авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

«Посвящается родным и близким, друзьям и коллегам, неравнодушному читателю В рабочем кабинете лабораторного корпуса, что на Саксаганского, 75, Института ...»

-- [ Страница 8 ] --

И далее: «После одного из спектаклей дочь В.Э.Мейерхольда подарила мне фотографию с текстом: «Дорогая Анна Тимофеев V. О близких и друзьях на! Я очень тронута Вашим отношением к моему любимому учи телю и отцу... Буду вспоминать Вас с нежностью... Ваша Ирина Мейерхольд. 16.Х.67 г.». А Эдуард Маркович сделал приписку на этой фотографии «Аннушка! В трудные минуты смотрите на этот снимок!». P.S. Теперь я часто смотрю на этот снимок».

И еще об Эдуарде Митницком в другом месте книги: «Есть Бог! Ксению пригласил в Театр драмы и комедии Эдуард Марко вич Митницкий, главный режиссер, народный артист Украины (а теперь и России. И.Т.), профессор. Да просто талантливый че ловек. Спасибо ему за все. В моей жизни он тоже сыграл нема лую роль. Он скромно умалчивает об этом в своей книге, а я на пишу – почти во всех ролях он был моим идейным творческим вдохновителем и живой дружеской помощью!».

Есть в книге Анны Тимофеевны место, на которое я обратил особое внимание. Отвечая на вопрос, чего она не любит, Никола ева говорит: «Не люблю, когда говорят «это уже старость, это возраст!». А еще больше, когда спрашивают о возрасте! Вопрос не доставляет радости. Без вопроса человеку он ясен, а вопрос толкает в поднебесье... И дышать становится тяжело! Я считаю этот вопрос жестоким и бестактным».

Добрую и человечную книгу написала талантливая киевская актриса. Я безоговорочно верю, что в проникновенных строчках ее воспоминаний, раздумий, радостных и грустных монологах, обращенных к читателю, действительно «частица жизни, кото рую я люблю». А еще книга Анны Николаевой – подтверждение шекспировского суждения о том, что «актеры – зеркало и крат кая летопись своего времени».

Одаренными публицистами, авторами поучительных мемуа ров оказались и некоторые из тех людей искусства, кто известен широкой публике своими режиссерскими работами. Хотел бы особо сказать о трех книгах нынешнего руководителя театра им.

Леси Украинки Михаила Резниковича. В сущности, это трило гия, объединенная названием «Театр времен» и начинающаяся примечательными словами.

Внутренняя жизнь театра всегда драматична, даже если со стороны она кажется безоблачной. Юноши и девушки – те, что мечтают о сцене,– даже не подозревают о масштабах кон фликтов в тайной, не видимой ими жизни театра....Для них, для многих зрителей книга эта – прикосновение к театру, им не известному, возможность, пусть по касательной осознать, 260 V. О близких и друзьях что есть ТРУД АРТИСТА и что есть ЖИЗНЬ АРТИСТА в кру гу его коллег.

Первые две книги трилогии имеют подзаголовок «Жизнь те атра», третья – «Лики времен». Прочитал их с большим интере сом. Запомнились очерки «Тем, кто любит театр», «В поисках личности», «Конец века», «Dolce vita», «Фуршетизация», «Театр и власть», «Вседозволенность», «Свое Ватерлоо». Многое из написанного полемично и, думается, может вызывать возраже ния, ряд положений, возможно, не совсем оправдан. Но все, что я прочел в этих книгах, безусловно побуждает к раздумью.

Между прочим, в дарственной надписи Михаил Резникович за метил: «...в память наших бесед в Конче Заспе». Действитель но, собеседник он интересный, а высказывания его всегда неор динарны. В этом со мной солидарны его близкие друзья и наши добрые приятели Ирина и Володя Карабань.

Вспоминая прекрасную плеяду киевских актеров театра им.

Леси Украинки, можно только согласиться с М.Резниковичем, отметившим в своем очерке «Первая театральная любовь» ред костную способность старших передавать свой опыт следующим поколениям. Нельзя не согласиться и с тем, что всех их отлича ет на сцене сердечность, душевная теплота, исповедальность.

И не только на сцене... Эти качества присущи не только «ветера нам» театра, о которых я писал выше, но и пришедшим вслед за ними. К сожалению, только два года назад мне довелось позна комиться с замечательным актером, пришедшим в театр три де сятилетия назад, Давидом Бабаевым. Хотя видел я его на сце не и слышал о нем от друзей гораздо раньше. Уже давно обра тил внимание на этого скромного актера, долго и, как мне ка жется, незаслуженно пребывавшего в тени. Оценил человеко любие, совестливость и незащищенность большинства его геро ев. Именно таким запомнился мне Давид Владимирович в роли сэра Питера в «Школе злословия» (в театре этот спектакль шел под названием «Школа скандала»). А еще помню его в давних спектаклях «Варвары» по Горькому и «Игрок» по Достоевско му. А вот спектакля «Наполеон и корсиканка», в котором он бессменно исполняет роль французского императора, призна юсь не без смущения, не видел. Только слышал превосходные отзывы сотрудников о самой постановке и о главном герое.

Кстати, когда принес на работу красочную театральную прог раммку этого спектакля, мой ближайший помощник Михаил V. О близких и друзьях Коршун попросил ее у меня, чтобы сделать ксерокопию. Недав но мы с женой восполнили пробел и посетили спектакль, полу чив истинное наслаждение от игры исполнителей главных ро лей Давида Бабаева и Татьяны Назаровой. С удовлетворением посмотрели и новый спектакль по мотивам «Дон Кихота», в ко тором Давид Владимирович блестяще сыграл верного Санчо.

Думается, эта роль как бы создана для него, поскольку в ней до минирует душевная теплота и порядочность. Пожелаем же ак теру успеха в этом спектакле. Замечу, что это последняя рабо та тезки Бабаева, талантливейшего театрального художника Давида Боровского, недавно внезапно ушедшего из жизни.

В завершение этого фрагмента очерка замечу, что во время своего недавнего летнего отдыха в Конча Заспе и мне, и Лене, и нашей внучке Машеньке, кстати, весьма требовательной к новым знакомствам и обладающей в этом плане тонким чуть ем, было интересно и приятно общение с Давидом Владимиро вичем – интеллигентным и деликатным человеком, внима тельным собеседником, актером искренним и способным к ду шевной отдаче. Не случайно в общенациональной программе «Людина року 2006» он победил в номинации «актер года».

Новых ролей ему, новых сценических удач!

Памятное крылечко Там, на скамеечке у служебного входа, была особая жизнь. Там бушевали невидимые со стороны страсти...

Прохожие с почтением поглядывали: наши сидят.

С.Волынский После своеобразного объяснения в любви к театру и людям театра, прозвучавшего в предыдущем очерке, хотел бы поде литься впечатлениями от памятного события, произошедшего совсем недавно. Первый день декабря 2006 года. Здание знаме нитого театра на углу центральных киевских улиц – Б.Хмель ницкого и Пушкинской. Давно знакомый зрительный зал пере полнен почитателями драматического искусства. Здесь царит атмосфера нетерпеливого ожидания действа, посвященного зна менательной вехе в жизни театра им. Леси Украинки – его вось мидесятилетию. У всех присутствующих (как и у автора этих заметок, приглашенного на юбилей добрыми друзьями из теат ра Бэллой Павловой и Николаем Рушковским), приподнятое 262 V. О близких и друзьях настроение в предвкушении встречи с любимыми артистами.

Но, прежде чем рассказать о происходившем, немного истории.

В далеком 1883 году здание киевского театра Бергонье, осно ванного пятнадцатью годами ранее французским предпринима телем Огюстом Бергонье, было перестроено под драматический театр, к которому старое помещение не было приспособлено.

В этом реконструированном здании, что располагалось на углу тогдашних Кадетской и Новоелизаветинской, начали показы вать свои постановки разные драматические и оперные труппы, арендовавшие помещение. Среди них были труппы М.Л.Кро пивницкого, М.П.Старицкого, коллектив общества драматичес ких актеров, возглавлявшегося Н.Н.Соловцовым, основавшим впоследствии свой театр. Гастролировали здесь же в более поз дние годы оперные труппы с участием известных исполнителей Баттистини, Мазини, Арисмонди. А в апреле 1919 года здание было передано Первому театру Украинской Советской Респуб лики им. Тараса Шевченко. В этом же помещении в 1924 году работал театр «Березіль», руководителем которого был Лесь Курбас. С 1926 года здание было передано созданному на базе Второго театра Украинской Советской Республики русскому драматическому театру, который еще ранее был образован из бывшего Соловцовского театра. С 1941 года он стал носить имя Леси Украинки. Основателями театра были видные актеры того времени – М.Болдуман, Н.Светловидов, В.Драга, Л.Добржан ская, Д.Зеркалова и другие, среди которых следует назвать и за ведующего музыкальной частью И.Виленского.

А теперь возвратимся в зрительный зал, где вновь вижу среди зрителей многих известных киевлян, постоянных зрителей – по клонников театра, гостей из других украинских городов, из Мос квы, студентов театральных учебных заведений. Наиболее нетер пеливые из них уже заняли свои места в креслах партера и ложах, вполголоса обмениваются впечатлениями, вспоминают юби лейный вечер пятилетней давности, когда отмечалось семьдесят пять лет со дня основания театра. Явственно различим однообраз ный гул, привычный перед началом театрального действия – се годня он воспринимается по особому праздничным в преддверие торжества. Тихо гаснет свет, медленно, чуть колеблясь от легкого движения, поднимается театральный занавес и перед зрителем предстает в таинственном полумраке всегда немного загадочная, много повидавшая в прошедшие десятилетия и пока пустынная V. О близких и друзьях сценическая площадка. Еще немного и ее залил яркий свет теат ральных юпитеров. Началось ожидаемое лицедейство.

Хочу сразу же предупредить читателя, что не буду повество вать о содержании увиденного. Полагаю, что всей театральной публике будет предоставлена возможность посмотреть это юби лейное зрелище. Я же поделюсь с читателем впечатлениями, особо меня затронувшими.

Первое из них – это, разумеется, встреча с людьми театра, уз навание создателей тех спектаклей, которые довелось видеть в разные годы, и тех, что прошли мимо, в том числе и не по вине зрителя. Назову в качестве примера так и не вышедшие «Дни Турбиных», хотя и состоялась в свое время генеральная репети ция этого спектакля. Мой добрый знакомый – актер Моисей Ро зин даже подарил мне снимок, на котором он и Юрий Лавров в сценических костюмах героев булгаковской пьесы. У многих спектаклей сложные судьбы, как и у самого театра, многое пере жившего, в том числе в совсем недавнее время... Тем более ра достно было сегодня приветствовать на прославленной сцене та лантливых людей театра, одержимых высокой миссией, утвер дивших свои гражданские стремления, защитивших честь и достоинство служителей искусства. Рукоплесканиями встреча ли Михаила Резниковича, почитаемых актеров разных поколе ний – Александру Смолярову, Николая Рушковского, Юрия Мажугу, Валерию Заклунную, Ларису Кадочникову, Давида Ба баева, Татьяну Назарову, Ирину Дуку, Бориса Вознюка – спи сок далеко не полный. Когда сейчас вновь видел их в отрывках из знакомых спектаклей, как, уверен, и остальные зрители, ис пытывал чувство радости и признательности, сопереживания и духовной близости к тем из актеров, кто многие годы неизменно одаривал зрителей своими неординарными сценическими рабо тами. А как благоговейно притих многолюдный зрительский зал, когда на мерцающем белом экране как светлая дань памяти к ушедшим из жизни высветились лица истинных рыцарей и подвижников театра К.П.Хохлова, Л.В.Варпаховского, М.Ф.Ро манова, Ю.С.Лаврова, О.И.Борисова, В.М.Халатова, Е.Э.Опа ловой, А.Т.Николаевой, В.А.Предаевич, В.Н.Сивача и других больших мастеров. А с ними и двух замечательных крупнейших сценографов – Давида Боровского и Даниила Лидера.

Еще одно яркое впечатление – прозвучавшие на юбилее воспо минания о традициях, сложившихся в театре. Одно из них, наи 264 V. О близких и друзьях более самобытное, не могло оставить равнодушным киевлян, ис пытывающих чувство сопричастности к повседневным будням любимого театра. Речь в нем идет о памятном крылечке у слу жебного входа в театр. Я напомнил о нем в эпиграфе, который предпослал очерку. А теперь добавлю, что взяты эти слова из статьи более чем десятилетней давности, опубликованной Во лынским в газете «Правда Украины» в связи семидесятилетием Кирилла Лаврова. Процитирую из этой публикации еще одно место: «Вроде скромно – служебный вход в Русскую драму. А в действительности... У служебного входа на каменном крыльце в несколько ступенек две садового типа скамьи. В хорошую пого ду после репетиции или в ожидании ее (или просто так, в досу жем, по киевски неторопливом разговоре) здесь «заседало»

старшее театральное поколение. Младшее позволяло себе прис траиваться рядом, если только были свободные места, а так – толпились по сторонам или умащивались на выступах окон бо кового фойе. «Старики» – невысокий, с ироничным прищуром глаз под толстыми стеклами очков Лазарев и его шумливая суп руга Бела, сдержанно улыбавшийся Розин, подчеркнуто артис тичный Халатов, самоуверенный Белоусов и полный до кругло ты Высоцкий (он стал особенно популярен после сыгранной в фильме «Секретная миссия» роли Черчилля)... Молодые – Франько, Балиев, Швидлер, Глаз, Метакса...». Со своей сторо ны, глазами старого киевлянина, могу удостоверить, что все это действительно было так. Проходившие по этому отрезку Пуш кинской от бывшей Ленина до бульвара Шевченко могли наблю дать за актерами театра, что то обсуждавшими, спорящими, взволнованными или, напротив, молча и отрешенно над чем то раздумывавшими. Замечу, что еще со времен студенчества этот образ уютного киевского крылечка, столь неожиданно обосно вавшегося в центре города, с пребывающими здесь легко узнава емыми кумирами театральной публики прочно врезался в мою память. Столь теплый и зримый, образ этот стал настолько орга ничным и близким, что когда писал свои мемуарные заметки, в последующем опубликованные в виде двух трилогий, не мог об этом не написать, даже посвятил ему отдельный очерк.

И сейчас этот образ вновь возник в моей памяти под впечат лением глубоко тронувшей меня на юбилейном вечере лири ческой песенки Юрия Шевченко, исполненной замечательным артистом, к тому же добрым нашим другом Давидом Бабаевым.

V. О близких и друзьях Полагаю, он пропел ее столь проникновенно еще и потому, что автор слов – его талантливая жена Татьяна Волкова, человек одухотворенный, давний друг театра. А автором припева, как оказалось, является сам исполнитель – Давид Бабаев. Вот такой творческий тандем. С любезного разрешения стихотворцев при вожу строки их лирического сочинения.

На Пушкинской заветное крылечко Взошедшие остались здесь навечно.

Ведь здесь рождались и ломались судьбы Никто не знает, кто же были судьи.

Тут наша жизнь, такая нам дана Не вырваться отсюда никогда.

Кто мастер здесь, кто клоун, кто игрок – Никто из нас понять так и не смог.

Кто нас ведет? Не ведаем мы сами – Судьба? Иль рок? О, если бы мы знали...

А может быть тот зритель, что всегда Нам Бог, правитель, друг или судьба.

Трижды этому тексту сопутствует припев:

Крылечко театральное, Родное, эпохальное Из прошлого столетия несет нам свой привет;

И годы расступаются, И все здесь собираются – Маститые и юные, и те, кого уж нет.

Перечитал эти стихотворные строки и вновь вспомнил то дав нее время, когда постоянно проходил мимо служебного теат рального входа, следуя в одно из зданий родного мединститута, что в нескольких домах от театра – на Пушкинской, 22. Здесь располагались кафедры института, в котором я проработал чет верть века. Не трудно подсчитать, что поскольку было это в ми нувших пятидесятых шестидесятых годах, то тогда театр – ны нешний юбиляр – пребывал еще в сравнительно молодом возрас те, ему было чуть более тридцати. Моя же alma mater тогда уже отметила свое 100 летие. А совсем недавно, за месяц до юбилея театра, Киевский медицинский институт отпраздновал свое 165 летие. Как все удивительно и причудливо переплетается в нашем родном Киеве: на улице, названной именем великого по эта, недалеко друг от друга расположились два известных сто личных очага отечественной культуры и науки. Один из них – 266 V. О близких и друзьях театр, носящий имя большой поэтессы, в котором творят люди искусства, другой – старейший медицинский институт, нося щий имя видного ученого, в котором трудятся люди медицины и науки. Должен заметить, что тема их связи, взаимного дружес кого расположения и взаимного почитания – благодатная, но еще не полностью раскрытая.

Завершился юбилейный вечер исполнением известной песни «Когда мы были молодыми...» в исполнении неувядаемой Алек сандры Смоляровой. И ей вторила вся труппа театра и весь зри тельный зал. На этой лирической ноте медленно опустился теат ральный занавес. Завершился долгожданный юбилейный вечер, продолжается неповторимая театральная жизнь.

Двое из мира кино В популярном еженедельнике «Аргументы и факты» (май 2000 года) в публикации «В пестром мире кинематографа» сре ди классиков украинского кино, как там было сказано, я с ра достью увидел имя доброго нашего приятеля Романа Балаяна.

Впервые встретился с ним раньше, чем он стал признанным кинорежиссером, создателем широко известных лент. Помню его еще совсем молодым в доме Параджанова, а затем в обществе Ксаны и зятя Сергея, с которыми у него завязались дружеские отношения.

Сергей как художник постановщик в дальнейшем работал с Балаяном в его фильмах – «Поцелуй», «Филер», «Ночь светла».

Прислушивался Роман при подготовке эскизов к этим фильмам и к советам Ксаны, которую ценил как творческую личность.

Несомненно, Балаян – режиссер одаренный, со своей особой стилистикой, своеобразным видением мира прошлого и настоя щего. И с этим, свойственным только ему взглядом, он чаще все го обращался к классике. Чехов, Лесков, Тургенев... Вроде бы, уже все в их произведениях известно, многое отражено на теат ральной сцене и на экране. Казалось бы, зачем вновь обращать ся к классике!

Помню, в середине девяностых годов на страницах «Зеркала недели» было опубликовано интервью с Балаяном под названи ем «О времени, кинематографе и о себе». Было это вскоре после премьеры его новой картины по мотивам романа Тургенева «Первая любовь». На вопрос, почему он взялся за экранизацию именно этого произведения, Балаян в присущей ему философ V. О близких и друзьях ской тональности отвечал: «Ну, а почему не «Первую любовь»?

Вообще то, я решил снять классику, чтобы ничего не выдумы вать о современности. В прошлые годы я классикой занимался, потому что нельзя было современностью – откровенно, а сейчас этой современности даже не хочется касаться. Противно сойти на то, чтобы снимать, как сейчас плохо все и хищно, и ужасно.

Ну, мне неинтересно». В этом ответе весь Балаян. Он делает то, что ему интересно. А его всегда интересовали, по собственному признанию, «тихие» истории, которые невозможно прочесть, проглотив за вечер». В книге Зары Абдуллаевой о его творчестве «Живая натура» сказано исчерпывающе: «Балаян – режиссер парадоксального мышления, автор томительно нежных и ярост но уязвимых картин, исполненных подспудной страсти, скры той горечи. Он ставит фильмы о беззащитных героях...».

Мне думается в «Поцелуе» то, о чем написала Абдуллаева, проявилось особенно отчетливо. Эта камерная картина, пред назначенная для телевидения, действительно пронизана лириз мом, ощущением иллюзорности, серьезно иронической атмос ферой. По точному определению той же Абдуллаевой, фильм по буждает к более широким размышлениям о чеховской поэтике.

И не случайно близкий мне человек, сам большой мастер кине матографа, Ежи Гоффман тонко заметил после просмотра «По целуя»: «Это фильм прощание с ХІХ веком». Такое же ощу щение было и у Сергея, который попытался выразить ощущение уходящей романтики в своих эскизах к фильму.

Об этой и других картинах Романа Балаяна образно написано в упомянутой выше книге, где автор не раз, цитируя мастера, отмечает балаяновское творческое кредо, суть которого в том, чтобы «во время съемок почувствовать общую атмосферу, то нальность, так называемую вибрацию». Вероятно, он тонко чув ствовал их и в своих ранних фильмах «Каштанка» и «Бирюк», и в поздних «Полеты во сне и наяву», «Храни меня, мой талис ман». Последние были по разному восприняты зрителями и критикой, вызвали дискуссию и при обсуждении в прессе. Но были признаны событием в нашем кино. Я и большинство моих товарищей и коллег медиков, интересующихся искусством ки но, безоговорочно приняли эти картины. При всей своей извест ности и популярности их автор всегда остается сдержанным че ловеком, не склонным к ложной риторике, очень содержатель ным и интересным в общении и в диалоге с собеседником. И еще, 268 V. О близких и друзьях он всегда остается одним из немногих, кто высоко ценит искрен ние дружеские отношения, не забывает о внимании, проявляе мом к нему.

Мне и Лене всегда доставляло удовлетворение откликнуться на любую его просьбу, когда в этом возникала необходимость.

Не скрою, было приятно получить подтверждение тому, что он ценит наше внимание. На книге о его творчестве он сделал дар ственную надпись, которую приведу здесь: «Моим вечным бла годетелям от вечного должника и преданного навсегда Р.Балая на. 22.VIII.93 г.». Преувеличение? Несомненно. Но в этой под писи – та черта Романа Балаяна, о которой я писал выше.

Передо мной уникальная фотография, на которой запечатлен эпизод празднования балаяновского юбилея на сцене Дома ки но. На фото именитые московские гости – друзья юбиляра и сам виновник торжества, возлежащий на подиуме в застывшей позе и строгим умиротворенным выражением лица. Глаза его закры ты. Вот такая режиссерская мизансцена.

А вот другой киевский кинорежиссер – наш общий с Романом друг Вячеслав Криштофович. Оба они – при всех различиях и во внешнем облике, и в характере, форме общения, приверженно сти разным житейским интересам – в своем творчестве чем то похожи и духовно близки. Хотя и делают фильмы, несхожие по тональности, отражающие свое видение событий, отличающие ся собственным почерком. Когда в недавней беседе с Криштофо вичем корреспондентом «Известий» было сказано, что послед ний фильм Балаяна «Две луны, три солнца» и его фильм «При ятель покойника» повествуют о людях, похожих не только внут ренне, но и внешне, он с этим не согласился. При этом тонко подметил: «У Балаяна все острее, замешано на войне, на экстре мальной боли. Его фильм о человеке, который был благополуч ным, пока на него не свалились обстоятельства, вопросы жизни и смерти. А мой герой их придумывает сам, он потерянный и неприспособленный в силу характера».

По разному строят фабулу своих фильмов разные режиссеры, по разному выбирают сюжеты и своих героев. Криштофович, которого действительно, как справедливо подмечено в упомя нутой выше публикации, многие «...называли мастером мало бюджетного кино в ту пору, когда в моде было кино «богатое», постановочное, по прежнему снимает «нежные картины» о жиз ни и любви». Мне нравятся его фильмы, особенно «Ребро V. О близких и друзьях Адама», «Одинокая женщина желает познакомиться», «Прия тель покойника». Помню, как по приглашению Криштофовича смотрел премьеру последнего в кинотеатре «Киевская Русь». Ре жиссер, разумеется, был здесь же в зале и внимательно следил за реакцией зрителей. Я обратил внимание на его напряженный взгляд, нескрываемые проявления сопереживания перипетиям своих героев, воссозданных им на экране. Вспомнил, как мой зять Сергей, работавший с Вячеславом Криштофовичем над фильмами «Ребро Адама» и «Два гусара», рассказывал о том, как максимально собранно, сосредоточенно и с точным попада нием проводил он съемки каждого эпизода. Примечательно, что и в упомянутой уже беседе с режиссером журналист Янина Со коловская подчеркивала, что о Криштофовиче говорят как о ре жиссере, умеющем попадать в точку. Неслучайно «Приятель по койника» и «Ребро Адама» успешно продавались в Каннах.

Кстати, первый из них был выкуплен фирмой «Сони», которая демонстрировала его в США и Канаде. Кроме того, этот фильм Министерством культуры Украины был продан в Россию за 100 тысяч долларов. Сам Вячеслав считает, что если о нем и за говорили вне Украины, то благодаря «Ребру Адама», удостоен ному ряда международных премий и приведшему в восторг взыскательную публику в Каннах.

Недавно Криштофович завершил съемки сериала по роману Татьяны Устиновой «Седьмое небо». Эта новая его работа поя вилась в программе телевизионных передач канала «1+1». Сни маться в своем фильме он вновь пригласил московского актера Александра Лазарева младшего, которого сделал известным де сять лет назад. И еще пригласил ряд актеров, никогда ранее в Киеве не снимавшихся. Долго искали в столице натуру – подхо дящие апартаменты, в которых по фильму должен будет распо лагаться олигарх промышленник Кольцов, роль которого Криштофович доверил колоритному исполнителю Юрию Цури ло. Наконец, в самом центре Киева нашли такой офис, где, как рассказал мне Вячеслав Сигизмундович, он боялся, упаси Бог, даже дотронуться до стен, чтобы невзначай не повредить бога тейшую отделку. А в окрестностях Киева нашли поселок, и фе шенебельный особняк, на территории которого к тому же нахо дится пруд с осетрами,– там и расположили всесильного оли гарха. И эта работа талантливого Мастера оправдала ожидания зрителей. Кстати, и еще один добрый наш приятель режиссер 270 V. О близких и друзьях Андрей Праченко также по сценарию, основанному на сюжете одной из книг Устиновой, погрузился в криминальные интриги, сняв фильм «Развод и девичья фамилия». А затем занялся оче редным детективом под названием «Близкие люди». Показа тельно, что после «Седьмого неба» Вячеслав Криштофович на чал снимать и другие фильмы, опять таки по Устиновой.

Патриарх здравствующих композиторов Не забывается тот торжественный вечер, когда в зале Киевской филармонии чествовали одного из старейших украинских компо зиторов и нашего доброго друга Якова Цегляра. Совсем, казалось бы, недавно в этом же зале вместе с Володей Фролькисом я при сутствовал на его 85 летии. А сегодня над сценой красовалась уже другая, еще более впечатляющая цифра – 95. Приветственные ре чи, поздравления, вручение подарков, адресов и цветов, оглаше ние Указа Президента о награждении Якова Самойловича орде ном «За заслуги» перемежались исполнением его симфонических и вокальных произведений, арий из опер и оперетт.

Первое отделение, длившееся почти три часа, и второе, про должавшееся еще в течение часа, были насыщены музыкой юби ляра. В ней, как я уже писал в «Запоздалых заметках», тесно и органично переплелись украинские и еврейские мотивы. Боль шое число песен, романсов, арий на слова украинских и еврей ских поэтов. Среди них Мыкола Руденко, Борис Олийнык, Дмытро Павлычко, Любовь Забашта, Васыль Туркевич, Леонид Вышеславский, Дора Хайкина, Григорий Коган, Юрий Каплан.

Среди авторов, на стихи которых Яков Цегляр сочинил свои му зыкальные произведения, и классики – Тарас Шевченко, Роберт Бернс, Шандор Петефи. Все это далеко не полный список. Я под считал, что на юбилейном концерте было исполнено более трид цати сочинений, что составляет только малую часть его весомого вклада в украинскую и еврейскую музыкальную культуру прош лого и первых лет нынешнего столетия. Запомнился ряд эмоцио нальных выступлений о юбиляре, как о мастере и человеке. Бо рис Олийнык, который приветствовал его и на упомянутом мною прошлом юбилее, образно поведал о скромности и прекрасных человеческих и творческих чертах Якова Самойловича;

гость из Чернигова – об огромном успехе последнего мюзикла композито ра, который проходит в местном театре при полных аншлагах;

женщина композитор, выступавшая от Союза композиторов, V. О близких и друзьях проникновенно и с большим почтением говорила о его роли в развитии украинской музыкальной культуры;

вице президент Еврейского фонда Украины Аркадий Монастырский напомнил присутствующим об опере юбиляра, посвященной праведникам, и еще сказал о том, что фонд будет способствовать ее постановке на сцене столичного оперного театра.

Тепло выступил Илья Левитас, отметивший роль Якова Цег ляра в становлении Еврейского Совета Украины, в частности, в приобщении к его созданию украинских поэтов и общественных деятелей Бориса Олийныка и Дмытра Павлычко. Последний, только что возвратившийся в Киев из Польши, говорил немно гословно, но, как и все, кто в этот вечер славил юбиляра, эмоцио нально. Главная его мысль прозвучала точно, и смысл ее сводил ся к тому, что человек, честно и творчески проживший в суровые прошлые годы девять десятилетий, только за сам этот факт зас луживает глубочайшего уважения. Мне почему то вспомнился поэтический образ Осипа Мандельштама: «Век – волкодав».

После юбилейного концерта все мы, присутствовавшие на тор жестве – из знакомых были Ира Маньковская, Володя и Ира Ка рабани, тот же Илья Левитас, Лия Крупник, молодой Дмитрий Червинский,– восхищались юбиляром, который с неослабеваю щим вниманием на протяжении почти шести часов находился в зале, демонстрируя своим присутствием и комментариями ува жение к коллегам, друзьям и почитателям, пришедшим его поз дравить. Здесь же находилась и приехавшая на юбилей его дочь, столь же крупная и статная, как отец. Цветы, улыбки, рукоплес кания, а в центре всего этого Юбиляр и его музыка – аура светло го вечера в торжественном и строгом филармоническом храме.

Счастья Вам и свершений, удач и успехов, дорогой друг Яков!

P.S. Весной 2007 года Цегляру исполнилось 95. 18 марта в сто личной филармонии состоялся вечер, посвященный этой дате.

Исполнялись «Реквием» и другие произведения композитора.

Блистательный пример творческого долголетия!

Музыка киевских холмов Совсем недавно появилось издание, которое наша семья про читала с большим интересом. Называется эта книга «Киевская симфония Владимира Горовица», и начинается она со следую щих лирических строк: «Великому музыканту невероятно по везло: он родился, учился, рос и формировался как творческая 272 V. О близких и друзьях личность в прекрасном и одухотворяющем Городе – Киеве. И му зыка киевских холмов и перекрестков, оперных рулад и звонов лаврских колоколов, концертов в купеческом собрании и Проле тарском саду, будет врываться в сухие документы фейерверком звуков и красок. И на страницах книги зазвучит киевская сим фония Владимира Горовица». Вот и еще одна иллюстрация те мы Киева глазами киевлян. Авторы книги – известный украин ский музыковед, инициатор и руководитель Международного конкурса молодых пианистов памяти Владимира Горовица, за меститель директора Киевского музыкального училища им.

Р.М.Глиэра Юрий Зильберман и историограф упомянутого кон курса, автор многих статей по истории Киева Юлия Смолян ская. Интереснейшая книга, изобилующая ранее мало извес тными или не известными вовсе подробностями киевской музы кальной жизни конца ХIХ столетия и первых двух десятилетий ХХ века. Среди ее глав – «Киевское отделение Императорского русского музыкального общества», «П.И.Чайковский в Киеве, «Открытие консерватории», «Горовиц – Скрябин – Пастернак», «Артур Рубинштейн в Киеве» и другие. Юрий Зильберман – по читатель творчества Горовица, большой друг и воспитатель мо лодых музыкантов, человек открытый и доброжелательный по дарил эту книгу Машеньке, и она приняла дар автора с волнени ем и признательностью.

В декабре 2005 года возглавляемый Юрием Абрамовичем Международный благотворительный фонд конкурса Владимира Горовица отметил свое 10 летие. В Колонном зале Националь ной филармонии состоялся большой концерт, где царила музы ка. А еще было море цветов, провозглашались приветствия, поз дравления, слова признательности за истинное музыкальное подвижничество. В популярных столичных изданиях были опубликованы впечатляющие данные о деятельности Фонда.

С 1995 года состоялось шесть конкурсов, в которых приняли участие более 670 молодых музыкантов из 31 страны. Конкурс имени Владимира Горовица стал членом Европейской ассоциа ции молодежных музыкальных конкурсов, включен в состав Все мирной федерации международных музыкальных конкурсов.

Фонд не только основал «Школу исполнительского мастерства», но вот уже седьмой год проводит в знаменитом Мариинском пар ке «Киевские летние музыкальные вечера». Все это – еще одна примета родного города, где традиционно творческая интелли V. О близких и друзьях генция чтит классическую музыку. И можно только радоваться и благодарить Фонд и его руководителя за то, что в симфонических концертах, состоявшихся в Киеве, выступали замечательные ди рижеры и солисты из США, Франции, Испании, Голландии, Нор вегии, Польши. Организован тур концертов в разных городах страны, и продолжаются выступления лауреатов конкурса за ру бежом. Юбилей Фонда совпал с юбилеем его генерального дирек тора, который интервью «Зеркалу недели», скромно умолчав о своей роли в достижениях Фонда, целиком посвятил беседу ка тастрофическому отсутствию музыкальных инструментов для учащихся, нерешенным проблемам музыкального образования, отсутствию должной поддержки от власть предержащих. Истин ный энтузиаст и пропагандист музыкального наследия нашего выдающегося земляка.

Ни на кого не похожий Параджанов Сергей Параджанов, с которым я многие годы поддерживал дружеские отношения, был моим ровесником. Знаменательную дату – 75 лет со дня его рождения – отмечали 9 января в обществе дружбы «Украина Армения». Трогательный день... Собравшиеся вспоминали его жизненный и творческий путь, делились своими впечатлениями о встречах и общении с Мастером, рассказывали интересные эпизоды о его неординарных поступках, высоко оце нивали его гражданское мужество. Отдали дань и тем, чья твор ческая деятельность протекала рядом с Параджановым – Сурену Шахбазяну, Григорию Гавриленко, Ивану Миколайчуку, Лидии Байковой. На встрече присутствовали хорошо знавшие Сергея Ро ман Балаян, Николай Рапай, Вячеслав Криштофович, Ольга Пе трова, Юрий Новиков. В течение всего января памяти Параджа нова был посвящен ряд вечеров в Доме кино, где показывали его фильмы и фильмы о нем. Состоялась большая выставка его ри сунков, графических набросков, коллажей.

Выступал и я с рассказами о Сергее. Вспомнил мучительно трудный для меня разговор со следователем Макашевым, вед шим «дело Параджанова». Хотя коварный «правовед» с фамили ей черносотенного генерала (примечательное совпадение!) и до бился фабрикации документов, якобы изобличавших крамоль ного кинорежиссера, что позволило передать дело в суд, к чести друзей Параджанова следует сказать: все они отказались поддер жать ложные обвинения, единодушно характеризовали Сергея 274 V. О близких и друзьях как человека безгранично преданного искусству, заслуживаю щего глубокого уважения и почитания. В одной из газет, где бы ли давнишние материалы этого судебного процесса, я нашел и свою фамилию среди тех, кто дал о Сергее высокие отзывы.

Да, сложное прожито время... Тем более важно было каждому из нас сохранить свое человеческое достоинство, занять позицию честную и гражданственную. Не предать, несмотря ни на что...

В повседневном общении Параджанов не был легким челове ком, отличался характером, далеким от идиллического. Подчас был склонен к крайней категоричности суждений, к неадекват ным реакциям на, казалось бы, привычные вещи. Но все это бледнело и, разумеется, ничего не стоило в сравнении с тем, что был он личностью цельной, органично вросшей в подлинное ис кусство, натурой талантливейшей. Вспоминаю его любимое об ращение, адресуемое собеседнику, то ли саркастичное, то ли ироничное, но всегда провозглашаемое внешне вполне серьезно:

«разве вы не знаете, что я гений?»

И еще: человеком он, в сущности, был незащищенным и лег ко ранимым, хотя и скрывал это за маской фрондера.

Из разных публикаций узнаю неизвестные ранее подробности, отдельные штрихи, примечательные случаи творческих перипе тий Сергея Параджанова. Днями попалось на глаза в одной из по пулярных газет интервью актера Валентина Никулина, вот уже сорок лет работающего в московском «Современнике». Правда, на протяжении семи лет он пребывал в Израиле, откуда затем, как и Михаил Козаков, возвратился в Москву. Я запомнил его, прежде всего, по фильму «Три толстяка», о премьерном просмот ре которого на Ленинградской киностудии уже писал. А еще бы ли у него роли в таких лентах, как «Девять дней одного года», «Братья Карамазовы», «Сицилианская защита». О том, что Па раджанов без всяких проб утвердил Никулина на роль сказочни ка Андерсена в фильме, который так и не удалось осуществить, было сказано в упомянутом интервью. При этом Никулин вспо минает: «Параджанов, который был изумительным художником, мастером колоритных коллажей, очень быстро сумел придумать замечательные костюмы к фильму. Для меня был сшит палантин, отделанный меховыми хвостами. Помню, мне пришлось уехать, и Параджанов пришел проводить меня на вокзал. Вручая костюм, сказал: «Валентин, надо постараться как можно дольше обжить костюм нашего героя, а значит привыкнуть к нему, пообносить V. О близких и друзьях его, так сказать, с тем, чтобы потом свободно себя в нем чувство вать, двигаться». Мы стояли и обговаривали какие то нюансы бу дущей съемки, смотрели друг другу в глаза, понимая, что впере ди у нас долгая работа и что скоро мы непременно встретимся...

Но, увы, мы больше не встретились».

В этом же номере газеты прочел интервью с Александром Ада башьяном. Он хорошо известен как художник, актер, кинодра матург, постановщик на Западе оперных спектаклей «Борис Го дунов» и «Хованщина». Адабашьян дружен с Романом Балая ном, знаком и с нашим Сергеем. Одно из его высказываний привлекло мое внимание: «Есть ли у меня ностальгия по прош лому? Ностальгия существует в основном по тому времени, ког да мне было двадцать лет... А так раньше была давилка идеоло гическая. Теперь – денежная. Неизвестно, что страшнее».

Думается мне, что последнее относится не только к сфере ис кусства...

В завершение этого короткого параджановского портрета, скорее даже эскиза к портрету, к событиям, эпизодам и диало гам, с ним связанным, выскажу предположение, что, сколько бы о нем ни писали (а публикаций после его смерти появилось великое множество), портрет этот так и не будет дописан. И от нюдь не из за недостаточного внимания к судьбе и памяти этого ни на кого не похожего человека, талантливейшего деятеля культуры, памятники которому установлены в Киеве, Тбилиси и Ереване. А потому, что уж очень необычной, сложной и проти воречивой личностью был Сергей Иосифович и по разному вос принимался он и отдельными людьми, и обществом в целом. Так что при всей неоднозначности отношения к нему и оценок его творчества необходимы, с одной стороны, терпимость и понима ние основных черт его характера, устремлений и эмоцио нальных реакций, с другой,– незаангажированность и объек тивность при освещении параджановского облика и поступков.

Руководствуясь этим принципом, приведу некоторые выдержки из публикаций разных авторов, а также из записей самого Па раджанова.

Из статьи Романа Корогодского «Заключительный аккорд трагедии» в спецвыпуске газеты «Воля», посвященном 75 ле тию Параджанова (спецвыпуск появился в декабре 1998 года, и на титульном листе, где читатель мог увидеть десять снимков Сергея Иосифовича в разные годы, очеркам о нем были предпос 276 V. О близких и друзьях ланы слова Тараса Шевченко: «Є на світі доля, а хто її знає? Є на світі воля, а хто її має?..»):

Такие же показания (характеризующие С.Параджанова поло жительным образом, по определению Г.Якутовича, как самобыт ный талант, человека, который основательно видит, оригинально понимает и чувствует искусство. И.Т.) дали следователю извест ные скульпторы Анатолий Фуженко, Юлий Синкевич, Николай Рапай, кинематографисты Василий Цвиркунов, Михаил Бели ков, Нонна Юрьева, врач ученый Исаак Трахтенберг, художник Эрнест Котков, музыкант Марина Чайковская, научный ра ботник Нина Фуженко, искусствовед Сергей Григорьянц.

Из одной давней публикации:

Только этот человек мог поместить женскую туфельку в клетку и назвать это символом грузинской женщины. Только он мог написать в сценарии: «На цыпочках идут сапоги». Толь ко он мог оставить на могиле Тарковского нитку крупного жем чуга, которую ему подарила миллионерша. Если вы удивляетесь всему этому, вам не нужно смотреть фильмы Параджанова.

Сказано точно и образно. К сожалению, запамятовал, кому принадлежит это высказывание – может быть, параджановско му другу Василию Катаняну, издавшему одну из лучших книг о нем «Цена вечного праздника» со множеством фотографий.

А может быть, это слова, принадлежащие его верной почита тельнице – художнику и искусствоведу Ольге Петровой, опуб ликовавшей в «Зеркале недели» эмоциональный очерк о Масте ре под названием «Чарующий праздник жизни». В нем о парад жановских коллажах, экспонировавшихся на Андреевском спуске под крышей Фонда Ивана Кавалеридзе, сказано:

Последние работы Параджанова в этом жанре «интер претируют вечные темы Библии и классического искусства.

В 70 е годы мастер работал в принципах трансавангарда, от крытого украинскими художниками лишь в 90 е годы. Его им провизации коллажи интригуют намеками, соединением, каза лось бы, несовместимого. Образный мир произведений маэстро живой, создающийся на глазах у зрителя. Это не «текст», а «словарь» – зритель, включаясь в сотворчество, довоссоздает «текст». Параджанов возбуждает фантазию, чтобы потом в горячих ее потоках вознести каждого в чарующий мир метафо рической многозначности. Мы преобразуем себя, вчитываясь в его «тексты послания».

V. О близких и друзьях Немного пафосно? Возможно. Но, в сущности, точно и про никновенно. А далее читаем в той же тональности:

Его жизнь была воплощенной экзистенцией, независимой от банальной логики. Он оживал и открывал все богатство своей натуры в атмосфере дружбы, ласковых взглядов, чутких при косновений и окрыленной духовности. Параджанов жил в тол пе разных людей как рыба в воде. Ему были интересны их ха рактеры, вкусы, манеры. В его доме можно было встретить прославленных артистов, поэтов, академиков, даже членов Политбюро и вместе с тем – людей улицы. Ему был интересен не социальный статус личности, а степень ее уникальности.

Говоря об общении Мастера со многими киевскими собратья ми по искусству, среди которых любимый им Гриша Гаврилен ко, близкие по духу Георгия Якутович, Анатолий Фуженко, Ни колай Рапай, Иван Дзюба, Ольга Петрова в том же очерке заме чает, что именно на пересечении многих талантов родился прек расный фильм «Тени забытых предков», премьера которого оз наменовалась эмоциональным и духовным взрывом. Вспоминая это событие, Сергей Иосифович не скрывал удовлетворения от того, что оно произошло при просмотре именно его ленты, удос тоенной в последующем двадцати восьми фестивальных призов на разных континентах, вызвавшей восхищение таких признан ных режиссеров, как Феллини, Антониони, Бергман, Бунюэль, Тарковский.

Продолжу отдельные выдержки.

«Начались аресты, повторяется 37 й год» (из выступления Ивана Дзюбы на премьере «Теней...» 4 сентября 1965 года).

«Хто проти тиранії – встаньте» (реплика Василя Стуса там же).

«В разгар скандала на премьере «Теней» кинотеатр «Украи на» окружили гэбисты... Начали выискивать «врагов» Совет ской власти: Дзюба, Сверстюк, Светличный... В «иконостас» во шел и Параджанов» (из свидетельств Ивана Драча).

«После скандала в «Украине» мы с Сергеем приехали на его квартиру, и он сказал: «Я счастлив, потрясен». Все спрашивали у него: «Для чего это сделал Иван? Тебе ведь ничего не дадут де лать – ни дышать, ни снимать».– «Вы трусы! Ничего не понима ете»,– таков был его ответ» (из рассказа Юлия Синкевича).

«Его арест витал в воздухе. После той премьеры, ставшей опасным прецедентом для украинского КГБ – вероятно самого страшного в СССР – на мой взгляд, началась его драма: он ока 278 V. О близких и друзьях зался в черном списке». «После ареста Стуса Параджанов – един ственный человек из мира кино – подписал коллективное письмо за его освобождение. В 68 м (или в 69 м) чекисты забрали Дзюбу, написавшего очень хорошую, далеко не сепаратистскую книгу.

Только Сергей навещал его в тюрьме, носил передачи. А я, маль чишка, тащил за ним авоськи» (из интервью Романа Балаяна).

Приведенные выше выдержки – из статьи Гагика Карапетя на, опубликованной в марте 2004 года. Ровно 30 лет назад автор знаменитого украинского фильма был арестован и затем осужден на пять лет лишения свободы. Освобождение последо вало спустя четыре года, после вмешательства самого Брежнева, к которому обратился ряд видных деятелей культуры Запада.

Среди большого числа публикаций о Параджанове я бы выде лил по эмоциональному накалу, проникновенности, искреннос ти, тонкости оценок и характеристик повествования о нем его музы Светланы Щербатюк и их общих друзей, о которых я уже писал,– Сурена Шахбазяна и Романа Балаяна, близкого товари ща Сергея, дружба с которым проверена четырьмя непростыми десятилетиями, Василия Катаняна, его племянника Георгия, киевских художников Ольги Петровой, Александра Павлова, Вилена Барского. Обстоятельную работу последнего «О Парад жанове и его фильмах» я прочитал в Германии, куда Барский эмигрировал в 1981 году. Перенес в записную книжку следую щую выдержку из заключительной части публикации: «...Киеву просто повезло, что режиссер Сергей Параджанов жил и работал там почти полтора десятка лет, также как и для Параджанова ис ключительно важными, решающими были годы работы на Укра ине. И в отличие от официального лозунга о дружбе народов, за которым, по сути, ничего не стоит, поскольку ничего кроме иде ологической показухи власть в этом направлении не делает,...

Параджанов своим искусством творил дело истинной дружбы, дружбы национальных культур, духовной связи наций». Вилен Барский, в течение многих лет друживший с Параджановым,– одаренный художник и поэт, которого я давно знаю и высоко це ню, справедливо отметил это обстоятельства. О последнем ранее либо не говорили вовсе, либо упоминали вскользь. А жаль...

В «Зеркале недели» от 16 сентября 2006 г. прочитал интервью с еще одним нашим земляком и моим добрым знакомым – из вестным кинорежиссером Александром Муратовым. Впервые увидел там же параджановский набросок с подписью в его стиле:

V. О близких и друзьях «Хаджи Муратов». На рисунке – лицо молодого Александра Игоревича. Сосредоточенное выражение, проницательный взгляд. Кстати, рисунок можно сравнить с помещенной на этой же странице фотографией Александра, где он снят со своей пер вой женой – знаменитой Кирой Муратовой. А в самом интервью меня привлекла мысль о том, что когда у человека искусства, за нимающегося режиссурой в кино, свое видение действительнос ти, очень своеобразное и, вдобавок, оригинальное по форме, это бросается в глаза. Но есть немногие, кто может делать что то жизнеспособное, значительное, а режиссуру как таковую не очень видно. «Сергей Параджанов так мог,– говорит Муратов и далее добавляет: всегда считал его гениальным человеком.»

Здесь уместно заметить, что в лексиконе самого Параджанова и его окружения характеристика «гений», «гениальная лич ность» бытовала достаточно широко. Муратов вспоминает, как Параджанов говорил ему: «Мои приятели – все гении». Да и я сам могу удостоверить, что не раз слышал из его уст подобное за явление. Конечно, это была привычная для него бравада, жела ние выразить сиюминутный восторг, похвала в наиболее эмоци ональной и превосходной форме. Но вот когда такую характе ристику он адресовал себе любимому, признаюсь, до сих пор не могу ответить, была ли это самоирония или вполне серьезное ут верждение?.. Да, загадочной и, вместе с тем, открытой людям и, в сущности, незащищенной и ранимой представлялась мне душа художника. Особенно ощутимо именно такое восприятие в не большой прекрасной ленте Романа Балаяна, посвященной Масте ру, которому он во многом обязан своим творческим становлени ем. В этом фильме нет слов. Только светлые и загадочные парад жановские картины, отрывки, музыка... Вот уж поистине память о нем – убедительное опровержение утверждения о том, что неза менимых в этой жизни нет. Действительно, сможет ли кто либо из ныне здравствующих или тех, кто придет им на смену, заме нить феномен ХХ века, именуемый Сергеем Параджановым?!

Вчитаемся в строки самого Мастера и поразмышляем об их смысле.

Я – импровизатор. Режиссеры обязаны создавать кинематог рафический язык, который наше кино, на мой взгляд, начинает терять, несмотря на удивительную силу находок в прошлом.

Почему персонажи моих фильмов не разговаривают? Действи тельно, создается впечатление, что они глухонемые. Но и в жи 280 V. О близких и друзьях вописи, как вы знаете, персонажи смотрят друг на друга и не разговаривают. На религиозной фреске Дева Мария не разгова ривает с Иисусом, молчат и ангелы. Мои фильмы немы, как жи вопись (из интервью Параджанова немецкому журналисту).

...Когда я родился, я увидел облако, красивую мать, услышал шум ветра, звон колокола, и все это с балкона детства, и за все это надо было платить (С.Параджанов. Из письма, отправлен ного из лагеря).

А в завершение, для памяти – газетный некролог о его кончи не («Известия», 27 июля 1990 г.).

Автор одухотворенной графики Не так давно просматривал и отбирал фотографии к параджа новским страничкам для книги воспоминаний. А до этого таких очерков было уже два. Один помещен в моих предъюбилейных очерках, объединенных общим названием «Полвека научного V. О близких и друзьях творчества» – наверное, В.В. отнес бы их к «опытам юбилейного самообслуживания», другой – в первой книжке «Запоздалых за меток». Прежде чем подготовить новую страницу, перечитал интервью Параджанова, данные им в последние годы жизни ря ду газет и журналов. Читая их, то и дело наталкивался на знако мые имена. Сред них – Светлана Щербатюк (жена Сергея), Су рен Шахбазян, Николай Рапай, Роман Балаян, Эрнест Котков, Анатолий Фуженко, Лидия Байкова, Михаил Беликов. Многие из них уже упоминались в предыдущих «Заметках».


Но вот об одном имени из наиболее часто встречавшихся в текстах интер вью, хотел бы сейчас вспомнить особо. Речь идет о самобытном художнике и светлом человеке Григории Гавриленко. Его гра фические работы – тонкие и выразительные – из тех, что были в свое время подарены мне и дочери, мы и сегодня бережно хра ним в нашей киевской квартире и в мюнхенском доме Ксаны и Сережи. Сам автор, Гриша Гавриленко был подстать своим та лантливым произведениям – человеком высокоодаренным, мяг ким, интеллигентным и деликатным. Он не имел семьи, страдал от тяжелейшего диабета, несмотря на который отличался огром ным трудолюбием, постоянными творческими исканиями. При этом всегда дарил товарищам по искусству радость общения и неординарные идеи. Кстати, именно он как то посоветовал Па раджанову снять по повести Коцюбинского фильм «Тени забы тых предков».

В годы так называемой хрущевской оттепели в среде киев ской творческой интеллигенции знаменательным оказалось со бытие, оставшееся тогда почти незаметным, но в скором време ни занявшее в истории свое особое место. Речь идет о возрожде нии в столице поэтического и художественного авангарда, у ис токов которого стоял поэт, переводчик, мемуарист Бенедикт Лифшиц. Примечательно, что новый авангард составили преж де всего художники, сочетавшие в своем творчестве изобрази тельное искусство с поэтическим словом. Выделю среди них тех, кого хорошо знал и которых упоминал ранее в своих мемуарных заметках. Помимо Григория Гавриленко, это – Вилен Барский и Валерий Ламах. В антологии «Киев. Русская поэзия. ХХ век»

поэтическому авангарду посвящен отдельный раздел. И здесь, рядом с именами Давида Бурлюка, упомянутого выше Бенедик та Лифшица и Ивана Аксенова названы и «киевские анахо реты» – так окрестил эту троицу своих друзей и единомышлен 282 V. О близких и друзьях ников Борис Лобановский – одаренный художник, поэт, искус ствовед. В антологии читатель впервые мог увидеть фрагмент его изопоэмы «Химмерия». Как сказано в комментарии к под борке стихов киевского поэтического авангарда, весьма симво лично, что его второе рождение произошло именно в среде при верженцев новейших течений современной живописи. Отрадно и то, что (как отмечается в том же комментарии) творчество «анахоретов» – Гавриленко и его друзей – не осталось «гласом вопиющего в пустыне», а привлекло в ряды авангардистов их молодых последователей.

В разговоре с будущими создателями посмертной ленты о Гри гории Гавриленко – оператором Владимиром Пиком и директо ром картины Светланой Коробниной Сергей Параджанов сказал (цитирую по записи, сделанной в ноябре 1988 года в Тбилиси в параджановском доме на улице Коте Месхи, 7): «Гриша всегда тянулся к необычайному и приходил к источнику, который под сказывал ему темы... Я считаю Гришу своей аспирантурой. Это человек, который дал мне больше, чем два института. Он был аналитиком и во всем прекрасно разбирался... Его искусство бы ло поразительно чистым и рафинированно поэтичным. А сам он был ненавязчивым, благородным, нежным, внимательным...

Трагично одиноким и необласканным... Умер трагично в закры той квартире». И в другом месте этого разговора на фонограмме звучит еще одно параджановское свидетельство – достоверность сказанного могу подтвердить, поскольку знаю это же по соб ственным наблюдениям: «Он устал от общения с искусством...

Вставал в шесть, делал себе укол и начинал работать. Когда в комнате темнело, и он почти слеп от темноты, то уходил в город – к друзьям. Ездил либо к Коткову, либо к Якутовичу, либо при езжал ко мне. Круг его общения был ограничен... А еще он был джентльменом. Он не пришел бы в дом, где есть женщина, без цветов... Он был светлым человеком». Сейчас, перенося на бума гу слова Сергея Параджанова, мысленно возвращаюсь в начало восьмидесятых. Григорий Иванович по прежнему весь в работе.

До ухода из жизни еще четыре года – и много и очень мало. Ви жу его на пороге нашего дома с листами новых рисунков, на ко торых мягко выписаны одухотворенные женские лица, тонкие черты которых навеяны пушкинскими лирическими строками.

А в руке у Гриши большая белая ромашка...

V. О близких и друзьях Человек многих талантов Романом Кофманом я ранее не С встречался, хотя знаю о нем давно. В среде киевлян – деятелей культуры личность этого не ординарного музыканта и дирижера несомненно известна и по читаема. А для меня замечательна еще и тем, что он состоял в родстве с моим близким другом еще со школьной скамьи Гри шей Кипнисом – не менее известном киевлянам публицистом и писателем, возглавлявшим украинский корпункт «Литератур ки». Несколько раз мы коротко разговаривали с Романом Исаа ковичем по телефону. Время от времени я с большим интересом читал его статьи, интервью, эссе, появляющиеся в печати, осо бенно – отрывки из его тогда только писавшейся последней кни ги, во многом биографической. Не так давно узнал из газет, что дирижер Кофман приглашен возглавить Боннский симфоничес кий оркестр. Перед очередным отъездом – в июне – Роман Исаа кович подарил мне свою недавно вышедшую книгу, о которой я упоминал чуть выше, с дружеской дарственной надписью.

В шестистрочной аннотации к «Книге небытия» (столь необыч но ее название) отмечается, что автор в свободной форме предла гает читателю разделить с ним разные правдивые и вымышлен ные истории, говорится о том, что в книге использованы приемы мелодрамы, гротеска, философских предположений. И это дей ствительно так. Все девять глав книги воспринимаются как единое уникальное повествование, где, как точно подметил в пос лесловии редактировавший книгу Сергей Васильев, в конкретной человеческой судьбе отражается Большая История, стремящаяся эту судьбу разрушить, низвести до навязанных стереотипов, до сознания потери своей человеческой, единственной в своем роде индивидуальности. И далее, на тех же заключительных страни цах, названных редактором «Абсолютный слух» (имеется в виду слух нравственный), говорится о том, что перед читателем пред стает авторская исповедь, «...свидетельствующая о возможности 284 V. О близких и друзьях человеческого прямостояния, в конце концов, просто, увлека тельно, с искренней благодарной интонацией, по осеннему зяб ким, но околдовывающим юмором написанная книга – эта проза ошеломляет всегда редкой (а сегодня и подавно) адекватностью музыкального и нравственного слуха. Тут нет зазора между сер дцем и интеллектом между внимательным ухом и чуткой ду шой... Здесь слову возвращен его смысл». Нельзя не согласиться с автором этих проникновенных строк, отнюдь не преувеличива ющих, как это может кому нибудь показаться, писательский та лант Романа Кофмана, что его литературный дар – особый. Дей ствительно, в том, что я прочел, особенно в главах «Пароль – Шнитке», «Хор мальчиков», «Восточный романс», «Сентимен тальный вальс», «Запах счастья», чувствуется его неповторимая творческая индивидуальность, тонкость философских суждений, неоднозначность восприятия наибольшей загадки мироздания – Времени. Сопереживая радости и горечи описываемых событий, воспринимая с пониманием авторский сарказм, разделяя остроту суждений, характеристик персонажей, иронию и самоиронию, пронизывающие кофмановскую прозу, я не мог отрешиться от мысли, что все, о чем здесь идет речь, созвучно и с моим сегод няшним восприятием. А образность, прозрачность, художествен ный колорит авторского языка побуждал по несколько раз пере читывать отдельные места. Например, такие.

В окна медленно вплывали сумерки. Птицы умолкли, зато вместе с сумерками в темную комнату вплывали звуки вио лончели: этажом или двумя выше кто то упрямо повторял од ну и ту же фразу, словно хотел добыть из нее нечто драгоцен ное, что никто другой не замечал.

– Что это такое знакомое?

– Чайковский. «Сентиментальный вальс».

– Ах, да... Не люблю виолончель. Непозволительно копиро вать человеческую речь. Флейта, труба, скрипка, наконец,– все они живут своей жизнью. А виолончель до жути напоминает человеческий голос...

Бежал он стриженным наголо большеглазым мальчишкой из страны сияющих розовых камней, страны, где в подвалах Эч миэдзина не спеша зрело в огромных амфорах золотистое вино, а наверху, по безлюдным каменным площадям под полуденным безжалостным солнцем бесшумно скользили священники, ко торые, как и во всем мире, бывают либо очень молодыми, либо V. О близких и друзьях очень старыми. В стране, которую он покинул, жили камено тесы поэты, сапожники философы, жестянщики художники, и на пологих холмах открытый ветру и солнцу, лениво дремал старый город...

Глубокая южная ночь. Гигантский горбоносый «Боинг» таи ландской авиакомпании бесшумно и осторожно, стараясь не поцарапаться о висящие рядом звезды, скользит по поднебесью.

Вот этот образ – парящий в ночной тишине самолет, лавирую щий между звездами, чтобы не оцарапаться о них – меня поко рил окончательно. Так мог написать истинный талант, человек одаренный и литературными и поэтическими устремлениями, тончайшим вкусом, способностью не только созерцать, но и ощущать мироздание. Ощущать в музыке, которая не должна копировать человеческую речь, и в человеческом слове, которое не копирует музыку. Завидное сочетание в одной личности блис тательного музыканта и одаренного писателя. Цитировавшийся уже мною Сергей Васильев поразительно точно характеризовал Романа Кофмана, незаслуженно поздно удостоенного звания Народного артиста, как человека высокого внутреннего досто инства, артистизма, множества художественных талантов. Он – дирижер, скрипач, композитор, профессор Национальной му зыкальной академии, руководитель Киевского камерного ор кестра и Боннского симфонического – «Книгой небытия» отме тил выход в свет уже четвертой своей книги. Я был убежден, что впереди – новые литературные свершения! И не ошибся. В кон це 2006 года Роман Кофман ознаменовал свой юбилей новой впе чатляющей книгой. Многих поразили в ней поэтические строки с философским подтекстом. Некоторые прозвучали в день юбилея с подмостков Киевской филармонии в исполнении Николая Рушковского, который, делясь со мной впечатления ми, не раз эмоционально к ним возвращался.


286 V. О близких и друзьях Журналистская исповедь « одрание», «литературное обор С зение», «срамтеатр»... – по добные опечатки, как и множество других самых невообрази мых газетных ляпов, вынес на обложку своей книги известный киевский журналист и писатель Валерий Дружбинский. Эта книга, которую он представил читателю как роман клип, назы вается «Очепатка или тридцать лет и три года». Книга замеча тельная, тонкая, остроумная. В ней автор повествует о своих не посредственных впечатлениях, наблюдениях, встречах, обще нии с разными людьми – известными и малоизвестными. Повест вует в лаконичной журналистской манере, весело и грустно, серьезно и шутливо, в раздумье и с иронией, подчас, сарказмом.

Опыта ему не занимать. Ведь за плечами – более трех десятков лет в журналистике, литературе, кинематографе. Было что выб рать для книги из пожелтевших страниц более чем сотни запис ных книжек, блокнотов, толстых тетрадей. «Вся моя жизнь жур налиста,– пишет автор,– отразилась в них. Они помнят все.

И всплывает вдруг далекое и забытое, лица и мечты снова слад ко теснят грудь...» А затем ниже: «В чем уверен точно: не буду, не берусь, да и не смогу давать оценку времени, в котором жил, работал. Хочу лишь рассказать о событиях, свидетелем которых был, о людях, с которыми встречался лично...».

Узнал я о книге Валерия Дружбинского от своего старого дру га Николая Борисовича Ситковского – на одной из страниц ав тор адресовал слова глубокой признательности ему как выдаю щемуся детскому хирургу, буквально вытащившему с того све та его дочь. По просьбе Николая Борисовича Дружбинский, с которым я ранее был знаком лишь заочно (несколько раз беседо вали с ним по телефону, да еще неизменно следил за его публи кациями), подарил мне свою «Очепатку» с примечательной дар ственной надписью: «...другу моего Большого Друга Николая Борисовича, а, значит, и моему другу».

V. О близких и друзьях Эту книгу я прочитал дважды – сразу после того, как она была мне вручена, и сейчас, спустя ряд лет, в течение которых у меня с Валерием Ивановичем сложились дружеские отношения, и я не пропускаю в «Зеркале недели» ни одного из его отличных очерков. Как в упомянутой выше, так и в новых его книгах встретил много знакомых лиц, узнал о них интересные подроб ности. В эмоционально изложенных воспоминаниях о Констан тине Паустовском – на этот очерк однажды я уже ссылался – про читал о глубоко чтимом мною писателе Юрии Смоличе, которого хорошо знал мой отец, и книги которого, напоминавшие отцу о его собственной юности, он читал с увлечением. Кстати, на одной из подаренных отцу Юрием Корнеевичем книг – это был роман «Рассвет над морем» (авторизованный перевод с украинского), вышедший в издательстве «Художественная литература» в Мос кве (1956 г.) – в дарственной надписи писатель обратился к отцу как к своему верному читателю, «которого мои книги наталкива ют на воспоминания из собственной юности». Сейчас, когда дос тавал из книжного шкафа эту, дорогую для отца и для меня как светлая память о нем, книгу, увидел рядом с ней еще и другие из дания. Среди них – подборка статей и выступлений Смолича, составителем которой был Арсений Островский, автором вступи тельной статьи – Павло Загребельный, а составителем подборки иллюстраций – Елена Смолич. Называется это издание «Знать прошлое, видеть будущее». Символичное название, близкое мне и по духу, и по моим раздумьям о мемуарном жанре, и потому, что прошлое всегда с нами, и знать его надо еще и для того, что бы, по возможности, предугадать будущее.

Но я отвлекся от упомянутого выше очерка о Паустовском.

Впрочем, отвлекся ли? Ведь хотел выделить в нем именно то место, где Константин Георгиевич рассказывает о пребывании у своего друга Смолича на хуторе Плюты, что в сорока километ рах от Киева. Там они вместе рыбачили – оба были заядлыми любителями рыбной ловли. Дружбинский приводит слова Кон стантина Георгиевича о том, что если кому либо не будут нра виться его книги, он не обидится. «Одному нравится одно, дру гому – совсем другое,– говорил писатель,– тут ничего не подела ешь. Но если какой нибудь задира скажет, что я не умею ловить рыбу, я долго ему этого не прощу.»

Читая у Дружбинского о жизни Паустовского в Плютах и об их общем со Смоличем увлечении, перечитал очерк Юрия Корнеевича 288 V. О близких и друзьях из упомянутой выше книги. Содержание его совпадает с тем, что описывает журналист. Может быть, только стоило бы дополнить устами Смолича рассказ о пребывании у него Паустовского следую щим штрихом. «В вечерних беседах после рыбалки,– вспоминает Смолич,– принимал обычно участие и наш хозяин, дед Мыкола, так красочно изображенный Константином Георгиевичем в его ры бацких записях. Дед Мыкола был рыбак знаменитый, известный на всех днепровских берегах ниже Киева, от Жукова Острова до Злодиевки и Триполья. Константин Георгиевич каждый раз, когда мы встречались с ним в Москве, непременно расспрашивал про плютовского деда Мыколу. А дед Мыкола, встречая меня в Плю тах, первым делом спрашивал: «Ну, как там поживает Костик? Вот это человек, так человек! Аж дивно, что еще такие люди не переве лись. Рыба, знаете, и та уже выводится, а люди...»

Вот фотография из домашнего архива, которую жена писате ля Елена Григорьевна включила в вышедшую книгу. Под ней короткая подпись – «Встреча друзей». На снимке они оба – Смо лич и Паустовский – два замечательных писателя, ведущие ув леченный диалог. Снимок сделан весной 59 го года в Москве на III съезде писателей СССР. А вот и более позднее фото Юрия Смолича, уже с другим собеседником, сделанное в Киеве в 75 м году на Пленуме творческих союзов. На нем Юрий Корнеевич и добрая знакомая нашей семьи, имя которой я упоминал в прош лых заметках,– скульптор Галина Кальченко, молодая, очень талантливая и, увы, рано ушедшая из жизни.

Но вернемся к Валерию Дружбинскому, его книгам и очеркам – основному предмету моего рассказа. Кстати говоря, следует заметить, что, оказывается, кроме моего друга Нико лая Ситковского, впервые открывшего для меня одаренного журналиста и писателя, у нас с ним есть и другие общие знако мые, также, замечу, весьма лестно характеризовавшие своего коллегу. Оба они – Александр Шлаен и Александр Рожен – из вестные журналисты, профессионалы пера, пользующиеся вы сокой репутацией в своей профессиональной среде. В одном месте у Дружбинского я поразился и посмеялся обилию образ ных наименований пишущей братии. Автор вложил их в уста профессора В.А.Германовича – своего учителя на журфаке – знатока стилистики и истории журналистики, признанного среди студентов острослова. Напутствуя своих питомцев, рас пределенных в разные газеты перед прохождением практики, V. О близких и друзьях он высказал не без сарказма следующую сентенцию: «Даже страшно подумать, сколько теперь появится в столичных газе тах прекрасных интервью, статей, эссе, очерков, рецензий, ре портажей, аннотаций, обзоров и фельетонов! И вообще, я рад, что вы пополните передовой отряд писарей, писцов, писунов, писак, писистов, писушек, писяток, писаторов и писуков!».

Действительно, редкое многообразие ироничных обозначений представителей журналистской братии. Запомнилось мне и еще одно место у Дружбинского – рассказ о том, как он брал ин тервью у Дмитрия Шостаковича, который искренне посочув ствовал молодому человеку: «Какой ужас, что Вы стали журна листом! Ведь теперь Вам придется всю жизнь цитировать чужие мысли». Комментируя эту реплику, автор поделился с читате лем мыслью о том, что журналисты его поколения, даже самые талантливые, не сказали всего, что хотели и могли сказать...

И все таки пытались...

Впечатляет перечень известных лиц, с которыми Дружбин ский встречался в течение своей журналистской деятельности.

«Я брал интервью,– пишет он,– у таких новых политиков горя чих перестроечных лет, как Борис Ельцин и Руслан Хасбулатов, Гавриил Попов и Вячеслав Черновол, Юрий Афанасьев и Степан Хмара, Александр Яковлев и Мыхайло Горынь. У таких деяте лей литературы и искусства, как Джеймс Олдридж, Константин Федин, Валентин Катаев, Виктор Астафьев, Мыкола Бажан, Максим Рыльский, Вера Марецкая, Сергей Герасимов, Аркадий Островский, Георгий Товстоногов, Сергей Образцов, Клавдия Шульженко, Юрий Гуляев, Мстислав Ростропович, Сергей Ле мешев, Ростислав Плятт, Андрей Тарковский, Юрий Люби мов...» Впечатляющая плеяда личностей, прекрасно известных моему поколению. Кстати, имена некоторых из них читатель мог встретить и на страницах моих прошлых заметок.

Особое внимание обратил на то место у Дружбинского, где речь идет об украинской кинематографии перестроечных лет.

Во первых, потому что там работали (и продолжают работать) многие из тех, кого хорошо знаю, а во вторых, потому что тогда мои младшие – дочь Ксана и зять Сергей – как художники пос тановщики участвовали в создании украинско немецкой карти ны «Трудно быть богом». Сейчас Алексей Герман решил сделать свою экранную версию этого известного романа братьев Стругац ких, пригласив на главную роль популярного актера Леонида 290 V. О близких и друзьях Ярмольника, кстати, Сережиного товарища. А о прошлой поста новке фильма Валерий Иванович вспоминает в связи с тем, что нередко в первые перестроечные годы кинематографисты иска ли и находили выход в совместных постановках. Но не все ока залось столь просто, как этого можно было ожидать. Хорошо ос ведомленный о перипетиях кинематографических будней, автор написал о том, что могут подтвердить и Ксана с Сережей. Дей ствительно, было сделано все возможное, чтобы по их эскизам построить на Ялтинской киностудии сложнейшие по конструк ции декорации несуществующего города. Последующие съемки проходили не только в Ялте, но и в Бахчисарае, Исфаре. Как пи шет Дружбинский, фильм получился. Но, как он справедливо замечает, «работа над картиной со всей очевидностью показала наше полное неумение вести дела с зарубежными партнерами.

Четыре пятых фильма снято на территории нашей страны (ос тальное – в ФРГ), а в договоре стояло: «почтово телеграфные расходы на территории СССР несет советская сторона, а в ФРГ – западногерманская». Это дало возможность немецкому режис серу П.Фляйшману «наговорить» по телефону на 290 тысяч руб лей (цены 1987 года), тогда как средняя стоимость фильма, сня того довженковцами, составляет 300 тысяч. С зарубежными партнерами мы были неравны буквально во всем. Например, каждый член западногерманской группы получал 25 рублей су точных, наш – 3 рубля 50 копеек. На съемочную площадку при возили два обеда: из ресторана – для «них», из простой столо вой – для «наших». «Они» жили в гостиничном номере стоимос тью 40 рублей, «мы» – 3–4 рубля. Это и многое другое привело к тому, что картина обошлась студии в 8 (!) раз дороже, чем если бы мы ставили ее без немцев. Все никак не претворится у нас в жизнь бессмертный лозунг Леонида Ильича – «Экономика дол жна быть экономной!». И еще автор приводит слова Романа Ба лаяна, который, говоря о новой модели кинематографа, думает ся, справедливо и честно констатировал, что кинорежиссеры к новым задачам, к «открытому рынку», видимо, еще не готовы.

Это утверждение согласуется в полной мере с призывом автора книги, который, обращаясь к журналистам и, полагаю, ко всем, кто ведет диалог с читателем, настоятельно советовал ни чего от него не скрывать. «Гласность дала нам правду,– напи сал он в этом призыве,– одну только правду и ничего, кроме правды».

V. О близких и друзьях Талантливый автор Валерий Дружбинский написал правди вую, совестливую и умную книгу. Настоящую исповедь честно го журналиста.

Не так давно Валерий Иванович подарил мне свою только что вышедшую книгу, в которой с присущей ему тонкой наблюда тельностью и мягкой иронией вновь поведал о своих творческих находках, встречах, впечатлениях от общений, событий, раз мышлениях над минувшим и настоящим. Очерки читаются с интересом, многие касаются известных личностей и ранее мало знакомых нам фактов из летописи их жизненных коллизий.

Приведу для читателя, еще не прочитавшего эту книгу, выдерж ку из нее: «В свое время учитель сказал Эйнштейну, что он будет кем угодно, только не математиком. Эдисона родители забрали из школы, где учителя считали его «ограниченным». Чехов дважды оставался на второй год из за русского языка. Гоголь писал сочинения по литературе на «двойки». Менделеев был в школе «середняком»... А вот Лист, Шопен и Иегуди Менухин выступали с публичными концертами уже в десять лет. Моцарт в семь лет написал четыре сонаты, Гете в девять писал стихи на трех языках... Никаких непреложных законов в этом деле, ви димо, нет, просто природа шутит, «когда ей очень хочется пошу тить». И еще две выдержки – сентенции от ироничного Друж бинского: «Чем мы отличаемся от народных депутатов? – Мы думаем о них плохо, а они о нас вообще не думают»;

«Оставьте людям герань на окне, тихий вечер с семьей, огород, вечные книги, отдохновение от работы. Пусть они меньше ходят на ми тинги и собрания, пусть меньше читают газеты и меньше смот рят телевизор. Пусть больше живут».

Прежде чем завершить свое короткое повествование о неорди нарном писателе и публицисте, журналистская деятельность которого читающей публике неизменно доставляет большое удо влетворение, дополню сказанное выше доверительным отступ лением. К герою очерка оно, строго говоря, не имеет непосред ственного отношения, но является для него примечательным, к тому же сопутствующим положительным эмоциям. Речь идет о спутнице его жизни поэтессе Наталье Филипповой. Ранее я уже говорил, что среди моих киевских знакомых и друзей – людей искусства выделяется талантливейший тандем, пользующийся в среде украинской интеллигенции особым уважением за граж данственную позицию в своем творчестве. Это Ада Рыбачук и 292 V. О близких и друзьях Владимир Мельниченко. Сейчас хотел бы отметить, что Наталья Филиппова и Валерий Дружбинский являются такого же рода тандемом. Оба они – приверженцы литературного творчества, в котором слово отражает индивидуальность автора, его неорди нарные творческие устремления, вкусы, жизненные привязан ности и опыт. Наталья Филиппова – поэтическая личность, ав тор лирических стихотворных книг «Среди жизни обычной без грима...», «Тепло по осени в цене», «Вопреки всему». Печата лась в таких киевских изданиях, как антология «Киев. Русская поэзия. 20 век», «20 век запомни нас», а также в сборнике «Ки евская Русь. Современная поэзия Украины», изданном в Герма нии. Рад был недавно подаренной книге, вышедшей в издании «Томирис» под названием «Третий звонок». Сразу же прочитав, а затем и перечитав стихотворение под одноименным названи ем, был поражен, насколько оно созвучно моему нынешнему настрою. В этом небольшом стихотворении – философские раз думья, горечь, печаль, сожаление о неизбежном. Запомнились такие строки:

Как ни живи, но кончается время дороги – Той, на которой нас лаврами редко венчали.

Третий звонок не замедлит озвучить итоги.

И в конце этого щемящего раздумья:

К чему лицедействовать?

Или как же понять: то ли истина в поисках зерен, То ли зерно ищет истину?

Но...прозвонили.

Третий звонок...

Грустные слова... И все же согласимся с тем, что сказано в ре дакторском комментарии: есть вера, что вместе с подведением итогов прожитого придет еще и «второе дыхание».

В лице Натальи Филипповой и Валерия Дружбинского я об рел верных единомышленников и доброжелателей. Был глубоко тронут, когда Валерий Иванович, узнав о моей работе над этой книгой, предложил, несмотря на огромную занятость, просмот реть рукопись перед ее сдачей в печать. Подобная готовность по мочь, открытая и бескорыстная, дорогого стоит! Надо ли гово рить, что впечатления от прочитанного, высказанные Натальей и Валерием советы и пожелания были с благодарностью приня ты. Особо тронули меня стихотворные строки Натальи Филип V. О близких и друзьях повой в которых упоминается улица моего детства. Не могу от казать себе в удовольствии привести здесь хотя бы одну строфу из этого сонета, дружески мне адресованного:

Метро меня из недр своих извергло И я, как верный зверь на поводу, Ведомая строкою Трахтенберга По улице Тарасовской иду.

Как дорого теплое человеческое слово, да еще облеченное в по этические строки!

VI. Воспоминания о коллегах медиках Медицина – это любовь, иначе она ничего не стоит.

П.де Крюи Медицина – это так же просто и так же сложно, как жизнь.

А.Чехов Одиссея партизанского доктора ередо мной три книги с дар П ственными надписями, из данные разными издательствами Москвы,– «Записки партизан ского врача», «Чекист», «О чем говорил мальчик». Автор этих книг Альберт Вениаминович Цессарский – мой давний москов ский товарищ. Знакомство с ним, если я не ошибаюсь, относится к концу пятидесятых – началу шестидесятых годов. До этого я, правда, уже знал о Цессарском, поскольку в среде моих коллег – гигиенистов он был известен как легендарная личность, выпус кник медицинского института, добровольно с начала войны всту пивший в разведывательное соединение будущего Героя Совет ского Союза Дмитрия Николаевича Медведева. Хирург по опыту фронтовой службы, получивший ранение незадолго до Дня Побе ды, он после войны посвятил себя профилактической медицине, возглавил отдел гигиены труда Московской санитарно эпидеми ологической станции. Еще до знакомства с ним, я обратил вни мание на его статьи в «Медицинской газете», написанные в нео бычном для этого издания писательском стиле, очень образные и интересные. Было очевидно, что их автор хорошо владеет пером.

Впоследствии я узнал, что Альберт Цессарский принят в Союз советских писателей, и прочитал его книги, в том числе и упомя нутые выше, посвященные минувшей войне. Сейчас, когда пишу эти заметки, вспоминаю, что описание им первого дня войны в «Записках партизанского врача» поразило меня своей щемящей грустью, ощущением внезапно обрушившейся беды, всем тем, что навсегда врезалось в память. Я разыскал это место в книге и хочу его здесь привести. В первой главе своей книги – глава эта называется коротко и сурово «Война» – Цессарский писал:

Война для меня началась на Арбатской площади в Москве. Те несколько кварталов, что я прошел от дома до площади, были 296 VI. Воспоминания о коллегах медиках еще в стране моей солнечной, беззаботной юности. Накануне поздно вечером я сдал последний экзамен по внутренним болез ням. Утром проспал до одиннадцати. А когда проснулся, сразу вспомнил, что в общежитии меня ждут друзья, что сегодня воскресенье, что никаких экзаменов уже больше не будет. Чув ство любви к людям, ощущение счастья, здоровья и силы пере полняло грудь. Я оделся, не слушая уговоров сестры, звавшей к завтраку, выбежал на улицу.

Воскресная Москва в июне! Ослепительное солнце заливает улицу. Потоки людей на тротуарах.

... Вдруг над нами женский голос крикнул: «Товарищи! Прави тельственное сообщение!»

И разом все замерло, все затихло. Все, кто был на площади, подняли головы. В окне второго этажа кто то выставил на по доконник приемник, как в день первомайской демонстрации.

И, словно капли расплавленного металла, упали в толпу сло ва о войне, которые каждого прожгли насквозь, до сердца, кото рые вдруг, мгновенно, пересекли все наши дороги и дорожки и, не давая ни секунды времени, с этой самой площади единым пото ком устремили по одному единственно возможному пути...

...Начиналась новая полоса в жизни народа. И с этим кончи лась и наша беззаботная юность.

А затем Цессарский вспоминает в своей книге, как к ним, по давшим заявления в ЦК комсомола об отправке на фронт, вы шел высокий человек с бледным усталым лицом и воспаленны ми глазами. Он сообщил, что заявления рассмотрены и будет сформирована специальная бригада, которой придется воевать в особых условиях. Так попал Цессарский в партизанское соеди нение полковника Медведева. С ним и прошел, как партизан ский доктор, всю войну.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.