авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Белорусский государственный университет

Республиканский институт китаеведения имени Конфуция

Кафедра языкознания и страноведения Востока БГУ

Минский городской научно-педагогический

центр «Тайген»

ПУТИ

ПОДНЕБЕСНОЙ

Сборник научных трудов

Выпуск III

В двух частях

Часть 2

Минск

РИВШ 2013 УДК 811.58/082 ББК 81.2Кит.я43 П Сборник основан в 2006 году 90 Рекомендовано советом Республиканского института китаеведения имени Конфуция Белорусского государственного университета (протокол № 1 от 5 ноября 2012 г.) Редакционная коллегия:

доктор филологических наук, профессор А. Н. Гордей (отв. ред.);

Чрезвычайный и Полномочный Посол Китайской Народной Республики в Республике Беларусь Гун Цзяньвэй (зам. отв. ред.);

доктор экономических наук, профессор А. В. Данильченко;

кандидат экологических наук, доцент Лю Сулин;

кандидат филологических наук, доцент Л. М. Середа;

кандидат искусствоведения, доцент Е. Ф. Шунейко;

кандидат исторических наук, доцент В. Р. Боровой Рецензенты:

доктор философских наук, профессор Л. Е. Криштапович доктор филологических наук, профессор В. И. Коваль Пути Поднебесной : сб. науч. тр. Вып. III. В 2 ч. Ч. 2 / редкол.:

А. Н. Гордей (отв. ред.), Гун Цзяньвэй (зам. отв. ред.). – Минск : РИВШ, П 90 2013. – 168 с.

ISBN 978-985-500-641-2.

Сборник подготовлен по материалам III Международной научно теоретической конференции «Китайская цивилизация в диалоге культур», прохо дившей в Минске 28–29 ноября 2012 г. в Белорусском государственном университе те. В статьях раскрываются китаеведческие проблемы в таких отраслях научного знания, как лингвистика, литературоведение, международные отношения, география, история, философия, юриспруденция, религиоведение, искусствоведение, педагоги ка.

Предназначен для научных работников, преподавателей китайского языка и литературы, аспирантов, магистрантов, студентов, а также для всех интересующих ся китаеведением.

УДК 811.58/ ББК 81.2Кит.я © РИКК БГУ, ISBN 978-985-500-641-2 (Ч. 1) © Оформление. ГУО «Республиканский ISBN 978-985-500-643- институт высшей школы», ШКОЛА МОЛОДОГО КИТАЕВЕДА КИТАЙСКИЙ ЯЗЫК В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ БИЛИКЭ САЙМЭЙТИ студентка 3-го курса филологического факультета Белорусского государ ственного университета (КНР) научный руководитель Н.

Н. Скворцова, доцент кафедры прикладной лингви стики филологического факультета БГУ, кандидат филологических наук, до цент ВЫРАЖЕНИЕ ОБОБЩЕННОГО СУБЪЕКТА В РУССКОМ ЯЗЫКЕ С ПОЗИЦИИ НОСИТЕЛЕЙ КИТАЙСКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЫ В межкультурном образовании грамматика занимает не менее важное ме сто, чем лексика и фразеология. Как пишут учные, грамматика выполняет культурологическую функцию [1, с. 47]. Поэтому мы, иностранные студенты, не только узнам способы выражения различных отношений в русском языке (пространственных, временных, условных, причинно-следственных и т. д.), но и учимся осознавать значения грамматических явлений, типичных для русской культуры, понимать «культурологический смысл» грамматических структур, а не просто формально-коммуникативный смысл языковых средств и их отли чие от соотносительных грамматических структур в родном языке.

В этом плане особенно интересными и важными представляются нам спо собы выражения обобщенного субъекта. Так, в русском языке имеются пред ложения, выражающие действия, которые возможны для любого лица. Многие из этих предложений широко употребляются в разговорной речи, используются в публицистике, в устном народном творчестве. Например, предложения с обобщнным субъектом со сказуемым в форме 2 л. ед. ч.: «Когда читаешь хо рошую книгу, не тратишь время зря»;

«Повторяешь старое узнашь но вое» (Конфуций). Такие предложения выражают обобщение, извлечнное из опыта говорящего, и называют действие, возможное для любого лица, при этом представление о субъекте передатся максимально обобщнно.

Предложения со сказуемым во 2 л. ед. ч. часто выражают характеристику предмета или явления: «Такие книги читаешь с удовольствием».

Также в предложениях со сказуемым во 2 л. ед. ч. может идти речь о вы нужденных, неизбежных действиях (как правило, говорящий выражает недо вольство, отрицательно оценивает неизбежность действия) : «Вы решили по ехать в Москву?» «Поедешь: директор приказал» / «Хочешь или не хочешь, а поедешь: директор приказал» (вынужденное, неизбежное действие;

чаще с глаголами совершенного вида, причм это действие в подобной ситуации мо жет совершить любой).

Понятие обобщнного субъекта может передаваться предложениями со сказуемым в форме 3 л. мн. ч.: «Судят не по словам, а по делам» (посл.);

«Заяв ления пишут по форме»;

«Улицу переходят в установленных местах»;

«У нас носят длинные юбки и платья»;

«В нашей стране это блюдо готовят иначе»;

«Эти фрукты едят с кожурой»;

«Так не поступают».

В предложениях (или в предикативных частях сложных предложений) со сказуемым, выраженным повелительным наклонением глагола, речь идт о том, что следует и чего не следует делать (обычно с глаголами несовершенного ви да). «Век живи, век учись» (посл.);

«Учите китайский язык хотя бы для того, чтобы разговаривать со своими внуками» (изречение старых китаистов).

Представление об обобщнном субъекте передатся в предложениях со сказуемым во 2 л. мн. ч. и с местоимением вы: «Когда вы читаете хорошую книгу, вы не тратите время зря»;

«В лесу вы дышите легко и свободно».

В предложениях с местоимением мы и сказуемым в 1 л. мн. ч. передатся обобщнное представление о субъекте как коллективном деятеле, называются действия, возможные для любого лица, или действия обычные, типичные для всех или многих. Например: «Написание слов мы проверяем по словарю»;

«В лесу мы дышим легко и свободно»;

«Мы рассматриваем это явление на широком временном фоне»;

«Если мы идм вперд в знании, но уступаем в нравственности, то мы идм назад» (Аристотель). Такие предложения широко используются в научной и научно-популярной литературе, в публицистике.

Между тем истинный смысл таких предложений, отражающих особенно сти русской культуры, русского сознания, не всегда понятен китайским студен там. «Русская культура по параметру ориентации на коллектив или на отдель ного человека тяготеет к культурам восточным, т. е. коллективист ским» [2, с. 11], следовательно, русская и китайская культуры в определнном отношении сближаются. Значит, грамматические явления, выражающие осо бенности русского менталитета, могут быть вполне понятны представителям китайской культуры. Однако китайские студенты не всегда правильно понима ют смысл таких предложений: воспринимают предложения с местоимениями мы и вы как предложения не с обобщнным субъектом, а конкретным;

предло жения со сказуемым в форме пр. вр. мн. ч. или наст. вр. мн. ч. понимают как предложения с неопределнным субъектом, а не обобщнным. Cр.: «Раньше это слово писали с большой буквы. Сейчас это слово пишут с маленькой бук вы» (обобщнный субъект) и «Вам звонили», «Вам звонят» (неопределнный субъект).

Часто носители китайской лингвокультуры не понимают, почему русские (или белорусы, говорящие по-русски) делают выбор в пользу предложений со сказуемым в форме 2 л. ед. ч. в тех случаях, когда речь о действии говорящего.

Например: «Что ты пишешь?» «Составляю список покупок, а то забудешь что-нибудь, и придтся снова идти в магазин» (можно было бы так ответить:

«Составляю список покупок, а то (я) забуду что-нибудь...»);

«Ты вс-таки со гласилась взяться за эту работу?» «Поневоле согласишься» (ср.: «Я понево ле согласилась» или «Да, (я) согласилась»);

«Значение некоторых слов без сло варя не поймшь» (можно и так сказать: «Значение некоторых слов без словаря непонятно»). Без специального комментария преподавателя трудно понять по добные предложения: «Игорь, ты ходишь домой пешком?» «Да, когда уста нешь, хочется пройтись пешком, отвлечься»;

«Тяжело летом сдавать экза мены: все гуляют, а ты сидишь над книгами, вс учишь и учишь...». Важно понять, что таким образом передатся включение личного опыта говорящего в опыт других людей, говорящий делает то, что может делать его собеседник, то, что могут делать и другие лица.

На наш взгляд, трудности, с которыми сталкиваются китайские студенты при изучении способов выражения обобщнного субъекта, связаны во многом с тем, что с самого начала в сознании закрепляется прочная связь между фор мой и выражаемым ею значением, т. е., например, предложения со сказуемым во 2 л. ед. ч. с местоимением ты или без него выражают действия 2 л., а не 1 л., не говорящего. Ср.: «Лето, а ты сидишь и учишь» (говорящий о собеседнике) и «Лето, а ты сидишь и учишь» (говорящий о себе).

Между тем понимание того, почему носители русского языка выбирают такие предложения, почему эти предложения широко употребляются в русской речи, очень важно для овладения русским языком как средством общения, в особенности это важно в современных условиях обучения/учения, когда речь идт о межкультурном образовании средствами русского языка.

Литература 1. Методика межкультурного образования средствами русского языка как иностранно го / А. Л. Бердичевский [и др.];

под ред. проф. А. Л. Бердичевского. М., 2011. – 184 с.

2. Тер-Минасова, С. Г. Личность и коллектив в языках и культурах / С. Г. Тер Минасова // Вестник Московского университета. Сер. 19. Лингвистика и межкультур ная коммуникация. – 2003. – № 2. – С. 717.

ВАН ЧЖЭНЬЛАНЬ студентка факультета философии и социальных наук Белорусского государ ственного университета (КНР) ПРОБЛЕМА ИЗУЧЕНИЯ ИЕРОГЛИФА НА ЗАНЯТИЯХ ПО КИТАЙСКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ С УЧАЩИМИСЯ МЛАДШЕГО И СРЕДНЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА) Китайский язык является одним из самых древних языков. Он обладает самой древней из используемых в настоящее время видов письменности. Ки тайский иероглиф стал основой для создания письменности в таких странах, как Япония, Вьетнам, Корея и др.

Специфика восприятия слова и текста на китайском языке В основе китайской письменности, в отличие от большинства западных языков, лежит образный иероглиф, который в первую очередь передает значе ние, а затем фиксирует произношение.

Читая печатный русский текст вслух, человек может произносить слова, не в полной мере осознавая значения языковых единиц, а затем, возвращаясь к прочитанному, постепенно понимать смысл предложения. Услышав русское слово, если оно правильно произнесено, можно понять, что оно значит и как пишется. В китайском языке, наоборот, для правильного понимания текста тре буется его непосредственное визуальное восприятие. Услышав слово, человек вряд ли сразу поймет, как оно пишется, даже если слово прозвучит в контексте.

Увидев китайский текст, даже если читатель не знает, как произносить точно все иероглифы, понять их смысл он сможет. В китайском языке огромное коли чество иероглифов с одним и тем же произношением, в то время как иероглифы только с одним значением встречаются редко. Поэтому без контекста, пока не увидишь иероглиф, невозможно точно определить, какой именно это иероглиф, в связи с чем у китайцев более развито зрительное восприятие, чем слуховое.

Таким образом, китайский язык позволяет развивать скорее образное мышле ние, чем логическое. Когда китайцу что-то не ясно, всегда легче объяснить не понятное наглядно, чем на словах. Это объясняет тот факт, почему существует так много сильно отличающихся между собой диалектов в разных областях Ки тая, и общий китайский язык (мандарин) был создан только в 1955 г., а до это го народ в этой стране все равно свободно общался между собой. Таким обра зом, можно сказать, что русский язык передает письмо через произношение, а китайский язык передает произношение через письмо.

Смысл транскрипции и целесообразность ее использования в практике преподавания китайского языка Какое же место занимает транскрипция китайского иероглифа знакомыми нам латинскими буквами в практике преподавания китайского языка? То, с чего большинство преподавателей начинает занятия, – всего лишь вспомогательный способ для обучения китайскому произношению, фонетический помощник, ко торый выполняет функцию «ударения» в русском языке. В оригинальных ки тайских текстах вы не увидите транскрипции нигде, только в учебниках! Если целью обучения является практическое овладение, тогда зачем делать слишком сильный акцент на фонетической стороне языка? В отличие от ударения, тран скрипция создает иллюзию того, что она достоверно передает «настоящий» ки тайский язык, что знание всех вариантов транскрипции равно знанию китайско го языка! Настоящие китайские иероглифы таким образом остаются в стороне как тяжелый бессмысленный груз.

На практике наблюдается, что если сначала детей обучают только тран скрипции, то после усвоения большинства вариантов транскрипции, они чита ют текст только «по верхней строчке», т. е. по транскрипции, и совершенно иг норируют существование иероглифов. Чем богаче становится словарный запас, тем выше вероятность того, что дети начнут путать значения слов, ведь, как уже было сказано выше, с одним вариантом транскрипции соотносится огром ное число иероглифов. Таким образом, чем позже знакомить учеников с иеро глифами, тем сложнее осуществление этого процесса, тем больше трудностей для дальнейшего обучения, тем выше вероятность потери интереса к иерогли фам и далее к китайскому языку в целом.

Ученики, начинающие изучать китайский язык с иероглифами, наоборот, сохраняют бльший интерес и обращают больше внимания на иероглифы. Они склонны искать в большом незнакомом тексте без транскрипции знакомые для себя иероглифы или хотя бы их части и предпочитают сравнить похожие по написанию иероглифы. Таким образом, развиваются механизмы зрительного восприятия и образного мышления, что стимулирует развитие речи на китай ском языке.

Проблема освоения иероглифов и возможные варианты ее решения У сложных по написанию иероглифов значение проще, а у простых иеро глифов значение сложнее, они реже используются. Возникает проблема: если учиться по пути усвоения иероглифов, то сложно использовать их для создания единого простого связного текста, что вызывает трудность их воспроизведения.

Если учиться с позиции работы со связным текстом, как предлагается в боль шинстве методик, то трудно сразу вводить написание большого числа иерогли фов, так как они обычно очень сложны в начертании.

Обратимся к результатам исследований в данной области.

McGinnis (1995), изучая стратегии освоения иероглифов студентами, обна ружил, что многие иностранные студенты предпочитают использовать страте гии «механическое повторение» и «выдумывание сказки» для запоминания иероглифов [2].

Jiang и Zhao (2001) повторили исследование McGinnis и получили сходный результат. Они делали акцент на стратегии повторения и образа иерогли фов [11].

Ke (1998) к списку эффективных стратегий, кроме двух названных («меха ническое повторение», «сочинение сказки»), добавил стратегию «синтез эле ментов» [1].

Ye (2000) проводил исследование с участием студентов из разных стран с различным уровнем владения языком и пришел к выводу, что студенты с более высоким уровнем владения языком более успешны в соотнесении образов со звуками. Таким образом, начертание очень важно не только для студентов начального уровня владения языком, но и более высокого [12].

Zeng (2000) на основании исследования 18 студентов из Германии сделал вывод о наиболее эффективных стратегиях запоминания иероглифов студента ми с начальным уровнем владения языком (перевод и флэш-карта) и среднего (разбивание иероглифов на части и повторение их) [9].

Hong (2005) провела эксперимент с американскими студентами, начинаю щими изучать китайский язык, и обнаружила, что иероглифы, ассоциируемые с определенными изображениями, запоминаются лучше и сохраняются в памяти надолго [10].

Данные исследования были проведены с участием студентов, т. е. взрос лых испытуемых. Нужно отметить, что с возрастом у обучаемых повышается интерес к иероглифам и уменьшается интерес к произношению или чтению вслух на китайском языке. Несмотря на это, целесообразно изначально мотиви ровать учащихся к изучению иероглифов, развивать интерес к их освоению.

Кроме того, изучение иероглифов обязательно в работе над формальной и смысловой стороной текста, т. е. необходимо изучать иероглифы, встречаю щие в тексте. Чтобы преодолеть сложность начертания иероглифов, требуется тщательное объяснение их конструкции.

И последнее: не следует в тексте параллельно с иероглифами использовать их транскрипцию. Транскрипцию можно поместить в дополнительную иллю стрирующую таблицу. Как известно, повторение мать учения: чем чаще уче ник обратится к интерпретации иероглифа в другом месте, а не в тексте, тем лучше он запомнит его содержание. Чем больше усилий будет затрачено в про цессе учебы, тем лучше будет результат. Как говорится, люди никогда не ценят то, что получено легко.

Исследование отношения белорусских школьников к проблеме овладения иероглифами С целью выявления отношения белорусских школьников, изучающих ки тайский язык, к проблеме овладения иероглифами было проведено эмпириче ское исследование путем опроса учеников гимназии № 11 г. Минска. В опросе приняли участие 24 человека, среди них 15 девочек и 9 мальчиков;

возраст ис пытуемых – от 8 до 14 лет;

время изучения китайского языка – от двух месяцев до четырех лет. Изучение китайского языка не является обязательным, а пред лагается как факультативный курс Учащимся были заданы шесть вопросов, направленных на выявление цели изучения китайского языка, впечатления о китайском языке, важности овладе ния иероглифами, представления о структуре и содержании иероглифа, пред почтения транскрипции или иероглифа, а также выявления интереса к Китаю и китайской культуре.

Результаты исследования показали, что школьники изучают китайский язык из интереса (67 %);

им нравится именно китайский язык (а не только иеро глиф или транскрипция, и даже не китайская культура в целом) (67 %).

У большинства школьников первые впечатления от китайского языка связаны с необычными иероглифами, которые для них похожи на рисунки (50 %). Рисуя иероглифы, они предпочитают думать не только о его структуре или форме, но и значении данного иероглифа (42 %). Большинство из них (75 %) считает, что иероглиф очень важен для знания китайского языка, однако им, безусловно, легче читать транскрипцию (71 %). Такие результаты показывают, что китай ский язык для белорусских школьников загадочен и очень интересен, даже в большей степени, чем культура. Говоря о китайском языке, белорусские школьники сразу ассоциируют его с иероглифами (67 %). Можно сказать, что иероглиф, который занимает значительное место в китайской культуре, для них даже символизирует китайский язык. Несмотря на то, что белорусским школь никам легче воспринимать произношение с помощью транскрипции, значение китайского слова передается именно иероглифами. Однако структура или части определенного иероглифа часто создают трудность его запоминания и начертания, что требует больших усилий в овладении иероглифами и, как следствие, снижает интерес школьников к их изучению.

Существуют половые различия в отношении к процессу овладения иеро глифами. Среди опрошенных девочек 93 % рассматривают иероглифы как очень важную часть изучения китайского языка, среди мальчиков 56 % указы вают на среднюю степень важности овладения иероглифами.

Рисуя иероглифы, девочки думают о значении данного иероглифа, его структуре или части (47 % и 47 %). В то же время мальчики думают больше о его значении (56 %), чем о структуре (33 %). Кроме того, девочки обращают внимание на понимание значения слова через иероглифы, 27 % легче понять значение через иероглифы, 20 % – через транскрипцию. Мальчикам легче и чи тать, и понимать с помощью транскрипции (33 %).

Многие психологи отмечают, что у девочек в дошкольном и младшем школьном возрасте обычно лучше развита речь. Но их ответы более однообраз ны, а их мышление более однотипно. В речи мальчиков больше проявляется ин дивидуальность, они нестандартно и интересно мыслят, но их внутренний мир часто скрыт от внешнего наблюдателя, они реже раскрывают его в словах. Пси хологи считают, что женщины (и девочки) превосходят мужчин в успешности решения речевых заданий. Даже изначально неречевые задачи они могут решать речевым способом. Женщины обычно лучше выполняют уже не новые, типовые, шаблонные задачи, но когда требуется тщательность, проработка деталей, реали зация исполнительской части они справляются хуже мужчин [3;

5;

7;

8].

Половыми различиями в речевом развитии можно объяснить и трудности усвоения иероглифов, возникающие у испытуемых мальчиков и девочек.

Проведенное исследование показало, что школьники различных возрастов также относятся к иероглифам по-разному. Рисуя иероглифы, школьники младшего возраста больше думают о структуре или частях данного иероглифа (45 %), в то же время школьники среднего возраста уже больше задумываются о значении этого иероглифа (62 %), чем о его структуре (38 %). Так как имита ционный навык развивается с возрастом, школьники среднего возраста облада ют умением конспектировать и переписывать тексты с бльшей скоростью, чем школьники младшего возраста, что позволяет им обращать внимание на то, что, как и почему они это делают.

Н. В. Имедадзе подчеркивает, что понятие второго языка логически невоз можно без понятия первого языка, поэтому характеристика любой формы усво ения второго языка должна строиться на сопоставлении с процессом овладения первого языка [6]. Несмотря на то, что требование многих психологов начинать изучение иностранного языка как можно раньше объясняется особенностями возрастного развития ребенка (сензитивный период речевого развития – до лет – период осознания языковых правил, формирования общей сетки житей ских, бытовых, по Л. С. Выготскому, понятий, период построения ребенком си туативного развернутого высказывания [4]), все отмечают, что изучение ино странного языка должно начинаться на основе уже сформированного опыта владения родным языком, т. е. в 5–6 лет. Другими словами, степень владения родным языком создает основу для изучения второго языка, она определяет уровень успешности освоения второго языка. Результаты нашего исследования соответствуют выводам, сделанным лингвистами.

Отношение изучающих китайский язык к проблеме овладения иероглифа ми зависит и от длительности изучения языка (менее и более двух лет).

Было обнаружено, что после первого года обучения школьники начинают обращать внимание на тоны, передаваемые транскрипцией, при этом значи мость самих иероглифов для них снижается (с 80 % до 71 %). Кроме того, ана логично возрастным различиям, с повышением уровня владения китайским языком ученики думают о значении иероглифа больше, чем о его структуре.

Интересно, что на начальном уровне ученики лучше понимают значение слова через иероглифы, чем через транскрипцию, а ученики продвинутого уровня наоборот. Владеющие знанием о транскрипции, ученики продвинутого уровня обучения уже меньше обращают внимание на «загадочные рисунки» и игнори руют информацию о самом значении слова внутри иероглифов. Этот результат может служить доказательством того, что чем лучше ученики знают тран скрипцию, тем сложнее им будет переходить на изучение иероглифов.

Таким образом, транскрипция – это всего лишь вспомогательный способ изучения китайского произношения, ориентирован и эффективен только для изучения 4 тонов в фонетике китайского языка. Она не передает значения слов и не несет никакой семантической информации. Необходимо вовремя переклю чить внимание учащихся на овладение иероглифами, и этот процесс желатель но начать в конце первого года изучения китайского языка как иностранного.

Литература:

1. Ke, C. Effects of strategies on the learning of Chinese characters among foreign language studies / С. Ke // Journal ofthe Chinese Language Teachers Association. – 1998. – № 33(2). – Р. 93–112.

2. McDonough, S. H. Learner strategies / S. H. McDonough // Language Teaching. – 1999. – 32. – Р. 1–18.

3. McGinnis, S. Student attitudes and approaches in the learning of written Chinese / S. H. McDonough // Paper presented at the Annual Conference of the American Association for Applied Linguistics. – Long Beach, 1995. – CA.1.

4. Ван Дейк, Г. А. Стратегия понимания связного текста / Г. А. Ван Дейк // Новое в зарубежной лингвистике. – М., 1998. – Вып. 23. – С. 153–211.

5. Выготский, Л. С. Мышление и речь / Л. С. Выготский. – 5-е изд., испр. – М., 1999. – 352 с.

6. Гак, В. Г. К проблеме соотношения между структурой изучения и структурой по нимания иностранного языка / В. Г. Гак // Психология и психолингвистические про блемы владения и овладения языком. – М., 1989. – С. 67–79.

7. Имедадзе, Н. В. Раннее двуязычие и обучение второму языку детей шестилетнего возраста / Н. В. Имедадзе // Психологические основы обучения неродному языку.

Хрестоматия: учеб.-метод. пособие / Рос. акад. образования, Моск. психол.-соц. ин-т;

сост. А. А. Леонтьев. – М.;

Воронеж: Моск. психол.-соц. ин-т МОДЭК, 2004. – С. 125– 192.

8. Сахарный, Л. В. Изучение цельности и связности текстов при обучении иностранному языку / Л. В. Сахарный // Семантика целого текста. – Одесса, 1997. – С. 307–324.

9. Тарасов, Е. Ф. Межкультурное общение – новая онтология анализа языкового со знания / Е. Ф. Тарасов // Этнокультурная специфика языкового сознания. – М., 1996. – С. 7–22.

. / // 10.

. – 2000. – p. 327–331.

.///. – 2005. – 11.

. – Р. 197–206.

./// 12.

. – 2001. – 4.

. / // 13.

. – 2000.

ГЭ ИНЬ студентка факультета международных отношений Белорусского государ ственного университета (КНР) ОТНОШЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТОВ К ИЗУЧЕНИЮ КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА И ВНЕДРЕНИЕ МОБИЛЬНОЙ НАВИГАЦИИ В СФЕРЕ ТУРИЗМА В социальной организации современного общества туризм занимает особое ме сто. Это, пожалуй, самая многосторонняя и динамичная характеристика современной цивилизации, выражающаяся в добровольной временной смене ритма жизни, места проживания и часто – социокультурного окружения в целом.

Беларусь, находясь в центре Европы, имеет свои преимущества не только в географическом положении, но и в девственности природы, гостеприимстве народа, чистоте и ухоженности городских улиц.

По статистике международной организации «Всемирный совет по путеше ствиям и туризму» (ВСПТ), в 2011 г. суммарный вклад туризма в ВВП составит 2,6 млрд долл. (4,5 % ВВП), а в 2012 г. ожидается увеличение данного показа теля на 3,6 %. Занимая 104 место на международном уровне, в 2012 г. Беларусь привлекала 121 000 международных туристических прибытий, генерируемые 0,7 млрд долл. Следовательно, для Беларуси актуальным является вопрос раз вития въездного туризма. А Китай, сотрудничая с Республикой Беларусь в сфе ре туризма уже более 15 лет, является крупнейшим государством в мире по численности населения. Занимая четвертое место в мире по территории, Китай граничит со многими странами, такими как Индия, Казахстан, Россия, Вьетнам и т. д. Самая большая в мире численность населения (1,3 млрд) предполагает наличие огромного потенциала для развития выездного туризма. По прогнозам ВТО, к 2020 г. число выезжающих за рубеж китайских граждан достигнет 100 млн чел., средний ежегодный рост в 1995–2020 гг. составит 12,8 %, а доля КНР на выездном туристском рынке мира может вырасти с 0,9 % в 1995 г. до 6,4 % в 2020 г. Сами китайцы являются большими любителями путешествий, поскольку улучшение качества жизни китайского народа позволяет им посе щать многие страны мира. По прогнозам Всемирной туристской организации, Китай стремительными темпами движется к тому, чтобы стать лидером миро вой туристической индустрии. Беларусь – новая в туристическом плане страна для Китая. Проведение белорусами более активной работы позволит увеличить поток китайских туристов в страну и валютных поступлений.

Исследование отношения специалистов в сфере туризма к изучению китайского языка Для изучения отношения будущих специалистов в сфере туризма к китайскому языку было проведено исследование с помощью опросника студен тов 4 курса факультета международных отношений БГУ. В исследовании прини мали участие 20 человек (1 мужчина и 19 женщин). Опросник состоял из семи во просов, целью которых было исследование отношения будущих специалистов в сфере туризма к изучению китайского языка. Только 10 % участников изучают китайский язык. Из числа респондентов, не изучающих китайский язык, 45 % не сталкиваются с ним в повседневной жизни (в данной ситуации ответ понимается как встреча с китайскими студентами в университете). Ответы «в учебных мате риалах» и «в экскурсиях» занимают только 5 %. Большинство из них считает, что «китайский язык не влияет на будущую работу» (80 %), и мало кто из них имеет желание изучать китайский (10 %). Основным мотивом изучения китайского язы ка является личное желание человека, собственный интерес.

Таким образом, в исследовании не выявлено специалистов, изучающих ки тайский язык для применения его в дальней работе. Будущие специалисты в сфере туризма считают, что китайский язык не будет необходим им в дальней шей рабочей деятельности, что вероятность найти работу, где потребуется зна ние китайского языка, ничтожна мала. Высокий процент столкновения с китай ским языком «в университете» указывает на то, что в межкультурной коммуни кации не существует препятствий для трансформирования китайского языка.

Следует отметить, что в немногих университетах предлагается и обеспечивает ся возможность изучения китайского языка для свободного выбора изучения первого или второго иностранного языка будущим специалистам в сфере ту ризма. Во-первых, географическое положение ограничивает посещения китай ских туристов в страну, поэтому турагентствам невыгодно организовывать маршруты. Китай богат потенциальными туристическими ресурсами. Нерента бельность состоит в большой первоначальной затрате – например, зарплата профессионалу, имеющему необходимую языковую и деловую способность.

Во-вторых, изучение студентами китайского языка является неформальным и несистемным. Возможно, китайский сильно отличается от русского, и это, без условно, составляет сложность для студентов при его изучении.

Мобильная навигация Предлагается один эффективный вариант решения существующих про блем, которому требуется непрерывное подталкивание в практическом этапе – создать мобильную навигацию (мобильный путеводитель).

Создание мобильного путеводителя имеет особое значение в преддверии Чемпионата мира по хоккею 2014 г. По предварительным подсчетам, в 2014 г.

во время проведения чемпионата Минск посетит около 22 тысяч человек. Из них около 20 тысяч – туристы и иностранные болельщики. В условиях такой высокой концентрации туристов остро станет вопрос, как сделать так, чтобы их пребывание в городе было максимально комфортабельным и запоминающимся.

На уровне индивидуальных пользователей использование мобильного пу теводителя позволит достигнуть следующих преимуществ при организации ин дивидуального отдыха:

быстро и легко получать актуальные данные о современной жизни города;

выбирать язык для получаемой экскурсионной информации;

влиять на содержание экскурсии через личный отбор информации, кото рая интересна туристу, т. е. своеобразный фильтр информации;

снимет временные рамки и ограничения, имеющие место в традицион ных экскурсиях;

будет гарантировать возможность экскурсии независимо от того, набра лась или нет экскурсионная группа;

даст свободу личному интересу туриста в выборе маршрута экскурсии.

На данном этапе работы над проектом предложен действующий механизм для создания и использования мобильных аудиопутеводителей в Беларуси. Был найден партнер в области технической поддержки – мобильный сервис Toozla.

В качестве города был выбран Минск как наиболее крупный культурный центр Беларуси, а экспериментальном участком стала площадь Свободы.

В разработку экскурсионных комментариев положен материал туристических порталов, посвященных истории города. Был избран авторитетный портал по исто рии города minsk-old-new.com. Функция координирующего центра сводилась к об работке готового материала, формированию на его основе небольших экскурсион ных рассказов, которые затем будут преобразованы в 2–3-минутные аудиокоммен тарии к соответствующим достопримечательностям и городской инфраструктуре.

Данный материал был переведен на китайский язык. Целью этого мероприятия яв ляется стимуляция китайских туристов путешествовать самостоятельно, упрощение их ориентации в городе, помощь в ознакомлении с местными достопримечательно стями и создание базовых условий для проживания и путешествия.

В соответствии с избранным участком был проведен поиск подходящих каналов распространения путеводителя. На данном этапе предусмотрены два канала: туристический портал Беларуси holiday.by, предложивший разместить ссылки на готовящийся путеводитель в разделе «Достопримечательность»;

ин формационно-справочные центры городов (например, информационно туристический центр «Минск») и др.

Таким образом, ожидается, что мобильный путеводитель с точки зрения ту риста будет представлять собой источник релевантной полезной информации, удобно организованной и предоставленной, а с точки зрения предприятий инду стрии питания, размещения и развлечения – эффективный способ саморекламы.

Перспективность данного варианта развития проекта при условии наличия бла гоприятных условий подтверждается общемировыми прогнозами.

Литература 1. В Минске к чемпионату мира по хоккею-2014 построят шесть транспортных развя зок // БелТА [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.belta.by/ ru/all_news/ regions/V-Minske-k-chempionatu-mira-po-xokkeju-2014-postrojat-6-transportnyx_razvjazok i_562758.html. – Дата доступа: 03.11.2012.

2. Управление развитием туризма в Республике Беларусь // Академия управления при Президенте Республики Беларусь [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://www.pac.by/dfiles/001110 _6554_yakovchuk_11.pdf. – Дата доступа: 07.11.2012.

3. Travel&Tourism Economicimpact 2012 // World travel and tourism council [Электрон ный ресурс]. – Режим доступа: http://www.wttc.org/site_media/uploads/ down loads/china2012.pdf. – Дата доступа: 15.11.2012.

4. Travel&TourismEconomicimpact 2012 BElARUS // World travel and tourism council [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.wttc.org/site_media/uploads/ down loads /belarus2012.pdf. – Дата доступа: 15.11.2012.

5. Особенности развития туризма в Китае // 5ballov.qip.ru [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://5ballov.qip.ru/referats/preview/103567/18/?referat- osobennosti razvitiya-turizma-v-kitae. – Дата доступа: 07.11.2012.

6. Белорусско-китайское партнерство: стратегический уровень взаимодействия // БелТА [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://old7days.belta.by/7days_plus.nsf/ All/A597D302523590B6422571A2003864B2?OpenDocument. – Дата доступа: 15.11.2012.

ЛИ ЯФЭЙ студентка 3 курса филологического факультета Белорусского государствен ного университета (КНР) научный руководитель Н. Н. Скворцова, доцент кафедры прикладной лингви стики филологического факультета БГУ, кандидат филологических наук, доцент О ДЕЙСТВИЯХ В МЕЖКУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАТИВНЫХ СИТУАЦИЯХ (НА ПРИМЕРЕ ОБРАЩЕНИЯ С ПРОСЬБОЙ) Умение активно действовать в межкультурных ситуациях (реализовы вать сво намерение и достигать цели) является важнейшим коммуникатив ным умением носителя той или иной лингвокультуры. В связи с этим рас смотрим одну из распространнных коммуникативных ситуаций с участием представителей контактируемых культур – ситуацию запроса информации у прохожего о местонахождении того или иного объекта или о направлении движения в сторону объекта (обращение с просьбой). Так, на вопрос: «Ска жите, пожалуйста, где бассейн/книжный магазин/торговый центр «Сто лица»? («Вы не скажете, где находится..?»;

«Вы не подскажете, как прой ти к..?») иностранцы часто слышат ответ: «Нет, не скажу» («А вот и не скажу»). В такой же ситуации не раз оказывались я и мои друзья. Впервые услышав этот ответ, я очень удивилась и расценила его как крайне невежли вый, поскольку в китайском языке «не скажу» означает «не хочу вам ска зать». Данный ответ я интерпретировала так: ‘не скажу, потому что не хо чу, не желаю отвечать, давать информацию’. Долгое время я думала, что люди не хотели мне ответить, потому что я иностранка (китаянка). Только по прошествии времени я узнала, что этот ответ означает ‘не скажу, потому что не знаю’, а вовсе не ‘не хочу, не желаю говорить’.

Подобные ответы можно услышать и в других межкультурных коммуни кативных ситуациях, например, в ситуации просьбы разменять деньги:

Вы могли бы разменять (Вы не разменяете...) – 200 тыс.?

Нет, не разменяю.

Похожий ответ можно услышать в библиотеке:

Дайте, пожалуйста, вторую часть учебника по современному русскому языку?

Вторую не дам. Дам (могу дать) – только третью.

Мы, иностранцы, понимаем такие ответы буквально, в соответствии со значением отрицательной конструкции. Сравните:

Дай мне свой конспект (словарь, телефон)!

Не дам.

Оказывается, что знаний о способах выражения просьбы и способах ответа на не недостаточно для правильных действий в межкультурных коммуника тивных ситуациях. Истинный смысл остатся нераскрытым, непонятым.

Для того чтобы иностранцы, в частности представители китайской куль туры, правильно реагировали в подобных ситуациях на отрицательные по форме ответы, нужны специальные упражнения с соответствующими задани ями, например: «Прочитайте диалоги. Скажите, что выражается в от ветных репликах (как следует понимать ответные реплики). Запишите воз можные ответы. Сопоставьте возможные ответы с ответами, которые дали собеседники».

Мы считаем, что такие задания помогут нам, иностранцам, понять истин ные скрытые смыслы высказываний, а значит, научат правильно действовать в подобных коммуникативных ситуациях.

Е. М. ПУЗИКОВ студент 5 курса специальности «лингвострановедение» факультета между народных отношений Белорусского государственного университета (г. Минск, Республика Беларусь) ПРОЦЕДУРАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ПРЕДМЕТНЫХ ОБЛАСТЕЙ НА ПРИМЕРЕ КИТАЙСКО-РУССКИХ ЛЕКСИЧЕСКИХ СООТВЕТСТВИЙ Любое знание приходит к человеку через язык, который представляет со бой знаковую систему, соотносящую понятийное содержание и типовое звуча ние (написание) знака. Через мышление, через отражательную деятельность че ловеческого интеллекта языковые единицы могут соотноситься с предметами и явлениями объективного мира, без чего невозможно было бы общение между людьми при помощи языка.

Чтобы слушающий понимал, о чем говорит его собеседник, необходимо, чтобы первый соотносил описываемое средствами естественного языка выска зывание с конкретной ситуацией, имеющей место в модели мира говорящего, т. е. с семантикой высказывания. Нельзя не согласиться с мнением В. В. Мар тынова о том, что «семантика языкового знака манифестируется через синтак сис, ибо существуют языки без морфологии, но не существует языков без син таксиса. Точнее, морфология может быть сведена к минимуму, синтаксис же должен быть достаточно развитым, чтобы представлять все универсальные се мантические категории» [1, с. 33].

Существуют различные точки зрения на синтаксическую структуру пред ложения, критерии выделения ее компонентов и внутреннюю иерархию между словоформами. Наиболее известными являются концепция членов предложения и вербоцентрическая концепция.

Система членов предложения удовлетворяет потребности учащихся в опи сании языка, однако при обработке текстов на естественном языке компьюте ром возникает неадекватное семантическое толкование одной ситуации, вы званное следующими причинами: во-первых, при определении критерия для выделения члена предложения наблюдаются попытки объединить логико семантические и формально-морфологические признаки, придавая им одно значное соответствие, что изначально невозможно;

во-вторых, наблюдаются явные противоречия в иерархии членов предложения.

Сегодня веселый студент в аудитории ручкой пишет письмо маме (пи шет – кто? что? когда? чем? где?).

Таким образом, концепция членов предложения не отражает реального ло гико-семантического членения ситуации. Критика данной концепции связана, прежде всего, с требованием пересмотреть синтаксическую роль сказуемого.

Это и стало причиной появления вербоцентрической концепции (Вильгельм фон Гумбольдт, Александр Потебня, Отто Есперсен, Чарльз Филмор и Люсьен Теньер), в которой центром, ядром предложения предлагается считать глагол, являющийся предикатом и управляющий всеми остальными компонентами.

В фокусе внимания этих ученых находился семантический аспект предло жения: носитель языка, логически устанавливая связи между компонентами си туации, фактически выделяет семантические функции каждого компонента.

Набор семантических функций более или менее универсален во всех языках мира, но набор синтаксических позиций (отношение семантической функции к ее формальному выражению) в каждом языке специфичен.

Впоследствии данная концепция развивалась в рамках исследований мно гих других ученых, и в настоящее время существуют более точные теории опи сания синтаксиса языка. В нашей работе будет использована теория семантиче ского кодирования В. В. Мартынова, которая во многом расширила и дополни ла вербоцентрическую концепцию Теньера [2].

На наш взгляд, пользоваться набором семантических функций, используя греко-латинскую систему частей речи, весьма трудно. Как мы уже говорили, существуют языки без морфологии, но нет языков без синтаксиса. При этом ни один язык не может существовать без семантики. Следовательно, целесообраз но описывать языки с помощью правил семантики и синтаксиса. Европейская традиция связана с греко-латинской школой и ее сложной морфологической си стемой. Если мы переносим эту систему в другие языки (например, изолирую щие языки с неразвитой морфологией, в которых порядок слов играет главную роль при передаче грамматических значений), то мы ненужным образом усложняем их, отодвигая в будущее эффективный структурный анализ. И наоборот, если мы относительно простую систему языка (например, возник шую в китайско-японской языковой среде) переносим на почву европейских языков, мы ускоряем понимание их структуры и к тому же определяем мета язык, способный отразить то общее, универсальное, что объединяет все языки мира, т. е. общую глубинную структуру, отодвигая поверхностное в сферу ме таязыка.

Таким образом, использование теории семантического кодирования и двух частей языка 1 при описании языковой системы обеспечит, как мы полагаем, проведение адекватного анализа особенностей отражения семантических структур модели мира средствами естественных языков (в нашем случае – рус ского и китайского).

Нашей целью являлся анализ языков с различными типологическими ха рактеристиками в рамках теории процедурального представления предметных областей. Основная задача исследования заключалась в изучении особенностей отображения ролей индивидов модели мира в языке.

В соответствии с определением, предлагаемым в рамках теории комбина торной семантики, индивид – это разновидность стереотипа как отдельной сущности в выделенном фрагменте модели мира. Индивид, вступая во взаимо действие с другим индивидом, начинает играть определенную роль (в нашей работе будет использован алгоритм ролей индивидов, предложенный А. Н. Гордеем в работе «Принципы исчисления семантики предметных обла стей» [4, с. 95]): субъект S (инициатор акции), объект O (реципиент акции), ин В рамках китайско-японской лингвистической традиции выделяются тайген (часть языка, обозначающая индивида) и ген (часть языка, обозначающая признак индиви да) [3, с. 69–75].

струмент I (исполнитель акции, т. е. ближайший к субъекту индивид), медиатор M (посредник акции, т. е. ближайший к объекту индивид) и продукт P (резуль тат взаимодействия субъекта и объекта).

Для анализа языкового материала нами были отобраны 64 гена с наибольшей частотностью употребления в русском языке [5];

поиск китайских эквивалентов русских генов и тайгенов осуществлялся с помощью русско китайского и китайско-русского словарей [6;

7]. Ниже представлены основные результаты проведенного исследования.

1. Прежде всего надо отметить, что обобщения при анализе языкового матери ала необходимо начинать с уровня гипонимов, не пытаясь «перепрыгнуть» сразу на уровень гиперонимов2. Например, анализ генов говорить (3)3, сказать (5), рассказать (42), рассказывать (50) свидетельствует о том, что и в русском, и в китайском языке данные гены обозначают один и тот же процесс передачи ин формации с помощью звуков, что подтверждается наличием одинаковых обозначе ний для большей части индивидов акции: I – речь, M – слушатель (ориентир), O – слово, P – текст (дискурс). При этом формальное различие самих генов (кит. и ), а также тайгенов, обозначающих S (оратор, рассказ чик ), являются доказательством того, что наиболее тесные связи в языке наблюдаются между обозначениями акции и S, что немаловажно учитывать при анализе связей между семантикой и языком. Существующие различия между гипо нимами учитываются при производстве любого интеллектуального устройства на этапе создания большой базы знаний в сочетании с семантическим классификато ром универсального типа (в виде тезауруса с предметно-синонимическим и семан тическим компонентами). Аналогичные примеры: идти (8, ) – пойти (9) – прийти (17, ) – выйти (30) – пройти (31) – уйти (38) – хо дить (52) – войти (55) – подойти (61);

видеть (10, ) – смотреть (20, ) – увидеть (28, ) и др.

После определения генов и тайгенов гипонимического уровня следует производить их группировку в соответствии с функциональным значением, об разуя цепочки со значением гена-гиперонима:

Слушать – слышать – … слушать, смотреть наблюдать Видеть – смотреть – … видеть, слышать воспринимать После этого осуществляется заполнение валентных позиций гена (т. е.

языковых эквивалентов ролей индивидов) тайгенами-гиперонимами.

2. Существующие различия между генами, обобщаемыми одним гиперо нимом, носят метасемантический, а не семантический характер (различия в ме такатегориях типа результативности, однократности, завершенности и т. д.:

смотреть и посмотреть и.

3. Акции, представляющие собой активные процессы, требуют наличия I, пассивные – M. Например:

Знаток в памяти хранит знания о мире (он знает).

().

Гиперо-гипонимические отношения – это отношения типа «род – вид».

Здесь и далее в скобках указан частотный ранг гена.

Мыслитель посредством интеллекта в мозге думает над проблемой и в результате вырабатывает мысли.

.

4. В ряде случаев наблюдается отсутствие абстрактного тайгена, отобра жающегося в модели мира в предельный индивид. Например:

понять () – понимать (): S – …4, I – интеллект (), M (локус) – мозг (), O – суть (), P – понимание ().

… с помощью интеллекта в мозге понял суть и поэтому обрел понимание.

....

Значить (): S – знак (), I – …, M – …, O – значение (), P – смысл ().

Знак значит … (имеет … значение), в результате индивид понимает смысл знака.

...(...).

Подобное явление подтверждает необходимость рассматривать в качестве объ екта исследований подобного рода прежде всего гены, а не тайгены: и в русском, и в китайском языках возможно создание сочетаний типа ген + X + тайген, где X – формальный показатель принадлежности переменного признака индивида:

пришедший гость, существующее животное и т. д. При этом оформ ленное посредством определение может относиться к определяемому, обознача ющему как субъект (), так и объект () акции. В последнем случае определение (особенно в письменном языке) часто получает дополнительное оформление в виде иероглифа : – купленные вещи.

5. Китайский язык при представлении в языке модели мира в ряде случаев оказывается более точным, чем русский. Китайский язык более последователен в отражении разницы между активными и пассивными процессами. Например, ген «стоять», который обозначает процесс нахождения индивида в вертикаль ном положении, в русском языке применяется в отношении как живых, так и неживых индивидов, что приводит к ситуации смешения активного процесса (человек стоит у окна ) и пассивного (чайная чашка стоит на столе (поставлена на стол) ). Аналогичное смешение наблю дается в случае с русским геном есть: он (есть) писатель (активный процесс) и у меня есть книга (я имею книгу) (пассивный процесс).

Аффиксы китайского языка, используемые для «группового» оформления языковых единиц, имеют агглютинативный характер, при этом агглютинация не служит выражению отношений между словами, что вместе с номинативным строем языка создает лучшие условия для проведения лингвистического анали за. (Например, весьма упрощает изучение языка наличие модели образования тайгенов путем присоединения аффиксов со значением «живой носитель при знака» (), в большинстве случаев являющихся S или O:,, В русском языке существует обозначение индивида, связанного с геном «понять»:

понятча – нищий, знающий молитвы, стихеры и псалмы, которому отдают в науку детей [8].

Однако употребление данного тайгена очень специфично, что не позволяет нам использовать его в исследовании.

,,,,,,. В русском языке суффиксы -тель (создатель, обладатель, датель, уплотнитель, ускоритель), -тор (актива тор, супрессор, арендатор, фиксатор), -чик (разработчик, передатчик, укладчик), -ник (работник, рубильник) и т. д. не дифференцируют живых и неживых носи телей признака, а следовательно, затрудняют выделение тех или иных семанти ческих категорий.


Расхождения в представлении элементов модели мира средствами китай ского и русского языков свидетельствуют о наибольшей приближенности именно китайских синтаксических структур к структурам модели мира. Напри мер: писать в тетради –, работать на заводе –, хранить в памяти –, стоять у машины –, спро сить у знатока –, в среде –.

Результаты нашего исследования могут быть применены непосредственно при моделировании процессов отображения модели мира интеллектом с помощью УСК-кодирования на этапе представления примитивов. Дальнейшее обобщение с учетом функционального значения примитивов ведет к определению объектив ных оснований семантической классификации и последующей замене примитивов их исчислением с разграничением языковых и метаязыковых элементов.

Так, анализ языков с различными типологическими характеристиками в рамках теории процедурального представления предметных областей показы вает, что создание работающей системы машинного перевода зависит от реше ния двух ключевых задач:

формирования достаточно большого словаря-тезауруса для описания модели мира;

алгоритмированного представления вводимых данных в виде переменных.

Нас интересует создание не просто словаря с огромным набором языковых пар (такие словари уже существуют и активно используются в статистическом машинном переводе), а словаря типа «текст – смысл – текст», где основное вни мание уделяется самостоятельному адекватному описанию модели мира маши ной. И здесь мы сталкиваемся с такой важнейшей характеристикой естественного языка, как смысловая неэксплицитность, которую невозможно раскрыть языко выми средствами, но которая легко восстанавливается людьми на основе знаний об окружающем мире. Естественный язык, в отличие, например, от компьютер ных (алгоритмических), формировался во многом стихийно, не формализованно.

Это и обусловливает целый ряд сложностей в понимании текста, вызванных неод нозначным толкованием одних и тех же знаков в зависимости от контекста, кото рый может быть и неизвлекаем из самого текста. Поэтому явная экстралингвисти ческая информация о предметной области должна быть представлена в системе если не для понимания фраз естественного языка, то хотя бы для направленного поиска информации, запрашиваемой пользователем. Именно поэтому при созда нии тезаурусов целесообразным видится использование интегрированного семан тического классификатора, который бы являлся центром осуществления операций на семантическом уровне, за которыми следовало бы «навешивание» языковой оболочки на семантический каркас текста. Таким образом, может быть установле на связь между собственно языковыми и когнитивными структурами.

На сегодняшний день вопрос создания компьютеризированного тезауруса еще далек от завершения, хоть введение материала (языковых пар) в систему не составляет серьезных затруднений. Помимо необходимости интегрирования семантического компонента в имеющийся лингвистический базис словаря серь езную проблему составляет также и необходимость постоянно обновлять базу данных тезауруса, ведь язык – это живая система, которая развивается очень быстро: постоянно появляются новые слова, новые употребления старых слов вместе с новыми сущностями, новые значения. Создание и поддержание в ра бочем состоянии баз данных слов – процесс трудоемкий и зачастую требует специальных навыков. Тем не менее для организаций, переводящих большие объемы текстов в четко-определенной тематической сфере, машинный перевод с помощью человека оказывается достаточно экономичной альтернативой тра диционному человеческому переводу.

Несмотря на определенные успехи применения интеллектуальных систем перевода в научно-технической и деловой сферах жизни человека, добиться адекватного машинного перевода текстов, например художественного стиля, до сих пор не удалось никому. В идеале машинный перевод должен осуществлять ся для текстов на любом языке любого стиля и содержания. В этих условиях определяющим структурным свойством алгоритмов перевода становится их устойчивость к произвольным входным данным, но в силу сложности языка как знаковой системы, а также частого смешения языка и метаязыка, создание не противоречивого алгоритма ввода-вывода данных весьма затруднено [9, с. 19].

Именно поэтому в основу алгоритмов, выполняющих перевод, должны быть заложены два ключевых принципа: использование максимально формали зованного языка в качестве метаязыка описания языковых структур и примене ние иерархического подхода, разделяющего процесс перевода на взаимосвязан ные операции над разными единицами анализа.

Специфика метаязыка как средства описания языковой системы при переводе заключается в необходимости математического моделирования сложного процес са отображения индивидами модели мира, т. е. имитации работы человека переводчика. Для осуществления машинного перевода компьютером используется специальная программа-код, реализующая алгоритм перевода, под которым по нимается последовательность однозначно и строго определенных действий над текстом для нахождения переводных соответствий в данной паре языков при за данном направлении перевода (с одного конкретного языка на другой). При со здании алгоритма необходимо применять именно семантическую, а не логиче скую формализацию, поскольку в случае с переводом естественных языков речь идет о структуризации знаковых систем (в противном случае мы бы использовали несвойственные семантике методы исследования). Формализация семантики поз воляет выработать универсальное средство выражения общих черт специфиче ских структур – средство, которое было бы применимо при представлении любого знания вне зависимости от формы его выражения [2, с. 53–54].

Основываясь на результатах нашего исследования, предлагаем выделить сле дующие этапы обработки информации, поступающей в систему при переводе:

1. Ввод текста и поиск входных словоформ во входном словаре (словаре языка, с которого производится перевод) с сопутствующим морфологическим анализом, в ходе которого устанавливается принадлежность данной словофор мы к определенному знаку.

2. Грамматический анализ, ведущий к определению основных грамматиче ских (морфологических, синтаксических, семантических и лексических) харак теристик элементов входного текста;

параллельное проведение семантического анализа (выделение семантического ядра и периферии знаков, описание языко вых единиц в терминах комбинторной семантики, определение ролей индиви дов, отображаемых в языковых структурах), отделение однозначных языковых единиц от многозначных с дальнейшим переводом по спискам эквивалентов (с использованием контекстологических словарей, адекватно описывающих тер минологическую систему предметной области).

3. Синтез языковых знаков на выходе в соответствии с полученным семан тическим «каркасом» сообщения, основу которого составляет цепочка акций индивидов ситуации. Описание ситуации средствами языка перевода, оконча тельное формирование переведенного текста.

Методы организации больших баз данных достаточно хорошо разработаны, но для перевода более важно правильно структурировать информацию, которая при писывается элементам базы данных. Поэтому, на наш взгляд, в системе также необходимо выделить различные уровни (например, знаков, их сочетаний, уровень простых предложений и уровень сложных предложений). Процесс анализа на раз ных уровнях должен быть связан, а сам процесс перевода основываться на взаимо действии и обмене синтезируемыми и наследуемыми признаками. Такое устрой ство алгоритмов позволяет использовать разные формальные методы для описания алгоритмов разных уровней. Например, языковой знак, являясь единицей лексиче ского уровня (и в случае входного, и в случае выходного языка), в индоевропейских языках описывается как совокупность основы (семантическое ядро) и формантов (метасемантика), при этом семантическое ядро нескольких знаков-гипонимов нахо дит свое отражение в обобщающем знаке-гиперониме, а существующие метасеман тические различия – в используемых формантах. Это обеспечивает возможность, с одной стороны, распознавания входных знаков и анализа входной морфологии, с другой – удобного синтеза выходных знаков по их морфологической информации (основа, тип знакоизменения и адрес формантов в массиве формантов данного ти па). Таким образом, если ввести правила преобразования входной морфологиче ской информации в выходную морфологическую информацию, можно добиться осуществления перевода на морфологическом уровне.

Уровень сочетаний знаков рассматривает структуры более сложные, поэтому на данном уровне при анализе необходимо основываться на формальных сетевых грамматиках и соединять группы в синтаксические единицы, каждая из которых характеризуется синтезированной структурной информацией и главным элемен том группы. По входной структуре, полученной в терминах непосредственных со ставляющих, вместе с синтезированными признаками формируется выходная группа как набор лексических единиц со значениями морфологических признаков, которые могут наследоваться исходя из результатов анализа группы.

Анализ простых предложений как структур, состоящих из синтаксических единиц, выполняется на основе фреймовых предикатных структур, которые поз воляют эффективно выполнять преобразования. Языковая единица с глагольной семантикой считается для простых предложений главным элементом, и его ва лентности определяют заполнение соответствующего фрейма. Для каждого типа фреймов существует некоторый закон преобразования в выходной фрейм и оформление актантов. Таким образом, осуществляется перевод на уровне пред ложений. При анализе сложных предложений возникают дополнительные задачи (например, требуется согласование времен знаков с глагольной семантикой), успешное решение которых в итоге завершается переводом совокупности пред ложений, наделенных смыслом текста. Таково общее описание иерархической структуры системы машинного перевода, которое, с нашей точки зрения, может упростить анализ машиной представленного для перевода языкового фрагмента.


По мере распространения информационных технологий все больше и больше людей считают актуальным пересмотр вопроса о построении такой универсальной знаковой системы, которая фиксировала бы всеобщие языковые структуры и при этом оставалась независимой от предметных областей. Ясно, что она должна быть представлена исходным множеством знаковых примити вов с заданным в этом множестве набором операций. На основе принимаемой таким образом системы становится возможным построение универсального ко да, применимого в любой предметной области для описания любой ситуации и решения любой задачи. Используя результаты сопоставительного языкознания, общей теории перевода, теории закономерных соответствий и способов пред ставления знаний, можно добиться не только оптимизации и совершенствова ния лингвистических алгоритмов операций над данными, но создания полной и непротиворечивой базы знаний, используемой без привязки к определен ной предметной области. Решение подобной задачи позволит не только автома тизировать производственные процессы во многих сферах человеческой жизни, но и сделать качественный скачок в науке, что намного важнее, ведь взаимо проникновение различных направлений научного познания всегда приводило к поразительным результатам, открывая все новые и новые возможности для раз вития человеческого потенциала.

Литература 1. Мартынов, В. В. В центре сознания человека / В. В. Мартынов. – Минск, 2009. – 272 с.

2. Мартынов, В. В. Семиологические основы информатики / В. В. Мартынов. – Минск, 1974. – 191 с.

3. Гордей, А. Н. Парадигма частей языка / А. Н. Гордей // Пути Поднебесной: сб. науч.

тр. – Минск, 2006. – 295 с.

4. Гордей, А. Н. Принципы исчисления семантики предметных областей / А. Н. Гор дей. – Минск, 1998. – 156 с.

5. Штейнфельдт, Э. А. Частотный словарь современного русского литературного языка / Э. А. Штейнфельдт. – М., 1969. – 234 с.

6. Большой русско-китайский словарь. – Пекин, 1995. – 2737 с.

7. Большой китайско-русский словарь: в 4 т. – М., 1983–1984.

8. Даль, В. И. Толковый словарь русского языка / В. И. Даль. – М., 2009. – 772 с.

9. Белоногов, Г. Г. Языковые средства автоматизированных информационных си стем / Г. Г. Белоногов, Б. А. Кузнецов. – М., 1983. – 288 с.

ЦАО ЧЭНЬ аспирант кафедры языкознания и страноведения Востока Белорусского госу дарственного университета (КНР) ДУБЛИРОВАНИЕ И ЕГО РОЛЬ В КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ Дублирование – это популярное явление в китайском языке, которое ши роко встречается среди знаков, обозначающих индивидов;

это множественность индивидов, знаков обозначающих свойства индивидов;

это большая степень выраженности свойства, знаков, обозначающих процесс;

это многократность, продожительность и т. п.

Дублирование активно встречается в разговорном и литературном китай ском языке, придавая словам эмоциональную окраску.

Целью данной работы явилось определение роли и функций дублирования в со временном китайском языке, изучение морфологии и фонетики дублированных слов.

Способы построения дублированных слов Для построения дублированных слов в современном китайском языке ис пользуют следующие 7 основных способов: «AA», «AAB», «ABB», «AABB», «AABC», «ABAC», «ABCC».

«AA» – (неторопливый-неторопливый), (слабый-слабый) (жирный-жирный), (круглый-круглый), (красный-красный).

«AAB» – (анализировать вопрос с разных сторон), (гово рить ква-ква), (чуть-чуть светает), (женская интонация речи), (быть на верху блаженства), (жвачка), (моросящий дождь).

«ABB» – (сухонький), (крепко-накрепко), (ледяной, холодное), (блестящий, яркий), (густой), (затуманивать ся), (ловелас, соблазнитель).

«AABB» – (мирный), (понятный), (чистый), (поколения), (все входы и выходы).

«AABC» – (нищенство), (крепко возьмитесь), (агрессивный), (искры), (смеяться).

«ABAC» – (проводимый с обходом всех домов), (все гда победить), (первоклассный выстрел или стрелок), (на всю жизнь), (античный).

«ABCC» – (толстопузый), (нежный), (живой), (знаменитый), (убежать).

Современные китайские ученые Ян Имин, Чжан Чэнфу считают, что можно дублировать только те индивиды, которые имеют числительный характер, такие как семья, команда и др. [1]. Китайский ученый Чжан Цзин считает, что все-таки небольшая часть индивидов может дублироваться [2]. Дублированные индивиды образуются, главным образом, следующими тремя способами: «АА», «ААВ», «ААВВ». «АА» (например, каждый), «ААВ» (например, женская ин тонация речи), «ААВВ» (например, поколения).

Дублированные наречия, которые широко используются в современном китайском языке, образуются следующими 4 способами: «АА» ( «напрасно», «только что»), «ААВС» ( «попрошайничество»), «АВАВ» ( «очень-очень», «особенно»), «ААВВ» ( «действительно») [3].

Дублированные прилагательные образуются следующими 3 способами:

«АА» ( «огромный»), «АВВ» ( «холодный»), «ААВВ» ( «очевидный»). Дублированные прилагательные не употребляются с наречиями степени. Они не принимают отрицаний. Вместе с тем они также не оформляют ся суффиксами и не употребляются с вспомогательными глагола ми. Например, (очень) + (чистый), (не) + (чистый), та кого рода выражения в китайском языке не встречаются. Китайский ученый Люй Шусян изучал грамматические функции дублированных прилагательных и их употребление с именами существительными и глаголами [4].

При изучении дублированных переменых генов мы пришли к следующим выводам. Во-первых, китайский ученый Хэ Жун в своей книге «Изучение дуб лированных глаголов в китайском языке» рассказал, что после дублирования переменый ген как часть речи не изменяется [6]. Это свидетельствует о силь ной характеристике предиката. Во-вторых, с помощью сравнительного анализа мы определили, что способы дублирования «А» и «АА» являются однородны ми, при способе дублирования «A A» используются глаголы совершенного вида [7].

Тональность и интонация дублированных слов в современном китайском языке Дублированные тайгены, образованные по способу «АВВ», приобретают умень шительно-ласкательную форму (например, «овраг», «тесто»), «ААВ» – более яркую эмоциональную окраску (например, «гусеница»), «ААВВ» – бо лее мягкую эмоциональную окраску (например, «природа»).

В дублированных числительных знаках, образованных по способу « A A», второй слог «А» читается в нулевой тональности.

Наречия, образованные различными способами дублирования, приобрета ют более интенсивную тональность, чем оригинал.

В дублированных прилагательных, образованных по способу «ААВВ» и «АВАВ», слог «ВВ» уменьшает свою тональность [9].

В дублированных переменых генах, образованных по способу «АА», вто рой слог «А» имеет нулевую тональность. Если изначально переменый ген «А» имел 3 тон, то после дублирования он приобретает 2 тон. Например, (j) – (jju), (zu) – (zuzou), (b) – (bbu). Изменение то нальности дублированных переменых генов, образованных по способу «ААВВ» [8], происходит следующим образом. Если в оригинале «АВ»: 1) слог «А» имел какой-либо тон, а слог «В» – нулевой тон, то после дублирования второй слог «А» приобретает нулевую тональность, а слог «В» не изменяет своей тональности (например, (lodao) – (lolododo), (hungyou) – (hunghuangyuyu), (mceng) – (mmocngcng), (zhhu) – (zhzhahh);

2) слоги «А» и «В»

имеют свои определенные тональности, то после дублирования вторые слоги «А» и «В» приобретают такие же тональности, как и в оригинале (например, (tnt) – (tntntt), (liwng) – (liliwngwng), (jnch) – (jnjnchch), (fngb) – (fngfngbb)) [10].

Функции дублирования в современном китайском языке Дублирование тайгенов, переменых и постояных генов в современном ки тайском языке в большинстве случаев употребляется для передачи усиления или ослабления значения исходного слова, для выражения видовых и частично вре менных оттенков глагола, для образования прилагательных, наречий и звукопод ражательных слов, а также существительных со значением множественности, раз делительности, ласкательности, уменьшительности, отрицательной коннотации, терминологических существительных. В предложении дублированные слова вы ступают в качестве любого члена предложения: подлежащего, сказуемого, допол нения, определения, обстоятельства, постпозитивного обстоятельства. Дублиро вание в китайском языке, являясь словосложительной моделью слов, не просто дополняет слово новыми оттенками значений, а является в то же время стилисти ческим средством выражения мысли, эмоционального выделения того или иного значения слова. Необходимость передачи образности, выразительности речи осо бенно ярко проявляется при употреблении дублированных слов в разговорном народном языке, в художественных и публицистических текстах.

Литература 1. /. –, 1988.

2.. /. –, 1987.

3.. /. –. – 2001 3.

4.. /. – 1990.

5..[J] /. – 1965.

6../. – 1962.

7..[J] /. – 1964.

8..[M] /. – :1980.

9.. /. – 2003.

10.. /. – 1963.

11.., /. –. – 1990. – 3.

12.. /. – ( ) – 2005 1.

13..[M] /. – 1983.

14. Руденко, Н. И. Языковые категории интенсивности и экстенсивности (на примере китайского языка) : монография / Н. И. Руденко;

Минск. город. науч.-пед. центр «Тайген», Каф. восточ. яз. Белорус. гос. ун-та. – Минск, 2010. – 177 с.

15. Гордей, А. Н. Принципы исчисления семантики предметных областей / А. Н. Гордей. – Минск, 1998. – 156 с.

А.В. ШКУРКО студентка 5 курса отделения «лингвострановедение» факультета междуна родных отношений Белорусского государственного университета (г. Минск, Республика Беларусь) МЕТАСЕМАНТИКА ПОЛУПРЕДЛОГОВ КОСВЕННОГО ДОПОЛНЕНИЯ В КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ Актуальность темы определяется как малым количеством публикаций по данному вопросу, так и их дискуссионностью. В современной науке не сфор мировано однозначного подхода к выделению косвенного дополнения, обосно ванию принципов его классификации, объяснению его роли в предложении.

Традиционный китайский подход не соотносится с европейскими методами, которые в основном опираются на морфологические характеристики частей ре чи. Большинство европейских и российских ученых рассматривают китайский язык по аналогии с индоевропейскими языками, порой приписывая ему не су ществующие в нем категории. В результате нет единства в интерпретации чле нов предложения в китайском языке, в том числе и косвенного дополнения.

Кроме того, мало кто из исследователей анализирует данный член предложения не только с синтаксической, но и с семантической точек зрения.

Цель нашего исследования – изучение метасемантики полупредлогов кос венного дополнения с позиции комбинаторной семантики и на основе этого формулирование правил их комбинаторики.

Объектом исследования являются косвенные дополнения в китайском язы ке и их полупредлоги, а также основные принципы их комбинаторики в зави симости от значений метасемантики этих полупредлогов. Предметом – комби наторная семантика китайского языка.

Источниками для практической части исследования являлись лексикогра фические данные словарей китайского языка, а также учебников и справочни ков. Анализ проводился путем сплошной выборки исследуемого материала.

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:

рассмотреть историю изучения косвенного дополнения в языкознании;

проанализировать позиции китаистов по данной проблеме;

изучить косвенное дополнение с позиции комбинаторной семантики;

осуществить диахронический и семантический анализ косвенного до полнения и определить, из какого члена предложения оно произошло и в какую роль индивида в модели мира отображается;

предложить метод для дифференциации полупредлогов косвенного до полнения;

изучить метасемантику полупредлогов косвенного дополнения;

исходя из семантики, основываясь на предложенном методе, сформули ровать правила комбинаторики полупредлогов косвенного дополнения.

После выявления семантических особенностей полупредлогов косвенного дополнения рассматривается их комбинаторика. Затем предлагается метод, со гласно которому можно осуществлять анализ полупредлогов косвенного до полнения и, таким образом, дифференцировать их роль в предложении. Далее рассматриваются все полупредлоги косвенного дополнения согласно предло женному методу и определяется их метасемантика, на основании чего делаются выводы о комбинаторике того или иного полупредлога. Исходя из этого фор мируется целостная картина о косвенном дополнении в китайском языке, осно ванная прежде всего на семантике, а не на морфологии, которая в изолирующих языках играет незначительную роль.

В российском языкознании Л. В. Щерба первым поднял вопрос о важности дифференциации второстепенных членов предложения, в частности косвенного дополнения, и проанализировал проблему его выделения [1]. Недостатком всех определений и классификаций косвенных дополнений, сделанных западными и российскими лингвистами, является акцент на морфологии и определение ста туса и функции дополнения именно с этой точки зрения.

При применении к китайскому языку, в котором морфология практически отсутствует, данные классификации не могут дать однозначного определения косвенного дополнения и указания его роли в предложении, что и создает большую сложность в изучении китайского языка. Поэтому необходим подход, который бы основывался на семантике и определял бы члены предложения именно с этой позиции. Теория комбинаторной семантики позволяет это сде лать, так как в ней языковая система анализируется не по форме, а по содержа нию [2, c. 69].

В результате исследования были сделаны следующие выводы:

1. Косвенные дополнения, исходя из метасемантики, были разделены на две группы: инструментальные и медиаторные.

2. Было установлено и доказано, что косвенное дополнение произошло из прямого, поэтому на него, как и на другие главные члены предложения, распро страняется закон магистрали виртуальной цепи.

3. Для соблюдения закона магистрали виртуальной цепи перед косвенным дополнением необходимо поставить произошедший из гена полупредлог, сле довательно, эти полупредлоги играют немаловажную роль в различии семанти ки косвенных дополнений, а также в их комбинаторике [3, c. 12].

4. После определенных генов в роли сказуемого косвенное дополнение может употребляться без полупредлогов.

5. Косвенное дополнение имеет определенные позиции в предложении, ко торые оно может занимать в зависимости от того, с какими полупредлогами употребляется.

6. Полупредлоги косвенных дополнений могут быть синонимичны между собой, однако, употребляя их, не следует забывать о семантике, так как может получиться вовсе не планируемый говорящим эффект.

7. Между полупредлогом и косвенным дополнением крайне редко допус кается подстановка еще каких-либо знаков.

Для анализа полупредлогов косвенного дополнения был предложен метод, который состоит из трех этапов: 1) определить, в какую роль индивида отобра жается косвенное дополнение;

2) определить, это процесс физический или ин формационный;

3) определить метасемантику полупредлога. Рассмотрев и про анализировав все полупредлоги косвенного дополнения в китайском языке со гласно данному методу, мы пришли к следующим выводам:

1. С инструментальным косвенным дополнением употребляются полу предлоги, из которых и используются реже всего и в ос новном в письменной речи, имеет самую широкую комбинаторику и может использоваться как с физическими процессами, так и с информационными, но чаще всего употребляется с физическими процессами, а также имеет доста точно широкую комбинаторику, но, в отличие от, чаще всего употребляется при описании информационных процессов и обозначает повод для действия.

2. Полупредлоги и употребляются с косвенными дополнениями, ко торые отображаются в ориентир, а различия в их метасемантике определяют различия в их комбинаторике, т. е. различия в метасемантике определяют раз личия их употребления в информационных или физических процессах. У комбинаторика намного шире, чем у, и он может употребляться не только с физическими генами, но и с информационными. Поэтому почти всегда можно заменить на, а не всегда можно заменить на.

3. Полупредлоги и употребляются с косвенными дополнениями, кото рые отображаются в ориентир, с физическими или информационными процессами, но метасемантика у них разная: используется, когда участники совершают одно и то же действие, а может употребляться, когда у участников разная роль в дей ствии. Таким образом, комбинаторика у полупредлога шире, чем у.

4. Полупредлоги и можно взаимно заменять, когда все три пункта по приведенному выше методу у них совпадают (косвенное дополнение отображается в медиатор, ориентир, процесс физический или информационный, метасемантиче ские периферии схожи, например, когда используется в смысле «замещать, делать что-то вместо кого-то», а используется в смысле «давать, делать что-то кому-то или для кого-то»). Полупредлоги и нельзя взаимно заменять, когда второй или третий пункт у них не совпадает. Например, когда метасемантическое ядро полупредлога обуславливает его употребление: для это значение получате ля при генах давания, а значит, и более вероятное употребление с физическими процессами, а для это информационный процесс внутри субъекта.

5. Полупредлоги и употребляются с косвенным дополнением, кото рое отображается в медиатор, ориентир, т. е. первый пункт приведенного выше метода у них совпадает. По второму пункту они отличаются: используется в основном с информационными процессами, а как с информационными, так и с физическими, поэтому если третий пункт у них будет совпадать (схожая ме тасемантическая периферия), то тогда почти всегда можно будет заменить на, а можно будет заменить на только в информационных процессах. И наконец, метасемантичекое ядро у них разное, т. е. третий пункт приведенного выше метода все же отличается. Также в ряде случаев, когда косвенное допол нение с инверсируется, то его нельзя заменить на другой полупредлог.

6. Полупредлог используется с косвенными дополнениями, которые отображаются в медиатор, ориентир, с физическими процессами. произошел из гена «радеть», поэтому употребляется в предложениях высокого стиля. Ко гда метасемантическая периферия позволяет, можно заменить на, и иногда наоборот. Также синонимом к полупредлогу может быть полупред лог за исключением тех случаев, когда он употребляется для выражения ин формационного процесса внутри субъекта.

7. Полупредлог используется с косвенными дополнениями, которые отоб ражаются в медиатор, ориентир, с физическими процессами. почти всегда мож но заменить на, но не наоборот, так как комбинаторика у шире, чем у.

Таким образом, в ходе исследования было дано определение косвенному дополнению с точки зрения теории комбинаторной семантики, установлено и доказано, что косвенное дополнение произошло от прямого, а также осуществ лен анализ косвенного дополнения в языке и модели мира, что помогло решить проблемы выделения косвенного дополнения в предложении и сформулировать правила его комбинаторики.

Также в ходе исследования были предложены критерии для разграничения метасемантики полупредлогов косвенного дополнения. Этот метод помог ре шить проблемы в дифференциации синонимии полупредлогов и определении случаев, когда синонимичные полупредлоги можно взаимно заменять, а когда нет, а также решить проблему неправильного употребления полупредлогов косвенного дополнения изучающими китайский язык.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.