авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

БЛИЖНИЙ

ВОСТОК

И СОВРЕМЕННОСТЬ

27

27

Москва 2006

БЛИЖНИЙ

ВОСТОК

И СОВРЕМЕННОСТЬ

28

28

Москва 2006

ИНСТИТУТ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

БЛИЖНИЙ ВОСТОК

И

СОВРЕМЕННОСТЬ

Сборник статей

ВЫПУСК ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

Москва

2006

Научное издание

Ближний Восток и современность.

Сборник статей (выпуск двадцать седьмой)

М., 2006, 346 стр.

Ответственный редактор А.О.Филоник Сборник посвящен широкому кругу проблем, связанных с ситуацией на Ближнем и Среднем Востоке. Предлагаемые ста тьи являются исследованием конкретных вопросов странового и общего порядка, имеющих актуальное научное и практиче ское значение и раскрывающих суть некоторых явлений и про цессов локального и регионального масштабов.

Книга предназначена для специалистов-востоковедов, а также для всех тех, кто следит за динамикой событий в ближ невосточном регионе.

Мнение авторов статей может не совпадать с точкой зрения Института.

ISBN 5-89394-160- ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ РАН ISBN 5-89394-160- Институт Ближнего Востока.

СОДЕРЖАНИЕ М.Н.Гусев ИСЛАМСКИЙ ВЕКТОР ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО КУРСА СТРАН ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ.............................................................. В.Е.Донцов ПРОБЛЕМЫ ВЛАСТИ И ГОСУДАРСТВА В ШИИТСКОМ ПРАВОВЕДЕНИИ И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В ИРАКЕ.......................... Г.Г.Косач РЕФОРМЫ В САУДОВСКОЙ АРАВИИ: МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ВЫБОРЫ...... Р.Г.Ланда 2005 г.............................. ЭХО ИЮЛЬСКИХ ВЗРЫВОВ В ЛОНДОНЕ А.P.Люкманов ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИЙСКО-АРАБСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА..................................................................... П.Н.Мамед-заде ВКЛАД ЕГИПТА В ПРОЦЕСС МЕЖАРАБСКОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ............................................................................. В.М.Морозов О ПРОБЛЕМАХ ВЫХОДЦЕВ ИЗ РЕСПУБЛИК БЫВШЕГО СССР В ИЗРАИЛЕ. А.В.Сарабьев США: ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОГНОЗЫ 90-х ГОДОВ И СОВРЕМЕННЫЕ БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ РЕАЛИИ............................ Н.Ю.Сурков АРАБСКОЕ ЛОББИ В США. СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ................ С.Ю.Серёгичев ДАРФУР: ПРИЧИНЫ И ПУТИ РАЗВИТИЯ КОНФЛИКТА........................ А.О.Филоник СИРИЯ: ВНЕШНИЕ ВЫЗОВЫ И ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ДИСКУРС.............. Эпштейн Алек Д.

НЕИСПОЛЬЗУЕМЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ:

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ РЕПАТРИАНТОВ АЛИИ 90-х НА ИЗРАИЛЬСКОМ РЫНКЕ ТРУДА................................................. ИНСТИТУТ АФРИКИ РАН Международная Конференция африканистов 24–26 мая 2005 г.

Доклады на секции «Северная Африка и Ближний Восток»

С.В.Бондаренко ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СТРАН БЛИЖНЕГО ВОСТОКА И СЕВЕРНОЙ АФРИКИ: СТРАНОВОЙ, РЕГИОНАЛЬНЫЙ И ГЛОБАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ........................................................................................ И.В.Гордеев ДОБЫЧА УГЛЕВОДОРОДОВ В СТРАНАХ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА И СЕВЕРНОЙ АФРИКИ И ПРОБЛЕМА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (НА ПРИМЕРЕ ЛИВИИ)......................................... Л.П.Зудина ВОПРОСЫ УКРЕПЛЕНИЯ ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ:

СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ (ОПЫТ ТУНИСА)........................................ Е.И.Миронова РЕФОРМЫ И СТАБИЛЬНОСТЬ: ОПЫТ АЛЖИРА................................ В.А.Миронова ПОЛИТИЧЕСКИЙ ВЫБОР ПРАВЯЩИХ ЭЛИТ МАГРИБА: ДЕМОКРАТИЯ ИЛИ АВТОРИТАРИЗМ?................................................................ Л.Р.Сюкияйнен МУСУЛЬМАНСКО-ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА И ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ И НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ..... Н.К.Тихомиров АВТОРИТАРИЗМ, ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И УРЕГУЛИРОВАНИЕ ВНУТРИСУДАНСКИХ КОНФЛИКТОВ.................. А.А.Ткаченко БЛИЖНИЙ ВОСТОК И СЕВЕРНАЯ АФРИКА: ПРОЦЕССЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, АВТОРИТАРНАЯ ВЛАСТЬ И ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ.....

М.Н.Гусев ИСЛАМСКИЙ ВЕКТОР ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО КУРСА СТРАН ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ Последняя четверть ХХ столетия стала свидетелем так называемого исламского ренессанса, повлекшего за собой по литизацию различных происламских сил. До определенного времени признание этого факта не увязывалось с осознанием неизбежности грядущих серьезнейших изменений в междуна родной обстановке. Напротив – распад СССР и исчезновение вместе с ним системы биполярности в международных отно шениях вселяли надежду на то, что идеологическая угроза безопасности во всем мире, в регионе ЮВА и в отдельных странах в обозримом будущем утрачивает свое значение.

В связи с этим у ряда аналитиков складывалось весьма рас пространенное убеждение, что «одной из наиболее важных особенностей развития современных международных отноше ний стало то, что основные вызовы и угрозы международной безопасности сместились с глобального на региональные и субрегиональные уровни».

Текущие события очень скоро показали иллюзорность этих представлений. Нынешняя ситуация свидетельствует о том, что безопасность в ХХI веке уже не может быть определена для нас в традиционных категориях ХХ века. Новый тоталита ризм, исламский терроризм с его человеконенавистнической идеологией джихада угрожает миру и стабильности как в реги ональном, так и в глобальном масштабе. В новейшей истории комплекс этих явлений вкупе с политическим исламом или же исламизмом принято рассматривать в качестве исламского фактора. Последний не отождествляется с собственно исла мом или же с каким-либо из его направлений. Исламский фак тор скорее следует воспринимать как самостоятельный фено мен, у которого нет ни малейших оснований на то, чтобы пре тендовать на исчерпывающую роль в религии и образе жизни мусульман. Но он внес существенные изменения в развитие международного процесса.

Стереотипы понимания действительности в Юго-Восточной Азии, исходящего из того, что основными внешними факторами здесь являются политика великих держав (Китай, США, Япония), противоречивость их интересов и борьба за расширение сфер влияния в регионе, в свете событий новейшей истории подвер гаются серьезному пересмотру. Сказанное предопределяется повышением значимости исламского фактора, активизацией ис ламистских тенденций в международных отношениях и той ро ли, которая в новой системе основных побудительных моментов мировой политики отводится странам региона.

Для Юго-Восточной Азии это имеет особое значение, по скольку в ней расположен значительный массив приверженцев ислама и находится наиболее крупная мусульманская страна Индонезия, что предопределяет претензии Джакарты на одну из ведущих ролей в мировом исламском сообществе – «умме».

Особое положение в мусульманском мире занимает и Малай зия, где более 50% 24-миллионного населения страны – му сульмане, и на текущий момент она является председателем Организации Исламская Конференция (ОИК) – наиболее влия тельного и авторитетного объединения мусульман всего мира.

Уместно вспомнить, что ОИК была учреждена в 1969 году по инициативе Абдул Рахмана, первого премьер-министра и «от ца-основателя» Малайзии. С тех пор Малайзия претендует на роль носителя наиболее умеренных и взвешенных идей в му сульманском мире, олицетворения идеалов терпимости и сдержанности. Эти начинания поднял на новый уровень чет вертый по счету малайзийский премьер Махатхир Мохамад. Он утвердил за собой репутацию самого деятельного трибуна му сульманского мира, чей голос на различных международных форумах по конкретным проблемам и перспективам уммы при обрел особое звучание и авторитет. На куала-лумпурском саммите ОИК в октябре 2003 г. специально для Махатхира Мо хамада был учрежден пост бессменного главы этой организа ции. Выступая на саммите, Махатхир Мохамад, отметив, что мусульман во всем мире один миллиард 300 миллионов, при звал их к единению ради общей цели возрождения исламского мира, что было воспринято аудиторией с величайшим вооду шевлением. В Малайзии и Брунее (где ислам исповедуют свы ше 70% населения) эта религия признана государственной.

Вместе с тем в силу исторически сложившихся условий Юго-Восточная Азия является периферией исламского мира.

Российский востоковед И.В.Подберезский обращает внимание на то, что носителям пришедших в ЮВА цивилизаций не хва тало и не хватает сил и «задора», чтобы отстоять свою циви лизационную отдельность, в силу чего периферийность нала гает свой отпечаток. Нередко носители разных цивилизаций, представленных в ЮВА, ощущают свою ущербность по отно шению к «ядрам» своих цивилизаций. Отсюда стремление пе рещеголять «старших»: устроить на Бали террористический акт, превосходящий террористические акты в Саудовской Ара вии или Марокко, построить самые высокие здания в мире (в Малайзии, но в Тайбэе уже выше) или самый крупный мусуль манский центр в Индонезии. Отсюда же самораспятия на Фи липпинах (до 20 в год).

Очевидно, в периферийности ислама ЮВА кроется и его бескомпромиссность. Исламисты в ЮВА недовольны тем, что значительная часть арабских стран признала Израиль. Как Ин донезия, так и Малайзия не поддерживают с Израилем дипло матических отношений. У мусульман Юго-Восточной Азии сильная идеологическая база «противостояния сионизму», и предпринимавшиеся различными администрациями Индонезии в последние годы слабые попытки наладить связи с Израилем, что явно инспирировалось из Вашингтона, неизбежно наталки вались на возмущение и протесты мусульманских организаций.

По этой причине мусульмане ЮВА имеют возможность гор диться собой и рассматривать себя в качестве даже более «правоверных» по сравнению с арабскими братьями.

Эти же мотивы (связанные с периферийностью) в значи тельной степени предопределяют двойственную позицию му сульман Юго-Восточной Азии во взаимоотношениях как внутри исламского мира, так и их реакцию на все возрастающие ослож нения межцивилизационных отношений в глобальном масшта бе. С одной стороны, мусульманские страны региона вынужде ны следовать в своем развитии путем, пройденным странами, являющимися изначальными носителями ислама, в вопросах, касающихся взаимоотношений религии и власти, с другой же, на гребне собственной активности если не опередить, то по край ней мере стать равными среди равных в иерархии мусульман ских стран в той новой расстановке сил в исламском мире, кото рая вызывается активизацией исламского фактора.

Мощнейшим побудительным моментом формирующегося ныне нового спектра внешнеполитических воздействий на со стояние внешней и внутренней политики ряда асеановских стран явилась победа исламской революции в Иране в 1979 г.

Вплоть до этого знакового в исламском мире события мусуль манские страны Юго-Восточной Азии в своем развитии двига лись в направлении утверждения принципов секулярной госу дарственности. Последующее же развитие ситуации свиде тельствует о беспрецедентном повороте исторических событий вспять. Юго-Восточная Азия становится объектом борьбы за создание «нового азиатского халифата». И хотя у инициаторов этой борьбы шансы на успех в обозримом будущем не про сматриваются, данный факт внес серьезные коррективы в тре угольник страны АСЕАН – великие державы – исламский мир.

В результате под влиянием изложенных факторов воздей ствие названных выше великих держав на положение дел ре гионе в значительном ряде случаев носит уже не первичный, а вторичный характер, что имеет немало доказательств. Не смотря на давление США, Малайзия не разорвала дипломати ческие отношения с Ираком и не закрыла иракское посольство.

Министр иностранных дел Малайзии Сайед Хамид Албар за явил в апреле 2003 г., что Куала-Лумпур выступает против плана наделения США и Великобритании полномочиями по управлению Ираком. Его страна, подчеркнул министр, признает только такое правительство Багдада, которое демократиче ским путем будет избрано самими иракцами при непосред ственном содействии ООН.

Ряд индонезийских мусульманских организаций выступил с призывом к священной войне – «джихаду» против США в ответ на нанесение ими уже первых ударов по Афганистану. В Джакар те и других городах прокатилась волна демонстраций с требова нием прекращения агрессии, террористами исламистского толка была проведена серия актов с десятками жертв. Визит прези дента Индонезии Мегавати Сукарнопутри в США в 2001 году сразу же после теракта был подчинен пропагандистской цели.

Для США было крайне важно услышать из уст индонезийского президента слова солидарности с Вашингтоном в деле борьбы с международным терроризмом и одновременно продемонстри ровать мусульманскому миру, что Америка ведет борьбу не с мусульманами и исламом, а против преступной деятельности террористов. И эта пропагандистская цель была достигнута. Но позднее в свете упомянутых событий, а также вследствие опа сения вызвать негативную реакцию со стороны исламского ми ра, из-за позиции индонезийского президента на саммите АТЭС в Шанхае в октябре 2001 г., несмотря на все усилия американ цев, не была принята резолюция в поддержку их военных дей ствий в Афганистане. Индонезия солидаризировалась с позици ей Малайзии, предложившей призвать Соединенные Штаты к прекращению военных действий в Афганистане.

Президент Мегавати заявила о недопустимости какой-либо группировки или даже правительства оказывать давление на другой народ или государство под предлогом поиска и поимки террористов. Характерно, что эта критика в адрес США была высказана индонезийским президентом в крупнейшей мечети Индонезии «Истикляль» во время праздника, посвященного вознесению пророка Мухаммеда. Во многих индонезийских политических и научных кругах действия США в Афганистане, создание американских военных баз в Узбекистане, Таджики стане и Киргизии расценили как шаг к установлению гегемонии США в этом регионе.

Наблюдалось охлаждение в отношениях между странами АСЕАН и Японией после принятия последней решения о вве дении воинского контингента в Ирак в поддержку американской агрессии. Малайзия воспрепятствовала участию США в со зданном ею антитеррористическом центре в знак протеста про тив военных действий американцев в Ираке. Находятся в движении и внешнеполитические приоритеты мусульманских стран региона. В Эр-Рияде Махатхир Мохамад заявил, что мировое исламское сообщество нуждается в том, чтобы такое влиятельное государство, как Саудовская Аравия, стало дер жавой мирового уровня. Эти процессы находят отражение и в положении дел в ОИК. Как отмечает российский востоковед Ю.О.Левтонова, начиная с президента-диктатора Ф.Маркоса практически все поставторитарные главы демократических Фи липпин стараются не только поддерживать регулярные отно шения с ОИК, но и прилагают немалые усилия, пытаясь обес печить Филиппинам членство или хотя бы статус наблюдателя в этой влиятельной международной организации. Но все эти попытки официальной Манилы встречают отказ. Представля ется, что на позицию ОИК в данном вопросе более всего влия ет политико-психологический фактор. Для государств Ближнего Востока Филиппины остаются прежде всего ближайшими союз никами США, Израиля, крупных стран Запада и, кроме того, страной, где христианское большинство проводит политику дискриминации и угнетения мусульманского меньшинства.

Подтверждение данного предположения – предоставление в 70-х годах ХХ столетия статуса наблюдателя в ОИК самой влиятельной и массовой сепаратистской организации филип пинских мусульман того времени – Фронту национального освобождения моро (ФНОМ). В сложном положении находится и Сингапур. Для наиболее рьяных поборников ислама он пред ставляет собой «прозападно ориентированный космополитиче ский мегаполис», издавна пытающийся диктовать свои правила игры окружающим его странам «мусульманского мира».

На ситуацию, связанную с взаимоотношениями США и стран ЮВА в рассматриваемом контексте, справедливо по смотреть и с другого конца, а именно – по мнению ряда обо зревателей, американцы увязли в конфликтах в Афганистане и Ираке, которые ими рассматриваются в русле их отношений с исламским миром в целом, поскольку борьба с терроризмом на Среднем Востоке увязывается Соединенными Штатами с уста новлением политического контроля над этим регионом. В ре зультате же они оказались не в состоянии уделять должное внимание такому столь важному участку этого мира, каким яв ляется Юго-Восточная Азия.

Немалое значение имеет влияние, оказываемое странами традиционного ислама на усиление соответствующих настрое ний и на внутриполитическую ситуацию в странах ЮВА. И здесь вопрос во многом состоит в том, что борясь с исламским тер роризмом в международном масштабе, осуществляя эту борь бу такими акциями, как в Афганистане и Ираке, Соединенные Штаты повсеместно идеологически и морально подпитывают терроризм на местах, и он начинает проявляться там и в таких формах, которые раньше совершенно не предполагались.

Происходит переползание терроризма со свойственной ему спецификой и методами борьбы с Ближнего Востока в Юго Восточную Азию.

Комментируя американо-британскую агрессию против Ира ка, малазийский премьер Махатхир Мохамад заявил, что мир оказался в шоке, лицезрея, как крупные державы, считающие ся высокоцивилизованными, прибегли к массовому убийству во имя достижения своих целей. По его словам, это указывает, насколько упала мораль таких великих держав, как Соединен ные Штаты и Великобритания, сделавших убийство своей ос новной политикой. Он охарактеризовал действия Вашингтона и Лондона как попытку разрушить систему приоритета междуна родного права.

Джакарта в свою очередь, комментируя события в Ираке, указывала на то, что в этой стране, как и ранее в Афганистане, администрация Дж.Буша действовала на основе стратегии установления мирового господства, обнародованной в сентяб ре 2002 года в доктрине национальной безопасности. «Эта доктрина не только игнорирует принципы суверенитета других государств, но предусматривает исключительное право США определять, что позволено и что запрещено им делать не в соответствии с документами ООН, а по американским меркам», – отмечала влиятельная джакартская газета «Компас».

На чрезвычайном совещании министров иностранных дел стран ОИК по терроризму в Куала-Лумпуре в апреле 2002 года Махатхир Мохамад предложил свое определение терроризма, включая государственный. По его мнению, «любую вооружен ную или иную акцию против гражданского населения, предпри нятую индивидуально или с официальной санкции или по при казу, можно считать терроризмом.» В качестве примеров этого международного зла он назвал атаку на Международный тор говый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., атаки палестин ских и тамильских боевиков-смертников, действия израильской армии на территории палестинской автономии, массовые убий ства мусульман в Боснии. По словам малазийского лидера, терроризм не является монополией какой-то конкретной расы, религии или идеологии. Что касается мусульман, к террору их постоянно подталкивают иностранное угнетение, безысход ность и растущая отчужденность в глобализирующемся мире.

Следуя в русле заявлений Махатхира Мохамада, министерская конференция ОИК резко осудила попытки поставить знак ра венства между международным терроризмом и исламом.

Несколько в стороне от этих страстей находится Китай, сумевший не осложнить отношений с мусульманским миром.

При всей своей экономической экспансии в Юго-Восточной Азии, вне всякого сомнения являющейся частью общемирового процесса глобализации, Китай в глазах асеановцев не ассоци ируется с той глобализацией, которая в представлении многих мусульман тождественна американизации. Но и Китай, без условно, является объектом исламоцентристских выкладок по литиков ряда стран ЮВА при выработке внешнеполитического курса. Китай рассматривается исламистами как потенциальный противник Соединенных Штатов, в то время как главной зада чей исламистов является всемерно ослабить, унизить Америку, показать ее беспомощность.

Все это вовсе не отрицает продолжающейся заинтересо ванности стран региона в экономическом сотрудничестве с указанными великими державами, в исходящем от них потоке инвестиций. Для асеановцев остается исключительно важным и американское военное присутствие, являющееся, с их точки зрения, гарантом безопасности и относительного спокойствия, а также противовесом территориальным притязаниям Китая в регионе. Но отмеченные факторы во все возрастающей степе ни проходят через сито изложенных обстоятельств, связанных с принадлежностью значительного людского контингента в ЮВА к исламскому миру.

Исключительно широка многоплановость воздействия тер рористического акта 2001 г. в США и самого факта исламского терроризма на положение дел в Юго-Восточной Азии. Пробле мы безопасности и способы их решения были едва ли не ос новной составляющей в спектре причин, определяющих тесную взаимозаинтересованность стран АСЕАН и США в поддержа нии и развитии их отношений во времена «холодной войны» и позднее. Но если до отмеченных событий стороной, нуждаю щейся в постоянной поддержке, были исключительно асеанов ские страны, то в новых условиях складывается совершенно иная система приоритетов. Резко изменившийся мир заставля ет руководителей США по-новому воспринимать международ ные проблемы. В этом плане ситуация в Юго-Восточной Азии, где есть место воинствующему исламу, приобретает для США особый интерес. Бывший посол США в Японии Майкл Армакост отмечает: «Теперь никто в Вашингтоне не может игнорировать Юго-Восточную Азию, учитывая большую часть населения, ис поведывающего ислам в этих странах, и ее значимость в гло бальной системе безопасности».

Возникает угроза объединения сил террористов на регио нальном уровне. Соединенные Штаты настаивают на том, что в Юго-Восточной Азии сконцентрировано значительное число активистов «Аль-Каиды». Если исламисты хотят объединиться, то США стремятся сорвать эти планы. В этом, по мнению ана литиков в Джакарте, состоит одно из основных политических противоречий в регионе ЮВА, который из возможной «базы»

«Аль-Каиды» превращается во «фронт боевых действий».

В новую фазу вступают военно-политические отношения стран региона с Соединенными Штатами. После окончания «хо лодной войны» асеановцы несколько дистанцировались от аме риканского покровительства в области обороны, более, чем раньше, надеясь на региональные механизмы обеспечения без опасности. В этот период произошло закрытие американских военно-воздушной и военно-морской баз на Филиппинах, отказ Индонезии от закупок американской военной авиатехники.

Угроза терроризма внесла коррективы в подходы стран ре гиона к проблемам безопасности и роли США в их решении.

Взоры асеановцев вновь, как и в былые годы, обращаются к американскому оборонительному зонтику. Приобретают новые импульсы двусторонние отношения США со странами АСЕАН.

Филиппины и Таиланд официально заявили об информацион ной и штабной поддержке вооруженных сил США, а также о возможности более широкого использования Америкой военно воздушных и военно-морских баз на их территориях. На юге Филиппин США создали специальное антитеррористическое под разделение, в задачи которого входит подготовка филиппинских спецслужащих, а также оказание тыловой поддержки правитель ственным войскам в их борьбе против мусульманских сепара тистов. Американцы также объявили награду в 5 млн. долл. за выдачу руководителей экстремистской группировки «Абу-Саяф».

О желании сотрудничества с американскими спецслужбами по выявлению очагов экстремизма в своих странах информиро вали Индонезия и Малайзия. Такие действия в значительной степени были продиктованы практически полной неготовно стью всех стран региона как прогнозировать крупные теракты, так и предотвращать их. Симптоматично, что даже хорошо организованная сингапурская контрразведка (The Internal Security Department) вышла на региональную террористиче скую сеть не сама, а по наводке спецслужб США, которым удалось получить соответствующую информацию в ходе спецопераций в Афганистане.

В складывающейся ситуации, как показывают наблюдате ли в регионе, США не упустят шанса воздействовать на госу дарства региона для усиления своего влияния посредством экспансии в самые различные сферы жизни – экономику, поли тику, дипломатию, военное сотрудничество при создании анти террористических альянсов и последующей борьбе с терро ризмом, которая, как признает Вашингтон, будет носить затяж ной характер. Но такое развитие событий чревато весьма тре вожными перспективами. Рост зависимости государств Юго Восточной Азии от Соединенных Штатов неизбежно стимули рует усиление националистических и антиамериканских настроений в мусульманской сфере, что выливается в терро ризм. К тому же имевшие место в мировой прессе сообщения о намерении администрации США распространить акцию воз мездия на Индонезию и другие страны Юго-Восточной Азии внесли немалое беспокойство в асеановское содружество.

Министр обороны США Дональд Рамсфелд заявил в январе 2002 года, что войны будут переноситься в стан врага, где бы он ни находился. Ему вторила тогдашний советник прези дента по национальной безопасности Кондолиза Райс. По ее словам, США в принципе не будут проводить различий между самими террористами и теми, кто их поддерживает и снабжа ет, а оставят за собой как право выявления нарушителей, так и выбор средств воздействия по отношению к ним. В до вершение к изложенному президент Буш, выступая перед кон грессом в конце января 2002 года заявил, что если другие страны не будут бороться с терроризмом на собственной тер ритории самостоятельно, это «сделает» за них Америка. Сле дует отметить, что первые шаги в этом направлении были сделаны при президенте Клинтоне. В 1996 году он подписал принятый конгрессом закон, разрешающий использовать «все необходимые средства, включая тайные операции и военную силу, чтобы подорвать, расстроить и уничтожить международ ные инфраструктуры, используемые террористами». «Инфра структуры» здесь означают «все, что поддерживает террори ста», включая самих террористов, объяснил Марк Левенталь, возглавлявший в то время службу персонала комитета по раз ведке палаты представителей.

Асеановцы считают, что даже на уровне декларирования такие угрозы могут привести к непредсказуемым последствиям.

Отмеченная линия поведения США в сочетании с упомянутой угрозой, по крайней мере, дискредитирует деятельность руко водства стран региона по смягчению накала религиозных стра стей среди мусульман, приводит к радикализации мусульман ского населения, росту популярности бен Ладена, который об виняет американцев в антиисламизме. Тем самым Соединен ные Штаты создают условия для формирования уже упоми навшегося международного террористического интернациона ла мусульманского толка. У мусульманских экстремистов и террористов, утративших убежище после предпринимаемых Соединенными Штатами мер по уничтожению террористиче ской сети, простирающейся по всему миру, появляется тем са мым реальная возможность найти себе прибежище в странах региона.

Опасения быть включенными в зону действий антитерро ристической коалиции во главе с США, вновь вспыхнувшие в Юго-Восточной Азии к началу 2002 года, имели под собой поч ву. Они возникли в связи с появлением в американской прессе новых сообщений о намерении администрации США распро странить антитеррористические действия на те государства этого региона, правительства которых не выразят четко свои позиции, и решительно пресекать выступления местных экс тремистов и возможные проникновения на территорию ЮВА аль-каидовцев, потерявших пристанище в Афганистане. В их число включают и тех мусульманских боевиков из стран ЮВА, которые воевали на стороне «Талибана» и «Аль-Каиды».

Асеановские страны вновь почувствовали острую потреб ность в контрбалансе, вспоминая былое равновесие сил вре мен «холодной войны». Об этом с полной откровенностью вы сказалась индонезийский политолог Деви Фортуна Анвар:

«Всех тревожит американский гегемонизм, в связи с чем воз никает необходимость в нахождении традиционного состояния баланса.» Она отметила, что индонезийские военные на фоне указанных событий проявляют крайнюю заинтересованность в ослаблении зависимости от США в вопросах безопасности.

Далее последовали заявления руководства страны, включая министра обороны Матори Абдул Джахиля, о том, что Индоне зия в состоянии противостоять угрозе терроризма на своей территории собственными силами. Подобные высказывания были и со стороны руководства вооруженных сил Малайзии.

При этом спецслужбы асеановских стран не отказывались от продолжения контактов Ассоциации с США по вопросам обо роны и обмена оперативной развединформацией. Тем самым лидеры стран АСЕАН дали понять американской администра ции, что они заинтересованы во внешней поддержке со сторо ны союзников по антитеррористической коалиции, получении финансово-экономической и военной помощи, руководствуясь собственным пониманием условий сотрудничества. Похоже на то, что Юго-Восточная Азия становится «болевой точкой» аме риканской внешней политики, и антиреррористические амби ции США, далеко выходящие за рамки правового поля, могут иметь продолжительные последствия.

Нельзя утверждать, что американцы совершенно не осо знали промахов собственной политики в отношении мусуль манских стран региона. Американские высшие должностные лица к конце 2001 г. – начале 2002 г. вынуждены были офици ально заявить об исключении прямого вмешательства во внут реннюю ситуацию или любых односторонних военных действий на территории стран ЮВА. Посол США в Джакарте Р.Бойс за явил в ноябре 2001 года, что Индонезия с ее огромной остров ной территорией способна служить благоприятной почвой для произрастания экстремизма и терроризма, но их подавлением в стране должны заниматься сами индонезийские власти. В 2003 году правительство США пыталось наладить отношения с мусульманской общественностью Индонезии. Президент Буш встретился на о. Бали с индонезийскими религиозными деяте лями, пытаясь убедить их в том, что США борются не с исла мом, а против злодейств, вершимых от его имени. Посол Р.Бойс активизировал связи с мусульманскими лидерами стра ны. Была начата программа обеспечения из США литературой мусульманских школ-интернатов Индонезии. Вашингтон вновь обнаружил, что Юго-Восточная Азия, представляя ощутимый источник угрозы безопасности, вправе рассчитывать на парт нерские отношения, соответствующие интересам обеих сторон.

Вместе с тем справедливо утверждение, что докризисный экономический бум 1997–98 гг. в Юго-Восточной Азии почти полностью держался на активном военно-политическом при сутствии США, обеспечивавших относительную стабильность в регионе после второй мировой войны. Если же влияние США в регионе под воздействием их имперской политики ослабнет, политический вакуум незамедлительно попытаются заполнить другие страны, в первую очередь Китай и Япония. Это неиз бежно приведет к нарушению военно-политического баланса в ЮВА при наличии таких взрывоопасных точек в АТР, как ост рова Спратли, Корейский полуостров, Тайвань.

С приходом к власти в Индонезии президента Юдхойоно, бывшего генерала, сближение Джакарты и Вашингтона осу ществляется осторожно, даже несмотря на поддержку его аме риканцами. Индонезийский президент не может продвигаться в этом направлении быстрее из-за внутреннего мусульманского лобби. Умеренные индонезийские мусульмане все более кри тически относятся к политике США в Ираке и израильско палестинской проблеме. Президент Индонезии совершил свою первую зарубежную поездку в новой должности, чтобы присут ствовать на похоронах Ясера Арафата, что не оставляет со мнений в выборе внешнеполитических приоритетов. Аче может стать шансом на сотрудничество вооруженных сил Индонезии и США, и американцы всячески пытаются им воспользоваться, но нарастающий в стране процесс роста индонезийского нацио нализма и усиления политического ислама идет наперекор та кому развитию событий. И США, и другие западные правитель ства не могут не признавать наличие этого фактора, и им, оче видно, не следует обольщаться иллюзией внешне прозападной Индонезии. Президент, как и его предшественники, вынужден балансировать между прозападной ориентацией деловых кругов и присущей Индонезии националистической и исламской тен денциями, которые все больше сближаются. Такая же ситуация в значительной степени складывается и Малайзии.

Исламский фактор внес также серьезные коррективы и в положение дел в АСЕАН. В последние годы прошлого столетия единство и целостность этой организации претерпевали серь езные испытания под ударами экономических и политических потрясений. В этой связи немало говорилось о том, что Ассо циации нужна свежая струя, которая могла бы привнести но вый заряд консолидации, обеспечить сплочение ее участников.

На первых этапах всплеска антитеррористических настроений среди асеановцев многое представлялось именно таким обра зом. Проблема мусульманского экстремизма и терроризма бы ла главной в повестке дня в августе 2001 года на встрече ин донезийского президента Мегавати Сукарнопутри, малазийско го премьер-министра Мохатхира Мохамада, филиппинского президента Глории Арройо и старшего министра Сингапура Ли Куан Ю. Этой же теме было уделено пристальное внимание на очередном ежегодном саммите АСЕАН в ноябре 2001 года в Брунее. Филиппины как страна, длительное время сталкиваю щаяся с исламским экстремизмом и сепаратизмом, предложи ли создать широкий «антитеррористический фронт» в рамках АСЕАН. Начались совместные двусторонние операции с при влечением вооруженных сил, в частности, совместное патру лирование малазийскими и филиппинскими ВМС и ВВС зон на стыке морских границ двух стран в Южно-Китайском море и море Сулу с целью отслеживания террористических групп, свя занных с международной террористической сетью Усамы бен Ладена. С той же целью приступили к совместным военно морским маневрам Индонезия и Малайзия. В мае 2002 года три государства ЮВА с наибольшим мусульманским населени ем – Индонезия, Малайзия и Филиппины заключили трехсто роннее соглашение о совместном противодействии терроризму и преступным формированиям. Но когда перед ноябрьским саммитом глав государств АСЕАН в Брунее в 2001 году, прак тически сразу после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне Фи липпины выступили с предложением создать региональную антитеррористическую коалицию, Индонезия и Малайзия, к ко торым было обращено это предложение, его отвергли. Их сдер живала открытая проамериканская ориентация Филиппин. Во время визита президента Филиппин Г.Арройо в США незадолго до этих событий она напрямую обратилась к Дж.Бушу с прось бой о помощи в борьбе с террористами, причем было высказано одобрение любой форме вовлеченности США в конфликтную ситуацию на Филиппинах. Хотя, по всей видимости, новый этап филиппино-американских отношений не поведет к воссозданию прежней системы «особых отношений» между двумя странами, тем не менее подобные различия подходов к весьма суще ственным направлениям внешней политики наводят на мысль о дальнейшем ослаблении региональных связей.

Нужно признать, что и среди асеановцев «первой вол ны» общая опасность, связанная с исламским терроризмом, не во всех случаях является гарантированно консолидирую щим фактором. Специфика каждой страны подчас диктует собственную линию поведения, не всегда вписывающуюся в общую стратегическую задачу борьбы с терроризмом. Так, в частности, было во взаимоотношениях Сингапура и Индоне зии перед президентскими выборами в последней в 2004 го ду, когда власти, борясь за голоса избирателей, стремились всячески избегать осложнений с радикальными мусульман скими организациями. В феврале 2002 года старший ми нистр Сингапура Ли Куан Ю через сингапурскую печать де лает заявление об угрозе его стране со стороны междуна родного терроризма, главари которого свободно передвига ются по территории Индонезии. Были опубликованы сведе ния о намерении террористов, среди которых назывались и граждане Индонезии, взорвать посольства в Куала-Лумпуре, Джакарте и Сингапуре. Это заявление было сделано после ареста в Сингапуре членов организации «Джамаа Исламия», обвиняемой в налаживании террористической сети на терри тории этого государства. На допросе задержанные призна лись, что их руководителями Абу Бакар Баширом и Хамбали планируются взрывы водопровода, обеспечивающего по ступление воды из Малайзии в Сингапур, а также взрывы бомб на железнодорожной станции, где часто бывают аме риканские моряки. Приблизительно этот же период был от мечен и такими беспрецедентными поступками вице президента страны Хамзы Хаза, как посещение в тюрьмах Абу Бакар Башира и одного из наиболее известных индоне зийских моджахедов Джафара. Тогда же действия индоне зийских властей в отношении исламистских группировок и террористических организаций подвергаются критике и со стороны американской администрации, отмечающей их вя лость и нерешительность. Бывший американский посол в Индонезии Пол Вулфовиц подчеркнул, что международные мусульманские экстремистские и террористические группи ровки могут устанавливать отношения с соответствующими структурами в этой стране.

Причину же отмеченной американцами «вялости и нере шительности», очевидно, надо было искать во внутриполити ческой ситуации в Индонезии, когда в преддверии двух выбо ров – парламентских и президентских правительство не могло себе позволить слишком резких действий в отношении полити ческого ислама.

Время от времени вопросы, связанные с проявлением ис ламизма, становятся предметом раздора Таиланда с Индоне зией и Малайзией. В начале 2005 года премьер Таиланда Так син Чиннават обвинил мусульманских соседей в разжигании беспорядков в южных мусульманских провинциях своей стра ны. По его убеждению, в джунглях Малайзии действуют трени ровочные лагеря тайских мусульман, а Индонезия поддержи вает сепаратистское повстанческое движение в Таиланде, что категорически отрицается и в Куала-Лумпуре и в Джакарте.

Вместе с тем обозреватели находят, что подобными заявлени ями тайский премьер мог подтолкнуть радикально настроенных мусульман Индонезии к оказанию помощи их собратьям на юге Таиланда против буддийского Бангкока точно так же, как они морально поддерживают филиппинских мусульман в борьбе против католической Манилы.

Не способствует утверждению единства в изначальной асе ановской пятерке и тот факт, что в то время, как Индонезия и Малайзия активно выступают против военных действий США в Ираке, Таиланд и Филиппины направляют туда свои воинские контингенты в поддержку американской агрессии. Правда, по следние были вынуждены в спешном порядке свой контингент вывести после захвата заложника из числа своих рядов. Таи ландский же контингент был выведен из Ирака в сентябре года, несмотря на просьбы США оставить хотя бы военных ин женеров. Это было сделано не без учета обстановки в южных провинциях Таиланда, где активизировались выступления мест ных исламистов, и опасений повышенного внимания со стороны международного терроризма.

Индонезийцев возмущают намерения Австралии по приобре тению и развертыванию ракет, способных достигать территории Индонезии, а также решение об установлении 1000-мильной зоны наблюдения за морским пространством. Они восприни мают это не иначе как ущемление собственного суверенитета.

Такие настроения усиливаются в связи с тем, что Канберра активно поддерживает отношения и тесно сотрудничает с Со единенными Штатами в их борьбе с международным терро ризмом. Австралийский премьер-министр Джон Говард воспри нимается в Джакарте как «помощник шерифа» в регионе при президенте Джордже Буше. Многие не могут ни забыть, ни про стить участие Австралии в «освобождении» Восточного Тимо ра, рассматривая это как глубокое унижение для Индонезии.

Для сглаживания ситуации Австралия выделила 760 млн. долл.

для проведения гуманитарных операций в Аче.

Далеко не все страны данной Ассоциации в равной сте пени причастны к проблемам исламского терроризма и взаи моотношений с исламским миром в силу незначительного количества в них приверженцев ислама. Это непосредствен но относится к странам Индокитая. Таким образом, разме жевание внутри АСЕАН по идеологическим признакам, уров ню экономического развития, борьбе за лидерство между традиционными участниками Ассоциации и Вьетнамом усу губляется еще и несхожестью взглядов по ряду направлений внешней политики.

Тем не менее вьетнамская дипломатия традиционно име ла хорошие связи со многими арабскими странами, которые в годы «холодной войны» рассматривались Ханоем как союзники по антиимпериалистической борьбе. В палестино-израильском конфликте СРВ занимает сторону арабов, о чем говорил на 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2003 г. ми нистр иностранных дел СРВ Нгуен Зи Ниен: «Вьетнам, как и прежде, поддерживает справедливое дело и неотъемлемые права народа Палестины». В 90-е гг. к политическим факто рам сближения с мусульманскими странами Ближнего Востока прибавились экономические: Вьетнам экспортировал туда ра бочую силу (несколько десятков тысяч вьетнамцев работали в Ираке, Сирии, Саудовской Аравии и других странах) и основ ной продукт сельского хозяйства страны – рис.

Примечательно, что в последнее десятилетие расширя лись контакты с мусульманским зарубежьем и чисто религиоз ного свойства. Так, с 1995 г. вьетнамские мусульмане участву ют в ежегодно проводимом в Куала-Лумпуре «Международном фестивале чтецов Корана».

Юго-Восточная Азия: параметры безопасности в конце ХХ столетия. – М., 1995, с. 4.

New Straits Times, 20.04.2003.

Коммерсант, 06.11.2001.

Kompas, 18.10.2001.

Kompas, 23.07.2003.

Berita Harian, 20.10.2002.

Ближний Восток и современность. Вып. 19. – М., 2003, с. 40.

Kompas, 23.07.2003.

Kompas, 03.04.2003.

Far Eastern Economic Review, 06.12.2001.

Независимая газета, 04.02.2002.

Независимая газета, 05.02.2002.

Far Eastern Economic Review, 20.11.2003.

Kompas, 09.01.2002.

Ha noi moi, 28.09.2003.

В.Е.Донцов ПРОБЛЕМЫ ВЛАСТИ И ГОСУДАРСТВА В ШИИТСКОМ ПРАВОВЕДЕНИИ И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В ИРАКЕ Проблемы власти и государства в шиизме (в данном случае речь идет только о так называемых двенадцатиимамных шиитах, или имамитах) – предмет прежде всего исламского правоведения (фикха), специалистами в котором являются факихи – особая ка тегория шиитских ученых (улемов). Согласно давно сложившейся традиции, каждый шиит, не получивший соответствующего рели гиозного образования, должен выбрать определенного действу ющего факиха в качестве высшего религиозного авторитета (аль марджа’), мнению которого он следует при решении всех вопро сов, связанных со своей личной и общественной жизнью. По этой причине рекомендации (фетвы) шиитских улемов имеют гораздо большую обязательную силу, чем фетвы их суннитских коллег.

Если учесть при этом, что факиху каждый имущий его последова тель обязан вносить религиозные налоги – хумс и закят (кроме того, факихи распоряжаются так называемым вакуфным имуще ством и выполняют ряд других общественных функций), то не случайно на каком-то этапе развития шиитского правоведения именно факих, обладающий определенными чертами, стал рас сматриваться как «заместитель» непорочного Имама.

После победы Исламской революции в Иране в 1979 г., в результате которой была реализована на практике концепция «власть правоведа» (вилаят аль-факих) в интерпретации има ма Хомейни, предоставляющая неограниченную власть в госу дарстве верховному факиху, политические амбиции опреде ленной части шиитского духовенства существенно возросли.

Спецификой шиитских религиозных институтов является их международный характер в том смысле, что у шиитов-имамитов различных стран (Ирана, Ирака, Ливана, Бахрейна, Саудовской Аравии, Пакистана, Афганистана и т.д.) имеются не только общие святые места, к которым они совершают паломничество, но и общие научные и учебные центры, в которых сосредоточены наиболее авторитетные улемы. Весьма важным является также то, что последователи этих улемов могут находиться в самых разных странах. Кроме того, сами улемы нередко совершают пе ремещения между различными странами, где есть шиитские об щины. Все это создает своеобразное единое шиитское идейное пространство, в рамках которого идет процесс обмена мыслями, происходят дискуссии, вырабатываются подходы к различным проблемам и формируются определенные политические концеп ции. На этом пространстве действуют и основные шиитские поли тические движения и организации такие, как Партия исламского призыва, Партия исламского действия, Хизбалла и др., деятель ность которых имеет международный характер.

Иракские шииты входят в это идейное пространство и, естественно, оказываются под воздействием самых различных идей и концепций, носителями которых являются их духовные наставники – факихи. Поэтому, говоря об Ираке, приходится иметь в виду всю корпорацию шиитских улемов, а не только тех, кто находится в этой стране.

Факихи играли значительную руководящую и организую щую роль в шиитской общине на всех этапах развития совре менного Ирака. Вполне естественно, что с ликвидацией режи ма Саддама Хусейна и всех институтов прежней власти, в том числе и партии Баас, при крайней слабости других светских политических организаций шиитская часть городского населе ния страны (в сельской местности ситуацию контролируют шейхи племен) ориентируется, в первую очередь, на своих ре лигиозных наставников – факихов.

В связи с тем местом, которое занимают шииты в полити ческой жизни современного Ирака, а также в процессах фор мирования новых властных структур в этой стране и выработке ее новой конституции, необходимо обратить внимание на то, как подходят шиитские правоведы к проблемам власти и госу дарства, ибо, как представляется, от позиции этих религиозных деятелей во многом зависит развитие политической ситуации в Ираке в обозримом будущем.

1. Тенденции к отходу шиитских улемов от своего тради ционного понимания проблем власти и государства С началом периода так называемого «великого сокрытия»

(аль-гайба асль-кубра) после кончины в 940 г. четвертого «за местителя» (ан-наиб), или «посла» (ас-сафир) Имама, осу ществлявшего связь между «скрытым» Имамом и его общиной, среди правоведов древнейших шиитских научных центров Ира ка утвердилась мысль о незаконности действий, направленных на установление исламского правления до тех пор, пока не по явится Имам аль-Махди. Поэтому шиитские правоведы вообще не видели необходимости исследовать проблемы власти и гос ударства в эпоху «великого сокрытия» и занимались сугубо религиозными делами.

Первые признаки изменения подходов шиитских улемов к проблемам власти и государства появились при династии Сефе видов, когда шиизм (двенадцатиимамный) был объявлен офици альным толком в Иране, что положило начало формированию шиитского религиозного института, пользовавшегося значитель ной независимостью в рамках шахского режима. Одновременно сложилась своеобразная система «разделения труда» между по литической и религиозной властями, при которой шиитская рели гиозная элита фактически превратилась в духовенство.

Данная система была оформлена концептуально в сочи нениях таких видных шиитских факихов, как шейх Али ибн Абу аль-Аали аль-Караки (1465–1533 гг.) и Мухаммад Бакир аль Маджлиси (ум. в 1689 г.), и позже получила дальнейшее разви тие в сочинениях мирзы Абу аль-Касима ибн Хасана аль Джайляни аль-Куми (ум. в 1815 г.) и сейида Джафара ибн Ис хака ад-Дараби аль-Буруджирди аль-Кашфи (ум. в 1850 г.) и др. В сочинениях этих религиозных деятелей выделяются «две власти»: религиозная (шариатская) власть (аль-вилайа аш шар'ийа) и мирская власть (ас-салтана аль-'урфийа).

Первая власть принадлежит улемам. Ее рамки довольно четко были определены в фирмане шаха Хусейна Сефеви о назначении аль-Маджлиси на пост шейх-уль-ислам в 1694 г. В этом фирмане говорилось о том, что «улемы – наследники Про роков», они «придают (правителю) дальнозоркость и освещают его мысли (во всем, что касается) частностей и общего в законах шариата Господина Посланников (Да благословит его Аллах и приветствует!) и жития Святых Имамов (Мир им!)». Назначая аль Маджлиси на этот пост, шах выражал надежду на то, что тот бу дет «неустанно заниматься делами, связанными с приказанием богоугодного удержания от осуждаемого, применением законов шариата, бороться с ересью, обеспечивать сбор хумса и закята, наказывая тех, кто уклоняется от их уплаты, следить, чтобы эти налоги поступали тем, кому положено, организовывать функци онирование мечетей и обслуживание мавзолеев шиитских има мов, подписывать контракты и выполнять другие обязанности шейх-уль-ислам, в том числе миловать тех, кто осужден неспра ведливо, рубить руки преступникам, а также прилагать усилия, чтобы показывать правителя в лучшем виде».

Вторую власть (обеспечение безопасности и порядка в об ществе, управление им, его оборона от внешнего противника и международные отношения) отправляет правитель-мусульманин.

Свой взгляд на обязанности правителя аль-Маджлиси изложил в речи, которую он произнес в связи с восшествием султана Ху сейна ас-Сефеви на трон. Он, в частности, говорил о том, что «подданные имеют право ожидать от правителя, что он будет обращаться с ними справедливо и милостиво, так как Аллах со здал подданных слабыми, а правителя сильным».

В одном из своих сочинений он писал: «Если правители защищают религию, имущество подданных и пр., то подданные должны прославлять их. Если же они отклонятся от справед ливости, то подданные должны молить Аллаха, чтобы Он их исправил, либо исправляться самим, чтобы Аллах исправил правителей».

Вместе с тем аль-Маджлиси не наделял правителей Божь ей благодатью, т.е. не ставил их на один уровень с Пророком и шиитскими Имамами.

Гораздо дальше в этом плане пошел другой факих, счита ющийся самым великим факихом в эпоху Каджаров – мирза Абу аль-Касим ибн Хасан аль-Джайляни аль-Куми. В своем знамени том сочинении «Наставления» (Эрашад наме) он называет пра вителя «подобием халифа Аллаха» и «тенью Аллаха». «Функ ция монархов, – говорится в этом сочинении, – охрана земных дел людей, а функция факиха – охрана религии людей… Факих нуждается в монархе, а монарх нуждается в факихе».


По мнению шиитских факихов того времени, правитель должен отвечать следующим условиям: быть мусульманином шиитом, обладать необходимыми способностями, чтобы управ лять исламским обществом и защищать мусульман, уважать нормы шариата, «проявлять скромность по отношению к уле мам» и официально признавать власть факихов в том, что каса ется законодательства.

Таким образом, в сочинениях шиитских факихов, как при Кад жарах, так и при Сефевидах, власть факиха (вилаят аль-факих) ограничивалась чисто религиозной сферой. Хотя идея о том, что в отсутствие Имама «справедливый факих», достигший уровня муджтахида (т.е. способности интерпретировать священные тексты и давать юридические заключения по различным вопро сам), является его заместителем и имеет право на политиче скую власть, была впервые высказана еще в начале XVI в. шей хом Али ибн Абу аль-Аали аль-Караки. В своем сочинении «По слание о пятничной молитве» он писал: «Наши коллеги пришли к единому мнению, что справедливый имамитский факих, име ющий всю совокупность черт муджтахида в фикхе, – замести тель (наиб) Имама (Мир ему!) в период «сокрытия»…»

Однако с таким расширительным толкованием функций факиха были согласны далеко не все правоведы. Не получила широкой поддержки и попытка жившего уже в эпоху правления Каджаров шейха Ахмада ан-Нараки (ум. в 1832 г.) включить в сферу обязанностей правоведов управление повседневными делами людей.

2. Идеи сторонников и противников конституционной монархии Новый этап в развитии шиитской политической мысли начался в конце XIX – начале XX вв. под влиянием Запада, идей исламского реформатора Джамаля ад-Дина аль-Афгани (1839– 1897), а также процессов, имевших место в соседней Османской империи, да и в самом иранском обществе (революционные со бытия 1905–1911 гг.). В связи с движением за введение в Иране конституции шиитские улемы разделились на два враждебных лагеря: защитников абсолютной монархии (при сохранении тра диционной системы взаимоотношений правителя и факихов) и сторонников введения конституционной формы правления.

Один из защитников абсолютной монархии (аль-хукума аль-машру’а) шейх Фадлулла ан-Нури доказывал, что в период «сокрытия» Имама управление исламским миром осуществля ется «справедливыми факихами» и правителями, которые охраняют ислам. «Исламская мощь опирается на две функции:

заместительство в делах пророчества и политическую власть.

Без них исламские принципы перестают действовать… Исти ной является то, что власть правителя является исполнитель ницей положений ислама».

Критикуя позиции идеологов движения за ограничение власти шаха, шейх Фадлулла ан-Нури писал: «Лучшие законы – Божественные законы. Мы – община шиитов-имамитов – обла даем наилучшими и самыми совершенными Божественными законами… Поэтому мы не нуждаемся в том, чтобы разраба тывать законы… Если же появится что-то новое, то люди должны обращаться к заместителям Имама, которые извлекут суждения из Корана и Сунны, а не будут сочинять законы… Конституционная система и решения на основе мнения боль шинства… запрещены шариатом, считаются ересью. А всякая ересь – грех. В Конституции говорится о разделении власти на три ветви: исполнительную, законодательную и судебную. Это – ересь и абсолютный грех».

Принципы равенства и свободы, считал ан-Нури, разру шают основы Божественного права. «Ведь ислам строится на рабстве (аль-убудиййа), а не на свободе;

его предписания ос новываются на разделении противоположностей, а не на их равенстве. Равенство же ведет к тому, что не будет различий между греховным и праведным… Свобода слова противоречит Божественному закону во многих отношениях. Разве ты не знаешь, что в результате предоставления свободы слова бу дет дана возможность атеистам распространять с трибун и в листовках свои идеи, наполненные безбожием, ругать и поно сить верующих…»

«О, правоверные! – восклицал шейх Фадлулла ан-Нури. – Это Национальное собрание, эти свобода, равенство и справедли вость, нынешний конституционный закон – все это одежды, сши тые по модели Европы, где большинство людей атеисты, ото шедшие от Божественного закона и от Священного писания».

Сторонников конституционной монархии (аль-хукума аль машрута) среди шиитского духовенства возглавлял мулла Му хаммад Казим аль-Ахунд аль-Хорасани. Его поддерживали уле мы в Неджефе, Хорасане и других шиитских научных центрах, в том числе шейх Абдалла аль-Мазандарани и мирза Мухаммад аль-Гарави ан-Наини (1860–1936), который позже (в 1920 г.) бу дет объявлен наиболее авторитетным шиитским факихом.

Не порывая с традицией, сторонники аль-хукума аль машрута по-новому подходят к проблеме правительства и управления мусульманским обществом. Они впервые в практи ке шиитских факихов, опираясь на шиитское право, доказали необходимость введения конституции и установления контроля народа за деятельностью правителя, предоставления полити ческих свобод гражданам и обеспечения их равенства перед законом. Кроме того, они утверждали, что учреждение законо дательного собрания, а также принятие решений на основе мнения большинства не противоречат шариату. Эта система взглядов позже оформилась в концепцию, получившую назва ние «самовластие уммы» (вилаят аль-умма ‘аля нафсиха) При этом шиитские правоведы, выступавшие за ограниче ние абсолютной монархии, не считали обязательным, чтобы правоведы (факихи) непосредственно занимались светскими делами. Как писал ан-Наини в своем сочинении «Предостере жение аль-уммы и очищение общины» (Танбих аль-умма ва танзих аль-милля), достаточно контроля факиха-муджтахида, чтобы действия людей, облеченных светской властью, соот ветствовали шариату. Для этого необходимо, чтобы среди членов парламента было какое-то число муджтахидов.

3. Теории «исламского государства»

Идеологическая борьба между сторонниками и противни ками конституционной монархии со временем перешла в дру гую плоскость. В сочинениях ряда шиитских правоведов появи лась идея о возможности в период «сокрытия» Имама созда ния «исламского государства». Такой разрыв с многовековой шиитской традицией был своеобразной реакцией шиитской по литической мысли на процессы, которые имели место в сун нитском исламе (движение братьев-мусульман, создание госу дарства Пакистан и др.), а также на политику иранских вла стей, в которой усиливались секуляристские тенденции.

Говоря об «исламском государстве», шиитские правоведы по-разному отвечали на главный вопрос: дал ли Аллах право власти над людьми какому-то определенному лицу, какой-то категории людей или всей умме? Разгоревшаяся по этому по воду дискуссия, которая продолжается и в настоящее время, выявила два разных подхода, оформившихся в концепциях «непосредственной Божественной легитимности» и «Боже ственной народной легитимности».

Согласно концепции «непосредственной Божественной ле гитимности», власть над обществом в отсутствие Имама аль Махди делегируется Святым Законодателем (т.е. Аллахом) напрямую справедливым правоведам в качестве заместителей Пророка и Имама. Остальные члены уммы не имеют никакого отношения к этому процессу. Они обязаны беспрекословно под чиняться приказам факихов.

Идея «непосредственной Божественной легитимности»

лежит в основе нескольких теорий «власти правоведа» (вилаят аль-факих), одна из которых – «абсолютная власть правоведа»

(вилаят аль-факих аль-мутлака) – была сформулирована ая толлой Хомейни и легла в основу политической системы ИРИ.

Так как основные положения этой теории закреплены в Конституции ИРИ, а также содержатся в произведениях лидера Исламской Революции и его сторонников, подробно излагать ее едва ли есть необходимость.

Остановимся лишь на одном, на наш взгляд, центральном разделе данной теории, касающемся шиитских факихов, а так же «правителя-правоведа» (аль-вали аль-факих), или вождя исламского государства, который находится на вершине власт ной пирамиды.

Позицию имама Хомейни в этом вопросе можно кратко из ложить следующим образом. Назначение Святым Законода телем (т.е. Аллахом) «справедливых факихов» на власть в ис ламском государстве – не индивидуальное назначение, а кол лективное. Другими словами, потенциально властными полно мочиями наделены все обладающие чертами «справедливого факиха» (справедливость, набожность, обладание широким кругозором, смелость и организаторские способности).

Поскольку назначение «справедливых факихов» на власть осуществляет Святой Законодатель, лишение этого звания наступает только с утратой ими черт праведности и способно сти толковать мусульманское право. У подданных нет права вмешиваться в дела правителя, контролировать его действия прямо или косвенно. Признание на это права у уммы или у ее представителей означало бы нарушение шариата.

Ввиду того, что характер государственной власти не до пускает многочисленности правителей, необходимо назначать одного законного правителя. Поэтому из «справедливых факи хов» назначается один, осуществляющий властные функции, который называется «аль-вали аль-факих» или «вали аль амр». Процесс этот должен происходить следующим образом.

Все справедливые факихи, шиитские юридические и научные центры приходят к общему мнению, что такой-то «справедли вый» факих – самый лучший факих данной эпохи и что это – общеизвестно. Кроме того, он обладает неоспоримыми пре имуществами в интерпретации священных текстов (в иджтиха де) и в управлении делами общества.

Если улемы не приходят к общему мнению относительно определенного факиха, то собирается группа «справедливых факихов» и либо путем достижения консенсуса, либо путем голосования назначает на этот пост одного из факихов.


«Согласно священным текстам, – пишет аятолла Джавад Аамали, – правитель-факих назначается, а не избирается, так как факих, который отвечает всем условиям, – правитель ис ламской уммы, а не ее представитель. Правитель – справед ливый муджтахид – занимает этот пост до своей кончины, а не на определенное время».

Нельзя привлекать обычных людей к процедуре назначе ния факиха на пост аль-вали аль-факих. Однако, как писал ая толла Насир Макарим Ширази, если отмена всеобщих выборов аль-вали аль-факих может привести к ослаблению исламской системы и к усилению врагов ислама, то можно (в качестве вы нужденной меры) обратиться к мнению народа, «чтобы отвести обвинения в тирании… Кроме того, это обеспечит поддержку народом власти, а также разрушит происки шайтанов, которые ненавидят исламскую систему правления».

Однако избранный таким путем «справедливый факих»

пользуется легитимностью не потому, что он избран уммой, а потому, что он – «справедливый факих», как и прочие «спра ведливые факихи», назначен Святым Законодателем на ре альную власть, поскольку он пользуется поддержкой других «справедливых факихов».

Эксперты (группа «справедливых факихов») не имеют пра ва назначать аль-вали аль-факиха или смещать его. Это дело Святого Законодателя. Если аль-вали аль-факих утрачивает черты факиха или справедливость, то эксперты обнаруживают (якшифун), что Аллах сместил его, либо он сам «упал» со сво его поста.

Аль-вали аль-факих – источник легитимности политиче ской системы исламского государства и всех его институтов, в том числе трех ветвей власти, Конституции и всех законов, ко торые вступают в силу только после их утверждения аль-вали аль-факихом. Однако даже подпись аль-вали аль-факиха под Конституцией не лишает его права изменить ее, если он сочтет это необходимым.

Аль-вали аль-факих несет ответственность только перед Аллахом, и нет никакой инстанции на Земле, которая обладает правом контроля над ним. Все ему подчиняются. Эксперты имеют право получать информацию в качестве предпосылки для выводов (но не для принятия решений).

Аль-вали аль-факих может выносить суждения, даже вы ходящие за рамки шариата, но в пределах целей религии.

Причем эти суждения не только обязательны к исполнению;

они имеют приоритет по отношению к второстепенным поло жениям шариата, если последние им противоречат.

Иными словами, пределы власти аль-вали аль-факиха опре деляются самим Святым Законодателем, а не подданными. На практике аль-вали аль-факих может отменить любой закон, если, по его мнению, он противоречит интересам ислама и мусульман.

Теория абсолютной власти факихов отличается новым, более широким пониманием функций исламского (шиитского) правоведения (фикха), на основе которого должны решаться все без исключения проблемы мира (политические, экономиче ские, культурные, военные, социальные) и осуществляться ру ководство не только исламским, но и остальным миром. Т.е.

фикх является инструментом тотального управления челове ком и обществом во всем мире. Причем политика понимается как часть религии и раздел фикха.

В отличие от теорий «вилаят аль-факих», опирающихся, как было отмечено, на концепцию «непосредственной Божествен ной легитимности», сторонники концепции «Божественной народной легитимности» исходят из того, что Аллах отдал управление делами общества в руки всей исламской уммы с тем, чтобы ее члены осуществляли власть в рамках шариата.

Члены уммы избирают имама и правящую элиту – людей, обла дающих способностью управлять обществом на основе консти туции в рамках шариата. Соблюдение шариата, а также дея тельность законодательного совета контролирует совет факи хов.

Концепция «Божественной народной легитимности» лежит в основе нескольких вариантов теории «самовластия уммы»

(вилаят аль-умма аля нафсиха), среди которых наибольшую известность получила теория «Халифат уммы и контроль ав торитетных факихов» (хиляфат аль-умма ва ишраф аль марадж’ийа»), сформулированная в работах аятоллы Мухам мада Бакира ас-Садра (1935–1980), создателя и духовного ли дера шиитской Партии исламского призыва.

Основные положения своей теории Мухаммад Бакир ас Садр изложил в 1978 г., т.е. за год до победы Исламской рево люции в Иране, в сочинении «Ислам руководит жизнью», где содержится также «Предварительный правоведческий взгляд на проект Исламской республики в Иране», хотя идеи, на ко торые опирается эта теория, были сформулированы ас Садром в его фундаментальных сочинениях «Наша филосо фия» (Фальсафатуна) и «Наша экономика» (Иктисадуна).

20 Прежде всего Ас-Садр подчеркивает, что Аллах – источник всякой власти. Аллах назначил человека своим халифом (наследником) на земле и предоставил ему полную свободу в осуществлении этой миссии. Однако его действия должны соот ветствовать воле Аллаха. Природа миссии человека в качестве халифа Аллаха требует от него, чтобы он правил на земле, ру ководствуясь истиной и справедливостью, и чтобы при реализа ции предписаний Аллаха соблюдал интересы человека. Поэтому он не имеет права использовать свою миссию для того, чтобы удовлетворять свои личные устремления и желания.

Когда умма освобождается от власти тирана, к ней перехо дит «Божественный халифат» на Земле. Умма осуществляет свою миссию на основе двух коранических предписаний: консуль тации (шура) (42:38) и равенство власти верующих (мужчин и женщин) одного над другим (9:71). При возникновении разногла сий решение принимается большинством голосов.

Создаются две ветви власти: законодательная и исполнитель ная, действия которых определяются конституцией. Умма несет ответственность за осуществление своей миссии пред Аллахам.

По представлению шиитского муджтахида – правоведа, спо собного выносить суждения по любым проблемам, – общим голо сованием избирается глава исполнительной власти, который предлагает состав кабинета министров. Избирается также зако нодательный орган, который включает в себя наиболее автори тетных членов общества – тех, кто «развязывает и завязывает»

(ахль аль-халль ва аль-акд). В функции законодательной власти входят: утверждение состава правительства, выбор подходящих фетв при разногласиях, возникающих между правоведами (муджтахидами), исходя из общих интересов, издание законов по тем вопросам, о которых молчит шариат, контроль за выполнени ем основных (шариатских) и обычных законов, а также за дея тельностью исполнительной власти.

Все члены уммы равны перед законом;

они свободны в вы ражении своих взглядов и в осуществлении политической дея тельности;

государство гарантирует общие свободы, в том числе религиозные свободы для немусульман в рамках конституции.

Исламский шариат – источник основных и обычных зако нов, что означает необходимость опоры всех законов на шари ат;

при этом следует иметь в виду следующее: а) постоянные (нерушимые) положения шариата, по которым есть согласие у факихов, считаются нерушимой частью конституции в той сте пени, в какой они связаны с жизнью общества, независимо от того, сказано о них в конституции или нет;

б) положения шари ата, по которым расходятся мнения муджтахидов, а потому нет одной правоведческой позиции;

выбор определенного мнения из разнообразных мнений ложится на законодательную власть исходя из общих интересов;

в) зона молчания шариата – зона, по поводу которой Святой Законодатель не дал четких и одно значных указаний. Эта зона включает в себя все случаи, право принимать решения по поводу которых Законодатель делеги ровал тем, кому это поручено, при условии, чтобы эти решения не противоречили конституции;

этим занимается законода тельная власть.

Для того, чтобы охранять человека в исполнении его миссии и вести его правильным путем, Аллах послал своих «свидетелей» – Пророков, непорочных Имамов и улемов (аль мараджи‘). В обязанности этих «свидетелей» входит: а) дове дение до людей Божественного послания и его сохранение;

б) контроль за тем, чтобы человек при выполнении своей миссии придерживался Божественных предписаний;

в) при нятие всех необходимых мер для обеспечения правильно сти выполнения человеком своей миссии и удержания его от отклонений.

Божественные «свидетели» – высшие авторитеты в вопро сах, связанных с идеями и правом. Они – гаранты правильно сти религиозного движения человека.

Несмотря на общие черты трех групп Божественных «сви детелей», между ними есть некоторые различия. Пророки и Имамы назначены самим Аллахом и обладают святостью и знанием потустороннего. В период отсутствия непорочного Имама в качестве «свидетелей» выступают праведные мара джи’ ат-таклид. Но они назначены на эту миссию как особая категория людей, а не индивидуально. Аллах обозначил лишь общие черты представителей этой категории, оставив людям возможность определить, кто соответствует этим чертам. Вме сто непорочности эти правоведы наделены справедливостью, а вместо мистических знаний, которыми обладают непорочные, они наделены способностью к иджтихаду в качестве инстру мента постижения положений шариата.

Когда общество находится под властью тирана и умма не может выполнять миссию халифа, справедливые мараджи’ по мимо роли «свидетелей» выполняют роль халифов. Справед ливый марджа’ берет на себя это Божественное право и гото вит предпосылки того, чтобы умма приступила к выполнению миссии наследника Аллаха. Когда умма под руководством справедливого факиха свергнет власть тирана, Божественное наследие переходит к ней.

Справедливый марджа’ – заместитель (ан-наиб) имама в ре лигиозных вопросах. Будучи человеком, как и прочие люди, он – прежде всего часть уммы и выполняет роль халифа Аллаха на земле. Но в качестве марджа’ выполняет следующие обязанно сти: а) осуществляет высшее руководство исламским государ ством и командует вооруженными силами;

б) рекомендует канди датов на пост главы исполнительной власти и утверждает его;

глава исполнительной власти после своего избрания становится представителем марджа’ в правительстве;

в) принимает решения в соответствии с шариатом;

г) ратифицирует издаваемые законы в связи с ситуациями, о которых молчит шариат;

д) формирует Высший совет контроля над деятельностью правительства;

е) образует советы по кассациям во всех районах страны.

Чтобы марджа’ смог выполнять все перечисленные обя занности, он создает совет аш-шуры из 100 интеллектуалов и специалистов, среди которых должно быть, как минимум, 10 муджтахидов.

Праведный марджа’ должен отвечать следующим требо ваниям: а) способностью к абсолютному иджтихаду и справед ливости;

б) верой в исламское правление и подтверждением этой веры в его сочинениях и проповедях;

в) распространени ем своего авторитета в качестве марджа’ общепризнанными и естественными способами;

г) рекомендацией его кандидатуры со стороны большинства членов совета праведных мараджи’, поддержкой этой рекомендации большим числом религиозных экспертов в вопросах конституции, таких, как преподаватели и слушатели шиитских научных центров, имамы мечетей, хаты бы, исламские авторы и интеллектуалы… Если будет несколь ко кандидатов, то умма назначает одного праведного марджа’.

Ас-Садр называл государство, построенное по такой си стеме, «исламской республикой».

* * * Мы ограничились лишь общим, достаточно схематичным обзором основных подходов представителей шиитской полити ческой мысли к проблемам власти и государства. Весьма су щественно, что упомянутые взгляды и концепции, не говоря уж о той, которая реализована в ИРИ, не утратили своей практи ческой значимости и в настоящее время, так как имеют своих сторонников и противников среди ныне живущих авторитетных шиитских улемов.

Следует сказать, что в шиитских научных и учебных цен трах в Ираке, где идеи создания «исламского государства»

начали разрабатываться еще в середине 50-х годов, концепция «вилаят аль-факих» в интерпретации Хомейни не имела влия тельных сторонников. Гораздо большей популярностью поль зовалась теория «исламской республики», сформулированная аятоллой Мухаммадом Бакиром ас-Садром, который был гла вой иракских шиитов до 1980 г.

Аятолла сейид Абу аль-Касим аль-Хои, ставший после ги бели аятоллы Мухаммада Бакира ас-Садра самым авторитет ным правоведом для иракских шиитов, в 1980 г. уехал в Иран и оставался там до окончания ирано-иракской войны в 1988 г.

Тем не менее до самой своей смерти в 1991 г. он был среди тех, кто отвергал концепцию «вилаят аль-факих» в ее расши ренном варианте на том основании, что это – посягательство на функции непорочного Имама. Кроме того, по мнению этого религиозного деятеля, факих при реализации этой концепции получает ничем не ограниченную власть, и религия может слу жить оправданием угнетения правоверных. Тем более, что в отличие от наделенного Божьей благодатью непорочного Има ма факих может ошибаться.

Аятолла аль-Хои, в частности, писал: «Нет никаких свиде тельств, подтверждающих власть правоведов в период «со крытия». Власть – функция Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) и Имамов (мир им). Из рассказов (о деяниях Пророка и Имамов – В.Д.) можно сделать вывод лишь о том, что правоведы могут заниматься только двумя делами – судо производством и изданием фетв…».

Абу аль-Касим аль-Хои выступал вообще против идеи со здания исламского государства в период «сокрытия» непороч ного Имама. По его мнению, утверждение о том, что в период «сокрытия» шиитам позволено создать исламское правление, противоречит священным текстам, а также тому, что Имам должен происходить из рода Али ибн Абу Талиба. Кроме того, оно противоречит концепции ожидания «скрытого» двенадца того имама Мухаммада ибн аль-Хасана аль-Аскари, согласно которой нельзя посягать на его полномочия, среди которых главное – создание исламского государства.

Нынешний духовный лидер иракских шиитов сейид Али Мухаммад ас-Систани – ученик и последователь аятоллы Абу аль-Касима аль-Хои. После смерти своего учителя он возгла вил учебный центр в Неджефе и тем самым взошел на са мую высокую ступень в шиитской религиозной иерархии, по лучив титул марджа’ ат-таклид аль-‘узма – высшее звание шиитского улема. Как считают специалисты, ас-Систани уна следовал не только взгляды и религиозный авторитет аль Хои, но и признание миллионов его последователей в Ираке, Иране, Афганистане, Пакистане и в некоторых других стра нах. Вплоть до падения режима Саддама Хусейна ас Систани относился к тем шиитским религиозным деятелям, которые последовательно сторонились политики и рекомен довали своим единомышленникам не вмешиваться в полити ческую жизнь их государств. Как и его учитель, аятолла ас Систани до последнего времени ограничивал власть верхов ного факиха религиозной сферой.

Лидеры наиболее влиятельных шиитских политических движений и организаций в современном Ираке, в том числе таких, как Высший совет исламской революции, Партия ислам ского призыва, Партия исламского действия и Партия ислам ского согласия, в период открытой борьбы с режимом Саддама Хусейна, находясь в эмиграции, в основном в Иране, заявили о своей приверженности концепции «вилаят аль-факих» в интер претации Хомейни.

После оккупации Ирака и по настоящее время ас-Систани и другие религиозные авторитеты иракских шиитов ограничи ваются высказываниями, касающимися текущих проблем, с которыми сталкивается страна, подчеркивая, впрочем, что они выступают за сохранение территориальной целостности Ирака. Текст Конституции Ирака, которая была одобрена на референдуме 15 октября 2005 г., не дает оснований говорить о заметном влиянии на нее одной из описанных нами шиит ских концепций власти и государства. По-видимому, это – во прос будущего.

См.: Black, Antony. The History of Islamic Political Thought.

From the Prophet to the Present. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2001, с. 42.

См.: Дорошенко Е.А. Шиитское духовенство в двух революци ях: 1905–1911 и 1978–1979 гг. М.: ИВРАН, 1998, с. 40–41.

См.: Кадифар, Мухсин. Теории власти в шиитском правоведении.

Исследования власти правоведа. (Назарийат аль-хукм фи аль-фикх аш ши’и. Бухус фи влайат аль-факих. Бейрут: Дар аль-джадид, 2000, с.16.

Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 76–77.

Цит. по: Ас-Сайф, Тауфик. Теория власти в шиитском право ведении. (Назарийат ас-султа фи аль-фикх аш-ши’и). Касабланка:

Марказ ас-сакафи аль-‘араби, 2002, с. 140.

Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 72–73.

Там же, с. 79.

Цит. по: Ас-Сайф, Тауфик. Там же, с. 140.

Цит. по: Ас-Сайф, Тауфик. Там же, с. 130.

Письма, листовки и статьи шейха Фадлуллы ан-Нури (Расаиль ва маншурат ва макатиб ва джаридат аш-шейх фадлуллах ан-нури). Теге ран, 1362. Ч. 1. С. 110–111. Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 82–83.

Там же, с. 84–85.

Там же, с. 86.

Там же.

См.: Цит по: Barout, Mohammad Jamal. The New Yathreb. An Analisis in Contemporary Islamic Movements. London-Beirut: Riad El Rayyes Books Ltd, 1994, с. 76.

См.: Весна свободы. К годовщине победы Исламской Револю ции в Иране. М.: Пресс-Отдел Посольства ИРИ, 1994;

Сафари, Мех ди. Уникальные особенности Исламской революции в Иране в срав нении с революциями в других странах мира//Исламская революция в Иране: прошлое, настоящее, будущее/Отв. ред. Мамедова Н.М. ИВ РАН, 1999, с. 11, 15;

Дорошенко Е.А. Там же, с. 182–186.

См. Кадифар, Мухсин. Там же, с. 89–106.

Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 96.

Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. См.: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 143– Ас-Садр, Мухаммад Бакир. Наша философия. (Фальсафатуна).

Тегеран: Дар аль-китаб аль-ислями, 2004. Третье изд.

Ас-Садр, Мухаммад Бакир. Наша экономика (Иктисадуна).

Тегеран: Дар аль-китаб аль-ислями, 2004. Третье изд.

Цит. по: Кадифар, Мухсин. Там же, с. 46–47.

Там же, с. 48.

Г.Г.Косач РЕФОРМЫ В САУДОВСКОЙ АРАВИИ:

МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ВЫБОРЫ 4 мая 2005 г. была официально закончена деятельность комиссий по обжалованию итогов муниципальных выборов в за падных районах (Мекка, Медина, Табук, Хаиль) Саудовской Аравии, состоявшихся начиная с февраля того же года. Они прошли в три этапа: сначала голосование в Эр-Рияде и столич ном регионе, далее – в Восточной провинции королевства и, наконец, – в его западных провинциях. Завершился очередной этап политической реформы, стартовавшей еще в 1992 г., когда в стране были приняты ее нынешние конституционные акты – Основной закон правления, Закон о Консультативном совете и Закон об управлении провинциями. Затянутость реформирова ния – действия саудовского истеблишмента далеки от каких либо начинаний, способных «революционизировать» нацио нальный социум. Эти действия консервативно-охранительны, что вовсе не исключает того, что в конкретных обстоятельствах или в силу определенных причин они могут ускоряться.

В январе 2003 г. на встрече в то время наследного принца Абдаллы бен Абдель Азиза и группы саудовской интеллигенции, инициировавшей (при благословлении истеблишмента) разра ботку документа «Видение настоящего и будущего родины», был поставлен вопрос о «расширении участия всех групп насе ления» в принятии политического решения. Одним из каналов, призванных содействовать этому «расширению» должны были стать избираемые муниципальные советы. Встречаясь с выра зителями «чаяний народа», наследный принц следовал провоз глашавшемуся важнейшим и обрамлявшемуся ссылками на ко ранические айяты традиционному принципу саудовской внут ренней политики – «аш-шура – совещательности».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.