авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет» Музей истории города Иркутска В. ...»

-- [ Страница 4 ] --

За одно-два поколения в купеческом обществе Байкальской Сибири про изошли разительные перемены. Если купечество середины XVIII в. далеко не все могло подписаться за себя, то их дети и внуки получали образование, ездили в столицу и даже за границу, обладали более широким кругозором и уже по-иному расценивали свое значение в экономической и общественной жизни страны. При мечательно, что среди сибирского купечества растет интерес к совершенствова нию своих профессиональных знаний, появляются молодые предприниматели, которые «занимаются торговлей не как ремеслом, но как наукою, изучают ее по фактам и на практике»31. Все это способствует не только совершенствованию приемов и правил предпринимательской деятельности, но и появлению в купече ской среде новых морально-этических норм и ценностей, среди которых приори тет получают просвещение, собирание культурных ценностей, любовь к книге, благотворительная деятельность.

Все эти изменения конца XVIII – первой половины XIХ в. превратили си бирское купечество в ведущую силу городского общества, и значительно выделя ли его из общей массы российского купечества, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права. О сибирском купечестве с большим уважением отзывались многие современники. Так, извест ный экономист Г. Пейзен отмечал, что «купечество здешнее по своим умствен ным понятиям, сметливости, стоит несравненно выше купечества Европейской России»32.

Один из иркутских краеведов, Н. С. Щукин, имел все основания гордиться уровнем культуры родного города. «Представь себе, – писал он, – здешние купцы имеют богатые библиотеки, выписывают все журналы, все вновь выходящие кни ги. Дочери их и жены, занимаются чтением, играют на фортепиано. В Сибири, любезный друг, в Сибири, о которой все имеют такое низкое мнение, – в этой ди кой и хладной стране, удивляются стихам Пушкина и читают Гомера»33. И что самое интересное: среди этих любителей книг, картин, театра, щедро дающих деньги на культурное и социальное развитие общества, всё те же имена Сибиря ковых, Басниных, Дудоровских, Медведниковых, Кузнецовых, Трапезниковых.

Вокруг этих купеческих домов группировались небольшие кружки местной интеллигенции, куда помимо купечества входили молодые чиновники, офицеры, учителя, врачи. Их отличал интерес к книге, краеведческим изысканиям, литера турному и научному творчеству. Их было немного, представителей первого поко ления сибирской интеллигенции, но именно они определяли своеобразие и тен денции культурного развития края. Именно с этими купеческими домами тесно общались ссыльные декабристы, неизменно находя здесь не только материальную поддержку, но и чутких и внимательных собеседников. В Иркутске своеобразны ми культурными гнездами в разное время были усадьбы купцов Полевых, Басни ных, Дудоровских. В Нерчинске душою общества были Зензиновы, Юренские, Бутины. Центром культурной жизни Верхнеудинска были купеческие дома А. М.

Курбатова и Г. А. Шевелева. В Селенгинске немногочисленное образованное об щество тянулось к Старцевым, Лушниковым, Наквасиным. Богатая Кяхта с ее купцами-миллионерами во второй половине XIХ в. становится не только дело вым, но и общественно-культурным центром всего Забайкалья. Тон задавали усадьбы купцов Сабашникова, Игумнова, Носкова, Немчинова.

Разумеется, не следует идеализировать купеческие нравы и характеры того времени. Были и такие купцы, которые богоугодными делами стремились замо лить собственные грехи. Уместно будет вспомнить язвительную эпиграмму П.

Ершова на тобольского купца Плеханова:

«Сибирский наш Кащей Всю жизнь обманывал людей, И вот на старости, чтоб совесть успокоить, Давай молебны петь и богадельни строить»34.

Но всё же для большинства купцов-меценатов помощь «сирым и убогим», служение общественным нуждам было нравственным долгом и своеобразной формой местного патриотизма. Не случайно, большее число пожертвований шло на нужды просвещения, социального призрения, медицинской помощи, благоуст ройства городов, т. е. в те сферы городской жизни, где государственные затраты были минимальны или вообще сведены к нулю. Губернская и местная админист рация поощряла и направляла купеческую благотворительность в нужное русло.

В 1806 г., например, в Иркутске была открыта первая общественная больница, по строенная на капитал купца Н. С. Чупалова. Информация об этом достойном под ражания примере была направлена во все уезды губернии, в том числе и в Кирен ский, «чтоб оное сообщить публике города Киренска». Здесь также нашелся свой меценат – купец П. З. Черепанов. Городские власти планировали открытие ла зарета для военной команды. Черепанов же предложил сделать в будущей боль нице два отделения – одно для военных, другое для жителей города и уезда. Он предполагал начать постройку здания для больницы, «не иначе как по основанию опытно сделанного плана, который составить чрез искушавшихся в том людей»35.

Постройка и приобретение необходимого оборудования и мебели обошлись ему в 9 тыс. рублей. Еще более 4 тыс. для содержания больницы и медицинского персо нала было собрано киренскими гражданами. Торжественное открытие больницы состоялось 29 мая 1818 г. На средства того же Черепанова в 1816 г. при Спасском соборе была открыта богадельня для престарелых и инвалидов, рассчитанная на девять мест. Современники высоко оценили благотворительную деятельность купца Черепанова. Его портрет долгие годы украшал стены городской больницы.

По ходатайству Иркутского гражданского губернатора Н. И. Трескина он был на гражден золотой медалью на алой ленте36. В дальнейшем подобные заведения были открыты на купеческие деньги и в других городах региона. Активной меце натской деятельностью отличались иркутские купцы Баснины, Медведниковы, Сибиряковы, Трапезниковы, Е. А. Кузнецов, верхнеудинские Г. А. Шевелев и М.

К. Курбатов, селенгинские Старцевы, Наквасины, кяхтинские Н. М. Игумнов, И.

И. Котельников, Лушниковы, нерчинские И. А. Юренский, Зензиновы, М. и Н.

Бутины.

Разумеется, не стоит преувеличивать масштабы указанных перемен. Они затрагивали лишь небольшую часть купечества, экономически независимую и со циально зрелую, которая к тому же жаждала уже «не столько богатства, сколько славы». Среди мелкого купечества и мещанства людей, подобных Басниным, Е.

А. Кузнецову, М. К. Курбатову найти было гораздо сложнее. Но общая тенденция к «окультуриванию» общества была налицо. Она набирала силу в течение всего XIX в. по мере развития просвещения и общественной мысли. Из среды купечест ва выделяются не только меценаты и общественные лидеры, но творческие лич ности – врачи, художники, ученые, путешественники, публицисты. «В настоящее время в Сибири – писал Г. Н. Потанин в 1883 г., – начинает появляться класс лю дей, которых можно назвать благородной буржуазией. Это ряды жертвователей по убеждению, люди, сами принимающие участие в трудах интеллигенции»3.

Таким образом, развитие торгово-промыслового хозяйства в Сибири и бли зость к китайскому рынку привели к возникновению купеческого капитала в го родах Байкальской Сибири уже в первой половине XVIII в. Причем фундамент местного купечества был заложен торговыми и промышленными людьми север ных губерний России. Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, произо шедшим в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие дво рянского сословия и предпринимательства в Сибири, что открывало более широ кие перспективы перед местным гильдейским купечеством и определило его ве дущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов.

Несмотря на то, что в сибирском городе, как и по всей стране, численно преобладало мелкое купечество, лидирующие позиции в экономической и обще ственной структуре города принадлежали небольшой группе купцов первогильдейцев, которые во многом и определяли социальную активность и зре лость городских обществ. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительно сти.

Качественные изменения, произошедшие в составе сибирского купечества в конце XVIII – начале XIХ вв. содействовали его консолидации и повышению ро ли в городском сообществе. Активное участие в экономической и социокультур ной жизни города, борьба с чиновничьим произволом выделяли региональное ку печество из общей массы российского, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права.

Отмеченные тенденции были характерны для крупных городов региона, прежде всего Иркутска. В малых городах с их неторопливым экономическим и социальным развитием формирование купеческого капитала проходило более медленно и в целом соответствовало тенденциям российского провинциального города.

2.2. Социальный состав городского предпринимательства Торговый капитал выступал, прежде всего, как капитал купеческий. Моно польное право купечества на производство торговли закреплялось рядом прави тельственных постановлений и указов, обобщением которых стала «Жалованная грамота городам» 1785 г. Однако свои привилегии им приходилось отстаивать в острой конкурентной борьбе, как с иногородними предпринимателями, так и с местными торговцами из числа крестьян, городских низов и других слоев общест ва. Уже в середине XVIII в. иркутские купцы жаловались властям на то, что кре стьяне и буряты из близлежащих селений имеют в городе свободный мелочный торг и, «перекупая выменом товары российские, разнашивают по улицам и по до мам продают»38. Среди нарушителей правил торговли особенно часто встречались торгующие крестьяне из северорусских губерний. Особенно широкую извест ность в Сибири получили крестьянские предприниматели из Ковровского и Вяз никовского уездов Владимирской губернии, так называемые «вязниковцы». Это были типичные представители развозной торговли, стремящиеся ускользнуть от всяких форм контроля, постоянно отыскивающие новые рынки сбыта, налаживая новые цепочки экономических связей. Этим они создавали серьезную конкурен цию склонным к монополии сибирским купцам, сбивая цены и показывая приме ры оборотистости. Следует отметить, что многие из крестьян российских губер ний вели торговлю не самостоятельно, а по кредиту или доверенности от купцов или помещиков, являясь, по существу, их приказчиками. Они хорошо ориентиро вались в местных условиях, и могли, поэтому, продавать свои товары дешевле, успевая не только реализовывать привезенный товар, но и, стараясь «предуспеть входить в новыя покупки товаров не токмо российских, но и здесь пышных и, та ким образом, воспользоваться зделать до несколько крат оборотов в один год»39.

Обычно, они начинали распродажу своих товаров уже по дороге. А по при езде в города старались уклониться от досмотра и реализовывать привезенные партии вне стен гостиных дворов. Очень часто они производили торговлю на зна чительно большие суммы, чем определялось их свидетельствами. Были случаи, когда некоторые из них пытались торговать по просроченным свидетельствам.

Так, в конце 1818 г. тюменский крестьянин И. Пыткеев привез в губернский центр партию товаров на 25 тыс. руб.й, а предъявил свидетельство, по которому уже производил торговлю в январе этого же года40. Как правило, эти оборотистые мелкие предприниматели стремились «ускользнуть от всяких форм контроля, пе ренося свою деятельность подальше от городских центров, отыскивая новые рын ки сырья и сбыта продукции, налаживая новые цепочки экономических связей, взламывая скорлупу натурального хозяйства»41.

Не менее активным было участие в предпринимательской деятельности ме стного сельского населения. На иркутские и верхнеудинские ярмарочные торги съезжалось большое количество русских и бурятских крестьян. Они привозили сюда хлеб, мясо, масло, мед, мыло, дрова, рыбу, пушнину, сырые скотские кожи и предметы крестьянского промысла. Уже в начале XIХ в. губернские власти кон статировали, что «зажиточные крестьяне из корыстных видов захватывают в одни руки все избытки хлеба». Пытаясь бороться с хлебной монополией перекупщиков, администрация предпринимала меры к ограничению их деятельности вплоть до конфискации незаконно приобретенного товара.

Изданные М. М. Сперанским в ноябре 1819 г. «Правила о свободе внутрен ней торговли» значительно расширили возможности поступления крестьянских товаров на городской рынок и способствовали развитию межрайонных рыночных связей. Надо сказать, что купечество по-разному относилось к предприниматель ству местных сельских жителей и торгующих крестьян из Европейской России.

Если коммерческие права первых, занимавших свою нишу в системе сибирского рынка и часто выступавших в качестве доверенных лиц купцов, они готовы были признать, то деятельность российских крестьян, привозивших мануфактурные то вары и, тем самым, конкурировавших с купечеством в той же сфере коммерции, вызывала у них активное неприятие. Эта двойственность четко прослеживается в решениях собрания иркутских купцов, состоявшегося в декабре 1824 г., на кото ром обсуждались меры по защите сословных привилегий местного купечества.

Если в отношении местных торгующих крестьян предлагалось ограничиться бо лее эффективным контролем, то «приезжающим сюда из Европейской России крестьянам, торгующим по свидетельствам», рекомендовалось вообще «въезд воспретить». При этом иркутские купцы предлагали передать сегмент рынка, ко торый высвобождался в результате реализации этого запрета, местным меща нам42.

Практически вся мелочная и разносная торговля в городах осуществлялась посадским населением. Среди мелочных торговцев было много женщин, торго вавших со столов и полок предметами рукоделия, табаком, кондитерскими изде лиями, овощами. В конце 1790-х гг. только на иркутском хлебном рынке торгова ло 92 человека. Их социальный состав был достаточно пестр: мещан – 50, цехо вых – 28, купцов – 2, ссыльнопоселенцев – 2, солдат – 7, прочих – 343. Зажиточная верхушка мещанства достаточно успешно конкурировала с купечеством, особен но в розничной торговле. В Иркутске, например, торговлю, свойственную купече ству, производило около 30 мещан. В Bepxнеудинске непозволительной для ме щан торговлей занималось 20 человек: 12 по домам, а 8 – в лавках гостиного дво ра44. В документах многих сибирских городских дум зафиксированы жалобы ку печества на незаконную торговлю в городах посадского населения и разночинцев, крестьян, представителей коренных народов, ссыльных.

Городской рынок привлекал крестьянское население окрестных деревень, а также представителей коренного населения, прежде всего, бурят, которые приво зили в город продукцию скотоводства, кожи, пушнину. Традиционно, как отмеча ла Е. А. Авдеева–Полевая в Иркутск на зиму оставалось много бурят, которые жили по домам, выполняя разнообразную дворовую работу. «Многие, сами пере купая у своих товар, носят его по домам, а обыкновенно принесут товару рублей на сто, и придет их человек пять»45. И в дальнейшем присутствие представителей коренного населения среди было обычным делом для городов региона. Так, в 1850-х годах до 30 бурят с осени до весны постоянно проживали в Иркутске, за нимаясь перекупкой пушнины и разносной торговлей по улицам46. Со временем, некоторые из бурят пополняли состав городских жителей. В 1825 г. к верхнеудин скому мещанскому обществу был приписан бурят Петр Лосев, а в 1838 г. в городе числилось уже девять бурят-мещан. Занятия трудового населения городов Байкальской Сибири были многооб разны. Мещане и цеховые участвовали в мелочной торговле, обслуживали купе ческие предприятия, занимались промыслами, земледелием. Относительная сла бость сословных перегородок в Сибири приводила к тому, что городское населе ние часто меняло сферу деятельности, переключалось на другие хозяйственные занятия, причем не только внутри своего города. В 1787 г., например, цеховые Иркутска насчитывали 1273 ревизских душ. Но реально в 14 ремесленных упра вах состояло всего 468 человек (36,8 %), да еще 195 иркутских цеховых (15,3 %) производили ремесло в различных уголках губернии48.

Внутри мещанского и цехового обществ отчетливо проявлялась дифферен циация имущественного положения. Мизерные обороты розничной торговли, полная зависимость от крупного капитала, конкурентная борьба, – все это приво дило к банкротству многих мелких собственников. Только в течение 1823– гг. в Иркутске разорилось 64 мещанина и 16 цеховых49. Документы показывают сокращение количества мещан, занимающихся мелочной торговлей и ремеслом.

Это было следствием, как общего сокращения численности купеческих капита лов, так и возрастающей конкуренции со стороны российского капитала и мест ных разночинцев и крестьян.

Таблица Численность и основные занятия мещан Иркутска Занятия мещан 1799 г. 1816 г Кол-во % кол-во % мещан мещан Всего хозяйств мещан 648 100 623 Торговля 146 26,5 81 13, Ремесло 150 23,1 99 15, Промыслы 38 5,9 59 9, Работа и «услуги» 222 34,3 267 42, Род деятельности не 92 14,2 117 18, установлен Многие из мещан занимались обслуживанием торговых операций в качестве приказчиков и доверенных лиц. В 1819 г. мещане составляли 88,6 % всех приказ чиков, торговавших в Иркутском гостином дворе51. В заметке «Взгляд на Иркут скую губернию», относящейся к началу 1830-х гг. сообщалось, что городские ни зы почти не заняты в промышленности и ремесле, «находясь большею частью в приказчиках и услугах у купцов, а другие в мелочных занятиям и работе»52. Мно гие из торговых служащих, скопив капитал, со временем переходили в купечест во. Большинство же мещан и цеховых вынуждено было кормиться собственным трудом.

Несмотря на то, что иногородним предпринимателям право осуществлять торговые операции разрешалось только во время ярмарок, а для производства по стоянного торга они должны были записываться в иногородние гости с выплатой определенных сумм в доход города, обычной практики было нарушение установ ленных постановлений. Иркутские купцы неоднократно указывали, что многие иногородние торговцы, имеющие лавки в гостином дворе, незаконно торгуют в них после окончания ярмарок, часто по просроченным свидетельствам, а также продают товары прямо из домов, в которых квартируют. Особенно большие раз меры приняло проникновение пришлого капитала на рынки Иркутска. В начале XIX в. только в мещанском гостином дворе иногородним торговцам принадлежа ло почти 35 % торговых помещений.

Существенным конкурентным фактором для купечества была торгово промысловая деятельность местного казачества. Так, неоднократно на протяже нии рассматриваемого периода жаловались властям на «подрыв» местным казаче ством их монопольных прав на торговлю забайкальские купцы. А Иркутская го родская дума рассматривала возросшую конкуренцию со стороны казаков в таких важных для местного купечества сферах предпринимательства, как подряды на перевозку казенных и частных грузов по Байкалу и рыбопромышленность, в каче стве одной из причин сокращения численности местных купцов, наблюдавшегося в первой четверти XIX в. К концу первой четверти XIX в. явственно выявилась тенденция к посте пенному сокращению купеческих капиталов на фоне заметного роста числа пред принимателей из других социальных групп. Например, в 1817 г. в Иркутске по данным городской думы из 168 представителей торгового капитала, только торговца были купцами, в числе остальных: 47 торгующих мещан, 44 приказчика из тех же мещан, 13 иногородних гостей и 11 цеховых54.

Упадок гильдейских капиталов в первой трети XIX в., ухудшение положе ния мещанства и цеховых сопровождались противоположной тенденцией – рос том конкурентоспособности разночинцев, крестьян, ссыльных, возрастанием их роли в хозяйственной жизни города. Часть из них прочно обосновалась в городе, другие приходили сюда в поисках работы. Они активно включались в хозяйст венную жизнь городов, конкурируя не только с мещанами и цеховыми, но даже с мелким купечеством. Кроме того, в городах было много временных и нелегаль ных жителей. Только в 1800 г. в губернском центре было задержано 592 человека, у которых не было паспортов, среди них – 44 крестьянина, 157 поселенцев из раз ных уездов, 391 беглый ссыльный55. Эти люди брались за любую работу и вместе с городскими низами составляли основную среду, из которой в дальнейшем фор мировался сибирский пролетариат. В исторической литературе неоднозначно оценивают роль и место этой категории населения. Формально входившие в нее социальные группы не составляли основные податные городские сословия, но по своему положению, образу жизни и хозяйственным занятиям, были чрезвычайно близки к ним. Я. Е. Водарский определял эту группу как «постороннее населе ние»56. Но, пожалуй, более точным было выделение С. И. Сметаниным данной категории в особую группу «примыкающее самодеятельное население»57. Они не входили в состав основных городских сословий, а лишь «примыкали» к ним в процессе совместного участия в развитии городской экономики. «Именно в росте этой «внесословной группы, – справедливо замечает исследователь, – проявля лось разложение сословий, разрушение сословного принципа»58.

Численность и удельный вес «примыкающего самодеятельного населения»

за рассматриваемый период значительно выросли. Данные таблицы 5 позволяют выявить тенденцию к повышению удельного веса «примыкающего населения»

при продолжающемся падении доли городских сословий.

Таблица Динамика численности торгово-промышленного населения Иркутска Годы Все го- Городские со- Примыкающее Торгово-промышленное родское словия население население население всего % всего % всего % 1823 21 007 9102 43,3 2137 10,2 11 239 53, 1835 25 391 10 175 40,1 3734 14,7 13 909 54, Группа, выделенная нами в «примыкающее население», состояла из лиц, фактически утративших определенное сословное положение и вынужденных ис кать новые источники существования. Они активно включались в хозяйственную жизнь городов, конкурируя не только с мещанами и цеховыми, но даже с мелким купечеством. Документы отмечают многих людей, занимающихся розничной тор говлей и ремеслом, но не принадлежащих к городским сословиям60. Именно они в основном составляли значительную часть малого городского бизнеса. В 1857 г. в Иркутске, например, только разносчиков мелочных товаров было до 40 человек.

Заметную группу составляли ломовые извозчики и развозчики речной воды. Их насчитывалось более 30 человек на 70 лошадях. В среднем их заработок на каж дую лошадь составлял до 300 руб. в год. Еще около 70 человек на 150 лошадях занималось булыжным извозом61.

Если купцы и мещане негативно относились к хозяйственным занятиям раз ночинцев и крестьян, то политика администрации была противоречивой. В конце XVIII – начале XIX в. местные власти старались оградить городские сословия от конкуренции «примыкающего населения», представителей которого пытались выселять из городов или принудить к зачислению в городское общество. Так, в 1794 г. иркутская казенная палата распорядилась выслать из города девять цехо вых из бывших ссыльных. Среди них были и такие, как Н. Черных, который более 15 лет состоял в цехе и имел недвижимость на 1 тыс. руб.62 Но по мере роста «примыкающего населения» и размывания сословного принципа к такого рода предпринимателям власти стали относиться более терпимо.

Активное участие в предпринимательской сфере самых разных социальных групп размывало сословный монополизм купеческого капитала и заставляло пра вительства искать компромиссные решения. Так, в 1812 г. была учреждена со словно – податная группа торгующих крестьян, получившая торговые права, сравнимые с купеческими. Утвержденные в 1824 г. дополнительные постановле ния «Об устройстве гильдий и о торговле прочих состояний» расширили круг лиц, которым разрешалась предпринимательская деятельность, введя категории мещан и крестьян, торгующих по свидетельствам различного рода. Этими же пра вилами были конкретизированы взаимоотношения между местными предприни мателями и иногородними. Городские власти получили возможность более дейст венного контроля за незаконными торговыми операциями на городских рынках.

Функции по проверке незаконной и неуставной предпринимательской деятельно сти были возложены на специально создаваемые при городских думах торговые депутации. Первая такая депутация в Иркутске в составе купцов Я. Солдатова, Е.

Сапожникова, М. Мягкоступова, Г. Саломатова приступила к работе уже в г.63 Сразу же члены депутации столкнулись с многочисленными нарушениями правил торговли со стороны приезжих торговцев. Последние должны были выку пать в думе специальный билет на право торговли, но многие старались избежать этого. Товары привозились и складировались в частных домах, оттуда же произ водилась и розничная торговля. Среди нарушителей были иногородние купцы, крестьяне из российских губерний, бурятские перекупщики. Нередко, нелегальная торговля принимала значительные объемы. Так, у илимского крестьянина M. По гадаева, квартирующего в доме мещанина Баженова было обнаружено около тыс. беличьих шкурок, у киренского купца Сычева их было более 2 тыс. штук64.

По ходатайству депутации городская дума приняла решение запретить торговлю из частных домов, а крупные партии товаров складировать только в гостиных дворах и на бирже, где их можно было освидетельствовать и обложить акцизом.

Следует сказать, что выявление нарушителей торговых правил далеко не всегда проходило спокойно. Так, барнаульский купеческий сын Стремнев набросился на членов депутации с руганью, оскорбил и выгнал со двора65.

Даже в самых отдаленных и маловажных городах региона местные власти стремились контролировать правильность производства торговли в ярмарочное и вне ярмарочное время, взимать штрафы с нарушителей, облагать сборами все тор говые сделки. Далеко не во всех городах были торговые депутации, поэтому про верки носили разовый характер. Сохранились сведения о подобной проверке ки ренской торговли, производимой чиновниками из Иркутска. Почти половину предпринимателей не удалось застать на месте. Они находились в отлучке в раз личных местах края. Поэтому были освидетельствованы торговые помещения купцов Маркова, Лаврушина, Полоскова, Синицына, С. Пежемского, А. Курбато ва и П. Курбатова. Особых нарушений торговли отмечено не было. Торговые обо роты киренских купцов сильно различались. Если у купца 2-й гильдии В. Маркова имелось 8 приказчиков, то у большинства остальных купцов приказчиков не было вообще, и они сами производили торговлю. Нарушения по торговой части были замечены у ряда киренских мещан. Так, В. Шильников и А. Калашников, не имея торгового свидетельства, производили в своих домах продажу, первый мясом и рыбой, второй разными товарами66.

Существенное влияние на сословную структуру сибирского города оказы вала ссылка. Среди основных занятий ссыльных были батрачество, промысловые работы, обслуживание водного и гужевого транспорта, ремесло. Хозяйственная деятельность их сдерживалась рядом правительственных постановлений. Высту пая как один из отрядов наемной рабочей силы, ссыльные в то же время продол жали оставаться поднадзорными со значительными ограничениями свободы пере движения. Несмотря на противодействие властей, часть ссыльных оседала в горо дах. Со временем некоторые из них закрепляли свое положение переходом в го родские сословия. В конце 1780-х гг. в обывательской книге Иркутска было за фиксировано 50 домохозяев из ссыльных. Из них в мещанство было записано человек, в цех – 3267. Активно участвовали ссыльные в товарообмене с сельским населением. Иркутская городская дума неоднократно обращала внимание адми нистрации на то, что ссыльные и разночинцы фактически захватили в свои руки развозной торг по уезду, превратившись в скупщиков крестьянского хлеба68. Зна чительная часть ссыльных была задействована в мелочной торговле, объемы ко торой были невелики, но давали возможность прокормиться. Так, сосланный в Иркутск в цех слуг А. Путет занимался выделкой и разносом по улицам калачей.

Некоторые поселенцы использовали даже наемный труд. К примеру, ссыльный Н.

Титов организовал производство пряников, коврижек и т. п. на продажу. Он на нимал разносчиков, в числе которых был, например, посельщик Идинской волос ти А. Петров69.

Труд поселенцев и ссыльных широко использовался в городском товарном производстве. Многие нанимались к богатым ремесленникам, работали на про мышленных предприятиях, но среди ссыльных были и такие, которые сами имели работников, нередко из числа своих же товарищей по несчастью. Свои изделия на рынок поставляли также мещане, крестьяне, разночинцы, ссыльные, которые, по признанию местных властей, «гораздо удобнее и дешевле приготовляют для го родских жителей вещи всякого мастерства. « По данным иркутской ремесленной управы, в 1828–1829 гг. в городе, помимо цеховых, занимались ремеслом 142 че ловека, большую часть которых составляли мещане и ссыльные70.

Значительные размеры принимало участие забайкальских жителей в мелоч ной и контрабандной торговле вдоль российско-китайской границы. Обороты ее составляли до полумиллиона рублей в год, а участие принимали сотни человек с обеих сторон. Крупное купечество не без основания видело серьезных конкурен тов в мелких торговцах, которые в обмен на свою продукцию приобретали китай ские товары и развозили их по всей Байкальской Сибири. После введения беспо шлинной пограничной торговли между Россией и Китаем в середине XIХ в. в го родах Байкальской Сибири наблюдается заметное расширение китайской диаспо ры. Ранее их активность проявлялась только в приграничных поселениях, в пер вую очередь, в Кяхте. Е. А. Авдеева-Полевая, побывавшая в торговой слободе в 1805 г., записала, что мелочные китайские торговцы из Маймачена приносили для продажи «шелк сученый и шеневой для шитья гладью, картинки, куклы, камен ные колечки, будумиловые духи в подушечках, веера, деревянные и фарфоровые чашки, благовонные четки и множество других мелочей, изящных в своем ро де»71. Со второй половины XIХ в. китайские торговцы стали более заметны и в других городах Байкальской Сибири. В основном это были мелкие торговцы и ремесленники. «Сильное впечатление производила на нас, – вспоминал детские годы А. А. Игнатьев, – Китайская улица, находившаяся почти в центре, близ го родской часовни. В 80-х гг. китайцы торговали в Иркутске морожеными фрукта ми, китайским сахаром, сладостями, фарфором и шелковыми изделиями»72. О массовой и разнообразной мелочной китайской торговле в Иркутске вспоминает В. А. Обручев: «Единственно, что здесь значительно дешевле и притом лучшего качества, чем в России, – это чай, который продается настоящими китайцами с длинными косами и в национальных костюмах. Кроме того, у них можно купить китайский фарфор, чесучу и прекрасные шелковые материи» 73. Всего же в начале ХХ в. в Иркутске действовало несколько десятков китайских лавочек и магазинов, а всех китайских торговцев насчитывалось около 200 человек.

Еще в большей степени китайское присутствие было заметно в Забайкалье.

По мнению путешественников, уже в Верхнеудинске явственно ощущалось со седство с Китаем: «Все лавки на базарной площади имеют надписи на китайском и русском языках. В городе проживает несколько сотен китайцев и значительная часть розничной торговли сосредоточена в их руках»74. Не только в городах, но и во многих забайкальских селах встречались небольшие китайские лавки с китай скими и русскими товарами.

Таким образом, к середине XIX в. в предпринимательской среде Байкаль ской Сибири произошли значительные изменения, свидетельствующие о глубо ких качественных изменениях в составе городского сообщества. Расширение со циального состава торгующих явилось важным стимулом развития внутригород ской и транзитной торговли, содействовало формированию местных капиталов.

Устойчивой тенденцией экономического развития на протяжении рассматривае мого периода становится постепенное размывание сословных форм организации хозяйственной и общественной жизни, проявлявшееся в возрастающем участии в городской торговле и промышленности других, помимо купечества, социальных групп населения. В силу непоследовательности и искусственности российского феодального законодательства социальная структура города не отличалась ста бильностью, а сам характер рыночных отношений взрывал изнутри все попытки монополизировать основные сферы производства и торговли за отдельными со словными группами. Купечество составляло лишь верхушку предприниматель ского айсберга, в то время как малый и, отчасти, средний бизнес был значительно шире по своему социальному составу, включая в себя представителей практиче ски всех податных сословий, а в Сибири еще и таких специфических групп как ссыльные, инородцы, торгующие бухарцы, китайские предприниматели.

ПРИМЕЧАНИЯ РГАДА. Ф. 397. Оп. 1. Д. 445/24. Л. 9–9 об.

ГАЗК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 17539. Л. 2–18.

Вилков О. Н. Очерки социально-экономического развития Сибири конца XVI – начала XVIII вв. Новосибирск, 1990. С. 306.

Кашик О. Н. Ремесло и промыслы в Прибайкалье в XVII – XVIII в. // Очерки истории Сибири. – Иркутск, 1973. Вып. 4, с. 12.

Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Новосибирск, 1995. Т. 2 : (Ж–К), кн. 2. С. 139.

РГАДА. Ф. 19. Госархив, финансы. Оп. 1. Д. 40. Л. 164–165.

Таблица составлена по: РГАДА. Ф. 397. Оп. 1. Д. 445/16. Л. 8–8 об.

РГАДА. Ф. 219. Оп. 4. Д. 20723. Л. 2;

Ф. 1069. Оп. 1. Д. 126. Л. 9.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 87.

РГИА. Ф. 1281. Оп. 11. Д. 45. Л. 35.

Таблица составлена по : ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1484;

Ф. 308. Оп. 1. Д. 87, 300, 335.

НАРБ. Ф. 20. Оп. 1. Д. 4021. Л. 9–12.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 72. Л. 1–4.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2340. Л. 32–34, 37–38.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1975. Л. 17–19.

ОР РНБ. Ф. 608. Оп. 2. Д. 116. Л. 26 об.

Шахеров В. П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья…С. 47.

Там же. С. 48.

Записки иркутских жителей. Иркутск, 1990. С. 438–439.

Потанин Г. Н. Города Сибири // Сибирь, ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 238–239.

Шахеров В. П. Купечество Иркутской губернии в XVIII – первой половине XIХ в. : ос новные тенденции социально-экономического развития // Вестн. НГУ. Сер.: История, филоло гия. Новосибирск, 2003. Вып. 2. С. 28.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1189. Л. 3– Подробнее см.: Шахеров В. П. Иркутское купечество и образование Российско Американской компании // Земля Иркутская. 2000. № 12. Л. 2–7.

ГАКО. Ф. 655. Оп. 2. Д. 263. Л. 87.

РГИА. Ф. 1405. Оп. 65. Д. 90.

РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 646. Л. 23–23 об.

Записки иркутских жителей... С. 55–56.

Летопись города Иркутска XVII–XIХ вв. Иркутск, 1996. С. 212–215.

Бочкарев В. Культурные запросы русского общества начала царствования Екатерины II. Пг., 1915. С. 39.

Там же. С. 61.

Записки иркутских жителей... с. 445.

Пейзен Г. Заметки о производительных силах Восточной Сибири. // Экономист. 1858.

Т. 1, кн. 1. С. 20.

Щукин Н. Письмо из Иркутска // Северная пчела, 1828. №3.

Ершов П. Сузге. Иркутск, 1984. С. 167.

ГАИО. Ф. 36. Оп. 1. Д. 29. Л. 82 об.

Шахеров В. П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья…С. 72.

Письма Г. Н. Потанина. Иркутск, 1989. Т. З. С. 230.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1101. Л. 1.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2340. Л. 1 об.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 147. Л. 27–27 об.

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV–XVIII вв. Т. 2.

Игры обмена. М., 1988. С. 218.

Разгон В. Н. Отстаивание сибирским купечеством сословных привилегий в сфере тор гово-промышленного предпринимательства (XVIII – первая половина XIХ в.) // Предпринима тели и предпринимательство в Сибири. Барнаул, 2001. Вып. 3. С. 32.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1751. Л. 10–13.

НАРБ. Ф. 20. Оп. 1. Д. 5740. Л. 7.

Записки иркутских жителей… С. 21.

РГИА. Ф. 1287. Оп. 31. Д. 1664. Л. 40.

Евдокимова С. В. Социально-экономическое развитие г. Верхнеудинска в XVII–XIХ вв. // Улан-Удэ в прошлом и настоящем. Улан-Удэ, 1996. С. 39.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1124. Л. 346 об. -347.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2793. Л. 48.

Таблица составлена по: ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 28;

Ф. 70. Оп. 10. Д. 17.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 158. Л. 2–3.

Журнал мануфактур и торговли. 1833. № 11. С. 56.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2340. Л. 18.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1975. Л. 17–19.

Из бумаг о Сибирякове и Мыльникове // Сборник газеты «Сибирь». СПб.,1876. Т. 1. С.

472.

Водарский Я. Е. Население России в конце XVII – начале XVIII века. М., 1977. С. 124.

Сметанин С. И. Разложение сословий и формирование классовой структуры городско го населения России в 1800 – 1861 гг. // Исторические записки. Т. 102. М., 1978. С. 154–155.

Там же. С. 156.

Таблица составлена по: Гагемейстер Ю. А. Статистическое обозрение Сибири. М., 1854. Т. 2, прил. 8.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2340. Л. 18;

Д. 2793. Л. 4.

РГИА, ф. 1287, оп. 31, д. 1664. Л. 40, 43 об.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 6. Л. 25.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2511. Л. 7–8.

Там же. Л. 10 об.

Там же. Л. 8.

ГАИО. Ф. 472. Оп. 1. Д. 73. Л, 16.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1076. Л. 5–7.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1339. Л. 11–11 об.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 10. Д. 43. Л. 223.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2658. Л. 4, 9– Записки иркутских жителей… С. 51.

Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. Т. 1. М., 1986. С. 29.

Обручев В. А. В старой Сибири. Иркутск, 1958. С. 64.

Батуева Т. Б. Краткие заметки Э. Котто о Верхнеудинске // Улан-Удэ в прошлом и на стоящем. Улан-Удэ, 1996. С. 76.

Глава 3. Городская торговля и промыслы 3.1. Торговая инфраструктура сибирского города В экономической жизни дореформенной Байкальской Сибири торговые от ношения играли особую роль. По мере развития промысловой колонизации, роста городских поселений и вообще российского населения шел процесс формирова ния местных сибирских торговых связей. Пушные ресурсы Сибири и торговля «мягким золотом» постепенно включали ее в общесибирский товарооборот, делая неотъемлемой частью России. Развитию торговли содействовали также значи тельные природные различия сибирских территорий, неодинаковая степень их ос воения, наличие самобытного хозяйственного потенциала аборигенного населе ния, близость к границам Средней Азии, Монголии и Китая.

Важнейшим торговым и товарораспределительным центром региона с кон ца XVII в. становится Иркутск. Через него проходила вся торговля с Забайкальем и Приамурьем. Сердцевиной торговой жизни города являлся гостиный двор с одиннадцатью лавками, но они не справлялись с объемом торговых операций.

Уже в 1681 г. приезжавшие в Иркутск приказчики гостей Е. Филатьева, С. Лузина, И. Ушакова и другие торговцы просили расширить торговые помещения на мест ном гостином дворе и построить новые лавки, погреба, а также избы для жилья.

Особенно оживлялось торговое движение в марте, когда в Иркутск прибывали обозы с российскими товарами и пушниной. Как отмечал один из торговцев в 1697 г., «как зачался быть Иркуцкой, такова иногородним купецким людям в при езде многолюдства и на хлеб и на скот и на харчи и на сено и на дрова никогда не бывало такой дорогой цены»1. Главную роль в развитии торговли играли в этот период иногородние купцы. Через них и их приказчиков и сидельцев Иркутск поддерживал связи с большим числом торговых центров страны, прежде всего Устюгом, Яренском, Сольвычегодском, Тобольском, Енисейском. Из Иркутска товаропотоки распределялись на Лену, в Забайкалье, в города и слободы Иркут ского и Илимского уездов.

Данные таможенных книг позволяют определить ассортимент товаров, вы возимых на Лену и в Забайкалье. Из Иркутска вывозили пушнину, «русские това ры», китайские шелковые и хлопчатобумажные ткани. К примеру, в 1688 г. В. Да выдов, лавочный сиделец гостя А. Филатьева, вывез из Иркутска большую пар тию товаров в Удинск и Нерчинск на сумму в 617 руб. Среди его товаров были грубое и сермяжное сукно, сафьян, кумачи, миткаль, кушаки, вязанные чулки, по поны, зеркала ярославские, воск, мед, кремни, медные изделия и др. В небольших размерах из Иркутска в Забайкалье поступала продукция местного производства:

железо, соль, рыба, хлеб и мука, слюда, кожи, мыло, рогатый скот и лошади.

В начале XVIII в. в иркутском посаде появляются мелкие торговцы, произ водящие развозную торговлю в пределах уезда. Некоторые из них нанимались в приказчики и лавочные сидельцы к крупным российским и сибирским купцам.

Другие курсировали с небольшими партиями товаров от Иркутска до Енисейска, Илимска, Якутска, Селенгинска, Нерчинска и обратно. Размеры их оборотного капитала, как правило, были невелики, примерно от 100 до 300 руб. Тем не менее, они участвовали в формировании хозяйственных связей региона. Среди них были не только посадские, но и служилые люди. Так, вкладчик Вознесенского мужско го монастыря селенгинский казак Вавила Григорьев разъезжал с товарами между Иркутском и забайкальскими городами, и имел состояние в 1 тыс. руб.2 С начала XVIII в. наиболее выгодные статьи торговли (вином, солью, табаком, хлебом) пе решли в руки казны, которая отдавала их реализацию в руки местных торговцев, создавая условия для становления регионального капитала.

Образование устойчивых межрайонных связей содействовало формирова нию регионального рынка. Вплоть до начала XIХ в. можно говорить лишь о раз витии местных рынков, основанных на простом товарообмене городской и сель ской продукции, или на определенной специализации отдельных территорий.

Межрегиональные связи были развиты слабее. Например, товарооборот между Западной и Восточной Сибирью сводился лишь к ограниченным статьям сельско хозяйственной продукции и крестьянских промыслов. Отмечая отсутствие собст венной обрабатывающей промышленности в регионе, официальные источники еще во второй половине XIХ в. указывали, что Восточная Сибирь «снабжается не только всеми мануфактурными произведениями из Европейской России и из-за границы, но даже некоторые предметы первой необходимости и сырые произве дения привозятся издалека, так, например, коровье масло, кожи, рогожи, циновки и т. п. получаются из Западной Сибири»3.

В рассматриваемое время в Иркутской губернии были представлены все ос новные формы торговли: развозная, ярмарочная и стационарная. До середины XVIII в. господствовала караванно-развозная. Торговая жизнь в населенных пунк тах оживлялась с приходом купеческих транспортов. Съезды торговых людей происходили почти каждый месяц, но наиболее крупных размеров они достигали осенью, когда через Иркутск транзитом шли купеческие обозы в Кяхту. Отвечая на анкету «Комиссии о коммерции», руководство иркутской земской избы, отме чало: «Ярмарки в г. Иркутске во весь год от приезжающих разных городов и в разныя числа бывают с начала октября месяца, а зачинаются от приезду как водя ным, так и сухим путем летом и зимою обыкновенно;

а товары приходят на доща никах разного продукту: воск, медь, холст, сукна сыромяжные, шубы овчинныя, юфть и прочия разных родов пышныя товары, а именно белки разных родов, ли сицы, соболи, выдры, россомахи, рыси, горностаи, ушканы, песцы, недопески и прочие: потом же и разные шелковые и полотняные, також и прочие всякие ме лочные всякие товары»4. С появлением ярмарок разъездная торговля становится уделом мелкого купечества и приказчиков. Закупив партии товаров, они отправ ляли их в отдаленные районы «для распродаж в розницу с работниками, которые туда посланы и, ходя по домам, распродавывают». 5 Разъездной торг в основном выполнял функции обмена промышленных товаров на продукцию сельских про мыслов. Привезенные товары обменивались на пушнину, хлеб, рыбу, кожи. Разъ ездно-меновая торговля была тесно связана с ростовщичеством. Практиковалась раздача товаров в долг под будущий урожай или улов. Вообще, следует отметить, что при огромных сибирских расстояниях весь внутренний торг представлял со бой постоянное движение товаров от более крупных рынков и ярмарок к мелким торжкам и базарам. К этому необходимо добавить транзитный характер россий ско-китайской торговли, при котором шло постоянное встречное движение из России к югу Байкальской Сибири и обратно. Таким образом, как отмечала офи циальная печать: «Наша внутренняя торговля имеет характер временной и коче вой, переносящей с одного места на другое громадные массы товаров и застав ляющей наших купцов и их агентов находится в постоянном движении». До поры до времени сложившаяся система внутреннего торга устраивала иркутское купечество. Однако, с ростом его численности и укреплением финан сового положения, оно начинает более решительно бороться за свое монопольное положение на местном рынке. Еще в 1750-х гг. иркутские купцы отказывались от крывать в городе ярмарку, на которую иногородние торговцы могли бы привозить свои товары и продавать их в розницу. И все же устоять перед давлением иного родних конкурентов, прежде всего российских коммерсантов, иркутское купече ство не смогло. Многочисленные случаи нарушения приезжими торговцами уста новленных правил, незаконная торговля вне стен гостиного двора заставили ме стных предпринимателей пойти на регламентацию сроков ярмарочной торговли.

В учреждении ярмарок была заинтересована и администрация края. Иркутские губернаторы получали различные ходатайства об учреждении ярмарочных инсти тутов. С одной стороны, «жаловались забайкальские служащие и военные чины, что они покупают там необходимые вещи дорогою ценою», с другой, от купече ства поступали предложения об устройстве ярмарок в различных местах губер нии, «чтобы иногороднее купечество привозило товары и продавало из первых рук».

До середины XVIII в. торговля на ярмарках носила нерегулярный характер, и была слабо подконтрольна центральной и местной администрациям. Ярмарки в это время возникали во многом стихийно, как центры скупки пушнины у сибир ских инородцев для последующего формирования в крупные оптовые партии, на правляемые на российский и азиатский рынки. Во второй половине XVIII в. яр марки становятся преобладающей формой торговли, выполняя накопительные, распределительные и транзитные функции в движении товаров, а также формируя местные потребности и спрос.

Со второй половины XVIII в. ярмарочная торговля получает распростране ние по всей России. Городовым Положением 1785 г. предписывалось во всех го родах «учреждать ежегодно одну ярмарку или более». Но далеко не каждый город мог стать центром межрегионального обмена, замыкая на себе все хозяйственные операции. Поэтому ключевых, межрегиональных ярмарок в Сибири было не так много. В первую очередь государство стремилось взять под свой контроль основ ные центры пушного промысла и торговли, которые в этот период сместились в восточные районы Сибири. В августе 1768 г. последовал указ Сената об учрежде нии в крупнейших центрах Восточной Сибири – Иркутске, Верхнеудинске и Якутске – торговых ярмарок, действующих по определенным правилам и в строго установленное время7. В Иркутске предписывалось установить две ярмарки:

осеннюю с 15 ноября по 1 января и весеннюю с 15 марта по 1 мая. В остальных городах учреждалось по одной ярмарке продолжительностью не менее двух меся цев. Создание же реальных ярмарочных учреждений произошло только в 1775 г., когда в Иркутске открылась первая официальная ярмарка. Обороты ее были весь ма значительны. Уже в конце XVIII в. ее товарооборот достигал 3,7 млн. рублей, что составляло почти 6 % от общероссийского ярмарочного оборота9.

Вообще губернский центр неизменно отличался насыщенной торговой ин фраструктурой. В конце XVIII в. в городе насчитывалось более 400 торговых мест. Только в лавках гостиного двора ежегодный оборот достигал 550 тыс. руб лей. К концу первой четверти XIХ в. он возрос почти в три раза. 9 Ведомости при возных товаров включали до 348 видов российских, европейских, китайских и си бирских товаров. По свидетельству «Описания Иркутского наместничества»:

«Товары получают из Москвы, от города Архангельского, а также с ярмарок Ма карьевской, Ирбитской и Енисейской. Азиатские – из Китайского государства. И во все оныя места отвозят для продажи пыжныя товары. Нет недостатка ни в ви ноградных винаx, ни в водках, ни в сахаре, ни в чае, ни в сукнах, полотнах и ни в шелковых материях. Легко можно достать всякую посуду: серебряную, медную, оловянную, хрустальную и деревянную, масло, уксус, спирты, травы, краски и все почти, что только есть в Москве и Петербурге, только что не в равном качестве, количестве и цене»10.

Перечень товара, поступавших на ярмарки Иркутска, позволяет представить себе потребности и вкусы горожан. Нa первом месте находились ткани и различ ные изделия из них. Особенно широк был выбор китайских шелковых и хлопча тобумажных тканей. На втором месте в структуре привоза находились металлы и изделия из них для домашнего пользования и в качестве орудий труда. Из продук тов в Иркутск больше всего привозили мед и хмель, сахар и, конечно, различные сорта китайского чая. Иркутяне могли приобрести и товары из Западной Европы – главным образом, некоторые виды тканей, предметы роскоши и сладости. В при возимых товарах заметно преобладали предметы, предназначенные для массового употребления широкими слоями горожан.

Ценным и востребованным товаром на иркутской ярмарке была пушнина, поступавшая из различных мест Сибири: камчатские бобры, коты морские, собо ля, лисицы (красные, белодушки, сиводушки островные, сиводушки охотские), бобры обские, белки ленские, илимские, нерчинские, чикойские, горностаи, пес цы, рыси, россомахи и т. п. В числе товаров упоминается также мамонтовая и моржовая кость, китовый ус, нерпичий жир.


Наряду с ярмарками, имевшими значение центров внутренней торговли ре гиона, в Иркутской губернии существовало много ярмарок и торжков сельского типа, обслуживающих местный рынок. Транзитная торговля доставляла солидные барыши крупным оптовым торговцам и не могла существенно повлиять на разви тие городской экономики. Гораздо большее значение в жизни жителей Байкаль ской Сибири имела местная торговля. Еще М. Д. Чулков в свое время отмечал, что в Сибири почти в каждой слободе и большом селе бывают ярмарки в тот день, когда церковь празднует свой годовой праздник, так что по окончанию обедни открываются лавки с разными товарами для подлого народа»11.

Большинство ярмарок байкальского региона появилось в период с 1810 по 1815 гг. вследствие распоряжений иркутского гражданского губернатора Н. И.

Трескина. В 1818 г. в Восточной Сибири насчитывалось 57 различных ярмарок и торжков с годовым оборотом почти в 5 млн руб.12 Продолжительность их колеба лась от одного дня до двух месяцев. Наиболее оживленный торг происходил зи мой. На этот период приходилось до 70 % всего привоза товаров. Например, обо рот зимней иркутской ярмарки достигал 378 600 руб., а весенней только 17 руб. Исключение составляли ленские ярмарки. Они отличались многочисленно стью и специализировались на пушной торговле. Кроме уездного центра торговля происходила в 6 волостях и 4 инородческих родах. Определенных ярмарочных мест здесь не было, и торговля происходила на всем протяжении реки с купече ских паузков и барок. Для летней ярмарки время проведения устанавливалось с мая по 1 июля и совпадало с началом навигации на Лене. Кроме того, в мае закан чивался весенний пушной промысел. С конца апреля начинался съезд торговых людей на Качугскую пристань, где издавна существовала преднавигационная тор говля. В 1844 г. ее официально узаконили, учредив ярмарку с 25 апреля по 15 мая.

Зимняя ярмарка в ленских селениях проходила в декабре – январе в период выхо да промышленников и инородцев с осеннего промысла. Обороты летней и зимней ярмарок почти совпадали, с той, правда, разницей, что на первой преобладали привозные товары, а на второй – местная пушнина.

Рост ярмарочной торговли наблюдался на протяжении всей первой полови ны XIX в. В начале 1830-х гг. в Иркутской губернии действовало уже 34 ярмарки, на которые съезжалось до 15 тыс. торговцев13. А в середине столетия на террито рии Байкальской Сибири реально функционировало 93 больших и малых ярма рочных центров. На них поступило товаров на 2 244 088 руб. 32 коп., продано бы ло на 911 199 руб. 32 коп серебром14. Справедливости ради, следует отметить, что некоторые ярмарки существовали только на бумаге. Нередко распоряжения об их открытии, особенно у инородцев, делались наспех, без учета местных усло вий и традиционных торговых связей. В 1859 г., например, в Восточной Сибири числилось 133 городских и сельских ярмарок, но на 57 (42,9 %) из них торги не производились15. Данные о степени развития ярмарочной торговли в Байкальской Сибири приведены в таблице.

Таблица Ярмарочная торговля в Иркутской губернии в 1818 г.

Ярмарки Год Время про- Привезено Продано Количество основа- ведения товаров, товаров, торгующих, ния (день, месяц) руб. руб. чел.

Иркутская 1768 15.11–1.01 378 600 378 600 На обеих до 1768 15.03–1.05 17 000 17 000 1 тыс.

Верхнеудинская 1817 15.01–1.03 529 551 150 541 – Якутская 1768 1.12–1.01 – – – 1768 1.06–1.08 950 000 544 505 Нерчинская 1841 25.01–25.02 На обеих – – 10.05–1.06 до 50 Кяхтинская 1815 10.05–1.07 100 000 100 000 На обеих до 15.11–15.01 50 000 50 000 Ярмарки при- - 10.05–1.07 63 412 63 412 – ленских эвенков 15.11–15.01 57 340 57 Чертовкинская 1816 20.07–15.08 102 000 102 000 Кударинская 1812 24.11 4200 4200 – Кабанская 1812 06.12 15 000 10 000 – 1812 09.05 10 000 10 Баргузинская 1812 25.12–1.01 22 135 20 590 – Верхнеангарская 1812 1.11–15.12 60 000 50 000 – Тункинская 1812 – 54 465 54 465 – На вторую половину XVIII – середину XIX в. вообще приходился рассвет российской ярмарочной торговли. П. И. Лященко отмечал, что в этот период яр марочная торговля являлась «основной организационной формой торгового об ращения». 17 В это время на территории России большими темпами увеличивается число ярмарок. Если в 1750-х гг. их насчитывалось 627, в 1790-х гг. уже 4044, то в 1850-ые годы их количество достигло 562018. В 1851 г. по данным Ю. А. Гагемей стера на территории Сибири насчитывалось 176 ярмарок, в том числе в Тоболь ской губернии – 81 ярмарка (46,0 %), в Енисейской губернии 17 (9,6 %), в Иркут ской губернии – 40 (22,7 %), в Забайкальской области – 14 (7,9 %), в Якутской – 19 (10,7 %), в Томской – 5 (2,8 %)19.

Ярмарочная сеть Байкальской Сибири была достаточно развита, при этом каждая ярмарка выполняла важную задачу, которая заключалась в том, чтобы не обходимые товары из разных мест доходили до покупателя. Безусловно, город ские ярмарки имели большее значение для региона, и обороты их были несрав ненно выше сельских. В то же время, для крестьян ярмарка выступала еще и в ро ли культурно-массового мероприятия, где попутно приобретались необходимые мануфактурные изделия. Как правило, сельские ярмарки и торжки устраивались в воскресные дни и церковные праздники, что обеспечивало приезд в волостные центры крестьян из самых отдаленных деревень. Они отличались от городских своей особой организацией, ассортиментом товаров, социальным составом тор гующих. Здесь происходили совсем иные отношения между покупателем и про давцом. Участники товарообмена были в основном выходцами из простого наро да: крестьяне, городские обыватели и представители коренного населения. Сель ские ярмарки представляли собой важное первичное звено в ярмарочной сети ре гиона. Главной функцией их было насыщение ближайшего рынка товарами мест ного производства, главным образом, продуктами сельского хозяйства и кресть янских промыслов. Особенностью сельских торгов являлось также слабое разви тие торговой инфраструктуры. Торговля на селе обходилась без значительных торговых и складских помещений, осуществлялась прямо с возов, из палаток или наскоро построенных лавочек, которые не отличались изяществом архитектурно го строения.

Сельские ярмарки отличались небольшими оборотами. Сумма товаров в привозе колебалась в пределах 2–8 тыс. руб., хотя существовали и более крупные ярмарки. Так, пограничная Тункинская ярмарка собирала до 71 тыс. руб., Хогот ская в Верхоленском округе до 67 тыс., Братская до 20 тыс. руб.20. Расположение сельских ярмарок на территории региона напрямую было связано с направления ми основных транспортных артерий – рек, московским трактом и местными доро гами. Исходя из этого, ярмарки можно подразделить на притрактовые, которые притягивали продукцию ближайших деревень. К ним относились ярмарки в селах Голуметское, Черемхово, Зиминское, Иларское, Хоготы и др. Другим типом были ярмарки, расположенные в населенных пунктах, лежащих по берегам Лены, Ан гары, Селенги и других рек. К их особенностям можно отнести сезонный и сплав ной характер торговли.

Кроме чисто крестьянских ярмарок, охватывающих небольшой местный рынок, в сельской местности иногда располагались ярмарки, специализировав шиеся на определенных видах промысловой продукции. Их обороты и охват тер ритории мог быть более значительным. Таковой была, например, Чертовкинская ярмарка, находящаяся в устье Селенги и специализировавшаяся на рыбной тор говле. Эта ежегодная ярмарка была открыта в 1816 г. и начиналась с 15 июля.

Позднее ради удобства начало ярмарки перенесли на 1 августа – дня начала мас сового промысла омуля на Байкале21. В это время в небольшом Чертовкинском селении собиралось до 2,5 тыс. человек, а обороты ярмарки достигал нескольких сот тыс. рублей. Со временем заметно расширяется ассортимент товаров, посту пающих на этот торг. Во второй половине XIX в. Чертовкинская ярмарка превра щается в крупнейший торгово-скупочный пункт и перевалочную базу для грузов, идущих из Иркутска в Забайкалье. Вследствие бурного торгового развития в селе был построен гостиный двор и до 30 торговых и складских помещений.

По значимости и масштабности выделялись Иркутская, Якутская и Верхне удинская ярмарки, обороты которых достигали сотни тысяч рублей. Общий при воз на ярмарки Иркутской губернии составлял в 1818 г. около 3,8 млн руб., почти половина его (47,4 %) приходилась на вышеуказанные ярмарки. Вокруг них со средотачивался весь торговый товарооборот региона. Центрами внутренней тор говли Байкальской Сибири были городские уездные ярмарки, которые обеспечи вали приток товаров на рынки отдаленных районов. Сельские ярмарки, находив шиеся на трактовых и водных путях, были ориентированы на обслуживание мест ного рынка.

Характерной особенностью ярмарочной торговли было преобладание при воза по сравнению с количеством распродаваемых товаров. Как правило, реализо вывалось не более 50–60 % привезенных на ярмарки товаров. Не распроданные товары частью оставались в городе для стационарной торговли, но в большинстве своем переходили на другие ярмарки. Как правило, купцы, получив партии това ров с Нижегородской или Ирбитской ярмарок, реализовывали их в декабре в Ир кутске, а в январе переезжали на Верхнеудинскую ярмарку и далее в Кяхту. К марту они возвращались в Иркутск на вторую ярмарку уже с китайскими товара ми, а в мае выезжали на Ленские и Якутскую ярмарки. В сентябре торговцы вновь собирались в губернском центре с большими партиями пушнины и дожидались новых обозов с российскими и европейскими товарами. Таким образом, устанав ливался своеобразный товарообмен в виде кругооборота с движением товаров в ту или другую сторону. Несколько ярмарок составляли цепочку, в определенной последовательности сменяя друг друга в течение года. Как правило, такие цепоч ки выстраивались вокруг узловых межрегиональных ярмарочных центров (Ир кутск, Якутск, Верхнеудинск), в свою очередь связанных с общероссийскими яр марками и местами пограничной торговли.


Как справедливо отмечала Т. К. Щеглова, развитие сибирского товарообо рота осуществлялось «через механизм ярмарочных кругов и ярмарочных цепей, которые взрывали административно-территориальные границы и устанавливали свои границы по диаметру влияния важнейших ярмарок (ярмарочные круги) или цепочки передвижения товаров»22. Причем, если западносибирские цепочки ори ентировались в юго-западном направлении (Урал, казахские степи, Средняя Азия), то ярмарки Байкальской Сибири включали в свою схему северо-восток и пограничную торговлю с Монголией и Китаем. С присоединением Приамурья и Приморья их снабжение всем необходимым также шло из Иркутска. Но по мере развития дальневосточного региона логика экономического развития заставляла искать более удобные источники снабжения, в основном через тихоокеанскую торговлю и из Северного Китая. Доставка морским путем товаров из Одессы ока залась более выгодной. Она занимала около 65 дней, тогда как на их транзит через Сибирь уходило до 10 месяцев. Успехи хозяйственного развития на Амуре спо собствовали тому, что с 1880-х гг. даже Забайкалье стало в большей степени снабжаться промышленными товарами через Амурский край. Это привело к тому, что забайкальский рынок отошел к торговому району с центром в Благовещенске.

В совокупности ярмарки Байкальской Сибири выстраивали сложную ярма рочную цепь, которая, с одной стороны, создавала ярмарочный механизм для на сыщения регионального рынка необходимыми потребителю товарами и вывоза местной продукции в другие районы, с другой стороны, была связана со всерос сийским рынком и распределяла потоки товаров в северные районы, на Дальний Восток и сопредельные азиатские страны. Торговля Байкальской Сибири, таким образом, носила разноуровневый характер. Она вплотную была связана с ярма рочной торговой иерархией: международный уровень (торговля с Китаем, Монго лией, Манчжурией), в котором участвовали купцы первой гильдии;

всероссий ский уровень (торговля с разными регионами России, прежде всего с Москвой и Нижним Новгородом), объединявшая купцов второй и третьей гильдии;

регио нальный уровень предпринимательства, социальный состав которого был чрезвы чайно пестрым. По-своему уникальной была иркутская ярмарка, сочетавшая все выше перечисленные торговые уровни. Иркутск являлся транзитным торговым центром между Россией и Китаем, товарораспределительной базой как внутри гу бернии, так и важным ярмарочным звеном продвижения товаров на Восток. И ас сортимент товаров иркутской ярмарки наглядно демонстрировал эту специфику.

Таблица Ассортимент товаров зимней иркутской ярмарки 1833 г.

Наименование товаров Привезено, Продано, Непроданный руб. руб. товар, руб.

Российские: 1 095 949 1 064 592 624 шерстяные изделия 219 917 67 074 152 ленные и пеньковые изделия 129 134 75 705 53 шелковые изделия 76 229 31 229 45 мягкая рухлядь – 894 242 – кожи и изделия из нее 52 418 34 252 18 металлы 71 346 54 859 16 фарфоровая и фаянсовая посу- 5770 1457 да хлеб 1700 1700 – рыба – 4292 – москательные 6761 2748 разные товары 157 708 81 657 лошади, крупнорогатый скот 32 212 30 933 Иностранные: 58 383 26 461 31 европейские и колониальные Азиатские: 228 963 241. 595 144. Китайские:

чай цветочный 90 000 90 000 90. чай кирпичный 17 000 12 500 4. сахар леденец 70 201 32 201 38. шелк пекинский 660 660 – Бухарские:

халаты 80 80 – выбойка 1200 450 бухарская материя 5489 2465 Всего товаров 1 383 295 582 477 800 Среди привозных товаров ведущее место принадлежало продукции россий ских заводов, изделиям кустарной промышленности и промыслов. Рассматривая состав товаров, привезенных на иркутскую ярмарку в следующем году, можно отметить, что на долю российских и местных товаров приходилось до 53,5 %, 40,1 % составляли азиатские, главным образом, китайский чай, 4,7 % – европей ские и совершенно ничтожной по сравнению с другими статьями выглядела тор говля скотом – 1,7 %24. Среди российских товаров преобладала продукция тек стильной промышленности, составлявшая более трети всего привоза. Хорошо реализовывалась продукция металлургических и железоделательных заводов, ко жи и изделия из нее. Из китайских товаров заметно преобладал чай и ткани. Пуш нина в товарообороте иркутской ярмарки занимала весьма скромное место. Ос новные партии мехов направлялись в Кяхту, на Ирбитскую и Макарьевскую яр марки.

Таким образом, к середине XIХ в. в Сибири сложилась своеобразная иерар хия ярмарок, охватывающих все ее экономическое пространство, от группы опто вых узловых ярмарок до мелких сельских ярмарок и базаров. Тем не менее, во второй половине XIХ в., несмотря на рост числа ярмарок, объемы и роль их на местных рынках падает. Да и расширение сферы ярмарочной торговли в это вре мя наблюдается в районах сельскохозяйственного производства, что свидетельст вовало, в первую очередь, о росте аграрного рынка Сибири, особенно после про кладки железной дороги. Падение же торга на крупнейших ярмарках Сибири, по мнению Т. К. Щегловой, свидетельствовало о начале перехода с уровня «рыноч ной экономики» к уровню «капитализма»25. В наиболее крупных торговых цен трах, таких как Иркутск и Верхнеудинск, купечество выступало за сокращение числа ярмарочных дней и самих ярмарок. К этому времени иркутские предприни матели окрепли, вышли на сибирский и даже общероссийский рынок, и «начали уже сами на многотысячные суммы доставлять в Россию китайских товаров и на обмен оных привозить оттуда российских». Количество привозимых ими това ров вполне удовлетворяло потребности в них не только города, но и всего уезда.

В 1830 г иркутскими купцами было доставлено товаров почти на 6 млн. рублей, что в 8 раз превосходило общий привоз на иркутскую ярмарку27. В этих условиях существование двух продолжительных ярмарок в Иркутске не отвечало интере сам местных предпринимателей. По их требованиям ярмарочная торговля здесь была ограничена одной месячной ярмаркой, проходящей в декабре. Еще ранее, в январе 1817 г., в Верхнеудинске вместо двух ярмарок была учреждена одна – с января по 1 марта28.

Показателем отмеченных изменений может служить динамика привоза и продаж на Иркутскую ярмарку в первой половине XIХ в. (табл. 8).

Таблица Товарооборот Иркутской ярмарки в первой половине XIХ в.

Годы Привезено товаров, руб. Продано товаров, руб.

1818 395 600 395 1830 763 522 713 1832 1 383 295 582 1835 2 470 590 645 1851 1 180 369 189 1866 1 341 800 833 1868 1 751 060 1 119 Данные табл. 8 свидетельствуют, что привоз товаров на Иркутскую ярмарку оставался достаточно высоким вплоть до 1860-х гг. Таким образом, ярмарка со храняла свою главную функцию – насыщение региона товарами. Что касается со отношения привоза и продажи, то вследствие развития стационарной торговли на ярмарке продавалось уже до половины, а то и менее всего привезенного товара.

Не имея развитой фабричной промышленности, Байкальская Сибирь все необхо димое получала из Европейской России. Были годы, когда ярмарка не могла по хвастаться живостью своей торговли, в другие же, как, например, в 1876 г. «при воз товаров на ярмарке очень велик, и товары относительно дешевы». Характер иркутской ярмарки, как товарораспределительного центра подтверждают данные о ее оборотах в 1880 г. Товаров было привезено на 7,3 млн руб., из которых в те чение ярмарки реализовано на 1,9 млн руб., отправлено для продажи в Верхне удинск на 2,6 млн руб., приготовлено к сплаву по Лене до Якутска на 1,1 млн руб., и осталось для реализации в магазинной системе города еще товаров на 1,7 млн руб. В 1880-е гг. значение иркутской ярмарки заметно упало. «Ныне ярмарки не видно, – записывал в 1882 г. Н. С. Романов, – торгуют одни местные купцы и не большая часть торговцев томских, последние – маслом, свечами и разными жиро выми товарами. Особенных мест, назначаемых для ярмарочной торговли, не су ществует, как не существует и статистических о ней сведений». Зимняя иркут ская ярмарка носила оптовый характер и для большинства иркутян была просто недоступна. Большее значение для них имела крестьянская Прокопьевская ярмар ка, проходившая ежегодно 7–8 июля. Торговля занимала все пространство устья Ушаковки и берег Ангары вплоть до Московских ворот. К этому времени в город стекались крестьянские возы, лодки и плоты из близлежащих деревень. Торговали сеном и дровами, лесом, овощами, рыбой, мясом и птицей, изделиями крестьян ских домашних промыслов. Цены на все товары «были вдвое выше, чем в осталь ные дни». Вообще о ценах на товары и продукты питания в Иркутске следует ска зать особо. Из-за слабости местной промышленности город довольствовался при возными товарами, цены на которые включали в себя накладные расходы. Гу бернский статус города, монополизация торговой сферы крупным капиталом, – все это заметно повышало стоимость товаров и услуг. По сравнению с другими сибирскими городами Иркутск всегда отличался более высокими ценами. Вообще по дороговизне жизни его можно было сравнить только «с Петербургом и Нико лаевском, – с двумя конечными точками России». Развитие региональных хозяйственных связей, их координация вокруг го родских центров и между ними, содействовали формированию в городах Бай кальской Сибири деловых кварталов. Ядром их обычно становились торговые площади с крупными объемами гостиных дворов, торговых рядов, лавок, рынков, таможенных помещений. Как справедливо замечал Ф. Бродель, «став достоянием городов, рынки растут вместе с ними. Они множатся, взрываясь в городском про странстве, слишком стесненном, чтобы их сдержать»33. Как правило, торговые центры становились «средоточием всей многообразной» городской торговли, оп ределяя собой специфику сибирского города. Особенно ярко торговая инфра структура проявлялась в ярмарочных городах региона Иркутске и Верхнеудинске.

Гостиные дворы были центральной частью города также в Кяхте и Нерчинске.

В гостиных дворах была сосредоточена вся ярмарочная торговля. Сюда сво зились товары, производилась их оценка, реализовывались оптовые партии. До 1782 г. торговля вне стен гостиного двора вообще была запрещена. В целях безо пасности и сохранности товаров в крупных городах региона деревянные гостиные дворы постепенно заменялись на каменные. Их массивные объемы наряду с вы сотными доминантами каменных храмов создавали своеобразный архитектурный ансамбль, придавая сибирскому городу некоторое изящество и неповторимый об раз.

Проект иркутского каменного гостиного двора был заказан только что приехавшему в Петербург из Италии архитектору Джакомо Кваренги. По словам последнего этот проект стал одной из первых крупных работ, выполненных им в России. Гостиный двор представлял собой массивное каменное двухэтажное сооружение в виде замкнутого в плане квадрата с обширным внутренним двором и арочными галереями по всему внутреннему и наружному периметрам. В нем разместилось более двухсот торговых помещений. Кроме того, на втором этаже находилась пространная зала, служившая для торжественных церемоний и балов.

В 1790 г. рядом с ним было построено здание каменного двухэтажного мещанско го торгового ряда на 80 лавок.

Главным экономический центром Верхнеудинска был деревянный гостиный двор на 40 лавок, возведенный в 1789–1791 гг. на средства местного купечества. В 1803 г. на его месте началась постройка каменного двора по проекту иркутского архитектора А. И. Лосева. По мнению крупнейшего знатока забайкальской архи тектуры Л. К. Минерта, по лаконизму архитектурных средств и мощи художест венного образа гостиный двор в Верхнеудинске был одним из лучших образцов торговой архитектуры в провинциальной России36. Работа по его сооружению ве лась с большими перерывами и была закончена лишь к 1856 г., но уже в 1830 г. в наполовину построенном здании началась торговля. Гостинодворская площадь стала основным композиционным ядром центральной части города. Параллельно южному крылу гостиного двора построил свои торговые ряды купец М. К. Курба тов. Здесь же появились каменные купеческие особняки А. Шевелева, А. Титова, Д. Пахолкова, того же М. Курбатова.

Не меньшую роль в формировании торговой инфраструктуры играл гости ный двор в торговой слободе Кяхте. Уже к 1735 г. гостиный двор значительно расширили, увеличив число лавок до 44. С 1770-х гг. появляются проекты строи тельства каменного гостиного двора, реализованные спустя полвека. Еще планом города 1797 г. предполагалось разместить западнее стен крепости, на незастроен ных еще землях большую торговую площадь, центром которой должен был стать новый каменный гостиный двор. В 1799 г. был составлен проект двухэтажного гостиного двора на 35 больших и 12 малых лавок. В подготовке проекта участво вал столичный архитектор П. И. Висконти, один из создателей здания Фондовой биржи в Санкт-Петербурге. По разным причинам строительство было отложено.

Вновь вопрос о сооружении гостиного двора в Кяхте был поднят в 1828 г. по хо датайству генерал-губернатора Восточной Сибири А. С. Лавинского. Общее ру ководство работами в 1837–1842 гг. осуществлял инженер-полковник А. А. Мед ведев. Монументальное здание кяхтинского гостиного двора было одним из кра сивейших сооружений подобного типа в Сибири. В плане оно представляло собой два огромных корпуса, построенных в форме замкнутых прямоугольников (один внутри другого) вокруг внутреннего двора. Над центральным фасадом с западной стороны возвышалась башня со шпилем. Всего в здании насчитывалось 73 лавоч ных и складских помещения37. Во внутреннем дворе его размещались пакгаузы для складирования привозимого из Китая чая. Следует пояснить, что кяхтинский гостиный двор предназначался только для крупномасштабных оптовых торговых операций и для складирования товаров, поэтому его архитектура заметно отлича лась от обычных образцов. В 1865 г. казна передала гостиный двор в ведение кях тинского купечества, после чего содержание и ремонт здания производился за их счет.

Первый деревянный гостиный двор в Троицкосавске был открыт в 1797 г.

Он вмещал 3 малых и 30 больших лавок. В 1847–1853 гг. в восточной стороне го родской площади вдоль главной улицы происходило строительство новых камен ных торговых рядов. Новое торговое здание представляло собой прямоугольный в плане корпус с галереями вдоль длинных сторон. План города 1859 г. предусмат ривал возведение еще одного такого же корпуса торговых рядов, но этот проект не был осуществлен. Во второй половине XIХ в. в разное время восточнее торго вых рядов были построены несколько зданий, замкнувших пространство город ского торгового центра.

Таким образом, развитие крупной ярмарочной торговли в городах Байкаль ской Сибири привело к заметному изменению их архитектурного облика. Неиз менной принадлежностью их стало формирование торговых площадей и кварта лов, доминантой которых в первой половине XIХ в. выступали монументальные массивы каменных гостиных дворов. Конечно, подобные здания могли появлять ся только в наиболее значительных торговых центрах региона. В массе малых го родов и сельских поселений торговля происходила в лучшем случае в небольших деревянных торговых рядах, либо вообще на торговой площади.

Ярмарочная торговля носила сезонный характер, имела временные и про странственные рамки, являясь формой оптовой торговли. Она исключала широкие слои городского населения из непосредственных торговых операций. Основной торг происходил между крупными иногородними и местными предпринимателя ми. В этих условиях необходимым дополнением к ним становилась стационарная торговля, имевшая более продолжительные контакты между продавцом и покупа телем.

О степени распространения постоянной торговли свидетельствовало боль шое количество лавок в ведущих городах Иркутской губернии. В Иркутске уже в конце 1780-х гг. действовало 2 гостиных двора с 467 лавками, хлебный рынок, где находилось 67 торговых точек, 13 харчевен, мясные и рыбные ряды. Современни ки справедливо называли его «средоточием всей многоразличной Сибирской тор говли, через который проходят или провозят разные товары, как следующие из России в Кяхту, в Якутск и в Камчатку, так и отправляемые из многих мест в Мо скву, на Ирбитскую и Макарьевскую ярмарки лучшие пушные и также разные ки тайские товары» 38. Губернский центр выступал в роли гигантской перевалочной базы, распределяя партии товаров по обширной территории Восточной Сибири.

Значительное количество лавок гостиных дворов говорило в основном о вы сокой степени развития оптовой торговли. Большинство из них действовало толь ко в период ярмарок, а в остальное время пустовали или использовались под складские помещения. Так, в 1823 г. в Иркутске из 146 лавок купеческого гости ного двора было занято товарами 110, в мещанском ряду – 58 из 73, а торговля производилась всего в 13 лавках39. Розничная же торговая велась на торговых рынках и в рядах, а также в лавках под домами. С 1767 г. когда горожане получи ли право открывать лавки при своих домах, их численность быстро растет. В на чале XIХ в. в Иркутске насчитывалось до 30 каменных купеческих домов, первые этажи которых были предназначены для лавочной торговли. В доме Н. Баснина, например, располагалось 10 торговых лавок и 5 харчевок40. Купеческие лавки при домах появились и в других городах губернии. Так, у верхнеудинского купца Курбатова их было около 20. Многие лавочные помещения использовались под хранение товаров или сдавались в аренду. Из 22 лавок купца Н. Чупалова в аренде находилось 14, у М. Красногорова 5 из 8 лавок, у И. Красногорова – 7 из 15 и так далее. В качестве арендаторов выступали менее состоятельные купцы, городские торговцы из мещан и цеховых, иногороднее купечество и крестьянство. Всего, по данным А. Мартоса, в Иркутске при домах числилось 108 лавок, 18 погребов, шкафов. Кроме них, 30 лавок находилось в мясном ряду, 26 – в рыбном, на ме лочном рынке – 35 лавок, 24 шкафа, 110 балаганов, 96 столов41.

Городские власти стремились установить жесткий контроль над всей розничной торговлей. С этой целью требовали производить ее только в общественных торговых рядах и рынках. В ходе постоянных проверок торговая депутация постоянно сталкивалась с небольшими лавками, открытыми без всякого разрешения Думы. Так, в 1832 г. депутация инициировала постановление иркутского губернского правления о запрещении торговать соленой рыбой из бочек в лавках, устроенных при домах местных жителей. Торговали рыбою обычно во время массового промысла и в зимнее время. Всего была обнаружена 31 такая лавка. Показателен социальный состав их владельцев. Только 3 из них принадлежали купечеству. Владельцами 15 были мещане, 4 лавки принадлежали цеховым, 7 – отставным казакам и солдатам, по одной архиерейскому служителю и жене тункинского ясашного бурята. При этом только 4 владельца имели еще торговые помещения в общественных рядах.

Вокруг верхнеудинского гостиного двора сформировалась торговая пло щадь, на которой размещались торговые ряды и лавки М. Курбатова, А. Шевеле ва, Д. Пахолкова, а также кузницы, мясной ряд и хлебный рынок. К наиболее крупным магазинам того времени относились торговые ряды купца М. К. Курба това, возведенные в начале 1830-х гг. «Дом с лавками» представлял собой одно этажный корпус с двухэтажным средним объемом. По главному фасаду вдоль од ноэтажной части, предназначенной для торговых помещений, на каменном сту пенчатом стилобате тянулась крытая галерея с колоннами. Всего в рядах Курба това сдавалось в наем 16 лавок. Кроме того, в городе были винные магазины, пи тейные дома и амбары для хранения товаров. В 1838 г. торговую инфраструктуру в Верхнеудинске составляли 3 провиантских, 2 винных, 2 соляных магазина, 3 пи тейных дома, съестной рынок и два гостиных двора на 74 торговые лавки42.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.