авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |

«%* Лев Поляков История антисемитизма.Эпох а знаний Первая часть ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ Со в р е м е н с р е д н ...»

-- [ Страница 13 ] --

В 1927 году Монтерлан, решивший зафиксировать на бумаге свои воспоминания об одном странном случае, написал очерк «Маленький еврей на войне». В нем он рассказал о добровольце 1918 года по имени Морис Лейпцигер (чье настоящее имя было Морис Даниигер), который был на два года моложе его и однажды спас его из затруднительного положения во время бомбежки. В дальнейшем «Лейпцигер» стал его неразлучным другом;

если сл едо вать описаниям автора очерка, то этот смелый, образованный и готовый прийти на помощь еврей обладал всеми достоинствами за исключением хороших манер. Оба его старших брата были убиты на фронте, и его самого ждала та же судьба. Тем не менее он оставался «Лей-гшигером, жителем Лейпцига, т. е.

немецким евреем». И несмотря на всю близость их отношений Монтерлан со всей очевидностью не мог избавиться от подозрений по поводу его соплеменников:

«В «наш их кругах» верили, что евреи идут на смерть лишь в статьях Барреса, которого даже упрекали за то, что он посвятил очерк сражающимся евреям: это отношение должно было подвергнуться испытаниям (...) в 1918 году, Я придерживался общ еприняты х идей и скорее считал, что смелость не относилась к числу еврейских добродетелей».

Офицеры разделяли эти подозрения.

Что же касается отношения простых солдат, то вот что об этом пишет Монтерлан:

«В тот вечер я спрашивал товарищей Лейпцигера о его поведении в бою. Они ответили мне, что он только недавно попал в часть и еще не участвовал в деле, но если судить по его поведению, то он был «как все остальные». (...) Но они смущенно отмечали, что было непривычно видеть еврея в окопах рядом с собой. Как он себя вел там? Однажды произошло недоразумение, когда он не явился в назначенное место. Их это не удивило, потому что они никогда не относились к нему как к своему. Лейпцигер, оказавшийся в тылу или между фронтом и тылом, это было также естественно, как утка, летящая к озеру, или птица, устремляющаяся в небо.

Н е м н о го п о з ж е Л е й п ц и г е р в с т р е т и л м еня с приветливой улыбкой на лице, с которой он обращался ко всем, и по поводу которой мне иногда казалось, что это бы ла п р о ф е с с и о н а л ь н а я у л ы б к а п р о д а в ц а в магазине: "Чего изволите, мадам?..."»

Таковы были взгляды Монтерлана в 1918 году. Но в 1927 году, после того как он мог «говорить о Лейпцигере с еврейскими друзьями, задавать им вопросы об Израиле, показывать по мере надобности написанные страницы», его отношение к нему не стало более благожелательным:

«Я думаю, что все то, что я даже не затрагивал в с в о и х р а з г о в о р а х с Л е й п ц м г е р о м, с е го д н я я бы обязательно обсудил с ним напрямую. Я бы сказа! ему:

«Я знаю, за что я воюю - за то, чтобы иметь лучшую жизнь. Но ты, как ты можешь сражаться за чужой тебе народ, за чуж ую страну? Какие чувства к немцам испытываешь ты, уроженец Лейпцига? Наконец, к чему ты стремишься?»

«Маленький еврей на войне* был опубликован в 1932 году. В «Комедии Шарлеруа», вышедшей в году и явивш ейся ироническим подражанием этому очерку, Дрие Ла Рошель предлагает противоположный подход;

чтобы доказать, что он настоящий француз, Клод Праген, чья мать «приняла католичество и представляла себе, что их семья живет во Франции уже пятнадцать столетий», сражается и погибает:

«Кстати, почему погиб Клод? Откуда мне знать? За Францию. Возможно, он сражался за Францию, потому что был евреем. А я? (...) Мне потребовалось много лет, чтобы понять это...»

Физически Клод Праген был никуда не годным солдатом:

«За несколько дней до битвы я видел его, совсем маленького, бледного несмотря на загар, с болтающимся биноклем, напряженного и сутулого, с рукой на поясе брюк;

он упрашивал полковника не отправлять его в тыл».

Напротив, алжирский еврей Эли Бенсимон, который вытащил раненого Дрие с поля боя, это прирожденный солдат, который в нужный момент черпает необходимые решения в «своей старой привычке к несчастьям»:

«Он смотрел, как я теребил свою кровавую маску комедианта, рыдая без слез;

он считал, что мне здорово досталось (...) Внезапно меня охватил приступ яростной ненависти к Франции и французам. Я хотел отделиться от них. Я питал к ним неприязнь. Замолчи, сказал мне Бенсимон, ты сошел с ума. Ты получил удар по голове. У тебя идет кровь, ты слишком много говоришь...»

Третий со л д а т-е вр ей, Ж озеф Ж акоб, такж е п р о явл яет героизм. И м енно с ним связаны сам ы е удачные моменты «Комедии Шарлеруа»:

«Вокруг нас свистели пули. Н апряж ение стало невыносимым. В нашем окопе не было ни раненых, ни убитых, потому что никто не высовывался. Но Жакоб высунулся.

Жозеф Жакоб. Он был еврей. Кто такой еврей?

Никто не знает, Наконец, об этом заговорили. Сам Жакоб был миролюбивым, не склонным к ссорам, довольно красивым юношей, достаточно вульгарным, грубоватым, совершенно лишенным интеллектуальности, Мелкий биржевой игрок. У него был красивый тонкий нос с красны ми пятнами. Пуля попала ем у в ж ивот. Он скатился с бруствера. Капитан Этьен подполз к нему, как если бы бруствер был недостаточно высоким. Капитан десятой роты по имени Этьен был христианином. Кто такой христианин? Человек, который верит в евреев. Был Бог, которого он считал евреем, и поэтому он относился к евреям с восхищ ением и ненавистью. Целый год в казармах Пепиньера он третировал нашего товарища;

он не хотел, чтобы тот стал капитаном запаса. Несколько мгновений капитан Этьен смотрел на Жакоба. Ужасно, что Ж акоб был французом, что хотел погибнуть за Францию. Эти евреи были готовы на все за свои родины в этой войне...»

Следует напомнить, что в дальнейшем Дрие Ла Рошель рисовал совсем иные образы евреев...

Как известно, февральская революция 1917 года стала полной неожиданностью для всех наблюдателей. В первы е дни она была встречена о д о б р и те л ьн ы м и комментариями даже со стороны «Аксъ-он франсез» и «1_а ЫЬге Раго1е». Можно даже говорить о всеобщем энтузиазм е;

так, Клем ансо заявил: « П отр я са ю щ е е единство всего народа - буржуазии, рабочих, мужиков в п л о т ь до а р и с т о к р а т и и и д а ж е ч л е н о в с а м о й императорской фамилии, отказавшейся от всех иных с о о б р а ж е н и й, кр о м е и н т е р е с о в в е л и ко й р усской родины». Исключение составил его бывший соратник и яростный антисемит Урбен Гойе, который оказался своеобразным пророком, предложив в начале апреля 1917 года свою трактовку революции, которую «ТНе "Пплез» в 1920 году распространит по всему миру. Гойе восклицал: «Кому русская революция отдала Россию?

Р у с с к о м у н а р о д у ? Ш ести м и л л и о н а м е в р е е в ? Не получилось ли так, что между Францией, порабощенной иудеями, и Россией, где иудеи находятся у власти, Европа избежала немецкого ига лишь для того, чтобы попасть в еще более унизительное рабство?»

В с в о ю о ч е р е д ь «ТН е "Пплез» т а к ж е б у д е т сравнивать «рах деггпапюа» и «рах ^ис1 са».

а Необходимо отметить, что в тот момент никто не принял Гойе всерьез. Но уже в конце марта газеты, разумеется, прежде всего правой ориентации, начали задаваться вопросом о политических и особенно военных последствиях падения царизма, хотя евреев в этом не обвиняли. В апреле беспокойство стало нарастать, тем более что призывы Ленина к немедленному миру совпали с волной мятежей во французской армии. В июле, когда в первый раз большевики попытались взять власть, начали говорить о роли евреев в российских беспорядках.

Н е м е д л е н н о на стр а н и ц а х «1_а ЫЬге Раго1е» были воскрешены древние фантазмы: «Невозможно ничего понять в великих потрясениях, обрушивающ ихся на народы... если пренебречь еврейским фактором...» За этим следует перечень из восьми «подлинных имен главных смутьянов». Но евреи также упоминались, хотя и косвенно, академической газетой «1_е ^игпа! е)ез с!еЬа1;

5», которая разоблачала «группы сомнительных личностей, чьи дел а и д а ж е п о д л и н н ы е им ена не я в л я ю тс я русскими»;

больше всего поражает то, что за три дня до публикации в «1_а ЫЬге Раго1е» Жорж Клемансо напечатал в своей газете «1_'1юплте епсМате» т о т же список из восьми имен, ссылаясь на «Новое время» от 3 (16) июля;

о д н а ко этот о ф и ц и а л ь н ы й ц ар ски й орган не мог содержать ничего подобного по той простой причине, что в тот день он не выходил.

Можно думать, что Клемансо., как: председатель с е н а т с к о й к о м и с с и и по в о е н н ы м в о п р о с а м, был дезинформирован или одурачен агентами французской контрразведки. Тем не менее его инициатива поражает еще сильнее, потому что в июле ни «1_'АсИоп Ггашавзе», ни «1_а Сгснх» не публиковали сведений такого рода, не говоря уже о крупных газетах.

Очевидно, что важность этой проблемы нельзя недооценивать. «События в России производят тем более серьезное впечатление, что до этого времени к ней испытывали безграничное доверие... Многие испытывают навязчивые страхи в связи с возможностью выхода России из войны, что приведет к притоку немцев на западный фронт». К этим патриотическим заботам провинции в Париже добавлялись и более прозаические мотивы: « дер ж атели русских ц ен н ы х бум аг очень обеспокоены будущей судьбой их вложений». Понятно, какова была сила эмоций, возникающих по этому поводу и легко направляемых против евреев.

Неудача большевистского путча в июле позволила как патриотам, так и рантье обрести надежду. Тем не менее за месяц до удавшейся революции нападки на евреев п о яв и л и сь в газете «11Не-иге» со ц и ал и ста М а р с е л я С а м б а, к о т о р ы й о т п р а в и л с я на п о и ск и информации в архиконсервативную «Тпе Могптд Роз!» антисемитизм не знает границ. Только заголовок «Они заходят слишком далеко», а также начало и конец статьи были сделаны во Франции:

«Не обязательно быть антисемитом, чтобы обратить в н и м а н и е на со ста в П е т р о г р а д с к о г о со вета и на происхож дение тех, кто в него входит. Настоящ ая ф а м и л и я Ч е р н о в а, б ы в ш е го м и н и ст р а с е л ь с к о го хозяйства, который в настоящее время является упорным противником К еренского, - Ф ел ьд м ан. П одлинная фамилия Стеклова, широко известного автора «Приказа номер один по русской армии» (согласно которому отменялась субординация), - Нахткес, это немецкий еврей...» Далее следует обычная мешанина из подлинных и вы м ы ш л ен ны х имен, всего около двух десятков, увенчанная следующим заключением: «Что касается Ленина, всем известно, что его подлинная фамилия Цедер-блюм. Позвольте им только поставить к вам в дом одну ногу - вскоре они захватят все...»

В следующем месяце взятие власти большевиками подталкивает добрую треть ф ранцузской прессы к обви н ен и ю евреев. Это собы ти е произвело шок в общественном мнении, о котором в «Дневниках» Барреса имеется за м е ч а те л ьн о е св и д е те л ьств о. Баррес, тщательно воздерживавшийся от любых антисемитских разм ы ш лен и й с сам ого начала воен н ы х дей стви й, з а п и с ы в а е т в не п р е д н а з н а ч а в ш и х с я для печати «Дневниках» без каких-либо комментариев: «Россия исчезает, поскольку она заражена евреями, Румыния погибает по той же причине, Израиль в Иерусалиме, евреи хозяйничают в Соединенных Штатах и Англии».

Упоминание «Израиля в Иерусалиме» напоминает нам, что декларация Бальфура совпала с разницей всего в несколько дней с Октябрьской революцией;

во Франции о ней почти ничего не говорилось в прессе.

Немедленная реакция Клемансо - это еще один симптом, реакция, которая распространилась и на «1_е Рей! ]оигпа1». Эта газета, возглавляемая его верным учеником Стефеном Пишоном, была единственной из четы рех «больших» е ж е д н е в н ы х изданий, опубликовавшей «подлинные имена максималистов». Сам Клемансо в тот же день (10 ноября) под заголовком « У сл у га за у с л у гу » п и сал о р у с ск о й т р а г е д и и и разоблачал ее авторов в «1_'Ноплте епсМате»:

«...какая может быть родина без патриотизма? Что такое народ, у которого нет больше родины?

Увы! Мы можем видеть это на примере толпы немецких евреев, которые не смогли сохранить землю ве л и ки х п р е д ко в и п о я в л я ю тся под ф а л ь ш и в ы м и русским и и м енам и по н а ущ е н и ю их со б р а ть е в из Германии, чтобы дерусифицировать Россию, где первой реакцией были кровавые погромы - первая острая реакция во всех варварских странах. Не следует убивать, потому что убийство - это не ответ. Среди других, до и после него, Назарянин доказал это, Достаточно не п о з в о л я т ь у в л е к а т ь се б я, т. е. с б и в а т ь с т о л к у, предаожениями народа, пережившего периоды величия, но оказавшегося неспособным самому создать ту родину, которая в соответствии с его атавистическими взглядами имела для него второстепенное значение, подобно лисице из басни, лишившейся хвоста и презирающей тех, у кого он есть...»

Что касается Клемансо, то нельзя не вспомнить, что в с е го л и ш ь ч е р е з н е с к о л ь к о д н е й п о с л е э т о г о в ы с т у п л е н и я е м у б ы л о п о р у ч е н о в о з гл а в и т ь его знаменитый кабинет министров победы, в котором он окружил себя Жоржем Манделем, Жоржем Вормсе-ром, Игнасом, Абрами и Люсьеном Клотцем.

Не следует думать, что Жозеф Кайо, его главная жертва в тот момент, думал иначе, чем он. В своих м ем уарах он в двух тщ а тел ьн о сб а л а н си р о в а н н ы х предложениях сказал об этом даже больше;

« Труд н о о сп о р и ть, что о сн о вн ы м и д е ятелям и переворота в России были евреи, которые после того, как они обеспечили себе господство над таким же восточным народом как и они сами, над скифами с косыми глазами, н а с т р о и л и их п р о т и в З а п а д а, п р о т и в з а к о н о в, у п р а в л я ю щ и х н аш е й ц и в и л и з а ц и е й, п о п ы т а л и с ь разрушить европейскую крепость с помощью нападения изнутри силам и др уги х и зр а и л ьтя н, также воодушевляемых тысячелетними мечтами, завещанными им древней Азией. Если говорить в обшем, евреи, где бы они ни работали, несут в себе дух разрушения, жажду власти, стремление к ясному или смутному идеалу, нужно очень мало видеть, чтобы не отдавать себе в этом отчета...»

Газеты «1_е :1оигпа1 йез ОеЬай» и «1_е Т е тр з» еще раз выступили с противоположных позиций. На почти ежедневную клевету газеты «1_е ]оигпа1 с1ез й еЬ ай », которая о б ви н ял а не то л ь ко « к о с м о п о л и т и ч е с к и х крикунов и предателей, захвативших власть», но также и «1_а Сагейе с!е Егапс^ой», этот иудео-либеральный орган, надеющийся на реставрацию царизма», газета Адриена Эбрара отвечала анализом, истинность которого отнюдь не была опровергнута, напротив, подтверждена всей последующей историей России XX века:

«Похоже, что уже в течение некоторого времени е в р е й ста л д л я н е в е ж е с т в е н н о й м а ссы к о з л о м отпущения, главным виновником всех бед, от которых страдает новая Россия, от продолж ения войны до наступления голода. Соверш енно очевидно, что мы присутствуем при выполнении умело разработанного и хорош о о сущ е ствл яе м о го плана действий. Своими результатами и своими истоками он может оказать существенное влияние на ход событий».

Что касается «1_'АсНоп Ггапсавзе», то в эти роковые дни слово «еврей» ни одного раза не появилось на ее страницах. Также замечательной была сдержанность г а з е т ы «1_а Сговх», е ж е д н е в н о р а з о б л а ч а в ш е й Ц едерблю м ов, Бронш тейнов, Розенф ельдов, но не выдвигавшей никаких обвинений против евреев или и удаизма: п р оиски, р а з о б л а ч а е м ы е ка то л и ч е ски м органом, таким образом оставались чисто немецкими происками.

Добровольно принятая самоцензура, вдохновленная с в я щ е н н ы м со ю зо м, не могла п е р е ж и ть в о е н н ы е действия. С декабря 1918 года возобновились первые антиеврейские выступления, вскоре они усилились из-за прихода коммунистов к власти в Баварии и Венгрии, а также из-за бурных забастовок в самой Франции. Страх социальных потрясений, казавшихся неизбежными в некоторые периоды 1919-1920 годов, был благоприятным для вариаций на темы еврейского большевизма, который национальная традиция позволяла с еще больш ей л е г к о с т ь ю, чем р а н ь ш е, т р а к т о в а т ь как и у д е о - г е р м а н - с к и й, или даже как «иудео-германско-вильсоновский» (Шарль Мор-рас). Но во Ф р а н ц и и с о х р а н я л о с ь си л ь н о е п р а в и т е л ь с т в о Клемансо или К лем ан со -М ан дел я, которое отны не отдавало абсолютный приоритет антибольшевистскому крестовом у походу, но очевидно п редп очи тало не отягощать его антисемитизмом. Что касается «Ь'Ас-Иоп Ггап9а15е» и ведущих католических органов, то хотя они быстро вернулись к своим прежним традициям, но жесткость их позиций первое время далеко уступала довоенному размаху. Так, первого января 1921 года, играя на с т р у н а х г е р м а н о ф о б и и, газета писал а:

«Благодаря кровавому безумству дегенерировавшего императора бо-шей произошло полное слияние, и ничто не сможет больше отделить израильтян от французской родины».

Однако новый еженедельник «1_а Ооситеп^айоп СаШоПцие», предназначенный для воинственной элиты и публиковавш ийся тем же «Издательством хорош ей прессы» («Ма150п с!е 1а Воппе Ргеззе»), что и «1_а Сгснх», в начале 1920 года напечатал отрывок из «Протоколов сионских мудрецов», добавив к этому, что гарантирует «подлинность данного текста».

Еврейская пресса довольно мягко реагировала на эти нападки «1_а Воппе Ргеззе», которы е, видимо, воспринимались как нечто, соответствующее природе вещей. Дело в том, что во Франции той эпохи сыновья Израиля не слишком беспокоились по этому поводу, доверяя «республиканской форме правления» - разве о т д е л е н и е ц е р к в и от г о с у д а р с т в а не о т б р о с и л о окончательно клерикалов во тьму забвения? Мы уже говорили об этой менталь-ности, вызванной прежде всего п о гр у ж е н и е м е в р е е в в м о щ н ы е п отоки нерелигиозной жизни, причем многие из них хотели затеряться в них навсегда.

Но и в этом контексте вопрос оказался более сложным, поскольку в 1917 году возникла новая линия противостояния, на которой на следующий день после перемирия начались активные антиеврейские действия, при том, что речь не шла о серьезных противоречиях между французскими иудеями и католиками;

возник м е ж д ун а р о д н ы й ко н ф л и кт по по во д у бр и тан ско го мандата на Палестину и «Еврейского национального очага». В этом вопросе потенциальны м сою зником В а т и к а н а б ы л а Ф р а н ц и я в ее к а ч е с т в е в е л и к о й победоносной католической державы и традиционной защитницы христиан на Ближнем Востоке. Что касается видных представителей французских евреев, то следует констатировать, что за единственным исключением в лице поэта Андре Спира они отнеслись к декларации Б а л ь ф у р а с д е р ж а н н о или д а ж е с о ч е в и д н о й враждебностью. Так, Жозеф Рейнак, бывший одним из главных участников дела Дрейфуса, с момента оккупации Газы англичанами (апрель 1917 года) настаивал на исторических правах Франции, характеризовал сионизм как «археологические мечты» и... предлагал установить международный статус Иерусалима.

Президент Всемирного еврейского союза Сильвен Леви, выступая два года спустя на мирной конференции против угроз больш евистской анархии на Ближнем Востоке и двойного гражданства евреев в западных странах «по немецкому образцу», заявил: «Мои чувства и разум возмущ ены тем, что едва выйдя из периода ожидания, когда нам будет предоставлено равноправие, мы н а ч и н а е м т р е б о в а т ь для е в р е е в П а л е с т и н ы привилегий и особого положения». Иными словами, мы вновь обнаруж иваем сверхлояльность ф ранцузских евреев, этих «семитских антисионистов» по выражению Марка Сайкса. Совершенно очевидно, что католическая церковь прибегала к совершенно иным аргументам. В то в р е м я, к о гд а С и л ь в е н Л е в и в ы с т у п а л со св о и м заявлением, папа Бенедикт XV выразил свое возмущение в связи с планом возвращения евреев в места, которые на протяжении столетий «наши предшественники и хри сти ан е Запада п ы тались вы рвать из-иод гнета н евер н ы х ценой хорош о и звестн ы х уп о р н ы х и д л и т е л ь н ы х у си л и й ». Что касается с о в р е м е н н о го положения, пала проводил весьма характерное различие м е ж д у двум я ви дам и н е в е р н ы х, н е п р и е м л е м ы х в различной степени: английских протестантов и еврейских сионистов. Эта речь была произнесена на закрытом заседании папской консистории 10 марта 1919 года, но вскоре она была опубликована в расширенном виде, с добавлением темы народа-богоубийцы, на страницах папского официоза «СМИа СайоНса»;

утверждалось, что Святые Места были под непосредственной угрозой попасть под власть «врагов христианской цивилизации», ко то р ы е п р и л о ж а т все у си л и я, чтобы р а з р у ш и т ь христианство «даже в его колыбели».

Итак, возвращ аясь к полож ению во Ф ранции, следует подчеркнуть, что для католических специалистов в области антисемитизма сионистская опасность даже отодвинула на второй план угрозы большевизма. Точнее говоря, поскольку сионизм и большевизм были двумя сторонами одного и того же дьявольского плана, именно с и о н и з м в ы р а ж а л е го г л а в н у ю с у т ь. Т а к, д л я преподобного Жуэна тайной конечной целью еврейского плана был захват Палестины (хотя основной целью его «М еж дународного ж урнала тай ны х общ еств» было р а з о б л а ч е н и е з а го в о р а с и о н с к и х м у д р е ц о в ). Он п р о сто д у ш н о писал, что этот план был о со б е н н о возмутительным, потому что крестовые походы уже доказали, что «Палестина принадлежит французам, и д е й с тв и я А н гл и и в этой о б л а сти я в л я ю тс я вероломными...) По сути дела сионизм более не может быть еврейским, он является католическим».

Его сотрудник Мартиал-Орикост представил сходные выводы, или вымыслы, в своем труде, озаглавленном « Н ов ы й год... И е р у с а л и м ? » (1922), в котором он утверждал: «В 1903 году еврейские лидеры знали, что произойдет мировая война и всемирная конференция, е д и н стве н н ы м резул ьтатов чего стан ет е вр ей ско е государство в Палестине (...) Иерусалим будет цитаделью и главной действующей силой еврейского завоевания мира».

К тому же кругу идей относится и следую щ ий силлогизм, единственным специалистом по которому был Моррас;

в действительности Палестину отдал евреям не Ллойд Дж ордж, а Аристид Бриан;

этот дар вызвал Октябрьскую революцию;

итак, Бриан является основным в и н о в н и к о м этой р е в о л ю ц и и. «О! Какой великий дипломат господин Бриан!» (январь 1921 года).

Новый орган «1_а Ооситеп^айоп саШоПцие» со своей стороны специализировался на антиеврейской агитации, которая носила о д н о в р е м е н н о ан ти си о н и стски й и ан ти б о л ьш е в и стски й характер. В марте 1919 года специальны й вы пуск был посвящен теме «Евреи в Е в р о п е ». Там м ож н о бы ло п р о ч е ст ь с л е д у ю щ е е :

«Претензии на мировое господство не мешают евреям преследовать цель воссоздания собственного отдельного царства». В январе 1920 года было опубликовано новое досье по проблемам сионизма, в котором за подписью «СНпзйапиз» перечислялись следующие способы борьбы:

«Н еобходим о сф орм ировать «общ ественное мнение» в христианских странах (...) Нужно организовать п о д д е р ж к у глуб о ко о б е с п о к о е н н о м у с у в е р е н н о м у понтифику, следует обратиться к христианским народам со словами о христианском идеале, о том, что будет позором, если мы допустим, что колыбель нашей религии п о п а д е т под п о л и т и ч е с к о е го с п о д с тв о и уд а и зм а, замаскированное или открытое...

Второе средство... состоит в убеждении крестьян не продавать свои земли евреям, доказывать им, что в будущем цена этих земель сильно возрастет, Банк, который стал бы выдавать ипотечный кредит... оказал бы в этом очень ценную помощь. Наконец (я должен был бы с к а з а т ь - п р е ж д е в с е г о ), с п а с и т е л ь н о й необходимостью является союз между христианами, а также христиан с мусульманами...»

Здесь нельзя не узнать основные, даже можно сказать вневременные, ингредиенты антисионистской идеологии, рож дение которой по уко р ен и вш ем уся заблуждению относят к 1948-1949 годам или, еще чаще, к 1967 году, т. е. к «шестидневной войне». Эта ошибка тем более очевидна, что по этом у поводу мнение католической церкви разделяли весьма влиятельные деятели из числа « сем итских антисионистов». Это п р о яви л о сь в ф е вр ал е 1920 года, когда вопрос о б р и т а н с к о м м а н д а т е р а с с м а т р и в а л с я на п е р в о й лондонской конференции. Тогда представитель Франции Филипп Бертело, которого особенно ненавидел Моррас, о т к а з а л с я от в ы с т у п л е н и я, з а я в и в, что б у д у ч и п р о те ста н том он п р е д п о ч и та е т дать во зм о ж н о сть высказаться по вопросу о Святых местах своему коллеге Жюлю Камбону. Камбон заявил следующее:

«Святые места находились под властью Франции с XV века, Ватикан всегда признавал этот факт, и все ф р ан ц узски е п р ав и те льства, д а ж е те, которы е не поддерживали отношений с Римом, признавали эту свою ответственность. Даже во время войны Ватикан признал право Франции на осуществление своего протектората над С в я т ы м и м е с т а м и. Э т о т в о п р о с и м е е т д д я французских католиков первостепенное значение».

Три дня спустя религиозная принадлежность не помешала Филиппу Камбону вмешаться в дискуссию, чтобы высмеять сионистов, которые вели себя так, как если бы они п р е д с т а в л я л и ве л и кую д е р ж а в у. Их претензии казались ему тем более смехотворными, что «было вполне вероятно, что значительное большинство этих е в р е й ск и х п р е те н д е н то в им ело весьм а незначительную долю еврейской крови в своих жилах».

(Следует обратить внимание на расистский характер этого аргумента.) Но о с т а в и в в с т о р о н е все эти и с т о р и ч е с к и е анекдоты, перейдем ко второй фазе антисемитских кампаний во Франции после первой мировой войны.

Начало этой фазы четко датируется маем 1920 года, что в о зв р а щ а е т нас к тем е в ел и ко го за го в о р а, первоначальный источник которой, по всей видимости, находился в Великобритании. Во Франции в очередной раз древние страсти воскресли в армейских кругах. июля в «Израильских архивах» можно было прочитать, что «известное число высших офицеров еврейского происхождения подали в отставку или потребовали досрочного начисления пенсии» по причине общей атмосферы, господствующей в «наших высших военных сферах». Доклады и письма членов французской военной миссии в Польше, генералов Жозефа Нуланса и Анри Нисселя и капитана Шарля де Голля, свидетельствуют об о п а с н о с т и э т о г о н а п р а в л е н и я м ы с л е й. В р я д ли необходимо добавлять, что в случае последнего имени в данном списке подобная позиция была кратковременной.

Что касается большой прессы, то прежде всего н е о б хо д и м о ко н ста ти р о в а ть, что в мае 1920 года публиковались сенсационные репортажи о Советской Р о с си и. Я и м е ю в в и д у « С е м н а д ц а т ь м е с я ц е в в большевистской России» Ш. Пети, опубликованные в «1_е Рей! Рап51еп». Например, в номере от 20 мая можно было прочитать: «...очень легко представить организацию большого азиатского крестового похода против англичан.

И зраильтянин Бронш тейн, известный как Троцкий, окруженный своей семитской и восточной камарильей, надеется стать Наполеоном Востока. Он возглавляет колоссальное международное тайное общество, которое стрем ится све р гн уть е вр о п е й ск ую ц и ви л и зац и ю и мечтает изгнать англичан из их азиатских владений...»

Этот тезис, американский вариант которого мы представили читателю выше («ТНе СЫсадо ТпЬипе» от и ю н я ), п о всей вероятности опирался на британский источник, возможно, на 1п1:е1Мдепсе Б е т с е. Но это п р е д п о л о ж е н и е не г о д и т с я д л я п у б л и к а ц и и в «Ь'ЕхсеЫог», где один из величайших репортеров всех времен Альбер Лондр в номере от 17 мая иронизировал по поводу новых московских хозяев;

«Пролетариев ведут с кольцом, продетом в носу (...) Кто п р ав и т? П р а вя т акти ви сты с о ц и а л и с т и ч е с к и х конгрессов. Правят грязные ссыльные, международные библиотечные кроты, которые потратили свою молодость над книгами о пауперизме, чтобы найти себе способ существования. Правят: сибиряк, монгол, армянин, азиат, а в закоулках всех коридоров, во всех комиссариатах, за всеми перегородками, между письменными приборами и корзинками для бумаг - истинный король: еврей. О!

Уж асное и прекрасное маленькое побоищ е, разгорающееся на горизонте...»

В этой связи следует упомянуть о распространенной идее того времени, тем более что несколькими днями раньше Альбер Лондр без колебаний иронизировал в совсем иной манере, описывая солдат-спекулянтов в Петрограде: «...солдаты толпятся на перекрестках, сп е к ул и р ую т, п о ку п а ю т и п е р е п р о д а ю т. Т р о ц ки й, вспоминая о своем знаменитом соплеменнике, напрасно пытается изгнать торговцев, они рассеиваются только для того, чтобы собраться в других местах» (12 мая).

Что касается антисемитских кампаний, которые в том же мае задумывались именно как таковые и, как можно предполагать, были хорошо организованы, то следует отметить инвективы «1_а иЬег1е»: «Израильтяне это особый народ, ненавидящий тех, среди кого он живет» и т. д. (23 мая);

публикацию в «1_'1п1:гап51-деап1:»

д о к у м е н т а Ц у н д е р а (2 7 м а я ) ;

с т а т ь ю в «1_е Соггезропйап!», посвященную «Протоколам сионских мудрецов» (25 мая), причем потребовалось некоторое время, чтобы французы обратили на них внимание. В редакции «1_'Асйоп Ггапеавзе» не читали «ТНе "Пплез», поэтому впервые «Протоколы» были упомянуты лишь в обзоре прессы от 19 мая со ссылкой на статью в «1_а ЫЬге ВеIдIц и е». «1_е С оггезропйап!:» бы л не с л и ш к о м влиятельным католическим органом, Настоящий прорыв произошел благодаря Гюставу Тери, который посвятил этой теме первую страницу номера «1_'Оеюте» от 2 июля под заголовком «Еврейство превыше всего («]емгу МЬег аИез»). Еврейское окружение г-на Ллойд Джорджа». Это побудило «1_'АсНоп Ггапсавзе» вернуться к данной теме. С этого момента Шарль Моррас уделял ей все больше внимания, посвятив проблеме всемогущества евреев дюжину статей во втором квартале 1920 года.

Так, 27 сентября под заго л о вко м «Еврейский вопрос, суть дела» он постарался доказать, что все в а ж н е й ш и е со б ы ти я п о с л е д н и х л е т л у ч ш е всего о б ъ я с н я ю т с я и м е н н о та ки м с п о с о б о м, о т м е т и в в заключение: «Разумеется, иные причины также сыграли свою роль во всех этих событиях, но разве этот план не содержит часть истины, по дтв е рж да ем о й зам ечательны м и результатам и, неслы ханны м и привилегиями, которых добились евреи?» Далее в той же статье в разделе, озаглавленном «Новинки и голос р а з у м а », он ц и т и р о в а л п и с ь м о о д н о г о к о р р е с п о н д е н т а -е в р е я, с ко то р ы м в ы р а ж а л свое согласие. Этот корреспондент предлагал своеобразный план деиудаизаш ш. Но прежде чем перейти к этим «новинкам», которые можно о характеризовать как третью стадию антисемитских кампаний той эпохи, отметим также вступление в борьбу «1_а Кеуие с1ез Оеих М о п й е 5», этого б а с т и о н а ф р а н ц у з с к о й гражданственности. Последний номер этого журнала за 1920 год включал две длинные обвинительные статьи:

одна, подписанная Морисом Перно, была направлена против польских евреев, другая, озаглавленная «Когда Израиль правит», авторами которой были братья Таро, обвиняла венгерских евреев.

После первого выступления такого рода в журнале «1_а Кеуие с1ез Оеих Мопйез» появятся и некоторые другие распространенные обвинения;

будет поставлен вопрос о еврее Аароне Керенском, об антихристианской ненависти иудео-большевиков, а братья Таро вплоть до весны 1924 года п р о д о л ж а т о п и с а н и е е в р е й с к и х жесто-костей и безумств под новым заголовком «Новый год в И ер усал и м е». Нельзя полностью отказать в справедливости замечания бывшего помощника Дрюмона Жана Дро, написавшего в 1934 году: «Без сомнения, братья Таро послужили связующим звеном между тем, что провозглашал Дрюмон, и тем, что совершил Гитлер».

Т р е ть ю ста д и ю м ож н о о х а р а к т е р и з о в а т ь как сочетание анонсов о неизбежности всемирного погрома с поддержкой некоторыми израильтянами антисемитской программы. В этом и заключались «новинки», о которых объявил Моррас. Эта стадия естественным образом вытекала из двух предыдущих: евреи были готовы к осуществлению своего великого заговора, как же могли арийские народы не предпринять отчаянные усилия, ч т о б ы с п а с т и с ь от их и г а ? В э т о й с в я з и, а б с т р а г и р о в а в ш и с ь от п р о ф е с с и о н а л ь н ы х ультраантисем итов, следует прежде всего еще раз процитировать Шарля Морраса, который задолго до того, как он начал угрожать «своим кухонным ножом» Леону Блюму и Абрааму Шрамеку, обратился с «призывом ко всем антиеврейским силам в мире» во имя «всеобщей антиеврейской политики» (12 мая 1921 года). Затем его сторонник и корреспондент еврейского происхождения Рене Гроос поддержал его в своем «И сследовании еврейской проблемы» (1922 г.): «Мы присутствуем одноврем енно при развитии всеобщ его еврейского заговора и возрождении антисемитизма. Возможно, точнее было бы назвать это его продолжением. Раньше антисемитизм проявлялся в виде местных выступлений, непродолжительных, не имевших последствий. Он стал всеобщим, латентным и постоянным». Чтобы избежать худшего, Рене Гроос предлагал ввести специальное з а к о н о д а т е л ь с т в о : «М ы д о л ж н ы н ести д в о й н ы е обязанности в этом доме, поскольку мы являемся здесь гостями, мы не участвовали в его строительстве». Поль Леви, будущий издатель еженедельника «Аих исои^ез», также призывал своих собратьев опередить события, но д р у ги м с п о с о б о м : « Ф р а н ц у з с к и е е в р е и д о л ж н ы о т в е р г н у т ь у ж а с н ы е м а х и н а ц и и ф и н а н с и с т о в из окружения Ллойд Джорджа и Белого дома, которые постоянно организую т ловуш ки ф ранцузским государственным деятелям» («Письмо евреям-патриотам», «1_'Ес1аЧг», 21 мая 1921 г.).

Мы вновь возвращаемся здесь к проблемам большой политики. Предательство Франции ее англосаксонскими сою зн ик а м и столь же легко объ яснялось иудео-германским заговором, как и тема еврейского влияния в Англии, которая восходила к Туссенелю и Д р ю м о н у и п о л у ч и л а н о в ы й и м п у л ь с б л а го д а р я кампаниям «1_ 'Асйоп Ггапсавзе» и «1_'Оеиуге». Сторонник М о р р а са Рож е Л а м б е л е н, один из п е р е в о д ч и к о в «Протоколов» на французский язык, развивал эту идею в 1921 году под заго л о вко м « П р а вл е н и е Израиля в англосаксонском мире». Следует ли удивляться, что крупнейшие газеты, воздерживавшиеся от того, чтобы говорить о еврейском окружении Клемансо хотя бы во имя «священного союза», подхватили теперь тему о «еврейском окружении Ллойд Джорджа». Так, первого мая 1921 года газета «1_е Майп» обвиняла некоторых банкиров Сити, чьи связи с немецкими банками хорошо известны. Через день были поставлены все точки над «I»: «Пришло время поставить в известность Ллойд Д ж о р д ж а, что в л он д он ском Сити есть банкиры с английской кровью».

Кампанию подхватили менее значительные газеты, к о т о р ы е до э т о г о в о з д е р ж и в а л и с ь от л ю б о й антиеврейской агитации. На следующий год известный публицист Андре Шерадам резюмировал сложившееся положение в словах, с которыми бы согласились Моррас и братья Таро:

« Н а р о д ы А н т а н т ы п о п ал и в м о щ н ы е кл е щ и, организованные вождями пангерманизма. Эти клещи образуют, с одной стороны, деятельность м е ж д у н а р о д н о го ф и н а н с о в о го и у д е о -ге р м а н с к о го с и н д и к а т а, в о з д е й с т в у ю щ е г о на та к н а з ы в а е м ы е образованные слои стран Антанты, чтобы рекрутировать там сторонников с помощью подкупа;

вторая сторона этих клещей представлена действиями большевиков и п о д д е р ж и в а ю щ и х их с о ц и а л и с т о в, в л и я ю щ и х на народные массы союзных государство.

Но люди «Аксьон Франсез» и другие экстремисты, разум еется, не могли согласиться со сл едую щ и м и выводами Шерадама:

«Многие согласны с тем, что существует заговор всех евреев с целью добиться всеобщего господства. Я хочу очень ясно объяснить, почему я не согласен с подобной точкой зрения (...) В современной ситуации я не в е р ю, что м о ж н о у т в е р ж д а т ь с у щ е с т в о в а н и е всеобщего еврейского заговора, не совершив ошибки и несп ра ведл и вости ».

В заключение Шерадам советовал: «создать группу евреев, противников пангерм анизм а, лояльны х подданных стран Антанты (...) Разве не очевидно, что если евреи-противники пангерманизма не проявят себя в ближайшем будущем какой-нибудь энергичной и яркой акц и е й, то п р е д с та в л е н и е о е в р е й ск о м за го в о р е, направленном на завоевание всемирного господства, распространится повсюду? Тогда в ближайшие годы возникнет грозное антисемитское движение...»

Р е т р о с п е к т и в н о это п р е д с к а з а н и е к а ж е т с я смехотворным;

возможно, оно показалось бы не таким смешным, если бы оно вообще не оправдалось, вместо того, чтобы обернуться своей противоположностью. Нам о ста е тся в ы я сн и ть, п о ч е м у во Ф р а н ц и и не бы ло четвертой ф азы, почему, напротив, ан ти сем и ти зм опустился до самого низкого уровня в 1925-1930 годах, чтобы затем подняться под совокупным воздействием экономического кризиса и влияния с другого берега Рейна.

Необходимо подчеркнуть, что бойня 1914- годов имела во Франции не менее ужасные последствия в самых разных областях, чем в Германии. В частности еше больше пострадали нравы прессы, причем основные коррупционеры отныне были исключительно «правыми»;

пресса с большим трудом смогла избавиться от новых способов « п р о м ы ван и я мозгов» и други х приемов распространения оглупляю щ ей ненависти, которые получат свое вы сш ее развитие при то та л и т а р н ы х режимах. Именно при этом стечении обстоятельств антисемитский или расистский уклон приобрел новую о к р а с к у - он о т в е ч а л н е я с н ы м о ж и д а н и я м общ ественности, как об этом свидетельствует весь спектр ответов, полученных в 1923 году в ходе опроса общественного мнения в связи с внезапной модой на Гобино и его теорию. В этом плане особо выделяются м р а ч н ы е п р о р о ч е с т в а В а ш е де Л а п у ж а, предвосхищающие Селина, и еше больше - предвидения Ромена Роллана: «Этот труд подспудно удовлетворяет некоторые современные потребности (...) Сегодняшняя молодежь без труда найдет у Гобино то же открытое п резрение к прогрессу, л и б ер а л и зм у, « опиу му г у м а н и з м а », д е м о к р а т и ч е с к и м и д е я м - то ж е высокомерное и трагическое видение расовой войны...»

С другой стороны, следует также принимать во вним ание еще одно последствие войны, а именно падение политического влияния прессы, презрение к которой со врем ени п анам ско й аф еры п о сто я н н о возрастало. В результате появился все увеличивающийся разрыв между истинными взглядами французов и теми выводами, которые можно сделать на основе анализа газетных публикаций. Разве в 1936 году Народный фронт не одержит победу вопреки враждебности почти всех или по меньшей мере подавляющего большинства газет? Мы вынуждены констатировать здесь известную несогласованность, которая, вероятно, проявляется и в свидетельствах некоторых современников тех событий.

Кроме того, имеются и другие данные, подтверждающие эти с в и д е т е л ь с т в а - п р е ж д е все го о т с у т с т в и е в д в а д ц а т ы е год ы в о и н с т в у ю щ и х а н т и с е м и т с к и х организаций и «лиг», а также заметных инцидентов и у л и ч н ы х в ы с т у п л е н и й. В ц ел о м, не бы ло н и ч его подобного тому, что мы описывали в связи с делом Дрейфуса или того, что нам придется описывать при обсуждении ситуации в донапистской Германии.

Более тонким признаком является изм ен ен и е позиции иезуитов, сначала едва заметное.

Мы уже видели, что итальянские иезуиты сыграли главную роль в вовлечении католической церкви в чисто антисемитскую пропаганду и что в конце XIX века кампании на страницах «См11а СайоПса» вдохновили или даже внушили миф о «мудрецах Сиона». Напротив, французские или франкоговоряшие иезуиты, видимо, были первыми, кто осознал уже в 1922 году, что эта мифология не сулит церкви ничего хорошего. Отец Пьер Шарль взял на себя почин, опубликовав в бельгийском ж урнале «1_а Тегге маИоппе» статью вскоре после впечатляющей смены позиции «ТНе "Пплез». Б этой статье были даны н е о п р о в е р ж и м ы е, п о стр о ен н ы е с н е п р е в зо й д е н н о й с тех пор т щ а те л ь н о сть ю доказательства того, что «Протоколы» были скопированы с а н т и б о н а п а р т и ст ск о го п а м ф л е та М ориса Ж ол и.

Продолжая эту линию, отец дю Пассаж опубликовал в «1_ез ЕШйез» пространную статью, сильно уступающую статье отца Шарля, но достаточно критичную, чтобы вызвать бредовые рассуждения Урбена Гойе о тайном сговоре между иезуитами, евреями и Москвой. В году ф ранц узские иезуиты окончательно покинули антисемитский лагерь.

В связи с «Протоколами сионских мудрецов» можно такж е за м ети ть, что в целом они не получили во Франции столь широкой популярности, как в Германии или англосаксонских странах. Крупнейшие ежедневные газеты полностью их проигнорировали, в чем скорее м ож н о ви д е ть с в и д е т е л ь с т в о о с т о р о ж н о с т и, чем п р о я в л е н и е п о р я д о ч н о сти и б л а го р о д ств а. Л и ш ь незначительное количество писателей, по крайней мере среди тех, чьи имена сохранили свое значение вплоть до наших дней, так или иначе вдохновлялись этой темой.

К тощ ж е это о б сто я те л ь с тв о п о зв о л я е т нам за тр о н уть очен ь важ ную тему: им енно благодаря французской литературной продукции периода между двумя мировыми войнами мы можем с уверенностью оценить величину расстояния м еж ду реальны м п о л о ж е н и е м е вр еев и тем и се р ь е зн ы м и и многочисленными обвинениями в их адрес, которые высказывались после окончания военных действий.

Р а зум е е тся, струя а н ти е в р е й ск и х ром анов не пересохла в это столь урож айное время. Н аряду с братьями Таро, которые продолжили свою линию в году книгой «Бродячая кобы ла», можно упом януть Марселя Ж уандо, памф летиста, автора «Еврейской опасности» (1934), и романиста. В романе «Шаминадур», опубликованном в 1934 году, евреи продаю т кюре поддельное церковное вино:

«- Кто виноват?

- Евреи, которые мне его продали, - отвечает кюре.

- Кюре, который его у нас купил, - возражаю т евреи.

Так, все с теми же сообщниками Иуда постоянно спекулирует на крови Христа».

М ож но д о л го гов о р и ть о б е ссм е р тн ы х те н ях, возникающих на страницах многочисленных романов Жоржа Сименона. Но прежде чем продолжать двигаться в этом н ап р а вл ен и и, сл е д уе т об ратиться к самым великим, а именно к лауретам Нобелевской премии, которые почти всегда были доброжелательно настроены по огношению к сыновьям Израиля. Начнем с Ромена Роллана.

Он много говорил о евреях, чаще хорош о, чем плохо. Мы ограничимся упоминанием «В доме», где представлен Таде Моок, еврей-самоучка, простой и добрый, но невероятно уродливый - «в большей степени еврей, чем следует»!

Отметим это приравнивание иудаизма и безобразия.

Но оно не было неизбежным. У Франсуа Мориака еврей из Бордо Жан Азеведо в «Терезе Декеру» (1927) не я в л я е т ся ни б е з о б р а з н ы м, а т а к ж е ни о со б е н н о «хорошим» или «плохим», но он оказывается физически у зн а в а е м ы м б л а го д а р я « б а р ха ти сты м гл азам, свойственным его расе,... его горящему взгляду».

Напротив, третий нобелевский лауреат Роже Мартен дю Гар испытывал художественный интерес к уродству евреев в том, что касается физического облика, а также к их в ы с о те в о б л а с т и м о р а л и. В его о с н о в н о м произведении «Семья Тибо» (1922-1940) оба героя, Жак и Антуан, став взрослыми, находят себе еврейского друга или «старш его» товарищ а, но, мож ет быть, лучш е г о в о р и т ь о « д в о й н и к а х » или о « с о в е с т и » ? Д ля р е в о л ю ц и о н е р а Ж ака эту роль и сп о л н я е т С кад а, «задумчивый азиат».

Он проповедовал;

«Следует добиваться торжества справедливости (...) Буржуазный мир рухнет сам собой...»

«Скада был израильтянином из Малой Азии, ему было около пятидесяти лет. Он был очень близорук и носил на оливковом носу с горбинкой очки со стеклами, то л сты м и как линзы те л е ско п а. Он был урод лив:

курчавы е волосы, короткие и прилипш ие к яй ц ео бразн ом у черепу, огром ны е уш и, но теплы й, за д ум ч и в ы й взгл яд, св и д е те л ь ств о в а в ш и й о неиссякаемой доброте. Он вел аскетический образ жизни».

Доктор Исаак Студлер, французский еврей, который также имеет азиатские корни, о чем свидетельствует его п р о з в и ш е « Х а л и ф », не бы л с т о л ь у р о д л и в, но биологическая дистанция также четко выражена. Врач Антуан Тибо пользуется его советами, видит его в бреду перед смертью, - и незаметно эксплуатирует его. Едва ли есть необходимость добавлять, что Студлер отличается такой же нравственной высотой, как и Скада, но в его сердце французский патриотизм борется с еврейским пацифизмом. Что же касается его внешнего облика:

«Студлер... выглядел старше Антуана. Имя Исаак хорошо подходило к его профилю, его бороде эмира, его блестящ им глазам во сточн ого мага. (...) Когда он волновался... белки его больших, как у лошади, глаз слегка наливались кровью...»

В другом месте говорится о «его больших влажных глазах» или даже о «его взгляде пророка». Колдовские чары, исходившие от такой концентрации экзотики или т а к о го у р о д ств а (п очти в се гд а, как и п о л о ж е н о, мужского), примеры чего можно легко умножить, причем следует особо упомянуть Пьера Бенуа (Так, этот член Французской академии следующим образом описывал Исаака Кош ба, главного героя «Колодца Иакова»:

«Лишенный магии своего завораживающего взгляда он был лишь бедным кривоногим уродом, одетым в смешной серый костюм, в котором болтались его тощие ноги, его руки заканчивались костистыми ладонями чахоточного, усы панны м и красны ми пятнами». Что же касается завораж иваю щ его взгляда, то немного выше можно прочитать: «Во время разговора он снял очки. Агарь пребывала в оцепенении. Она смотрела в глаза Исаака Кош ба. Б л и зор уки е глаза, б ар хати сты е и черны е, за в о р а ж и в а ю щ и е своей печалью и глубиной. Они придавали этому некрасивому литгу сияющую силу*.

(Р1егге ВепоН, «!_е Ри№ Не ]асоЬ», Рапз, 1925, рр. 59-60.

з р. 46). Следует прочитать весь этот роман, который м ож но р а ссм а тр и в а ть как краткую эн ц и кл о п е д и ю штампов эпохи после первой мировой воины в том, что к а с а е т с я о б р а з о в е в р е й к и и е в р е я.), о к а з а л и с ь достаточными, чтобы увлечь Жана-Поля Сартра, который даже в принципиально важном эссе, относящемся ко времени непосредственно после нацистских массовых акций по уничтожению евреев, разоблачал светские м и ф ы ( п о с к о л ь к у и м е н н о об это м и д е т р е ч ь в «Размышлениях») о «выраженном семитском типе... с загнутым носом... оттопыренными ушами... толстыми губами», и далее о «типичны х чертах ф ранцузских евреев: изогнутом носе, растопыривании ушей и т. д.»

Что касается проблем морали, то приводимый ниже пассаж по-своему отражает дух того времени:

«Евреи являются самыми добрыми среди людей.

Они стр а стн ы е пр о ти вн и ки н асилия. Эта упорная доброта, которую они сохраняю т даже среди самых жестоких преследований, это чувство справедливости и разума, которое они противопоставляют враждебному, ж е стоко м у и н е сп р а ве д л и во м у о б щ еству как свою единственную защиту, возможно, это лучшее из того, что они дарят нам, а такж е истинное свидетельство их величия».

Так или иначе, в 1946 году было вдвойне трудно не перегибать палку. Еще дальше, чем Мартен дю Гар, зашел Жорж Дюамель, у которого Лоран Пакье и Жюстен Вейль (по-французски «;

)и51:е» значит «справедливый») я в л я ю тся О рестом и П иладом его серии ром анов «Хроника семьи Пакье». Дело не в том, что Жюстен - это б есп л о тн ы й п е р со н аж (или сл и ш ко м у р о д л и в ы й ), наивные капризы этого идеалиста описаны с тем же натурализмом, что и его проблемы как еврея. Тем не менее после 1914 года, когда он ушел добровольцем на фронт, о нем больше речь не идет, только в 1925 году Лоран Пакье пишет сестре: «Подумай, Сесиль, через месяц, 15 июля будет семь лет со дня гибели Жюстена в Шампани во время второй битвы на Марне, когда он отдал свою жизнь за наше общее спасение». Однако накануне своего ухода в добровольцы этот Спаситель «выглядит как старый еврей, подсчитывающий гроши...»

Итак, все выглядит таким образом, как если бы столько достоинств, столько совершенства, чтобы не стать невыносимыми, требовали противовеса, который писатели обычно искали в области арийского мифа, так что искусство рисковало стать более реальным, чем действительность. Но даже когда дело обстояло иначе или еврей был лишь эпизодическим персонажем (как у Мориака), его по-прежнему можно узнать по глазам или по взгляду, что являлось постоянным и безошибочным знаком его отличия от остальных. Можно заметить, что это м о ж е т с л у ж и т ь п р е к р а с н о й и л л ю с т р а ц и е й воздействия «нарциссизма незначительных различий», над чем размышлял Фрейд в последний период своей жизни.


В этой связи можно также процитировать Дрие Ла Рош еля, одного из нем ногих авторов, кто оставил сви детельство, разум еется, как ром анист, о самом надежном различительном признаке,, когда он говорит о «детском ужасе христиан по отнош ению к евреям».

Рядом с ним можно поставить Жкшя Ромена, чей роман «Лю ди доброй воли» изобил ует образам и евреев, вымышленных (Жермена Баадер, Люсьен Вормсер по прозвищу Марей) и реальных (Блюм, Мандель, Жан Зай), нам еренно оп исан ны х как человечески е сущ ества, по хож и е на всех о ста л ь н ы х. С ам ое б о л ьш е е, что п р о и сх о д и т с М а р ее м. это его р а зд ум ья о своем еврействе. В данном случае если баланс и нарушен, то лишь в противоположную сторону. Следует отметить, что и Дрие, и Жюль Ромен были женаты на еврейках;

эта деталь позволяет предположить, что они проявили себя более тр е зв ы м и и п р о н и ц а те л ь н ы м и, п о то м у что б л а го д а р я св о и м се м е й н ы м св я зя м они ч е р п а л и вдохновение в том, что наблюдали или видели, а не в том, что они воображали или читали. В третьем хорошо известном случае «смешанного брака» можно допустить, что у Андре Мальро была склонность, доводящая до конца те н д е н ц и и Ж кш я Ро м е н а, п о ск о л ь к у в его произведениях вообще нет евреев, более того, еврейский авантю рист послуж ил прототипом неподраж аем ого барона Клаппика, который в его романе «Условия ч е л о в е ч е с к о го с у щ е с т в о в а н и я » все гд а и м е е т «замаскированный облик». Каким бы ни был результат литературного преобразования действительности, ничто т а к не с п о с о б с т в у е т д е м и ф о л о г и з а ц и и, к а к н е п о с р е д с т в е н н о е п о з н а н и е, о с о б е н н о если оно достигается в соответствии с библейским значением этого слова.

Нам о ста е тся за в е р ш и т ь это т б е гл ы й о б зо р, остановившись на трех великих художниках, которые проявляли злобный, хотя и скрытый антисемитизм. Речь идет о трех п р ед стави тел ях м еньш и нств, двух протестантах и одной еврейке, причем все трое были беженцами.

Андре Жид лишь эпизодически изображал евреев;

его Дюр-мер в «Фальшивомонетчиках» был столь же неприятным персонажем, как и Левши он в «Подземельях Ватикана». В 1911 году он планировал написать роман, где г л а в н ы м ге р о е м д о л ж е н б ы л с т а т ь е в р е й, « благоро дн ы й, даж е ры царь, нем ного склонны й к несбыточным мечтам, которые могли бы соперничать с христианскими чувствами», но как и Толстому, это ему не удалось. В обратном направлении, если так можно выразиться, развивались события в случае с доктором Софи Моргенстерн, которая занималась психоанализом в Париже в тридцатые годы и в «Фальшивомонетчиках»

п р евр ати л ась в о ч ар о вател ьн ую «польскую женщину-врача» по фамилии Софрониска и с вполне католическим именем. К тому же если Жид как романист и рассказчик, по-видимом у, был бессильны м перед евреями, то как теоретик и пурист он запрещал им играть какую-либо роль во французской литературе. Именно во Ф р а н ц и и н а к а н у н е п е р в о й м и р о в о й в о й н ы он сформулировал тот принцип, который в 1920 году в эллиптической ф орме повторит «непочтительны й»

американец Менкен: «Они думают на идише, а пишут по-английски», а окончательную ф орму ему придал Геббельс: «Когда еврей говорит по-немецки, он лжет!»

Андре Жид выражался более изысканно;

«...мне достаточно, что характеристики еврейской расы отличаются от французских;

и если эти последние (французы) оказываются менее интеллигентными, менее стойкими, менее мужественными во всех отношениях, чем евреи, все равно то, что они хотят сказать, может быть сказано только ими, и что привнесение еврейских качеств в литературу, где имеет ценность только личное, даст меньше новых элементов, т. е. обогащения, чтобы она [е в р е й ск а я л и т е р а т у р а ? - Л ев П о л я ко в (Синтаксическая ошибка или описка в этом месте текста поражает. Самое близкое сущ ествительное женского рода - «литература», так что я посчитал возможным именно так дополнить текст после обсуждения этою вопроса с моим другом Люсе г Финяс)] не прерывала возможности для медленного самовыражения расы и не д о п у с к а л а пр и э то м с е р ь е з н о й, н е д о п у с т и м о й фальсификации ее значения» («Дневник», 24 января 1914 года).

В январе 1948 года после весьма критического прочтения «Размышлений» Сартра Жид заметил в связи с приведенными выше рассуждениями и их контекстом: «Я не могу отказаться от них, поскольку я продолжаю считать их совершенно точными».

Напротив, Жак де Лакретель посвятил положению евреев свой самый знаменитый роман «Зильберман»

(1922). В нем нет недостатка в биоэстетических клише, потому что описание непривлекательной внешности и вызывающего беспокойство «немного азиатского лица»

его л и ц е й с к о г о д р у га и п р о т е ж е з а к а н ч и в а е т с я следующей фразой: «Все вместе возбуждало мысль о с т р а н н о й п р е ж д е в р е м е н н о с т и его р а з в и т и я : он напоминал мне маленьких вундеркиндов, показывающих фокусы в цирке». С точки зрения морали еврейский ребенок, не будучи особенно симпатичным, вызывает н аш у ж а л о с т ь и в ы и гр ы в а е т, п о с к о л ь к у его нам о п и сы в а ю т на ф оне ж естокости его ка то л и ч е ски х однокаш ников, а такж е лицем ерия протестантских родителей рассказчика, вспоминающего прошлое.

Но это оказалось слишком для нашего героя, и п а т р и ц и й - г у г е н о т в з я л в н ем в е р х в р о м а н е «Возвращение Зильбермана» (1930), где герой, став взрослым, превратился в дьявольского персонажа или, точнее, одерж им ого дьяволом. Серьезно больной и впавший в глубокую депрессию, он принимает смерть т о л ь к о п о с л е с и м в о л и ч е с к о г о и з в е р ж е н и я то й ф р а н ц у з с к о й к у л ь т у р ы, к о т о р у ю он т а к л ю б и л :

«Поскольку я считал его очень странным субъектом, я стал думать, что дьяволы, покинувшие мозг Зильбермана в его смертный час, были нашими принцессами из пьес Расина и целой вереницей л егендарны х героев во французских одеяниях».

Эти п р и н ц ессы и эти герои бы ли та к д ор оги талантливой Ирен Немировской, родившейся в Киеве, что она приняла христианство в день совершеннолетия. В своем ш ед евр е « Д авид Го л ь-дер » (1929) она без ж алости, но не без больш ой доли точности рисует портреты иудео-русского финансового хищника и его окружения. В конце романа она дает краткое обобщение в связи с образом друга Гольдера:

«Потом Сойфер должен был умереть в одиночестве, как собака, без друзей, без венка цветов на могиле, похороненный на самом дорогом кладбищ е Парижа семьей, которая его ненавидела и которую он ненавидел, но которой он тем не менее оставил состо ян и е в тр и д ц ать м и лл и онов, доведя тем самым до конца необъяснимую судьбу каждого доброго еврея на этой земле».

С у д ь б о й И рен Н е м и р о в с к о й ста л а с м е р т ь в Освенциме в 1942 году.

Итак, на протяжении многих лет, когда евреи без видимых помех играли первостепенную роль во всех областях ж изни, когда ф ранцузское общ ество того вр е м е н и о б ы ч н о п р е д п о ч и т а л о в со о т в е т ст в и и с условностями, восходящими через панамскую аферу и дело Дрейфуса непосредственно к Июльской монархии, не замечать их особенностей, «не видеть в них евреев», н е к о т о р ы е га зе ты и п и с а т е л и п р и л а га л и п о чти единодушные усилия самыми различными способами развивать, преобразовывать и распространять старые мифы.

В результате образ еврея-большевика, угрожающего собственности и установленному порядку, постепенно с т и р а л с я, о с о б е н н о п о сл е о б щ е й н о р м а л и з а ц и и обстановки и возобновления д и п л о м ати ч ески х отношений с Москвой;

но в 1935-1936 годах появилась гораздо более серьезная угроза в лице экспроприатора Б л ю м а - Б л ю м, Б л ю м е л ь, М о к и им п о д о б н ы е.

Ономастическое разоблачение, это оружие, столь же простое, как и надежное, имело тогда замечательные перспективы. Были и другие возможности. «Кто угодно, только не Блюм! - Ч еловек, которы й столь полно представляет народ, приговоренны й бож ественным проклятием к жизни без родины», - напоминал в Палате депутатов Ксавье Балла.

Н ачиная с 1933 года, п ри зрак п р есл ед уем ого мученика с другого берега Рейна присоединился к призраку м осковского п р есл ед овател я -п ал ач а, что открыло еще более уж асные перспективы. «Все что угодн о, тол ько не война!» Но разве тр уд н о бы ло предположить, что перед лицом такой угрозы, которую представлял собой Гитлер, международное еврейство не приложит сил, чтобы вызвать всеобщую мобилизацию? А значит, бей евреев! Именно так, наряду с другими вещами можно понять переход общественного мнения к антисемитизму Селина после 1933 года. Разумеется, Селин использовал все возможности, чтобы позорить евреев с помощью как классических аргументов - «как только они убеждаются в том, что они господствуют над вами до последних капель крови, то они превращаются в деспотов, сам ы х худш их и вы соком ерны х нахалов, которых когда-либо знала история», - так и самых современных - «наши жиды счастливы после того, как Фрейд, их Будда, дал им ключи от души». Но свой самый больш ой уж ас ветеран войны и соперник Ваше де Лапужа выразил следующими словами:

«Теперь, когда мы находимся в крайней расовой, би о л о ги ч еской оп асн о сти, в полной ан ар хи и, в разрастающейся мерзкой раковой опухоли и загнивании, все, что осталось, все, что уцелело от французского н а се л е н и я, д о л ж н о бы ть.для каж д ого и сти н н о го ф р а н ц узско го патри ота б е ско н е ч н о д р а го ц е н н ы м, неприкосновенным, священным. Только результат имеет значение. К черту все остальное! Государственны е интересы! Самые тайные, самые коварные, наименее достойные, наименее лестные, но которые избавят нас от новой войны. Ничто не имеет цены, когда необходимо продолжать жить, продержаться. Избежать войны любой ценой. Война для нас, таких, как мы есть, это конец музыки, это окончательная гильотина в еврейском хранилище для трупов.


Такое же упорство в противостоянии войне, какое используют евреи, чтобы ввергнуть нас туда. Евреи вдохновлены жестоким талмудическим единодушным упорством, дьявольски последовательным духом, а мы противопоставляем им лишь разрозненные вопли. Мы пойдем на еврейскую войну. Мы годимся лишь на то, чтобы умереть...»

Безумный стиль служит здесь выражением страхов, которыми нельзя было пренебрегать, и не нужно было быть антисем итом, чтобы разделять их. Но каково стечение обстоятельств для вербовки кадров! Стечение обстоятельств, при котором «антисемит легко может представлять интересы всего мира». Если я иду воевать с Гитлером, я работаю на евреев;

если я договариваюсь с ним, я изменяю их делу;

в любом случае я их выделяю:

«Евреи, определяемые таким образом, раньше или позже реагируют как евреи, и возобновляют свои связи, даже если это против их собственной воли (...) Подобный альянс, пересекающий все границы, сеет недоверие, которое становится «арийским» в силу контраста, и вновь изолирует евреев;

таков гитлеровский порочный к р у г » ( С м. 1. Р о И а к о у,.йе Г А п Н Н з ю ш з т е а _ ГАпйзвптйзте», Рапз, 1969, р. 57.).

За пределами этих психоисторических взаимосвязей у буржуазии, богачей были другие мотивации, другие страхи, о которых мы теперь поговорим. Как писал Франсуа Мориак незадолго до смерти, «сегодняшнее поколение не сумеет постичь, что воплощали Советская Россия этих лет и мадридский «Народный фронт» для французской буржуазии».

В подобных условиях быстро заполнялся разрыв между воображаемым и реальным. «Разнородность», которую мы обсуж дали выш е, подходила к концу.

Антиеврейская агитация вышла на улицы;

антисемитские митинги происходили в ответ на антигитлеровские митинги. Французское общество во второй раз оставило свою сдержанность и, особенно когда начала литься кровь за Пиренеями, забыло все условности, касающиеся евреев.

И тогда «1_а Сговх», которая в 1927 году отреклась от антисемитизма, предложила простую трактовку войны в Испании:

«У испанцев было все необходимое для счастья.

Купающиеся в лазури, не имеющие особых проблем, они м огли м ечтать под со л н ц е м, ж и ть своим тр уд о м, кормиться на своей земле и играть на мандолине...

Однажды из Москвы прибыли шестьдесят евреев.

Им было поручено доказать этому народу, что он очень несчастен: «Если бы вы знали, насколько у нас лучше». И вот этот народ рыцарей со связанными руками и ногами оказывается в рабстве у далекой России, которая не имеет ничего общего с ним...»

И тогда еженедельник «]е 51115 раг1ои1:» («Я везде»), который в 1930-1935 годах соблюдал рамки приличия, превращается практически в «1_е ЗиН раг^оиГ («Евреи в е зд е » ), п у б л и к у е т два сп е ц и а л ь н ы х н о м е р а, посвященных евреям, которые пришлось переиздать, цитирует Селина - «Мы его пересказываем, мы его д е к л а м и р у е м, мы сд елали из него наш его нового Б а р у х а » ;

он т а к ж е н а з в а л Ж а к а М а р и т е н а « о ск в е р н и те л е м расы » и д а ж е наш ел н е ко то р ы е достоинства у Сталина эпохи больших чисток: «Для этого человека из грубого и примитивного народа родина имеет смысл, которого она никогда не могла бы иметь для людей вроде Троцкого, Радека и Ягоды».

И тогда министр иностранных дел Ж орж Бонне п р е д в о с х и т и л р а с о в у ю д и с к р и м и н а ц и ю, н а н е ся оскорбление своим еврейским коллегам Жоржу Манделю и Жану Зэю, чтобы оказать больше почестей Иоахиму фон Риббентропу. Таким образом было обозначено самоубийство Третьей республики;

наконец, его коллега, больше известный как один из столпов французской литературы, потребовал учреждения министерства расы.

Здесь имеется в виду Жан Ж ироду, представивш ий следующие соображения:

«[Иностранные евреи] приносят с собой туда, где они п о я в л я ю т с я, п о д п о л ь н у ю д е я т е л ь н о с т ь, взяточничество, коррупцию и становятся постоянной угрозой для духа ясности, чистосердечия, совершенства, которые присущи французским ремесленникам. Это орда, стремящаяся к тому, чтобы быть лишенной национальных прав и не сч и та ться ни с каким и и згн ан и ям и. Их физическое строение, слабое и ненормальное, приводит их тысячами в больницы, переполненные ими...»

Как видите, обязательные биологические аргументы не были забыты.

УСИЛЕНИЕ ОПАСНОСТИ Советский Союз Говоря о пропаганде юдофобии в России накануне Октябрьской революции, я отмечал признаки массового присоединения черносотенны х антисем итов к больш евистскому лагерю. Этот феномен не остался незам еченны м некоторы м и иностранны м и обозревателями. Один из них, лейтенант Пьер Паскаль, симпатизировавший революции, записал 26 июля: "Союз ленинистов и "черных банд" укрепляется... Лозунг дня народ хочет прекратить войну, которая по душе только союзникам и выгодна инородцам, а не русским". Другая запись датирована 3 сентября: "Результаты выборов в местные советы - неожиданный успех большевиков.

Явилось ли это следствием влияния "Новой жизни", хорошей и весьма популярной газеты Горького? Или это были маневры правых, политика по принципу: чем хуже, тем лучше (на последних выборах весь Пажеский корпус голосовал за большевиков)?" Но по мере того, как режим Ленина и Троцкого становился тоталитарным, а антисемитская пропаганда контрреволюционным преступлением, наши источники информации сокращаются. Тем не менее их остается достаточно для того, чтобы проследить губительные последствия юдофобии в России, охваченной огнем и залитой кровью.

Так, искусство Исаака Бабеля рисует в "Конармии" безжалостную, слегка прикрытую своеобразным черным ю м ором п а н о р а м у чувств н а р о д н ы х м асс и красноармейцев. Следует отметить, что действие книги р а зв о р а ч и в а е тся на У к р а и н е и в П ол ьш е, но все у п о м и н а е м ы е ниж е п е р со н а ж и р усск и е. П ростая женщина, пытающаяся провезти контрабандой соль и задержанная солдатом Балмашевым. упрекает его: "Вы за Расею не думаете, вы жидов спасаете, Ленина и Троцкого" ("Соль"), (Не следует особенно удивляться тому, что в более поздних советских изданиях этого рассказа имена Ленина и Троцкого были изъяты, так что реплика спекулянтки кончается словами "вы жидов спасаете...") У пом януты й выш е солдат Балмаш ев сообщ ает военном у следователю о предательстве районного начальника Бойдермана и доктора Явейна, "евреев по национальности", виновных в том, что они приказали забрать оружие у раненых в госпитале местечка Козин ("Измена"). Солдат Курдюков точно также разоблачает евреев Майкопа, которые, ссылаясь на приказ Троцкого, попытались помешать линчеванию на месте "белого" во е н н о п л е н н о го : "И что ж е мы уви д ал и в городе Майкопе? Мы увидали, что тыл никак не сочувствует фронту и в ем повсюду измена и полно жидов, как при старом режиме" ("Письмо").

Но о со б е н н о си л ьн о е вп е ч а тл е н и е о ста в л я е т апокалипсический мужик с ружьем в "Замостье":

"И в тишине я услышал отдаленное дуновение сгона. Дым потаенного убийства бродил вокруг нас.

- Бьют кого-то, - сказал я. - Кого это бьют?

- Поляк тревожится, - ответил мне мужик, - поляк жидов режет...

Мужик переложил ружье из правой руки в левую, Борода его сверну лась совсем набок, он посмотрел на меня с любовью и сказал:

- Длинные эти ночи в цепу, конца этим ночам нет. И вот приходит человеку охота поговорить с другим человеком, а где его возьмешь, другого человека-то?

Мужик заставил меня прикурить от его огонька.

- Жид всякому виноват, - сказал он, - и нашему и вашему. Их после войны самое малое количество останется.

Сколько в свете жидов счи тается?

- Десяток миллионов, - ответил я и стал взнуздывать коня.

- Их двести тысяч останется, - вскричал мужик и тронул меня за руку, боясь, что я уйду. Но я взобрался на седло и поскакал к тому месту, где был штаб".

В "Гедали" Бабель даже заставляет этого старого талмудиста присудить ничью при сравнении революции и ко н тр р е в о л ю ц и и. Гедали р а с су ж д а е т сл е д у ю щ и м образом:

"Революция - это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают. Значит, революцию делают злые люди. Но поляки тоже злые люди. Кто же скажет Гедати, где революция и где контрреволюция?" В р а сск а за х Б абеля то л ь ко евреи - бойцы и командиры - оказываются способными привлечь к себе симпатию русских, как, например, умирающий командир И лья, кото ры й х р а н и т в своем су н д у ч к е п о р тр е т Маймонида рядом с портретом Ленина ("Сын раб-би"), или безымянный тщедушный талмудист - "мужицкий атаман, выбранный ими и любимый" ("Афонька Бида").

При обращении к другим источникам можно найти в труде по истории православной церкви, что на Соборе, состоявшемся в январе 1918 года в Москве, архимандрит В остоков б е зн а к а за н н о заявил под ап л о д и см ен ты присутствующих: "Мы свергли царя, чтобы оказаться в рабстве у жидов". В противоположном лагере можно было прочитать в газете, выходившей на языке идиш, как в 1919 году некий ходок сказал М. И. Калинину: "Только когда в рядах больш евистской партии не останется жидов, мы все станем сторонниками советской власти".

Следует также обратиться к журналу, издававшемуся в Париже евреями, эмигрировавшими из России, чтобы не без некоторого удивления констатировать, что подобные взгляды можно было свободно вы раж ать в Москве 1921-1922 годов. З н а м е н и та я русская м ар кси стка Екатерина Кускова, которая была выслана Лениным из С о ветской России, о б суж д а л а на стр а н и ц а х этого журнала проблему "новых" антисемитов под заголовком "Кто они и что делать?" Она рассказывала о своих недавних российских впечатлениях:

"...говорит учительница: "Поймите же, дети меня н ен ави дят, они гром ко кричат, что я преподаю в еврей ской ш коле. П очем у е в р е й ск о й ? П отом у что запрещ ено пр еподавать закон Бож ий, и из школы изгнали попа. Но разве я в этом виновата? Разве р а с п о р я ж е н и е п р и х о д я т не из К о м и с с а р и а т а по образованию? - Там все евреи, и это они вас назначили!" Гим назисты и ги м н ази стки. "Р ад и кал ьн о го " происхождения. Учебный кружок О чем идет разговор? О еврейском господстве. В общем, молодежь настроена более антисемитски, чем старшее поколение. В школах часто происходят стычки с учениками-евреями. Я уже не говорю о тех взрослых, которые повторяют на каждом шагу: "Хватит! Довольно! Они уже хорошо показали, что из себя представляют, они достаточно нас мучили!" Далее Кускова цитировала отрывок из циркуляра новы х властей, целью которого бы ло о б ъ я сн е н и е неизбежности большого количества чиновников-евреев по п р и ч и н е к о л е б а н и й б о л ь ш и н с т в а р у с с к о й интеллигенции: "Если это кому-то не нравится, то следует "излечить" их от этого неудовольствия". В заключение она пишет:

"Итак, на вопрос, кто они, эти антисемиты? - я отвечаю : "Речь идет о ш и роких сл оях населения, включая образованных интеллигентов, в том числе даже и н е к о то р ы х и н т е л л и ге н т н ы х евреев... Это стало эндемичным злом Советской России..."

Во что превратились и как стали действовать в подобной ситуации черносотенные отряды, которые, как мы видели, весной 1917 года присоединялись к партии большевиков с оружием и всем своим интеллектуальным багажом. И в наши дни они опираются на весьма разнородные традиции, публикуют полуподпольные самиздатовские журналы и порой провозглашают самый прим итивны й расизм, доходящ ий до прославления Гитлера. Но эти "воскрешения", разумеется, не имеют ничего общего с "примкнувшими" в 1917-1920 годах. Я искал следы этих протофаш истов, но до сих пор не достиг здесь больш ого успеха, поскольку источники стали весьма труднодоступными;

я имею в виду сотни книг и брошюр, посвященных в 1918-1931 годах коммунистическим режимом борьбе с антисемитизмом. За обилием брошюр 1917-1921 годов, содерж авш их работы и страстные призывы Ленина, п о с л е д о в а л а, н а ч и н а я с 1926 год а, волна б о л е е специализированных изданий, чаще всего адресованных кадровым сотрудникам и "агитаторам", которые должны были просвещать народные массы. В одной из этих книг "Антисемитизм и антисемиты, вопросы и ответы" Г.

Ледатта, опубликованной тиражом 50000 экземпляров в 1929 го д у, у ж е то гд а б ы л а з а м е т н а с т а л и н с к а я фразеология;

различные категории распространителей [антисемитизма] характеризую тся в ней следующим образом:

"В настоящее время мы констатируем новую волну антисемитизма в нашей стране... Микробы антисемитизма п р о н и к л и д а ж е в н е к о т о р ы е о т с т а л ы е или разлож ивш иеся звенья партии и комсомола... Рост антисемитизма прямо связан с усилением классовой борьбы в нашей стране... Капиталистические элементы теряют свои позиции в экономике одну за другой. Но у них еще осталось много сил и влияния, особенно на промежуточные слои"*.

Далее Ледатт разоблачал "лишенцев" - советских граж дан, л и ш е н н ы х и зб и р а тел ьн ы х прав, каковы х насчитывалось около трех миллионов. Больше всего он критиковал мелких торговцев, священнослужителей (их было около трехсот пятидесяти тысяч человек) и других "бывших": "На одном заводе в Гомеле на процессе против антисемитов выяснилось, что среди них нашли себе прибежище бывшие агенты полиции и жандармерии и даже монахи. Эти элементы подчинили своему влиянию группу отсталы х рабочих..." В Л енинграде князья и полковники сумели просочиться не только на заводы, но и в с е к р е т а р и а т п а р ти и. И та к д а л е е. Но са м о е интересное место этого катехизиса анти-антисемитизма находится в конце книги под заголовком: "Правда ли, что евреи правят Советским Союзом?" Раньше под подобным лозунгом можно было прочитать, что "все коммунисты были евреями". Но когда число членов партии превысило полтора м и л л и о н ов чел о в ек, "о гр а н и ч и в а ю тся утверж дением, что их там более половины". Этому Л едатт противопоставлял данны е, недавно опубликованные Орджоникидзе: 11 евреев из 104 членов Центрального комитета, двенадцать процентов евреев от общего числа чиновников в Москве, девять процентов - в Ленинграде и т. д.

П роблем а заклю чалась в возникновении впечатления, будто этих евреев в каком-то смысле вдвое, втрое или даже больше. Здесь уместно сказать несколько слов, чтобы описать великую метаморф озу русского еврейства. В новой эконом ической ж изни древние проф ессии то р го вц ев и п о ср ед н и ко в перестали существовать, так что проблема заработать на жизнь встала самое меньшее перед десятками тысяч отцов се м е й. Ч то к а са е тся к у л ь т у р ы, то д е и у д а и з а ц и я ускорилась до такой степени, что в 1926 году М. И.

К а л и н и н п р и зы в а л е в р е е в "с о х р а н я т ь свою н а ц и о н а л ь н о сть ";

на п р о ти в о п о л о ж н о м кры л е за возвращение к истокам в двух "древнееврейских" формах - р е л и г и и и л и с и о н и з м а - в е л а с ь в се б о л е е усиливавшаяся борьба, к тому же она разворачивалась на политической сцене. Речь здесь шла не только о п р о д о л ж е н и и при н овом р е ж и м е ста р о го внутриеврей-ского конфликта между "бундизмом" и "си о н и зм о м ", но та кж е о стр а хе, что б р и та н ски й империализм получит дополнительные войска на своем плацдарме в Палестине.

Другой аспект культурно-политической проблемы отражает стремление к справедливости по отношению к "еврейской национальности" в той же мере, как и ко всем остальны м - отсю да усилия по развитию язы ка и литературы идиш, создание еврейских школ и судов, вы деление "еврейской территории":

сельскохозяйственные колонии в Крыму или автономный район Биробиджана на Дальнем Востоке.

Географическое перемещение, запланированное таким образом, в гораздо более широких масштабах происходило спонтанно: сотни тысяч евреев переезжали в поисках средств существования на собственно русские земли, прежде всего в обе столицы. Так, в 1926 году в Москве насчитывалось более 150 ООО евреев, в пять раз больше, чем в большевистской партии по всему СССР!

Каким образом они зар аб аты вал и себе на ж и зн ь?

Статистические данные свидетельствую т, что около половины глав семей нашли работу в административ-ных системах советского государства (трудно представить, что еще они могли бы делать). Именно они составляли те д в е н а д ц а ть п р о ц е н то в, о ко то р ы х говори л О р д ж о н и к и д з е. Когда речь з а х о д и т о е в р е я х, то относительное легко становится абсолютным;

в подобной ситуации для м и лл и онов русских это ста н о ви л о сь очевидным доказательством власти "сионских мудрецов", которая воплощалась, особенно после смерти Ленина, Т р о ц к и м в М о ск в е и З и н о в ь е в ы м в Л е н и н гр а д е.

Е врейское царство, п р е д ска зан н о е Д остоевски м и многими другими, наконец, наступило, именно таким, каким его описывал Шульгин в Париже, а миллионы н ем ц ев п о -св о е м у п ер еж и л и его при В ей м а р ско й "еврейской республике" ('ЧиёепгериЬПк"), о чем речь пойдет ниже.

Будет ли большой ошибкой предположение, что при п о д о б н ы х о б с т о я т е л ь с т в а х, в год ы у с и л е н н о й индустриализации и коллективизации, антиеврейские настроения и взгляды должны были казаться новому "Ното зоувейсиз" почти такими же опасными, как и так назы ваем ая кон трреволю ц и онн ая деятельн ость?

Западные специалисты указывали на симптомы новой р у с ск о й ю д о ф о б и и : о с к о р б л е н и я, п р и т е с н е н и я, п уб л и ч н ы е "п о к а за те л ь н ы е " п р о ц е ссы, н ап р и м ер, тридцать восемь судебных дел по поводу антисемитизма в Москве в январе-сентябре 1928 года. Можно также о тм е ти ть с к а н д а л ь н ы е п р о и сш е ств и я, о п и са н н ы е Ледаттом и другими советскими авторами, особенно в школах, где еврейских детей мучили и даже распинали, чтобы разыграть драму Голгофы наоборот, Насколько мы ошибемся, если скажем, что речь идет лишь о видимой вершине айсберга, что, напротив, кипение антисемитских страстей еще больше усиливалось, потому что оставалось преимущественно подавляемым и скрытым? Наконец, могло ли быть, что перевернутые наоборот оскорбления и притеснения, скорбь русских школьников, для которых Христос оставался истинным Спасителем, те, о ком думал Солженицын в романе "В круге первом", выражали иную, дополнительную истину? В любом случае, имея в виду новый феномен притока евреев во внутренние регионы России, можно с уверенностью прийти к заключению об у гл у б л е н и и в з а и м н о го о щ у щ е н и я н е с х о ж е с т и, о расп ространен ии п р о ти воп оставл ен ия "вы" и "мы" параллельно с процессом деиудаизации и частично вслед за н и м, т.е. о б э т о м о ч е в и д н о м п а р а д о к с е, м н о го ч и сл е н н ы е прим еры ко то р о го д а е т история еврейской эмансипации.

Есть ли необходимость добавлять, что мало столь трудных для изучения проблем, как чувства молчаливого б о л ь ш и н с т в а, о с о б е н н о к о гд а о н о с т а н о в и т с я большинством с завязанным ртом? Эволюция отношений среди правящих кругов прослеживается гораздо легче.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.