авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Санкт-Петербургский государственный университет телекоммуникаций им.проф. М.А.Бонч-Бруевича Гуманитарный факультет Кафедра ...»

-- [ Страница 4 ] --

"Михайлов 4, 6 3, 93 3, 13 3, 4 3, 47 2, 93 3, 27 3, 73 3, 43 3, и Партнеры" "Имидж 4, 81 4, 38 2, 5 3, 38 3, 88 3,00 2, 69 3, 13 3, 4 3, Контакт" PR центр. 4, 13 3, 88 2, 81 3, 19 3, 38 2, 63 4,00 4, 06 2, 8 3, Имиджленд 4, 57 3, 71 3,21 3, 57 3, 43 2, 71 3, 07 3, 5 3,00 3, PR ФЭП 4, 06 3, 5 2, 13 3, 69 3, 94 1, 5 3, 19 3, 19 3, 67 3, Р.И.М. 4, 19 3, 63 2, 75 2, 81 2, 88 3, 13 2, 94 3, 38 2, 6 3, Международ ный пресс- 3, 67 3,00 2,87 2, 93 2, 73 3, 47 2, 73 3, 53 2, 57 3, клуб "Маслов, Сокур и 3, 93 3, 47 2, 67 3, 27 2, 13 3, 13 2, 07 2, 8 2, 57 2, Партеры" КT АМК 3, 13 3, 33 2, 27 2,13 2, 47 3, 2 1, 8 2, 73 2, 93 2, Новиком 2, 53 2, 73 2, 13 2, 47 2, 87 1, 53 2, 27 2, 27 3,00 2, Publicity PR 3, 2 2, 93 2,00 2,00 2, 47 2, 13 1, 93 2, 13 1, 93 2, Эмиссар 2, 5 1, 94 2,00 2, 19 1, 88 1, 88 1, 56 1, 63 2,00 1, PR Passat 2, 53 2, 53 2,00 1, 6 1, 73 1, 73 1, 73 1, 8 1, 5 1, PR 2, 75 2, 5 2,00 2, 13 1, 2 1,20 1,96 1, 41 2, 12 1, Technologies Источник: Расширенная оценка деятельности PR-компаний [Электронный ресурс] // Известия Медиа / Новости ЦПК «Никколо М». – Электрон.дан. (1 файл). http://www.nikkolom.ru/article/news_centr_24_04_00.htm. - 24.04.2000.

Приложение 3. Губернаторские выборы, 1996 год.

1. Листовка «Как мэр Собчак понимает демократию. Как мэр Собчак и его команда врут».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга 19 мая 1996 (1-й тур) и 2 июня 1996 (2-й тур) [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053719.

2. Листовка «Яковлев или Светский Лев? Мы нашли десять различий:

(а есть и другие!)».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга 19 мая 1996 (1-й тур) и 2 июня 1996 (2-й тур) [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053721.

3. Листовка «Мэра – в губернаторы. Другие обещают, мэр – делает».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга 19 мая 1996 (1-й тур) и 2 июня 1996 (2-й тур) [Электронный ресурс]. – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053694.

4. Листовка «Добро Пожаловаться!».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга 19 мая 1996 (1-й тур) и 2 июня 1996 (2-й тур) [Электронный ресурс]. – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053681.

5. Листовка «Стрекоза и муравей».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга 19 мая 1996 (1-й тур) и 2 июня 1996 (2-й тур) [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053705.

Приложение 4. Выборы депутатов Законодательного Собрания Санкт Петербурга 2002 года.

1. Листовка «Guinnes Publishing Ltd.»

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы депутатов Законодательного Собрания города Санкт-Петербурга третьего созыва 8 декабря 2002 года [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). - http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1053226.

Приложение 5. Губернаторские выборы, 2003 год.

1. Листовка «Питер, прояви характер».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-265: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга сентября 2003 (1-й тур) и 5 октября 2003 (2-й тур) [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=10018294.

2. Листовка «Кандидаты в губернаторы Санкт-Петербурга о Валентине Матвиенко».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-265: Выборы Губернатора города Санкт-Петербурга сентября 2003 (1-й тур) и 5 октября 2003 (2-й тур) [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=10018242.

Приложение 6. Выборы депутатов Законодательного Собрания Санкт Петербурга, 2007.

1. Листовка «11 марта мы выбираем «Единую Россию».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы депутатов Законодательного Собрания города Санкт-Петербурга четвертого созыва 11 марта 2007 [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1045222.

2. Листовка «Наша программа – наш общий удар по беспределу власти».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213: Выборы депутатов Законодательного Собрания города Санкт-Петербурга четвертого созыва 11 марта 2007 [Электронный ресурс] – Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1045362.

3. Листовка «30 лет гарантии».

Источник: ГПИБ. Ф: НП, шифр: НП4-213. Выборы депутатов Законодательного Собрания города Санкт-Петербурга четвертого созыва 11 марта 2007 [Электронный ресурс] -Электрон.дан. (1 файл). http://www.shpl.ru/plakat/shim.php?id=1045463.

Приложение 7. Экспертное интервью с Минаковым А.С.

ФИО: Минаков Александр Сергеевич Образование: СПбГУ Факультет: Социология Деятельность: политический консультант Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 1ч 1м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Александр, как Вы думаете, политтехнолог, участвующий в избирательной кампании, придерживается каких-либо идеологических принципов?

-А.М.- Идеологических, обычно, нет, так как он – наемный специалист. Он не может их придерживаться. Если он будет руководствоваться какой-либо идеологией, то он значительно сузит себе круг клиентов.

Существует двоякое именование специалистов вашей профессиональной деятельности: «политтехнолог» и «политконсультант». Вы как-то «разводите» эти понятия?

А.М.- Все-таки, я люблю называть нашу профессию «политконсультирование». На мой взгляд, «технолог» - это тот, кто мороженое производит.

Есть мнение, что название «политконсультант», преимущественно, относится к зарубежной практике. К российским реалиям – «политтехнолог».

-А.М. – Я думаю, все себя называют по-разному. У меня очень много друзей:

политконсультантов, технологов. Их можно как угодно назвать.

То есть названия разные, а суть – одна. Так получается?

-А.М. Да, мне кажется, суть здесь одна. Просто разные названия. Одному нравится себя именовать «политтехнологом», другому – «политическим аналитиком». Некоторые называют себя просто «политологами». Хотя, в принципе, политолог может и не заниматься выборами. Так, Павловский себя политологом называет. Есть еще названия: «политконсультант», «выборщик».

«Технологи» - это также люди, которые либо работает в «поле» («полевой»

организации), либо являются универсальными специалистами. Когда есть какой-то округ, нужен кто-либо, кто мог бы руководить кампанией на месте, включая все аспекты: и «поле», и прессу, и организацию встреч кандидата и финансовые вопросы – тоже. Также есть просто «менеджер» поля, который особенно ничего не умеет: только лишь собрать, организовать людей, дать им листовки, проконтролировать процесс. А есть технологи, которые могут заниматься чем-либо другим.

Президентство В.В.Путина характеризуется явной формализацией избирательного процесса. Отсутствие полных конкурентоспособных выборов в настоящее время – вполне очевидный и неоспоримый факт. Как вы считаете, заметное сужение политического поля повлияло на спрос политконсультантов кандидатами на выборную должность?

-А.М.- Да, я считаю, что повлияло. Я думаю, следствий из этого было два. Во первых, сократились заказы у многих московских фирм, типа «Никколо М», которых Вы назвали. И многие люди ушли из этого бизнеса вообще. Когда произошел спад спроса, человек просто ушел в другое направление, например, в коммерцию или нанялся в другую компанию. Вместе с тем, для тех, кто остался, рынок например, ничуть не сузился, потому что борьба переместилась на муниципальный уровень. Муниципальных выборов стала масса. На этих выборах, главным образом, решаются вопросы, связанные с распределением земель, так как муниципалитеты непосредственно участвуют в этом.

Соответственно, раз это серьезный денежный вопрос, значит, есть люди, заинтересованные проходить в муниципальные органы власти, значит, у них есть деньги, значит, есть спрос и т.д. Я бы сказал так – те, кто остались в этом бизнесе, существенного уменьшения спроса не почувствовали. Те компании, у которых на «поток» были поставлены губернаторские выборы, например, в Москве, они, я думаю, это ощутили. В стране о них стало меньше слышно.

Прямо скажем, большие выборы большого масштаба ушли. Там технология работы была какая? Какой-нибудь ФЭП, или «Никколо М», или «Имидж контакт», или какие-либо другие компании получают, благодаря своим связям, статусу из Администрации Президента, лидеров партий и от других людей, которые распределяют заказы, - бюджеты. Вот Губернаторские собранные – здесь, ЗАКС собрания – тут. Понятно, что у них ресурсов мало. Состав небольшой: человек, 5, 6, может, 10. Но они в субподряд привлекают массу людей из ряда других регионов, из Москвы. Одни – из Харькова. Другие – Хабаровска. Третьи – в Москве работают. Вот, в итоге, все, «отжимая» из этого проекта свою долю, получают большой заработок. Они могут содержать большой офис в Москве. Вообщем, могут «жить на широкую ногу» и так далее.

Когда, выборы муниципальные, здесь уже другой принцип. Нужно брать много-много маленьких заказов. Не десять по три млн каждый, как раньше, а сто по сто тыс. у.е. каждый. Конечно, не в состоянии никто это сделать. Тем более, распределяются эти заказы нецентрализованно, как раньше. Раньше, например, он сидел в Москве, пришел в Администрацию Президента (у него есть определенные связи), ему говорят: «Да, мы дадим тебе вот это, вот это, вот это». Сейчас уже все несколько по-другому. Нужно ехать в эту или другую область, договариваться с местными «князьками». Это все стало накладно, поэтому местные технологи стали чувствовать себя вольготнее, так как они могут непосредственно с этим «князьком» познакомиться и вести выборы, которых сейчас «несметная тьма».

Может, ли хорошая PR- кампания для кандидата стать «оружием» против укоренившегося в стране административного ресурса?

-А.М.- Конечно, избирательная кампания включает в себя качество управление административным ресурсом, особенно, сейчас. Когда мы планируем избирательную кампанию, мы, естественно, исходим из того: есть административный ресурс, нет его, как его использовать. Поэтому я бы сказал, что административный ресурс стал одним из элементов избирательной кампании.

На Ваш взгляд, политконсультант должен находиться в тени, за кулисами политических действий или активно заниматься собственной раскруткой?

-А.М.- Да, политтехнолог должен активно себя и «продвигать», и «пиарить», и «светить». Потому что, те, кто этого не делает, остается без заказов, без какого либо шанса их получить.

Как Вы оцениваете рынок политического консультирования в Санкт Петербурге?

-А.М.- Рынок весьма «атомизированный». Имеется очень много-много консультантов, в основном, среднего уровня, как я, которые что-то умеют. Они, как правило, универсальны. Я могу, например, делать все, начиная от руководства «полевой» структуры.

Каких-то компаний, которые бы существовали в виде юридического лица, в городе нет. Если раньше такие попытки были: люди регистрировали юр.лицо, пытались снять офис, то сейчас об этом все забыли, потому что в этом нет никакой необходимости. Говоря о политконсультантах, если это совсем низкий уровень, когда люди один-два раза руководили сборщиками подписей, - это, конечно, никакие не политконсультанты. Это, может быть, просто случайные люди. В Петербурге людей, занимающихся выборами 5-10 лет и на профессиональной основе, 200-250. Прежде всего, смотря, кого мы относим к политконсультантам. С моей точки зрения, политконсультант – это тот человек, который специализируется на одной или нескольких областях, занимает позицию среднего и высшего звена и регулярно участвует в избирательных кампаниях. Политтехнологи все друг друга знают очно или заочно. Иногда команда формируется из совершенно разных людей. Причем, эти люди меняются постоянно. На этих выборах можно поработать с одной командой - человек. На других вы можете поехать, например, в Москву и работать с другой командой, но тоже из Петербурга. Таким образом, происходит знакомство. В итоге, в связи с тем, что сфера очень узкая, получается часто так, что сегодня вы работаете против вашего приятеля в одном округе, а через полгода вы уже работаете вместе. Поэтому вот так я бы описал рынок. Политконсультанты на рынке могут выступать в разных ипостасях. Я знаю людей, которые выступали и подрядчиками, то есть организаторами кампании, и исполнителями. Бывали компании, где я выступал главным организатором. Я получал от заказчика бюджет в виде наличных денег и самостоятельно решал, кому и сколько я дам и каким образом мы будем вести кампанию. Это называется быть подрядчиком.

При этом, в других кампаниях я могу быть исполнителем. Другой человек уже получает бюджет, и он нанимает меня за какую-то сумму. Таких людей – много. В одной кампании ты своему приятелю подчиняешься, в другой – он тебе.

То есть рынок политконсалтинга не институцианализирован в Санкт Петербурге?

-А.М.- Он «прозевал» этапы институциализации. Что начали делать «Никколо М» и прочие компании? Они наснимали офисы, когда заработали денег в 90-х гг. Тогда, на тот момент люди смутно представляли, что такое политтехнологии. Были большие бюджеты. Сейчас же, напротив – эти фирмы уже считают деньги. В 90-х гг это все было несколько иначе: набрали себе заказов. Начальники удовлетворили свои потребности – квартира, машина.

Дальше что? Дальше надо расширяться. Выборы скоро кончатся. Разговоры начались еще до президентства Путина. Может, будет такая демократия, что не нужны будут массы и толпы политконсультантов. Потом, когда пришел Путин, технологи начали понимать, что демократия эта будет жесткой, и потребность отпадет в консультантах сама собой, потому что не будет конкуренции. Потом москвичи накупили себе офисов, наняли дополнительный штат, который у них будет заниматься неполитическим PR: созданием веб-сайтов, имиджевым консалтингом.

Чтобы быть успешным политтехнологом, должны быть какие-либо наклонности, предрасположенность к этой профессии?

-А.М.- Есть отличные политконсультанты из военных. Я знаю несколько.

Другое дело, что катализатором выбора профессии является образование.

Конечно, понятно, если человек отучился на псих.факе, то у него шансов быть политтехнологом несколько больше, чем у того, кто заканчивал Институт холодильной промышленности. Во-первых, потому что на псих.факе он сталкивался с людьми, которые занимаются политикой, изучают политику или сами занимаются политическим консультированием. Под их влиянием он мог начать этим заниматься. Во-вторых, если он любит психологию, значит, он любит социальную психологию, то есть поведение людей, а значит и сознание людей. Значит ему интересно массовое сознание, значит ему интересно, как это работает. Значит, ему захочется «порулить» этим массовым сознанием.

Повторюсь, что есть достаточно много людей, которые выбрали эту профессию, не имея базового образования. И это, в свою очередь, не мешает быть им успешными.

Так, приходилось ли вам когда-нибудь отказывать в предоставлении своих профессиональных услуг?

-А.М.- Да, было несколько причин. Первая – предлагался слишком маленький гонорар, или он был только обозначен и только обещался. Второе – когда я был занят чем-то другим, например, был задействован в другом политическом проекте в этот момент. Только поэтому.

Если Вам совершенно не импонируют личные качества, нравственные ценности кандидата, то Вы все же согласитесь или откажетесь?

-А.-М.- Я все равно соглашусь работать, но от кандидата очень многое зависит.

Если кандидат глуп, то он проиграет и с хорошим политконсультантом, и плохим. Если кандидат умеет расположить к себе людей, в том числе, и консультантов, то у него шансы выиграть – повышаются. Поэтому мы работаем со всеми, а лучше получается с теми, кто еще и хорошо к нам относится и преследует хорошие цели.

Как Вы оцениваете перспективы политического консультирования в России? Политконсалтинг жив или уже на «закате»?

-А.-М.- Я считаю, политконсалтинг не на «закате». И «заката» я его не предвижу. О «закате» говорят уже много лет, но «закат» не происходит. Все равно, есть ниши конкурентной борьбы, когда сталкиваются интересы.

Соответственно, политические консультанты востребованы. Другое дело, что они выходят за рамки PR. Они уже занимаются и подкупом, и работой с комиссиями. Есть целая плеяда юристов, специализирующиеся на организации фальсификации или, наоборот, не допущении ее. Конечно, пока хоть какие либо выборы продолжают существовать, то политконсалтинг будет жить. Не будут созданы, скорее всего, такие крупные структуры как «Никколо М» и ряд других. Будут существовать московские влиятельные люди, которые будут получать заказы, а также некая «армия» Петербургских, Пермских, Нижегородских и прочих политконсультантов, «окучивающих» регион свой, либо работающие с москвичами на субподряде. Я думаю, этих людей достаточно много и не вижу причин, чтобы они куда-то пропадали.

Если сравнить: политконсультант – конец 90-х – 2000 гг и политконсультант – сегодня 2008-2009 гг. Какие новые качества специалисты этой сферы приобрели за целое десятилетие?

-А.-М.- Прежде всего, произошли изменения в менталитете заказчика.

Заказчики в 1998 г. видели политтехнологов как шаманов, обладающих недоступным знанием и стоящих больших денег. Сейчас заказчики подходят более прагматично. Политтехнолог занимается вполне понятными вещами, но лучше, чем сам заказчик. Конечно, «дремучие» заказчики встречаются до сих пор, которые свято верят и «смотрят вам в рот». Также заказчики стали экономить деньги. Сейчас нет такого: «Вот, вам два миллиона. Проведите мне кампанию, чтобы я выиграл». Сейчас так: «Давайте смету. Что туда будет входить? Почему у вас на автотранспорт стоит 40 тыс рублей?!». Что касается изменения самих консультантов, то они не изменились. Такими же «солдатами удачи» и остались.

Приложение 8. Экспертное интервью с Матвеевым В.В.

ФИО: Матвеев Владимир Витальевич Образование: РГПУ им.Герцена Факультет: Социальных наук Статус: кандидат наук Деятельность: политический консультант Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 1ч 18м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Владимир, как Вы полагаете, именования «политический консультант» и «политтехнолог» - есть суть одного и того же?

-В.-М.- Это достаточно тонкий этимологический вопрос. Хотя я считаю, это разные люди. Конечно, специфика работы может совмещаться в одном специалисте, но, тем не менее, технолог – это, человек, непосредственно разрабатывающий и внедряющий технологии (то есть касаемо самого процесса), а политконсультант, на мой взгляд, - это больше теоретик, предлагающий концептуальные решения тех или иных вопросов. Демиург В.Ю.Сурков – это, наверное, самый главный консультант нашей страны на данный момент в России.

Вы уже упоминали ранее об отсутствии состязательности, конкурентности выборов, пришедших на период президентства В.В.Путина. Как Вы полагаете, сужение политического поля как-то повлияло на спрос политконсультантов кандидатами-политиками?

-В.-М.- Конечно. Во-первых, самих выборов стало меньше. Ранее губернаторов выбирали в каждом из регионов, теперь же они назначаются. Во-вторых, выборы в Государственную Думу. Были одномандатные округа, где с «чемоданами» денег было полно директоров заводов, фирм, бандитов и т.д.

Здесь я не считаю политиков, которые были инкорпорированы в ту или иную партию. Сейчас этого тоже нет.

То есть политконсультанты бедствуют, некуда им поддаться?

-В.-М.- Наверное, не бедствуют. Этот рынок услуг значительно сузился за последние 6-7 лет: не стало губернаторских выборов, выборы в Государственную Думу осуществляются только по партийным спискам. Кроме того, выборы в региональные парламенты также проходят по партийным спискам.

Считаете, что политконсалтинг на «закате»?

-В.-М.- Нет, он не на «закате». Я считаю, не было у нас политконсалтинга. Я очень скептически отношусь к этому роду занятий, этому роду деятельности.

Так же, как и партийная система в России. Не сложилась она у нас.

Как Вы считаете, хорошая PR-кампания может ли быть «оружием» против укоренившегося в России административного ресурса?

-В.-М.- Может. Тем не менее, если админ.ресурс очень качественный и очень эффективный, (админ.ресурс админ.ресурсу – рознь) то в каждом регионе он проявляет себя по-разному. Так, если мы возьмем Кемеровскую область, то если скажут: «Единая Россия получит 82,1%», то так оно и будет. Где послабже региональная власть, там может появиться разброд и шатание. Вот, там кто или что-то и проедет, именно на технологиях, на пиаре. Но это все реже и реже встречается.

С Ваших слов получается, что политконсалтинг в каком-то «затоне»

находится.

-В.-М.- Мне кажется, так оно и есть.

Как профессия, политконсалтинг отмирает?

-В.-М.- Она перерождается. Во-первых, много людей с этого рынка будут вынуждены уйти, потому что не будет требоваться столько людей. Уже столько не требуется. Выборов меньше, кандидатов самих меньше. Остаются только партии. Можно сотрудничать с партиями. С какими? КПРФ? Нет. ЛДПР? Тоже, нет. Там, к тому же, еще непонятная ситуация и по части денег и, вообщем, их политическим будущим. Так, остается две партии: «Единая Россия» и «Справедливая Россия». Вот, по сути, и все. Очень многие люди, мои знакомые в какие-либо другие сферы уходят. Если что-то «попадается» по выборам, то участвуют. За несколько месяцев работы можно заработать достаточно большие деньги, если человек грамотный.

От бюджета кампании зависит.

-М.-В.- И от бюджета кампании, и от наглости работников и других факторов.

В основном, люди пытаются работать в каких-либо других сферах: кто-то фото студию открыл, кто-то журналистикой занимается. Вообщем, многие уже от выборов понемногу отходят. Так, эта сфера в России достаточно нестабильна.

Она и была нестабильна, потому что все равно работа «рваная» - от выборов к выборам, от проекта к проекту.

То есть «лавочка прикрыта»?

-В.-М.- Она не прикрыта. Просто возможности сузились. Сейчас ситуация такая – есть человек, у которого имеются деньги, и он хочет стать депутатом Законодательного Собрания. Куда он пойдет? Он не пойдет политтехнологов искать. Он лучше найдет выход на Тюльпанова. Затем его легко включат в список.

Вы считаете, деньги решают все в избирательных кампаниях?

-В.-М.- Нет, не все. Сейчас как раз не все. В 90-е гг отчасти, да.

А что же сейчас является приоритетным фактором?

-В.-М.- Административный ресурс в широком плане. Я не имею в виду подкуп избирателей, «вбросы». Сегодня, во многом, эта «вертикаль» определяет, кто достоин быть, а кто не достоин еще на начальном этапе, до регистрации кандидатов даже. Так, если посмотреть на Муниципальные выборы в Санкт Петербурге в марте этого года, половину «яблочников» не зарегистрировали по совершенно надуманным основаниям.

Получается, у нас есть два пустых квадрата, которые необходимо заполнить: админ.ресурс и деньги?!

-В.-М.- Да, админ.ресурс и деньги. Сегодня, на мой взгляд, технологии PR играют 20-е место. Если ты договорился с властью, или ты определенным образом эту власть строишь, то это уже 80% успеха.

Как Вы оцениваете рынок политконсалтинга в Санкт-Петербурге?

-В.-М.- Рынок очень разнороден. Есть люди, команды, «дикие», «полудикие», которые этим занимаются. Есть люди при Высших учебных заведениях, например, при кафедре Политической психологии СПбГУ и ряда других.

Есть ли такие фирмы, компании в Санкт-Петербурге, где кандидат мог бы получить, купить профессиональные услуги политконсультантов?

-В.-М.- Я думаю, есть. Но у меня очень многие знакомые политконсультанты, у которых были свои команды, относительно постоянные, всегда говорили:

«Нужно создать фирму, надо зарегистрировать ее». Один человек мне сказал:

«Зачем ее регистрировать?! Заплатить 7-10 тыс руб – будет ООО. Можно снять офис, нанять одного секретаря. Дальше что? Это что-то изменит?» В принципе, я с ним согласился, ведь связь агент-клиент полноценно не действует. Все равно нужно строить личные контакты, связи. Большинство политконсультантов не существуют в рамках организационно-правовых форм.

Получается, контакты – превыше всего?

-В.-М.- Конечно. Один очень известный политконсультант как-то мне сказал:

«Могу офис купить, компьютер поставить, секретаршу посадить. Но что? Это мне клиентов не принесет».

Нерентабельно держать офис без наличия каких-либо заказов.

-В.-М.- Безусловно. Вся эта сфера существует на личных контактах, связях.

Кто-то кого-то знает, кто-то кого порекомендовал. Вот так, это все работает.

Как можно говорить о каком-либо профессиональном рынке услуг? Да, он существует, но существует в таком «рваном» виде. Естественно, все меры ответственности тоже существуют на подобном уровне. Например, заказчик «кинул» кого-то, и затем это распространяется как «сарафанное радио». Дальше люди уже сами делают выбор: с этим работать, с этим не работать. В Германии, за рубежом эта сфера более институциональна. Существуют ассоциации профессиональных политконсультантов, существующие как союзы.

Приходилось ли Вам когда-либо отказывать в предоставлении своих профессиональных услуг в сфере политического консультирования?

В.-М.- Да, были такие случаи. Несколько лет назад через знакомых мне предложили одного кандидата в Законодательное собрание Санкт-Петербурга.

Он был потенциальным кандидатом. До выборов оставалось много времени.

Пообщавшись с ним и его «спонсорами», я принял решение, что с ними лучше не иметь дел. Это было связано с «культурой» «а-ля начало 90-х».

В работе идеологические ориентиры не играют никакой роли?

-В.-М.- Мне никогда не предлагали работать на баркашовцев, к примеру, или «лимоновцев». Раньше мои идеологические ориентиры находились более на левом фланге. А потом они размылись. Почему? И профессиональная деформация произошла, наверное, и разочаровался в нашей политической системе. Сейчас политические ориентиры у меня достаточно размыты. Также и особенности работы: когда работаешь вначале на «Единую Россию», потом на «ЛДПР», «Патриотов России», «Справедливую Россию», потом опять возвращаешься к «Единой России». Конечно, политические предпочтения у меня какие-то остались. Повторюсь, я отношусь к вышеперечисленным партиям достаточно одинаково.

Во главе угла – деньги, то есть какой гонорар Вы получите?

-В.-М.- Да. Скажу, что на Александра Баркашова мне работать не предлагали.

Все варианты были вполне приличны, с точки зрения, и политики, и обыденности.

Дайте рецепт успешности политконсультанта. Что необходимо, чтобы стать преуспевающим политтехнологом?

-В.-М.- Нельзя выделить один фактор как основополагающий в успехе политконсультанта. На первое место я бы поставил удачу и везение. Хотя, конечно, это не осязаемые факторы, но, тем не менее, это так. От этого многое, что зависит.

Значит, политтехнологи «гадают на кофейной гуще»?

-В.-М.- Нет, конечно, я немного шучу. На второе место – знания, опыт.

Какое соотношение знаний и опыта лучше всего?

-В.-М.- Они столь тесно идут. Ведь знания в ходе опыта можно получить. Я имею в виду, когда человек изначально не имеет должной теоретической подготовки, он в ходе работы, подготовки может получить эти знания.

Неслучайно, если даже посмотрим биографии политических деятелей, политтехнологов, там обнаружится, что многие получили, в качестве базового, - техническое образование, как это ни странно. Успех больше зависит не от знаний, а от желания постичь эту сферу деятельности, огромного интереса к этим процессам. Много политконсультантов не имеют основного образования в выбранной сфере деятельности. Приведу пример, человек, близкий Богданову, кандидату в Президенты, вообще не имел высшего образования. Наличие профильного образования в данном случае не имеет никакого значения.

Главное это опыт, контактность человека, его способность расположить к себе других людей, знакомства. Повторюсь, все решается на связях. У кого есть предпринимательская жилка, кто не «зациклен» только на политконсалтинге, те, конечно, построили себе достаточно успешный бизнес. Например, корпорация «Я», московская компания (принадлежащая депутату Гос.Думы В.Мединскому;

в прошлом успешный политконсультант и избирательный технолог) занимается PR в широком смысле, рекламой, полиграфией. Что касается выборов, то иногда им из Администрации Президента «перепадает»

какой-нибудь субъект РФ, где можно неплохо «окучить». Они этим занимаются, но для них это не приоритетная сфера. Наверное, это правильно.

Именно такие люди и такие организации нормально живут, а не живут от выборов к выборам.

Как Вы считаете, политтехнолог должен оставаться за кулисами политического «шоу» или активно «светить» себя, продвигать и «пиарить»?

-В.-М.- По законам жанра, он должен быть в тени, но с другой стороны, встает вопрос о получении заказа. Есть, конечно, политтехнологи, которые пытаются себя активно «пиарить», в том числе и как «медийных» фигур. Вот, был такой человек – А.Н.Мусаков. В начале 2000-х гг он был на Петербургском телевидении, в газетах, на радио. Потом он пропал после выборов в ЗАКС в 2002 г. Затем он взялся вести команду вместе с Евтуховым, причем Мусаков шел как лидер команды. В итоге, прошел один Евтухов. На этом, видимо, карьера Мусакова как политконсультанта завершилась.

Что касается «пиара» политконсультанта, это во многом зависит конкретно от человека. Более того, от его мотивации. Кто-то зарабатывает деньги;

кто-то, помимо этого, пытается свое самолюбие тешить;

кто-то от этого получает профессиональный «кайф». Когда кандидат побеждает, человек радостный, расцветает, что именно Он это сделал. У большинства, бесспорно, на первом месте – деньги, зарабатывание денег, чтобы там ни говорили. Но при этом политконсультант получает профессиональное «удовольствие» от выборов, от осознания того, что от тебя что-то зависит, какие-то процессы, деятельность многих людей;

зависят, в том числе, и предпочтения многих людей.

Если сравнить: политконсультант – конец 90-х – 2000 гг и политконсультант – сегодня 2008-2009 гг. Какие новые качества специалисты этой сферы приобрели за целое десятилетие?

-В.-М.- Я думаю, политконсультант стал другим. Ведь и внешние условия изменились. Сама структура «незакостенелая». С одной стороны, есть возможности для творчества, с другой – факторы 2000-х гг показали, что люди стали более ответственными. Сейчас деньгами не «разбрасываются», как в 90-е гг (когда «чемоданами» куда-то все уходило). Заказчики научились считать деньги. Если они дают сумму, то они требуют за это результат. Во-вторых, за это десятилетие из профессии ушло много «случайных» людей. Ранее, в 90-х гг.

рынок был столь необъятен и огромен, что все «лезли» кому ни лень, и каждый называл себя политконсультантом. Сейчас за последние 10 лет, когда рынок сузился, очень многие с этого рынка ушли. В-третьих, к сожалению, многие творческие люди уходят, так как они не находят себе применение. Причиной этому технократичные выборы, то есть меньшая степень свободы для творчества.

Как я понимаю, если ранее, в 90-е гг. политконсультанты были «титульными» специалистами, то сейчас они этакие «вырожденцы».

-В.-М.- Да, Вы очень правильно отметили, на мой взгляд. Если ранее, политконсультант – это была фигура №1 в процессе, то на данный момент они таковыми не являются. Если даже и являются, то лишь номинально. Раньше была проблема с заказчиком, когда он же нанимал консультанта, и сам же начинал диктовать какие-то условия. Сейчас проблема другая – и нанимают, и привлекают политтехнологов, но заказчики уже понимают, что роль политических консультантов невелика. Когда известны пределы работы, итоговые параметры выборов, когда нужно лишь организовать видимость процесса, то о какой первой роли может идти речь? Истинная задача технолога – это обеспечить видимость демократического избирательного процесса, которого почти нет. Второй задачей может быть повысить явку. Ведь, если этого не делать, то людям совсем будет скучно и неинтересно, а так, вроде, какая-то видимость борьбы политической идет, компромат. В середине 2000-х гг была борьба за явку. Тогда ее было все меньше и меньше. На тот момент задача политконсультанта была не просто победа кандидата, а обеспечение явки. Например, выборы в Коми. Там победа была уже «Единой России».

Вопрос был только в явке. Все и так понимали, что «Единая Россия» пройдет.

Там, традиционно, явка была 35-40% явки, а то и меньше.

Приложение 9. Экспертное интервью с Шустовым А.В.

ФИО: Шустов Алексей Владиславович Образование: СПбГУ Факультет: Психология Статус: кандидат наук Деятельность: политический психолог Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 50 м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Политконсультант, участвующий в избирательной кампании и работающий с различными клиентами, заказчиками, какие-либо идеологические принципы преследует?

-А.Ш.- Для первых двух групп политконсультантов, которые вообще не задумываются о смысле своей деятельности, либо считают, что они должны помогать всем – личные идеологические установки не важны. Для третьей группы, которые думают о последствиях, - важно работать на тех политиков, чьи идеологические установки они разделяют, и за кого они сами, условно говоря, голосуют на выборах.

Представим ситуацию, к Вам приходит заказчик, клиент предлагает очень хороший гонорар. Действительно, предложение кажется очень соблазнительным, но моральные качества своего заказчика Вас совершенно не привлекают, не импонируют Вам. Согласитесь Вы с ним работать или нет?

-А.Ш. Нет, и у меня бывали такие ситуации. Я отказывался от работы с теми клиентами, которые, как мне казалось, не должны приближаться к власти.

Естественно это осуществлялось не так: «Вы аморальный тип, поэтому уйдите отсюда». Форма там есть, но работы с этими клиентами не было.

Существует большое количество наименований специальности:

политконсультант, политтехнолог, политолог, советник, избирательный технолог. Вы лично как-то «разводите» эти понятия?

-А.Ш.- Дело в том, что вопрос языка – это субъективный вопрос человека, который им пользуется. Я знаю немало людей, для которых все это означает, примерно, одну сущность. Чаще, это те люди, которые не очень глубоко знают эту сферу деятельности. Для них, какой термин не возьми – это тот, который где-то там, при политиках и что-то им помогает делать. Для людей, которые в этом разбираются лучше, несомненно, различия существуют. Политолог, прежде всего, аналитик;

политтехнолог – это человек, который владеет конкретными методиками и может организовать практическую работу;

политконсультант – это тот, который оценивает ситуацию, как и политолог, проводит этот самый анализ, но еще на основе этого анализа может выдать конкретные рекомендации. При этом, он не осуществляет руководство, управление, как это может делать политтехнолог.

Президентство В.В.Путина характеризуется некой формализацией избирательного процесса. Отсутствие полных конкурентоспособных выборов в настоящее время – вполне очевидный факт. Как вы считаете, заметное сужение политического поля повлияло на спрос политконсультантов кандидатами на выборную должность?

-А.Ш. Да, несомненно, повлияло. У отдельных кандидатов существенно уменьшились возможности по эффективному участию в избирательных кампаниях. Эффективное участие в избирательной кампании возможно теперь через партийные структуры. Партийные структуры осуществили определенную монополизацию технологических средств проведения избирательной кампании.

Поэтому кандидат, который в прошлые годы мог сам что-то сделать, теперь вынужден идти на поводу у партийных руководителей и соответственно, пользоваться услугами тех технологов, которые в рамках конкретной партии получили заказ на работу.

На Ваш взгляд, хорошо сработанная PR-кампания может быть реальным «оружием», противостоянием против укоренившегося административного ресурса. Или это невозможно?

-А.Ш. Возможно. Но для этого должна быть работа, которая ведется несколько лет. Подготовка должна быть начата сильно заранее и необходимо привлечение серьезных ресурсов для этого. Проще всего, конечно, финансы. Их легче конвертировать, но при условии, что есть время. Если есть достаточно времени и много денег, - то, в принципе, бороться с административным ресурсом можно. Другое дело, иногда в некоторых ситуациях эта борьба может сводиться к тому, что надо просто сделать так, чтобы те чиновники, которые занимают конкретные места, их покинули. PR-кампания состоит в осуществлении дискредитации чиновников, занимающихся непонятно чем, чтобы они, в итоге, были сменены, и изменилась административная ситуация. В таком случае, можно прямо избраться. Но в сегодняшних реалиях мы часто сталкиваемся с тем, что людям, которые имеют определенный политический интерес, проще, дешевле, быстрее (что немаловажно) заплатить этим чиновникам, договориться с этим административным ресурсом. Поэтому PR-технологии не используются для многих задач политического свойства в сегодняшней ситуации.

Вы сказали, заплатить. На Ваш взгляд, деньги решают все в избирательной кампании?

-А.Ш. Деньгам отводится первостепенная роль, но решить все они не могут.

Первостепенна роль, но решить все не могут – это касалось выборов в 90-е гг. В нынешнем десятилетии примерно на равных основах, даже с некоторым приоритетом на административный ресурс. Бывают отдельные неожиданные ситуации, когда, он не срабатывает.

Например?

-А.Ш. Когда административный ресурс используется неэффективно и приводит к тем последствиям, которые сказываются негативно на авторах использования этого админ.ресурса. У нас такая ситуация была на Выборах в Гос.Думу в году, когда жестко использовавшийся административный ресурс привел к понижению явки. Пониженная явка, притом, что лояльность граждан к действующей государственной власти была высокая, фактически, вела к тому, что процент за Единую Россию падал и рос процент за оппозиционные партии, такие как Справедливая Россия и КПРФ. Вот пример того, когда административный ресурс был использован достаточно неудачно.

Политконсультанты – это своеобразные спутники героев-политиков. Как Вы считаете, политконсультант должен оставаться «за кулисами» этого политического театра или активно себя «пиарить», «светить» и «продвигать»?

-А.Ш. Политконсультант, если он работает на рынке и хочет получать заказы, должен заниматься продвижением своих собственных услуг и осуществлять определенный промоушн себя как специалиста. Но для этого ему нужно это осуществлять не в сфере публичной, а в сфере потенциальных заказчиков. Это стоит делать любому политконсультанту, который рассчитывает на получение новых заказов. При этом, политический консультант, исповедуя свои собственные политические убеждения, реализовывает себя и в политике.

Возможно сочетание этих двух ипостасей. Хотя мне кажется, это является неэффективным, так как ведет к смешению двух жанров, и быть одновременно и политиком и политконсультантом – это неправильно. Тем не менее, такие ситуации также бывают.

Как Вы оцениваете рынок политконсультирования в Санкт-Петербурге?

Он существует?

-А.Ш. Сегодня?

Да.

-А.Ш. Он существует.

В каком виде и в каком качестве?

-А.Ш. Я честно скажу, что это будут некоторые догадки, а не непосредственное знание, скорее, заключение по неким промежуточным факторам. Во-первых, есть политконсультанты при партиях, профессионалы, обеспечивающие партии действительными заключениями о том, что на самом деле происходит (если партийные руководители этим интересуются), а с другой стороны, обеспечивают региональным отделениям партии возможность отсылать в федеральные органы партии грамотно выстроенные отчеты о том, что происходит на местах. Центральные органы партии запрашивают эти документы, и политконсультанты их готовят. Это одна часть, связанная с политическими партиями. Другая часть связана с некими бизнес-структурами, общественными организациями, которые следят за политической ситуацией, потому что это может оказывать влияние на их основную деятельность.

Насколько я понимаю, здесь у меня меньше знания и больше догадок (чем в случае с партиями), у тех структур тоже есть политконсультанты, постоянно с ними работающие или время от времени дающие им соответствующие заключения. Вот, в основном, заказ партийный или заказ частный.

Есть фирмы или компании в Санкт-Петербурге, оказывающие такие политические услуги? Например, я являюсь клиентом, прихожу и прошу подготовить избирательную кампанию «под ключ». Здесь, конечно, не стоит проводить параллель с турфирмой. Или рынок политконсалтинга в Санкт-Петербурге атомизирован?

-А.Ш. Я никогда не пробовал сам прийти и попросить сделать избирательную кампанию.

Это, конечно, несколько, гиперболизировано.

-А.Ш. Я понимаю. Просто некоторые так и делают. Есть представители бизнеса, которые считают, что именно так, как в турфирму и надо прийти. Они начинают выяснять, а кто это может делать? Поручают своим помощницам порыться в Интернете. В результате, оказывается, что у какого-то PR-агентства крупного, который большую часть деятельности осуществляет в сфере бизнеса, среди всего прочего написано и политическое консультирование. Так как бренд этого PR-агентства раскручен, то и бизнесмен знает этот бренд. И он доверяет ему, так как в сфере бизнеса эти ребята, вроде как, справляются и они на хорошем счету. Заказчики к ним приходят и просят оказать эти самые услуги.

Что ему говорят? Ему, конечно, говорят, да. Дальше, либо у них есть свой политконсультант, который в рамках работы по бизнесу, дает свои заключения (так как для бизнеса тоже важно какие-то факторы учитывать), либо он есть у них в штате, либо у них его нет, но есть соответствующие связи. Они просто привлекают внешних политконсультантов и делают вид, что на самом деле делают все они. Это один вариант. Второй вариант – если у этого потенциального заказчика есть связи в сфере политической. Фактически, агентств в Питере, которые бы полностью специализировались на политконсультировании, насколько я знаю, нет. Даже в Москве у известных «Никколо М», «Имидж-Контакта», «Новокома» приоритетным направлением является бизнес-консультирование.

Ранее Вы были известным политконсультантом. Это вполне очевидный факт. Что, по Вашему мнению, необходимо для того, чтобы быть преуспевающим политконсультантом?

-А.Ш. Сейчас для того, чтобы быть успешным политконсультантом, надо иметь очень гибкую спину и способность ублажать и подстраиваться под заказчиков монопольных – их очень мало – поэтому я говорю о монополии. Если у нас всего 7 действующих партий, из них деньги есть у двух с половиной. Для того, чтобы добраться до этой «кормушки», нужно уметь втереться в доверие. Это иные качества, чем те, которые были нужны в 90-х гг. В те годы втираться в доверие было не нужно. Нужно было демонстрировать какие-то другие качества. Сейчас не столь важно быть специалистом в политконсультировании, сколько нужно быть специалистом внутрипартийных интриг, чтобы быть при заказчике и держаться «на волне».

Если представить такую ситуацию, к Вам приходит заказчик, предлагает хорошие деньги. «Почему бы не поработать?», - думаете Вы. Но с другой стороны, Вы понимаете, что кандидат абсолютно бесперспективен.

Согласитесь с ним работать или все же откажетесь?

-А.Ш. Я ему скажу о том, как я оцениваю его перспективу. Иногда бывают такие случаи, когда только чудо может привести к избранию. Но чудеса иногда случаются. И в моей практике было такое, что конкурент, который не тратил денег, не проводил избирательную кампанию, и вообще был никому не известен, вдруг выиграл.

Расскажите поподробнее.

-А.Ш. Расскажу. Такие ситуации бывают. Но я честно скажу заказчику, что, да, вероятность, невелика. Если же он настойчиво будет говорить, что он хочет поучаствовать, попробовать (безусловно, мы говорим, что его моральные установки совпадают с моими), то я буду на него работать. Может, я ему предложу – если он эту ситуацию понимает для себя как такую «пробу пера», постажироваться, отчасти «засветиться», - более четко сформулировать заказ на мою работу. Если он захочет «засветиться» для будущего, то мы немного выстроим по-другому его участие, чтобы максимально работать именно на эту цель, а не на ту, чтобы избраться. Если человек, осознанно понимая какие перспективы у него, подтвердит свой заказ, то работать буду. Что касается примера, то в 1995 году на выборах в Государственную Думу я работал с В.И.Харченко на западном избирательном округе. Мы были сильной командой.

Был также сильным кандидатом Директор одного завода и кандидат от Христианско-Демократической партии. Был также еще не известный никому кандидат от партии «Яблоко». Никифоров его фамилия была. Его в «Яблоке»

сейчас даже многие не помнят. Он никогда не вел избирательной кампании.

Всего одна листовка появилась за все время. У нас битва между основными кандидатами. Нам удалось опередить основных кандидатов. Правда, кандидат Савицкий, представитель от Христианско-Демократической партии, погиб в автомобильной катастрофе за две недели до выборов. Директора завода Филиппова мы опередили. Еще кое-кого опередили из потенциально серьезных соперников. Вдруг, бабах, Никифоров на первом месте. Откуда? А оттуда, что в тот год была потрясающая популярность Явлинского у петербуржцев. Был очень высокий процент за «Яблоко» по партийному списку. Как избиратель голосует? Он знает, что надо голосовать за Явлинского. Большинство избирателей ориентируются на федеральные каналы. Есть часть избирателей, интересующихся местными выборами. Мы с ними и работали. Для них мы получили большинство. Те, кто ориентируется на федеральные каналы, то принцип был такой: они брали бюллетень, находили Явлинский и ставили галочку. Потом брали бюллетень с неизвестными кандидатами по одномандатному округу и отмечали того кандидата (не запоминая фамилии), который был от «Яблоко».

Вот так человек, не ведя избирательную кампанию, добился победы.

Если сравнить: политконсультирование – гг и 90-х политконсультирование – сегодня. Что качественно нового произошло со всей сферой и специалистом в целом за целых два десятилетия?

-А.Ш. В сфере появилось больше профессиональных знаний. Опыт был обобщен, собран в тех методиках, которыми владеют и политконсультанты, и фирмы. Было все это соединено с западным опытом. Определенным образом он был преломлен и использован. Был получен новый опыт, который отсутствовал в том же 1989 году. Это, что касается политтехнологии в целом.

Что касается политтехнологов, то я бы сказал, что была такая «горбушка» одно время повышалась квалификация, и на пик свой вышла к грани 90-х и 2001-х гг. Дальше квалификация политтехнологов стала падать, потому что те технологи, которые получили высокую квалификацию и в частности, которые привыкли к определенному размеру оплаты труда в новой ситуации, не стали продолжать работать. Они шли, кто куда. Кто, вообще, непонятно куда, как я.

Кто ушел в бизнес-консультирование. Они сейчас работают как PR консультанты в сфере бизнеса. Те, кто остался, это как бы «второй эшелон», который ранее не мог пробиться в условиях конкуренции или просто новички, пришедшие позже. Они не успели набраться опыта, если это новички. Такого яркого опыта, который был во второй половине 90-х гг. Следовательно, по уровню квалификации, как мне кажется, они пониже, чем были мы. Плюс к тому, сейчас меньше возможностей по использованию разнообразия методов.

Они не могут осваивать весь арсенал методов, которые осваивали мы. У них сейчас гораздо более ограниченные возможности: не только финансовые, но и чисто методические. Им не все разрешают делать.

Какие перспективы политического консультирования в России? Как Вы полагаете, политконсалтинг жив, «дышит» или уже почти на «закате»?

-А.Ш. Есть такие карикатуры. Видел один плакатик. Там идут портреты – лысые и волосатые. Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев, Горбачев (лысый), Ельцин (волосатый), Путин (как бы лысый), Медведев (волосатый), Путин Медведев, Путин-Медведев, Путин-Медведев и дальше. Если примерно то же самое будет, то есть реальная ситуация политической консервации, то политконсалтинг как особый политический атрибут, который на результат особо не влияет, но положено, чтобы он был, будет. Вот в такой форме он продолжит существовать. Если начнутся изменения – изменения могут быть в разные стороны – может начаться политическая конкуренция. Если это произойдет, то снова расширится спрос на эти услуги, и будет расширяться сама сфера деятельности. Если, как некоторые считают, будет «полное закручивание гаек», то есть никакого политического выбора, авторитаризм усилится, то политконсалтинг вообще отменят.

То есть пациент скорее жив, чем мертв?

-А.Ш. Пациент, еще жив, хотя вяленький, конечно. Состояние средней тяжести, но стабильное.

Приложение 10. Экспертное интервью с Серавиным А.И.


ФИО: Серавин Александр Игоревич Образование: СПбГУ Факультет: Психология Деятельность: политический психолог Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 52 м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Существуют различные именования специалистов вашей профессиональной деятельности: «политтехнолог», «политконсультант», «политолог», «избирательный технолог» и т.д. Суть этих специальностей едина, только лишь разные названия. Согласны?

-А.С.- С одной стороны, можно сказать, что ряд синонимичен. С другой – каждое слово подчеркивает свою особенность деятельности специалиста.

Например, я себя считаю политическим психологом. Я по базовому образованию психолог, но работаю и в политической сфере, и в экономике.

Есть, конечно, попытки обозначить специалистов этой сферы, но на самом деле, не важно, как они называются.

Лексические тонкости языка?

-А.С.- Нет. Например, политический технолог – это человек, помогающий избирательную кампанию сделать более технологичной. Кто-то называет себя политическим «пиарщиком», то есть занимается связями с общественностью только в политической сфере. По сути, все работают, всем место есть.

Политтехнолог, участвующий в избирательной кампании, придерживается каких-либо идеологических принципов?

-А.С.- У политтехнологов, конечно, есть свои предпочтения. Я знаю, что многие придерживаются. Более того, скажу, по молодости вначале я не придерживался. Я с 1996 года в этой сфере. Последние лет пять уже поменял свою позицию. Скорее, некоторая бесшабашность, продемонстрированная в таких фильмах как «День выборов» (который, очень правдив) также была уделом и моей молодости.

Чем обусловлен выбор определенной идеологической направленности?

-А.С.- Мораль. Мораль и этика. Ведь каждый человек строит жизнь по-разному, исходя из видения, что такое счастье, как он видит себя в этом мире. Исходя из этого, он выстраивает свой диапазон моральных предпочтений.

Президентство В.В.Путина характеризуется определенной формализацией процесса.

-А.С.- Почему? Не согласен. Например, выборы федеральные у нас все привязаны к федеральному циклу. Если хотя бы один федеральный цикл пройдет по тому же закону, то да, можно будет сказать, что у нас устоялась формализация. А как она у нас устоялась? В 2002 году по одному закону отбирали;

в 2003 – по-другому;

в 2007 – по-другому. Местные выборы, недавно прошедшие в Ленинградской области. В 2005 году избирали по одному закону, в 2009 – по-другому. Где у нас что-нибудь устоялось? Ничего не устоялось.

Отсутствие конкурентности, состязательности выборного процесса – это разве не определенный индикатор формализации?

-А.С.- Отсутствие конкурентности? Ничего подобного. Там идут бои, просто они неочевидные.

Разве результаты Федеральных кампаний в некой степени не предопределены?!

-А.С.- Предопределены, но относительно. Смотря, конечно, с какой стороны предопределены. К примеру, идут 350 депутатов единоросов. Интересно, сколько из них пройдут 300, 250 или 200? Для тех, кто пройдет, для них, да, результат предопределен. А тот, кто на ГосДуму тратит миллионы долларов, он их тратит, но результат же не предопределен.

Как Вы считаете, хорошая PR-кампания может быть «оружием» против укоренившегося в России административного ресурса?

-А.С.- У меня даже по этому поводу есть публикация. Где-то он работает, а где то – нет. Есть очень много мест, где он вообще не работает. Я очень много работал в избирательных кампаниях, и могу сказать, что административный ресурс занимает не всегда приоритетное место. Вообще админ.ресурс работает хорошо в больших городах. Так, например, в Москве технологии административного ресурса работают лучше, чем в Ленинградской области. На административный ресурс, подкуп и вброс очень любят все списывать.

Политконсультант любит доказывать своим клиентам, таким образом, причину неудачи. Админ.ресурс – вот это главная причина. Да и избирателям на это удобно списывать – чтоб лишний раз не идти голосовать. Я во многих избирательных кампаниях занимался чем? Я занимался прогнозированием результатов выборов. Я практически ни разу не ошибался. У меня даже публикация в 2007 году есть. В 85% случаев я был прав, но на причину подкупа или вброса я все списывать не стал. Ведь это наблюдалось практически в каждом округе. Потом, выяснив настоящую причину всего этого, оказалось, что в одном округе сработал админ.ресурс, в другом – подкуп. Именно этим объяснял свой проигрыш практически каждый третий не прошедший кандидат.

Неотъемлемый контрибут избирательной кампании – это деньги. Как вы считаете, деньги могут решить все в кампании?

-А.С.- Без денег выиграть избирательную кампанию будет тяжело. Услуги на местах можно купить, но они стоят таких денег, что бессмысленно деньги платить. Вот, в 1996, 1997, 2000-х гг ставили чемодан с деньгами и говорили:

«Хотим избирательную кампанию». Сейчас уже все далеко не так.

Как Вы считаете, политтехнолог должен оставаться за кулисами политического «театра» или активно «светить» себя, продвигать и «пиарить»?

Политконсультант, ставший уже медийной фигурой, -А.С. политконсультантом называться перестает. Скажу так, политтехнолог должен быть известен в узких кругах. Мы – спутники героев, героев-политиков. Если ты идешь лечить зубы, то ты не можешь лечить зубы сам себе. Ты просишь другого врача это сделать.

Приложение 11. Экспертное интервью с Быстровым П.Е.

ФИО: Быстров Петр Евгеньевич Образование: СЗАГС Факультет: Государственное и муниципальное управление Деятельность: политический консультант Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 52 м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Существуют различные именования специалистов вашей профессиональной деятельности: «политтехнолог», «политконсультант», «политический психолог», «избирательный технолог». Вы как-то «разводите» эти понятия? Суть одна, только лишь названия разные?

-П.Б. Что касается названия, то насколько я знаю, там существует традиция – в зарубежной литературе калькируется с английского;

во французском – это политический маркетинг, в основном. В среде политтехнологов есть такая расхожая фраза – «Политический консультант – это тот, кто уезжает накануне голосования из региона, где проводятся выборы (поскольку образ жизни кочевой), а политический психолог – это тот, кто уезжает на следующий день после подведения итогов». На мой взгляд, фраза может быть утрирована, но она очень правильно и рельефно схватывает суть отличий. В российской традиции политический консультант – это лицо, не принимающее прямого участия в кампании, осуществляющее по ходу выборов некое консультирование, то есть «разведение» кандидата на деньги, как правило. Политические консультанты предлагают малореализуемые, никчемные, не очень ресурсоемкие проекты, за которые они, по сути, никакой ответственности не несут. Либо кандидату нужно «пальцы показывать» соседям по своему городку. И он говорит: «Вот, у меня политконсультант – сам профессор Пупкин из Московского университета». А профессура эта, в массе своей, многого не понимает. Чем они занимались? Все они закончили философский факультеты, почитали что-то в переводе у тех, кто понимает. Политический консультант в России – это термин нерабочий, я бы так сказал. Политический технолог в моем понимании – это человек, который ведет кампанию, распоряжается бюджетом, принимает стратегические решения и который, в конце концов, несет ответственность.

Другое дело – опытный политтехнолог понимает, что он в некоторых областях слаб, и он не может одновременно быть специалистом по всем вопросам.

Естественно, они привлекает, если это полноценная кампания с нормальным бюджетом и задачей победить, а не просто «что-то где-то» (освоить партийный ресурс какой-то), других специалистов, допустим, социологов для проведения первичной диагностики, проведения фокус-групп, экзит-поллов. Они привлекают политических психологов, которые могут работать с кандидатом, если у него есть какие-либо имиджевые проблемы. Например, проблема рук, проблема ног, проблема глаз перед телекамерой. Также привлекаются юристы, безусловно. Причем, юристов лучше привлекать не в качестве консультантов, а сразу инкорпорировать в штаб. Высаживаем их на Сахалин, и пусть там они сидят вместе с технологами до окончания выборов. Привлекаются специалисты для выполнения каких-либо специфических функций, потребность в которых актуализируется в течение всей кампании, а не на каком-то этапе. Допустим, перед дебатами нужен консультант, имеющий знание политической психологии, имиджмейкер, который расскажет кандидату, как нужно смотреть в камеру, как держаться, как отвечать на те или иные вопросы. Скажем, проведет полноценный тренинг – день-два-три посидит – с кандидата «сойдет семь ручьев». Но будет польза, когда он придет на телестудию и будет обученной дрессированной обезьяной, которая произведет большое впечатление на избирателей. Я бы так провел градацию: технолог – это тот, кто непосредственно кампанию проводит. Причем, под политтехнологом я бы стал понимать еще и человека, который может заниматься еще чем-либо, кроме выборов. Такое разведение есть, вроде, в книге «Полевые манипулятивные технологии» Полуэктова. Он определяет политического технолога, как человека, владеющего более широким спектром политических ресурсов – не только выборным, но и организацией каких-либо массовых акций, кампаний общественных и так далее. Избирательный технолог – это человек более узкого профиля. 80-90% заказов связано с заказами политического рынка. В России слова «избирательный технолог» и «политтехнолог» являются практически тождественными. А про «Никколо М»… Они, конечно, еще существуют. Но я могу Вам сказать, что в принципе их уже и нет. Эта особенность 2000-х гг (в 2004 г губернаторские выборы отменили), эпоха «монстров»


политтехнологического цеха – «Никколо М», «Имидж-Контакта», «Пропаганды», «Има-холдинга» - все-таки прошла. Были фирмы, заточенные под освоение больших бюджетных заказов. За каждым из них стояла та или иная крупная монополия. За «Никколо М» - Газпром, за «Имидж-Контакт» РЖД. По сути, они монопольно осваивали деньги этих монополий. Прошу прощение за тавтологию. Что такое было «Никколо М»? «Никколо М» и «Имидж-Контакт» были некоей «биржей», куда, с одной стороны, обращался купец или заказчик, «живой товар», «невольничья биржа», а с другой – там всегда были политтехнологи. Ребята снимали 200% комиссионных с заказчика и отправляли, так называемых, «москвичей». Причем, «москвичи» были даже не из Петербурга и Екатеринбурга (так как все столичные специалисты подороже стоят) а брали каких-нибудь томичей и пересылали их в Новосибирск, чтобы еще на транспортных расходах сэкономить. Они там, конечно, в свое время провели – тот же Минтусов, тот же Ситников – какие-то кампании, но последние несколько лет эта была своеобразная ширма. Был некий бренд (впрочем, как и любой бренд. Например, бренд «Пьер Карден», а шьют его где-нибудь в Северном Китае на границе с Хабаровским краем). Были третьи-четвертые-пятые составы, которые, как правило, выборы проигрывали.

Вообщем, поэтому, эти бренды и «сдулись». В Петербурге работало «Никколо М». Они, конечно, могут говорить, что они провели Степашина. Но Степашина, я думаю, и Вы бы провели. Потому что, с тем бюджетом, который там был, и отсутствием конкурентов, нужно быть полным «ослом», чтобы не провести Степашина. Все другие известные мне случаи участия московских команд, того же «Никколо М» в Санкт-Петербурге, ничем хорошим не заканчивались. К примеру, в 2002 году «Никколо М» получило заказ от ЛенЭнерго проведения целой группы кандидатов от СПС на выборы в Законодательное Собрание. Все кампании этих кандидатов были провалены. Ни один не был избран. СПСовцы были, конечно, избраны, но не те, которых вело «Никколо М», а те, которые организовывали свои кампании с помощью петербуржских специалистов. В Петербурге есть такая особенность, что участие московских политтехнологических фирм практически никогда не было эффективным и результативным в Петербурге. Наверное, случай Степашина, Волчека («осколки «Имидж-Контакта» проводили кампанию в 2002 году) и кампания Яковлева, которую в свое время провел Кошмаров («Новоком»), - три случая, которые можно привести. Я сам сталкивался с москвичами, когда они были конкурентами, да и от коллег разных слушал. К примеру, приезд под видом москвичей пермских политтехнологов в 2007 году. «Единая Россия» получила значительно меньше голосов, чем прогнозировалось. При этом более или менее квалифицированные петербургские специалисты были отодвинуты. Результат был крайне невыразительный.

Политтехнолог, участвующий в избирательной кампании, придерживается каких-либо идеологических принципов?

-П.Б. Думаю, что нет.

Например, Вы при организации той или иной избирательной кампании придерживаетесь каких-либо идеологических принципов?

-П.Б. Нет, не придерживаюсь. В свое время был молодым, глупым – придерживался. Слава Богу, повзрослел, поумнел и перестал. Некоторое время я работал с «Яблоком», потому что какие-то ценности разделял, декларируемые принципы организации. Затем сама эта партия себя исчерпала. Другое дело – есть политтехнологи, которые в силу каких-то сложившихся обстоятельств работают только с одной партией. Они, конечно, могут говорить, что придерживаются какой-либо идеологии. Им так удобнее, я бы так сказал.

Поменяются обстоятельства – они будут придерживаться другого. В России, да и в мире, это не очень распространенное явление, когда политтехнологи придерживаются идеологии, по крайней мере, строят на основе идеологии свою профессиональную деятельность.

Как раз о власти. Затронем тему президентства Путина. Президентство В.В.Путина характеризуется явной формализацией избирательного процесса. Отсутствие полных конкурентоспособных выборов в настоящее время – вполне неоспоримый факт. Как вы считаете, заметное сужение политического поля повлияло на спрос политконсультантов кандидатами на выборную должность?

-П.Б. Во-первых, сами кандидаты стали более умными и профессиональными.

За 15 лет выборов все более или менее участвующие в бизнесе люди тем или иным образом сталкивались с выборным процессом. Это сужение рынка привело к «вымыванию» большого количества проходимцев и прохвостов, которые называли себя политическими астрологами. Это же кому рассказать – смешно! Но это правда. 10 лет назад ведущим политическим технологом Санкт Петербурга был Сергей Давитая, политический астролог, который приходил к И.И.Яковлевой каждое утро и рассказывал о влияние звезд и планет на карьеру ее мужа. Этой «шелупони» стало значительно меньше. Все-таки люди стали больше соображать, что ли. Денег меньше стало. Рынок в этом отношении стал более профессионализированным. «Пена» непрофессионалов схлынула. Они ушли в другие сектора. Вуйма (прим.автора – А.Ю. Вуйма) – автор всяких книженций для студентов. Меня каждый раз потрясает. Неужели найдется хоть один человек, который доллар доверит?! Раньше он занимался политтехнологией. Сейчас, слава Богу, он называет себя специалистом по бизнес-пиару. Так что, этого товарища на этом рынке нет. Естественно, сфера применения опустилась на уровень ниже. Если раньше рынок концентрировался на выборах регионального уровня, региональных легислатур, то сейчас, конечно, конкурентными выборами являются муниципальные выборы – выборы мэров, выборы глав поселений, глав городских депутатов.

Политическая конкуренция опущена с уровня регионов до уровня муниципалитетов.

Как Вы считаете, хорошая PR-кампания может ли быть «оружием» против укоренившегося в России административного ресурса?

-П.Б. Да, конечно. Однозначно.

Какие примеры могли бы привести?

-П.Б. Примеров масса. Например, последние декабрьские выборы мэра города Чайковского. Видим, что кандидата поддерживал губернатор, «Единая Россия», эта прославленная «Бакстер групп», превратившаяся в аналог «Никколо М».

Так вот, этот кандидат пролетел «как фанера над Парижем». Там работала хорошая профессиональная команда, в том числе мои некоторые знакомые.

Они этого кандидата «сделали» в три счета – «вынесли его ногами вперед» политический «труп», практически из города Чайковского. То же самое происходило в Подмосковье осенью на Муниципальных выборах, где и я работал. У нас кандидат, выдвинутый от «Единой России» вообще третье место занял. Я его рейтинг через микроскоп просматривал. Выборы главы Воскресенска, наверное, самые нашумевшие. Кандидат, которого поддерживали градообразующие комбинаты, «Единая Россия» и вся эта воровская шайка сверху, - оказался вторым. Правда, он там фальсифицировал.

Там сейчас идут суды по этому делу, и я думаю, правда победит. Выборы в Дербенте – яркий пример. Отмена результатов выборов подтверждена Верховным Судом Дагестана, то есть решение вступило в законную силу.

На уровне муниципальном мы видим, что «Единая Россия» проигрывает, и политическая конкуренция допускается. На уровне регионов выборы по партийным спискам превращены в формальность, в основном, когда процент голосов утверждается по «разнорядке» из Администрации Президента. Затем все доводится до Избирательных Комиссий, приводящих результаты голосований в соответствие с этими цифрами. Результаты голосования по одномандатным округам, между прочим, не всегда таковы. Недаром в последнее время идут разговоры об отмене выборов по одномандатным округам. Потому что власть понимает, что еще есть какая-то щелочка, не дверь и даже не форточка, а щель, через которую все еще могут пролезть какие-то независимые кандидаты. В этом смысле роль политтехнолога очень велика. И очень велика роль юриста-технолога, так как понимают, что любое малейшее нарушение, которое кандидат допускает, сразу за это нарушение и снимается.

Если кандидат от оппозиции хочет победить, то, безусловно, он должен обращаться к политтехнологам. Что касается кандидатов от партии власти, то они, наверное, могут пройти и на одном административном ресурсе. Но к счастью, мы видим кампании последнего времени – выборы мэра Мурманска весной прошлого года. Когда кандидаты рассчитали проехать на «голом»

админ.ресурсе, оказывались, в итоге, в пролете. Выборы мэра Волжского этой осенью, где снова «Единая Россия» пролетела. Выборы мэра Архангельска.

Там, правда, результаты выборов поменяли. Если Вы посмотрите статистику по выборам глав городов, то 50% «Единая Россия» проигрывает. И, по крайней мере, они выигрывают, потому что действующий уважаемый мэр рано или поздно вписывает их в «Единую Россию». Что касается оппозиционеров, не прибегающих к помощи политтехнологов, то я так подозреваю, что они преследуют цели, далекие от декларируемых. Вряд ли, судя по тому, как была организована кампания Немцова по выборам мэра Сочи, сам Немцов, действительно, ставил своей целью победу. Насколько я знаю, ни один профессиональный политтехнолог, в том числе имеющий успешный опыт работы на кандидатов от оппозиции, к прямой кампании привлечен не был.

Когда кандидат так строит свою кампанию, которая напоминает сельский кружок самодеятельности, то, конечно, вряд ли он хочет победить на выборах.

Наверное, ему захотелось пошуметь.

Перейдем к политическому консультированию в нашем городе. Как Вы оцениваете рынок политконсалтинга в Санкт-Петербурге?

-П.Б. Вообщем, как и в любом субъекте Федерации, этот рынок оживает раз в года, раз в 5 лет. У нас был последний всплеск в 2007 году. Сейчас, соответственно, будет в 2012 году. Вот, тогда можно и поговорить. А что?

Сейчас его нет. О чем рассуждать? Собственно, как и любые другие политтехнологи, питерские ничем не отличаются от остальных – также ездят по всей стране, участвуют в выборах в тех регионах, где на данный момент проходят избирательные кампании. Еще есть муниципальные выборы, где сами муниципалитеты превращены в профанацию. На муниципальных выборах политтехнологи особо не востребованы. Зачем тратить деньги на то, что не даст отдачи?! Я думаю, в Питере есть порядка 20-30 политконсультантов нормального, хорошего уровня, Серавин, например.

Да, с Александром Серавиным мне удалось побеседовать.

-П.Б. Да, такие политконсультанты ездят по стране, как правило, два раза в год – второе воскресенье марта, второе воскресенье октября, то есть периода с января по март и с августа по октябрь. Вот, если график-ломаную изобразить, то получатся два горба такие. В Абхазию на Президентские выборы несколько ребят ездили. На Украине сейчас работают.

Есть ли такие фирмы, компании в Санкт-Петербурге, где кандидат мог бы получить профессиональные услуги политконсультантов? Например, я являюсь заказчиком и хочу, чтобы мне организовали кампанию под «ключ».

-П.Б. Зачем в фирму? Вам нужно приходить к конкретному человеку – например, ко мне, Серавину или еще кому-либо. Мы можем сделать Вам любое юридическое лицо. Для чего нужна фирма? Фирма нужна для того, чтобы корпоративный заказчик, который испытывает дефицит бюджетных средств, мог куда-то «прогнать» «безналичку», где бы ее обналичили. Вот, для чего нужна фирма.

Получается, что рынок не институализирован?

-П.Б. Он институализирован на уровне конкретных людей.

То есть атомизированный?

-П.Б. У кого-то есть фирма. Но когда мы говорим, Ассоциация молодых психологов, то понятно, что это Шустов. Раньше были фирмы. Сейчас, возможно, они как только как юр.лица существуют. В Москве рынок более институализирован. Но нужно понимать, что Питерские технологи, как правило, работают в роли субподрядчиков. Есть генеральный подрядчик, например «Никколо М». К такой практике я лично отношусь отрицательно. С агентствами я не работаю. Все-таки предпочитаю напрямую с заказчиками. Это более… Выгодно.

-П.Б. Да, выгодно. В принципе, я считаю, что 80% заказов, реализуемых Питерскими специалистами, идут через всякие конторки, в основном, московские. Туда приезжают питерские политконсультанты. Хорошо, что не удмуртские какие-нибудь. В Петербурге я не вижу таких крупных фирм брендов. В принципе, это и не нужно. По большому счету, нормальный заказчик понимает, что ему выгоднее обратиться напрямую к конкретному политтехнологу. Другое дело – нужно понимать, как возникают и появляются московские фирмы, и в чем их роль? В свое время «Никколо М» на Газпроме сидело, «Имидж-контакт» - на РЖД. Есть РосТехнологии. У них есть дружественное PR-агентство. А учредителя есть, наверняка, сын директора, дочь вице-президента, любовница заместителя исполнительного директора.

Понятно, что там «оседает» 70% бюджета, остальные 30% доезжают с технологами до регионов. Собственно говоря, так и делается.

Как Вы думаете, что нужно для того, чтобы стать преуспевающим политконсультантом?

-П.Б. Близость к власти – это ключевое условие. Кто у нас сейчас считаются успешными политконсультантами? Матвейчев, Полосин, те, кто работают в Администрации Президента. Быть родственником кого-либо из высокопоставленных чиновников. Например, племянница Председателя Совета Федерации считается очень большим политтехнологом. У нее есть дядя, который возглавляет партию. Иметь одноклассника, друга детства. Понимаете, смотря, что понимать под критерием успешности. Успешный политтехнолог – это еще неоднозначное понятие. Чтобы стать успешным политтехнологом в плане достижения результата, нужно много работать. Чтобы побеждать.

Если сравнить: политконсультант – конец 90-х – 2000 гг и политконсультант – сегодня 2008-2009 гг. Какие новые качества специалисты этой сферы приобрели за целое десятилетие?

-П.Б. Я считаю, что остался тот, кто остался, - это, конечно, люди более профессиональные. Если в 90-х гг мы все приходили со студенческой скамьи, то сейчас остались те, кто имеет большой опыт. Коренное отличие, наверное, в этом. Если в 90-х гг политконсультантом, технологом мог стать каждый, и это были люди, не имевшие никакого опыта на тот момент, и очень многое осваивали путем проб, ошибок, то, конечно, политтехнолог нулевых годов – это как минимум человек, имеющий за плечами лет десять, а то и пятнадцать лет технологического стажа (как у меня, к примеру), который побывал в куче регионов. Второе – раньше политтехнолог был более «отмороженным», что ли.

Все-таки это построение вертикали власти, конечно, ограничило права и свободы кого-то и политтехнологов, наверное, тоже;

с другой стороны – оно сделало этот рынок более цивилизованным. Третье – сейчас главным политконсультантом является сотрудник Администрации, Вице-Губернатор или Председатель ЦИКа. Все-таки ранее это был рынок независимых субъектов, а последние несколько лет именно административные технологии доминируют. Сейчас уже не удивляешься рейтингам политтехнологов регионов. Открываешь, а там Вице-Губернатор, Начальник управления внутренней политики канцелярии Губернатора. Это почему они вообще должны заниматься политтехнологиями?! Понимаете, появилась большая группа политконсультантов, живущая за счет бюджета (на штатной основе) в составе органов государственной власти. Хорошо это или плохо? Профессия институализировалась, приобрела признание. Каждый более или менее уважающий себя мэр 100-тысячного, к примеру, города также имеет политтехнолога. Вот, смотрите! Скоро дойдем до того, что у каждого хозяина крупной торговой сети будет. В этом смысле это тоже некая тенденция за последние несколько лет. С другой стороны, многие политтехнологи ушли на государственную службу, стали чиновниками, причем не в сфере политтехнологий, а совершенно другой области. У меня хорошо знакомый коллега, с которым я в Питере работал, сейчас Директор Департамента министерства Коммуны;

другой известный Питерский технолог – Зам.Министра экономики России. Самые разные варианты, как видите.

Закономерный вопрос. Как Вы оцениваете перспективы политического консультирования в России? Политконсалтинг жив или уже на «закате»?

-П.Б. Да я думаю, больной скорее жив, чем мертв. Уже 5 лет этот рынок хоронят, а он живуч. Я бы сказал, что перспективы напрямую зависят от перспективы демократической системы в России. Возможно, «выдавливание»

будет продолжаться (с федерального на региональный уровень, с регионального на муниципальный, а ниже муниципального уже некуда). Тем не менее, никто не заинтересован, чтобы по всей стране были голодные, озлобленные, но политически активные люди, которые вдруг остались без куска хлеба. Даже с этой точки зрения, власть должна продолжать проводить какие-то выборы, чтобы рынок существовал. Чтоб люди при деле были, а политтехнологи могли бы революции, бунты какие-нибудь устраивать. Я думаю, что рынок сейчас локализовался, «схлопнулся», сжался, и в таком виде потом и будет существовать. Сильно хорошо жить рынок не будет, но и сдохнуть никто не даст. Мне кажется, нормально все будет у этой профессии.

Есть в ней будущее. По крайней мере, хочется в это верить. Я оптимист!

Приложение 12. Экспертное интервью с Корнеевым П.А.

ФИО: Корнеев Павел Андреевич Образование: СПбГУ Факультет: Журналистика Деятельность: политический консультант Интервьюер: Зверева Юлия Александровна Место проведения: г. Санкт-Петербург Отношение к беседе: доброжелательное, нейтральное, недружелюбное, настороженное (нужное подчеркнуть) Длительность беседы: 1:05 м Текст интервью приводится в сокращенной форме.

Есть различные наименования специалистов Вашей профессиональной деятельности: «политконсультант», «политтехнолог», «избирательный технолог» и т.д. Вы как-то «разводите» эти понятия? Суть деятельности одна, только лишь названия разные, или все же не так?

-П.К.- Кто такой избирательный технолог? Человек, работающий в проекте.

Проекты могут быть от 1-2 недель до полугода. Приезжает определенная группа специалистов (даже внутри них существует четкая градация), решающая поставленную задачу. Как правило, после даты выборов, дня через 3-4 (когда сдадут все отчеты), специалисты покидают регион, если это был выездной проект. На выборы берут (исключением здесь могут быть, наверное, Москва и Питер), как правило, выездную группу, наиболее понимающую заказчика.

Например, я прилетел завтра в Красноярск. Меня с местными элитами ничего не связывает: я могу работать здесь, там. Но заказчик будет уверен в моей лояльности, что я его не подставлю. Это мы говорили про избирательного технолога. Но они тоже делятся по направлениям. Есть «орговики», то есть орг.массовые направления. Любой избирательный технолог работает, как минимум, в паре с орговиком. Могу привести пример. Была очень напряженная компания. Мы работали в составе большой команды, но конкретно в одном населенном пункте с 150 тыс.населением мы работали вдвоем: я как избирательный технолог и мой товарищ как орговик. Слава Богу, что я работал с хорошим орговиком – так что никакие орговые вопросы меня не касались.

Хороший орговик еще не значит, что он хороший избирательный технолог. Да, он может сделать плакаты, газету;

может выстроить кампанию. Ровно также и наоборот, хороший избирательный технолог не всегда может быть хорошим орговиком. Я уже молчу про других специалистов: юристы, журналисты… Сопровождение кампании.

-П.К.- Да, это особое сопровождение. Вообщем-то, основная масса – это политтехнологи-орговики. Юристы – несколько отдельно. Хотя от хорошего юриста, понимающего в избирательном законодательстве, часто, да и почти всегда зависит успех кампании. Хотя бы в том смысле, чтобы не проиграть.

Наименования «политконсультант» и «политтехнолог» Вы как-то различаете?



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.