авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»

Музей истории города Иркутска

В.

П. Шахеров

Экономика сибирского дореформенного города

(на материалах городов Байкальской Сибири)

Монография

1

УДК

ББК

Ш

Печатается по решению ученого совета исторического факультета Иркутского государственного университета Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор Ю. М. Гончаров, доктор исторических наук, профессор А. А. Иванов, доктор исторических наук, профессор Л. В. Занданова Шахеров В. П.

Экономика сибирского дореформенного города (на материалах го Ш родов Байкальской Сибири) : монография / В. П. Шахеров. – Иркутск :

Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2011. – ??? с.

ISBN АННОТАЦИЯ УДК ББК ISBN © Шахеров В. П., © ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет», ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.

Глава 1. Города Байкальской Сибири в дореформенный период.

1.1. Формирование городских поселений.

1.2. Организация городского самоуправления.

1.3. Финансовая политика городов.

Глава 2. Торгово-предпринимательское население городов Байкаль ской Сибири 2.1. Формирование регионального купечества.

2.2. Социальный состав предпринимателей.

Глава 3. Городская торговля и промыслы 3.1. Торговая инфраструктура городов региона 3.2. Городские поселения Байкальской Сибири в системе внешнеэкономиче ских торговых связей.

3.3. Предпринимательство в сфере транспорта.

Глава 4. Промышленность и ремесло Байкальской Сибири.

4.1. Городские промыслы и ремесленное производство.

4.2. Обрабатывающая промышленность.

Заключение Список сокращений БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ВВЕДЕНИЕ В истории человечества особая роль отводится процессу урбанизации, ко торый в свою очередь поднимают массу проблем экономического, социально политического, географического, экологического и градостроительного порядка.

Их успешное решение предполагает не только изучение современной ситуации, но и обращение к историческому прошлому городов. Именно с городами связаны наиболее важные достижения мировой цивилизации. Они выступают важнейши ми центрами концентрации материальных, людских, интеллектуальных ресурсов общества. Их системообразующими признаками являются устойчивые экономи ческие, социальные, политико-административные, духовно-культурные связи, что выдвигает города в качестве самостоятельной и ведущей пространственной орга низации общества. Как справедливо отмечал Ф. Бродель: «Города – это как бы электрические трансформаторы: они повышают напряжение, ускоряют обмен, они беспрерывно вершат жизнь людей»1. Таким образом, город является слож ным комплексом явлений, это живое, конкретно-историческое образование, кото рое необходимо охватывать во всем его многообразии.

Проблема становления и развития провинциального города остается одной из актуальных и малоисследованных в отечественной историографии. Несмотря на то, что существуют различные толкования термина «город», решающим крите рием, на наш взгляд, должна быть социально-экономическая характеристика. В свое время А. Тойнби отмечал, что для колониальных территорий, каковой явля лась и Сибирь, были характерны три функции: финансовая, военная и админист ративная. Несмотря на то, что приоритетность их неравнозначна и меняется во времени и пространстве, наиболее «существенной и никогда не исчезающей сто роной колонизации является финансовая»2. В экономическом смысле, по мнению М. Вебера, «можно лишь там говорить о городе, где туземное, местное население удовлетворяет экономически существенную часть своих ежедневных потребно стей на местном же рынке, и притом в значительной части продуктами, произве денными туземным же населением или населением ближайших окрестностей для сбыта на рынке». Таким образом, ведущим признаком города в экономическом смысле является «наличие регулярного обмена благ на месте самого поселения в качестве существенной составной части получения прибыли и удовлетворения потребностей жителей, т. е. наличие рынка»3. С ним солидарен и Ф. Бродель, пи савший, что «всякий город, каким бы он ни был, – это прежде всего рынок. Если последний отсутствовал, город был немыслимым. …В самом деле, не бывает го рода без огромного стечения людей и разного добра, и каждое такое скопление бывало связано с особой территорией вокруг города, зачастую на большом рас стоянии от него»4.

Особый научный интерес представляет рассмотрение региональных осо бенностей экономического развития сибирских городов, поскольку процессы ур банизации на различных территориях Сибири в силу причин географического, ис торического, социально-экономического характера протекали неоднозначно. Как в целом по стране, в Сибири крупных региональных центров было не много. Пре обладали небольшие уездные города и малолюдные городские поселения. Они вырастали на определенном пространстве от большого города. По замечанию Ф.

Броделя: «Скорость перевозок, которая формировала пространство, определила последовательный ряд регулярных этапных пунктов»5. Все города так или иначе были связаны друг с другом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становления региональных транспортных и рыночных отношений.

Несмотря на то, что первые сибирские города являлись преимущественно военно-административными пунктами, уже с конца XVII в. многие из них превра тились в сложные многофункциональные образования. Дальнейшее развитие си бирского города было связано с формированием рыночных связей и отношений.

Процессы эти шли весьма противоречиво, имели чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про странства. Распутать этот сложный клубок противоречий, выявить основные тен денции развития экономики дореформенного сибирского города, показать его роль как интегрирующего регионального начала – важнейшая задача научного ис следования. В научном плане актуальность проблемы состоит в том, что ее реше ние позволит заполнить образовавшийся хронологический пробел в истории го родов Восточной Сибири XVIII – середины XIX вв. В практическом же смысле возрождение исторических традиций в России предполагает также и воссоздание, разумеется, на новых временных, материальных и духовных основах, лучших об разцов городской жизни. Изучение развития дореволюционного сибирского горо да дает возможность лучше сориентироваться на решении сегодняшних город ских проблем.

Территориально исследование охватывает городское пространство южных районов Восточной Сибири. С точки зрения физической географии выбранный нами для исследования регион можно определить понятием Байкальская Сибирь, т. е. это территория, расположенная вокруг озера Байкал и получившая в геогра фической науке определение Прибайкалье и Забайкалье. Однако очевидно, что при всей важности географических параметров они не единственный критерий, позволяющий выделять отдельные территории в особый регион. В современной науке под регионом принято понимать формирующуюся в процессе историческо го развития совокупность исторических областей, взаимосвязанных между собой в некую целостность в экономическом, политическом и культурном отношении.

Если ядро региона, так или иначе, стабильно и во многом действительно опреде ляется природно-ландшафтными условиями, то его границы, как правило, под вижны. Все современные регионы – результат длительного исторического разви тия, и вполне допустимо, что в дальнейшем при глобальных изменениях полити ческих или экономических процессов их очертания могут серьезно корректиро ваться.

Хронологические рамки исследования включают более полутора столетий:

XVIII – 1860-е гг. При всей условности хронологического деления исторического процесса нельзя не отметить, что в литературе последних лет появились мнения, что традиционное деление истории по векам, тем более круглым датам, не вполне корректно, когда речь идет о длительных исторических периодах6. В этой связи в западной исторической литературе уже прозвучали предложения значительно раздвинуть или сузить временные рамки отдельных узловых процессов, вводя по нятия «долгого или короткого века», не ограничивая его строгими хронологиче скими ограничениями. В этом контексте вполне логично согласиться с высказы вавшимися в последнее время предложениями некоторых исследователей о рас смотрении отдельных исторических процессов в рамках понятия «долгого XVIII в.», продолжавшегося до 1860-х гг.7 Трактовка хронологии отечественной исто рии, предлагаемая этими авторами, конечно, не бесспорна, но она позволяет более точно определить степень изменений в рамках отдельного исторического перио да. Особенно это важно для понимания тех изменений, которые происходили в городской структуре страны. Логично рассматривать процессы урбанизации, в том числе и экономическую ее составляющую, начиная с первых городских ре форм Петра I, продолженных и более конкретизированных в Жалованной грамоте городам 1785 г., на протяжении полутора столетий вплоть до начала реализации городской реформы 1870 г., завершившей преобразование феодального россий ского города в буржуазный.

Изучение проблем, связанных с развитием и деятельностью городов, их первостепенной ролью в экономическом развитии регионов является одной из важнейших задач исторической науки. История сибирского города представляет интерес на разных этапах развития общества, особенно на стержневых моментах его истории. Говоря в целом о состоянии историографии городов России в период позднего феодализма, следует констатировать, что, несмотря на довольно боль шую литературу, многие аспекты изучены крайне слабо, в том числе, такие важ нейшие методологические и конкретно-исторические проблемы, как определение и сущность позднефеодального города, основные факторы городообразовательно го процесса, типология городов и их функции, экономика города и его роль в ста новлении и развитии всероссийского рынка.

Еще в меньшей степени изучены особенности экономического развития си бирского позднефеодального города. Нельзя сказать, что эти проблемы не при влекали внимание сибирских историков. Однако до сих пор решаются они на уровне отдельных городов или регионов. Обобщающих исследований явно недос таточно. Далеко не все аспекты истории городской экономики Сибири подняты даже в постановочном плане. Авторы многих статей уходят в мелкотемье и дале ко не всегда выходят на необходимый уровень обобщения. Следует отметить, что история сибирских городов исследуется как бы в двух планах. Наряду с научно исследовательской существует довольно многочисленная литература историко краеведческого характера, посвященная отдельным городам Сибири. Несмотря на несомненную значимость подобных работ, особенно в плане привлечения нового материала, авторы большинства из них далеки от постановки серьезных проблем и обобщений.

Исследование экономического развития сибирского города ведется нерав номерно в региональном и хронологическом плане. Более активно разрабатыва ются городоведческие проблемы в Западной Сибири, что связано с наличием здесь академических учреждений, большим кругом специалистов, созданием своеобразных центров изучения города в Новосибирске и Барнауле. К сожалению, нередко выводы, полученные на материале Западной Сибири, распространяются на всю Сибирь в целом. Против подобной практики выступала в свое время М. М.

Громыко. «В феодальную эпоху, – писала она, – экономические связи этих двух территорий (Западной и Восточной Сибири. – В. Ш.) были настолько слабы и по этому географические различия так ощутимы, что характеристика основных про цессов социально-экономического развития должна выводиться из самостоятель ного изучения каждой из них»8.

Во временном плане значительно лучше изучена начальная история сибир ского города. Детальный и обстоятельный анализ состояния сибирской урбани стики на первом этапе заселения Сибири русскими дан в статье О. Н. Вилкова9.

Достаточно многочисленная литература затрагивает различные аспекты экономи ки сибирского города в эпоху капитализма. В тоже время из поля зрения сибир ских ученых как бы выпал один из наиболее интересных и значительных времен ных отрезков: XVIII – первая половина XIX вв., когда формировались основные тенденции и связи буржуазного города, шел процесс развития городской эконо мики, закладывались основные компоненты социальной структуры городского общества. Все эти вопросы требуют дальнейшего изучения, в том числе моногра фического.

В дореволюционной историографии научное изучение экономики доре форменной Сибири в целом, и городской в частности, практически отсутствовало.

Большинство авторов ограничивались общими очерками отдельных городов края, отличающимися описательностью, отсутствием научного анализа и серьезных обобщений. Впервые комплексное изучение экономического развития Сибири было предпринято П. А. Словцовым в «Историческом обозрении Сибири». В этом труде была дана широкая панорама социально-экономической жизни региона в ХVII – начале XIХ вв. В отличие от официальных историографов он смог разгля деть в экономике Сибири ростки новых рыночных отношений, которые посчитал «похвальным направлением к составлению частных богатств»10. П. А. Словцов охарактеризовал различные стороны сибирской городской жизни, привлек инте ресный материал о внешнем облике городов, составе населения, его быте и заня тиях, особое внимание уделив местной городской торговле и промышленности.

Значительный фактический материал о становлении городской торговли и про мышленности края, развитии купеческого капитала Иркутска, кяхтинского торга был представлен в работах Н. В. Семивского, М. М. Геденштрома, В. И. Вагина11.

Событием в историографии XIX в. было издание в 1854 г. капитального труда известного экономиста и статистика Ю. А. Гагемейстера12. Ценной состав ляющей его работы является использование значительного количества статисти ческих данных, показывающих динамику роста городского населения, а также изменения в социальном составе горожан. В тоже время, автор остался в плену либерально-народнических представлений. Останавливаясь на социально экономическом положении, он отмечал, что Сибирь не заключает в себе условий для развития городской жизни в виду слабого развития промышленности и тор говли13.

Заметный вклад в изучение сибирского города XIX в. внесли представители областничества. В статьях и публицистике областников затрагивались многие ас пекты городской жизни, в том числе городов Байкальской Сибири. Они признава ли роль городских поселений как основной фактор развития сибирской общест венности и культуры. «Города в Сибири, – писал Г. Н. Потанин, – это точки на общественном теле Сибири, которыми она воспринимает лучи света, идущие с Запада: в Сибири, вследствие отсутствия земских учреждений, деревня живет без интеллигенции. Поэтому вся умственная и культурная жизнь в Сибири ограничи вается городами, в деревнях же сплошная умственная пустыня» 14. Интересна его попытка классификации сибирского города на буржуазный, бюрократический и смешанный, в котором присутствуют элементы того и другого. К последнему ти пу он относил, например, Иркутск, соединявший в себе ярко выраженные адми нистративные и хозяйственные функции. Иркутск вообще занимал особое место в жизни Потанина, он всегда выделял его из других сибирских городов, особенно высоко оценивая его купечество. Ряд ярких характеристик городской жизни Си бири, особенностей ее экономического развития, роли предпринимательских кру гов в общественной и культурной жизни был представлен в работах видных дея телей сибирского областничества Н. М. Ядринцева, С. С. Шашкова, П. М. Голо вачева15.

На рубеже ХIХ–ХХ вв. было опубликовано несколько обобщающих работ, посвященных главному экономическому центру региона Иркутску. В 1891 г. в Москве была опубликована книга: «Иркутск, его место и значение в истории и культурном развитии Восточной Сибири». По сути дела, это – первая обобщаю щая монография об Иркутске. Составители ее рассматривают городские события с демократических позиций, обладают хорошей осведомленностью о подоплеке многих фактов жизни Иркутска, дают весьма удачную характеристику развития города. Заключительные главы книги подробно информируют о состоянии Ир кутска в 1870–90-х гг., роли города в изучении Сибири и в развитии образования различных слоев населения.

Изучение становления экономической жизни Иркутска получило дальней шее развитие в книге «Первое столетие Иркутска», составленной П. М. Головаче вым. Автором были введены в научный оборот новые документальные материалы и представлено развернутое описание формирования экономики города на рубеже ХVII–ХVIII вв.16 Отдельные аспекты экономического состояния городов Байкаль ской Сибири присутствуют в статьях и очерках краеведов Н. С. Щукина, А. М.

Серебренникова, В. В. Птицына и др.17 Для изучения городского предпринима тельства, роли и места сибирского купечества в местном обществе значительный интерес представляют работы самих купцов. 18 Достоинством данных работ явля ется возможность познакомиться с представлениями и взглядами купечества на экономическое развитие региона, его инфраструктуру, задачи дальнейшего разви тия.

В советской историографии первая серьезная попытка проанализировать экономическое развитие сибирского города в динамике была предпринята в мно готомной «Истории Сибири». Во втором томе, посвященном феодализму, про блемы городов Сибири были выделены в самостоятельные разделы, которые под водили своеобразный итог проделанной работе и намечали новые ориентиры19. За прошедшие три десятилетия многие положения этого капитального труда устаре ли, появился новый фактический материал, требующий не менее солидного ос мысления.

Необходимо отметить, что развитие сибирской урбанистики на современ ном этапе отличается рядом новых качественных моментов. Прежде всего, налицо более значительный интерес к городу как объекту исторического изучения. В по следние десятилетия появилось немало интересных монографий и сборников ста тей, отличающихся новым подходом к истории города, проводились научные конференции и симпозиумы. Закономерным итогом подобного интереса стало оформление своеобразных региональных центров сибирского городоведения. Од ним из первых по времени стал Новосибирск. Усилиями таких исследователей, как О. Н. Вилков и Д. Я. Резун с середины 1970-х гг. начинают выходить темати ческие сборники статей по истории сибирского дореволюционного города, значе ние которых для развития сибирской урбанистики трудно переоценить20. Они не только определили новые подходы и направления, открыли неизвестные страни цы сибирского города, но, прежде всего, объединили вокруг себя историков городоведов.

В перестроечный период география изучения сибирского города заметно расширилась. Активизировалась работа на Алтае, в Омске, Томске, где появились интересные сборники статей, монографии и обобщающие исследования, посвя щенные проблемам сибирского предпринимательства и экономического развития городов21. Постепенно восстанавливаются городоведческие традиции в Иркутске, заложенные в свое время исследованиями Ф. А. Кудрявцева, В. Н. Шерстобоева, Е. П. Силина, а в плане изучения городской среды и культуры М. К. Азадовским.

Свидетельством тому является издание в последние годы нескольких тематиче ских сборников и нового коллективного труда по истории Иркутска22. Заметным вкладом в историческую урбанистику Байкальской Сибири стали работы С. В.

Евдокимовой, В. П. Шахерова, А. Р. Артемьева23.

Нельзя не отметить научную деятельность В. А. Скубневского. В последние десятилетия он возглавил научное направление по исследованию истории пред принимательства на Алтае и в Сибири, стал автором, соавтором, редактором се рии сборников статей, монографий. Некоторые итоги его городоведческих изы сканий подведены в сборнике избранных статей, изданных к его 65-летию24. Со вместно с Ю. А. Гончаровым им впервые было проведено комплексное исследо вание экономического развития городов Западной Сибири во второй половине XIХ – начале ХХ в.», в котором обобщается значительный материал, накоплен ный сибирской исторической урбанистикой, и определяются дальнейшие направ ления изучения городов Сибири25.

Из всего многообразия функций сибирского города наибольшие результаты достигнуты в изучении различных сторон социально-экономического развития.

Эти вопросы затрагивались как в исследованиях, посвященных отдельным горо дам Сибири, так и в работах обобщающего характера. В поле зрения исследовате лей попадали вопросы развития сибирской промышленности и ремесла, становле ния рыночных отношений и формирования крупного капитала, в меньшей степе ни изучалось воздействие экономических связей на население городов, общест венные и социальные процессы. Лучше других отраслей промышленности Сиби ри изучено горнозаводское производство и золотопромышленность. В работах З.

Г. Карпенко, И. И. Комогорцева, С. Ф. Хроленка, М. Г. Рутц и других авторов об ращалось внимание на города и поселки горных округов Сибири, их специфику и особенности правового и экономического статуса26. Значительно слабее изучена история ремесленного производства и обрабатывающей промышленности в позд нефеодальном сибирском городе. Единственной обобщающей работой остается монография Д. И. Копылова, основанная на материалах Западной Сибири27. Не которое освещение эти вопросы получили в коллективной монографии «Рабочий класс Сибири в дооктябрьский период», но и в ней практически отсутствует ана лиз промышленного развития восточносибирского города. Отмечая численное преобладание заведений мелкотоварного производства, авторы ее показывают быстрый рост мануфактуры и делают вывод о вступлении промышленности Си бири в соответственно мануфактурный период со второй четверти XIX в.28 По добный взгляд разделяет большинство исследователей, хотя и с некоторыми ого ворками. Так, М. Г. Рутц оспаривает этот вывод, но только применительно к го родам Алтая, где господствовала крепостная мануфактура29.

В литературу проник и кочует по страницам различных изданий совершен но необоснованный вывод о значительном отставании в промышленном отноше нии Восточной Сибири от Западной. В указанной выше обобщающей монографии читаем: «Обращает на себя внимание разрыв в промышленном развитии Западной и Восточной Сибири. Восточная окраина соотносилась с ее западной частью при мерно так, как вся Сибирь с великорусской метрополией»30. Появление подобных выводов можно объяснить лишь слабой изученностью обрабатывающей промыш ленности в Байкальской Сибири. Появившиеся в последнее время работы позво ляют более объективно подойти к проблеме промышленного развития региона в рассматриваемый период31. Исследователи позднефеодального сибирского города единодушно отмечают ведущую роль товарно-предпринимательской деятельно сти в экономике города. Несмотря на то, что изучение торгового развития Сибири насчитывает не один десяток лет, можно констатировать, что мы еще плохо знаем историю сибирской коммерции, и ее носителей – купечества. Слабо разработаны вопросы торговой инфраструктуры и специализации городов Сибири, роли внут ренней торговли в формировании общесибирского рынка, влияния ее на потреби тельский спрос и поведение городского населения. Определенную роль в активи зации интереса исследователей к проблеме комплексного изучения сферы торго вого обмена в Сибири сыграли тематические сборники статей, продолжившие се рию «Города Сибири»32. Опубликованные в них статьи Д. Я. Резуна, В. В. Рабце вич, В. П. Шпалтакова, Н. Н. Репина, О. Н. Бесединой ориентировались на мало изученные аспекты истории торговли и предпринимательства в Сибири, конкре тизировали и расширяли проблематику33. В последние годы изучением городско го рынка Сибири занимались В. П. Шпалтаков, В. П. Шахеров, В. Н. Разгон, Т. К.

Щеглова34. Наибольший интерес исследователей привлекла ярмарочная торговля.

В ее изучении наметился переход от регионального подхода к появлению обоб щающих работ. Наиболее заметным исследованием стал труд Д. Я. Резуна и О. Н.

Бесединой35. Авторы его не только всесторонне анализируют состояние ярмароч ной торговли, но приводят новые данные по торговой специализации городов, отмечают влияние городского рынка и торгового маркетинга на застройку и архи тектуру городских поселений Сибири.

Сибирские города принимали активное участие в пограничной торговле с Монголией, Китаем, народами Казахстана и Средней Азии. Эти сюжеты еще не получили всестороннее освещение, но в ряде статей А. Н. Хохлова, Н. Е. Единар ховой, А. В. Старцева, В. П. Шахерова поднимались вопросы влияния кяхтинско го торга на развитие производительных сил Сибири и формирование крупного капитала36.

При изучении экономического развития познефеодального города невоз можно обойтись без характеристики демографических процессов. Нельзя сказать, что сибирские историки избегали этих сюжетов. Определенный вклад в их осве щение внесли исследования известных демографов В. М. Кабузана и С. М. Тро ицкого, проанализировавших общее состояние и динамику численности городско го населения Сибири, миграционные процессы, соотношение естественного и ме ханического прироста37. В дальнейшем исследователи не отваживались на столь широкие обобщения, ограничиваясь рассмотрением демографических процессов на примере определенных регионов или городов. Так, на материалах Восточной Сибири построено интересное исследование В. В. Воробьева, где дана количест венная характеристика городского населения, социальный состав, определены главные факторы формирования, размещения и миграции38. Однако проблема формирования населения рассматривалась им с точки зрения географа, что обу словило некоторые слабости при освещении социально-экономических процес сов. Значительный фактический материал и новые подходы к освещению пробле мы отличали исследование А. Р. Ивонина, посвященное городскому населению Западной Сибири39. Несмотря на возросший интерес к демографическим пробле мам сибирского города, данная проблематика нуждается в дальнейших исследо ваниях. Особенно слабо изучены вопросы социальной структуры сибирского го рода, которые тесно связаны с такой методологически важной проблемой, как формирование буржуазного городского социума. Исследования роли и места си бирского купечества, городских слоев только начинается. Отдельные аспекты со словно-классовой структуры городов Сибири поднимали в своих работах Л. А.

Солопий, В. П. Шахеров, М. Г. Рутц40.

Изменения, произошедшие в стране за последние десятилетия, привлекли внимание специалистов и общества к истории сибирского предпринимательства.

Изучение формирования капиталов, роли купечества в городском обществе, взаи моотношение с государством и другими социальными слоями стало заметным яв лением в сибирской урбанистике. Проблемы численности купечества, особенно сти его семейного положения привлекали внимание Е. А. Зуевой и Ю. М. Гонча рова41. Ценным обобщающим исследованием по истории формирования и хозяй ственной деятельности сибирского купечества в ХVIII – первой половине XIХ в.

стала монография В. Н. Разгона. На материалах Западной Сибири выполнены фундаментальные монографические работы В. П. Бойко43. Ценные наблюдения о предпринимательстве и предпринимателях Восточной Сибири представлены в ра ботах и диссертационных исследованиях Е. В. Комлевой, В. П. Шахерова, Е. Г.

Швец, И. А. Щукина, Н. И. Гавриловой, Л. В. Кальминой и О. Э. Мишаковой44.

Целый ряд исследователей обратился к изучению отдельных купеческих родов Сибири45. Пожалуй, наиболее интересным и комплексным примером данного на правления стала обстоятельная работа, посвященная династии купцов Басниных46.

Купеческая тема стала достоянием не только научных публикаций, но и активно вошла в журнальную периодику. Можно отметить специальный номер журнала «Земля Иркутская», полностью посвященный купечеству47.

Уникальным явлением не только в сибирской, но и в российской урбани стике стало издание «Краткой энциклопедии по истории купечества и коммерции Сибири». Главный инициатор и редактор издания Д. Я. Резун смог объединить большой коллектив исследователей из разных городов Сибири48. В ряде сибир ских регионов появились свои купеческие энциклопедии49.

Внимание исследователей привлекают также проблемы становления буржу азного менталитета, особенности социально-психологической характеристики ку печества, их участие в общественной и культурной жизни. Проблему эту постави ла в свое время еще М. М. Громыко50. Но только в последнее время можно гово рить об определенных успехах в ее освещении51.

Если в отношении изучения сибирского купечества мы можем говорить о позитивных сдвигах, то остальные городские слои почти не получили освещения в современной историографии. Очень мало работ о податном населении сибир ского города, составляющем большинство горожан. Лишь в последние годы поя вились работы, посвященные сибирскому мещанству52. Важным фактором соци альных изменений в городе было наличие в нем различных межсословных эле ментов: разночинцев, отставных военных и казаков, крестьян, ссыльнопоселен цев. Эти небольшие группировки, составляя так называемое «примыкающее са модеятельное население» активно участвовали в хозяйственной жизни городов53.

В целом же, адекватной картины социальной структуры сибирского города позд него феодализма современная урбанистика еще не дала. Требуют дальнейшего изучения процессы стирания сословных граней в сибирском городе. От успеха изучения данных вопросов зависит решение более широкой проблемы особенно стей генезиса капитализма в Сибири.

С социальными вопросами тесно связана проблема управления и само управления сибирского города. Впервые эти сюжеты были поставлены в много томной «Истории Сибири».

Дальнейшее изучение проблемы связано с именами двух сибирских исследователей Л. С. Рафиенко и В. В. Рабцевич. В ряде работ первой затрагивались вопросы развития городского законодательства и его реали зации в Сибири XVIII в., роли посадской общины, деятельности выборных город ских органов самоуправления54. Но наиболее значительный вклад внесли иссле дования В. В. Рабцевич и, прежде всего, ее монография, посвященная месту си бирского города в дореформенной системе управления55. Помимо общих вопро сов городской политики самодержавия, характеристики органов городского само управления, значительное место в нем уделено социальным факторам, месту раз личных городских сословий в структуре городского управления. На региональном материале Байкальской Сибири проблема городского самоуправления рассматри валась в работах С. В. Евдокимовой и В. П. Шахерова, а также в коллективном труде по истории иркутской городской думы56.

В последнее время внимание историков привлекают не столько общие сю жеты развития городского самоуправления, сколько вопросы состава и структуры местного управления, положения и быта представителей различных звеньев ад министративного аппарата, состояние правосознания городского населения. Одна из удачных попыток проследить формирование правовой культуры горожан, сте пени их правосознания представлена в статье А. И. Куприянова, открывшей но вый подход к исследованию данной проблемы57.

В сложной структуре сибирского города особое место принадлежит малым городам. Изучение их позволяет более детально представить процессы городооб разования, формирование и эволюцию основных функций сибирского города, взаимосвязи с сельской округой, центром которой они являлись. О большой зна чимости малых территорий и городов свидетельствует их устойчивое положение в региональной структуре, а на общесибирском уровне определенная хозяйствен ная специализация, обуславливающая их нишу в развитии рыночных отношений в Сибири. Следует отметить, что малые города являются одной из самых устойчи вых во времени и пространстве форм поселений в Сибири. Большинство из них выросло из первых острогов и зимовий. Вместе с сельской округой они составля ли единый территориально-хозяйственный и социокультурный комплекс. Таким образом, можно констатировать, что «исторический опыт освоения Сибири ука зывает на малые и средние города как на наиболее эффективную форму колони зации необжитых и малообжитых территорий»58.

В сибирской историографии одним из первых поставил вопрос о роли и месте «малого» города в городообразовательном процессе Д. Я. Резун. На приме ре Ачинского острога им был показан генезис малых городских поселений как ис торически закономерных и обусловленных форм проявления процесса хозяйст венно-культурного освоения Сибири59. На более широком материале основано ис следование В. П. Шахерова, посвященного анализу социально-экономического развития верхней Лены60. Но наиболее значительный вклад в изучение данной темы внесла монография О. А. Тяпкиной61. Алтайская исследовательница впер вые предприняла попытку комплексного исследования социально экономического развития малых городов Западной Сибири как особой категории городских поселений. Автором показаны особенности территориально административного положения малых городов, динамика численности, истоки формирования, состав населения, выявлены особенности функционирования го родской экономики и структуры занятий горожан, а также предпринята попытка выяснить причины устойчивого положения в поселенческой структуре региона в дореволюционный период.

Таким образом, в сибирской исторической науке в последние десятилетия заметно усилился интерес к проблемам экономического развития городов, что по зволило сформировать определенную историографическую базу и наметить пер спективные направления и аспекты для дальнейших исследований. Кроме того, даже краткий историографический обзор позволяет говорить о необходимости и важности обобщающих трудов по экономике сибирского города в его историче ской динамике как в целом для Сибири, так и для отдельных её регионов.

Исследовательская проблематика и поставленные задачи потребовали при влечения широкого круга источников, как опубликованных, так и архивных. К числу первых относятся публикации статистического материала, ведомостей и описаний состояния промышленности, торговли, городов. Для рассматриваемого периода круг этих источников крайне невелик и ограничивается лишь отдельны ми публикациями62.

Основу настоящего исследования составили неопубликованные материалы, сосредоточенные в центральных и местных архивохранилищах. Наибольший ин терес представляет делопроизводительная документация городских органов вла сти. Огромный фактический материал о населении и хозяйстве городов Иркут ской губернии сосредоточен в ф. 70 ГАИО (объединенный фонд «органы Иркут ского городского самоуправления»), охватывающий период с 1787 по 1918 гг. Ин тересные материалы имеются и в других фондах ГАИО (ф. 308, 336, 739, 447).

Кроме того, были использованы архивные материалы о городах Западного и Вос точного Забайкалья (НАРБ, ГАЗК).

Правительство стремилось регламентировать всю городскую жизнь и по свящало этому немало законодательных актов: манифесты, указы, регламенты, распоряжения. Все они определяли сословный статус городского населения, регу лировали размеры капиталов и способы их получения, направляли семейную по литику, порядок наследования, опеки и попечительства и т. д. Документы город ских дум и сословных органов городского самоуправления представляют значи тельный интерес для изучения численности и состава населения городов.

Для определения уровня развития экономики сибирского города наиболее интересны массовые статистические источники о динамике и составе населения, товарообороте, численности торговых и промышленных заведений города, транс порте и т. п. Все это, в основном, источники массового характера, т. е. по опреде лению Б. Г. Литвака, «такие документы, которые отражают единичный факт или явление, сами по себе имеющие ограниченный интерес, но в совокупности позво ляющие выяснить ту или иную закономерность»63. Несомненным достоинством этих документов является их массовость, полнота, сравнительно широкий охват различных сторон экономической жизни, обилие цифрового материала. Несмотря на определенные недостатки – неполнота, нечеткость, приближенность сведений, общая слабость дореформенной статистики, эти документы являются основным источником по истории экономического развития сибирского города. Значитель ный делопроизводительный материал отложился в фондах государственных уч реждений. Документы о состоянии сибирской городской торговли и промышлен ности сохранились в фондах Мануфактур и Коммерц-коллегий (РГАДА), Главно го правления мануфактур, Департамента мануфактур и внутренней торговли, в делах I и II Сибирских комитетов (РГИА). Ценная информация содержится в фон дах Главного магистрата, Сибирского приказа, Канцелярии статс-секретарей (РГАДА), Совета министра внутренних дел, Непременного совета, Департамента герольдии Сената и др. (РГИА). Особый интерес вызывают многочисленные от четы и обзоры по Иркутской губернии и отдельным уездам, статистические опи сания городских поселений, переписка по конкретным вопросам хозяйственной деятельности городов.

В различных хранилищах страны сохранились материалы личного проис хождения. Как правило, помимо семейных документов в этих личных фондах со бран значительный материал, отражающий социально-экономические аспекты развития региона. Ценные сведения о русско-китайской торговле отложились в фондах купцов Басниных (РГАДА) и И. В. Богашова (ГАЗК). Разнообразные до кументы о заселении Байкальской Сибири, состоянии городов и экономики края можно встретить в фондах Г. И. Спасского и Г. В. Юдина (ГАКК), Н. С. Романова и В. Вагина (ГАИО), И. О. Селифонтова (ГАКО), Немчинова (НАРБ).

Материалы личного происхождения (мемуары, дневники, письма, путевые записки) составляют еще одну группу источников, ценность которых заключается не столько в их полноте и информационности, сколько в личном отношении их авторов к происходящим событиям и повседневной городской жизни. Все это по зволяет взглянуть на историю дореформенного города через призму взглядов его современников, расширяет наши представления о внутреннем мире горожан. К такого рода источникам по истории городов Байкальской Сибири можно отнести воспоминания Е. А. Авдеевой-Полевой, Н. А. Полевого, И. Т. Калашникова, путе вые записки А. Мартоса, М. А. Александрова и др.64 Своеобразным источником, характерным только для Иркутска, является его городское летописание. Тради ции, заложенные купечеством ХVIII в., были успешно продолжены летописными сводами А. И. Лосева, П. И. Пежемского, Н. С. Романова, а в наше время Ю. П.

Колмаковым65.

Отмечая заметные пробелы в исторической урбанистике Сибири, особенно восточных ее регионов, нельзя не обратить внимания на достаточно слабое источ никовое обеспечение исследований. Конечно, большинство статей и монографий, указанных в историографическом обзоре, вводили в научный оборот значитель ный пласт архивного материала, но специальных изданий, сборников документов, публикаций наиболее значительных документальных комплексов в современной исторической литературе крайне мало. Огромную работу по изучению всего ком плекса материалов по сибирскому городу XVII–XVIII вв. проделал Д. Я. Резун.

Его статьи и монографии раскрывают потенциальные возможности расширения источниковой базы для более углубленного изучения проблем сибирского города в период феодализма66. К сожалению, подобного рода работ для более позднего периода мы почти не имеем. В какой-то мере отмеченный пробел пытается вос полнить региональная урбанистика. В ряде городов Сибири вышли публикации документов из местных и центральных архивов. К наиболее удачным примерам можно отнести изданные Г. Ф. Быконей материалы по истории Красноярска67.

Введение в оборот нового фактического материала способствовало активизации научного и краеведческого изучения города.

По другому пути пошли в Иркутске. Вместо подготовки своеобразных хре стоматий по истории города здесь основное внимание было сосредоточено на из дании таких документальных комплексов как мемуаристика и городское летопи сание. С большим интересом не только специалисты, но и широкая обществен ность встретили публикацию записок и воспоминаний иркутян начала XIX в. Продолжая традиции дореволюционного городского летописания, которые отли чали Иркутск от других городов России, были опубликованы летописи библио графа и краеведа Н. С. Романова, ранее доступные только специалистам69. Уни кальным является сборник ранних летописей Иркутска XVIII – первой половины XIX вв.70 В нем впервые были опубликованы летописи В. и А. Сибиряковых, фрагменты летописей неизвестных авторов, а также своеобразный летописный свод, составленный иркутским землемером и архитектором А. И. Лосевым. Само бытный и интересный труд А. И. Лосева является ценнейшим источником по ис тории не только Иркутска, но и всей Восточной Сибири71. Публикация и изуче ние источников по дореволюционному сибирскому городу – одна из неотложных задач современной урбанистики. Расширение источниковой базы позволит акти визировать работы по истории сибирских городов, расширить их рамки и пробле матику, сможет дать новый импульс краеведческим направлениям.

Таким образом, можно констатировать, что в последние десятилетия рос сийская историческая наука более активно, чем в предыдущий период, обраща лась к проблемам сибирской городской экономики дореформенного периода. От меченные нами пробелы и некоторые спорные, нерешенные вопросы сами по себе являются показателем такого развития, так как могут возникать лишь в процессе более углубленного изучения этой большой и сложной темы. На современном этапе возникает необходимость выхода на качественно новый уровень решения городоведческих проблем, который сопровождался бы появлением крупных обобщающих работ монографического характера. Наше исследование вряд ли сможет решить все проблемы, связанные с экономикой сибирского дореформен ного города, тем более что оно ограничено региональными рамками. Его задача скромнее: обобщить имеющийся документальный и историографический матери ал и на примере Байкальской Сибири дать развернутую картину формирования и развития городской экономики.

ПРИМЕЧАНИЯ Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV–XVIII вв. Т. 2 :

Игры обмена. М., 1990. С. 509.

Тойнби А. Д. Постижение истории. М., 1991. С. 507.

Вебер М. Город // Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 514.

Бродель Ф. Указ. соч. С. 533–534.

Там же. С. 536.

Куприянов А. И. Городская культура русской провинции. Конец XVIII – первая поло вина XIХ века. М., 2007. С. 9–10.

Куприянов А. И. Указ. Соч. С. 10;

Марасинова Е. Н. Власть и личность. Очерки рус ской истории XVIII века. М., 2008. С. 3–4.

Громыко М. М. Западная Сибирь в XVIII в. Русское население и земледельческое ос воение. Новосибирск, 1965. С. 6.

Вилков О. Н. Сибирский город конца XVI – первой четверти XVIII в. в современной русской историографии // Историографии городов Сибири конца XVI – начала XX в. Новоси бирск, 1984.

Словцов П. А. Историческое обозрение Сибири. Кн. 1. СПб., 1886. С. 8.

Семивский Н. В. Новейшие, любопытные и достоверные повествования о Восточной Сибири. СПб., 1817;

Геденштром М. М. Отрывки о Сибири. СПб., 1830;

Вагин В. Исторические сведения о деятельности графа М. М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 г. СПб., 1872. Т. 1– 2.

Гагемейстер Ю. А. Статистическое обозрение Сибири. М., 1854. Ч. 1–3.

Там же. Ч. 2. С. 121.

Потанин Г. Н. Города Сибири // Сибирь, ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 234.

Ядринцев Н. М. Культурное и промышленное состояние Сибири. СПб., 1884;

Шашков С. С. Сибирское общество в начале XIХ в. // Дело. 1879. № 1–2;

Головачев П. М. Сибирь в ека терининской комиссии. Этюд по истории Сибири XVIII в. М., 1889.

Головачев П. М. Состав населения и экономический быт Иркутска до 40-х годов XVIII в. // Первое столетие Иркутска. СПб., 1902. С. 167–186.

Щукин Н. С. Забайкальская область // Москвитянин. 1852. Кн. 1–2;

Щукин Н. С. Влия ние золотых промыслов на ценность жизненных припасов в Восточной Сибири // Журн. М-ва внутр. дел. 1848. Т. 91. № 3. С. 403–424;

Серебренников А. М. Очерк некоторых сторон из жиз ни города Иркутска в первые три года по введению городового положения 21-го апреля года. Иркутск, 1894. Вып. 1–2.;

Птицын В. В. Селенгинская Даурия. СПб., 1896.

18.

Курбатов А. М. Статистические сведения о лесной и рыбной промышленности Верх неудинского округа // Материалы для статистики Российской империи. СПб., 1841;

Бутин М. Д.

Сибирь, ее одреформенные суда и условия ведения торговых и промышленных дел до соору жения Сибирской железной дороги. Изд. 2-е. СПб., 1900;

Носков И. А. Кяхта. Иркутск, 1861 и др.

История Сибири. Т. 2 : Сибирь в составе феодальной России. Л., 1968.

Города Сибири (экономика, управление и культура городов Сибири в досоветский пе риод). Новосибирск, 1974;

История городов Сибири досоветского периода (XVII – начало XX в.). Новосибирск, 1977;

Города Сибири (эпоха феодализма и капитализма). Новосибирск, 1978 и др.

Города Алтая (эпоха феодализма и капитализма). Барнаул, 1986;

Предприниматели и предпринимательство в Сибири (XVIII–XX вв.). Барнаул, 1995;

Предпринимательство на Алтае (XVIII – 1920-е гг.). Барнаул, 1993;

Скубневский В. А., Старцев А. В., Гончаров Ю. М.

Купечество Алтая второй половины XIХ – начала ХХ в. Барнаул, 2001;

Дмитриенко Н. М.

Сибирский город Томс. Томск, 2000 и др.

Сибирский город XVIII – начала ХХ веков. Вып. 1–7. Иркутск, 1998–2010;

Иркутск в панораме веков. Очерки истории города. Иркутск, 2002.

Евдокимова С. В. Социально-экономическое развитие городов Забайкалья в конце XVIII – первой половине XIХ в. : дис. … канд. ист. наук. Иркутск, 1983;

Шахеров В. П. Города восточной Сибири в XVIII – первой половине XIХ в. Очерки социально-экономической и куль турной жизни. Иркутск, 2001;

Артемьев А. Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во вто рой половине XVII–XVIII вв. Владивосток, 1999.

Скубневский В. А. Урбанизационные процессы в Сибири второй половины XIХ – на чала ХХ в. Барнаул, 2010.

Скубневский В. А., Гончаров Ю. М. Города Западной Сибири во второй половине XIХ – начале ХХ в. Население. Экономика. Застройка и благоустройство. Барнаул, 2007.

26. Карпенко З. Г. Горная и металлургическая промышленность Западной Сибири в 1700–1860-х гг. Новосибирск, 1963;

Комогорцев И. И. Очерки истории черной металлургии Восточной Сибири (дооктябрьский период). Новосибирск, 1965;

Хроленок С. Ф. Золотопро мышленность Сибири (1832–1917). Иркутск, 1990;

Рутц М. Г. Промышленность городов Запад ной Сибири в первой половине XIX в. // Проблемы генезиса и развития капиталистических от ношений в Сибири. Барнаул, 1990.

Копылов Д. И. Обрабатывающая промышленность Западной Сибири в XVIII – первой пол. XIX вв. Свердловск, 1973.

Рабочий класс Сибири в дооктябрьский период. Новосибирск, 1982. С. 43.

Рутц М. Г. Западносибирский город первой пол. XIX в. в исторической литературе // Города Алтая (Эпоха феодализма и капитализма). Барнаул, 1986. С. 129.

Рабочий класс Сибири в дооктябрьский период. С. 51.

Шахеров В. П. Торгово-промышленное освоение Юго-Восточной Сибири в конце XVIII – начале XX вв. // Социально-экономическое развитие Бурятии XVII – начале XX вв. Но восибирск, 1987. С. 26–43;

Шахеров В. П. Обрабатывающая промышленность Юго-Восточной Сибири в первой половине XIX в. // Промышленное развитие Сибири в XIX – начале XX вв.

Иркутск, 1989. С. 3–16.

Торговля городов Сибири конца XVI – начала XX вв. Новосибирск, 1987;

Обменные операции городов Сибири периода феодализма. Новосибирск, 1990.

Резун Д. Я. Торговля и ремесло в топографических описаниях сибирских городов XVIII в. // Торговля городов Сибири конца XVI – начала XX в. Новосибирск, 1987. С. 50–67;

Рабцевич В. В. Торговое судостроительство в Сибири начала XIX в. // Там же. С. 125–134;

Шпалтаков В. П. Городская ярмарочная торговля в Западной Сибири в первой половине XIX века // Обменные операции городов Сибири периода феодализма. Новосибирск, 1990. С. 28–43;

Репин Н. Н. Купечество и торговля городов Западной Сибири в начале 60-х гг. XVIII в. // Тор говля городов Сибири конца XVI – начала XX в. Новосибирск, 1987. С. 12–28. Беседина О. Н.

Торговый центр Иркутска XVIII – середины XIX в. // Там же. С. 158–174.

Шпалтаков В. П. Формирование и развитие рыночного хозяйства в Западной Сибири в первой половине XIХ в. Омск, 1997;

Шахеров В. П. Города Восточной Сибири в XVIII – первой половине XIХ вв. Очерки социально-экономической и культурной жизни. Иркутск, 2001;

Раз гон В. Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIХ вв. Региональный аспект пред принимательства традиционного типа. Барнаул, 1999;

Щеглова Т. К. Ярмарки юга Западной Сибири в XIХ – начале ХХ вв. Из истории формирования и развития всероссийского рынка.

Барнаул, 2001.

Резун Д. Я., Беседина О. Н. Городские ярмарки Сибири XVIII – первой половины XIX в. Ярмарки Западной Сибири. Новосибирск, 1993;

Ярмарки Восточной Сибири. Новосибирск, 1993.

Хохлов А. Н. Кяхта и кяхтинская торговля (20-с гг. XVIII – середина XIX вв.) // Буря тия XVIII – начале XX вв. Экономика и социально-культурные процессы. Новосибирск, 1989;


Шахеров В. П. Роль русско-китайской торговли в развитии сибирского предпринимательства (конец XVIII – первая половина XIX в.) // Взаимоотношения народов России, Сибири и стран Востока: история и современность. Иркутск, 1996. С. 49–64;

Старцев А. В. Русская торговля в Монголии (вторая половина XIХ – начало ХХ в.). Барнаул, 2003;

Единархова Н. Е. Русские в Монголии: основные этапы и формы экономической деятельности (1861–1921). Иркутск, 2003.

Кабузан В. М. Заселение Сибири и Дальнего Востока в конце XVIII – начале XX в. // История СССР. 1979. № 3. С. 22–38;

Кабузан В. М., Троицкий С. М. Новые источники по исто рии населения Восточной Сибири во второй половине XVIII в. // Советская этнография. 1996.

№ 3. С. 23–46;

Кабузан В. М., Троицкий С. М, Численность и состав населения Сибири в первой половине XIX в. // Русское население Поморья и Сибири (период феодализма). М., 1973. С.

261–277.

Воробьев В. В. Формирование населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1975.

Ивонин А. Р. Западносибирский город последней четверти XVIII – 60-х гг. XIХ в.

(Опыт историко-демографического исследования). Барнаул, 2000.

Солопий Л. А. Крупная буржуазия Забайкальской области в XIX в. : автореф. дис. … канд. ист. наук. Томск, 1978;

Шахеров В. П. Экономико-правовые аспекты классово-сословной структуры сибирского города в период позднего феодализма // Экономическая политика цариз ма в Сибири в XIX – начала XX в. Иркутск, 1984;

Рутц М. Г. Социальный состав городского на селения Западной Сибири в первой половине XIX в. // Демографическое развитие Сибири пе риода феодализма, Новосибирск, 1991.

Зуева Е. А. Русская купеческая семья в Сибири конца XVIII – первой половины XIХ в.

Новосибирск, 2007;

Гончаров Ю. М. Купеческая семья Сибири второй половины XIХ – начала ХХ в. Барнаул, 2002.

Разгон В. Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIХ вв. Региональный аспект предпринимательства традиционного типа. Барнаул, 1999.

Бойко В. П. Купечество Западной Сибири в конце XVIII – XIХ вв.: Очерки социаль ной, отраслевой, бытовой и ментальной истории. Томск, 2007.

Комлева Е. В. Енисейское купечество (последняя четверть XVIII – первая половина XIХ века). М., 2006;

Шахеров В. П. Иркутск купеческий: история города в лицах и судьбах. Ха баровск, 2006;

Щукин И. А. История купечества Восточной Сибири в XIХ веке: формирование и социальное положение : автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 2000;

Швец Е. Г. Забайкальское купечество во второй половине XIХ в. : автореф. дис.... канд. ист. наук. Чита, 2002;

Гаврилова Н. И. Общественный быт горожан Иркутской губернии во второй половине XIХ века : автореф.

дис.... канд. ист. наук. Иркутск, 2002;

Кальмина Л. В., Мишакова О. Э. Купечество Верхне удинск – Улан-Удэ. Улан-Удэ, 2007.

Ушакова О. В. Михаил Дмитриевич Бутин. Предприниматель и меценат Забайкалья (60-е гг. XIХ – начало ХХ в.). Новосибирск, 2006;

Шорохова Т. С. Благотворитель Иннокентий Сибиряков: Биографическое повествование. СПб., 2005;

Деловая элита старой Сибири: истори ческие очерки. Новосибирск, 2005 и др.

Связь времен: Баснины в истории Иркутска. Иркутск, 2008.

Земля Иркутская. 1996. № 5.

Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 1–4. Новоси бирск, 1994 – 1997.

Скубневский В. А., Старцев А. В., Гончаров Ю. М. Предприниматели Алтая. 1861– 1917 гг. : энцикл. Барнаул, 1996;

Погребняк А. И. Купцы-предприниматели Енисейской губер нии. Красноярск, 2002.

Громыко М. М. К характеристике социальной психологии сибирского купечества // История СССР. -1971. – № 3.

Разгон В. Н. Менталитет сибирского купечества в XVIII – первой половины XIХ в. // Предпринимательство в Сибири. Барнаул, 1994. С. 10–17;

Старцев А. В. Общественная и куль турная деятельность предпринимателей Алтая // Предпринимательство на Алтае (XVIII – 1920-е гг.). Барнаул, 1993. C. 113–128;

Шахеров В. П. «Для польз сообщества достаток истощая» // Земля Иркутская. 1996. № 5. С. 2–10.

Останина Л. В. Мещанство Западной Сибири в конце XVIII – 60-х гг. XIХ в. : автореф.

дис. … канд. ист. наук. М.. 1996;

Гончаров Ю. М., Чутчев В. С. Мещанское сословие Западной Сибири второй половины XIХ – начала ХХ в. Барнаул, 2004.

Шахеров В. П. Экономико-правовые аспекты классово-сословной структуры сибир ского города в период позднего феодализма // Экономическая политика царизма в Сибири в XIX – начале XX вв. Иркутск, 1984.

Рафиенко Л. С. Проблемы истории управления и культуры Сибири XVIII–XIХ вв. Но восибирск, 2006.

Рабцевич В. В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск, 1984.

Евдокимова С. В. Очерки истории городов Забайкалья. Улан-Удэ, 1993;

Шахеров В. П.

Города Восточной Сибири в XVIII – первой половине XIХ вв. Очерки социально экономической и культурной жизни. Иркутск, 2001;

Городское самоуправление в Иркутске: от Екатерины Великой до Дмитрия Медведева. Иркутск, 2008.

Куприянов А. И. Правовая культура горожан Сибири первой половины XIX в. // Об щественно-политическая мысль и культура сибиряков в XVII – первой половине XIX в. Ново сибирск, 1990. С. 81–101;

Куприянов А. И. Русский город в первой половине XIX в.: общест венный быт и культура горожан Западной Сибири. М., 1995.

Резун Д. Я. О некоторых проблемах современной сибирской исторической урбанистики// Сибирский город XVIII – начала ХХ веков. Вып. 1. Иркутск, 1998. С. 9.

Резун Д. Я. Русские в среднем Причулымье в XVII–XIX вв. (Проблемы социально экономического развития малых городов Сибири). Новосибирск, 1984.

Шахеров В. П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья в XVII – первой половине XIХ в. Иркутск, 2000.

Тяпкина О. А. Малые города Западной Сибири во второй половине XIХ века:

социально-экономическое исследование, Новосибирск, 2008.

Статистическое обозрение Сибири, составленное по разным источникам. Отд. 4. Ир кутская губерния. СПб., 1810;

Иркутск. Материалы по истории города XVII и XVIII вв. М., 1883;

Богашев В. Иркутск в статистическом отношении. // Сын Отечества. 1833. Ч. 157. Т. 20– 21 и др.

Литвак Б. Г. Очерки источниковедения массовой документации. М., 1979. С. 6.

Авдеева Е. А. Записки и замечания о Сибири. М., 1837;

Записки иркутских жителей.

Иркутск, 1990;

Мартос А. Письма о Восточной Сибири. М., 1827.;

Зиннер Э. П. Сибирь в извес тиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII в. Иркутск, 1968 и др.

Лосев А. И. Обозрение разных происшествий, до истории и древностей касающихся в Иркутской губернии и в сопредельных оной странах… // Летопись города Иркутска XVII–XIХ вв. Иркутск, 1996;

Иркутская летопись (летописи П. И. Пежемского и В. А. Кротова). Иркутск, 1911.;

Романов Н. С. Иркутская летопись, 1857–1880. Иркутск, 1914;

Колмаков Ю. П. Иркут ская летопись 1661–1940 гг. Иркутск, 2003.

Резун Д. Я. Очерки истории изучения сибирского города конца XVI – первой полови ны XVIII вв. Новосибирск, 1982;

Резун Д. Я. Очерки истории изучения сибирского города.

XVIII век. Новосибирск, 1991.

Город у Красного Яра. Документы и материалы по истории Красноярска XVII–XVIII вв. Красноярск, 1981;

Город у Красного Яра. Документы и материалы по истории Красноярска первой половины XIX в. – Красноярск, Записки иркутских жителей. Иркутск, 1990.

Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1881–1901 гг. Иркутск, 1993;

Романов Н.

С. Летопись города Иркутска за 1902–1924 гг. Иркутск, 1994.

Летопись города Иркутска XVII–XIX вв. Иркутск, 1996.

О А. И. Лосеве и его работах см.: Резун Д. Я. А. И. Лосев как историк городов Восточ ной Сибири // Городская культура Сибири: история, памятники, люди. Новосибирск, 1994. С.

165–181;

Шахеров В. П. Первый краевед Иркутска // Весь Иркутскъ. Информационно рекламный ежегодник-календарь на 1992. Иркутск, 1992. С. 228–230.

Глава 1. Города Байкальской Сибири в дореформенный период 1.1. Формирование городских поселений Байкальской Сибири Среди методологических аспектов российского городоведения есть такие, слабая разработанность которых сдерживает изучение истории феодального горо да, затрудняет создание полной и адекватной картины его состояния в дорефор менный период. К ним, прежде всего, следует отнести проблему типологии горо дов. Неопределенность понятия «город» приводит к появлению значительного разброса данных о численности городов и городского населения в исторической литературе, открывает возможность для проявления исследовательского субъек тивизма. К этой проблеме обращались такие известные специалисты, как Я. Е.

Водарский, М. Я. Волков, П. Г. Рындзюнский, Ю. Р. Клокман, М. Г. Рабинович, А.

Н. Сахаров и др., из сибирских историков О. Н. Вилков и Д. Я. Резун1. Но все эти авторы обращались, главным образом, к истории раннефеодального и феодально го города. Между тем, как справедливо заметил один из наиболее авторитетных в настоящее время исследователей российского города Б. Н. Миронов, общего оп ределения города для всего периода его существования найти невозможно2. По этому критерии XVII – первой половины XVIII вв. далеко не всегда подходят для городских поселений более позднего времени. Именно Миронову принадлежит заслуга разработки этой сложной методологической проблемы применительно к российскому городу переходного периода. Б. Н. Миронов определяет город, как многофункциональный, интегрирующий социальный организм со специфическим укладом общественной жизни. Соглашаясь с его подходом, необходимо отметить, что, во-первых, исследователь не рассматривает сибирский город, оставляя это поле деятельности местным историкам, а, во-вторых, в итоге длительного ряда построений и умозаключений Б. Н. Миронов приходит к традиционной для исто риографии точке зрения, которая относила к городским поселениям только офи циально учрежденные города и посады3.


Не беремся судить насколько это справедливо в отношении российских го родов, но незавершенность городообразовательных процессов на сибирских ок раинах, региональная специфика не позволяет полностью распространить на си бирский город утверждение Б. Н. Миронова о том, что к городским поселениям можно отнести только официально учрежденные города и посады. Далеко не все гда официальный город в Сибири являлся таковым в действительности. Здесь бы ло немало городов, численность населения которых составляла всего несколько сот человек. В тоже время некоторые не городские по сути поселения насчитыва ли по нескольку тысяч жителей. По стандартам конца XVIII – первой половины XIХ в. города с населением свыше 25 тыс. относились к большим городам, от 5 до 25 тыс. к средним, менее 5 тыс. к малым4. В Байкальской Сибири все было иначе.

Только Иркутск можно было отнести к большим, остальные города не подходили под параметры даже среднего. В соответствии с Уставом 1822 г. М. М. Сперан ского сибирские города разделялись на три разряда в соответствии с количеством проживающего в них населения: многолюдные, средние и малолюдные. К первым был отнесен только Иркутск. Во вторую группу вошли Нерчинск, Верхнеудинск и Троицкосавск. Малолюдные города – Нижнеудинск, Киренск, Селенгинск, Баргу зин – составили третью группу.

Официальная статистика относила к городам только административные центры губерний и уездов или являвшиеся таковыми в прошлом. Многие из них ни по числу жителей, характеру их занятий, ни по экономическим параметрам не соответствовали понятию «город». В то же время в стране было значительное ко личество населенных пунктов с достаточным количеством жителей, развитой тор говлей и промышленностью, которые причислялись к сельским или иным поселе ниям. Так, в Сибири на правах города существовали остроги с посадским населе нием, пригороды, подгородные слободы, горнозаводские промышленные поселе ния. Они отличались более сложной, чем сельские поселения социальной струк турой своих жителей и вместе с крупными городскими поселениями играли важ ную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений. Все эти поселения были не только тесно связаны с окружающей их сельской округой, но и являлись важным звеном в межлокальных хозяйственных связях крупных городов и территорий в целом, поэтому «около крупнейших экономических городских центров быстро вырастают вспомогательные, более или менее значительные го рода». Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти малые города и поселения брали на себя выполнение хозяйственных функций, формируя экономическую иерархию поселений в рамках существующе го регионального рынка. Ибо, как отмечал Ф. Бродель: «Не было ни одного горо да, ни одного городишки, у которого не было бы своих деревень, своего подчи ненного клочка сельской жизни, который бы не навязывал своей округе своего рынка, пользование своими лавками, своими мерами и весами, своими ростовщи ками, своими законниками и даже развлечениями»6. Кроме того, сибирские горо да находились в значительном территориальном отрыве друг от друга, что за трудняло не только экономическое, но даже личностное общение горожан. Еще иркутский губернатор начала XIХ в. П. Н. Корнилов писал о необходимости ра дикального увеличения городских поселений в крае. «Ныне города в Сибири так редки, что в самых населеннейших местах один от другого отстает от 250 до верст. Какое неудобство, какое затруднение предстоит крестьянам того края на торжищах их сбывать свои продукты! На сколько времени должен он оставить дом свой! Сколько времени потеряет он в одних проездах!»7. Поэтому остроги и поселки, даже самые малые, наполняли сельскую округу «городским сознанием»

и отчасти возмещали недостаток городов в регионе.

Основная часть городских поселений Байкальской Сибири возникла в ходе присоединения и освоения территории Восточной Сибири в середине и второй половине ХVII в. Многие из них появились вначале как ясачные зимовья или ост рожки, выполняя на первом этапе своего становления чисто военно административные задачи, заключавшиеся в сборе ясака с коренного населения и охране подведомственных и пограничных территорий. Постепенное превращение таких крепостных сооружений в крупные остроги, а затем в города свидетельст вовало об умело выбранном месте, жизнеспособности поселения, формирования вокруг него устойчивых хозяйственных связей. Дальнейшее их развитие было теснейшим образом связано со спецификой социально-экономических, общест венных и культурно-бытовых процессов, ролью и местом в истории края. Различ ной была судьба городских поселений Байкальской Сибири. Одни рано оформи лись как значительные административные и торговые центры локальных террито рий (Верхнеудинск, Нерчинск), другие выдвинулись в ряд крупнейших городов Сибири (Иркутск) или получили даже общероссийское значение (Кяхта). Боль шинство же городов региона оставались небольшими пунктами уездного управ ления и транзитной торговли (Киренск, Нижнеудинск, Баргузин). Некоторые из них лишь короткое время числились городами (Балаганск, Верхоленск, Сретенск, Доронинск), другие знали в своей жизни лучшие времена, но постепенно превра тились в сельские поселения (Илимск, Селенгинск).

В конце XVIII в. на территории Байкальской Сибири размещалось 11 горо дов с общим числом жителей до 17 тыс. человек8. К 1830-м гг. численность го родского населения возросла в 1,5 раза и достигла 26,2 тыс. человек. Наиболее крупным административным и торгово-промышленным центром в течение всего периода оставался Иркутск. В нем проживало две трети всего городского населе ния региона. В губернском центре было сконцентрировано более 60 % купечества и мещанства, 83,5 % цеховых ремесленников9. В течение XIХ в. наблюдался стабильный рост численности городского населения Иркутска. Если в 1833 г. в нем насчитывалось чуть более 16 тыс. жителей, то уже к 1864 г. их количество выросло до 26,5 тыс. человек10.

Большое значение для развития городообразовательных процессов Байкаль ской Сибири имело социально-экономическое развитие Иркутска. При этом будет не совсем правильно утверждать, что Иркутск с самого начала, как, например, Енисейск возник как «многофункциональное поселение». Более справедливо го ворить о том, что «Иркутск вырос не на базе местных связей Прибайкалья, а на основе межрайонных связей;

он развивался как промежуточный пункт на пути, связывающий Забайкалье с центром страны, как пункт, через который проходила торговля с Китаем и Монголией»11. Пока русские владения за Байкалом были не значительны и во многом ненадежны, Иркутск играл «скромную роль», но с ук реплением России в Забайкалье его роль как ведущего административно хозяйственного центра Байкальской Сибири быстро возросла.

Дальнейшее заселение Забайкалья русскими поселенцами, возникновение там первых городов, острогов, слобод и деревень стимулировало местное иркут ское производство, открывая ему новые возможности для сбыта своих товаров;

с другой стороны, постепенное насыщение забайкальского рынка различными про дуктами и товарами, а также доходы, получаемые иркутскими предпринимателя ми и торговцами от своего монопольного положения за Байкалом, позволяли им более интенсивно и успешно вкладывать капиталы в развитие региона, прежде всего торгово-промысловую инфраструктуру. Счастливым обстоятельством в судьбах Иркутска было то, что здесь административные преобразования удачно сопутствовали наметившимся тенденциям городского развития: в 1682 г. Иркутск становится центром самостоятельного воеводства, в 1686 г. он утверждается в звании «города», в 1722 г. становится провинциальным, с 1764 г. – губернским городом, а после реформ М. М. Сперанского центром огромнейшего Восточно Сибирского генерал-губернаторства. В результате в Иркутске сложилось не толь ко многочисленное предпринимательское население, но и довольно значительный слой дворянства, чиновничества и военных, которые своими запросами и потреб ностями еще в большей степени способствовали разнообразию городской жиз ни12.

Наиболее крупными городами Забайкалья были Верхнеудинск и Селен гинск. Объединяло их то, что они располагались на берегах одной и той же реки и были тесно связаны с развитием торговых связей с Монголией и Китаем. Пока существовала караванная торговля с Китаем, центром которой был Селенгинск, город был на подъеме. Здесь находилась резиденция воеводы, при котором дейст вовали канцелярия пограничных дел, таможенное управление, военные и артил лерийская команды. Долгое время военных здесь было даже больше, чем граж данского населения. Городской магистрат Селенгинска управлял делами подве домственных ему жителей Верхнеудинска и Кяхты. С отменой караванной тор говли и переносом всех обменных операций в Кяхту, Селенгинск постепенно те ряет роль экономического центра Забайкалья, уступив Верхнеудинску в 1783 г.

главенство и в административных делах. На развитии города сказалось также его неудачное местоположение на низком и песчаном месте, постоянно заливаемом разливами реки. «Невозможно выбрать худшего местоположения как сие», – от метил в своих записках англичанин Дж. Белл, проехавший через Селенгинск в мае 1720 г.13 Довершили упадок города два страшных пожара 1780 г., уничтоживших почти все постройки14. Несмотря на то, что город удалось в основном восстано вить, даже построить новый каменный собор и гостиный двор, в нем уже не было «видно ни благородства, ни достатка».

Кроме того, Селенгинск регулярно подвергался песчаным заносам и навод нениям. Потеряв свое былое экономическое и политическое значение, он посте пенно превратился в заштатное поселение, в котором осталось всего 230 ревиз ских душ. «Вид с берега походит на город, – отмечал В. Паршин, – но самый го род внутри не принадлежит ни к селу, ни к городу… Средства города очень ма лые, способы приобретения тоже. Он оживлялся прежде торговлею, а теперь каж дый год для него как лишнее бремя старости»15. В 1822 г. он был переведен в раз ряд «заштатных» городов Верхнеудинского уезда. Почти всю первую треть XIХ в.

обсуждался вопрос о переносе города на левый берег Селенги. Пока шла перепис ка, новое наводнение 1838 г. привело к значительным разрушениям. По офици альным сведениям, вода «некоторые дома засыпала до половины песком, другие разрушила и опустошила почти весь город»16. В октябре 1840 г. последовало, на конец, распоряжение Сената о переносе Селенгинска на новое место в урочище Тоенское.

Верхнеудинск же, напротив, постепенно становился главным торговым цен тром Забайкалья, направляя товаропотоки как в верховья Селенги, так и по Уде в Восточное Забайкалье. Возвышение его было во многом обусловлено выгодным географическим местоположением: город расположился на р. Уде в таком месте, что ни один караван, идущий с Байкала в Даурию или наоборот, не мог его обой ти;

причем, соседние города находились примерно в равном расстоянии от него – до Иркутска 295, до Нерчинска 665, до Селенгинска 110, до Кяхты 203, до Баргу зина 308, до Доронинска 554 версты17.

В 1768 г. в городе была учреждена ежегодная ярмарка, еще более повысив его роль в формировании торговых связей региона. С 1783 г. Верхнеудинск при обретает статус уездного центра. С этого времени начинается его быстрый рост.

Уже к 1805 г. численность его жителей возросла в три раза, и продолжала расти.

Торговый характер Верхнеудинска подчеркивал даже герб, утвержденный в г. На нем были изображены жезл Меркурия и рог изобилия «в знак того, что в сем городе производится знатный торг и условия о торге»18.

В отличие от других городских центров Байкальской Сибири, выросших в основном из острогов, появление Кяхты было вызвано необходимостью упорядо чить русско-китайскую торговлю и привести ее в соответствие с международны ми договорами. В июне 1727 г. в пустынной широкой долине небольшой речушки Кяхты была заложена крепость Ново-Троицкая. Затем в четырех верстах от нее была основана торговая слобода Кяхта. Хотя в официальных документах ХVIII в.

Кяхта называлась форпостом Троицкой крепости и действительно имела укрепле ния, ей суждено было длительное время играть важнейшую торговую роль как единственного пограничного пункта всей обширной меновой торговли между Россией и Китаем. В этом качестве Кяхта заметно отличалась по своему статусу и даже внешнему виду от других городов региона, являясь общероссийским цен тром международной торговли.

История Кяхты – пример удачного регулирования государством градообра зовательных процессов. Торговля наложила заметный отпечаток на застройку и характер домостроения в Троицкосавской крепости и Кяхтинской слободе. Фак тически они представляли собой единое городское пространство. В 1805 г. Тро ицкосавск получает статус города и здесь формируется основная городская ин фраструктура. После того, как с 1809 г. в Кяхтинской слободе было запрещено проживать всем жителям, за исключением купечества, непосредственно участ вующим в торговых операциях, она превращается в элитный пригород города, за строенный добротными купеческими особняками, в том числе и каменными. Сле дует отметить, что благосостояние жителей и самого города всецело зависели от состояния торговых дел на границе. Эта взаимосвязь, несомненно, сказывалась на внешнем облике города и слободы. Как отмечали современники, трудно было не заметить, «что от многомиллионных оборотов на границе немало рублей перепа дает и горожанам»19. В 1829 г. в Троицкосавске насчитывалось 4054 жителя и дома, а в Кяхтинской слободе – 326 человек и 82 здания20.

В середине XIХ в. Троицкосавск и Кяхта фактически составили своеобраз ную агломерацию, объединенную одним экономическим пространством и зада чами. С 1851 г. они и административно были сведены в единое Кяхтинское градо начальство. К этому времени в Троицкосавске проживало 5,8 тыс. жителей и еще 594 человек в Кяхтинской слободе. Город отличала насыщенная торговая инфра структура, включавшая два деревянных и два каменных гостиных двора, в кото рых насчитывалось 155 лавок, хлебный, сенной и «съестной» рынки, купеческие лавки и магазины. Словом, сам вид города и его роль в развитии русско китайских торговых отношениях вполне отвечали утвержденному в 1846 г. гербу Троицкосавска в виде рога изобилия, из которого сыпались золотые монеты. По удельному весу купечества Кяхта была самым торгующим городом не только Си бири, но и России. В 1850-х гг. торговый оборот градоначальства составлял более 30 млн руб. в год. Здесь официально было зарегистрировано 58 торговых фирм21.

С переносом таможни в Иркутск в 1861 г. и изменением самого хода торговли России и Китая было упразднено особое управление Троицкосавском. Город вме сте с Кяхтинской слободой вошел в состав Забайкальской области и был передан под ведение областного начальства, как и другие города края.

Самый восточный город Байкальской Сибири Нерчинск, бывший когда-то воротами в русскую Даурию, переживал в ХVIII в. не лучшие времена. Его былая слава и роль главного центра русско-китайского торга осталась в прошлом столе тии. Уже к 1726 г. острог обветшал, а часть крепостных сооружений была унесена водой во время частых разливов р. Нерчи. Г. Ф. Миллер в 1735 г. отмечал, что крепость «… большей частью сгнила и развалилась и совершенно не в состоянии служить городу защитой при вражеском нападении»22. Вне крепости находились две церкви – каменная Троицкая и деревянная Воскресенская, городская ратуша, таможня с купеческими лавками и 145 жилых дворов. Некоторое оживление го родской жизни в Нерчинске происходит в середине ХVIII века. В эти годы город становится местом пребывания секретной Нерчинской экспедиции, которую воз главил Ф. И. Соймонов. Ее целью было выяснение возможностей плавания по Амуру для снабжения морских портов на Тихом океане. Были проведены работы по восстановлению крепостных сооружений города. Севернее старой крепости были возведены два земляных бастиона, а в самом городе была открыта навига ционная школа. С упразднением экспедиции город снова захирел. На его положе нии негативно сказалось образование в эти годы Нерчинского горного округа, принадлежавшего Кабинету. В 1765 г. по указу Екатерины П все крестьянское на селение Восточного Забайкалья было приписано к Нерчинским заводам, что прак тически остановило переход какой-либо его части в городское сословие23.

Развитие города осложнялось постоянными разливами реки, что приводило к проседанию почвы, разрушению и порче домов. «Все здешние как казенные, так и партикулярные строения, – доносил в 1790-х гг. областной начальник П. П.

Панкратов, – так ветхи и гнилы, а многие из последних уже и без крыши, что не минуемо скорому падению они подвержены…. По сей то самой причине, как весьма вероятно, и пришел теперь сей город в такое опустение, что всякая дерев ня красивее и лучше его, ибо не только нового никто строить не хочет, но и старо го починивать всякий опасается, боясь подвергнуть себя напрасному убытку, если оное снесет или подмоет»24. Местные власти неоднократно ставили вопрос о пе реносе Нерчинска на другое место. Наконец, в 1805 г. было получено разрешение на перенос, и с 1812 г. начинается его официальное существование на новом мес те. Уже к 1830 гг. в новом городе проживало до 3,8 тыс. обывателей и насчитыва лось 459 строений, из которых каменными были лишь одна церковь, гостиный двор, да пять частных зданий25. Старый город к этому времени совсем запустел.

Здесь оставались всего несколько домов, да старая полуразвалившаяся каменная церковь.

Расположенный на окраине Иркутской губернии вдали от оживленных тор говых путей Нерчинск развивался крайне медленно. Заметным событием в жизни города стало строительство на средства купцов и мещан в 1845 г. нового каменно го гостиного двора «приятной архитектуры». Открытие его сопровождалось пышными торжествами, закончившимися китайским фейерверком. В честь празд ника были собраны по подписке до 200 руб. «на устройство развалившихся хижин самых бедных городских жителей»26. В городе действительно находилось много ветхих, полуразвалившихся строений. В 1838 г. при освидетельствовании город ской недвижимости 118 домов, т. е. третья часть всего жилья, были оценены де шевле 25 руб.27 Некоторое оживление экономической и общественной жизни в Нерчинске происходит в конце 1840-х гг. в связи с присоединением к России амурского бассейна. Став своеобразными воротами на Амур, город даже пытался претендовать на статус столицы Забайкалья. Но и здесь сыграло свою роль не удачное местоположение. С 1851 г. центром Забайкальской области была опреде лена Чита, а роль перевалочной базы снабжения и колонизации новых территорий на Амуре отошла к Сретенской станице. Случай с Читой – яркий пример бюро кратического решения вопроса. Несмотря на то, что в Забайкалье находились та кие города, как Верхнеудинск и Нерчинск, имевшие достаточно развитую город скую инфраструктуру и экономику, губернская власть остановила свой выбор на Чите, которая была всего лишь крупным волостным центром, но географически находилась почти в центре Забайкалья. Решение свое забайкальские власти объ ясняли очень просто, и в то же время показательно, считая, что «экономическое значение известного пункта и удобство его, как административного центра, дале ко не одно и то же»28.

С приданием Чите статуса областного центра начинается рост ее рост как города. Уже в 1850 г. сюда был переведен из Красноярска сибирский линейный батальон, а с открытием области были созданы административные органы управ ления. Для привлечения податного городского населения в новый областной центр Чите были дарованы льготы в платеже податей и повинностей на 10 лет. В течение трех лет жителей вообще освобождали от налогов, а в последующие годы устанавливали половинный оклад. В результате, к концу XIХ в. население города возросло в 17 раз и составило 11,5 тыс. жителей29.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.