателя Максима Горького «Ко всем честным людям» было опубликовано на Западе в конце июля [Documents… 1993. P. 199] и имело большой междуна родный резонанс. Помощь пришла оттуда, откуда менее всего ожидалась.

Гувер Правительство США проводило политику дипломатиче ского непризнания Советского правительства, враждебно отно силось к «красной диктатуре». Тем не менее на призыв о помо щи откликнулись многие как в Америке, так и в Европе, но только один человек мог осуществить грандиозную опера Интересно отметить тот факт, что в начале века Тихон был послан в США для служения, где прожил несколько лет. По всей видимости, это обстоятельство способствовало привлечению мирового общественного внимания.

цию по спасению огромной страны. Имя Герберта Гувера было известно всей Европе в связи со спасением многих стран от голода.

До Первой мировой войны Гувер был успешным инже нером-предпринимателем в горнорудном деле. Его отличала колоссальная энергия, изобретательность, прекрасные управ ленческие качества, а также скромность и трудолюбие. Его имя стало широко известно в Европе и США летом 1914 года в свя зи с оказанием помощи около 100 тыс. американских тури стов, которые застряли в Европе без средств к существова нию и возможности уехать домой из-за начавшейся Первой мировой войны. Гувер за короткий срок организовал в Лон доне комитет помощи, нашел средства и организовал транс портировку своих сограждан за океан.


В том же году ему пришлось решать более масштабные проблемы – организация помощи продовольствием голодаю щему населению Бельгии, находившейся под оккупацией Германии. Учрежденная Гувером неправительственная част ная Комиссия Помощи Бельгии (КПБ) в течение четырех лет кормила всю страну. КПБ знаменовала собой начало уни кального варианта гуманитарной деятельности, который вско ре станет привычным, хотя и не всегда понимаемым и оцени ваемым европейцами и американцами. Гувер претворял свои программы помощи аналогично своему предпринимательско му бизнесу в горнорудной промышленности, применяя те же самые творчески развитые агрессивные финансовые стра тегии, методы строгой бухгалтерии, эффективное админи стрирование и коммерческие принципы. За четыре года свое го существования КПБ предоставила помощь на сумму более чем 880 млн долларов [см.: Nash, 1988].

После окончания войны Гувер занимал ряд постов, связан ных с оказанием помощи европейским странам. Что бы ни де лал Гувер, он всегда действовал не как избранный представи тель союзников по управлению помощью, но как управляю щий помощью правительства США, со своей «типичной хо лодной агрессивностью». В 1919 году по его инициативе была создана правительственная Американская Администра ция Помощи, которую он и возглавил. Основная задача орга низации заключалась в предоставлении американской продо вольственной помощи странам Европы, в первую очередь детям и престарелым. Гувер пользовался огромной поддерж кой в американских политических, правительственных и об щественных кругах, что обеспечивало прохождение его гума нитарных инициатив через законодательные органы.

После подписания Версальского мирного договора АРА перестала быть официальной организацией и была преоб разована в частную. Всего с 1914 по 1923 год Гувер и США направили более чем 33 млн тонн продовольствия на сумму около 5 млрд долларов [Cuff, 1977;

Chavez, 1976]. Таким об разом, за плечами Гувера и его организации были колоссаль ный опыт, репутация, поддержка правительства США и, что самое главное, огромные продовольственные ресурсы.

Мотивы помощи В период мирных переговоров и после подписания Вер сальского мира большевистская Россия не получала продоволь ственной помощи. Однако «русская проблема» стояла в центре внимания осуществлявшейся тогда американской программы продовольственной поддержки Европы. И в Америке, и в Европе сильны были позиции тех, кто выступал против помо щи Советам (особенно среди широких кругов российской эмиграции, а также тех, кто потерял свои вклады из-за непри знания большевиками долгов царского режима). Они считали, что оказание помощи укрепит силу коммунистов, поможет им удержаться у власти;

помощь не дойдет до адресата, она будет использована не по назначению [Ammende, 1922. P. 234];

по мощь будет тщетной, пока Россия не будет освобождена от ти рании [Filene, 1967. P. 79]. Были и те, кто просто не верил, что Россия голодает. Они читали в газетах сообщения о ГОЭЛРО, планах электрификации страны. Левые, прокоммунистиче ские, движения проводили широкие кампании в поддержку первого в мире «социалистического» опыта.

Гуверу удалось убедить правительство и общественное мнение, что надо помочь не большевикам, а голодающим. За го ды войны в США накопились огромные запасы зерна, оно за товаривалось из-за невозможности вывоза на европейские рын ки в связи с войной и экономическими разрушениями. Это гро зило падению цен на сельхозпродукцию, кризису в сельском хозяйстве. «Выброс» в Европу, в том числе и в Россию, позво ляло сохранять стабильность цен и доходы для фермеров.

Помимо гуманитарных и экономических причин была и по литическая – решимость, по выражению Гувера, «остановить волну большевизма» [см.: Hopkins, 1973;

Weissman, 1968. P. 47;

Hoover, 1951. P. 301]. Гувер считал «глупостью» посылать войска в Россию, так как это сделало бы большевиков муче никами и героями в глазах населения с одной стороны, а с дру гой стороны, помогло бы им свалить все свои просчеты на внешних и внутренних врагов. Гувер был против экономиче ской блокады России, установленной союзниками весной 1918 года в качестве превентивной меры против сближения между Германией и Россией после Брестского мира, а затем в виде «санитарного кордона». Он был убежден в том, что де ятельность АРА продемонстрирует эффективность «амери канской модели», послужит катализатором неизбежных про цессов эрозии ее социальной основы.

В свою очередь, отношение Советского правительства к АРА и другим гуманитарным иностранным миссиям строи лось на опасении возможного вмешательства западных стран, и прежде всего США, во внутренние дела России. Например, было неясно, почему Гувер, ярый противник советского ре жима, пошел на этот шаг. Было известно, что Гувер относил ся к большевикам не иначе как к «банде международных пре ступников», а советская власть для него была «так называе мой Советской Республикой». Однако наряду с опасениями, большевистское руководство связывало с АРА надежду, по словам Троцкого, на «продвижение экономического сближе ния между двумя странами». Советские лидеры считали, что момент был благоприятен в связи с кризисом перепроиз водства в США и «растущего антагонизма» между США, Ан глией и Японией [Речь Л.Д. Троцкого… 1921]. Несмотря на идеологическое неприятие Запада, большевики были заин тересованы в модернизации экономики, нужны были техно логии, инвестиции, новое промышленное оборудование. Все это, после провала попыток найти в европейских странах, они рассчитывали получить в Америке.

Рижский договор На запрос Горького 26 июля был получен ответ и предло жение Гувера. Гувер сразу дал понять Советскому правитель ству то, что АРА является «всецело неофициальной организа цией» и готова предоставить помощь при выполнении ряда условий. Первоначальным условием для начала переговоров о помощи должно было быть немедленное освобождение всех американских граждан, находящихся в тюрьмах. Если они будут выпущены, то Гувер был готов предоставить про довольствие, медикаменты и одежду одному миллиону рос сийских детей. Кроме этого, Гувер настоял на выполнении ряда других условий, являвшихся стандартными для всех других стран, получавших помощь от АРА. Советское прави тельство должно предоставить АРА свободу самой организо вать помощь так, как оно считало нужным, в то время как сама АРА обязуется беспристрастно кормить население и оставаться вне политики. Это стало основой соглашения двух сторон, хотя ни одна из них не смогла до конца придержи ваться целей сделки по причине того, что Советская Россия представляла собой особый случай, не вписывающийся в прак тику помощи другим странам.

Подписание соглашения состоялось 20 августа 1921 года в Риге. «Договор» был, как пишет Б. Вейссман, уникален. В нем отразились, с одной стороны, крайняя необходимость в помо щи и подозрительность советского руководства, а с другой – глубокое недоверие Гувера к противоположной стороне [Weissman, 1968. P. 392]. Согласно договору АРА доставляла грузы из Америки в российские порты, распространяла про довольствие и другую помощь. Советские власти брали на себя расходы, связанные с внутренней транспортировкой, склади рованием, помещениями для АРА, связь, оплату местному персоналу. По договору АРА получала право самостоятельно подбирать необходимый для работы служебный персонал из местного населения [Документы… 1960. С. 281–286].

Имея на руках текст договора, Гувер тотчас через АРА со свой ственной ему энергией «запустил в движение огромную ма шину фандрайзинга, трансатлантических перевозок и распре деления поставок в Россию» [Filene, 1967. Р. 77].

Начало деятельности В России АРА столкнулась с совершенно иной для себя ситуацией, чем это было в других странах, где она оказывала помощь. В Европе голодали города, деревня худо-бедно справлялась с лишениями. В России же голод свирепствовал в основном в сельской местности, прежде всего в хлебо производящих регионах. Масштабы голода, разрушение всей инфраструктуры, массовые эпидемии, а также – огромная территория, десятки миллионов голодающих. Россия пережи ла революцию и, в отличие от тех стран, где действовала АРА, здесь правил идеологически враждебный Западу поли тический режим. Эти обстоятельства требовали серьезной перестройки всей работы АРА. Численность персонала АРА в России стала самой большой по сравнению с остальными странами. Два критерия, помимо тех, которые были сформу лированы в рижском договоре, в формировании сотрудников – никаких женщин и лиц еврейской национальности. Первое применялось во всех других предыдущих операциях в евро пейских странах. Однако здесь были некоторые исключения в отношении квакеров, располагавших штатом опытных спа сателей-женщин. Второе ограничение касалось антисемит ских погромов в случае возможного хаоса и беспорядков.

Но и в этом случае не обошлось без исключений 1.

Первая группа американских спасателей прибыла в Моск ву в конце августа 1921 года. Американское судно «Феникс»

с продовольствием прибыло в Петроград 1 сентября 1921 года, а 6 сентября открылась первая столовая АРА в Советской Рос сии. Четыре дня спустя в Москве открылся питательный дет ский пункт. В первые недели сентября американские спасатели в Петрограде сформировали 120 кухонь для 42 тыс. детей.

Первоначальное понимание обстановки, сложившейся у АРА, сводилось к тому, чтобы помогать крупным городам, а деревни в состоянии справиться самостоятельно с ситуаци ей. Предполагалось, что продовольственная помощь со сто роны АРА будет оказываться исключительно детям, а также беременным женщинам и кормящим матерям. Таковы были условия Рижского договора. Акцент на питании детей отра В 1922 году в рамках АРА на положении автономии приняла участие еврейская организация «Джойнт», действовавшая на Украине.


зился в термине РАКПД – «Российско-американские комите ты помощи детям». Согласно правилам, установленным АРА, пищу в столовых могли получать дети в возрасте до 14 лет, прошедшие медицинское обследование (там, где это было возможно) и признанные голодающими. Каждый ребенок, прикрепленный к столовой АРА, должен был иметь специ альную входную карточку (Admission Ticket), на которой де лались специальные пометки о посещении столовой. Горячий обед выдавался в строго определенное время. Порция должна была быть съедена в столовой, и уносить ее домой не разре шалось. «Дети приносили с собой небольшие эмалированные блюдца и кружки, им наливали горячее какао, рисовую кашу на молоке и молочную лапшу и давали по кусочку хлеба из ку курузной муки. Для питания в этой столовой отбирались очень слабые и больные дети», – вспоминала жительница из Йош кар-Олы в 1993 году.

Всего на одного ребенка приходилось пищи энергетиче ской ценностью около 5 тыс. калорий в неделю или около 700 калорий в сутки. Этого было недостаточно, так как для нормального развития детского организма было необходимо 1500–1700 калорий в сутки. Однако подобные условия корм ления оговаривались рижским соглашением: паек, получаемый в столовых АРА, мог быть только дополнительным. На прак тике, зачастую, это было единственным питанием детей.

Осенью 1921 года от представителей АРА в Поволжье пришли первые устрашающие сообщения о том, что голод принял массовые размеры, превосходившие все разумные представления. Гувер уже думал над возможным расширени ем помощи для взрослого населения. Из других источников поступали сведения об устрашающих размерах голода, ока завшиеся неожиданными для американцев. В 1921 году чис ло голодающих детей при родителях и без них определя лось в РСФСР в 7,5 млн человек. Но к зиме 1921 года стало очевидно, что эта цифра не соответствует реальным масшта бам голода. Реализация программы помощи на местах вызва ла необходимость ее коренного пересмотра – нужно было кормить не только детей, но и взрослых.

Авторитет Гувера был настолько велик, что ему сравни тельно легко удалось продвинуть законопроект о дополни тельной финансовой помощи в Вашингтоне. Он убеждал кон грессменов принять решение о расширении помощи. «Продо вольствие, которое мы хотим направить в Россию, является излишком в Соединенных Штатах, – заявил Гувер. – Мы сей час скармливаем молоко свиньям, сжигаем кукурузу в топках.

С экономической точки зрения посылка этого продоволь ствия для помощи не является потерей для Америки». Он смог убедить консервативных, антисоветски настроенных за конодателей в том, что помогать можно и без официального признания Советского правительства.

Решение Конгресса о выделении дополнительной помощи Советской России (24 млн долларов на покупку зерна и медика ментов) способствовало расширению программы деятельности в десять раз – до 10 млн человек, включая взрослых. Помогла так же дополнительная помощь медикаментами – Американский Красный Крест предоставил их на сумму 3 млн 600 тыс. долла ров. 12 января 1922 года Сенат США разрешил Военному ведом ству передать АРА медицинские препараты на сумму 4 млн дол ларов. Одежда и продукты на 4 млн. долларов предоставлялись еврейской организацией «Джойнт» [Brooks, 1922. P. 623].

30 декабря 1921 года в Лондоне нарком внешней торгов ли Л.Б. Красин от имени правительства РСФСР подписал со глашение с АРА о питании взрослого голодающего населе ния. Тогда же Россия обязалась передать АРА 10 млн долла ров. На эти деньги организация Гувера должна была закупить у американских фермеров и доставить в указанные пункты семена и продовольственные припасы. Американский мор ской департамент удовлетворил ходатайство главы АРА о предоставлении 30 свободных кораблей для перевозки амери канского зерна и кукурузы в Россию. Уже 4 января 1922 года первый пароход с грузом кукурузы отбыл из Америки. Ин формация о новых соглашениях по оказанию помощи голода ющим была доведена до мест. 11 января 1922 года Совет Труда и Обороны РСФСР принял постановление, обязывав шее ВСНХ, Наркомпрод и Наркомфин «обеспечить полно стью перевозки американского хлеба всем необходимым».

Организация продовольственной и медицинской помощи Все голодающие регионы американцы поделили на дис трикты 1, например, поволжские – Казанский, Самарский, Саратовский, Симбирский, Царицынский. Они не совпадали с административно-территориальным делением страны. Их вы бор объяснялся факторами наличия железных дорог, рек и рас положением складов. К концу октября были учреждены еще два дистрикта с центрами в Уфе, включавший большую часть Башкирской Автономной Республики, и в Оренбурге, столи це Киргизской Автономной Республики. Последний не был включен официальными властями в зону голода. Во главе каждого дистрикта стоял окружной супервайзер, в рамках своего дистрикта он обладал высшими полномочиями. В каждом дистрикте действовало по 5–6, максимум – 10– американских спасателей. Огромная удаленность, расстоя ния, плохие коммуникации, качество взаимоотношений с местными жителями – все это приводило ко многим импро визациям, отходам от «канонов», способствуя многообразию видов деятельности АРА.

Общей чертой для всех дистриктов (в большей или в меньшей степени) являлось привлечение к участию в спаса тельных операциях местного населения. Принятие решений по ключевым вопросам – где, кого и как кормить и ряд дру гих – сохранялось за американцами, наблюдавшими за осу ществлением помощи самим населением. Как подразумевало само название организации, американские сотрудники помо щи должны были быть «администраторами» работы других.

Поэтому их численность была небольшой (от 180 до 300 в раз ное время). Основная тяжесть ложилась на тех 120 тыс. рос сиян, которых АРА привлекала для осуществления спаса тельных операций. Без них спасение голодающих было бы невозможным. Они работали в созданных под руководством американцев 18 тыс. 485 местных комитетах и 28 тыс. 483 пи тательных пунктах (данные на декабрь 1922 года).

К декабрю 1921 года каждый день питалось 568 020 де тей в 2 997 питательных пунктах в 191 городе и деревнях от Петрограда до Астрахани. В интересах экономии времени на первоначальном этапе АРА пришлось кормить детей в при От английского слова «district» – округ, район.

надлежащих государству детских домах (хотя один из прин ципов ее политики сводился к тому, чтобы это происходило на ее собственных кухнях). Единственным условием, которое предъявлялось в таких случаях к администрации, – поддер жание элементарных норм чистоты. Местное управление ста ралось всеми силами принять все необходимые меры. Когда это требование не соблюдалось, то АРА грозила приостановить распределение питания. Это всегда имело эффект и служило сильным средством в наведении порядка, способствовало улучшению всей работе детских учреждений, поднимало мо ральный дух их сотрудников, укрепляло здоровье детей.

Одна из проблем касалась строгого правила АРА: приго товление пищи и питание должно происходить на кухне;

нико му не разрешалось брать домой или доставлять пищу больным дома. Это, как оказалось, стало наиболее непопулярной акцией АРА. С американской точки зрения было бы неразумным раз решать детям брать продукты домой, где они делились бы сре ди голодных родителей и родственников, еще более осложняя проблему поддержания голодных детей. Полагающийся раци он был предназначен на одного человека, но никак не на нескольких. Американцы настаивали на строгом исполнении «научно» предписанного количества калорий. Дети и родители не могли взять в толк, почему нельзя поделить «пайку».

Повседневная страшная реальность демонстрировала не состоятельность устоявшейся на европейском опыте аксио мы. Запреты часто нарушались в деревнях, крестьяне осажда ли супервайзеров прошениями отказаться от бессердечного ограничения. Американцы были вынуждены уступить – пищу брали домой, ели не готовя, кормили взрослых и боль ных.

Бок о бок с голодом шли массовые болезни, свирепство вавшие в условиях развала всей медицинской инфраструктуры.

Отсутствовали элементарные медицинские средства, в особен ности в охваченных голодом регионах. Не было ни медика ментов, ни врачей, ни помещений. Американская миссия не проводила медицинские мероприятия, как, впрочем, связанные с нею, санитарные, ни в одной из других стран они не входили в рамки гуманитарной деятельности. Однако в российских условиях американцы пошли на беспрецедентный шаг.

Основой медицинской программы АРА стало ее соглашение с Американским Красным Крестом 2 сентября 1921 года, по ко торому последний обязался предоставить медикаменты и сред ства на сумму 3 млн доллароа. Еще 4 млн долларов было добав лено из запасов военного ведомства. Остальные 3 млн были пожертвованы частными лицами. Гувер обратился за помощью к американской армии послать медицинский персонал для оказания помощи России. Он назначил военного медика, пол ковника Генри Бьюкса, главой медицинской миссии АРА. В Москве находился центральный склад медикаментов, посту павших из США и распределявшихся по дистриктам. К каждо му дистрикту прикреплялась группа медиков – доктор, один два ассистента и сотрудники, численность которых варьиро валась.

Осуществлялись четыре программы помощи [Foster, 1983. P. 96–97]. Первая, и самая важная, – улучшение систе мы здравоохранения. Специалисты инспектировали больни цы для определения первейших потребностей в помощи. За тем делали запросы о поставках из центрального склада. При поступлении из центра помощь распределялась по дистрик там. Всего медицинское подразделение АРА распределила медикаментов, препаратов и оборудования 16 тыс. 419 учре ждениям – в основном, больницам, бесплатным аптечным пунктам, детским домам, общей численностью более одного миллиона больничных коек. По данным Г.М. Фостера, окружные медработники администрировали программы, но и одновременно нанимали и обучали российских граждан для реализации вакцинации, заботились и о том, чтобы русский персонал в медучреждениях имел достаточно продуктов пи тания [Foster, 1983. P. 96].

Второе направление – программа вакцинации и прививок населения. Для этой цели АРА проводила агрессивную при вивочную кампанию. Используемая вакцинация предназнача лась против холеры, тифа, дизентерии. Это «изобретение дья вола», как ее называли некоторые крестьяне в Уфе, вызвало всеобщее подозрение и недовольство среди сельских жи телей. Как американцы, так и россияне, должны были быть очень осторожными ввиду того, что первоначальные попыт ки вакцинации заканчивались трагически – деревенские жи тели, относившиеся с подозрением или враждебностью, изби вали или убивали вакцинаторов. Прежде чем посылать вакци наторов куда-либо, проводилась интенсивная образователь ная и пропагандистская кампания. В большинстве своем нов шество «привилось», почти 10 млн россиян прошли приви вочную процедуру [Ibid.].

Два других аспекта касались общественной санитарии и очищения населения от вшей. Для этого проводились сани тарные работы, использовалось продовольствие для найма местных жителей очищать улицы, канализацию и дренажные системы. Для ликвидации вшей открывались общественные бани, оборудованные автоклавами для стерилизации одежды.

Окружные врачи следили за тем, чтобы учреждения, поддер живаемые АРА, проводили очищение от вшей своих пациен тов. Эти и другие меры способствовали значительному улуч шению общего санитарного состояния населения и мест про живания.

Ценой больших усилий американских врачей и россий ских сотрудников распространение болезней существенно со кратилось. Это объяснялось не в меньшей степени и тем об стоятельством, что между АРА и Накроматом здравоохране ния, возглавляемым Н. Семашко, никогда не возникало недо разумений и сложностей политического характера. У меди цинского департамента АРА было меньше проблем с чинов никами от медицины, которых на тот период было еще мало.

Начав свою деятельность в октябре 1921 года в Москве, Пет рограде, Казани и Самаре, медицинское подразделение АРА расширило свою деятельность в ноябре, охватив Симбирск, Саратов, Царицын, Оренбург, а в январе – Уфу.

Население постепенно привыкало к заморским новше ствам. Например, аптека в Оренбурге, бесплатно выдававшая медикаменты, приобрела огромную популярность среди го родского населения. В Казани открылась бесплатная венери ческая клиника и крупный санаторий для детей-туберкулез ников. В ряде дисктриктов появились бесплатные бани, где выдавалось мыло, а одежда дезинфицировалась.

Медицинский отдел, кроме того, занимался распростра нением среди российских врачей, испытывавших информа ционный голод, медицинской литературы и информации о научных достижений в мире. В ходе борьбы с эпидемиями АРА создала 1 724 больницы и 815 амбулаторий. С 1921 по 1923 год в той или иной форме медпомощь АРА получили около 20 млн человек. Десятки представителей других организации – квакеры, Джойнт, международный комитет помощи России, Фонд Рокфеллера, различные организации Красного Креста и др. – в течение всего периода 20-х годов работали в меди цинских учреждениях в России. В результате Советы получи ли так необходимое им ноу-хау, которое было недоступно из за изоляции от внешнего мира [Trott, 1996]. По сути дела, АРА и другие организации фактически с нуля воссоздали основы здравоохранения в стране.

«Дипломатия сгущенного молока»

Доставка продуктовых посылок – еще одна из форм дея тельности АРА. Эта схема была испробована в Центральной Европе в 1920–1921 годах. Соглашение АРА с Советским пра вительством о посылках было подписано 19 октября 1921 года.

Замысел состоял в том, что каждый живущий за пределами пораженной голодом страны, кто желал оказать помощь, по купал продуктовый купон за 10 долларов в американском банке либо в офисах АРА в Европе. Затем купон посылался по почте через АРА в страну голода, где АРА находила чело века-получателя, которому предназначалась посылка. Полу чатель относил купон в ближайший склад АРА и обменивал его на продуктовую посылку. Посылка состояла из 49 фунтов муки, 25 фунтов риса, 3 фунта чая, 10 фунтов жира, 10 фун тов сахара, 20 банок сгущенного молока. В пересчете на ки лограммы, вес посылки составлял примерно 53 кг 1. Это были продукты высшего качества, они обходились АРА в 6,5 дол ларов плюс 1 доллар за перевозку и страховку. Разница меж ду себестоимостью и продажной ценой шла в фонд, исполь зуемый на питание детей. Согласно подсчетам АРА, один ти повой набор продуктовой посылки обеспечивал семью из 5 че ловек питанием на неделю.

С октября 1921 года по сентябрь 1922 года, в самый крити ческий период голода, в Россию было закуплено и доставлено 1 фунт = 400 г. Как внешне выглядела стандартная посылка см.: http:// www.hoover.stanford.edu/hila/АРА.htm.

более 700 тыс. продовольственных посылок на сумму 7 млн долларов (для сравнения – в странах Западной и Центральной Европы таких посылок было 397 тыс. на сумму 5 млн 850 тыс.

долларов) [Brooks, 1922. P. 623].

Один из очевидцев пишет в своих воспоминаниях, как выглядела такая посылка: «Первая посылка, которую мать и я с торжеством провезли на салазках от почты до нашего дома по Воронежской улице, произвела в Богородицке сен сацию. Ящик, весивший пуда полтора, был из чисто остру ганных досок, с крупными буквами на английском языке по бокам, с большим ярким американским флагом, наклеен ным на крышке. Ящик привезли, Нясенька клещами и топо ром торжественно его вскрыла. Все заахали от восторга.

На банках со сгущенным молоком были изображены пасу щиеся коровы, на разных мешочках и коробках тоже кра совались цветные картинки. Вытащили свиное сало, носив шее звонкое название бекон, муку-крупчатку, метровой длины макароны, сахар длинными кусочками, рис» [Голи цын, цит. по: Цихелашвили, 1998. С. 127–128].

Для многих продпосылки были как манна небесная. Одна женщина из Казани при получении продуктовой посылки сказала своим детям, чтобы они встали на колени и просили бога благословить американцев, которые дали эту еду. Вот описание другого современника из Одессы: «У закрытых во рот всегда толпится народ, наблюдавший за выходящими от туда счастливцами с зашитыми в парусину пакетами с надпи сью «АРА». Иногда ворота распахивались, оттуда выезжали громадные грузовики. Тогда можно было увидеть двор, зава ленный ящиками и тюками, и каких-то ловких парней в зеле ной униформе» [цит. по: «Одессика»… 2000].

Для управления посылочными операциями был создан специальный отдел в АРА. На местах действовали пункты распределения посылок. Основные пункты выдачи посылок находились в Петрограде, Москве, Казани, Симбирске, Сама ре, Саратове, Царицыне, Уфе, Оренбурге, Минске, Витебске, Гомеле, Киеве, Елизаветграде, Одессе, Харькове, Екатерино славле, Ростове-на-Дону, Феодосии. Для извещения граждан о существовании программы продовольственных посылок АРА распространила в России через свои офисы и почтовые отде ления около полутора миллионов открыток. Российские гра ждане вписывали свои имена и адреса в эти открытки;

после АРА отправляла их в Европу и Америку. Так обеспечивалась адресная персональная помощь конкретного человека за пре делами России конкретному человеку в России. Помимо это го, восстанавливались нарушенные войной и революцией свя зи между странами и людьми [Цихелашвили, 1998. С. 128].

В Центральной Европе посылочная программа приобрела огромную популярность, правительства активно помогали АРА в ее реализации 1. По иному сложилось положение дел в советской России. С самого начала советские власти отно сились настороженно, не приветствовали ее расширение, опа саясь того, что программа посылок станет каналом, через ко торый «внешние враги» будут помогать «внутренним», слу жить средством распространения «контрреволюции». В от личие от питания детей, посылки не оставляли им почти ни какого влияния над выбором тех, кто, когда и где должен по лучать эту помощь;

они понимали, что большинство реципи ентов будут составлять не «пролетарии», а те лица, которые характеризовались большевиками как «враги народа». Ины ми словами, персональная адресная помощь уменьшала контроль властей за населением. Следует еще добавить то обстоятельство, что в посылочную программу был «встроен»

механизм извлечения прибыли, она являлась «бессовестно капиталистической по своим методам» (Г. Фишер).

Другой проблемой являлась «спекуляция» американскими продуктами. Многие люди выменивали или покупали на выру ченные от продажи продуктов деньги одежду, в которой они остро нуждались. Чекисты арестовывали людей, получавших посылки, без всяких оснований обвиняя их в спекуляции.

Хотя получатели посылок брали на себя обязательство (через расписку при получении) не продавать содержимое посылок, на практике невозможно было проконтролировать факты на рушения, с одной стороны. С другой стороны, АРА не беспо коили факты бартера, отношение к «спекуляции» было иным, чем у комиссаров – все, что попадало на рынок способствова В 1920–1921 годах АРА доставила посылок на сумму 8,3 млн долларов.

Доход составил 2,5 млн долларов. Огромный объем продуктов, содер жавшихся в посылках, позволил стабилизировать цены и ускорил восста новление общей экономической ситуации [Patenaude, 2002. P. 92].

ло падению цен, облегчению положения всех. Поступление пищевых посылок значительно снизило стоимость продуктов на рынках. Например, в Одессе, когда посылки распределя лись в количестве 1 000 штук в день, цены упали, а когда были перебои с поступлением, то цены вновь поползли вверх.

Одно время, когда посылок поступало особенно много, в июне 1922 года, продуктовую посылку можно было купить в Одес се (на черном рынке) за эквивалент 7 долларов, а в другое время наборы стоили приблизительно 30 долларов 1.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.