авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«%* Лев Поляков История антисемитизма.Эпох а знаний Первая часть ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ Со в р е м е н с р е д н ...»

-- [ Страница 4 ] --

Кроме того, можно сопоставить дело евреев с вопросом о цветных, которым в том же сентябре было отказано в гражданских правах. И если на следующий день после р е ш е н и я об э м а н с и п а ц и и е в р е е в, 28 с е н т я б р я, Учредительное собрание проголосовало за запрещение рабства, то под давлением крупных плантаторов оно было сохранено в колониях. В этом случае предрассудки или « ф и з и ч е с к о е о т в р а щ е н и е » с о ч е т а л и с ь с воздействием могущественных заинтересованных сил.

Что же касается евреев, то в дело не были вовлечены никакие организованные крупномасштабные интересы в в и д у их м а л о ч и с л е н н о с т и, г е т е р о г е н н о с т и и разбросанности. В этих условиях эмансипация могла быть п р о в о з г л а ш е н а во и м я ч и с т о и д е о л о г и ч е с к и х соображений, во имя торжества принципов, и в каком-то см ы сл е это п р и д а е т всем у п р о и с ш е д ш е м у о собое величие.

Евреи, и прежде всего евреи Парижа, прилагали все возмож ны е усилия, чтобы добиться решения этого жизненно важного для них вопроса. Но в остальном они не сыграли практически никакой роли во Французской р е в о л ю ц и и. П о х о ж е, что на в о сто к е стр ан ы они оставались в своем большинстве не только пассивными, но д а ж е б е з р а з л и ч н ы м и, или по к р а й н е й м е р е сдержанными наблюдателями за ходом дебатов об их будущей судьбе. Интересно отметить в этой связи, что никогда, ни в одном случае не было попыток со стороны современников приписать крах монархии и гонения на х р и сти а н ску ю церковь за го в о р у евреев. Т о л ько в дальнейшем, как мы это увидим, появятся подобные и н т е р п р е т а ц и и. В е р н о, что и щ у щ и е п р о с т ы х и манихейских (т. е. черно-белых, разделяющих мир на абсолютное добро и зло. - Прим, р е д.) объяснений через влияние оккультных сил, действующих во мраке, скорее могли иметь в виду протестантов, более многочисленных и могущественных: подобные голоса начали раздаваться с 1790 года, и в дальнейшем их количество возрастало.

Таким образом, за редкими исключениями евреи не фигурируют ни среди активных, ни среди пассивных участников Террора. Но кампании по дехристианизации естественно сопровож дались и кампаниями против иудаизма, что можно видеть на примере той критики, с которой « Б ю л л е те н ь О б щ е ств е н н о го спасения»

обрушился на обряд обрезания:

« П реж д е чем этот кош м ар буд ет о стан о влен, сколько детей могут пасть жертвами этого иудейского обряда? Сей предмет, весьма интересующий общество, ещ е не п р и в л е к вн и м ан и я н аш и х за к о н о д а те л е й.

Необходим конкретный закон, запрещающий потомкам Авраама делать обрезание детям мужского пола... »

Встречались также раввины, которые по примеру кю ре и п а сто р о в в ы с т а в л я л и н а п о к а з свою г р а ж д а н с т в е н н о с т ь. Т а к, н е к и й С о л о м о н Г е ссе, «еврейский священник в Париже, 20 брюмера II года объявил, что у него «нет иного Бога, чем бог свободы, иной веры, чем вера в равенство», и предложил родине « т к а н ы е с е р е б р о м н а ш и в к и со с в о и х и у д е й с к и х украшений». Если как в Париже, так и в провинции евр ей ская религия п о д в е р га л а сь таким же преследованиям, как и все другие религии, то можно думать, что многовековая привычка к полуподпольному существованию помогала сторонникам иудаизма более успешно избегать якобинских молний. Однако возникает очень четкое впечатление, что в отношении иудаизма фанатизм культа Разума удваивал свою ярость, особенно в восточных департаментах, опираясь на традиционные антиеврейские чувства.

Весьма показательной в этом отношении является популярная брошюра, прославляющая Марата, где он сравнивается с И исусом, «которы й такж е пал под ударами фанатиков в разгар своих усилий по спасению рода человеческого», В восточных департаментах велась открытая антиеврейская пропаганда. Член Конвента Бодо, комиссар Рейнской и Мозельской армий, даже п р е д л а га л н овы й вид в о з р о ж д е н и я е в р е е в «возрождение посредством гильотины»:

«... у них всегда алчность вместо любви к родине и жалкие суеверия вместо разума. Я знаю, что некоторые из них служат в наших армиях, но, исключая их из дискуссии по поводу их поведения, не следует ли применить к ним возрождение посредством гильотины?»

В то же время (брюмер, II год) все муниципалитеты д е п а р там е н та Н иж него Рейна получили приказ «немедленно собрать все иудейские книги, и особенно Талмуд, а такж е любые знаки их религии, чтобы в десятый день второй декады устроить аутодафе во имя Истины из всех этих книг и знаков религии Моисея».

Похоже, что этот приказ не был выполнен, поскольку, когда наступил месяц плювуаз, т. е. через три месяца, в другом ци ркул яр е объявл ялся зап р ет «граж данам порочить прекрасное имя гражданина и смешивать его с именем еврея, собираться в их так называемых синагогах и кривляться там в честь древних праздников, используя непонятный язык, с помощью которого можно легко н а р у ш и т ь о б щ е с т в е н н у ю б е з о п а с н о с т ь ». В то р ого термидора речь уже идет не об их суевериях, но о финансовой деятельности, которая ставится в вину эльзасским евреям, и муниципалитеты округа получают приказ «не своди ть глаз с этих о п асн ы х сущ еств, прожорливых пиявок на теле граждан".

На противоположном краю Франции португальские евреи не навлекали на себя подобных обвинений, тем не менее их револю ционны й энтузиазм такж е был не слишком горячим. На многих крупных коммерсантов и банкиров Бордо были наложены штрафы и обязательства обеспечивать нужды санкюлотов;

самую большую сумму в двенадцать тысяч ливров должен был выплатить банкир Шарль Пейксотто, обвиненный в «нападках на аристократию даже при прежнем режиме, вплоть до претензий на происхождение из рода левитов, что делает его с а м ы м з н а т н ы м ч е л о в е к о м к о р о л е в ст в а... »

Генеалогические притязания иберийских евреев хорошо известны: по другую сторону Пиренеев семья Га-Леви, или Санта-Мария, заявляла о еще более царственном происхождении (Семья Санта-Мария, происходящая от принявшего христианство раввина Га-Леви, в XVI веке получила почетный статут христианской «чистой крови», поскольку она претендовала на происхождение из семьи Святой Девы (см. мою книгу «История антисемитизма.

Эпоха веры», М. 1997, с. 125).).

Как писал хроникер из Бордо Детшеверри, «штраф был бы еще больше, если бы Комиссия вовремя не отметила, что Пейксотто проявил самое большое рвение при покупке национального имущества. Что же касается эльзасских евреев, то они воздерживались от покупки национального имущества прежде всего по традиции, а затем, по всей вероятности, из-за скептицизма по поводу будущего Революции. Похоже, что видные португальские евреи разделяли этот скеп ти ци зм, если судить по контактам, которые они поддерживали в 1791-1793 гг. с партией короля в Париж е и Л ондоне по вопросам конституции, а также в Ланде, своеобразной еврейской вотчине под сюзеренитетом французской короны. Это дело, известное нам только благодаря рапорту Жозефа Фуше, могло иметь отношение к очень старому проекту, поскольку в заметке Монтескье по поводу создания « е в р е й с к о г о го р о д а » н е д а л е к о от Б а й о н н ы уж е обсуждался этот вопрос (мы уже говорили об этом выше). Эта идея п р о буж д ает особое о тн о ш ен и е и политические надежды у евреев-сефардов, совершенно чуждых ашкеназскому иудаизму того времени.

Итак, ф р а н ц у зск и е евреи, и м е вш и е во время Французской революции некоторые особые причины для беспокойства, в своем большинстве не проявляли по ее поводу чрезмерного энтузиазма. Эм ансипация, перевернувшая с наполеоновских времен жизнь всех евреев к западу от Вислы, вначале привела к большим и з м е н е н и я м т о л ь к о т е х из н и х. кто н а ч а л эмансипироваться самостоятельно. Вероятно, то же самое происходило в соседних странах по мере того, как армии Республики приносили туда революционные идеи.

В ноябре 1792 года генерал Кюстин обещал евреям рейнских государств положить конец их подлому рабству:

«... вскоре повсюду, где будут развеваться священные знамена свободы, никто не будет страдать, не будет ни рабов, ни тиранов!» В 1795 году новая «Батавская республика» предоставила политические права всем своим гражданам, включая евреев.

В ход е св о и х к а м п а н и й Б о н а п а р т о св о б о д и л о с н о в н у ю ч а сть и т а л ь я н с к и х е в р е е в, в к л ю ч а я и о т н о с я щ и х с я к П а п с к о м у го с у д а р ст в у. Но нельзя утверж дать, что все сыновья Израиля единодуш но радовались этому. Так. гордые сефарды Амстердама, полностью удовлетворенные своим особым статусом, совершенно не стремились получить политические права, как об этом с в и д е т е л ь с т в у ю т н а ч а в ш и е ся вскоре внутренние конфликты и расколы в общине. Униженные рейнские евреи, а также евреи Италии легче поддались у б е ж д е н и ю, о чем о т н ы н е с в и д е т е л ь с т в у е т их франкофилия. В других германских странах полная или частичная эмансипация евреев, также происходившая под французским влиянием, была введена местными правительствами, о чем мы еще поговорим ниже. Новое французское евангелие распространило свое влияние вплоть до отдаленной Португалии, где многие тысячи марранов или псевдомарранов еще находились под властью старых статутов «чистоты крови». В 1809 году во время французской оккупации они стали основными вдохновителям и проф ранцузской партии, намеревавшейся предложить корону страны маршалу Жюно.

Именно таким образом Франция превратилась в з а щ и т н и к а и п о б о р н и к а э м а н с и п а ц и и е в р е е в на значительной части Европы. Но с 1800 года Франция это Наполеон, в котором она себя мистически познает и который «хочет того же самого, что и последний из его гренадеров, только в тысячу раз сильнее», что вносит в наш е исслед овани е проблем у индивидуальной психологии.

На первый взгляд кажется, что применительно к еврейской проблеме больше, чем в какой-либо иной области, Наполеон был верным сыном Революции, а именно «Горы» («1а Моп1:адпе» - радикальная часть Законодательного собрания. - Прим. ред. ). Он хотел возродить евреев, т. е. деиудаизировать их, и частично ему это удалось. Его суждения о сыновьях Израиля, преимущественно базировавшиеся на деистских взглядах то го в р е м е н и, б ы л и д о с т а т о ч н о ж е с т к и м и. Э то т противник «идеологов» не особенно интересовался проблемой ответственности, которую создавало их порабощенное положение, так что собранные по частям эти суждения могли бы составить основу для небольшого а н ти се м и тск о го катехизиса. Они сочетали стары й теологический предрассудок с зарождающимся научным суеверием: «Евреи - это подлый, трусливый и жестокий н ар о д ». «Это гу се н и ц ы, с а р а н ч а, о п у с т о ш а ю щ а я дер евн и ». «Зло п р о и схо ди т преж де всего от этой неудобоваримой компиляции, известной как Талмуд, где рядом с подлинными библейскими традициями можно найти самую испорченную мораль, как только речь заходит об их взаимоотношениях с христианами». Тем не менее евреи, по его мнению, составляют особый народ (ипе гасе), и этот народ проклят: « Я не претендую на то, чтобы избавить от поразившего его проклятия этот народ, который, видимо, является единственным, на кого не распространяется искупление, но я хотел бы сделать для него невозможным распространение зла... »

В глазах Наполеона средство состоит в подавлении еврейского наследия, которое должно раствориться в христианских народах. Это тяжелая задача: «... добро совершается медленно, и большое количество порочной крови может улучшиться только со временем». «Если из трех браков один окаж ется см еш ан н ы м еврейско-французским браком, кровь евреев перестанет быть какой-то особенной».

На деле Наполеон управлял евреями крепкой и у м е л о й р у к о й ;

о д н а к о его п о л и т и ч е с к и е и административные замыслы играли определенную роль в визионерских мечтах, а возможно, и в суеверном страхе.

После экспедиции в Египет он обратился к евреям с прокламацией, предлагая им вступить под его знамена, чтобы отвоевать Землю обетованную. Но они остались глухими к его призыву, и проект может быть отнесен к числу «восточных чудес». Через три или четыре года, став П ер в ы м К о н су л о м, Б о н а п а р т за н я л ся урегулированием религиозных вопросов. Однако закон 18 жерминаля X года об организации католического и протестантского богослужения не затрагивал иудаизм:

«... что касается евреев, то это отдельный народ, так что его вера не смешивается ни с какой другой;

поэтому у нас еще будет время заняться ими отдельно позже». Это время наступило после провозглашения Французской империи весной 1806 года, и имеется д о стато ч н о оснований для предположения, что его первоначальное намерение состояло в лишении их гражданских прав. Но Государственный Совет, в котором заседали старые ю ристы р е в о л ю ц и о н н о й эпохи (Рено де С е н -Ж а н д 'А н ж е л и, Бено, Б е р л ь е ), сум ел о к а за т ь на него сдерж иваю щ ее влияние. В конце концов Наполеон решил, что сначала необходимо проникнуть в лущу к евреям. Он собрал в Париже их представителей на «Генеральную ассамблею».

Хотели ли они оставаться французами? Были ли они готовы в случае необходимости выбросить за борт закон Моисея? На двенадцать заданных им затруднительных вопросов делегаты дали самые удовлетворительные ответы.

«Считаю т ли евреи Ф ранцию своей родиной и чувствуют ли себя обязанными ее защищать?» - «Да, до самой смерти!» - единодушно воскликнула Ассамблея. Но новые патриоты вновь сделались «ж естоковы йны м народом» (библейское выражение, см. Исход, 34, 9;

Второзаконие. 10, 16;

31, 27;

и др. - Прим. ред. ), когда возник вопрос о смешанных браках - император желал, чтобы раввины открыто поощряли такие браки. Избежав прямого столкновения с самодержцем, Ассамблея сумела дать уклончивый ответ. В целом экзамен был выдержан успешно, и у комиссаров (Пакье, Портали) осталось благоприятное впечатление. Еще было необходимо найти средство, чтобы связать пестрое еврейское население и м п е ри и от Н и д е р л а н д о в до И талии р е ш е н и я м и, утвержденными на Ассамблее: комиссары были крайне удивлены, когда услышали, что не существует никакой орган и зо ванн о й власти, никакого центрального правительства, которому бы подчинялись все, кто хранит в е р н о сть з а к о н у М о и сея. (Это у д и в л е н и е иногда испытывают и в наши дни.) В этих условиях возникла идея собрать в Париже Великий синедрион, который через промежуток в восемнадцать столетий возобновит связь с традицией собственного правительства Израиля.

Эта идея сразу же зажгла воображение Наполеона.

П о м и м о т о го, что это п о с л у ж и л о бы с р е д с т в о м возрождения евреев и контроля над ними, гениальный оппортунист решил, что сможет использовать подобный орган в своей больш ой поли тике. П роект был им окончательно разработан в течение последних месяцев 1806 года одновременно с планом континентальной блокады. Без сомнения он рассчитывал на набожную верность еврейских деловых людей, которые помогут ему морить Англию голодом. Новое правительство Израиля до л ж н о было в точности во сп р ои зво ди ть древний образец и насчитывать то же число членов (семьдесят один), н осящ их те же титулы. П ри гл аш ен и я были разосланы далеко за пределы империи во все еврейские общ ины Европы. Н еобы кновенно торж ественное открытие состоялось 9 февраля 1807 года в бывшей ка п е л л е С е н -Ж а н на ул и ц е П и лье, которая бы ла переименована в улицу Великого Синедриона.

Но подобный способ возрождения евреев вызывал м нож ество неприятны х и даж е провокационны х ассоциаций для христианских чувств. Разве не Синедрион был тем еврейским судом, который принял условия Иуды и отсчитал ему тридцать сребреников? Разве не там произошла ужасная сцена, когда Сына Божия били по лицу, плевали на него и всячески оскорбляли? Иными словами, разве не был Синедрион орудием богоубийства?

Это открывало двери полету воображения. Зарубежная антинаполеоновская пропаганда долго и энергично разрабатывала эту тему, которая дополнила сюжет о Наполеоне-антихристе, как мы это увидим в дальнейшем.

Во Франции даже лояльные католики высказывались по этому поводу, «Для христианства несчастное положение евреев есть доказательство, которое преждевременно хотят уничтожить... » - писал Бональд, сравнивая евр ей ски й С и н е д р и о н с К он вен том ф и л о со ф о в. В анон и м н ом пам ф л ете, ко н ф и ско ва н н о м полицией, Наполеон представлялся как «помазанник Господа, который спасет Израиль». А разве этот новый еврейский м е с с и я сам н е е в р е й с к о г о п р о и с х о ж д е н и я ? С и е утверждение опубликовал орган французских эмигрантов в Лондоне «Л'Амбигю», и это обвинение оставило свой след в людской памяти.

Быстрый роспуск Синедриона позволяет думать, что все эти кампании подействовали на Наполеона до такой степени, что также пробудили в нем какой-то суеверный страх. В самом деле, это собрание с тысячелетним именем провело лишь несколько заседаний, на которых были ратиф ицированы решения, до того принятые «Генеральной ассамблеей»;

9 марта 1807 года, через месяц после своего торжественного открытия Синедрион был распущен, и больше никогда не поднимался вопрос о возобновлении его работы, К тому же не только евреи из других стран, но даже и е в р е и и м п е р и и не в ы с к а з ы в а л и ч р е з м е р н о г о э н т у з и а з м а по п о в о д у у ч р е ж д е н и я, п р и з в а н н о го управлять ими под имперским контролем. В результате, каковы бы ни были его мотивы, Наполеон отказался от своего в е л и ко го п о л и т и к о -м е с с и а н с к о го плана. В конечном итоге он ограничился тем, что своим указом от 17 марта 1808 года, прозванным «позорным», наложил на евреев частичные ограничения, варьировавшиеся в разных департаментах: евреи департаментов Сены и Юго-Запада (к которым в дальнейшем были добавлены и многие другие) сохранили весь объем своих прав;

в других департаментах вводились дискриминационные меры, ограничивающие права евреев на поселение и занятия коммерцией. Указ 17 марта, разоривший много е в р е й с к и х с е м е й, был вы зв ан л о ги к о й б о р ьб ы с р о сто в щ и ч е ств о м, но кр о п о тл и вы е р ассл едо ван и я «еврейских злоупотреблений», которые предписывались префектам в этой связи, еще один раз демонстрируют нам, в какой мере их дурная репутация прежде всего о п р е д е л я е т с я с а м и м ф а к т о м их е в р е й с к о й принадлежности.

Так, префект департамента Воклюз, констатируя, что ни один из шестисот тридцати одного еврея его департамента не заслуживает того, чтобы называться р о с т о в щ и к о м, п и с а л : «Я п о л а г а ю, что т о т вид злоупотреблений, о котором вы мне говорите... - это преступление, о котором заставляет думать само имя этого народа, которое во все времена делало их изгоями, т. е. ростовщичество». В более краткой форме префект департамента Мон-Тоннер утверждал: «... что в Майнце самы ми худш им и евреями являю тся некоторы е христиане». Приведем также пространный доклад Фошо, префекта департамента Сены, в котором проводилось различие между природными евреями и новыми евреями, е д и н с т в е н н ы м и кто з а н и м а е т с я е в р е й с к и м и махинациями;

«... с р е д и м н о ж е с т в а о т д е л ь н ы х л и ц, организовавших эти скандальные ростовщические лавки, уничтоженные благодаря мудрости правительства, в деятельн ости которы х были об наруж ены сам ы е характерные еврейские махинации, не оказалось ни одного настоящего еврея. Таким образом, нет ни одного природного еврея во всей этой корпорации, известной в Париже под названием «черная банда», которая в департаменте Сены заполняла залы судебных распродаж, оттесняя честных покупателей и захватывая все, что выставлялось на продажу, чтобы затем перепродавать по более высокой цене, обманывая тем самым государство и подкупая отдельных лиц. Многие евреи, подобно другим гражданам, приобретали государственное имущество, чтобы пользоваться им, но среди них не было тех, кто покупал бы его для перепродажи. И абсолютно очевидно, что при совершении этих покупок они были вынуждены, подобно другим честным покупателям, платить дань новым евреям из черной банды».

Таким образом, под пером высокопоставленного чиновника империи можно обнаружить различие, столь характерное для средних веков, между «евреями», « хри сти ан ам и, впавш ими в иудаизм» и «евреям и, принявшими христианство».

Там, где было достаточно много евреев, которые могли бы заниматься «еврейскими профессиями», как, например, в рейнских департаментах, они служили прикрытием для тех христиан, которые не осмеливались открыто делать «еврейские дела». В докладах префектов и мэров многократно отмечается это положение вещей, которое мэр Меца описывал следующим образом;

«Покупатели государственного имущества как для собственных целей, так и по подряду, обращались к евреям за кредитами и получали у них деньги за очень высокий процент, потому что у самих евреев денег было мало, и они действовали как посредники для неевреев.

Эти люди хотели получать высокую прибыль, но при этом сохранять видимость порядочных людей, какими они были известны в обществе. Таким образом, позор падал на голову евреев, а доход доставался другим. Свобода денежного обращения также способствовала расцвету ростовщичества;

в Меце ростовщиков можно встретить во всех классах общества... " Однако комиссары императора всю вину возлагали на одних евреев:

«Можно утверждать, что [евреи] приучали тех, кого они обирали, праздности и продажности, и они лишали моральных устоев тех. кого не обирали. Государственные нотариусы, развращенные ими, использовали их услуги, чтобы в тайне совершать свои постыдные дела, слуги и поденщики приносили им полученное за работу, чтобы они пустили это в дело вместе с собственными деньгами.

Таким образом, определенное количество французов забросило полезные занятия, поскольку они привыкли жить не работая, а извлекая доходы из ростовщичества...

п В некоторых из этих «полезных профессий», о которых говорят комиссары императора, в науках и и с к у с с т в а х, но о с о б е н н о в в о е н н о м д е л е, н о во е поколение евреев успеш но проявляло себя во все в о з р а с т а ю щ и х м а с ш т а б а х, как мы это у в и д и м в дальнейшем. Тем не менее режим ограничений для евреев сохранялся до самого конца империи. Завершить дело эмансипации французских евреев выпало на долю правительства Людовика XVIII, воздержавшегося в году от продления действия «позорного» указа от марта 1808 года.

Эмансипация в Германии В различны х герм анских странах частичная эм ан си п ац и я евреев п роисходи ла в эпоху наполеоновских завоеваний. Там, где это не было прямо предписано французскими оккупационными властями, как, н ап р и м е р, в Рейнской о б л а сти, эм а н си п а ц и я п р о и с х о д и л а под ф р а н ц у з с к и м в л и я н и е м или по ф р а н ц у з с к о м у п р и м е р у, что ш о к и р о в а л о м н о ги х патриотично настроенных немцев как той эпохи, так и последующих поколений, для которых она останется мерой, навязанной «иностранной тиранией». Вплоть до наступления нацистской эры этот аргумент останется основным для немецкого антисемитизма.

Другой отличительной чертой этой эмансипации бы ла в а ж н а я, иногда о п р е д е л я ю щ а я роль, принадлеж авш ая в данном процессе некоторым «придворным евреям», чье богатство и влияние возросли в это смутное время, поскольку деньги являются нервом войны, но которые тем не менее могли надеяться на освобождение от бесчестия, связанного с их статусом евреев, только при условии избавления от позора всех еврейских общин в их совокупности. Таким образом, самые влиятельные евреи оставались залож никами с а м ы х н е с ч а с т н ы х с в о и х с о б р а т ь е в, но у с и л и я, предпринимавшиеся для их освобождения, зависели также от характера отношений между плутократическими лидерами общин и еврейскими массами, т. е. отношений властителей со своими подданными, причем властителей, чье чувство ответственности было развито в такой же высокой степени, в какой они были презираемы в глазах хри сти ан ского мира. Т щ еслави е вы скочек и традиционная солидарность сыновей Израиля - таковы бы ли две гл а в н ы е, хотя и стол ь р а зл и ч н ы е побудительны е причины поборников еврейской эмансипации.

Наиболее активным среди них был Исраэль Якобсон, которого Гете, бывш ий противником эм ансипации, называл «еврейским мессией из Брауншвейга», а также, используя двойную игру слов, якобинским Израильсоном О а с о Ы т з с Н е г 15гае15о1т, т. е. я к о б и н с к и м сы н о м Израиля). Родом из Хальберштадта в Пруссии, Якобсон обосновался в герцогстве Брауншвейгском в конце XVIII века и стал там главны м ф и н а н с о в ы м аген то м и банкиром, одним словом, «придворным евреем» герцога Карла-Вильгельма. Его дела шли успешно, вскоре он играл ту же роль и при дворах нескольких соседних княж еств. В качестве д о б р ого сы на поколения Мендельсона он стремился распространять европейское Просвещение среди жителей гетто, как только у него появились для этого средства. В 1801 году он основал образцовую школу в Зезене, в которой бедные молодые евреи и христиане обучались бок о бок;

этой школе он пож ер твовал капитал в сто ты сяч талер о в, и она просуществовала до гитлеровской эпохи. Эта попытка м еж кон ф есси он ального сближ ения, ненавистная ортодоксальным иудеям, в равной мере возмущала многочисленное христианское духовенство. Некий аббат видел в этом знак того, что «прошли времена, когда с ревностью любили свою религию;

вера стала в наши дни похожа на старую брошенную жену, которая больше не возбуждает никакой ревности».

Но сторонники терпимости из высшего общества поддержали инициативу Якобсона, а его школа имела честь принимать много высокопоставленных гостей. В 1807 году университет Хельмштедта присвоил ему звание доктора Нопопз саиза, и, что было символично для того времени, сестра герцога сделала ему сюрприз, увенчав его лавровым венком, который она сплела собственными руками.

В 1803 году Якобсон добился отмены специального подушного налога на евреев в герцоге Брауншвейгском, а в следующем году он добился этого от маркграфа Бадена. Но он см о г п о л н о сть ю п р о я в и ть себя на финансовом поприще и в деле эмансипации только с 1806 года, при французской оккупации. Тогда Наполеон наложил на герцогство Брауншвейгское контрибуцию, превышавшую пять миллионов франков, которую не смогли со б р а ть х р и с ти а н с к и е б ан ки р ы. П ри ш л ось пр и б е гн уть к пом ощ и еврея. П р е зи д е н т коллегии п а с т о р о в Х е н н е б е р г, с ч и т а в ш и й эт и у с л о в и я непомерными, писал своим коллегам: «Поскольку дело принимает такой оборот, что мы, как и вся страна, окажемся в руках Израиля, и любое возражение будет голосом вопию щ его в пустыне, нам остается лишь принять его условия прямо и просто... » Разумеется, Якобсон рассматривал эти проблемы совершенно иначе.

После обсуждения вопроса с французским управляющим Д а р ю, в хо д е к о то р о го ем у у д а л о с ь у б е д и т ь его отказаться от выпуска принудительного займа, Якобсон писал тому же Хеннебергу:

"... я с ч а с т л и в, что мне у д а л о с ь р а з р е ш и т ь п р о б л е м у, д о с т а в л я в ш у ю м не с а м о е с е р ь е з н о е беспокойство и бессонные ночи;

я не знаю, выиграл ли я или п р о и гр а л, но в л ю б о м с л у ч а е ко мне б у д у т относиться как к ростовщику, стремящемуся извлечь огромную выгоду из тех временных трудностей, которые переживает страна. Следует возблагодарить Провидение, если дело обернется иначе... »

Это заявлен и е еврея за сл уж и вает подробного рассмотрения, поскольку в нем дается краткая формула порочного крута эмансипации, достигнутой с помощью ф и н а н с о в о го п р е в о с х о д с т в а, к о то р о е в о з м у щ а л о большинство христиан и тем самым постоянно угрожало самой эмансипации в Германии. После создания в году королевства Вестфалия (Вестфальское королевство (1807-1813) со столицей в Касселе было образовано по р е ш е н и ю Н а п о л е о н а. (П рим ред.)) Я к о б со н стал банкиром и близким другом короля Жерома, как это было с герцогом Карлом-Вильгельмом, и его возможности возросли. Новое королевство было организовано по французской модели, и не возникло трудностей для введения там режима для евреев по образцу, недавно установленному в Париже: с одной стороны, эмансипация (но без ограничений, установленных Наполеоном), с д р у го й - с и с т е м а к о н с и с т о р и й, т.е. о р га н и з а ц и я еврейской религиозной жизни по христианской модели.

Став председателем консистории, Якобсон управлял своими единоверцами в весьма авторитарной манере, обновляя по своему усмотрению их религиозные обряды и обычаи. В то же время он поощрял инициативы, направленны е на ускорение эмансипации евреев в других государствах (его дем арш и во Ф ранкф урте послужили объектом для эпиграммы Гете), вплоть до обращения к императору Александру I. Возможно, он был одним из вдохновителей идеи учреждения Великого Синедриона.

Он писал Наполеону: «Я приближаю сь к трону Вашего Величества с тем доверием, которое внушают великие деяния, которыми вы потрясаете удивленный м и р.... с о и з в о л ь т е, с и р, р а с п р о с т р а н и т ь в а ш е благоволение на евреев, которые живут в соседних с вашей империей странах... » Совершенно естественно, что он стремился полностью разыграть французскую карту;

нетрудно догадаться, что вспышка немецких националистических чувств в 1810-1812 годах вызовет о злобление п атри о то в-гер м ан о ф и ло в против этого «якобинского сына Израиля». Немезиде эмансипации немецких евреев было также угодно, что, желая угодить королю Жерому, осыпавшему его своими милостями, Якобсон оказался вы нуж денны м приобретать государственное имущество, которое король приказал выставить на аукцион, в том числе шесть монастырей, которые были закрыты, а их бывшие обитатели обрушили проклятия на голову сына народа-богоубийцы... Якобсон мирно скончался в Берлине, увенчанный почестями и среди огромных богатств. Но все его потомки приняли христианство.

То же самое произошло с Вольфом Брейденбахом, д р у ги м а к т и в н ы м д е я т е л е м э м а н с и п а ц и и, сф е р а активности которого охватывала мелкие княжества юго-западной Германии. В противоположность Якобсону Брейденбах оставался ортодоксальным иудеем, поэтому он хотел лишь улучшить официальный статус евреев, не касаясь их обычаев и обрядов.

Д о б а в и м к это м у, что если та ки е п о б о р н и ки эмансипации, как Якобсон или Брейденбах были прежде всего д у х о в н ы м и л и д е р а м и, то д р у ги е е в р е й ск и е плутократы проявляли весьма незначительный интерес к п роблем е эм ан си п ац и и своих со б р атьев. Так, М е й е р - А м ш е л ь Р о т ш и л ь д в то в р е м я, к о гд а он закладывал во Франкфурте основы своего легендарного семейного состояния, не принимал сколько-нибудь значительного участия в борьбе, которую вела еврейская община города и которая привела к упразднению гетто в конце 1811 года.

Мы не станем специально останавливаться на изменениях в положении евреев в других германских г о с у д а р с т в а х, к т о м у ж е н е к о т о р ы е из них, как, например, Саксония, воздерживались от каких-либо перемен. Нашей задачей будет подробное рассмотрение ситуации в Пруссии, где с особой четкостью можно п р о сл е д и т ь д и а л е к т и к у эм а н с и п а ц и и в ко н те ксте христианской политики: а именно, попытку искоренения иудаизма, подвергавш егося всеобщ ему осуж дению, поскольку утверж далось, что невозм ож но никаким другим способом избавиться от евреев (в обоих смыслах слова, т. е. финансовом и «этнорелигиозном»).

С другой стороны, само собой разумеется, что эта эмансипация была в природе вещей, поскольку пришло время краха старых феодальных порядков. В 1807 году после кр уп н ого п ор аж е н и я П руссии король и его правительство, бежавшие в Кенигсберг, начали широкую программу реформ, связанную с именами министров фон Штейна и фон Гарденберга. Отмена крепостного права, упразднение прежнего деления на сословия (дворянство, городские ж и тели, крестьянство), равные права и обязанности всех жителей страны, граждан королевства - в конечном итоге все это д е л ал о невозм ож н ы м сохранение особого режима для евреев и их статуса как особой касты неприкасаемых: они должны были или и с ч е з н у т ь, или ста ть « г р а ж д а н а м и г о с у д а р с т в а »

(51аа15ЬЬегдег) как и все остальные. В ту эпоху, впрочем как и во все остальные, идея тотального уничтожения имела достаточно сторонников, к числу которых, видимо, принадлежал и сам барон фон Штейн, который якобы предложил использовать эти «паразитические растения»

для колонизации Африки. Очевидно, подобный проект был совершенно утопическим, особенно в эпоху, когда к о н тр и б у ц и и в р е зу л ь та т е н а п о л е о н о в с к и х войн, достигавшие для Пруссии ста сорока миллионов франков, со став л ял и для ка зн а ч е й ства т я ж е л у ю п р о блем у, которую, разумеется, нельзя было решить без участия евреев, многие из которых к тому же выступали в роли основных поставщиков французской армии во время в о й н ы. И т а к, не т о л ь к о о б щ и й д у х в р е м е н и и ф ранцузский пример, но и давление, оказы ваем ое послом Франции в Берлине Сен-Марсаном, которого, без сомнения, побуждали к этому остававшиеся за кулисами евреи, не ж елавш ие соглаш аться ни с чем ломимо эмансипации и всячески стремившиеся приблизить ее.

К тому же три крупнейшие еврейские общины Берлина, К енигсберга и Бреслау - постоянно подталкивали этот процесс с помощью бесчисленных обращ ений, бомбардируя прошениями министров и самого короля. Летом 1808 года Фридрих-Вильгельм III поручил министру фон Шреттеру, правой руке фон Штейна, представить ему проект реформы. Фон Шреттер, разделявший взгляды своего шефа относительно евреев, в свою очередь поручил эту задачу криминальному со ветни ку Бранду. Больш ой интерес представл яет о п и с а н и е их бесед ы в м е м у а р а х этого п р усск о го чиновника. Незначительный инцидент - предоставление некоему еврею права проживания в Кенигсберге вопреки регламенту, вызвал недовольство короля;

«Фон Шреттер получил выговор, а также приказ пересмотреть прежнее з а к о н о д а т е л ь с т в о о е в р е я х и п о д го т о в и т ь новую конституцию. Он вызвал меня и обвинил в том, что я был настоящим виновником, затем приказал мне прочитать приказ короля и спросил, не могу ли я, основываясь на моем хорош ем знании евреев, предл ож и ть способ уничтожить их всех одновременно без пролития крови. Я ответил, что знаю эффективный способ уничтожить не евреев, а иудаизм, и позволил себе в тот же день предложить проект закона, о котором высказывалось пожелание наверху. Он получил этот проект 29 ноября [1808 года]... »

Р а з р а б о т а н н ы й Б р ан д о м п р о е к т имел целью п о ст е п е н н у ю э м а н с и п а ц и ю и п р е д у с м а т р и в а л по основным пунктам (запрет на государственную службу, строгое ограничение числа коммерсантов-евреев и т. п. ) режим исключений. Но даже в этом виде проект был п о д в е р гн у т кр и ти ке за и зл и ш н ю ю л и б е р а л ь н о с т ь большинством министров, которым он был представлен на р а с с м о т р е н и е. Т о л ь к о с т а р ы е п р о с в е т и т е л и, ско н ц е н тр и р о вав ш и е ся в М и н и стерстве народного образования, выступили за немедленную и полную эм ан си п ац и ю. Они обращ али особое вним ание на массовые предрассудки против евреев, которые, по их мнению, были вызваны режимом исключений, а также вы смеивали недостойны й христиан страх перед еврейским господством. Великий филолог Вильгельм фон Гумбольдт, который был к тому же министром, посчитал полезным выступить с утверж дением, что в судьбе евреев нет никакой тайны:

«... н а ц и о н а л ь н ы й е в р е й с к и й х а р а к т е р, о т л и ч а ю щ и й с я та к и м и ч е р т а м и, как в е р н о ст ь первоначальной традиции и замечательная способность к пассивному сопротивлению, связан с христианскими идеями, согласно которым, с одной стороны, иудаизм и христианство относятся к одному классу, но, с другой они должны рассматриваться как разделившиеся на два противоположных класса, что привело к приписыванию непропорционально большого значения малочисленному еврейскому народу. Именно эти идеи сделали евреев такими, какими они являются сегодня. Их положение определяется религиозным аспектом всемирной истории, аспектом столь странным, что многие замечательные умы задавали себе вопрос, возможно ли объяснить его с помощью естественных причин... »

Мы процитировали здесь эти слова исключительно для того, чтобы напомнить об этом блестящем человеке, поскольку в реальной жизни первый проект реформы из-за враждебности остальных министров и канцелярской пассивности растворился в административных песках.

П о д л и н н ы м т в о р ц о м е в р е й с к о й э м а н с и п а ц и и по справедливости стал принц Карл Август фон Гарденберг.

Этот аристократ много путешествовал, и, вероятно, причиной его благожелательного отношения к сыновьям Израиля стало космополитическое воспитание. Кроме того случилось так, что однажды в тяжелый период его ж и зн и некий евр е й в ы р уч и л его из ф и н а н с о в ы х затруднений. Этим бескорыстным заимодавцем был не кто иной, как Исраэль Якобсон, которому в то время и в голову не могло прийти, что в 1810 году его должник станет всемогущим прусским министром, который сможет незам етно н ап о м н и ть ему, «что они знаком ы уж е двадцать пять лет... ». Придя к власти, Гарденберг постоянно добивался осущ ествления полной эм а н си п а ц и и евр еев в со о тв етстви и с п ри н ци п ом «равных прав, равных свобод, равных обязанностей», а также реализации принципов, заимствованных у Адама Смита, в области реорганизации в Пруссии коммерции и финансов. Он смог преодолеть бесчисленные возражения администрации и даже самого короля. В конце концов, эдикт об эмансипации, изданный 11 марта 1812 года, содержал лишь одно ограничение - в § 19 говорилось об о г р а н и ч е н и я х д л я е в р е е в при п о с т у п л е н и и на государственную службу.

Среди возражений, последовательно опровергавшихся Гарденбергом, некоторые заслуживают бо л е е п о д р о б н о го р а с см о т р е н и я. Чтобы б ы стр е й освободить евреев от иудаизма, некоторые министры предлагали запретить им нош ение бороды;

другие требовали запрета на все их обычаи и религиозные обряды, несовместимые с христианскими порядками, т. е.

практически законодательного запрещения иудаизма. С д р у го й с т о р о н ы, п р е д л а г а л о с ь с о х р а н и т ь в си ле некоторые положения прежнего устава евреев, а именно особо суровые наказания за укрывательство краденого, контрабанду и банкротство, а такж е принцип непризнания их клятвы в суде. Давид Фридландер, официальный представитель еврейской общины Берлина, смог удачно показать несправедливость этого последнего предложения;

«... в гражданских и уголовных делах клятва еврея должна иметь то же значение, что и клятва любого другого человека. Еврей такой же человек и гражданин как и все остальные, и ничто в его религии не делает его менее достойным доверия, чем христианин.

Сколько было уголовных дел, в ходе которых христиане заявляли на суде, что они не считали, что совершают грех, убивая еврея! Как это характеризует христианскую мораль? Существует лишь один способ уничтожить эти предрассудки, столь же опасные, сколь и постыдные, в умах всех людей: равенство перед законом, одинаковое д о в е р и е ко в с е м, о д и н а к о в ы е н а к а з а н и я за клятвопреступление... » Наконец, министр полиции Зак п р и давал б о л ь ш о е зн а ч е н и е з а п р е щ е н и ю сам ого названия евреи, «ставшего слишком презираемым... так что оно помешает внушить им чувство чести, которое приравняло бы их к другим гражданам и повысило бы их самоуважение... » В поддержку этой идеи он ссылался на пример Франции и Вестфалии, где подобные языковые изменения сп особствовали сбл иж ению евреев с христианами, особенно в армии. Но его мнение не было принято во внимание.

Сохранялось ограничение параграфа 9, которое было сформулировано следующим образом;

«В том, что касается вопроса, насколько евреи могут быть допущены к исполнению официальных обязанностей и приняты на государственную службу, мы оставляем за собой право разрешить эту проблему в будущем законодательным путем». Когда наступило время реакции после 1815 года, эта с т а т ь я п о з в о л и л а п р и н я т ь в с е в о з м о ж н ы е дискриминационные меры против евреев, так что они всегда оставались в Германии гражданами второго сорта, даже в чисто юридическом отношении.

П р е ж д е всего в о зн и к в о п р о с о е в р е й с к и х добровольцах и ветеранах, которые хотели поступить на госуд ар ствен ную служ бу. П русские министры единогласно отказали им в этом праве. Однако один из них, министр ф инансов Бюлов, предложил сделать исключение для кавалеров железного креста, заявив, что « добровольцы, относящ иеся к иудейской религии, которые награждены этим знаком отличия, в моральном плане могут оцениваться более высоко, чем обычно». Но Совет министров в целом остался при убеждении, что храбрость, п роявленная на поле боя, не является доказательством высокой морали прим енительно к евреям. К тому же в 1815-1816 годах возник вопрос о пересмотре эдикта 11 марта 1812 года;

некоторые министры предлагали разделить евреев на три класса в зависим ости от степени полезности их занятий: в результате в полном объеме все права, предоставляемые по этому эдикту, должны были распространяться лишь на представителей первого класса.

Но это предложение не было поддержано - в самом деле, было совершенно достаточно § 9 для серьезного о гр а н и ч ен и я прав, которы е совсем недавно были предоставлены евреям. Было дано и склю чительно ш ирокое толковани е понятий « оф и ц и ал ьн ы е о б я з а н н о с т и » и « г о с у д а р с т в е н н а я с л у ж б а » ;

они р а с п р о с т р а н я л и с ь на п о ч е т н ы е о б я з а н н о с т и, коммунальные услуги, на различные виды деятельности в области о б р а зо в а н и я, а в конце концов в сп и со к включили и такие занятия, как коммунальный землемер и даже палач. Господствовавшие в это время настроения получили еще более полное отраж ение в прусском законе, принятом в 1836 году, согласно котором у необращенным в христианство евреям запрещ алось давать своим детям распространенные христианские имена. Идеология эмансипации была направлена на то, чтобы за исключением религиозных вопросов евреи стали во всем п о д о б н ы м и х р и сти а н а м. Н ап роти в, согласно концепции «христианского государства» они должны были максимально отличаться от остальных граждан, так что в правление Фридриха-Вильгельма IV возник вопрос о восстановлении гетто. Критикуя новые тенденции, Штегеман, один из членов прежней команды Гарденберга, писал своему знакомому в 1819 году;

«Мои евангелические христианские чувства не позволяют мне причинять страдания евреям, к тому же я глубоко убежден, что только полное равенство прав может обратить их в христианство. Чем сильней будут у г н е т е н и е и п р е з р е н и е, тем б о л ь ш е они с т а н у т замыкаться в себе, одновременно присваивая наши деньги».

В др угом п и сьм е он вы р аж ал ту ж е м ы сль в несколько ины х словах: «Если бы не пресловутая четверка свободных городов, то за пятьдесят лет у нас в Германии не осталось бы больше евреев (не считая польских)».

Четыре свободных города (Франкфурт, Гамбург, Бремен и Любек), в которых правила буржуазия, на самом деле были основными очагами антиэм ансипаторской активности. Христианская ностальгия по временам гетто процветала в этих городах.

Под давлением цеховых корпораций прежний режим и ск л ю ч е н и й был в них п о л н о с т ь ю или ч а с т и ч н о восстановлен. Страны, присоединенные Наполеоном к э ф е м е р н о м у к о р о л е в с т в у В е с т ф а л и и (Г а н н о в е р, Брауншвейг) также были расположены к восстановлению прежнего порядка вещей. К 1815 году казалось, что дело эмансипации проиграно в германских странах в целом.

Стремясь к спасению завоеванных позиций, крупные еврейские финансисты осадили дипломатов, собравшихся на Венском конгрессе. Со своей стороны, представители свободных городов также проявляли активность, так что «звонкие» аргументы, бывшие нормой в ту эпоху, широко использовались обеими сторонами (один из дипломатов даже заключил договор, по которому оговаривалась сумма вознаграждения за конкретные услуги). В конце концов баланс склонился в пользу евреев, в поддержку которых выступили великие державы: в результате Европа вступила в эру Р о тш и л ь д о в, т. е. в эп оху сотрудничества «договорившихся держав» и крупных банков.

Таким образом, проект конфедерации германских государств был дополнен статьей, согласно которой права, предоставленные евреям в отдельных германских странах, вошедших в конфедерацию, сохранят свое действие. Но в последний момент партия противников эмансипации сумела заменить в тексте статьи слова « п р е д о с т а в л е н н ы е в г е р м а н с к и х с т р а н а х » на « п р е д о с т а в л е н н ы е г е р м а н с к и м и с т р а н а м и », что впоследствии дало юридические основания свободным городам и другим германским государствам отменить или о гр ан и чи ть права, п р е д о ставл е н н ы е не преж ними правительствами, вернувшимися к власти, а французским правительством. Тем самым мы вновь возвращаемся к весьма специфическим обстоятельствам эмансипации герм анских евреев, совпавш ей с ан ти ф ран цузской патриотической экзальтацией «освободительных войн» и движением германомании (Теи1;

5сМШите1еО.

В эту эпоху уже появились мыслители, которые сумели п р е д в и д е ть, что м ож ет зн а ч и ть п о д о б н о е сочетание. Так, ф илософ Ф ри д ри х Ш легель, находившийся в то время на службе у австрийского п р а в и т е л ь с т в а, за м е ти л в 1815 году, что полная эмансипация евреев во всех германских странах была срочно необходимой именно потому, что она началась во время французской оккупации. Он рассуждал следующим образом: если [германские] страны и города отменят эмансипацию под тем предлогом, что она была введена иностранным тираном, это может повлечь серьезные последствия, поскольку « п р и ве д ет к об р азован и ю партии, настроенной в пользу врага, которого, к счастью, удалось победить». Он добавлял, что значение этой партии не с л е д у е т н е д о о ц е н и в а т ь, п о с к о л ь к у ее составляют пятьсот тысяч активных и целеустремленных людей. В заключение он задавал вопрос: «Утверждая всеобщий принцип отмены, не следует ли взорвать д о р о гу через пер евал С и м п л о н (горная д о р о га в Швейцарии с туннелем длиной в 20 км. - Прим. ред. ) только потому, что ее построили при Наполеоне?»

II. ПОСЛЕДСТВИЯ ЭМАНСИПАЦИИ Положение евреев В наши дни подавляю щ ее большинство евреев испытывают ужас при мысли о затворничестве в гетто;

лишь некоторые группы ортодоксов, самой известной из которых является Меа Ш еарим в И ерусалиме (Меа Шеарим - иерусалимский квартал, где живут наиболее ор то д о ксал ьн ы е иудеи. - Прим. ред. ), со хр ан яю т ностальгию по этому затворничеству, соответствующему, по их м н е н и ю, миссии И зраиля. Э то т уж ас легко переносится и на прошлое, так что обычно принято полагать, что евреи с энтузиазмом приветствовали свою эмансипацию. К тому же имеется множество документов, которые, казалось бы, подтверждают этот взгляд. В самом деле, при р етроспективном подходе мож но решить, что евреи - сторонники эмансипации, которые вели кампании в прессе и выступали с многочисленными петициями, заглушили голоса своих противников.

Истина была гораздо более сложной, варьировавшейся в разных странах и еврейских общинах, как мы уже могли это видеть. Во Франции португальские евреи, фактически уже достаточно сильно ассимилированные, почти единодушно приветствовали эмансипацию;

авиньонские, или папские, евреи (см.

выше) оказались более сдержанными: среди них нашлись и такие, кто не хотел отказываться от своего древнего позорного знака «желтой шляпы». Мы уже говорили, что п а р и ж с к и е е в р е и б ы л и б о л е е с в о б о д н ы м и от предрассудков, тем не менее среди них также имелись те, кто сожалел о старинном порядке вещей, особенно среди п р е д стави тел е й « н и зш и х кл ассов», как это позволяет предположить доклад префектуры полиции от 1809 года: «... самым странным может показаться то, что является самой настоящей истиной, состоящей в том, что как раз именно эти несчастны е бедняки наиболее гл уб о к о п р и в я за н ы к о б р я д а м и р и туа л а м своей р е л и ги и... ». И т а к, это б ы л и с а м ы е б е д н ы е, и аналогичное утверж дение содерж ится в докладе о н астр о ен и я х эл ьза сски х евреев, которы й преф ект Нижнего Рейна Ломон направил в Париж в 1800 году.

Констатируя, что Революция пронеслась над народными массами, не изменив их ментальности, и предрассудки предков оставались столь же живыми как среди евреев, так и среди христиан, он писал: «Однако я исключаю из их числа представителей богатых классов, которые п р а к т и ч е с к и во в с е х с т р а н а х о т р е к а ю т с я о т предрассудков черни». Ломон говорит далее: «Что касается иудейской толпы, то она продолжает коснеть в прежнем н евеж естве и низости, что и раньше. Их религиозные принципы, в известной мере отделяющие их от все х о с т а л ь н ы х н а р о д о в, к о т о р ы е в п л о т ь до н а сто я щ е го врем ени ничто не могло п о ко л е б ать, я в л я ю т с я почти н е п р е о д о л и м ы м п р е п я т с т в и е м к сближению, необходимому для общественного блага».


Л ю б о п ы т н о, что по его м н е н и ю вину за это положение вещей не следовало возлагать на евреев, так как они, «как правило, были достаточно просвещенными людьми с добрыми намерениями, о которых я могу отозваться лиш ь с похвалой». Виновата в этом их «фанатичная паства», полная решимости не прощать талмудистам «ни малейших отклонений». Короче говоря, евреи Эльзаса «сохраняют веру в то, что они повсюду являются чужаками, и этот древний предрассудок еще долго будет мешать им задуматься об установлении с т а б и л ь н о с т и. И с к л ю ч е н и я из э т о г о о б щ е г о расположения еврейского народа чрезвычайно редки.

Возможно, потребуются столетия, прежде чем они смогут открыто решиться посмотреть на себя как на реальную часть б о л ь ш о й се м ьи ». О д н а к о Л о м о н о ста в а л ся оптимистом: «... можно не сомневаться, что с течением времени их убогие предрассудки сойдут на нет;

когда же они будут меньше страдать от общественного презрения, они смогут сильнее привязаться к земле, которая их корм ит - но пока они еще очень далеки от этого счастливого обращения». Нельзя не заметить, что этот замечательный республиканский администратор вместо обычно употреблявш егося термина «возрож дение»

(гедепегайоп) пользовался гораздо более выразительным термином «обращение» (сот/егзюп).

В германских странах общая картина также имеет большие различия, часто даже противоречия. В рейнских о б л а с т я х, где э м а н с и п а ц и я б ы л а в в е д е н а н е п о ср е д ств е н н о ф р а н ц уза м и, л и ш ь часть евреев проголосовала за присоединение к Франции;

тем не менее процент франкофилов среди евреев был выше, чем среди христиан. Партия сторонников эмансипации, или, что практически то же самое, франкофильская партия собрала большинство голосов во Франкфурте и Гамбурге, в чем нет ничего удивительного, поскольку здесь речь идет о двух богатейших еврейских общинах, сформировавшихся в городах, управляемых христианской буржуазией. В Пруссии «просвещенные» евреи также занимали преобладающее положение со времени Мозеса М е н д е л ь с о н а. Но их п р о т и в н и к и не и с п ы т ы в а л и н е д о с т а т к а в а р г у м е н т а х, как м о ж н о с у д и т ь по сочинениям того времени. Так, раввин-реформатор Саул Левин в своей книге «Ктав Йошер» вывел на сцену ортодоксального мудреца, врага всего нового, поскольку это могло лишить его заработка. Поэтому он надеется на уси лен и е п р есл едо ван и й евреев и возлагает свои надежды на ненависть других народов, потому что только эта ненависть смож ет способствовать росту достоинств и святости избранного народа...

Ч то к а с а е т с я а в с т р и й с к о й и м п е р и и, то мы располагаем целым рядом правительственных докладов, в которых звучат те же ноты, что и у префекта Ломона.

При о б ъ я в л е н и и о со з ы в е В е л и к о го С и н е д р и о н а беспокойство овладело венским кабинетом министров, и бы ло р азосл а н о ук а за н и е губ е р н а то р ам провести расследование настроения евреев. В целом результаты расследования оказались уд о вл е тво р и те л ьн ы м и, и император Франц смог прийти к заключению, что «не следовало ничего опасаться со стороны ревностных талмудистов и что Парижский конгресс (зю) не сможет о к а з а т ь в л и я н и я на т е х, к т о п р и н а д л е ж и т к п р и в и л е г и р о в а н н ы м кл асса м или те х, кто х о ч е т производить впечатление просвещенных. Евреи Богемии, Моравии и Венгрии полностью удовлетворили власти.

Евреи Галиции производили впечатление еще более преданных: по словам местного губернатора, «абсолютно все они были глупцами, преданными Торе и Талмуду», и видели в Синедрионе «могилу иудаизма».

Точно таким же было отношение евреев Польши и России, хотя в этом случае нужно сделать некоторые уточнения: в самом деле, многие польские талмудисты, безгранично преданные своей стране, возлагали надежду на ее окончательное возрождение, а значит, и на победу Наполеона, Среди различных факторов, определявших политический выбор евреев, привязанность к стране, где они пустили корни, безусловно играла свою роль.

Т е п е р ь важ но р ассм о треть, что в реальности означала эмансипация для еврейских масс. Лучше всего осветить эту проблему можно путем анализа перемен в их политико-юридическом положении.

С этой точки зрения антиеврейские пропагандисты и поборники эмансипации были правы, утверждая, что еврейские общины составляли государство в государстве.

В рамках гетто евреи в течение всей своей жизни имели дело с еврейскими властями, которые воплощали для них власть государства, одновременно принуждающую и защищающую. Отделенные от христианских властей щитом общинной олигархии (эти олигархии были обычно первыми сторонниками эмансипации), они естественно относились к христианским властям как к чуждым и враждебным. По этой причине основная масса сыновей Израиля на самом деле составляла особый своеобразный народ, единый и самоопределяющийся в этом качестве по отношению к другим народам земли. Униженные и преследуемые, евреи гетто прекрасно понимали, кем они являлись.

О тмена общ инной автон ом и и, являвш аяся краеугольным камнем проекта эмансипации, приводила в этом плане к радикальным изменениям. В детстве еврей должен был посещать общественную школу;

в юности он должен был пройти службу в армии;

в зрелом возрасте он больше не подлежал раввинистическому суду и мог больше не бояться угроз отлучения и т. д. С одной с т о р о н ы, он д е й с т в и т е л ь н о с т а н о в и л с я «эмансипированным», поскольку больше не подлежал патерналистской власти раввинов и плутократов, а также был избавлен от ее бессилия. Но с другой стороны, отныне он должен был на всем протяжении своей жизни вступать в непосредственный контакт с христианскими властями, т. е. властями, которые рассматриваются как враждебные. Легко поверить, что прежде всего новый порядок вещей возбуждал страх и враж дебность к эмансипации.

Е стественно, что п р еи м ущ ества эм ан си п ац и и, о с о б е н н о в о б л а с т и п о в с е д н е в н о й б о р ь б ы за существование, те разнообразные возможности для обогащения или для успешной карьеры, которые она несла с собой, достаточно быстро привели к перевороту.

Там, где отцы сохраняли враждебность или скептицизм, сыновья становились сторонниками эмансипации. Бунт против авторитета отцов ускорял восстание против власти раввинов. На протяжении жизни одного или двух поколений почти все евреи по обоим берегам Рейна в о с п р и н я л и н о в ы е идеи;

в д а л ь н е й ш е м п р о ц е с с повторится на востоке Европы. Но при этом система ценностей западного общества выносила еврейскому духовному наследию беспощадный приговор. Недавнего сына гетто заверяют, что отныне он такой же гражданин как все остальные, человек «иудейского исповедания», а не еврей, но он чувствует, что все не так просто, что невозможно перестать быть евреем и одновременно оставаться им, и среди всевозможных впечатлений и переживаний, которые лишь усиливают это чувство, преобладающую роль играет подъем антисемитизма, о чем мы поговорим в дальнейшем.

Отсюда проистекает трагедия эмансипированного еврея, который отныне стремится оценивать себя самого по меркам преобладающего христианского общества, смотреть на себя чужими глазами. Иногда он себя переоценивает, но чаще осуждает, и эти два подхода легко уживаются друг с другом. Еврейский философ Теодор Лессинг констатировал: «Еврейский патриотизм это ненависть к самому себе». Эта формула дополняет мысль ан ти сем и тского ф илософ а Ш опенгауэра, не противореча ей: «... родина еврея - это другие евреи».

Бесполезно добавлять, что любое обобщение чрезмерно, что эти страдания уже существовали внутри гетто, и, напротив, их избежали бесчисленные евреи нового времени, оставш иеся б езвестн ы м и, чьи просты е и цельные жизни не оставили документальных следов.

Если быть совершенно откровенным, то наши методы анализа недостаточны для изучения крайне сложных п с и х о и с т о р и ч е с к и х п р о ц е с с о в с их п о с т о я н н ы м взаимодействием глубинной индивидуальной психологии с феноменами психологии коллективной или социальной.

О тм етим такж е, что осн о вн ы е ф игуры еврей ского авангарда первых поколений периода постэмансипации очень часто н аходил и особое у д о в о л ь ств и е в преувеличенном антисемитизме независимо от того, объявляли ли они себя христианами (как Ф ридрих Ш т а л ь ) ил и б е з б о ж н и к а м и ( к а к К а р л М а р к с ).

Чувствительность некоторых поэтов помогла найти менее стандартные ответы на эту ситуацию и сохранить для потомков некоторые ее характеристики.

В эпоху, которой мы сейчас занимаемся, никто не сумел сделать это лучше, чем Генрих Гейне. Его ирония не щ а д и л а ни и у д а и з м, « э т о н е с ч а с т ь е, э т у наследственную болезнь немецких евреев», ни его неверных слуг, таких как маркиз Гумпелино, «дезертир из гвардии Иеговы», и его слуга Гиацинт. Перед смертью он сменил тон: «Я понимаю теперь, что греки были лишь прекрасными юношами, напротив, евреи всегда были мужами сильными и непреклонными, не только тогда, но и вплоть до наших дней, несмотря на восемнадцать веков преследований и нищеты... мученики, давшие миру Бога и мораль, которые сражались и страдали во всех битвах разума». Его соперник Людвиг Берне в более грубой форме поражал Талмуд традиционными стрелами, но о д н о в р е м е н н о во сп евал его п о с л е д о в а т е л е й, как н асто ящ и х, та к и бы вш их: « Н ем ц ы, вас тр и д ц а ть миллионов, а толку от вас меньше, чем от тридцати человек. Если бы было тридцать миллионов евреев, то мир бы п р инадлеж ал им!» Н еп ослед о вател ьн о сть, з а к л ю ч а ю щ а я с я в п р и н и ж е н и и и у д а и з м а при одновременном воспевании евреев, иными словами, осуждение культуры и восхваление ее плодов, была доведена до предела другим литератором - выходцем из франкфуртского гетто эльзасцем Александром Вейлем.


Его бешеная ненависть к Талмуду и власти раввинов не мешала ему заявлять, что «за один день на еврейской улице Ф р ан кф урта ему пр и ход и лось и сп ользовать больше хитроумия и интеллекта, чем за целый год в остальной Германии... В течение столетий среди моря варварства эта улица представляла цивилизованную ж и зн ь, где в у гн е т е н н о м о б щ е с т в е ц ар и ла вера, благотворительность и справедливость... ».

В XX веке другие еврейские общины, вступившие на путь преобразований, породили мемуаристов, которые отразили этот конфликт в еще более яркой манере. Для средизем ном орского еврея Альбера Коэна иудаизм представляется в образе «кам енного меш ка», таинственной подземной тюрьмы, которую с тайной любовью посещает его герой «Солал». У русского еврея Осипа Мандельштама сохраняется тот же образ, хотя система ценностей меняется на противоположную:

«Весь стройны й мираж С ан кт-П етербурга был только сон, блистательны й покров, накинутый над бездной, а кругом простирался хаос иудейства, не родина, не дом, не очаг, а именно хаос, незнакомый утробный мир, откуда я вышел, которого я боялся, о котором смутно догадывался и бежал, всегда бежал... ».

Разворачивая цепь воспоминаний детства. Мандельштам пишет о своем еврейском наставнике: «Одно в этом уч и те л е бы ло п о р а зи те л ь н о, хотя и зв уч ал о неестественно - чувство еврейской народной гордости.

Он говорил о евреях, как ф р а н ц уж е н ка о Гюго и Наполеоне. Но я знал, что он прячет свою гордость, когда выходит на улицу, и поэтому ему не верил». (О. Э.

Мандельштам, «Египетская марка». (Прим. ред.)) Другой образ, п р и н ад леж ащ и й перу писателя Давида Шейнерта, представляет «маленького еврейского арендатора», снимающего жилье у евреев, полностью оторванных от традиций своих предков и от жизни общины. Однако имя великого Кафки напоминает нам, что конфликты такого рода приобрели в наши дни универсальный характер. Иными словами, отчуждение евреев п р е д ставл ял о собой ли ш ь крайний случай противоречий, порож денны х технологической цивилизацией, поскольку аналогичные явления можно было обнаружить и среди других групп людей.

Подобная ситуация усиливает стрем ление к престижу, желание быть принятым, т. е. уважаемым и лю бимы м в новом общ естве. Эта цель может быть достигнута различными способами в зависимости от те м п е р а м е н т а, со ц и а л ь н о го п о л о ж е н и я и л и ч н ы х обстоятельств конкретных лиц, но каковы бы ни были избранные способы, деньги откры ваю т если не все сердца, то все двери. Деньги «годятся для всего» (как это у ж е з а м е т и л Е к к л е с и а с т ) и с л у ж а т о б щ и м знаменателем;

в лоне буржуазного общества это прежде всего универсальный символ успеха. Поскольку во все времена евреи преуспевали в погоне за богатством, эмансипированные евреи занялись этим с удвоенной энергией, а политические и экономические потрясения эпохи облегчили головокружительный успех многих из них. Однако с точки зрения христиан, даже добившись богатства, они продолжали вести себя как евреи. Для того чтобы добиться благосклонного отношения им, похоже, было необходимо содрать с себя прежнюю кожу и утверждаться иными способами. Поскольку сложились традиции рассм атривать об щ ечеловечески е и н а ц и о н а л ь н ы е к а ч е ств а как е с т е с т в е н н ы е и прирожденные у христиан (добрый француз, добрый н е м е ц и т. д. ), то е в р е и т а к ж е д о л ж н ы б ы л и д е м о н стр и р о в а ть эти качества, причем лучш е и в большем объеме, чем все остальные. Нужно было, чтобы они смогли оправдаться от обвинений в противном:

н е о б х о д и м о с т ь т а к о го д о к а з а т е л ь с т в а или т а к и х оправданий отны не будет воодуш евлять самы х талантливых из них на замечательные достижения. А они, в свою очередь, вызовут новый хор упреков, ибо писатели и балерины станут возбуждать антисемитские н а стр о е н и я так ж е си л ь н о, как р о сто в щ и к и и старьевщики. Но первое поколение эмансипированных евреев даже не подозревало об этом порочном круге.

Чтобы вступить в общество, им было необходимо сн ач ал а пройти через о б щ е с т в е н н ы е ш колы. Это становилось настоящей крестной мукой для многих еврейских детей, оставлявшей свой отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Находясь на вершине славы, Адольф Кремье (Исаак Адольф Кремье (1796-1880) - знаменитый французский адвокат и политический деятель. (Прим.

ред )) так вспоминал свое прошлое;

«... я не мог ходить по улицам своего родного города, не подвергаясь оскорблениям. Как часто мне приходилось пускать в ход кулаки!» (Чтобы сгладить эффект такого признания, этот государственный деятель немедленно присовокуплял:

«Да, но затем я в течение нескольких лет учился в Париже, а когда вернулся в Ним в 1817 году и занял свое место в зале суда, я уже ни для кого не был евреем!»

Итак, нимское общество проявляло достаточно такта, чтобы не видеть в Кремье еврея. Возможно, в этом и заключается секрет французской терпимости...) М ожно предполагать, что Ф ре д е ри к М истраль (Фредерик Мистраль (1830 - 1914) - провансальский поэт, л а ур е а т Н обел евской премии. (Прим. ред.)) основывался на собственных детских воспоминаниях, когда описывал в «Нерто» детские драки одного против пятидесяти: «Оборванец! Желтая шапка! Убирайся к своим евреям! Прочь отсюда! Пятьдесят детей против одного... » («1_ои реаНоип! 1_ои сареи ]а1пле! А 1 ]и1апе!

а Рис з'епсаипе! Сшдиапк) еп^ап! \с с!агпе... ») Все го в о р и т о то м, что на в о с то к е Ф р а н ц и и подобные притеснения и издевательства также были широко распространены. Раввин Меца Ж. Б. Драх описал детские годы своего брата «... которого травили его одноклассники, они караулили его у самых дверей класса, осыпали ругательствами, бросали в него камни, и, что было хуже всего, мазали ему губы свиным салом.

Вопреки попыткам школьной администрации положить этому конец преследования продолжались, а мой брат добился больших успехов в учебе и в конце каждого года п о л у ч а л н а г р а д ы ;

с е й ч а с он о д и н из л у ч ш и х миниатюристов провинции». Что же касается самого раввина Драха, то уже в зрелом возрасте он попытался за в е р ш и ть свое во зр о ж д е н и е путем о б р а щ е н и я в католицизм. Но, как правило, подобные обращения п р о и с х о д и л и во Ф р а н ц и и с р а в н и т е л ь н о р е д к о (статистические данные по этому поводу отсутствуют);

во всяком сл у ч а е, они н и ко гда не им ели м а ссо в о го х а р а к т е р а, т а к что с к о р е е в с е го, п о - в и д и м о м у, и н д и в и д у а л ь н ы е о тр е ч е н и я, н а к а п л и в а в ш и е с я на протяжении жизни многих поколений, явились причиной того, что потомство исконных авиньонских евреев, насчитывавшее около трех тысяч человек во время их эмансипации, в наши дни составляет не более одной тысячи.

Можно утверж дать, что сменявш ие друг друга правительства Франции, а также французское общество в целом о к а за л и с ь е д и н с т в е н н ы м и в Европе, кто совершенно всерьез воспринял проблему эмансипации.

Н а ч и н а я с э п о х и Р е с т а в р а ц и и все з а к о н ы, обеспечивавш ие дискриминацию евреев, полностью утратили свою силу.

Напротив, в Германии наиболее престижные и значимые социальные функции были наименее доступны евреям и, являясь предметом страстных домогательств м н о ги х с ы н о в е й И зр а и л я, н е и з м е н н о о с т а в а л и с ь закрытыми для «граждан, исповедующих закон Моисея».

Э то п о с л у ж и л о п р и ч и н о й н а с т о я щ е й э п и д е м и и о б р а щ е н и й в х р и с т и а н с т в о в н а ч а л е X IX в е к а, непосредственными причинами которой могло быть ж елание поступить на государственную службу или стрем лен и е заним аться свободны м и проф ессиям и, о д н а к о сам о ее н а з в а н и е - СеГаИзисМ!;

(ж е л а н и е н р а в и ть ся ) з а с т а в л я е т п р е д п о л о ж и т ь, что общ ей глубинной причиной этих обращений было стремление к христианской любви и уважению.

На самом деле, причины подобных обращений могли быть весьма различными. Давид Мендель, внучатый племянник Мозеса Мендельсона, ставший под именем Августа Неандера главой протестантских церковных историков, в возрасте семнадцати лет обратился в христианство. Похоже, что искренние убеждения привели к крещению Юлиуса Йолсона, гораздо более известного как Фридрих Юлиус Шталь. Под этим именем он стал великим властителем дум прусского консерватизма. Мы уже говорили о том, что, крестив своих детей, отец Феликса Мендельсона-Бартольди стремился воздать должное христианской цивилизации, что уже означало гораздо менее серьезное отношение к религии.

Хорошо известна и история Генриха Гейне. Один из его друзей, Эдуард Ганс, который вместе с ним принимал активное участие в деятельности кружка по обновлению еврейской культуры, внезапно обратился в христианство и получил каф едру ф илософ ии в Берлинском университете (друг Гегеля, Ганс стал учителем Карла Маркса, который по желанию своего отца был крещен в возрасте шести лет). Гейне обратился к Гансу с гневным двустишием:

« Т ы ст а л п р е с м ы к а т ь с я п е р е д р а с п я т и е м, Распятием, которое ты презирал... » («11пс1 с1и Ыз1: г и т Кгеиг декгосМеп, 2и с!ет Кгеиг, с1азз с1и усгас^ез!:») Но вскоре он сам последовал примеру Ганса для того, чтобы вступить в коллегию адвокатов Гамбурга, где он так никогда и не приступил к адвокатской практике.

Гейне иронизировал: «пропуск в европейскую культуру», а также добавлял: «... если бы законы разрешали кражу серебряных ложек, то я бы не стал креститься!» Его соперник Людвиг Берне, принявший христианство, чтобы иметь возможность возглавить журнал, высказался по поводу таинства крещения не менее бесцеремонно:

«Выданные мне три капли воды не стоят даже той малости, которую я за них заплатил».

Рахель Фарнаген-Левин уверяла, что к 1823 году добрая половина еврейской общины Берлина приняла христианство. Тем не менее немецкая история, в которой упомянутые нами имена оставили глубокий след, считает их евреями. Среди знаменитостей этого поколения лишь один Джакомо Мейербер не перешел в христианство, возможно, из чувства привязанности к своей старой матери, но, вероятно, также и потому, что «наряду со счастьем быть талантливым он обладал также талантом бы ть сч а стл и в ы м », - как говорил об этом богаче Берлиоз.

Большинство немецких евреев, не отправившихся к купели для крещения, не могли остаться равнодушными к обращению в христианство такого количества блестящих и богатых деятелей, часть которых увенчала свой отказ от иудаизма переменой своих имен, как мы это уже отмечали выше. Подобные примеры лишь усиливали воздействие отмены власти раввинов, так что немецкий и у д а и з м б ы с т р о р а с с ы п а л с я на о б р а т и в ш и х с я в христианство различных направлений, индифферентных, полностью отказавшихся от соблюдения традиций своих предков, сторонников реформированного иудаизма и, наконец, сплоченной группы сохранивших преданность Талмуду. Уже в то время большинство стремилось быть прежде всего немцами. В 1844 году Александр Вейлъ з а м е ч а л : « В о о б щ е г о в о р я, то, ч е го т а к у п о р н о добиваю тся прусские евреи, это возможности быть пруссаками, и ничего больше». Даже те из них, кто о с о б е н н о г о р д и л с я св о е й в е р н о с т ь ю е в р е й с к и м традициям, стремились к более полной германизации.

Х а р актер н о, что о сн о ва те л ь « н аучн ого иудаизм а»

Леопольд Цунц начал проявлять интерес к историческим исследованиям благодаря своему желанию доказать, что в средние века евреи часто носили христианские имена и пользовались местными наречиями при отправлении религиозных обрядов.

В 1857 году знаменитый католический богослов И гнац Д е л л и н ге р о тм е ч а л : « Н е м е ц к и е евреи обыкновенно думаю т как немцы;

а поскольку наша культура и наша цивилизация вышли из христианства и с ф о р м и р о в а н ы х р и с т и а н с т в о м, то в о п р е к и их сдержанному отношению к христианству сознательно или б е с с о з н а т е л ь н о они ко м ногим вещ ам о тн о ся т ся по-христиански и поступают соответствующим образом».

По сути д е л а, речь шла о новом п о к о л е н и и марранов, а отличие от жертв инквизиции заключалась, в основном, в границе, отделяющей стыд и жажду любви от страха. Подобно «новым христианам» Иберийского полуострова эти евреи, даж е если они принимали христианство, как социальная группа в глазах христиан оставались евреями, причем евреями, которые, как мы это увидим, возбуждали более сильные антиеврейские чувства, чем традиционные обитатели гетто. В начале XX века великий экономист Зомбарт, основываясь на своих статистических данных, выражал сожаление по поводу «обстоятельств, в которых люди, являющиеся евреями, должны выступать в роли христиан только потому, что их предки или они сами однажды были крещены». Он также говорил об «огромном несчастье, состоявшем в том, чтобы не признаваться самим себе в подлинном статусе людей, сменивших религиозные одежды».

Но в 1832 году иудейский активист Габриэль Риссер смотрел гораздо дальше;

он заверял неомарранов: «...

поверьте мне, что ненависть найдет свою жертву также легко, как и ангел смерти. Ненависть узнает свою жертву, под каким бы именем она не скрывалась... » Тем не менее даже этот верующий иудей признавался в том, что делит свою любовь между Богом Израиля и новой иностранной богиней. Недаром у него был такой девиз:

«У нас есть Отец на небесах, но у нас есть также и мать:

Бог, отец всего сущего, и Германия, наша мать здесь, на земле».

Таким обр азом, страдания Рахели Л евин становились участью все возрастающего числа евреев.

По правде говоря, не ясно, какой термин следует употреблять для обозначения общности людей, чьи лидеры отреклись от веры Моисея. Мы уже знаем, что для Гейне немецкий иудаизм стал семейным несчастьем и даж е болезнью. А л е кса н д р Вейль считал, что в Герм ании иудаизм постепенно п ревращ ается в « х р и с т и а н с к у ю се кту». Т р у д н о с т и с е м а н т и ч е с к и х определений отражают смятение, охватившее бывших обитателей гетто, которые и сами уже не понимали по-настоящему, кто они. Можно сказать, большинство определяло себя с помощью отрицаний: «... мы те, кто не относится к потомственным немецким христианам». Они сознательно копировали нем ецкие манеры и высказывали чрезмерный патриотизм даже во время церемоний в синагогах. Но ответом Германии, казалось, были слова: «Вы то, чем вы не являетесь».

И т а к, о д н и м из р е з у л ь т а т о в э м а н с и п а ц и и «германских мавров» стал новый раунд в тысячелетней иудео-христианской полемике: отныне лишь подражая хр и сти а н и н у иудей м ож ет ему п р о ти во сто я ть.

Иронический гений Гейне продиктовал ему завершающие слова:

«Уже более тысячи лет Мы по-братски терпим друг друга.

Ты терпишь, что я дышу, А я терплю твою ярость.

Иногда, в смутные времена Тебя охватывали странные настроения:

Набожный и полный любви, Ты омывал моей кровью свои руки.

Теперь наша любовь растет, Она укрепляется с каждым днем, Потому что меня также охватывает ярость, И я становлюсь почти таким, как ты!»

Но уже один из пионеров немецкого социализма Мозес Гесс, проложивший дорогу Марксу и Энгельсу, вместо того, чтобы принять христианство, стал на путь политического сионизма, этого лучшего средства от душевных мук неомарранов.

Проблема неевреев Накануне и во время наполеоновских войн многие умы искали простого и понятного объяснения тем апокалипсическим событиям, которые происходили в Европе с 1789 года. Поскольку еврейский народ был о д н о в р е м е н н о ав то р ом, хра н и те л е м и главны м д е й с т в у ю щ и м л и ц о м С в я щ е н н о г о П и с а н и я, его освобождение не могло не найти своего отражения в р а зл и ч н ы х п р е д л а га в ш и х ся п о п ы тка х о б ъ я сн е н и я происходящ его. Содерж ание этих эсхатологических построений может обеспечить нас первой путеводной нитью для изучения отношения христиан к эмансипации евреев.

Необходимо отметить, что основные теории этого типа возникли задолго до тех событий, которые они призваны были объяснять. Век неверия, т. е. век Просвещения, был также, как это хорошо известно, временем исключительного легковерия: когда было с в е р г н у т о иго ц е р к в и и о с л а б л а т е о л о г и ч е с к а я дисциплина, новые откровения стали оспаривать истину у иудео-христианского откровения. Во все времена не было недостатка в пророках, но отныне они могли свободно вербовать себе сторонников, основывать секты, ордена, религии (с этой точки зрения культ богини Разума можно рассматривать лишь как триумф наиболее радикальной ереси среди тех, которыми изобиловала эта эпоха). На более низкой ступени чистого шарлатанства де я те л и типа К а л и о стр о или С е н -Ж е р м е н а легко добивались успеха, занимаясь магией. На высшем уровне мистического хилиазма Сведенборг и Сен-Мартен, следуя по стопам Якоба Беме (1 Якоб Беме (1575-1624) знаменитый немецкий мистик, автор книги «Аврора, или У т р е н н я я за р я в в о с х о ж д е н и и ». (П р и м. ред )), занимались более серьезной деятельностью. И если Калиостро и Сен-Ж ерм ен, как люди практического действа, сумели вскружить головы своих современников, то м истики С в е д е н б о р г и С е н -М а р т е н, за н и м а я с ь медитацией, смогли благодаря романтизму и философии оказать глубокое влияние на чувства последую щ их поколений.

Сведенборг, так же как и когда-то Беме, обильно цитировал Библию, что означает, что у них обоих имеются многочисленные упоминания евреев. Следует отметить, что Якоб Беме отличался исклю чительно благожелательным отношением к сыновьям Израиля, что было характерно во все времена (но особенно в наши дни) для христиан, глубоко обдумывавших «Послание к Римлянам»;

он провозглашал грядущее «принятие»

Избранного народа (см. «Послание к Римлянам», 11, 15.

- Прим. ред.). Позиция Сведенборга была совершенно иной. Эммануил Сведенборг прославился в Стокгольме и Лондоне как ученый, прежде чем он приобрел еще большую славу как пророк, активно общ аю щ ийся с духами. Он не только решительно отвергал возможность подобного «принятия», но на основании своих ученых занятий и своих мистических видений он пришел к выводу, что во все времена евреи были отверженным н а р о д о м, п р и в я з а н н ы м к м а т е р и а л ь н ы м б л а га м, ск л о н н ы м к и д о л о п о к л о н с т в у, по своей п р и р о д е неспособным понять божественное послание (здесь можно увидеть одно из главных положений деизма).

Духи сообщили Сведенборгу, что до него плохо понимали Писание, ибо под «принятием Израиля»

следует понимать принятие истинных христиан. По сути дела это принятие уже произошло, поскольку Страшный суд состоялся в 1757 году (В своем комментарии к 18-й главе Апокалипсиса (см. «Ое иШ то ^исИсо е! с!е ВаЬу1оп дезЬгкЛа», 1_опс1оп, 1758) Сведенборг утверждает, что он был допущен Богом как свидетель на Страшный суд, который совершился в духовном мире в 1757 году. (Прим, ред)). На самого Сведенборга была возложена миссия возвысить новый Иерусалим, а те, кто примет его слова, образуют избранный круг.

Что же касается Иерусалима евреев, то это «город, в который они стекаются толпами;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.