авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет» Музей истории города Иркутска В. ...»

-- [ Страница 7 ] --

В большинстве малых городов региона ремесло в течение всего рассматри ваемого периода оставалось на уровне домашнего, кустарного производства, поч ти не связанного с рынком. Эти города больше отличала торгово-промысловая направленность и услуги по обеспечению транзитной сферы обмена. В Нерчин ске, например, даже в середине XIХ в. практически не было ни одного профес сионального ремесленника, все были самоучки. А само ремесло, как, впрочем, и промышленность находились в самом жалком состоянии41. В Нижнеудинске в 1857 г. ремеслом в малых размерах занимались 6 кузнецов, 2 портных, 2 столяра, 4 сапожника42. Для города и столь небольшое количество ремесленников было уже определенным ростом, так как еще в конце ХVIII в. отмечалось, что в городе «торговых людей и художников (т. е. ремесленников. – В. Ш.) нет, такоже и яр монок не бывает»43.

В Киренске так же ремеслом занимались лишь отдельные умельцы из ме щан, разночинцев, военнослужащих, даже чиновников. Так, губернский секретарь И. Черных занимался сапожным ремеслом, обслуживая собственные потребности и близких знакомых. В рассматриваемый период в Киренске существовали чекан ное, портное, кузнечное, кожевенное, мыловаренное и плотницкое ремесла. Про мышленные заведения и мастерские отсутствовали. Из состоящих в мещанском обществе Киренска 85 семейств только 11 занимались предпринимательской дея тельностью, да еще 15 различными ремеслами. Среди них было 3 каменщика, сапожника, 2 кузница, 2 плотника, по одному портному, маляру, разнорабочему, оспенному ученику44. Остальные специализировались на слюдяном и пушном промыслах, судоходстве, занимались земледелием и овощеводством. Думается, что не совсем справедливой выглядит характеристика киренских мещан в описа нии И. Затопляева. «Мещане местные, – писал он, – занимаются земледелием или лучше сказать ничем не занимаются, отдыхая под сенью лености, малая только часть пробивается торгашеством с крестьянами, самые же трудолюбивые ремес лами». Здесь налицо некоторое пренебрежение к повседневной, обыденной трудовой жизни. Причиной бедности большинства горожан была не столько ле ность и пьянство, сколько крайне узкие возможности приложения труда и капита ла. Неудивительно, что проезжавший через Киренск в 1830 г. иркутский литера тор и публицист Н. С. Щукин с изумлением восклицал: «Поверит ли кто-нибудь, что в Киренске не умеют делать горшков;

что там нет хорошего плотника, сапож ника и портного»46.

На фоне значительных и постоянно растущих торговых оборотов Иркутска заметно скромнее выглядело его ремесленное производство, хотя и здесь во вто рой половине XIХ в. происходят радикальные перемены. Развитие капиталисти ческих отношений привело к капитализации таких добывающих промыслов как судоходство и рыбопромышленность. Байкальские рыбные промыслы все более превращаются в крупные промысловые предприятия по добыче, переработке и продаже рыбы. В 1870–1880-х гг. на Байкале действовало более 100 артелей, об щее количество работников которых достигало 4 тыс. человек. Только на Селенге на промысле было занято до 800 работников, да еще около 400 женщин и детей чистили и солили рыбу47.

Владельцами рыбных промыслов на Байкале были иркутские рыбопромыш ленники. В их руках были невода и сети, рыболовные суда, в том числе пароходы и паровые катера, рыбоделы (специально оборудованные места для разделки ры бы), лучшие рыболовные участки. Они же контролировали цены на рыбную про дукцию на рынках Байкальской Сибири. Дальнейшая монополизация промыслов привела к тому, что в 1883 г. в Иркутске образовалось «Товарищество рыбодобы чи на Байкале» с целью, как утверждали его участники, достичь «возможного удешевления обстановки промысловых работ через сокращение найма рабочих, заготовки материала и через это на понижение цен на добываемый продукт». В состав «Товарищества» вошло 13 иркутских рыбопромышленников, среди кото рых были братья Могилевы, Шишеловы, Улишевы, П. Ф. Сверлов и др.

С образованием «Товарищества» монополизация Байкальских рыбных про мыслов была почти полностью завершена. Компаньоны арендовали все лучшие рыболовные угодья на озере, кроме Селенги. Имущество их было объединено, а для ведения дел и реализации продукции в Иркутске была открыта контора. В итоге в руках компаньонов оказалось 15 паровых и парусных судов, на которых работало более тысячи человек. Только на севере Байкала из выставлявшихся там 65 неводов 50 принадлежали «Товариществу». Вытесняемые с промыслов мелкие рыбопромышленники, среди которых было много иркутских мещан и казаков, оказывались на грани разорения, и неоднократно требовали воспретить деятель ность монополистов, справедливо считая, что «…такими путями почти весь про мысел ангарского омуля может сосредоточиться в руках участников упомянутого Товарищества, остальные же рыбопромышленники вынуждены будут или примк нуть к этой компании на каких угодно ей условиях и тогда почти всякая конку ренция в этом деле исчезнет, или прекратить свой промысел»48.

Чем крупнее был город, чем быстрее он развивался, тем более разнообразны были занятия его жителей, прежде всего, в торгово-промышленной сфере. Пожа луй, наиболее показательны были эти процессы в Иркутске, значительная часть жителей которого занималась торговлей, ремеслом и рукоделием. Со временем в связи с изменениями, происходящими в бытовом поведении и культуре горожан, появлялись новые рукоделия и занятия. Б. Н. Миронов отмечал, что в городах, на селение которых превышало 20–25 тыс. чел., создавались условия для радикаль ного изменения образа жизни по сравнению с деревней. Подобным параметрам в регионе отвечал только Иркутск, где эти изменения были более отчетливее вы ражены. Но и в таких городах, как Верхнеудинск и Троицкосавск, также можно было наблюдать значительные перемены в экономической и общественной жиз ни. Переселенцы и ссыльные привносили в экономическую жизнь Иркутска и других крупных городов региона моду на новые бытовые изделия и услуги. Так, в немалой степени содействовали развитию ремесел и сферы услуг польские ссыльные. «Студент математик, – писал Н. С. Романов, – делался здесь слесарем, красильщиком, столяром, часовых дел мастером, помещик учился печь и прода вать колбасу, булки и печенье. Колбасное, кондитерское и некоторые другие про изводства исключительно полякам обязаны основанием и развитием в Сибири. До поляков здесь почти не было ни кафе-ресторанов, ни трактиров, ни порядочных гостиниц»50.

Численность квалифицированных ремесленников в Иркутске постоянно росла. В 1851 г. в Иркутске ремесло производило 525 чел., среди которых масте ров считалось до 300 чел., подмастерьев 80, учеников 50, биржевых артельщиков 25 чел.51 В целях упорядочения сословной структуры городского общества в г. в Иркутске было принято решение об объединении мещанской и цеховой управ в одно мещанское управление. Эта мера позволила уменьшить затраты на адми нистративные расходы и упростить общественное устройство. В решение общего собрания отмечалось, что значительное количество цеховых в цехах не состоит и ремеслом вообще не занимается52. Их то и объединили с мещанским обществом.

В ведение ремесленной управы остались только те цеховые ремесленники, кото рые были расписаны по 15 цехам53.

В 1862 г. в Иркутске насчитывалось уже 1315 ремесленников, из них мастеров. Больше всего было кирпичников и печников (237), извозчиков (104), портных (132) и сапожников (104). Крупных ремесленных мастерских было не много. Обычно работал один хозяин – мастер с двумя-тремя учениками и рабочи ми. Кроме цеховых ремесленников в Иркутске было много кустарных мастеров. В Глазковском предместье, например, жители занимались плетением пеньковых се тей для рыбной ловли и выделкой канатов. В Знаменском предместье была рас пространена выделка кожи, плетение кружев и золотошвейные работы. Многие женщины шили белье, вязали шарфы, ткали кушаки и сбывали их на городском базаре.

К концу XIХ в. в городе появились десятки кустарных мастерских Больше всего их было в дамско-портновском ремесле, сапожном, шубно-овчинном, бу лочно-кондитерском. «Ремесленников в городе много, – вспоминала Л. И. Тамм, – Идешь по улице, а перед тобой и слева, и справа вывески. На них имена владель цев, а рядом изображение товара. Висит сапог – значит здесь живет сапожник, связка баранок или большой крендель – пекарь. Шляпы, часы, платья и костюмы говорят о профессии мастера, предлагавшего свои услуги»54.

В целом, в городах Байкальской Сибири в дореформенный период преобла дало мелкотоварное производство, представленное цеховым ремеслом и неболь шими промышленными заведениями. Как и по всей Сибири, ремесленное произ водство заметно уступало торгово-промысловым занятиям городского населения и в течение всего рассматриваемого периода оставалось кустарным, едва обеспе чивающим потребности ближайшей округи простейшими домашними изделиями.

Ремесленники, состоящие в цехах, не являлись замкнутым сословием, а бы ли скорее социальной группой, занятой в одной сфере деятельности и организа ционно объединенной. По своему положению, правам, привилегиям они не отли чались от мещанства. Занятия ремеслом не являлось их сословной привилегией. В разной форме и объемах ремеслом занимались мещане, разночинцы, крестьяне и даже ссыльные.

Большинство ремесленников были заняты в переработке сельскохозяйст венного и минерального сырья. Остальные специализировались в добывающих промыслах. Первостепенное значение получила обработка животного сырья, где ведущей специальностью было кожевенное производство. К числу ведущих реме сел можно отнести также деревообрабатывающие, портновские, приготовление металлических изделий и кирпича. Из добывающих промыслов наибольшего раз маха достигла рыбопромышленность, центром которой стал Иркутск. Развитие рыбопромышленности вызвало появление таких кустарных промыслов и ремесел, как строительство судов и лодок, вязание сетей и неводов, изготовление бочек.

Активное проникновение торгового капитала в рыболовный промысел привело к его монополизации в руках нескольких крупных иркутских купцов – рыбопро мышленников.

Наибольшее развитие ремесленное производство получило в крупных горо дах региона Иркутске, Кяхте, Верхнеудинске, которые отличались разнообразием хозяйственных занятий населения и специализацией ремесленных услуг. В боль шинстве малых городов региона ремесло в течение всего рассматриваемого пе риода оставалось на уровне домашнего, кустарного производства, почти не свя занного с рынком.

4.2. Обрабатывающая промышленность На территории Байкальской Сибири, как и по стране в целом, развитие тор гового капитала и мелкотоварного производства создавало необходимые предпо сылки для формирования местной обрабатывающей промышленности. По мере разложения натурального крестьянского хозяйства отдельные виды обработки сырья превращались в особые отрасли производства. Преимущественное развитие в Сибири получили предприятия по обработке продукции земледелия и скотовод ства. Основная масса подобных заведений находилась на стадии мелкотоварного производства и ремесла, крайне редко поднимаясь до уровня мануфактуры. Од ной из главных причин преобладания мелкотоварного уклада было весьма незна чительное воздействие крупного капитала на развитие материального производ ства Сибири, а также почти полное отсутствие не только квалифицированной, но и вообще любой рабочей силы.

Сибирские города, даже такие крупные как Иркутск, не знали примеров пе рерастания ремесленных мастерских в мануфактурное производство. Более харак терным было внедрение купеческого капитала в те или иные отрасли, но оно не нашло массового характера и почти всегда было подчинено торговой деятельно сти. Развитие сибирской промышленности тормозили также узость рынка рабочей силы, медленное накопление капиталов, дороговизна оборудования и сырья. «Нет здесь материалов и нет свободных трудолюбивых рук и нет места куда бы, что можно выгодно сбыть», – сетовал забайкальский купец А. Курбатов. Малочис ленные и маломощные сибирские предприятия не могли серьезно конкурировать с продукцией российских фабрик и заводов. Они возникали и развивались лишь в тех отраслях обрабатывающей промышленности, которые были тесно связаны с местной сырьевой базой и обслуживали ближайший рынок. Лучше всего этим ус ловиям отвечали производства, основанные на переработке животного сырья, – кожевенные, мыловаренные, салотопенные. В подавляющем большинстве это бы ли так называемые «безуказные» заведения, значительная часть которых пред ставляла собой своеобразный переходный тип от мастерской мелкого товаропро изводителя к капиталистической мануфактуре. Первые мануфактуры как бы исче зали в общей массе мелких заведений, отличаясь от них лишь степенью концен трации рабочих рук и разделением труда между ними.

В 1830-х гг. П. А. Словцов писал, что «местные искусства (т. е. промыш ленность. – В. Ш.) замечаются в самой низшей степени, а потому и рукодельная промышленность Тобольска справедливее может называться посадскою. Такова и промышленность всей губернии!»56.

Продолжая эту мысль, другой краевед видел причины слабого развития промышленного производства в Сибири в удаленности и малозаселенности края, в необразованности жителей и в отсутствии у них при вычки к роскоши, в недостатке капиталов, в трудности и нередко невыгодности сбыта изделий, а также в недостатке «всех способов к успешному фабричному производству»57. Все сказанное вполне применимо и к другим сибирским терри ториям, в том числе к Байкальской Сибири. Чем дальше на восток, тем в менее развитом состоянии находилось промышленное производство. В этих условия большее значение для экономического развития городов имели не столько мало численные и маломощные «заводы и фабрики», сколько общее развитие ремес ленного производства и рост числа ремесленников.

Становление ремесла в крупных городах региона, в первую очередь Иркут ска, привело к первым попыткам создания более крупных, чем ремесленная мас терская, заведений. Уже в начале XVIII в. Г. Ф. Миллер отмечал в Иркутске на реке Ушаковке три больших хлебных мельницы и «долчеты, где кожевенный дуб толкут»58 К крупным заведениям для того времени можно отнести частные вино куренные заводики, сосредоточенные за Ушаковкой в местности Каштак. Описа ние их оставил в 1735 г. И. Гмелин. Ближний к городу завод имел 37 перегонных кубов в одном ряду, на среднем было 53 перегонных котлов, а самый дальний, ви димо, был и самым большим, так как здесь находилось 60 котлов59. Кроме них, владельцами небольших каштаков были иркутские посадские Глазуновы, А. Мяс ников, М. Ворошилов с сыновьями, И. Бечевин и др. Купцы и посадские просили эти «посторонние каштаки» запретить, чтобы «ни явно, ни тайно курения не про исходило и подрядов вину подрядчикам не производить»60. Протесты против ча стного винокурения были связаны с дороговизной и нехваткой хлеба. С 1740-х гг.

винные откупа по Иркутской провинции были переданы в руки иркутских купцов.

В середине XVIII в. в документах мануфактур-коллегии учитывалось всего три иркутских заведения. В 1747 г. «на выгоне Иркутска, по левую сторону Анга ры» посадским Прокопьевым были основаны две небольшие мануфактуры: стек лоделательная и шелкоткацкая. На одной выделывалась посуда из зеленого стек ла, на другой ткались из китайского шелка платья и кушаки. В документах зем ской избы за 1761 г. упоминается Степан Прокопьев, имевший в городе дом со всякими строениями для шелковой фабрики, да «купленную деревню от иркуцко го дворянина Петра Петрова, на ней стеклянный собственно им заведенный завод на пахотной земле»61. В 1760-х гг. в Иркутске существовало небольшое стеклоде лательное заведение аптекаря Бранта. В 1772 г. его приобрел московский купец И.

Савельев. В производстве стекла было занято до 13 работников, а производитель ность фабрики составляла около 2 тыс. штук различной посуды на сумму в руб. В 1755 г. богатейший иркутский купец М. Глазунов приобрел у московского предпринимателя Мамонтова шелковую фабрику. Заведению Глазунова предпи сывалось «делать платки и ленты самым добрым мастерством». После смерти промышленника в 1761 г. фабрика пришла в упадок, «потому что от него наслед ников мужиска полу, кроме одной жены да дочери, никого не осталось». Еще не сколько иркутских купцов имели промышленные предприятия за пределами го рода. В 1757 г. к иркутскому купцу И. Бестужеву отошла суконная фабрика на р.

Тельме, основанная группой московских и великоустюжских купцов еще в 1731 г.

На ней было занято 87 работников из числа приписных ссыльнопоселенцев63. С 1773 г. она стала принадлежать Алексею и Михаилу Сибиряковым. На террито рии изучаемого края можно было еще отметить Усть-Кутский соляной завод, ко торый с 1750 г. принадлежал братьям Ворошиловым, а также соляные промыслы около Селенгинска, сменившие несколько владельцев и с 1757 г. отошедшие к ир кутскому купцу М. Пахолкову. Этим перечнем ограничивались все мануфактур ные заведения Байкальской Сибири в первой половине XVIII в. Как видим, все эти попытки предпринимались купечеством, но по разным причинам они оказы вались неудачными, либо недолговечными.

В основном частный капитал пытался использовать местные сырьевые ре сурсы и ближайший рынок. Попытки внедриться в горнодобывающую промыш ленность были еще более неудачными. Здесь безраздельно господствовало госу дарство, а со второй половины XVIII в. Кабинет, являющийся по своей сути орга ном вотчинного управления. Центром крупного горнометаллургического произ водства стали районы Восточного Забайкалья. Вплоть до 1740-х гг. Нерчинский горный округ был единственным в России поставщиком серебра, и только после образования Алтайского сереброплавильного района отошел на второе место. За прещение в 1747 г. устраивать частные предприятия по добыче серебра и золота избавляло государство от конкуренции. Во второй половине XVIII в. здесь возни кает целая сеть серебросвинцовых заводов, рудников и приисков. К 1804 г. заводы Нерчинского округа дали почти 22,5 тыс. пудов серебра64. Кроме того, на них ежегодно добывали от 10 до 30 тыс. пудов свинца, который направляли на Алтай ские заводы, где использовали для плавки серебросодержащих руд. В 1787 г.

Нерчинские заводы были переданы в ведение Кабинета. Всего в состав кабинет ского округа входило 7 сереброплавильных заводов и 10 рудников. Кроме того, в управлении начальника Нерчинских заводов состояли Петровский железодела тельный завод и Ононские оловянные прииски. На всех производствах округа ис пользовался труд каторжан. Нерчинские заводы и рудники превратились в круп нейшее в Сибири место ссылки и каторги. В 1852 г. здесь насчитывалось около 5,5 тыс. рабочих-каторжан. Кроме того, к заводам были приписаны десятки тысяч забайкальских крестьян.

В течение XVIII в. известны лишь отдельные попытки частного капитала вклиниться в добывающие отрасли промышленности. Однако железоделательные заводы иркутских купцов Ф. Ланина, П. Артенова, медеплавильные И. Савельева и Е. Сабинина на Лене действовали всего по несколько лет. Хроническое отсутст вие в крае свободных рабочих рук, недостаточные капиталы, противодействие казны, скудные по качеству и количеству месторождения – все это изначально обрекало подобные попытки на неудачу. Единственное крупное горнорудное производство в Нерчинском крае удалось создать иркутскому купцу М. А. Сиби рякову. Ему принадлежали Воздвиженский сереброплавильный завод, 4 рудника, 19 приисков, а все его имущество, включая разведанные запасы руды, оценива лось почти в миллион рублей65. Но даже такой богатейший предприниматель был не в силах противостоять жадной и завистливой администрации горнозаводского ведомства. Постепенно все его предприятия отошли к Кабинету, а сам он умер ра зоренным.

В первой половине XIX в. Нерчинские заводы вступают в период упадка.

Отсталая технология и обветшалое оборудование, нерентабельность принуди тельного труда каторжан приводит к падению производства. С 1820 по 1845 гг.

выплавка снизилась на 43,4 %, а в 1859 г. продукция составила всего 10 пудов фунтов серебра66. Заводы стали приносить Кабинету ощутимые убытки. На фоне упадка кабинетной промышленности особенно впечатляющим был рост золото добычи. Первые золотые прииски в Иркутской губернии появляются в конце 1830-х гг. сначала в районе р. Бирюсы (1836 г.), затем в Лено-Витимском районе (1846 г.) и Западном Забайкалье (1844 г.). Уже с 1840-х гг. Восточная Сибирь ста новится главным золотопромышленным районом страны. К 1860 г. здесь было добыто до 89,5 % всего сибирского золота67. При этом более 90 % добычи золота приходилось на частные прииски и золотопромышленные компании, использую щие вольнонаемную рабочую силу.

К концу XVIII в. в Байкальской Сибири сложились благоприятные условия для развития местной обрабатывающей промышленности. Освоение островов Ти хого океана и создание поселений в Русской Америки способствовали расшире нию рынков сбыта. Постоянно возрастал оборот русско-китайской торговли, важ ной статьей в которой являлась юфть. А. Н. Радищев отмечал, что кяхтинская тор говля способствовала развитию кожевенного дела в Иркутске и Забайкалье. Ир кутские кожевники больше всего страдали от временного прекращения китайско го торга, что неоднократно происходило в течение XVIII в., но и тогда часть ир кутской юфти шла через Ишимскую линию за границу. Характерной особенно стью этого периода было появление купеческих предприятий, которые по своим размерам и объему производства заметно превосходили небольшие заведения мещан и цеховых. В Забайкалье действовали кожевенные заводы верхнеудинских купцов Ф. Сотникова, В. Черняева, Д. Ворошилова, небольшие мыловаренные за ведения имели кяхтинский купец А. Нечаев, селенгинские мещане К. Шигунов, С.

Дерябин, Ф. Саламатов. Кроме того, небольшие кожевни и мыловарни принадле жали мещанам и крестьянам Ильинского и Кабанского острогов. Из этих пред приятий к мануфактурам можно отнести лишь кожевенный завод Д. Ворошилова, построенный в 1793 г. в деревне Шагуновой. К 1809 г. у него было уже два коже венных завода, дававшие в год до 2650 кож. В изготовлении их было занято наемных работника69.

Другим очагом промышленности в крае стал губернский центр, где сущест вовало довольно развитое ремесленное производство, которое в сочетании с капи талами и предприимчивостью местного купечества способствовало появлению мануфактур. В первые годы XIХ в. в Иркутске действовало 42 предприятия, в том числе 16 кожевенных и один козловый завод, 11 мыловаренных, 3 салотопные свечные, шляпная и полотняная фабрики, по два пивоваренных, солодовых и пильных заведения, водочный, котельный и колокольный заводики70. Кроме того, были еще кирпичные заводики, кузнечные ряды, небольшое фарфоро-фаянсовое заведение А. Е. Полевого в окрестностях Иркутска. Практически вся промышлен ность Иркутского уезда была сосредоточена в Иркутске. Так, в конце XVIII в. в уезде находилось лишь несколько мыловаренных заведений в Балаганске, сте кольная фабрика Э. Лаксмана и А. Баранова в устье р. Тальцинки и казенная Тельминская суконная мануфактура.

Конечно, многие из иркутских «заводов» только по своему громкому назва нию относились к мануфактурным заведениям. По сути же, это были небольшие мастерские с 2–3 работниками. Из-за трудностей с квалифицированной рабочей силой, сырьем и сбытом продукции многие из них были недолговечны. На их фо не выделялись своей основательностью, большими размерами и количеством ра ботников купеческие предприятия.

Анализируя социального состав владельцев предприятий обрабатывающей промышленности Иркутска начала XIХ в. можно сделать вывод о значительном участии купеческого капитала в сфере производства. Иркутским купцам принад лежало 26 заведений (62,8 %), тогда как в руках мещан и цеховых находилось все го 16 (37,2 %)71. Среди промышленников мы видим купцов первой гильдии Н.

Мыльникова, М. Сибирякова, второй – С. Дударовского, С. Киселева, В. Ситни кова. Так, Н. П. Мыльникову принадлежали кожевенный и козловый заводы, шляпная фабрика. На всех его предприятиях в 1801 г. работало 44 постоянных ра ботника, кроме того, для временных работ в кожевенном производстве нанима лось еще 10–15 человек72. Само внедрение купеческих капиталов в производство во многом определялось торговыми интересами. Не случайно купечеству принад лежала ведущая роль в развитии кожевенного производства, специализировавше гося на изготовлении черной юфти для китайского рынка.

Распределение обрабатывающей промышленности по территории Байкаль ской Сибири было неравномерным. Фактически сложилось два основных центра – Иркутский и Верхнеудинский уезды. В Прибайкалье практически вся промыш ленность была сосредоточена в Иркутске. В Забайкалье же городская промыш ленность была развита слабо. В 1810 г. в Верхнеудинске действовало всего 7 не больших кожевенных заведений и один мыловаренный заводик, производивший не более 40 пуд. мыла в год73. Вместе с тем, значительное развитие получила кре стьянская кожевенная промышленность, располагавшаяся в Ильинской и Итан цинской волостях. В 1811 г. из 32 кожевенных предприятий Верхнеудинского уезда более 80 % составляли крестьянские заведения74.

Отмеченное размещение промышленности Прибайкалья и Забайкалья со хранялось на протяжении всего рассматриваемого периода. Изменилось лишь со отношение между городской и сельской промышленностью Верхнеудинского уезда. В 1831 г. из 96 предприятий обрабатывающей промышленности региона в Иркутском уезде находилось 50, в Верхнеудинском – 46. В уездах они распреде лялись следующим образом: Иркутск – 45, в уезде – 5;

Верхнеудинск – 23, в уезде – 2375.

Несколько слов следует сказать об общем уровне промышленного развития в регионе, который, несмотря на всю слабость и одностороннее развитие, опро вергает сложившееся в литературе мнение о почти полном отсутствии промыш ленности в Восточной Сибири. Так, В. В. Воробьев, характеризуя города региона, писал, что собственной промышленности они не имели и вели в основном торгов лю привозными товарами76.

Между тем, в конце XVIII – начале XIX в. обрабатывающая промышлен ность Байкальской Сибири почти не уступала западносибирской. Так, в 1805 г.

кожевенные предприятия Иркутской губернии, составляя 36,2 % всех сибирских заводов, сосредоточивали у себя 26,6 % оборудования, 47,2 % рабочей силы и 31,25 % вырабатываемой продукции77. Если же взглянуть на соответствующие показатели Тобольской губернии, то окажется, что иркутские кожевни превосхо дили их по численности и концентрации работников, но почти в два раза уступали по объему производства. Основной специализацией как тобольских, так и иркут ских заводов была выделка юфти. На ее долю приходилось 90,7 % продукции ко жевенных заводов Тобольской губернии и 80,4 % – Иркутской. Всего в 1805 г. в Сибири было изготовлено 86,5 тыс. кож, что составило 3,4 % общероссийской выделки78. Иркутские мыловаренные и свечные заводы также выделялись на об щесибирском фоне, концентрируя у себя 36 % оборудования, 56 % наемных рабо чих и около 41 % продукции. В пересчете на одно заведение состояние сибирской промышленности по обработке животного сырья в ее ведущих производствах вы глядело в начале XIX в. следующим образом.

Таблица Состояние сибирской промышленности по обработке животного сырья в начале XIХ в.

Губернии Иркутская Тобольская Томская Кожевенное производство основное оборудование (чаны) 3,5 9,2 2, количество рабочих (чел.) 12,7 15,2 2, Объем продукции (кож) 1289 3057,3 499, Мыловаренное и свечное Производство основное оборудование (котлы) 0,9 1 количество рабочих (чел.) 4,2 2,3 2, Объем продукции (пуд.) 365,3 270 В дальнейшем, несмотря на некоторый рост предприятий обрабатывающей промышленности региона, размеры их значительно мельчают, а отставание от За падной Сибири по общей сумме производства становится более заметно. Собст венно и рост заведений наблюдается лишь по линии крестьянского кожевенного производства. Если в 1805 г. кожевенные заводы региона выпускали 27 тыс. раз ных видов кож, то к 1828 г., несмотря на то, что их число возросло почти в 2, раза, объем производства сократился до 19,8 тыс. кож, т. е. на 26,6 %80. Среднего довая производительность в расчете на одно предприятие за эти годы упала в 3, раза. В 1820 г. местные кожевенные заведения по объему производства уступали тобольским почти в 3 раза, а если сопоставить среднюю выработку на одно пред приятие, то разрыв достигнет пятикратного размера (478,7 кож в Иркутской гу бернии против 2409,5 кож в Тобольской)81. С упадком купеческих капиталов в первой четверти XIХ в. размеры промышленного производства сократились, и практически вся обрабатывающая промышленность перешла в руки мещан и кре стьян. Эта тенденция носила общероссийский характер и была связана с колеба ниями налоговой и таможенной политики государства. Сокращение капиталов приводило к их оттоку из тех отраслей экономики, которые не приносили быст рой отдачи. В Иркутске в это время заметно сокращается число крупных пред приятий.

В 1824 г. в связи с гильдейской реформой проводилось обследование про мышленных заведений Иркутска. Социальный состав промышленников отражал характер происшедших перемен. Купечеству третьей гильдии принадлежало предприятия, мещанам – 13, цеховым – 4. В прошении, адресованном в городскую Думу, владельцы этих предприятий указывали: «Мы не настоящие имеем фабри ки или заводы, которыми управляют содержатели оных с помощью от казны в ра бочих людях и с получением указанных привилегий, но рукодельные токмо и то малозначительные заведения»82. Общая сумма производства иркутских заведений составляла всего 46,6 тыс. руб. в год, т. е. в среднем по 2320 руб. на предприятие.

Наиболее значительными были купеческие предприятия. Так, из приведенной выше суммы 20,7 % приходилось на долю купца третьей гильдии Н. Брянского.

Продукция иркутских промышленных заведений не удовлетворяла и поло вины городского спроса на мануфактурные изделия. В 1828 г. в Иркутске было потреблено различного привозного товара на 7,7 млн руб., в том числе только ма нуфактурных изделий на 142 тыс. руб., что в 1,5 раза превышало общую сумму производства местной промышленности83. Среди них были и такие, на выпуске которых специализировалась местная промышленность: кожи и изделия из них, свечи, оконное стекло.

Следует учитывать, что в стоимостном отношении сибирская продукция в несколько раз уступала более дорогим российским фабричным товарам. Вывоз свободных денег лишал Сибирь капиталов, необходимых для промышленного развития края, что еще более усиливало ее зависимость от России, превращая в аграрно-сырьевой придаток. «Потребности, – писал Н. М. Ядринцев о Сибири, – у нее развились сильно, но окупить их своими продуктами она не в силах: сколько она не дает продуктов, она все в долгу у мануфактуристов»84. Невысокая мотива ция инвестиций сибиряков в местную промышленность объясняется также доста точно высокими доходами, которые давали торгово-предпринимательские опера ции, особенно на пушном рынке. По подсчетам М. Константинова, в карман куп ца, торгующего на севере Якутии, денег возвращалось в среднем в 4 раза больше, чем выходило из него85. Поэтому доходы, полученные от посреднических и тор говых операций, не являлись стимулом для поиска новых рынков и иных форм предпринимательской деятельности. «При таких барышах, – отмечал забайкаль ский купец В. М. Зензинов, – капиталистам, конечно, нечего заботиться о новых предприятиях, новых рейсах, новых путях – старое, испытанное, верное вполне удовлетворяло их аппетит, и ничто не побуждает их искать нового, может быть неверного, ненадежного»86.

Все же обрабатывающая промышленность региона продолжала пусть и медленно, но численно расти. В конце 1830-х гг. в Байкальской Сибири насчиты валось 59 предприятий87. В основном они находились в Иркутске и в небольшом количестве в Забайкалье. Так, в 1837 г. вся промышленность Троицкосавска включала один кожевенный, три свечных и мыловаренных завода и одну пильную водяную мельницу. К середине XIХ в. количество фабричных заведений в регио не выросло в 3,4 раза и составило в 1851 г. 201 предприятие. Всего на них было произведено товаров на 219,6 тыс. руб., т. е. в среднем каждое такое заведение производило продукции на 1092,5 руб. в год. Таким образом, в основном это были небольшие заведения, «устройством своим более подходящие к крестьянским промыслам, чем к настоящим фабрикам». По своему качеству и объему извест ность приобрели только свечи и мыло кяхтинского купца Н. Игумнова и сахар кяхтинских купцов Нерпина и Ременникова, который вываривается из сахарного песка, получаемого от китайцев88.

Даже в главном экономическом центре Байкальской Сибири мелкие и мель чайшие производства составляли большинство. В 1851 г. в Иркутске и его округе действовало 88 промышленных заведений, вырабатывающих продукции на 85, тыс. руб. 89 Тем не менее, даже небольшие размеры заводов и фабрик определяли основные тенденции экономического развития крупных городов. Не случайно уже в 1836 г. в Иркутске обсуждался вопрос о создании выставки изделий местной фабрично-заводской и кустарной промышленности90. В 1857 г. численность про мышленных заведений в Иркутске немного выросла и достигла 96, в том числе кожевенных, 10 мыловаренных, 1 восковых свечей, 9 сальных, 14 маслобойных, 21 табачных, 6 скорнячных, 26 кирпичных, 2 водочных и пивоваренных91.

Ведущим производством обрабатывающей промышленности региона явля лось кожевенное дело. В 1804 г. насчитывалось 12 заведений, а к 1808 г. их число выросло в 3 раза. В дальнейшем численность их неуклонно возрастала и к 1820-м годам по количеству кожевенных фабрик Иркутская губерния вышла на 8 место в стране92.

По своему экономическому строю кожевенные предприятия были далеко не равноценны. Показателем уровня развития промышленности является мера при менения наемного труда. Именно концентрация рабочих рук и разделение труда отличает мануфактуру от мелкотоварного производства. По официальным дан ным в это время на одно кожевенное заведение России приходилось 8,7 чанов, 6, рабочих, 2548,5 выделанных кож. В Иркутской губернии соответствующие пока затели выглядели следующим образом: 2,9 чанов, 11,7 рабочих, 772,6 кож93. Та ким образом, местные кожевенные заводы почти вдвое превосходили средний по казатель занятости, составляя до 4,8 % всех рабочих отрасли по стране. В то же время бросается в глаза их значительное отставание по объему производства, что объяснялось небольшими размерами многих предприятий. Как показывают но вейшие исследования, в кожевенной промышленности к мануфактурам можно отнести предприятия с числом рабочих в 10 и более человек94. Такие заведения в Байкальской Сибири в 1809 г. составляли более половины всех предприятий.

В целом, к мануфактурам можно отнести все купеческие заведения. Состав ляя менее трети общего числа заведений, они концентрировали у себя 46 % ос новного оборудования, 31,7 % наемных рабочих и 71,9 % выпуска продукции95. К концу первой четверти XIX в. численность купеческих заведений значительно упала, но и тогда они сохранили за собой лидирующее положение. В 1820 г. доля купеческих предприятий составляла всего 7,7 %, но они выдавали третью часть всей кожевенной продукции96. Для Забайкалья характерным было преобладание мелкой крестьянской кожевенной промышленности. М. М. Шмулевич относил ее к местным промыслам промышленного типа97. Он правильно указал на широкое проникновение купеческого капитала в промышленность крестьян, на скупку кож купцами, но оставил без внимания тот факт, что почти все крестьянские заведения работали по купеческим заказам. В 1811 г. из 26 крестьянских кожевенных заве дений 19 (73,1 %) работало по заказам верхнеудинских и кяхтинских купцов98.

Для крестьянских заведений была характерна крайне низкая производительность труда. По средней выделке кож одним работником крестьянские заведения в раза уступали купеческим. Наряду с наемным трудом в крестьянской промыш ленности широко использовался труд членов семьи. Кроме того, рабочий период большинства заводов был крайне невелик и продолжался обычно не более 3–4-х месяцев. Такие заведения могли большую часть года находиться на уровне мелко товарных, а затем в течение нескольких недель или месяцев довести производство до размеров простой кооперации и даже мануфактуры. На это время и произво дился наем рабочей силы, часто просто на отдельные операции.

Некоторое развитие в крае получило мыловарение, салотопление, изготов ление свеч, но они оставались в рассматриваемое время на уровне мелкотоварно го производства и были в основном сосредоточены в губернском центре. Деше визна сырья – сырое говяжье сало, примитивная технология привлекала сюда как правило мелкие капиталы. Численность заводов в течение первой половины XIX в. практически не менялась. В 1805 г. в Иркутске работало 11 мыловаренных и салотопных предприятий, а к 1851 г. их насчитывалось 1699. Как и кожевенные, мыловаренные заведения отличались низкой производительностью. В 1809 г. на одно предприятие по стране приходилось 4,4 рабочих и 2494,1 пуд. продукции, в то время как по Иркутской губернии – 5,1 рабочих и 407,8 пуд100. Типичным было заведение, вырабатывающее в год 200–400 пудов, мастером в котором был сам хозяин и 4–5 наемных работников. В этих отраслях производства не было разде ления труда и по своей экономической форме они представляли собой простую капиталистическую кооперацию.

Среди отраслей по переработке продуктов растениеводства одной из пер вых перешла к мануфактуре винокуренная промышленность. Основанное на ши рокой зерновой базе, винокурение в Сибири приносило огромные доходы. После введения государственной монополии в конце 80-х гг. XVIII в. все частные вино куренные заводы были взяты в казну. Казенное винокурение было сосредоточено в Иркутском уезде, где действовали три завода — Александровский, Николаев ский, Илгинский. В начале XIX в. в производстве вина на них было занято 720 ра бочих из ссыльных, а общая выкурка достигала 171 307 ведер101. По экономиче скому строю эти заводы представляли собой казенные мануфактуры, основанные на подневольном труде.

Частный капитал проникал в винокуренную промышленность на стадии реализации в виде винных откупов и подрядов. В подряды сдавалось также обес печение заводов зерном, а иногда и производство винокурения. Отдельные вин ные откупщики имели небольшие заведения по производству некоторых видов вина и водок. Так, иркутский купец Ситников содержал небольшую солодовню, на которой работало 2 человека, пивоваренный и водочный заводики102. Винные откупа и подряды отвлекали из сферы производства огромные средства, которые к тому же почти не оседали в Сибири, поскольку местное купечество вытеснялось из столь прибыльной отрасли российским капиталом.

Мукомольная промышленность на протяжении всего периода была пред ставлена мелкотоварным крестьянским производством, обслуживающим узкий местный рынок. Развитие мукомольного дела в Байкальской Сибири определя лось степенью крестьянской колонизации края и успехами земледелия. В 1823 г.

здесь насчитывалось 842 мельницы, а через десятилетие их численность возросла в 2,6 раза. В 1831 г. в регионе находилось 2132 водяных, 10 ветряных, 17 конных мельниц103. К этому времени относится появление крупчатых мельниц, перера батывающих пшеницу в белую муку. В 1834 г. группа иркутских купцов вложила в создание крупяной мельницы капитал в 50 тыс. руб.104 В Забайкалье первые крупчатки появляются в 1840-х гг.

Широкое распространение в Сибири дешевых китайских тканей и россий ского полотна обусловило замедленное развитие собственного сибирского тек стильного производства. Официальные документы еще в середине XIX в. отмеча ли, что «полотно в здешнем крае вообще мало употребляется, почти во всеобщем употреблении китайская материя, которая по дешевизне своей более доступна для жителей всех состояний»105. Единственной крупной текстильной фабрикой была Тельминская суконная мануфактура, принадлежавшая казне.

Частные суконные мануфактуры появляются на территории Байкальской Сибири в конце первой трети XIX в. Небольшое производство сукна существова ло при Тальцинской стекольно-фаянсовой фабрике, а в 1834 г. в семи верстах от города компанией иркутских купцом во главе с А. Векшиным была приведена в действие новая суконная фабрика106. Можно упомянуть еще о неудачной попытке завести полотняное производство известным иркутским купцом М. В. Сибиряко вым. В 1798 г. он обратился в Мануфактур-коллегию с просьбой разрешить ему в Иркутске производство ревендука, тика, холста и других полотен, и передать ему до 15 ссыльных с Тельминской фабрики. Фабрика была открыта в его каменном доме, но просуществовала всего несколько лет. В 1802 г. из-за дороговизны сырья и продуктов производство было приостановлено. А вскоре фабрику уничтожил пожар.

Деревообработка приняла в Сибири значительные размеры и отличалась широкой специализацией, но почти не выходила за уровень мелкотоварного про изводства и подсобных крестьянских промыслов. Некоторая кооперация труда наблюдалась лишь в лесопильном производстве и судостроении. С 1790-х гг. в губернском центре действовал пильный завод купцов Киселевых, который в нача ле XIX в. перешел в собственность П. Курсина. Производительность его была не велика. В 1811 г. было приготовлено не более двух тыс. досок107. Пильное произ водства действовало и при Тальцинской фабрике.

Заканчивая обозрение основных производств переработки растительных ма териалов, несколько слов нужно сказать о табачной и сахарной промышленности.

Появление первой относится к 1820-м гг., когда цеховой Я. Докукин произвел на рынок 125 пуд. табака108. К 1851 г. в Иркутске уже действовало 17 ручных табач ных мельниц. Табачное производство находилось на стадии цехового ремесла и основывалось, в основном, на местном сырье. В 1842 г. живущий в Иркутске кях тинский купец И. Пиленков обратился с предложением устроить в городе сахар ный завод для изготовления белого сахара-рафинада из привозимого в Кяхту из Китая сахара-леденца. Купив у цехового Пономарева мыловаренный завод, он пе реоборудовал его и в июле того же года выдал первую продукцию109. Еще один сахарный завод кяхтинских купцов Нерпина и Ременникова действовал в Усть Кяхтинской слободе.

Существование в крае казенных и кабинетных горнодобывающих и железо делательных заводов значительно затормозило развитие частной обработки ме таллов. Несмотря на ее повсеместное распространение, она носила ремесленный характер. Неотъемлемой частью хозяйственного быта сибирской деревни явля лись кузницы. Они представляли собой мельчайшие заведения, базировавшиеся в основном на семейной кооперации. В производстве было занято не более 2–3 че ловек. Наемный труд применялся очень редко, в основном в городских кузницах.

Работа производилась на заказ. Сельские кузницы были тесно связаны с земледе лием. Кузнечное производство в городах носило более специализированный ха рактер. В Иркутске в начале XIX в. существовали кузнечные ряды, в которых действовала 21 кузница.

Развитие транспорта, обрабатывающей промышленности и сельского хозяй ства в первой половине XIX в. увеличило спрос на продукцию кузнечного, ко тельного, медного ремесел. За этот период число кузниц в регионе возросло более чем в 3 раза. Медное производство в Иркутске ограничивалось двумя небольши ми мастерскими: медным заводиком цехового П. Унжакова и колокольным – А.

Унжакова. Они применяли наемный труд, правда, в небольшом размере. В 1811 г.

на колокольном заводе работало 3 наемных рабочих. Производительность его достигала 60 колоколов в год. Кроме того, производилось небольшое количество медной посуды.

Рост каменного строительства повысил спрос на продукцию кирпичного производства. Но последнее, представленное в основном небольшими цеховыми мастерскими, не всегда могло удовлетворить потребности города. В 1794 г. Ир кутская городская Дума обращалась в губернское правление с просьбой устроить около города кирпичный завод «по причине недостатка кирпича и весьма дорогой оному цены». В качестве рабочих она намеревалась привлечь до 150 ссыльных из острога. Попытка устроить в губернском центре крупное кирпичное производство не увенчалась успехом, и на протяжении рассматриваемого периода оно сохраня ло черты цехового ремесла. О размерах его можно судить по стоимости отдель ных предприятий, которая в первой четверти XIX в. не превышала нескольких десятков рублей. Так, кирпичный сарай мещанина Толстикова был продан цехо вому Протопопову за 26 руб.110 Для сравнения – мыловаренный завод Бутыгина был приобретен в 1819 г. мещанкой А. Резанцевой за 1210 руб.

В ноябре 1810 г. Иркутский гражданский губернатор Н. И. Трескин подпи сал указ об увеличении кирпичных заводов. Он считал, что часть этих заводов не обходимо перенести за город в целях пожарной безопасности. В это время в горо де занималось кирпичным производством 13 человек из мещан и цеховых. Кроме того, небольшие кирпичные сараи имели отставные солдаты, казаки, и других званий люди. Их было 14 человек. Всего, по данным думы, в городе насчитыва лось 27 владельцев кирпичных мастерских. Кроме Иркутска кирпичное произ водство существовало в Верхнеудинске, Нижнеудинске, Нерчинске, Кяхте.

В XVIII в. в Сибири появляется новая отрасль обрабатывающей промыш ленности – стекольная. С 1760-х гг. в Иркутске действовало небольшое заведение аптекаря Бранта. Новую страницу в истории местной стекольной промышленно сти открывает Тальцинская фабрика, устроенная в 1784 г. известным ученым Э. Г.

Лаксманом и каргапольским купцом А. А Барановым. Их предприятие применяло новую технологию изготовления стекла, основанную на использовании глауберо вой соли вместо поташа.

Тальцинская фабрика представляла собой посессионную мануфактуру, ра ботающую на подневольном труде. Для обслуживания производства государство направило на фабрику 20 ссыльных, в 1789 г. – еще 8 человек, в 1794 г. – 4. После смерти Лаксмана фабрика пришла в запустение и действовала не более 3 – 4 ме сяцев в год. В 1812 г. ее приобрел молодой иркутский предприниматель Я. Солда тов. Годом ранее он купил фарфоро-фаянсовое заведение А. Полевого, действо вавшее в Иркутске с 1808 г. На этом предприятии в 1811 г. в работах находилось 7 вольнонаемных рабочих, да еще 4 человека обслуживали выделку черепицы, ко торой приготовлялось до двух тыс. штук в год. Соединив оба производства, Сол датов добился монопольного права на выделку фарфора и фаянса в Сибири. Ему дополнительно было выделено до 40 рабочих из ссыльных. Всего же к концу пер вой трети XIX в. на территории фабричного поселка проживало 278 душ рабочих и членов их семей112.

Предпринимательская деятельность Я. Солдатова заслуживает особого раз говора уже потому, что это был один из немногих представителей промышленно го капитала в крае. Его фабрика представляла собой комплекс различных произ водств. Ведущее место принадлежало выделке стекла. За период с 1819 по гг. его производство возросло в 2,6 раза. Почти в три раза увеличился выпуск фа янсовой посуды. Фарфоровое производство началось только с середины 20-х го дов, но объем продукции возрастал с каждым годом. В 1827 г. было изготовлено 582 изделия, а в 1830 г. – более двух тысяч штук113.

С 1827 г. начала действовать небольшая суконная фабрика, на которой час тично были заняты вольнонаемные рабочие. Кроме того, на речке Тальцинке рас полагались мукомольная мельница и лесопильное заведение, на котором сверх собственных нужд ежегодно распиливалось для продажи до четырех тыс. досок.

Сочетание различных производств и эксплуатация подневольного труда позволя ли владельцу расширять дело и приносили определенную прибыль. Позднее Тальцинская фабрика перешла в руки компании иркутских купцов.

В Забайкалье работал небольшой стекольный завод верхнеудинского купца Курбатова. В производстве было занято 18 наемных работников. С 1850 г. в верстах от Иркутска начал производство Богословский стекольноплавильный за вод предпринимателей Попова и Саламатова. В первый год работы он выпустил продукции на 4163 руб. 114. Если продукция Тальцинской фабрики расходилась по всей губернии, то Богословский завод, в основном, обслуживал местный рынок.

В середине XIХ в. заметно возросло промышленное производство в Забай калье, хотя размер предприятий и численность рабочих соответствовали уровню мелкотоварного производства. Новая динамика промышленного развития была связана с началом заселения и освоения амурского бассейна. В 1852 г. в Забай кальской области действовали 10 заводов, в 1856 г. уже 17. 115 Одним из крупных заводов был свеклосахарный завод, открытый в 1856 г. компанией купцов иркут ского 2-й гильдии П. Нефедьева, тарского 1-й гильдии А. Верещагина, кяхтинской 2-й гильдии купчихи Трубчаниновой близь Бичуринского села. Завод разместился в 2 деревянных и 4 каменных строениях. Рабочих на заведении было 400 человек, при них 1 мастер и 2 подмастерья. На заводе имелось 4 гидравлических пресса, медных котлов и масса другого инвентаря. Действовали две конноприводные ма шины для терки свекловицы и 4 пресса, приводимые в действие 8 человеками. Сахарную свеклу частью разводили сами, засеивая до 90 десятин, частью покупа ли у местных жителей. Тростниковый сахар выменивали у китайцев. В мае 1856 г.

был сделан опыт разведения сахарного сорго из семян, полученных из России, но оно вымерзло. В 1856 г. на заводе было изготовлено сахара из свеклы – 500 пуд., из сахарного тростника – 850 пуд. Продукция продавалась в Иркутске, Кяхте и Верхнеудинске. Общий объем продаж составил 18,4 тыс. руб. При заводе также было организовано производство для выделки спирта из отходов. Он употреблял ся для отбеливания сахара при рафинировании. На этом производстве в отдель ном деревянном строении работало 10 человек.


Остальные заводы были значительно меньше. Так, на 3 мыловаренных за водах вываривалось до 900 пуд. мыла на 3,3 тыс. руб. Всех работников считалось 7 человек. Еще два работника были заняты в производстве свечей. Мощность за водика была невелика. Производилось продукции всего около 400 пуд. на 1,5 тыс.

рублей. Также маломощными были кожевенные предприятия. На 10 полукустар ных заведениях было выделано 820 кож на 476 руб. Всех рабочих насчитывалось 29 чел., т. е. в среднем по 3 человека.

Более крупным было стеклоделательное производство, на котором работа ли 22 человека. Завод изготавливал стекла и посуды почти на 6 тыс. руб. в год.

Еще один завод по изготовлению фаянсовой посуда начал работу в конце 1855 г.

В качестве первого опыта было произведено посуды на 266 руб. 88 коп. Всего в Забайкальской области в 1856 г. действовало 17 заводов, которые произвели про дукции на 31,5 тыс. руб. Всех работников на них считалось 476 чел. Промышленное производство в Чите стало расти только после того, как она стала центром Забайкальской области, что содействовало привлечению населе ния, в том числе торгово-промышленного. В конце 1850 г. купец Юдин завел ка натный, свечный и мыловаренный заводы для сбыта на Амур. Ему же принадле жал юфтевый завод, мастера на который он выписал из Кунгура118.

В сравнении с размахом торгово-промыслового предпринимательства про мышленное развитие Иркутска также шло крайне медленно. Вплоть до начала ХХ в. в городе преобладала мелкая промышленность и ремесло, лишь изредка дости гая мануфактурной стадии. Промышленные предприятия для большинства иркут ских предпринимателей имели подсобное значение. Занятия торговлей они счита ли более выгодным вложением капитала. Исключение составляла золотопромыш ленность. Богатейшие запасы золота, огромный спрос на него на российском и мировом рынках, быстрота кругооборота капитала, исключительно высокая норма прибыли обусловили приток в эту отрасль горнодобывающей промышленности крупных капиталов и рабочей силы. Первые признаки золота были обнаружены на Ангаре в 1827 г., но содержание его оказалось крайне незначительным. Спустя два десятилетия золото было найдено на территории Лено-Витимского района, а в 1863 г. около Бодайбо. Во второй половине XIХ в. Восточная Сибирь становиться настоящим краем золотодобычи. «Сибирь, – говорилось в записке горного депар тамента, – представляет такое золотое дно, которое поспорит со всеми рудниками Австралии и Калифорнии»119.

Уже в середине XIХ в. в числе первых привилегии на поиски и добычу зо лота получили иркутские купцы Сибиряковы, Трапезниковы, Баснины, Е. А. Куз нецов. Им и принадлежала честь открытия новых месторождений в Саянах, на Лене и в Витимской тайге. Открытие золота на Лене в исторической литературе связывают с легендой, по которой иркутский купец Трапезников увидел на яр марке в Жигалово золотой самородок у местного эвенка, купил его и упросил по казать место находки. На речке Хомолхо им был заложен прииск Вознесенский, который дал первое золото в 1846 г. С этого года и начинается история золото промышленности на Лене. 120 А в 1859 г. на 247 золотых приисках Восточной Си бири было добыто 1113 пудов золота. Золотодобыча стала одним из основных фактором формирования рынка рабочей силы в крае. На всех золотых промыслах было задействовано более 30 тыс. рабочих и служащих. Крупные предприятия принадлежали К. П. Трапезникову. Из 13 разрабатываемых им приисков 10 были его собственностью, а 3 арендованы у других владельцев.

Золотодобыча требовала значительных денежных вложений. Предпринима телям было трудно заниматься добычей в одиночку, и они все чаще создавали ак ционерные общества и компании. В 1865 г. иркутские купцы Сибиряков, Базанов, Трапезников и Немчинов основали две компании: «Прибрежно-Витимскую» и «Компанию промышленности в разных местах Сибири». В 1885 г. обе эти компа нии слились в одно предприятие, которому принадлежали 177 отводов участков, Ленское пароходство и Бодайбинская железная дорога. Компания в среднем по лучала до 275 пуд. золота в год и получала колоссальные прибыли.

Основателями «Ленского золотопромышленного товарищества» также были иркутские предприниматели П. И. Катышевцев, П. Н. Баснин и Кокорин. В 1872 г.

к ним присоединяется петербургский банкир Е. Гинцбург. Постепенно он выкупа ет паи иркутян и с 1882 г. «Лензото» становиться собственностью Гинцбургов, а его влияние распространяется на всю приленскую золотопромышленность. Еще одна крупная компания иркутских купцов – «Бодайбинская» – возникла в 1872 г.

Паи ее принадлежали Немчиновой, Осокиным, Корзухиным, Котельниковым и Похолковой. Иркутские купцы Катышевцевы, Малых, Бутины, Фризер и др. вла дели значительными золотыми месторождениями в Забайкалье.

Еще в одной отрасли промышленности – винокуренной – традиционно были сильны купеческие капиталы. С 1840-х гг. государство дозволяет частным лицам устраивать винокуренные заводы. Уже в 1860-х гг. в Иркутске действует четыре винокуренных завода, производящих продукции на 165 тыс. рублей. Но наиболее крупные производства спирта и водок организуются за пределами города ближе к сырьевой базе. В 1860-х гг. были образованы Вознесенский завод в Балаганском округе, принадлежавший И. И. Базанову, наследникам Трапезникова, Я. С. Дом бровскому, братьям Лейбовичам и М. О. Осокину;

Елизаветинский в Манзурской волости, владельцем которого был купец 2 гильдии И. Голдобин;

Яковлевский в селении Захал, принадлежавший Я. С. Домбровскому;

Васильевский в с. Тельма иркутского купца первой гильдии В. А. Останина и Ново-Александровский близь деревни Горохово, владельцами которого были почетные граждане Юдин и Ме довиков. К 1869 г. на этих заводах выкуривалось более 366 тыс. ведер спирта. В 1880–1890-х гг. было открыто еще несколько винокуренных производств. Среди них особенно выделялся Троицкий завод купца первой гильдии Я. Г. Патушин ского. На винокуренных заводах использовался паровой двигатель, а кое-где и электроэнергия, количество рабочих составляло несколько сот человек. Иркут ские заводы полностью обеспечивали потребности в крепких спиртных напитках не только в городе, но в губернии.

В самом Иркутске некоторое развитие получила лишь обрабатывающая промышленность, прежде всего по переработке животного и растительного сырья.

Большинство предприятий были маломощные и не могли удовлетворить потреб ности даже местного рынка. В 1830-х гг. в Иркутске насчитывалось всего 60 про мышленных заведений, на которых было занято 357 рабочих. Кроме того, ремес лом занималось 791 цеховой и 113 ссыльных мастеров из Рабочего дома. К сере дине XIХ в. число предприятий выросло до 81, но общая сумма из производства едва достигала 50 тыс. руб. Для сравнения, одна Тальцинская фабрика вырабаты вала в год продукции на 30 тыс. руб.121 Из новых производств можно отметить только небольшую суконную фабрику А. Векшина, заведенную в 1834 г. в 7 вер стах от города, и появление табачных и сахарных заведений. В 1851 г. в Иркутске действовало 17 ручных табачных мельниц, а само производство не выходило за пределы цехового ремесла. В 1842 г. кяхтинский купец И. Пиленков устроил в Иркутске сахарный завод для изготовления белого сахара-рафинада из китайского сахара-леденца.

После смерти Я. Солдатова Тальцинская стекольная фабрика перешла в ру ки компании иркутских купцов, создавших для ее управления в 1832 г. акционер ное общество, которое просуществовало более 30 лет. В 1870 г. Тальцинскую фабрику приобрел известный иркутский предприниматель и золотопромышлен ник В. П. Катышевцев. Он переоборудовал производство, стал выделывать хру сталь, закупил импортное оборудование для производства тонкого сукна, выписал из России мастеров. Продукция фабрики продавалась в Иркутске в магазине под вывеской «Тальцинская фабрика». На фабрике при нем работало 152 мастеровых и рабочих. В 1880-х гг. финансовые дела Катышевцева расстроились. Он был вы нужден продать часть оборудования и материалов. Часть мастеров переехала в Хайту на вновь открытое фарфорово-фаянсовое производство братьев Перевало вых.

В 1870 г. в Иркутске находилось 92 промышленных предприятий, которые производили продукции едва на 400 тыс. руб. Среди них было 35 табачных, кирпичных, 10 свечных, 8 мыловаренных, 7 кожевенных, 4 маслобойных. Некото рых отраслей в городе не было вообще, их заменяли товары, привозимые из Рос сии. По словам М. В. Загоскина, «Иркутск только привозит товары и продает, а сам ничего не производит, даже для местного употребления, а не только для вы воза в другие места… Нет здесь такого ремесла, которое бы удовлетворяло хотя бы сам город. И обувь, и мебель, и деревянные ложки – все привозное, местных изделий для самого города недостаточно»122.

На всех промышленных предприятиях города применялся ручной труд.

Первый опыт использования машинного производства произвел в 1865 г. П. Ка тышевцев. На своем кирпичном заводе он использовал два станка Клейтона, при водившихся в движение локомобилем в 16 сил. Для обслуживания двух станков кирпичной машины требовалось 22 работника. Введение машинного производст ва увеличило производство кирпича и сделало его стоимость более дешевой. Если кирпич ручной выделки продавался по 16 руб. за 1000, то машинного производст ва – по 10 руб. Остальные предприятия были невелики. Типичным было произ водство, где было занято в производстве в среднем 4–5 человек. В 1882 г. в городе насчитывалось 65 небольших фабрик и заводов, на которых трудилось 525 чело век, а сумма производства достигала 726 тыс. руб. Кроме того, действовало 90 не больших заведений и мастерских с числом работников в 339 человек. В год они производили продукции на 267 тыс. руб. Еще чуть более 70 тыс. вырабатывали цеховые ремесленники, которых считалось с учениками и работниками 292 чело века123. Таким образом, все промышленное производство Иркутска едва достигло 1 млн руб. К наиболее крупным можно было отнести табачно-сигаретную фабри ку Мыльникова и Зазубрина (200 тыс. руб.), спичечную Киселева (30 тыс. руб.), мыловаренный завод Пономарева (15 тыс.), лесопильное производство (40 тыс.


руб.) и ряд других. В городе также действовали небольшой медеплавильный завод в Ремесленной слободе и железоделательный завод купца Н. П. Лаврентьева, не сколько водочных и пивоваренных заводов.

В Иркутске, как и вообще в Сибири, остро ощущалась нехватка техников, инженеров, квалифицированных рабочих и технических учебных заведений, что также служило причиной неразвитости фабричного производства. Для распро странения технических знаний и навыков, содействия развитию местной про мышленности уже спустя год после учреждения Российского технического обще ства в 1867 г. в Иркутске было открыто его отделение. Его усилиями в городе бы ли устроены публичные выставки «местных произведений Восточной Сибири».

Первая из них открылась в октябре 1868 г.124 На ней были представлено около 3000 экспонатов, преимущественно мануфактурного и ремесленного производст ва. Демонстрировались строительные материалы, продукция кирпичных заводов, изделия из кожи, дерева, металлов. Привлекали внимание образцы кулинарного искусства и живописи, печатной продукции, фотографические работы Гофмана.

За 12 дней работы выставки ее посетило более 4 тыс. человек. Еще более предста вительной оказалась вторая выставка, состоявшаяся в следующем году. В ней приняло участие 253 человека, выставившие образцы своей продукции и творче ства.

Имена и фирмы иркутских предпринимателей можно было встретить в ка талогах многих российских и даже международных выставок. Если на первых всемирных выставках Байкальская Сибирь вообще не была представлена, то для участия в парижской выставке 1867 г. в Иркутске был создан специальный коми тет под председательством начальника штаба Восточно-Сибирского военного ок руга генерал-майора Б. К. Кукеля. В дальнейшем участие предпринимателей из городов Байкальской Сибири становится более регулярным. Так, в 1876 г. в Фи ладельфии были присуждены бронзовые медали иркутским предпринимателям Мыльникову и Зазубрину за табак и папиросы. В 1882 г. на Всероссийской вы ставке в Москве была представлена сибирская экспозиция из Иркутска.

Подытоживая сказанное, следует отметить, что развитие обрабатывающей промышленности в XVIII – первой половине XIX в. сдерживалось общей эконо мической отсталостью Сибири, узким рынком сбыта, недостатком капиталов и рабочих рук. Промышленное развитие региона характеризовалось господством мелкотоварного производства, в общей массе которого первые капиталистические предприятия были едва заметны. Тем не менее, ростки внедрения капиталистиче ских отношений были налицо. Особенно заметны они были в купеческих пред приятиях, большинство из которых достигало уровня мануфактуры. В то же вре мя рынок потребления промышленных изделий ограничивался только территори ей Байкальской Сибири и не был способен полностью обеспечить потребности местного населения.

Распределение обрабатывающей промышленности по территории Байкаль ской Сибири было неравномерным. Фактически сложилось два основных центра – Иркутский и Верхнеудинский уезды. Но если в Прибайкалье практически вся промышленность была сосредоточена в Иркутске, то за Байкалом городская про мышленность была развита слабо. Основная часть небольших предприятий коже венной промышленности размещалась в сельской местности и принадлежала кре стьянам, но, работая по заказам и на сырье верхнеудинских и кяхтинских купцов, они представляли собой разновидность рассеянной мануфактуры.

Среди отраслей обрабатывающей промышленности наибольшее развитие получила переработка животного сырья, ведущее производство которой – коже венная промышленность – в числе первых вступила на капиталистический путь.

Отдельные мануфактуры появлялись в винокурении, стекольно-фаянсовом, су конном, сахарном и в некоторых других производствах.

ПРИМЕЧАНИЯ Кашик О. И. К вопросу о положении пашенных крестьян в Восточной Сибири // Сибирь периода феодализма. Вып. 3. Новосибирск, 1968. С. 131.

С. П. Крашенинников в Сибири. Неопубликованные материалы. Л., 1966. С. 82.

Кашик О. И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье в XVII–XVIII в. // Очерки истории Си бири. Иркутск, 1973. Вып. 4. С. 5.

Александров В. А. Россия на дальневосточных рубежах (вторая половина XVII в.). Хаба ровск, 1984. С. 157.

Иркутск в панораме веков: Очерки истории города. Иркутск, 2002. С. 27.

Вилков О. Н. Очерки социально-экономическо развития Сибири конца XVI – начала XVIII в. Новосибирск, 1990. С. 304–305.

Иркутск в панораме веков: С. Кашик О. И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье. С. 42.

Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Иркутск, 1949. Т. 1. С. 481.

Там же. С. 570.

Кашик О. И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье. С. 7–8.

Вилков О. Н. К истории Енисейска, Илимска... С. 203.

Ровинский П. А. Между Ангарой н Леной // Изв. СОРГО. Иркутск, 1871. Т. 2, № 4. С. 14.

Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Иркутск, 1957. Т. 2. С. 474.

Сибирские города. Материалы для их истории XVII–XVIII столетий: Нерчинск, Селен гинск, Иркутск. М., 1866. С. 43–44.

Резун Д. Я. О числе ремесленников в городах Сибири ХVII в. // Промышленность Си бири в феодальную эпоху (конец XVI – середина XIX в.). Новосибирск, 1982. С. 93.

Рафиенко Л. С. Ответы сибирских городов на анкету комиссии о коммерции как исто рический источник // Археография и источниковедение Сибири. Новосибирск, 1975. С. 19.

Описание Иркутского наместничества 1792 года. Новосибирск, 1988. С. 82.

АРГО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 49. Л. 93об. – 94.

Птицын В. В. Селенгинская Даурия. Очерки Забайкальского края. СПб., 1896. С. 166– 167.

Гагемейстер Ю. А. Статистическое обозрение Сибири. М., 1854. Т. 2. С. 542.

Статистические сведения о Кяхте и Троицкосавске // ЖМВД. 1837. № 10. Ч. XXVI. С.

277.

Шерстобоев В. Н. Указ. соч. Т. 2. С. 44.

Новлянская М. Г. Даниил Готлиб Мессершмидт и его работы по исследованию Сиби ри. Л., 1970. С. 116.

НАРБ. Ф. 20. Оп. 1. Д. 3788. Л. 14.

РГАДА. Ф. 183. Оп. 1. Д. 14. Л. 1–1об.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 10. Д. 43. Л. 528–529.

ЖМВД. 1840. Ч. 37. С. 306.

Кудрявцев Ф. А., Вендрих Г. А. Иркутск. Очерки по истории города. Иркутск, 1958. С.

52.

Рафиенко Л. С. К вопросу о возникновении цеховой органимзации ремесленников Си бири в XVIII в. // Города Сибири (эпоха феодализма и капитализма). Новосибирск, 1978. С.

130–131.

Таблица составлена по: ГАИО. Ф. 336. Оп. 1. Д. 7. Л. 3–4.

Лосев А. И. Географическо-статистическое описание Иркутской губернии // Весь Ир кутск: Информационно-рекламный ежегодник-календарь на 1992 г. Иркутск, 1992. С. 238.

РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 605. Л. 59.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2658. Л. 4, 9–10.

ПСЗРИ-1. Т. 22, № 16188. С. 369.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1124. Л. 346об. – 347.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 62. Л. 137–138.

РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 605. Л. 59.

Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958. С. 505.

ГАЗК. Ф. 53. Оп. 1. Д. 13. Л. 4.

Щукин Н. Нерчинский округ // Северное обозрение. 1850. Т. 3, кн. 1. С. 133.

РГИА. Ф. 1287. Оп. 31. Д. 1664.

Описание Иркутского наместничества... С. 94.

Шахеров В. П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья…. С. 50.

РНБ ОР. Ф. 608. Оп. 2. Д. 116. Л. 36 об.

Щукин Н. С. Поездка в Якутск // Записки иркутских жителей. Иркутск, 1990. С. 159– 160.

Шмулевич М. М. Крестьянские промыслы в Западном Забайкалье в первой половине XIXв. … С. 173–174.

Шахеров В. П. «Тащат купцы омулевые бочки…» (Из истории рыбопромышленности на Байкале) // Былое. 1995. № 11. С. 8–9.

Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало ХХ в.) Т.

1. СПб., 2000. С. 288.

Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1881–1901 гг. С. 90.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 154. Л. 44.

РГИА. Ф. 1287. Оп. 37. Д. 1506. Л. 12.

Там же. Л. 22 об.

Тамм Л. И. Записки иркутянки. Иркутск, 2001. С. 58.

РГИА. Ф. 1589. Оп. 1. Д. 503. Л. 79.

Словцов П. А. Прогулки вокруг Тобольска в 1830 г. М., 1934. С. 129.

Пиленков Н. О мануфактурной и торговой промышленности, звериных и рыбных про мыслах в Тобольской губернии // Журнал мануфактур и торговли. 1836. Ч. 1. № 2. Отд. 3. С. 36.

РГАДА. Ф. 199. Д. 517. Ч. 1. Д. 26. Л. 2.

Зиннер Э. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII в. Иркутск, 1968. С. 162–163.

Кашик О. И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье в XVII–XVIII в. // Очерки истории Сибири. Иркутск, 1973. Вып. 4. С. 5.

Кудрявцев Ф. А., Вендрих Г. А. Иркутск. Очерки по истории города. Иркутск, 1958. С.

43.

РГАДА. Ф. 277. Оп. 3. Д. 218. Л. 44 об.

РГАДА. Ф. 199. Д. 385. Ч. 1. Л. 7.

История Дальнего Востока СССР в эпоху феодализма и капитализма (XVII – февраль 1917 г.). М., 1991. С. 140.

Изгачев В. Г. Частный рудный промысел в Нерчинском горно-заводском округе в XVIII в. // Экономика, управление и культура Сибири XVI–XIX вв. Новосибирск, 1965. С. 199.

История Дальнего Востока СССР... С. 110.

История Сибири с древнейших времен до наших дней. Т. 2. Л., 1968. С. 395.

Радищев А. Н. Полн. собр. соч. М. ;

Л., 1941. Т. 2. С. 25.

РГИА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 44. Л. 32 об. – 33.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1329. Л. 84 – 85.

Там же.

ГАКО. Ф. 655. Оп. 2. Д. 234. Л. 61.

Кудрявцев Ф. А. К характеристике городов южной части Восточной Сибири в конце XVIII и первой половине XIX в. // Города Сибири. Новосибирск, 1974. С. 247.

РГИА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1. Л. 145–175.

РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 54. Л. 190–199, 213–219.

Воробьев В. В. Формирование населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1975 С. 95.

РГАДА. Госархив. Р. XIX. Д. 379. Л. 1об. – 2.

Копылов Д. И. Развитие городской и сельской промышленности Сибири в связи с ее колонизацией в XVIII в. // История городов Сибири досоветского периода. Новосибирск, 1977.

С. 69.

Таблица составлена по данным: РГАДА. Госархив, р. XIX. Д. 379. Л. 1 об. – 2.

РГИА. Ф. 1281. Оп. 11. Д. 47. Л. 198–198 об.

РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 225. Л. 16.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2336. Л. 29.

Богашев В. Иркутск в статистическом отношении // Сын отечества. 1833. Т. 35, № 20.

С. 366.

Ядринцев Н. М. Сибирь как колония в географическом, этнографическом и историче ском отношении. СПб., 1892. С. 362.

Старцев А. В. Торговля сибирской пушниной на ярмарках во второй половине XIХ – начале ХХ вв. // Проблемы генезиса и развития капиталистических отношений в Сибири. Бар наул, 1990. С. 64.

Зензинов В. М. Очерки торговли на севере Якутской области. М., 1916. С. 95.

Извлечение из отчета по управлению Иркутской губернии за 1839 г. // ЖМВД. 1840. Ч.

37. С. 74.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 154. С. 54–54 об.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 86. Л. 134–134 об.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 3640. Л. 20.

РГИА. Ф. 1287. Оп. 31. Д. 1664. Л. 7 об.

Взгляд на состояние мануфактур в России // Сын отечества. 1822. №3. С. 253–256.

РГИА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 44. Л. 32 об. – 33.

Копылов Д. И. Указ. соч. С. 82.

РГИА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 44. Л. 32–33.

РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 225. Л. 16, 64.

Шмулевич М. М. Крестьянские промыслы в Западном Забайкалье в первой половине XIX в. // Тр. Вост.-Сиб. гос. ин-та культуры. Улан-Удэ. 1972. Вып. 7. С. 162–165.

РГИА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1. Л. 160–173.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 86. Л. 134.

РГИА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 44. Л. 57.

ГАКО. Ф. 655. Оп. 2. Д. 259. Л. 43–44.

РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 59723. Л. 31.

РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 54. Л. 213.

ГАИО. Ф. р-2698. Оп. 1. Д. 2. Л. 688.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 87. Л. 31.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 3113. Л. 21.

РГИА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1. Л. 131 об.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2103. Л. 41 об.

РГИА. Ф. 18. Оп. 2. Д. 1091. Л. 1–2.

ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1545. Л. 10.

Там же. Л. 12 об.

РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 613. Л. 131.

Там же. Л. 135 об. – 136.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 86. Л. 134–134 об.

Мануфактурная промышленность Забайкальской области в 1856 году // Журнал ма нуфактур и торговли. 1857. Ч. 1, отд. 2. С. 137.

Там же. С. 139.

Там же. С. 142.

Щукин Н. Очерки торговли в Нерчинском крае. // ЖМВД. 1860. Ч. XLIV. Окт. Отд. 3.

С. 66.

Мухин А. А. Промышленность Сибири во второй половине XIХ в. // Тр. ИГУ. 1968. Т.

LV, вып. 1. С. 78.

Хроленок С. Ф. Золотопромышленность Сибири (1832–1917). Иркутск, 1990. С. 26.

РГИА. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 154. Л. 134.

Загоскин М. В. Иркутск и Иркутская губерния. Иркутск, 1870. С. 23.

Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1881–1901 гг. С. 64.

ГАИО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 827. С. 1 об.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В течение ХVIII – первой половины XIХ в. происходил процесс формиро вания и развития городских поселений Байкальской Сибири, который при всем региональном своеобразии отражал основные закономерности российской урба низации. Исследование этих процессов на конкретном региональном уровне по зволяет сделать ряд выводов общесибирского характера.

Возникновение городских поселений было следствием и одним из главных факторов формирования общесибирского экономического пространства. Процесс этот был весьма противоречив, имел чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции соци ально-экономических структур и динамике городского пространства.

Все городские поселения региона, так или иначе, были связаны друг с дру гом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становле ния региональных транспортных и рыночных отношений. Результатом стало соз дание в Байкальской Сибири разнообразной структуры городских поселений от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских по селков. Определяющим для их развития стали специализация на промысловых и обменных операциях, а также становление торгово-промышленного населения.

Как и в России, сибирские города формировали своеобразный каркас эко номических связей на определенной территории и между собой. Он включал в се бя региональные центры, средние зоны и периферийные территории с соответст вующей инфраструктурой. В центре сложившейся региональной структуры Бай кальской Сибири в течение рассматриваемого периода находился Иркутск, став ший со временем «средоточием всей многоразличной сибирской торговли». За метными экономическими центрами были Верхнеудинск и Кяхта. Остальные го рода региона были представлены небольшими уездными городами и малолюдны ми поселениями городского типа. Они вырастали на определенном пространстве от большого города и были связаны друг с другом системой хозяйственных цепо чек, сформированных под влиянием регионального рынка. Следует отметить, что малые города были одной из самых устойчивых во времени и пространстве форм поселений в Сибири. Большинство из них выросло из первых острогов и зимовий.

Вместе с сельской округой они составляли единый территориально хозяйственный и социокультурный комплекс, представляя в совокупности наибо лее эффективную форму колонизации сибирских территорий.

Становление городского поселения представляло собой сложный социаль но-экономический и культурно-поведенческий процесс. Превращение любого по селения в город тесно связано с формированием в нем городской среды, вклю чающей в себя не только экономическую составляющую, градостроительный об раз и природный ландшафт, но демографические и ментальные характеристики городского общества.

В силу незавершенности городообразовательных процессов в Сибири в рас сматриваемое время существовали поселения, не получившие статус города или по разным причинам потерявшие его. Они отличались более сложной, чем сель ские поселения социальной структурой своих жителей и вместе с городами игра ли важную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений.

Все эти остроги, пригороды, подгородные слободы, заводские поселки не только были тесно связаны с окружающей их сельской округой, но и являлись важным звеном в межлокальных хозяйственных связях крупных городов и территорий в целом. Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти населенные пункты брали на себя выполнение хозяйственных функ ций, формируя экономическую иерархию поселений в рамках существующего ре гионального рынка. Тем самым, они наполняли сельскую округу «городским соз нанием» и отчасти возмещали недостаток официальных городских поселений в регионе.

В течение всего рассматриваемого периода в Байкальской Сибири, как и во всей стране в целом, происходило формирование системы городского самоуправ ления. Создание городских магистратов и ратуш, а затем городских дум и управ при всей их громоздкости, сложности, подконтрольности коронной власти все же значительно изменило структуру и характер городского общества. Городские ор ганы власти достаточно успешно решали задачи городского хозяйства и обуст ройства, содействовали экономическому развитию городов, осуществляя кон троль и поддержку местных рыночных отношений и капиталов. Выборность ор ганов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского социума, выдвигали лидеров и подвиж ников общественного служения.

Одной из главных задач городского самоуправления была экономическая самостоятельность. Наполняемость городских бюджетов во многом зависела от количества населения и разнообразия его хозяйственных занятий, объема и степе ни развития городской экономики. Финансовые затруднения были характерны для большинства городов России на протяжении всего дореформенного периода. Од ной из главных причин недостаточности городских средств была общая экономи ческая слабость города, отсутствие серьезных инвестиций, а для сибирского ре гиона еще плачевное состояние городской промышленности. Кроме того, в силу традиционной инертности сами городские власти не проявляли большой активно сти в поиске новых источников доходов и в максимально полном использовании существующих. В свою очередь, недостаточное бюджетное финансирование сдерживало инициативу городского общества и не давало в полной мере реализо вать возможности городского управления. В результате деятельность городских органов власти была направлена преимущественно на решение текущих вопросов городского хозяйства и управления в ущерб перспективному развитию города.

Развитие торгово-промыслового хозяйства в Сибири и близость к китайско му рынку привели к возникновению купеческого капитала в городах Байкальской Сибири уже в первой половине ХVIII в. Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, сложившимся в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие в Сибири дворянского предпринимательства, как и самого дворянства, что открывало более широкие перспективы перед местным гильдейским купече ством и определяло его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов.

Несмотря на то, что в сибирском городе, как, впрочем, и по всей стране, численно преобладало мелкое купечество, лидирующие позиции в экономической и общественной структуре города принадлежали небольшой группе купцов – пер вогильдейцев, которые во многом и определяли социальную активность и зре лость городских обществ. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительно сти.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.