авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«Посвящается родным и близким, друзьям и коллегам, неравнодушному читателю В рабочем кабинете лабораторного корпуса, что на Саксаганского, 75, Института ...»

-- [ Страница 4 ] --

Поскольку в своих прошлых заметках и сейчас я вспомнил об этом снимке, перенесу короткую запись о нем в раздел нынешних заметок. Уточню, что сделан он был недалеко от Ялты, в крым ском санатории «Золотые пески» незадолго до окончания летнего отдыха. Кто же из числа упомянутых в моих воспоминаниях запе чатлен на этой любительской фотографии? Помнится, в первой книге «Заметок» я уже называл их, но сам снимок помещен в книге «Запоздалые заметки», Киев, 2002. Поэтому повторюсь.

Итак, на фотографии среди отдыхающих, в большинстве своем ки евлян, крайний слева в первом ряду Игорь Мацуй – впоследствии он женился на Валентине Алексеенко, дочке Ивана Пименовича Алексеенко (заместитель наркома здравоохранения, затем, не столь долго, ректор КМИ, потом – директор института ортопедии и травматологии). Сама Валя после окончания института работала в КМИ на кафедре патанатомии. Рядом с ним мой близкий това рищ Николай Буйко – сын погибшего во время войны профессо ра медика, Героя Советского Союза Петра Буйко – Николай рабо тал в КМИ на кафедре акушерства и гинекологии, а затем в ЦК партии заведующим сектором здравоохранения. Здесь же в пер вом ряду Ирина Громова – тогда еще студентка КМИ, впослед ствии патологоанатом, наша ближайшая соседка по дому. В цен тре второго ряда доцент кафедры психиатрии все того же КМИ Исаак Аронович Мизрухин – один из уважаемых в среде студен тов преподавателей, Эра Фрумкина – дочь его шефа, профессора Я.П.Фрумкина, тогда еще, как и Громова, только студентка, в дальнейшем кандидат медицинских наук, наша приятельница.

Здесь же ее мать Вера Ивановна, позади Яков Фастовский – мой бывший сокурсник, в ту пору уже ординатор отоларинголог, впоследствии защитивший диссертацию и переехавший в Мос кву. Вот все, кого хотел назвать. На этом снимке меня можно увидеть в первом ряду – сообщаю об этом, поскольку понимаю, что трудно сразу узнать. Ведь как никак, а снимок полувековой давности! При всем том эта старая крымская фотография порож дает у меня положительные эмоции, побуждает к воспоминани ям о прошлом. А прошлое всегда с нами. Как говорил Марк Ша гал, художник, проживший долгую жизнь: «Память всегда с че ловеком, его прошлое всегда с ним».

IV. Незабываемые студенческие годы *** О своих школьных и студенческих товарищах и друзьях я много писал ранее. А сейчас, глядя на фотографии последую щих лет, когда многие из них, достигнув зрелости, стали опыт ными специалистами и просто прошли яркий жизненный путь, ловлю себя на том, что многие мною не упомянуты. Чтобы как то восполнить этот пробел, назову без подробных коммента риев их имена и фамилии. Начну с друзей студенческих лет.

Михаил Двойрин – известный исследователь в области эпиде миологии туберкулеза, участник войны, Борис Клейман – в сту денческие годы бессменный секретарь профкома, получивший тяжелое ранение в прошедшей войне, в последующем – главный врач городской больницы города Елгава, заслуженный врач Латвии, Дина Даниленко – доктор медицинских наук, в студен ческие челябинские годы секретарь комсомольского бюро КМИ, Виктория Вернер – харьковский невропатолог, во время учебы в Челябинске – украшение нашей студенческой компании, Лев Вайнтрауб, проучившийся в медицинском институте только два курса, а затем ставший известным спортсменом, тренером сбор ной команды Украины по гандболу, Юлия Толстова – его первая жена, неизменный участник наших студенческих встреч.

Из плеяды «челябинцев» вспоминаю Андрея Ромоданова, Олега Родзаевского, Абрама Фролькиса, Анатолия Радзинского, Льва Кравца, Александру Тарабан Сокол, Михаила Умовиста, Андрея Дыбана, более молодых – Игоря Трусова, Владимира Гавриленко, Юлия Рафеса, Александру Бухмастову, Евгения Гинзбурга. Некоторых из них можно увидеть на снимке у вагона поезда, в котором мы возвращались из Челябинска в Киев.

А еще вспоминаю Женю Шаповалову, прибывшую в Киев из Челябинска в первой группе реэвакуированных преподавателей и студентов. В дальнейшем она удачно влилась в киевскую тера певтическую школу последователей Н.Стражеско, М.Губергри ца, В.Иванова, в которой в то время и позже работали многие мои товарищи студенческих лет и коллеги по совместной пре подавательской деятельности в КМИ. Назову имена Михаила Мерзона, Елены Гутман, Макса Рейдермана, Бориса Щепотина, Евгения Ревуцкого. Кстати, добрые слова о Евгениии Шапова ловой, встретил совсем недавно в автобиографической книге Мыколы Руденко «Найбільше диво – життя. Спогади». Инте реснейшая книга, знакомству с которой обязан моему давнему 120 IV. Незабываемые студенческие годы приятелю и коллеге по КМИ, где он проработал более десяти лет, Любомиру Пыригу. Замечу, что академик АМН Украины Л.Пыриг, верный последователь одного из корифеев украинской терапевтической школы Анатолия Петровича Пелещука,– чело век, не только постоянно читающий, но и отлично пишущий, ав тор многих публикаций по истории и проблемам медицины. Сей час, как он мне рассказал, работает над мемуарной книгой, где повествует о детских и юношеских годах. Возвращаясь к тому, что прочитал у Руденко о Е.Шаповаловой, могу удостоверить – она действительно заслуживает самых добрых слов. Помню ее молодой красивой, пользовавшейся симпатиями и коллег по ка федре факультетской терапии, и аспирантов КМИ. Читая книгу Мыколы Руденко – замечательного украинского писателя, чело века сложной и драматичной судьбы, вспомнил, что он, выходец из Донбасса, встретил в Киеве свою школьную соученицу и вско ре после этой неожиданной встречи связал с ней на долгие годы свою судьбу. Как вы поняли, этой соученицей была Женя Шапо валова. Вспомнил я и о том, что после аспирантуры она на какое то время уезжала на работу в Гагры, в элитный санаторий «Укра ина», затем вернулась на кафедру, где ей помогали в работе над диссертацией профессор А.А.Айзенберг и доцент Я.С.Бениев, стала кандидатом наук, ассистентом, опытным клиницистом.

*** Один из послевоенных выпусков медицинского института уже в Киеве ассоциируется у меня с именем Платона Костюка, ученика основателя отечественной школы электрофизиологии Д.Воронцова. Cам П.Костюк, с которым многие годы поддержи ваю тесные дружеские отношения, ныне советник президиума Национальной академии наук Украины, директор института физиологии им. А.А.Богомольца, видный ученый физиолог, на учные труды которого пользуются признанием не только у нас, но и за рубежом.

На том же курсе КМИ, выпуск которого состоялся в 1949 году, учились и другие мои товарищи, среди которых возвратившийся из армии, где в войну служил зауряд врачом, Дмитрий Рот штейн, впоследствии хирург и главный врач Обуховской район ной больницы, Николай Буйко – после окончания – сам врач ги неколог, Ирина Громова, Люся Рогова, Галя Писнячевская, Ли лия Крупник, Тамара Гольдфарб – в будущем отличные медики.

IV. Незабываемые студенческие годы 3десь я должен сделать одно лирическое отступление, чтобы особо сказать теплые слова в адрес моего большого друга Ники ты Маньковского. В те первые военные годы, о которых я вспо минаю здесь, называя имена «киевских челябинцев», он, как и спустя год, выпускники 1942 года, ушел в армию, был на фрон те, затем после тяжелого ранения возвратился в Киев. Наследуя специальность своего отца – патриарха украинской неврологии Бориса Никитовича Маньковского, он пошел по его стопам, став известным и почитаемым в стране неврологом. А еще Никита Борисович работал заместителем директора КМИ по науке, рек тором Черновицкого медицинского института, руководителем клиники нервных болезней Института геронтологии АМН Укра ины. Потомственный интеллигент, блестящий клиницист и уче ный, любитель словесности, почитатель изобразительного искус ства, любящий муж и отец, человек большого такта, на мой взгляд, символ отечественного аристократизма – таков близкий наш друг Ника Маньковский.

Сейчас в семье вместе с ним пять медиков разных поколений, из которых трое – доктора медицинских наук. Впору создавать семейный ученый совет. Как всегда, я и Лена желаем процвета ния этому замечательному и родному нам семейству.

И еще одно отступление – несколько слов о моей сокурснице, ставшей известным клиницистом гинекологом, Галине Степан ковской, с которой дружен и по сей день. Сейчас она – член кор респондент Национальной академии и Академии медицинских наук. Верный друг, общение с которым овеяно теплом былых студенческих лет, общими воспоминаниями. Кстати, Галина Константиновна была оппонентом на защите докторской диссер тации моего сына, который вот уже около четверти века работа ет в Институте педиатрии, акушерства и гинекологии. А бес сменным директором этого научного учреждения в течение не скольких десятилетий была также выпускница Киевского меди цинского института конца сороковых годов – Елена Михайловна Лукьянова. Ныне она – академик Национальной академии и Академии медицинских наук, известный в Украине ученый.

Всегда радуюсь встрече с ней, ощущаю взаимное дружеское рас положение. Вспоминаю, как тепло и уважительно всегда отно сился к ней наш общий друг – незабвенный Владимир Фролькис.

Не могу не назвать своих коллег по работе на кафедре гигиены труда КМИ, среди которых В.Н.Лебедев, П.Л.Брагинский, 122 IV. Незабываемые студенческие годы Е.И.Стежинская, В.Е.Балашов, В.В.Паустовская, Г.И.Кулик, Г.А.Гончарук, И.В.Савицкий, В.С.Бурый.

Из числа совсем тогда молодых, начинавших свою научную деятельность при кафедре в качестве выпускников – членов на учного студенческого общества, вспоминаю Юрия Фурманова, ныне профессора, одного из видных медиков экспериментато ров и Юрия Щербака – доктора медицинских наук, известного писателя, общественного и политического деятеля.

О своих сотрудниках, ныне работающих или работавших в возглавляемой мною лаборатории, я уже писал в одной из ранее опубликованных работ, которая была приурочена к юбилею ин ститута. К ней и адресую читателя.

Этот очерк был бы неполным без ссылки на одно обстоятель ство. Суть в том, что и в прошедшие годы, и сегодня я часто встречаю своих бывших студентов и среди практических вра чей, и в научных институтах, и в среде преподавателей вузов, и на кафедрах институтов усовершенствования врачей (ныне уч реждения последипломной подготовки врачей), и в руководстве здравотделов и Министерства здравоохранения.

Разные выпуски, разные выпускники. По разному складыва лись и их судьбы. Некоторых из них уже нет с нами.

Вряд ли хватило бы здесь места вспомнить и рассказать обо всех, кого обучал в институте и с кем довелось затем встречать ся. Ведь за годы работы на кафедре было более двадцати выпус ков. А это почти три тысячи будущих врачей и исследователей в области профилактической медицины! Ограничусь лишь от дельными примерами.

1951 год. Среди выпускников этого года – будущий академик, директор института, где он и я долгие годы совместно трудимся, мой коллега и друг Юрий Ильич Кундиев – ученик Льва Ивано вича Медведя, ведущий ученый в области медицины труда.

Вместе с ним окончил институт И.М.Макаренко, бывший фрон товик, ставший впоследствии историком медицины.

Особенно богатым на будущих научных работников оказался выпуск 1954 года. В числе выпускников – многолетний ректор Национального медицинского университета академик Е.И.Гон чарук, известный ученый гигиенист, член корреспондент НАН и АМН Украины А.Ф.Фролов – заведующий кафедрой эпиде миологии Киевской медицинской академии последипломного образования, покойный И.В.Савицкий, возглавлявший в КМИ IV. Незабываемые студенческие годы кафедру гигиены питания, доцент Г.А.Гончарук, многие годы работавшая на кафедре гигиены труда того же КМИ, Е.Л.Мед ведь, более 30 лет руководившая вирусологической лаборатори ей санитарно эпидемиологической станции Киева. Среди их од нокурсников много докторов и кандидатов наук, опытных спе циалистов санитарно эпидемиологических станций. Это – И.Нетребко, А.Лазаретник, А.М.Зарицкий, В.Гажиев, А.Ре венок, Г.Войтенко, С.Степанов, В.Закордонец, Н.Соловцов, Р.Резник, Р.Гутник, В.Булгаков, Р.Рутицкий, Ю.Фельдман, А.Мариняко, И.Ногачевский, В.Орловский, О.Костромитинов, И.Герус, А.Бернардинер.

Выпуск 1960 года. В числе бывших выпускников член кор респондент НАН и AMН Э.Гюллинг, профессора Ю.Гриневич, Ж.Алексеенко Возианова – заведующая кафедрой, академик АМН Украины, В.Шефтель, Г.Виноградов, Т.Шидловская, Л.Кашин – все доктора медицинских наук, B.Гирин – многолет ний директор Академии последипломного образования, доктора наук И.Даниленко, В.Кузьменко, кандидаты наук В.Кирсенко, В.Мухопад, М.Ляденко.

Выпуск 1962 года. Знаменателен для меня тем, что в том году закончили институт два будущих специалиста, с которыми ра ботаю и поныне. Это заместитель директора нашего института доктор медицинских наук Владимир Чернюк и мой верный ученик – кандидат медицинских наук Михаил Коршун. А еще среди их сокурсников профессор социальной гигиены Н.Хиж няк и доктор медицинских наук микробиолог З.Васюренко.

Упомяну и о выпуске 1970 года – среди выпускников были бу дущие специалисты в области гигиены и физиологии труда, за щитившие диссертации в нашем институте: Л.Горбань, В.Тор бин, Ю.Майдиков, А.Каракашьян, Г.Лащук. Н.Скидан.

О своих бывших студентах, в частности выпускниках конца пятидесятых – семидесятых годов, всякий раз неожиданно уз наю что то новое. Этой осенью на юбилейной научной конферен ции в Институте эпидемиологии и инфекционных болезней АМН Украины среди гостей, прибывших из Москвы, встретил Бениямина Черкасского. В его визитной карточке значится:

академик РАМН, Заслуженный деятель науки РФ, директор Центра по зоонозам, сотрудничающего с ВОЗ, заведующий ла бораторией зоонозов Центрального НИИ эпидемиологии, заве дующий кафедрой эпидемиологии медико профилактического 124 IV. Незабываемые студенческие годы факультета последипломного образования Московской меди цинской академии им. И.М.Сеченова. Прочитав эти сведения, побеседовал с московским гостем и только после этого вспом нил, что он – в прошлом студент санитарно гигиенического фа культета КМИ, на котором я преподавал, выпускник 1957 года.

Прослушав его неординарный доклад, убедился, что передо мной – оригинальный исследователь, ученый с солидным опытом, отличный докладчик и, главное, достойный представи тель и продолжатель научных традиций школы своего учителя Льва Васильевича Громашевского. Подарил мне Б.Черкасский свои книги, среди которых очерки воспоминаний. Прочел их с большим интересом.

Несколько позже мне довелось принимать участие в междуна родной конференции по проблемам гигиены питания и токсико логии в Институте экогигиены и токсикологии. В этом институ те, носящем имя Льва Ивановича Медведя, работает много вы пускников нашей alma mater, за профессиональным возмужа нием которых я с большим вниманием наблюдаю вот уже не один десяток лет. Большинство из них ныне – признанные спе циалисты в области гигиены и токсикологии, доктора наук и профессора. К научной судьбе многих я причастен лично. Рад этому, особенно когда мои бывшие студенты, а позже – подопеч ные в роли соискателей ученых степеней и званий или соавторов совместных со мной научных публикаций, или участников на учных форумов, добрым словом вспоминают наши давнишние контакты, стремятся их сохранить и поддерживать. На конфе ренции встретил выпускника КМИ второй половины пятидеся тых Владимира Смоляра. Знаю и помню его с тех далеких лет еще своим студентом, затем практическим врачом гигиенистом, научным работником. Всегда высоко ценил его верность избран ной специальности гигиениста и физиолога питания, целеус тремленность и преданность делу. Но о том, что Владимир Ива нович не чужд литературного творчества и издал в последние го ды ряд научно популярных книг и очерки своих воспоминаний, я, признаюсь, не был осведомлен. Внимательно прочитал его книгу «Сансара (розповіді та роздуми вченого медика)», вышед шую в начале 2006 года. В аннотации сказано: «В книге много страниц отведено жизненным проявлениям известных истори ческих личностей, а отдельные ее разделы посвящены истории стран Европы, Северной Америки и Северной Африки. Автор IV. Незабываемые студенческие годы размышляет об отдельных проявлениях жизнедеятельности че ловека и ученого: о стиле речи, писательстве, рассказывает о пе дагогической деятельности». И хотя в той же аннотации сказа но, что книга В.Смоляра – это не воспоминания о собственном жизненном пути, а книга раздумий и рассказов об основных ценностях жизни, которые и составляют ее смысл, я не могу с этим согласиться. По моему, эта книга – и воспоминания, и раз думья, и повествование о житейской суете, которая на санскри те и называется «сансара». Замечу еще, что много страниц здесь посвящено Киеву и людям, с ним связанным в прошлом и насто ящем. Отсюда моя особая благодарность небезразличному авто ру. Сохраняя любовь к своей малой родине, Владимир Смоляр предстает в книге истинным киевлянином, летописцем «жиз ненной суеты» земляков и коллег по поприщу профилактичес кой медицины.

Хотел бы назвать еще и ряд выпускников КМИ других лет, хорошо известных в последующие годы как научные работники и практики санитарно эпидемиологической службы. Это А.Нау менко Щербинская – профессор, Заслуженный деятель науки, В.Антипенко – профессор, И.Никберг – профессор, Н.Вержи ковская – доктор медицинских наук, В.Пальгов – профессор, Ю.Гоц – профессор, заведующий кафедрой Национального ме дицинского университета, И.Куринной – доцент того же универ ситета, Л.Глоба – доктор медицинских наук, В.Малашевский, возглавивший Киевскую областную санитарно эпидемиологи ческую службу, В.Бардов – профессор, член корреспондент АМН Украины, заведующий кафедрой Национального медицинского университета, О.Сельникова – профессор, возглавляла Институт инфекционных болезней, О.Бобылева – кандидат медицинских наук, в течение ряда лет была Главным государственным сани тарным врачем, первым заместителем министра здравоохране ния Украины, Д.Тимошина – кандидат медицинских наук, ра нее работавшая в Минздраве, а ныне в Комитете по гигитеничес кому регламентированию Минздрава, Л.Некрасова – главный врач Украинского Центра Госсанэпиднадзора, также в прошлом Главный санитарный врач и первый заместитель министра здра воохранения Украины Ю.Думанский – профессор, заведующий отделом Института общей и коммунальной гигиены им.

А.А.Марзеева, С.Кобасин – военный врач, участник ликвида ции последствий Чернобыльской катастрофы, О.Волощенко – 126 IV. Незабываемые студенческие годы профессор, заведующий отделом того же института, Н.Попо вич – профессор, в прошлом заведующий кафедрой Киевской медицинской академии последипломного образования, Н.Гон чаренко – доцент той же кафедры, И.Черниченко – профессор, Ю.Григоров – профессор, лауреат Государственной премии, за ведующий отделом Института геронтологии АМН Украины.

Разумеется, указанный выше перечень можно было бы про должить. Однако, рассказать о моих бывших сокурсниках, а тем более о выпускниках всех последующих лет – послевоенных и более поздних – задача, пожалуй, невыполнимая. Ведь объем книги ограничен.

И еще. Согласимся с прозорливым Владимиром Вернадским, заметившим как то, что настоящее есть закономерное проявле ние прошлого, как бы далеко оно от нас не отстояло. Именно с таких позиций завершу этот очерк рассказом еще об одном из моих товарищей, выпускнике первого военного челябинского выпуска Андрее Ромоданове.

Ранее в составе Киевского психоневрологического института, директором которого был Борис Никитович Маньковский, тон задавал отдел нейрохирургии. В 1950 году этот отдел был ре организован в самостоятельное научное учреждение, во главе которого встал московский профессор, ученик знаменитого ней рохирурга Бурденко – Александр Иванович Арутюнов. Был он человеком энергичным, импульсивным, обладающим реши тельным характером и быстрой реакцией. Сочетал в себе тем перамент южанина с повадками властного столичного руково дителя. Сохраняя природный акцент, изъяснялся характерной московской скороговоркой. Личностью, несомненно, был яркой и одаренной. Переехав в Киев и возглавив только что организо ванный институт, Александр Иванович сразу же задался целью получить под свое начало молодых хирургов, жаждущих много оперировать, написать и защитить диссертацию. При этом он отдавал предпочтение фронтовым хирургам, одним из которых оказался Андрей Ромоданов. В среде питомцев киевской alma mater из числа направленных в действующую армию Андрей был одним из самых заметных. Высокий, красивый, с густой шевелюрой, доброжелательный и отзывчивый. По доброму относился к нему еще в те далекие студенческие годы Лев Иванович Медведь, к которому, в свою очередь, Андрей всегда питал самые теплые чувства, часто прибегал к его советам, IV. Незабываемые студенческие годы радовался успехам своего бывшего наставника, сопереживал, когда у него случались неприятности. Вспоминаю встречу Ан дрея со Львом Ивановичем после его возвращения из действую щей армии в Киев в конце 1945 года. Был свидетелем того, как сдержанно, скрывая внутреннее волнение, он рассказывал о своем фронтовом пути, от Москвы до Берлина, который прошел заслужив пять боевых орденов.

Середина сороковых и последующие годы для всех возвратив шихся в сильно пострадавший Киев были временем суровым и в то же время окрашенным радостью возвращения, уверенностью в том, что все самое страшное позади, надеждой на лучшее буду щее. Царила атмосфера всеобщего радостного настроения, стремления лично участвовать в восстановлении родного горо да, доминировало сознание необходимости совместных дей ствий. Возвращение к мирному труду, учебе, повседневной рабо те радовало киевлян, рождало у всех нас положительные эмо ции. В то же время были впечатления и иного порядка. Одними из самых тяжелых примет Киева тех лет были руины Крещати ка, огромная серая вереница собранных в колонны военноплен ных немцев, проведенных под конвоем по улицам города, страшные рвы Бабьего Яра. Вспоминаю взбудоражившее горо жан событие – казнь на Думской площади группы оккупантов из числа бесчинствовавших в захваченном городе. Я был на пло щади вместе с другими и отчетливо помню огромное стечение народа, серое тяжелое небо над нами, атмосферу томительного ожидания, лица молчаливых и сосредоточенных горожан.

В конце площади ближе к Софиевской и Михайловской улицам были видны большие военные грузовые машины. На несколь ких из них в кузове под веревочными петлями, закрепленными на мощных стойках, расположенных рядом с машинами, можно было разглядеть зеленовато серые фигуры приговоренных.

В полной тишине оглашается решение трибунала – зачитывае мые слова, усиленные мегафоном, явственно разносятся над площадью – и сразу же приговор приводится в исполнение. Раз дается громкая отрывистая команда, виден резкий рывок тяже лых машин с открытыми бортами кузова, на котором стояли приговоренные. Когда начал рассеиваться дым от машин, стали четко проступать в серой дымке раскачивающиеся на ветру фигуры повешенных с темными мешками на головах. Машины начали разъезжаться, и на их месте развернулась цепь солдат, 128 IV. Незабываемые студенческие годы оставшихся на площади. Вспоминаю общий вздох многотысяч ной толпы, мгновенно вспыхнувшую громкую речь, крики и свист. Как на ладони виделась мне, стоящему напротив площа ди на левой стороне Крещатика, вся эта впечатляющая пано рама. Помню единодушную атмосферу восприятия того, что свершилось справедливое возмездие. Никто в тот день не сомне вался в оправданности такого решения, не встречал я в толпе людей, которые бы испытывали чувство жалости к тем, кто был покаран. «Пусть проклят будет тот, кто позабыть посмеет»,– эти слова поэта Мыколы Бажана вновь всплывают в памяти.

Те послевоенные годы, которые сейчас вспоминаю, были на сыщены разными событиями – волнующими, напряженными и во многом поучительными. Все мы, только что окончившие ин ститут, и те, кто закончил его раньше, осваивались на новом месте своей будущей работы, и это было основным, что опреде ляло содержание тех далеких дней. В то же время много време ни и усилий было связано с повседневным участием в восстано вительных работах, поездках в пригородные хозяйства Киева, где требовалась помощь в сельскохозяйственных работах, заго товке овощей на зиму.

Осенью 1949 года разразилась эпидемия сыпного тифа – одно из тяжких наследий послевоенной разрухи, жилищных труд ностей, массовой миграции населения. Всем нам – молодым вра чам, только что начавшим приобщаться к научной деятельнос ти, пришлось на время выключиться из складывающегося ново го ритма повседневной деятельности и целиком переключиться на борьбу с эпидемией. Получили мы от Чрезвычайной противо эпидемической комиссии впечатляющие мандаты, где удосто верялось наше право на конкретные действия. Многие выехали в Киевскую область. Я же и другие аспиранты КМИ были наз начены уполномоченными комиссии в районах Киева. Здесь ежедневно с утра и до позднего вечера мы совершали подворные обходы, выявляли больных, подозрительных на заболевание ти фом, проводили беседы с жильцами перенаселенных квартир, писали отчеты об эпидемическом состоянии в районе. Активно способствовали тому, чтобы в городе открывались временные ба ни, пункты по дезинфекции белья и одежды, занимались сани тарным просвещением населения в жилых домах, школах, на предприятиях. Было нам дано право штрафовать тех граждан, которые не выполняет предписание противоэпидемической IV. Незабываемые студенческие годы комиссии, но практически никто из нас этим правом не восполь зовался. Почти два месяца продолжалась напряженная работа по борьбе с эпидемией, к которой были привлечены и санитар ные врачи, и врачи лечебных учреждений. Мы же, впервые столкнувшиеся с массовой вспышкой инфекционного заболева ния, воочию убедились в том, как сложно, но все же можно лик видировать грозную эпидемическую ситуацию, насколько она опасна для здоровья и жизни людей.

Описанные выше события первых послевоенных лет характери зуют тот общий фон, на котором протекали наши тогдашние будни.

Продолжу рассказ о молодом Андрее Ромоданове, последую щая профессиональная деятельность которого – врачебная и на учная – связана с институтом нейрохирургии. Здесь с 1946 по 1949 год он проходил обучение в аспирантуре, а затем, после за щиты кандидатской диссертации, начал свою деятельность под руководством А.И.Арутюнова. Здесь же в последующем прошел путь от заведующего отделом детской нейрохирургии до дирек тора института, академика, Героя Социалистического Труда, ученого с мировым именем. Андрей Петрович Ромоданов, ока завшийся преемником Арутюнова, был директором института нейрохирургии в течение тридцати лет – с 1964 го – по 1993 й годы. Его имя неразрывно связано с институтом и правомерно, что впоследствии, когда Андрея не стало, имя Ромоданова было присвоено институту.

О его решающей роли в деятельности этого широко известно го и признанного не только в Украине, но и далеко за ее предела ми научного и клинического учреждения много писали его пре емники и ученики, среди которых особо следует выделить ны нешних руководителей института Юрия Афанасьевича Зозулю и Виталия Ивановича Цымбалюка. Я же могу удостоверить и по собственным наблюдениям, что Андрей Петрович заботился об институте денно и нощно, всегда жил интересами коллектива, вникая во все повседневные дела своих коллег и учеников, бес покоился о них. Помню, как в одном из старых зданий институ та, неожиданно для всех, была обнаружена металлическая ртуть, попавшая в эти помещения из когда то разбитых там ме дицинских приборов. Возникло ртутное загрязнение ряда каби нетов и лабораторий, опасное для здоровья сотрудников. Андрей настойчиво интересовался у меня возможными последствиями, вникал в детали проводимой по моим рекомендациям демерку 130 IV. Незабываемые студенческие годы ризации, беспокоился, насколько она окажется эффективной.

Во многом благодаря ему удалось избежать реальной угрозы воз никновения отравлений. Кстати, недавно мы с Юрием Афанась евичем вспоминали перипетии той давней «ртутной эпопеи».

А еще мне вспомнилось, как тогда многие сотрудники из числа тех, кого я давно знал по студенческим годам, с чувством боль шой признательности и человеческой теплотой говорили о своем директоре. Среди них Павел Пронзелев, Борис Пельц, Михаил Шамаев, Юрий Квитницкий Рыжов. Здесь мне хочется особо ска зать о нашем общем друге Александре Духине – блистательном клиницисте неврологе, обаятельном мягком человеке, с которым Володя Фролькис и я были в многолетней тесной дружбе. Как и все мы, в том числе и Андрей Ромоданов, с которым Духин прора ботал более трех десятков лет, он успешно закончил аспирантуру в конце сороковых годов. В том же году, что и Андрей – 1963 м – защитил докторскую диссертацию. На работу в институт нейро хирургии поступил в начале пятидесятых годов, вначале заведо вал отделом нейрохирургии, а затем анестезиологии и реанима ции. Рано и внезапно – в 1984 году – ушел из жизни. Оставил пос ле себя светлую память. Несколько лет назад мы потеряли и его младшего брата Виталия Духина, отличного нарколога, любите ля и ценителя изобразительного искусства, доброго и чуткого че ловека. С его женой Любой (она же Любовь Григорьевна), работа ющей много лет в институте электросварки в качестве секретаря бессменного директора, почитаемого в среде ученых Бориса Ев геньевича Патона, изредка встречаюсь или беседую по телефону.

Хочу более подробно рассказать о гостеприимном ромоданов ском доме первых послевоенных лет и вспомнить добрым словом нашу дружную молодежную компанию. Замечу, что наиболее часто мы собирались в те годы именно в доме Анны Янковской и Андрея Ромоданова – этой красивой и еще совсем молодой супру жеской пары. Жили они в районе Львовской площади в квартире, принадлежащей ранее родителям Ганнуси, как все мы ее называ ли. На первом этаже этого дома размещался кинотеатр, среди го рожан именовавшийся «Чапаевским», в угловой части того же дома – популярный гастроном, что для нас, кстати, было очень удобно, поскольку всегда можно было по дороге к Ромодановым заскочить туда и приобрести что нибудь съестное. Состав нашей тогдашней компании был достаточно пестрым. Кроме Андрея и Ганнуси, постоянными ее членами были Костя Кульчицкий, Олег IV. Незабываемые студенческие годы Родзаевский, Володя Фролькис, Шура Духин, Ляля Штейнау, сестра Ганнуси Татьяна Янковская и ее муж Яков, супруги Миро новы – Галя и Иван. Собирались мы не только по праздникам, но иногда, накоротке, и в будние дни. Делились свежими впечатле ниями, рассказывали о разных примечательных событиях и эпи зодах, советовались, дискутировали, строили планы на будущее.

Здесь в доме Ромодановых мы отдыхали душой и телом. Любили их просторную гостиную со старинной, чудом сохранившейся ме белью, с нарядной люстрой и настольной лампой под зеленым аба журом, любили молча слушать мягкие приглушенные звуки пиа нино, на котором кто либо из умевших играть воспроизводил по пулярные тогда мелодии. Рассказывали друг другу о том, как продвигается работа по подготовке диссертации. Примечательно, что все мы примерно в одно и то же время защищали свои канди датские работы, как, впрочем, затем и докторские. Но Андрей нас все таки опережал. В 1949 году успешно защитил кандидатскую, одним из первых, в 1963 году, докторскую, назвав свой труд лако нично и вместе с тем весомо – «Опухоли головного мозга у детей».

Специалисты говорили, что это пионерский труд.

Чтобы не возвращаться к теме о широком круге научных ин тересов Андрея Ромоданова в последующие годы, отмечу, что проблемы, которые он разрабатывал, во многом действительно были пионерскими. Среди них нейроонкология, сосудистая па тология головного мозга, нейротравма, функциональная и вос становительная нейрохирургия.

В те годы, о которых я веду речь, мы всегда дружно и раскре пощено отмечали каждую из состоявшихся диссертационных защит, праздновали и разные другие события. Часто Андрей был вынужден покидать наши застолья. Он уже тогда много опе рировал, и в самое неожиданное время его вызывали в клинику, где он нередко оставался на ночь. Рассказывая о своей хирурги ческой работе, Андрей говорил, что ему очень пригодился пред шествующий опыт фронтового хирурга.

Удивительная, впечатляющая и волнительная сила старых фотографий. Когда смотрю на снимки, уже изрядно потемнев шие и пожелтевшие от времени, где нередко изображение начи нает казаться призрачным, хотя, по прежнему, узнаваемым, охватывает чувство печали и грусти из за утраченного. Воз никают воспоминания, ассоциации, всплывают в памяти от рывочные образы. Как давно пересекались наши с Андреем и 132 IV. Незабываемые студенческие годы Ганнусей жизненные пути, как не просто высветлить сегодня в памяти многое из того, чем жили мы в те послевоенные годы!

Но фотографии их, молодых и красивых, напоминают мне о том, что все это было. Сейчас, когда ушли от нас и Андрей, и, не так давно, его любимая Ганнуся, и я иду по центральной аллее Байкового кладбища к дорогим мне могилам родителей, всегда останавливаюсь напротив скромной кладбищенской церкви у бе лой мраморной стелы, на которой выбиты знакомые имена.

Смотрю на барельеф, где выразительное лицо Андрея воспроиз ведено с поразительным сходством, перевожу взгляд на фотогра фию Ганнуси, которую помню именно такой, и не верится в то, что их уже нет. Хотя был на их похоронах, сидел за печальным столом на поминальном ужине в той же гостиной такого светло го в прошлом ромодановского дома – дома далеких незабывае мых лет.

Знаменитый детский доктор оль скоро в предыдущем К фрагменте своих заметок я писал о киевских педиатрах, не могу не вспомнить еще одного представителя этой славной корпорации, специалиста, извес тного не только в кругу медиков, но и людей искусства – Давида Лазаревича Сигалова. Интеллигенция столицы, да и не только столицы, видела в этом замечательном детском враче истинного ценителя живописи и одержимого коллекционера. Собирал он, в основном, картины художников «Мира искусств», хотя были в его коллекции и работы мастеров других школ. Причем тратил Давид Лазаревич на приобретение картин все, что зарабатывал как заведующий кафедрой и частнопрактикующий врач.

IV. Незабываемые студенческие годы Д.Л.Сигалов, как и его коллеги – терапевт Е.Б.Букреев и фти зиатр отоларинголог Г.Б.Подгаецкий – получил врачебный диплом в 1916 году, будучи однокурсником Михаила Булгако ва. Работал он в институте усовершенствования врачей и вел прием дома. Пациентов было множество, так как пользовался он в Киеве большой популярностью. Был настоящим детским доктором, которому верили и рекомендации которого безогово рочно выполняли. С родителями разговаривал всегда решитель но, даже резко, нередко сопровождая беседу соответствующими демонстрациями. Мог после осмотра ребенка и назначений, с ко торыми знакомил родителей, подойти к окну и настежь открыть его или форточку, чтобы проветрить помещение. Причем требо вал, чтобы впредь свежий воздух поступал в комнату, где лежит ребенок, круглосуточно. Запрещал излишне опекать своих ма леньких пациентов, внушал родителям, что необходимо детей закаливать с самого раннего возраста, не перегревать их и не способствовать перееданию. Помню, когда длительное время температурила моя дочь, Давид Лазаревич после тщательного ее обследования потребовал от меня и жены немедленно запрятать на месяц термометр и прекратить ежедневные и многократные измерения температуры. Когда через месяц мы вновь пришли к нему на прием, оказалось, что у дочери нормальная температу ра. Кстати говоря, к нашей дочери Давид Лазаревич относился очень трогательно, и ему всегда нравились ее детские рисунки.

Маленькая Ксана в то время много рисовала, посещала детскую студию Наума Осиповича Осташинского – фанатичного поклон ника детского изобразительного творчества, воспитавшего не одно поколение нынешних художников и скульпторов. Так вот, Давид Лазаревич как человек, тонко разбиравшийся в живопи си, пристально следил за успехами нашей дочери. Искренне ра довался вместе с нами, когда на очередной выставке детского рисунка она занимала призовое место. Среди работ, которые на ходились в домашней экспозиции Давида Лазаревича, было и несколько ее рисунков из числа тех, что завоевали призы на международных конкурсах детских рисунков. А постоянный вернисаж Сигалова, посещаемый не только его знакомыми, но и вовсе незнакомыми людьми из Киева, гостями из других горо дов, был впечатляющим. Сейчас, когда я вспоминаю этого прек расного врача, гуманного клинициста, ведущего столичного пе диатра, пользовавшегося огромным уважением и доверием у 134 IV. Незабываемые студенческие годы коллег и родителей маленьких пациентов, в памяти всплывает неизгладимое впечатление от посещения его квартиры во флиге ле на Михайловской, 12. В первой комнате висело всего несколь ко работ, но каких! Особенно впечатлял автопортрет Зинаиды Серебряковой. А в другой комнате, смежной с этой просторной гостиной, все стены от пола до самого потолка были сплошь уве шаны произведениями крупнейших русских мастеров. Из «ми рискусников» здесь были представлены Бенуа и Добужинский, Малявин и Кустодиев, Фальк и Кончаловский, Рерих и Сарьян.

В этой же комнате я с трепетом созерцал работы Левитана и По ленова, Васнецова и Нестерова, Серова и Врубеля. А ведь это уже была вторая коллекция. Первая, довоенная, практически полностью пропала в период оккупации Киева. Сразу же после войны Давид Лазаревич, практически свободный от семейных забот (был он холостяком, и помогали ему в организации быта родные сестры), с энтузиазмом и увлеченностью вновь занялся коллекционированием живописных полотен и графики. В ре зультате за два десятка лет была собрана практически новая коллекция. Именно ее завещал Давид Сигалов Киевскому му зею русского искусства, которому после его смерти она и была передана. Оставив родному городу собрание из почти 300 живо писных работ, замечательный киевский собиратель совершил без преувеличения подвижнический подвиг. Его смело можно сравнить с прославленным московским меценатом Павлом Третьяковым, хотя масштабы его вклада, разумеется, значи тельно скромнее. И это понятно, учитывая эпоху и возможности каждого. Ныне одно из лучших частных собраний художников «серебряного» века открыто для всех почитателей живописи.

Впечатляющую память оставил после себя этот опытнейший детский врач, человек, совмещавший медицину с увлеченнос тью изобразительным искусством. Часто в семье мы вспоминаем его добрым словом. А в квартире дочери на видном месте красу ется небольшой рисунок Малявина «Головка девочки» – дав нишний подарок Давида Лазаревича.

IV. Незабываемые студенческие годы В двух ипостасях этих, да и предыдущих очер В ках, во многих местах, где вновь невольно всплывает известная мысль о близости медици ны и искусства – литературного творчества, занятий рисовани ем и живописью, музыкой, театральным действом, все яснее становится смысл гиппократовского утверждения, что медици на есть искусство. Здесь я должен вспомнить своего давнего и всеми киевскими медиками (да и не только ими) почитаемого старшего товарища по alma mater, замечательного клинициста и одаренного публициста и историка медицины профессора Еф рема Лихтенштейна. Вспомнить, прежде всего, то, что сказано им в авторском обращении к читателю в уникальном труде «Помнить о больном». Я уже ссылался на эту книгу, в которой, как справедливо отметил в послесловии к ней бывший наш вы пускник (Ефрем Исаакович и я преподавали в одно время и тем же студентам) Юрий Щербак, «...удивительным образом сли лись медицина и литература – эти равновеликие сферы науки и искусства, познающие самое жизнь человека, проникающие в сокровенные тайны его тела и души, врачующие людские неду ги не только скальпелем и целительной силой лекарств, но и бес плотной магией слова, не осязаемой, но бесспорно существую щей «духовной материей» доброты и сочувствия».

Так что же сказано профессором Лихтенштейном в обраще нии к читателям своей книги, о котором я упомянул чуть выше.

Процитирую это место: «Лечить больного, а не болезнь – таково традиционное требование медицины. Нет никаких сомнений в том, что образование врача, занимающегося лечебной практи кой, не должно и не может ограничиваться одним только ком плексом профессиональных медицинских знаний, хотя им при надлежит, несомненно, важнейшее, первостепенное место. Врач должен быть гуманным и всесторонне образованным челове ком». Далее, в ряде очерков, составляющих книгу, автор гово рит о том, что невозможно и немыслимо равнодушие врача к чу жому страданию. Вспоминая свою короткую, но оставившую 136 IV. Незабываемые студенческие годы глубокий след встречу с известным писателем и врачом В.В.Ве ресаевым,– это произошло во второй половине тридцатых годов в тогдашнем киевском театре Красной армии на улице Мерин говской – Ефрем Исаакович написал о том, с каким волнением Вересаев говорил об искренности, необходимой врачу. Искрен ности, которая, вместе с тем, требует большой мудрости, боль шого такта и теплоты сердца. «Велика сила врачебного слова,– замечает Лихтенштейн,– и пользоваться ею следует с осторож ностью.» Не менее велика сила писательского слова, его сопере живания людям, о которых он пишет. Здесь автор напоминает читателю о смятении Льва Толстого, когда над жизнью Анны Карениной во время родильной горячки повисла угроза смерти, сострадании Ивана Тургенева по поводу тяжелого недуга его ге роини Лукерьи, Гюстава Флобера, у которого возникли все внешние признаки отравления мышьяком, когда он описывал агонию госпожи Бовари, принявшей смертельную дозу этого яда. Кстати, последнее я уже подробно описывал и анализи ровал как врач токсиколог в «Книге о ядах и отравлениях».

Ссылаясь на приведенные примеры, Лихтенштейн заключает их справедливыми словами Ильи Эренбурга о том, что писатель не может равнодушно относиться к своим героям. А свой, один из наиболее интересных в книге, очерк об Антоне Чехове как о враче он начинает с размышления, которым делится с читате лем: «Медицина и литература... Что роднит их? Гуманное отно шение к человеку? Вдумчивое наблюдение повседневности?

Стремление к обобщениям? Несомненно одно: писательство и врачевание имеют нечто общее, сближающее их. Некогда врач допускался к медицинской деятельности, лишь имея степень ба калавра искусств,– гуманитарное образование было обяза тельным для врача».

Здесь уместно сказать, что сам Ефрем Лихтенштейн сполна усвоил гуманитарные знания еще до своей врачебной деятель ности, причем не где нибудь, а в признанном городе мировой культуры – Петербурге. Учился он в институте истории и искус ства. Еще и еще раз говоря о близости врачебного труда и твор чества, Е.Лихтенштейн подчеркивает присущую им общую чер ту по особому смотреть на жизнь. «И действительно,– пишет он,– познание пластики страдания, воспроизведенной в скульп туре Родена, или тонкое восприятие музыкальной мелодии нуж ны хорошему врачу не менее, чем умелое восприятие мелодии IV. Незабываемые студенческие годы сердца.» Как верно и проникновенно сказано! А о музыке в ме дицине было еще добавлено, что она во многих случаях облада ет целебным действием. И здесь приводятся поразительные при меры из литературы и наблюдений людей искусства. Вот только несколько: пробуждение под музыку больного короля Лира, вос поминание Стендаля о том, как во время болезни на него благот ворно подействовало прослушивание мессы Гайдна, уверение Рахманинова в том, что у него «словно по волшебству проходит боль, когда он начинает играть». Во втором издании труда Е.И.Лихтенштейна, вышедшем уже после его трагического ухода из жизни, его учитель – один из ведущих отечественных терапевтов академик В.Х.Василенко в предисловии написал:

«Я убежден, что ныне покойный Ефрем Исаакович Лихтен штейн с чистой совестью мог бы повторить и от своего имени слова знаменитого Сиденхема: «Никто не был пользован мною иначе, чем я желал бы, чтобы лечили меня самого...». И еще, ду мается мне, следует прислушаться к тому, что при жизни сове товал своему читателю Ефрем Исаакович, говоря об искусстве врачевания, которое есть благо, когда медик сочетает со своими профессиональными знаниями интуицию, проницательность, духовность, любовь к людям – он не раз вспоминал в этой связи опыт земских врачей. А еще напомнил нам ранее мало кому из вестные слова, сказанные одним из профессоров, выступавших на церемонии открытия госпиталя в Страсбурге. Фамилия того профессора была Наунин, а смысл его обращения к коллегам был таков: не следует думать, что в медицине прошлого все, что кажется сейчас старым, было плохо. Старое как раз и дорого, по тому что оно испытано и проверено. Выразим же, читатель, свою искреннюю признательность нашему земляку и коллеге, светлому и умному Ефрему Лихтенштейну за столь вдохновен ный труд – труд неравнодушного врача и литератора.

138 IV. Незабываемые студенческие годы Юбилеи, юбилеи...

ема этого заключающего раз Т дел очерка, строго говоря, имеет весьма отдаленное отношение к моим студенческим го дам, тем не менее, в рассказе об alma mater, думаю, уместна.

Отношение в обществе к юбилеям и разного рода торжествам, связанным с ними, далеко не однозначно. Особенно в последние годы, когда у нас начали широко отмечаться такие даты, как де сятилетие, и даже пятилетие со дня основания неких структур, изданий, учебных или научных заведений – локальные, не очень значимые события. Может быть, в силу этой тенденции начали отмечать и не вполне «круглые» даты известные в стране учреж дения.

Совсем недавно мне довелось побывать в качестве гостя на юбилее одного исследовательского института Минздрава, отме чавшего свое стодесятилетие, и другого института того же ведом ства, которому «стукнуло» сто двадцать пять (это, пожалуй, впол не юбилейная дата). Объективности ради, отмечу, что посещение этих мероприятий доставило удовлетворение. На них царила дру жеская и непринужденная атмосфера, оглашались теплые поже лания, звучало множество заслуженных комплиментов в адрес хозяев и приглашенных. Словом, юбилейные вечера, на которых довелось побывать,– хороший повод для незапланированного об щения с друзьями и коллегами, особенно с теми, с кем давно не встречался. Уже сама по себе радость таких встреч оправдывает празднование и общественных, и персональных юбилеев.

Не стало исключением в этом отношении и 165 летие со дня ос нования Национального медицинского университета им.

А.А.Богомольца – моего родного КМИ. Когда узнал о предстоя щем торжестве, намеченном на октябрь 2006 года, в памяти всплыли воспоминания о предшествующих юбилейных датах мо ей alma mater, среди которых 100 летие, отмечавшееся с опозда нием на три года. Такое опоздание было вполне объяснимо – осенью 1941 го было не до праздников. Так что юбилей этот был отмечен лишь в декабре 1944 года, после освобождения Киева и IV. Незабываемые студенческие годы возвращения института из Челябинска. Торжественно отмеча лись и последующие даты – 125, 150 и 160 лет со дня основания вуза. И вот пришла пора праздновать 165 ую годовщину. Руко водство вуза решило отметить ее не только традиционным тор жественным собранием, но и выпуском ряда печатных изданий.

Среди них – и моя книга воспоминаний «Слово об alma mater».

Этим очеркам о выпускниках разных лет, наших учителях и муд рых предшественниках предпослано обращение к читателю ны нешнего ректора – члена корреспондента АМН Украины Вита лия Москаленко, кстати, инициатора этого издания. В качестве эпиграфа к «Обращению» Виталий Федорович избрал слова писа теля А.Лиханова, которые должны импонировать сторонникам празднования подобных знаменательных событий: «Юбилеи – это важные вехи подведения итогов сделанного человеком». Мне, как автору, импонируют следующие слова ректора (привожу на языке оригинала).

Упродовж усіх етапів існування і розвитку Університету його гордістю і авторитетом були всесвітньо відомі науко во педагогічні школи: хірургічна (М.І.Пирогов, В.О.Караваєв, М.В.Скліфосовський, М.М.Волкович, О.П.Кримов), терапевтич на (В.П.Образцов, Ф.Г.Яновський, М.Д.Стражеско), морфологів та фізіологів (М.І.Козлов, О.П.Вальтер, В.О.Бец, П.І.Перемеж ко), гігієнічна (В.А.Суботін, Л.В.Громашевський, О.М.Марзєєв, Є.Г.Гончарук). Саме ці славетні особистості заклали підвалини сучасних науково педагогічних напрямів діяльності Національ ного медичного університету ім. О.О.Богомольця, що став неза перечним лідером вищої медичної школи України. Наші випус кники працюють нині в усіх регіонах України і у кожній четвер тій країні світу. Сьогодні університет – це дев’ять навчальних корпусів, у яких працюють 11 факультетів, 80 кафедр, близько 1200 викладачів, а ще – 120 клінічних баз на 8,7 тисяч ліжок.

Усього за роки свого існування в нашому навчальному закладі підготовлено понад 80 тисяч лікарів та провізорів.

У цих іменах і цифрах – наша Історія. Проте, на жаль, цей доволі красномовний перелік не містить головного – живих лю дей з їх неповторними рисами, особливостями, достоїнствами і вадами. Минають роки, все менше лишається серед нас Свід ків – людей, які мали щастя вчитися у тих, чиї імена стали вже легендою, спілкуватися з ними і могли б поділитися з нами своїми найяскравішими спогадами. І наш обов’язок – зробити 140 IV. Незабываемые студенческие годы усе, аби такі спогади стали надбанням нинішнього і прийдеш ніх поколінь медиків.

И еще один фрагмент «Обращения».

Відомо (і про це також йдеться у книзі), що зі стін нашого університету вийшла гідна подиву плеяда медиків, що яскраво сполучали лікарську діяльність з літературною.


Її фундатора ми були Михайло Булгаков, Віра Гедройц, Валеріан Захаржев ський. А серед їх наслідувачів, які стали авторами художніх творів, поетичних збірок, науково популярних, автобіографіч них та біографічних книжок, публіцистичних нарисів, слід наз вати Миколу Амосова, Павла Бейліна, Єфрема Ліхтенштейна, Олександра Грандо, Юрія Квітницького Рижова, Юрія Шаніна, Анатолія Пелещука, Леоніда Жуковського, Юрія Щербака, Ві талія Коротича, Юрія Фурманова, Юрія Віленського, Гелія Аро нова, Леоніда Закордонця, Івана Костирю, Євгена Скляренка, Любомира Пирога, Федора Тишка, Надію Гулу, Івана Сахарчу ка, Юрія Губського, Віктора Шефтеля, Анатолія Зарицького, Аркадія Аніна, Валерію Гуртовенко, Віталія Коваля, Леоніда Теличка, Віру Артамонову, Валентину Супоницьку, Лору Заві лянську, Селіма Ялкута, Льва Фіалкова, Ісанну Ліхтенштейн, Віталія Цимбалюка. Автор цієї книги за правом посідає у наве деному переліку гідне місце.

Действительно, лестные для меня слова.

А сам юбилей был организован с большим размахом и завер шился международной научной конференцией, посвященной научным школам института от его основания и до нынешнего времени. Конференция состоялась 11 октября 2006 года в Боль шом актовом зале физико химического корпуса на проспекте Победы, 34. Кроме обстоятельных докладов об истории станов ления и деятельности научных медицинских школ состоялась презентация изданий, подготовленных к юбилею. Это – «Біогра фічний словник завідувачів кафедр і професорів Національного медичного університету імені О.О.Богомольця» (В.Ф.Москален ко, І.М.Полякова), учебное пособие «Право на охорону здоров’я у нормативно правових актах міжнародного та європейського рівня» (В.Ф.Москаленко, Т.С.Грузєва, Г.В.Іншакова), «Доктор М.Булгаков» (Ю.Виленский), «Слово об alma mater» (И.М.Трах тенберг). В торжествах приняли участие ректоры многих укра инских медицинских вузов, приветствовавшие своего «старше го собрата». Среди них коллеги по Академии медицинских наук IV. Незабываемые студенческие годы и давние мои доброжелатели Юрий Вороненко, Георгий Дзяк, Ва лерий Запорожан, Евгений Нейко, Борис Зименковский, Вале рий Казаков, Василий Мороз, Александр Никоненко. Все они сегодня ректоры, руководители крупных медицинских вузов. А для меня это лишний повод еще раз напомнить читателю, кто на моей памяти возглавлял нашу киевскую alma mater. В одной из предыдущих заметок я уже упоминал их поименно, но без точной хронологии. Сейчас хочу привести и годы их деятельности на этом посту, начиная с конца тридцатых. С 1937 по 1941 год дирек тором КМИ был Петр Иванович Баранник, которого накануне войны сменил Лев Иванович Медведь, возглавлявший институт с 1941 по 1945 г. В последующие годы – с 1945 по 1953 – директо ром был Терентий Яковлевич Калиниченко. Ему на смену при шел Иван Пименович Алексеенко, руководивший КМИ по 1959 г.

Затем директором стал Василий Дмитриевич Братусь, прорабо тавший на этом посту около восьми лет – по 1966 г. Вслед за ним возглавил мединститут в качестве директора Василий Иванович Милько, занимавший эту должность по 1970 год. Его сменил Се мен Семенович Лаврик. Продолжительность его деятельности во главе института впечатляет – почти пятнадцать лет, по 1984 год.

В последующем бразды правления перешли к Евгению Игнатье вичу Гончаруку, проработавшему ректором наиболее продолжи тельное время – с 1984 года по 2004. В моей памяти сохранилось еще одно имя. Это Евгений Федорович Шамрай, исполнявший обязанности ректора в 1955–1956 гг. во время продолжительного отсутствия И.П.Алексеенко. А после Е.И.Гончарука Националь ный медицинский университет возглавил В.Ф.Москаленко.

Всплыли в памяти и колоритные фигуры проректоров инсти тута по учебной и научной работе, о которых почему то мало упоминается в институтских анналах. Кстати, как то я выслу шал упрек по поводу того, что в своих «Заметках» привел очень много фамилий. Думается, упрек не оправдан. Воспоминания, как мне представляется, тем и ценны, что в них добрым словом (лучше добрым) можно вспомнить многих из тех, с кем встре чался, кого хорошо знал. Кто же запомнился из проректоров (как правило, это были весьма уважаемые профессора)? Это – Александр Моисеевич Ольшанецкий, Евгений Иванович Чайка, Анатолий Иванович Позмогов, Никита Борисович Маньков ский, Николай Иванович Зазыбин, Николай Иванович Пути лин, Александра Филипповна Киселева, Александра Семеновна 142 IV. Незабываемые студенческие годы Сокол. Из проректоров более поздних лет назову Владимира Павловича Широбокова, Владимира Григорьевича Коляденко, Александра Петровича Яворовского.

Восстанавливая в памяти хронологию, вспоминая перечислен ных выше профессоров, возглавлявших институт, обратил внима ние на одно обстоятельство, ранее мною не замеченное. Среди ди ректоров и ректоров преобладали представители двух специаль ностей – хирургии (Алексеенко, Калиниченко, Братусь), гигиены и социальной медицины (Баранник, Медведь, Гончарук, Моска ленко). А среди проректоров – представители теоретической и про филактической медицины (Чайка, Путилин, Зазыбин, Киселева, Широбоков, Яворовский). Примечательная деталь, которая мо жет заинтересовать историков медицины из числа тех, кого зани мает минувшее и настоящее Киевского медицинского института.

К юбилею был приурочен выход нового университетского журнала «Науковий вісник», который, по выражению акаде мика Е.И.Чазова, «молчал более шестидесяти лет». В празднич ном номере Евгений Иванович – выпускник КМИ, а впослед ствии один из признанных в мире кардиологов, общественный деятель, лауреат Нобелевской премии мира – написал о том, что нынешний юбилей нашей alma mater предоставил прекрасную возможность еще раз вспомнить об истоках, наших учителях и коллегах. На страницах журнала ему вторит другой наш выпус кник, в студенческие годы привлеченный мною к исследова тельской деятельности, ныне известный эпидемиолог, дипло мат, писатель Ю.Н.Щербак. «Профессора и преподаватели КМИ,– делится с читателем Юрий Николаевич,– прививали нам сочувствие к больному человеку, желание помочь ему, под держать в тяжелый период жизни.» А один из старейших про фессоров медиков, воспитавший не одно поколение учеников, Анатолий Петрович Пелещук с волнением поведал о том, что ему, отдавшего шестьдесят пять лет Киевскому медицинскому, всегда сопутствовали традиции выдающихся украинских меди ков, выраженные в призыве «Якнайближче до хворої людини».

Завершу этот очерк словами незабвенного Николая Амосова:

«Великое это дело в нашей сегодняшней жизни – общение». А по поводу торжеств, о которых здесь идет речь, еще раз скажу, что юбилей в этом смысле – прекрасное, волнующее и запоминающе еся событие.

IV. Незабываемые студенческие годы V. О близких и друзьях Самый прекрасный подарок, сделанный людям после мудрости,– это дружба.

Ф.Ларошфуко Театр не есть страна реального: в нем картонные деревья, полотняные дворцы, тряпичное небо, стеклянные бриллианты, поддельное золото, румяна на щеках.

Театр в то же время – это страна истинного: на сцене – человеческие чувства, за кулисами – человеческие чувства, в зрительном зале – человеческие чувства.

В.Гюго Сентиментальные страницы дин из моих друзей, прочитав О ший «Запоздалые заметки» и поделившийся своими впечатлениями, заметил, что все мы с воз растом становимся сентиментальными. Вероятно, в этом сужде нии есть большая доля истины. Вот и я после того, как написал еще раз о годах юности, Тарасовской и любимых родителях, по думал, что следовало бы представить на суд читателя отдельный очерк о Лене и детях – самых близких и дорогих мне людях в пос ледующей взрослой жизни.

Тем более что в своих предыдущих заметках я поведал о них неоправданно скупо. Как же поступить? Ведь вряд ли было бы уместным публично объясниться к ним в любви, высказывая в очерке свои сокровенные чувства. Да и может показаться просто нескромным выносить искренние личностные эмоции на эти страницы. Поэтому решил ограничиться лишь некоторыми штрихами к их облику и привести в очерке некоторые объектив ные свидетельства, чтобы если не упредить, то хотя бы смягчить возможные упреки читателя в авторском субъективизме. Впро чем, последний, особенно в столь личностных заметках, по ви димому, неизбежен.

Итак, первая заметка – о любимой Лене. Вот уже полвека мы связаны единой судьбой, делим общие радости и горести, пере живаем успехи и неудачи, испытываем перипетии непростого времени, выпавшего на нашу долю. Изменились ли мы за все эти долгие, и вместе с тем столь стремительно пролетевшие годы?

Наверное. Но в то же время и в чем то сохранили прежние чер ты, данные нам от рождения, последующего воспитания, жиз ненного опыта прошлых лет. Совсем недавно одна из давнишних подруг Лены передала ей на удивление полностью сохранив шийся текст лениного школьного сочинения. В нем содер жались короткие ответы на вопросы, заданные этой подругой V. О близких и друзьях своим соученикам. Вопросы, как было принято в советские школьные годы, явно воспитательной направленности и в то же время простые, бесхитростные: кем ты хочешь стать, к чему в жизни стремишься и т.д. Приведу ответы на них четырнадцати летней киевской школьницы, звавшейся Леной Медведь.

1. Кем ты хочешь быть? Хочу быть судебным медиком, а кем буду – покажет жизнь. 2. Что ты больше всего любишь? Люблю книги, музыку и веселых людей. 3. К чему ты стремишься в жиз ни? Стремлюсь быть человеком. 4. Кто твои лучшие друзья? У меня есть один друг – Кира, и это единственный человек, кото рому я полностью верю. 5. Что ты находишь во мне плохого?

Твой слишком крикливый голос. Не сердишься? 6. Что тебе нра вится во мне? Ты сама мне нравишься, а особенно твоя жизнера достность. 7. Пожелай мне что нибудь. Желаю счастья, хотя говорят, что счастье – в погоне за счастьем.

А теперь мой краткий комментарий. В словах приведенных вы ше ответов тогдашней школьницы – наивных и романтичных – просматривается ее врожденная мягкость и непосредственность.


Такой во многом Лена остается и сегодня. Показательно, что все, кто ее знают, с кем она встречалась ранее и общается сейчас, по прежнему называют ее Леночкой. А еще к особенностям ее ха рактера добавилась с возрастом такая черта, как трогательная любовь к семье, безоглядная преданность дочери и сыну, особенно проникновенное чувство к внукам. Не могу не заметить, что как в прошлом, так и в настоящем присущим Лене качеством является непоказная скромность. Никогда она не пользовалась теми боль шими возможностями, какие ей были доступны благодаря поло жению и известности ее отца, была удовлетворена ролью практи ческого врача, работала с увлечением и полной отдачей. За что и снискала уважение и привязанность к себе своих сотрудников, с которыми бессменно и дружно проработала более тридцати лет.

Столь же тепло продолжают относиться к Лене ее бывшие сокур сники, периодически собирающиеся на товарищеские встречи по поводу юбилейных дат, знаменующих окончание института. Сов сем недавно выпускники этого курса, многих из которых я ранее упоминал, отметили пятидесятилетие этого события. Хорошо помню бывших студентов Лениного выпуска пятьдесят четвер того года. Написал эти слова и поразился. Ведь, в сущности, вы пуск, о котором идет речь, состоялся в середине прошлого века – трудно осознать столь примечательный факт...

146 V. О близких и друзьях Несколько отдельных штрихов к нынешнему облику моих взрослых детей. Но прежде повторюсь, что постараюсь меньше высказывать о них свои отцовские суждения, смысл и тональ ность которых, конечно же, нетрудно предугадать, а больше ссылаться на объективные свидетельства. Приведу публика цию, помещенную в одном из мартовских номеров «Киевских новостей» за 1997 год и посвященную сыну Володе, ставшему к тому времени доктором медицинских наук, известным в своей области клиницистом.

Об этом докторе ходят легенды. Вот одна из них. Когда у ро женицы начинаются схватки, она первым делом требует выз вать Владимира Медведя. «Да он же кардиолог, а тебе сейчас нужен акушер», – аргументируют врачи. «Нет, без Медведя ро жать не буду!» – настаивает та. И где бы ни был желаемый доктор, его находят. И он приезжает. 16 лет Владимир Мед ведь работает в клинике сердечно сосудистой патологии бере менных Института педиатрии, акушерства и гинекологии АМН Украины (ПАГ). Его помнят в разных областях Украи ны в тех семьях, которым не положено было иметь детей. Ведь в отделении кардиологии ПАГа лечатся и рожают женщины с пороками сердца, нарушениями ритма, артериальной гиперто нией, болезнями миокарда и многими другими. Некоторые па циентки Владимира Медведя перенесли весьма сложные опе рации на сердце. И эта клиника – последняя надежда будущих мам, которым уже во многих больницах отказали, порой запу гали и даже унизили. Бывает, в отделении беременной женщи не поясняют: в ее случае родить ребенка опасно, смертельно опасно. А женщина настаивает. И врачи рискуют вместе с ней. Чаще всего ей удается помочь. Но чтобы так получилось, нужен вдумчивый, внимательный и уверенный в праве на та кой риск терапевт кардиолог. Когда у Владимира Медведя спросили, что поддерживает его сегодня в нелегких медицин ских буднях, он ответил: «То, что деньги в нашем институте никогда не могут быть предварительным условием для госпи тализации. Мы не отказываем в помощи никому. И морально от этого легче и спокойнее работается.

Не скрою, эта заметка, со дня публикации которой прошло вот уже более девяти лет, в то время доставила мне и Лене мно го радости. Также, впрочем, как и похвалы знакомых и незна комых, кто встречался с сыном как с врачом. Здесь хотел бы V. О близких и друзьях только заметить, что за прошедшие годы Володя как клиницист и научный работник приобрел еще больше опыта, стал одним из признанных в избранной им области медицины специалистом.

Еще хотел бы добавить, что к клинической деятельности он це леустремленно шел после аспирантуры, в которую был принят как рекомендованный на научную работу выпускник нашей об щей аlma mater – Киевского медицинского института, получив ший диплом с отличием.

Первым его учителем был самый близкий мой друг – незабвен ный Владимир Фролькис – блистательный ученый и светлый че ловек, которому в прошлых заметках посвящены слова непрохо дящей боли. В.В., как называли его ученики и сотрудники, знал сына еще ребенком и относился к нему как к близкому и родно му человеку. И Володя отвечал ему любовью и привязанностью.

Как дорогую реликвию сохранял сын подарок своего учителя, полученный после окончания школы. Это была книга Сковрона, на которой В.В. начертал, как только он это умел, прекрасные и образные слова напутствия. О них сын с волнением вспоминал в своей статье под названием «Об учителе и друге» – полностью ее текст приведен в моих предыдущих очерках. Напомню здесь только одно место из этой статьи.

В.В. неповторим и неподражаем. У многих он вызывал настоя щее восхищение. Действительно, как можно не восхищаться че ловеком, который мог, сидя за рулем автомобиля, по дороге на юг диктовать статью в журнал «Доклады Академии наук СССР»?

Как можно не восхищаться человеком, который на обиды реаги ровал неистовым творчеством: не утвержденный с первого раза в Москве в звании профессора (хотя по объективным показате лям – числу учеников, публикаций и другим – опережал многих), он сел и очень быстро написал одну из своих лучших книг. Как можно не восхищаться человеком, который в сугубо научных статьях использовал слова «клавиатура жизни» (это о геноме клетки), «куранты клеточного старения» (теломеры), «Все вышний молекулярный биолог» (природа). Как можно не восхи щаться человеком, который, даря выпускнику школы китай скую авторучку и «Биологию» Сковрона написал: «Дорогому Во лоде – ручку, книгу и белые пятна в науке с пожеланием любыми путями прийти к самому увлекательному – разгадке тайн жиз ни и управления ими». Кто еще мог дарить белые пятна в науке?

...Как можно не восхищаться человеком, сочинившим:

148 V. О близких и друзьях О, если б вечности одно мгновенье Из жизни можно мне вернуть.

Я б выбрал миг любви и вдохновенья И с ним готов в бессрочный путь?

После защиты кандидатской диссертации в лаборатории фи зиологии Института геронтологии, руководимой В.В., перед Во лодей открывался заманчивый путь исследователя в области теоретической медицины. Но, как уже говорилось, он всегда мечтал о врачебной деятельности, стремился в клинику, хотел лечить больных. И в этом нашел понимание у своего учителя.

В.В. ценил в Володе не только его способности, обязательность и ответственность, дотошность в проведении исследований, ори гинальность в суждениях. Он высоко оценивал и его чисто чело веческие качества – порядочность, интеллигентность, внимание к коллегам по работе. Они вместе – В.В. и Володя – задумали и воплотили в жизнь идею учредить под эгидой Академии меди цинских наук Украины новый неординарный журнал, в кото ром бы освещались приоритетные проблемы клинической меди цины. Журнал, на страницах которого выступали бы видные ученые медики, а практические врачи разных специальностей могли бы знакомиться с самой новой научной информацией, последними достижениями медицины, результатами меди ко биологических исследований клинической направленности.

Эту идею удалось успешно реализовать. В.В. стал научным ру ководителем журнала, а Володя – главным редактором. Сейчас это издание широко признанно в среде украинских медиков, от личается высоким профессиональным уровнем, пользуется большим уважением и спросом у практических врачей. Кстати, по инициативе Володи, как дань памяти В.В. в журнале опубли кованы все 100 «афоризмов от Фролькиса» – замечательный плод его литературного творчества. В упомянутой выше статье, говоря об афоризмах В.В., Володя писал: «Его афоризмы – это кладезь человеческой мудрости, рожденной редким, мощным интеллек том. Они обязательно будут опубликованы». И эту уверенность Володя воплотил в жизнь. Не только к мудрым афоризмам – по разительно точным и столь неординарным суждениям своего учи теля – обращается мой сын сегодня, и не только к его бесценному научному опыту и наследию. Он вспоминает его напутствия и со веты, по его предполагаемой реакции выверяет свои решения, мысленно ведет с учителем нескончаемый творческий диалог.

V. О близких и друзьях Недавно Володя издал давно вынашиваемый научный труд – ори гинальную по форме и содержанию монографию об основных ви дах и значимости общей патологии больных женщин во время бе ременности. Именно эту особенность – неординарный подход к проблеме, наличие собственной концепции отметил в своей ре цензии на монографию строгий исследователь, член корреспон дент Национальной и медицинской академий Украины Александр Резников. Мне, как и большинству читателей этого (не имеющего аналога) труда, особенно импонировало доверительное обращение автора к читателю, в котором содержались слова при знательности и почитания обращенные к своим учителям В.Фролькису, Е.Лукьяновой, Л.Гутман. Не могу отказать себе в желании поделиться с читателем содержанием начального фраг мента упомянутого обращения, особенно мне понравившегося.

Буду откровенен: самым трудным оказалось придумать наз вание. Поначалу, когда я только задумывал и начинал писать эту книгу, хотел назвать ее «Этюды экстрагенитальной па тологии». Мне казалось, что по другому лаконично определить ее содержание и жанр не удастся. Ведь в ней нет систематич ного, по разделам, изложения этиологии, патогенеза, особен ностей клиники, диагностики и лечения экстрагенитальных заболеваний, тактики ведения беременности и родоразреше ния при каждом из них, подобно тому, как это сделано в руко водстве М.М.Шехтмана. В ней нет обилия литературных све дений по различным видам экстрагенитальной патологии, как в монографии О.М.Елисеева по сердечно сосудистым заболева ниям у беременных. Ее нельзя считать учебным пособием или, тем более, методическими рекомендациями.

Но это название не понравилось человеку, чье мнение в науке и жизни было для меня всегда самым важным. Оно не понрави лось моему учителю академику Владимиру Вениаминовичу Фролькису.

Наш разговор происходил в 1998 году. Тогда невозможно было предположить, что уже через год Учителя не станет, настоль ко он был бодр, ярок, активен. У него не было болезней, которые могли бы угрожать жизни. Поэтому я не стал допытываться, чем именно мое название не нравится, полагал, что, когда за кончу писать, мы вернемся к этому разговору. Но не довелось...

Анализируя сейчас, более чем через пять лет, тогдашнюю критику Владимира Вениаминовича и пытаясь понять, чем, 150 V. О близких и друзьях собственно, и мне не нравилось это название, могу сказать: не четкостью и неконкретностью, которые могут отвратить от книги читателя. А еще, конечно, созвучием с названием очень известной книги знаменитого хирурга.

Возможно, был бы Учитель жив, я сказал бы, что слово «этюд» происходит от французского etude – изучение. Что книга эта, как уже понял читатель, писалась очень долго, но не изо дня в день, а отдельными фрагментами. Я часто бросал ее на полгода год, затем возвращался, снова бросал. Но возвращал ся и писал только тогда, когда чувствовал, что могу сказать что то свое, новое, никем до меня не сказанное. Вот это СВОЕ и составило эту книгу. Поэтому, может она, действительно «этюды», но убедить в этом теперь моего главного критика я не могу. И появилось теперешнее «Введение в клинику экстра генитальной патологии беременных». Возможно, не лучшее, но призванное показать, что в этой книге представлено автор ское видение основных, самых принципиальных и значимых проблем клиники экстрагенитальной патологии беременных, ее идеологии, места в современной клинической медицине.

Вопреки своему обещанию – не делиться своими отцовскими чувствами, все же скажу, что горд такими качествами сына, как увлеченность наукой, ответственность и чувство долга, предан ность родителям, почитание памяти, привязанность к семье. Вер ная спутница Володи вот уже более четверти века – Алла, светлый и преданный ему человек, труженица, любящая жена и мать. Во многом благодаря ей воспитаны хорошие дети – старшая дочь Ира и наш единственный внук Алеша. Сейчас, после окончания эконо мического университета Ириша работает там же на кафедре эконо мики и международного права. Переняв у отца такие черты, как ответственность и обязательность, тщательно готовится к заняти ям со студентами, строго их экзаменует, перенимает опыт своих коллег преподавателей, у которых недавно училась. И еще, трога тельно и тепло относится к младшему брату Алеше, нашему люби мому внуку. После окончания школы он поступил в медицинский, самостоятельно избрав профессию врача. Надеюсь, он пойдет по стопам отца, станет хорошим клиницистом. В дополнение к тому, что было сказано выше, замечу, что очень ценю в сыне еще и такие его качества, как уважение к старшим, преданность друзьям, го товность прийти на помощь. А еще ценю его искренние и теплые чувства к сестре Ксане, ее мужу Сереже и их дочери Машеньке.

V. О близких и друзьях Здесь как раз место и время сказать о них. Тем более что пишу эти строки в их мюнхенской квартире, где мы с Леной проводим свой ежегодный отдых и радуемся возможности повседневного общения, не столь частого, увы, как нам бы хотелось. Ксана, Се режа и Машенька, к которой Лена питает особые чувства, – ведь многие годы она жила и воспитывалась у нас – люди, несомнен но, одаренные. Думается, что основная их черта – одухотво ренность. Отсюда и выбор профессии, тяга к искусству, эмоцио нальное восприятие жизни, людей, событий. Страсть к рисова нию у Ксаны с детства. И с детства было ясно: быть ей художни ком. Рассказать о ее детских живописных работах, удостоенных многих премий на союзных и международных конкурсах, о ее первых творческих успехах в овладении живописным мастер ством, когда она училась вначале в студии замечательного энту зиаста Наума Осиповича Осташинского, а затем у выдающегося сценографа Даниила Данииловича Лидера в художественном ин ституте, следовало бы особо. Но я, как и обещал, приведу лишь выдержки из тех публикаций, которые посвящены творчеству Ксаны и Сережи уже как профессиональных художников. Вот что писали о них в одной из немецких газет, когда они работали в качестве художников постановщиков в фильме совместного со ветско германского производства – экранизации известного ро мана братьев Стругацких «Трудно быть богом». Статья называ лась «Двое русских создают планету Фляйшманна».

Итак, выдержка из этой статьи, опубликованной рядом с фо тографией, на которой Ксана и Сережа вместе с режиссером.

У режиссера и продюсера гости из Киева. После его возвраще ния из СССР, где он снимал в течение 8 месяцев фильм «Трудно быть богом», стоимостью в 30 млн. марок, к нему приехали в Мюнхен супруги из Киева Оксана Медведь и Сергей Хотимский, создатели фильма. «Здесь мы снимем еще несколько трюковых сцен к современной части научно фантастического расска за», – говорит Фляйшманн. В поисках идей о том, как могли бы выглядеть Земля и космические корабли будущего, он со своими гостями ездил в различные студии электроники и даже в кос мический центр в Оберпфаффенхофене. Для обоих русских рабо та над совместным созданием фильма – дивное приключение.

«Мы не могли ориентироваться ни на одну из существующих архитектур;

нам пришлось изобретать стиль для нашей пла неты,– сообщает Оксана.– Теперь мы чувствуем себя так, как 152 V. О близких и друзьях будто бы мы возвратились из другого мира. Несмотря на все проблемы языкового общения, мы подружились со многими. Ког да мы встречались в самом начале совместной работы, мы, как и другие работники кино из полудюжины стран, чувствовали себя чужими и несколько тревожно. А когда после хлопка пос леднего дубля еще раз все вместе сидели за праздничным сто лом, нам казалась непостижимой мысль, что некоторые из нас уже больше не увидятся.»

В Мюнхене Оксана и Сергей чувствовали, что их «принима ли как друзей». Впрочем, Сергей в восторге не только от прек расных архитектурных достопримечательностей Мюнхена, но также от темного крепкого мартовского пива. «Он никак не мог им насладиться»,– смеясь, констатировала Оксана.

В одном из своих выступлений в печати Мстислав Ростропо вич писал о том, как всей своей творческой деятельностью за рубежом стремится утвердить и донести до общества опыт и уровень отечественного искусства. Естественно, что и другие представители нашей творческой интеллигенции – писатели, артисты, художники, работающие сегодня на Западе, также стремятся реализовать эту высокую миссию. Среди них и те со отечественники, кто ныне пребывает в одном из крупнейших культурных центров Германии – столице Баварии Мюнхене.

В том числе и Ксана с Сергеем, которые были приглашены в Баварию для участия в упомянутом выше совместном (ФРГ – СССР) производстве нового фильма вместе с известными масте рами нашего кинематографа – оператором П.Лебешевым, акте рами А.Филипенко и А.Болтневым. Интересна и поучительна история создания этой совместной ленты. Название ее в точном переводе – «Трудно быть богом». Нелегким оказалось и само производство этого монументального фильма, в котором братья Стругацкие еще задолго до нынешних социальных потрясений попытались философски осмыслить феномен насилия и тотали таризма. Читатель, вероятно, знаком с содержанием этого про изведения, во многом столь поучительного и сегодня.

Съемки проходили в сложных условиях – в Баварии, Киеве, Ялте, средней Азии (Исфара). По эскизам Ксаны и Сергея на Ялтинской киностудии на протяжении многих дней и ночей воз водили огромный причудливый город, немного средневековый, немного неземной с узкими проходами, лабиринтом запутанных улочек, непривычной архитектурой малых и больших жилищ.

V. О близких и друзьях «Странный город, странное время, странные люди» – так пи сала об этом уникальном городе, созданном воображением ху дожников, и его обитателях Наталья Гладкова в одном из номе ров журнала «Спутник кинозрителя». В этом же журнале ис полнитель главной роли Руматы – разведчика и исследователя, посланного высокоразвитой гуманистической цивилизацией на переживающую мрачные времена планету, – польский актер Эдвард Жентара писал о том, что работа над фильмом была труд ной. И для исполнителей, и, особенно, для художников. Здесь Ксане и Сергею помог предшествующий опыт творческой рабо ты с такими талантливыми режиссерами, как Роман Балаян, Роман Виктюк, Вячеслав Криштофович, а также их ровесника ми и единомышленниками по украинскому кинематографу – ре жиссерами Олегом Фиалко и Андреем Праченко. Работали они и с такими известными в отечественном кинематографе операто рами, как Павел Лебешев, Вилен Калюта и молодой еще в ту по ру Денис Евстигнеев. Недавно я просмотрел давнишнюю ленту «Сказки старого волшебника» (по мотивам сказок Шарля Пер ро), снятую одесским режиссером Наталией Збандут в 1982 го ду. Лента лирическая, мягкая, поразительно чистая, я бы сказал, пастельная по своей человеческой тональности. В этом фильме, куда Ксана впервые была приглашена в качестве художника по становщика, а Евстигнеев работал оператором, занято созвездие отличных актеров, и, хотя фильм камерный, а многие роли не большие, особенно для известных исполнителей, но сыграны они мастерски. Назову здесь имена некоторых из них, с кем Ксане до велось в течение нескольких месяцев встречаться на съемочной площадке. Это – Сергей Юрский, Евгений Евстигнеев, Армен Джигарханян, Игорь Дмитриев, Михаил Светин, Татьяна Ва сильева, Александр Демьяненко, Евгения Симонова, Игорь Ква ша. Впечатляют оригинальные – начальные и заключительные – титры фильма, которые проходят на фоне Ксаниных живописных этюдов, написанных ею по мотивам сказочных сюжетов Перро.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.