авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 25 |

«Том Клэнси Радуга Шесть Нет согласия между львами и людьми, ...»

-- [ Страница 12 ] --

Банковские счета, с которых Попов снимал деньги для передачи террористам, были, разумеется, тщательно отмыты, но все-таки остался след, идя по которому очень умный и старательный следователь сможет пройти обратно к источнику и подойти достаточно близко к нему, что причинит небольшие неприятности. Проблема с электронными банковскими услугами состоит в том, что за ними остается электронный след. На банковских документах всегда можно найти время совершения сделки и ее сумму — этого достаточно, чтобы установить существование связи. Результатом могут стать неприятности большого или малого масштаба. Что еще хуже, он не мог позволить себе относиться к этому с легкостью, потому что это могло стать препятствием на пути завершения значительно большей операции, развивающейся сейчас в таких разных местах, как Нью-Йорк, Канзас и Бразилия. И конечно, в Австралии, которая была главной целью того, чем он занимается.

— Дмитрий, ты позволишь мне подумать об этом?

— Да, сэр. Конечно. Я просто говорю, что, если вы хотите, чтобы я выполнял свою работу эффективно, мне нужно знать о ней больше. У вас, несомненно, есть другие люди, которым вы доверяете. Покажите им эти кассеты и спросите, считают ли они такую информацию важной. — Попов встал. — Вызовите меня, когда я буду вам нужен, сэр.

— Спасибо за представленную информацию. — Он подождал, пока закроется дверь, затем набрал по памяти телефонный номер. Телефон звонил четыре раза, прежде чем по нему ответили.

— Привет, — раздался голос в трубке. — Вы позвонили в дом Билла Хенриксена. К сожалению, сейчас я не могу подойти к телефону. Почему бы вам не попробовать позвонить в мой офис?

— Проклятие, — выругался мужчина. Затем у него возникла мысль, и он взял пульт управления своим телевизором. CBS — нет, NBC — нет...

— Но убить больного ребенка, — послышался голос ведущего программы ABC «Доброе утро, Америка».

— Чарли, когда-то давно человек по имени Ленин сказал, что цель терроризма заключается в том, чтобы терроризировать. Вот кем они являются, и вот что они делают. Там все еще опасный мир, может быть, еще более опасный потому, что больше не существует государств, которые, хотя и поддерживали терроризм, фактически держали его в определенных ограничительных рамках. Теперь эти ограничения больше не существуют, — сказал Билл Хенриксен. — Судя по сообщениям, эта группа террористов хотела освободить из тюрьмы своего старого друга Карлоса Шакала. Ну что ж, их попытка оказалась неудачной, но стоит заметить, что они настолько упорно стремились добиться своей цели, что прибегли к классической террористической миссии, чтобы обеспечить освобождение одного из своих соратников. К счастью, операция провалилась, благодаря действиям испанской полиции.

— Как вы оцениваете действия полиции?

— Очень высоко. Все они готовятся по одному образцу, разумеется, а лучшие проходят дополнительную подготовку в Форт Брэгг или в Герефорде в Англии, а то и в других странах, в Израиле, например.

— Но один заложник погиб.

— Чарли, нельзя остановить всех, — печально заметил эксперт. — Вы можете находиться в десяти футах с заряженным оружием в руках, но иногда не можете предпринять каких-либо действий, потому что это приведет к гибели большего количества заложников. У меня вызывает отвращение это убийство, как и у тебя, но, по крайней мере, эти люди больше не будут совершать подобных действий.

— Ну что ж, спасибо за то, что вы согласились приехать к нам. Перед вами выступал Билл Хенриксен, президент компании «Глобал Секьюрити» и консультант ABC по вопросам терроризма. Сейчас сорок шесть минут после часа.

Началась рекламная пауза. У себя на столе он держал номер бипера Билла. Он воспользовался им, введя также номер своего личного телефона. Звонок раздался через четыре минуты.

— Да, Джон, зачем я потребовался тебе? — по сотовому телефону слышался шум улицы.

Хенриксен находился, должно быть, снаружи студии ABC, рядом с западной частью Центрального парка, и говорил, наверное, по пути к своему автомобилю.

— Билл, ты нужен мне в моем офисе, и как можно быстрее. Ты можешь подъехать прямо сейчас?

— Конечно. Дай мне двадцать минут.

У Хенриксена был пульт, отворяющий ворота гаража в здании, и допуск к одному из резервированных мест для парковки автомобиля. Он вошел в офис через восемнадцать минут после звонка.

— Что случилось?

— Видел тебя по телевидению сегодня утром.

— Они всегда вызывают меня по таким вопросам, — сказал Хенриксен. — Отличная работа тех, кто покончил с этими мерзавцами, но там должно быть гораздо больше, чем показано по телевидению. Я посмотрю остальное.

— Вот как?

— Да, у меня контакты повсюду. Видео, показанное ими, было очень сильно отредактировано. Мои люди доставят все записи из Испании — они никак не засекречены — для тщательного анализа.

— Посмотри вот это, — сказал Джон, включая свой телевизор, подключенный к видеомагнитофону. На экране появилась видеозапись событий в Worldpark, выпущенная для публичного просмотра. Затем ему пришлось встать и вставить кассету из Вены. Тридцать секунд просмотра, и потом Берн. — Итак, как твое мнение?

— Одна и та же команда на всех трех? — заметил вслух Хенриксен. — Несомненно, похоже на это — но кто они, черт побери?

— Ты ведь знаешь, кто такой Попов, верно? Билл кивнул.

— Да, парень из КГБ, которого ты нашел. Это он догадался?

— Да. — Утвердительный кивок. — Меньше часа назад он был здесь и показал эти записи. Это беспокоит меня. А тебя?

Бывший агент ФБР поморщился.

— Я не уверен. Мне хотелось бы узнать о них несколько больше.

— Ты можешь сделать это?

На этот раз он пожал плечами.

— Я могу поговорить с некоторыми контактами, пошарить в кустах. Дело в том, что, если это действительно «черная» группа специальных операций в Европе, я бы уже знал об этом. Я хочу сказать, что у меня контакты во всем этом бизнесе. А как у тебя?

— Я могу, наверное, попробовать кое-что незаметно. Скажем, под прикрытием простого любопытства.

— О'кей, я проверю. Что еще сказал тебе Попов?

— Он хочет знать, почему я заставляю его заниматься такими вещами.

— Это проблема с разведчиками. Им хочется знать все. Я хочу сказать, он думает, что случится, если он даст ход миссии, а один из объектов будет захвачен живым.

Очень часто, попав в жесткие руки, они начинают петь, как канарейки, Джон. Если один из них покажет на него, Попову конец. Я согласен, что это маловероятно, но возможно, а разведчиков учат быть осторожными.

— Что, если мы избавимся от него?

Новая гримаса.

— Ты должен относиться к этому с предельной осторожностью. Не исключено, что он где-то у друга оставил пакет. Неизвестно, сделал ли он это, но я должен предположить, что он поступил именно так. Как я уже сказал, их учат быть осторожными. Наша операция не лишена опасностей, Джон. Мы знали об этом, когда начали ее. Насколько близко мы к завершению технической стороны дела?

— Очень близко. Программа тестов продвигается весьма успешно. Еще месяц, и мы будем знать все, что нам нужно.

— Ну что ж, мне остается только получить контракт для Сиднея. Я вылетаю туда завтра.

Эти инциденты не причинят вреда.

— С кем ты будешь работать?

— У австралийцев есть свой собственный SAS. Полагают, что он небольшой — отлично подготовлен, но ему не хватает новейшего снаряжения. Это тот крючок, который я собираюсь забросить. У меня есть все, что им нужно, — за плату, — подчеркнул Хенриксен. — Ну-ка поставь снова эту кассету, испанскую операцию.

Джон встал из-за стола, вложил кассету и перемотал ее до начала выпущенной для открытого показа телевизионной записи. Это было изображение штурмовой группы, соскальзывающей по тросам из вертолета.

— Проклятие, как я мог упустить это? — воскликнул эксперт.

— Что?

— Нам понадобится улучшить изображение на пленке, но это не похоже на полицейскую вертушку. Это «Сикорски МН-60».

— Ну и что?

— А то, что «шестидесятые» никогда не разрешали использовать в полицейских операциях. Ты видишь, что у него на борту написано «ПОЛИЦИЯ»? Это означает, что вертолет используется как полицейская машина. Это не полицейская вертушка, Джон. Военный вертолет, а вот это приспособление для заправки, — сказал он, показывая на выступающий зонд. — Следовательно, перед нами птичка, которую используют для специальных операций.

Значит, это воздушные силы США, приятель. Из этого следует, что мы знаем, где расположена база этих людей.

— Где?

— В Англии. Военно-воздушные силы США имеют специальное авиакрыло, базирующееся в Европе. Часть его в Англии, часть в Германии... «МН-60К», вот, по-моему, обозначение этого вертолета, созданного для поиска и спасения летчиков в военных условиях и доставки специальных групп для осуществления специальных операций. Эй, твой друг Попов прав! Существует специальная группа людей, занимающихся решением подобных проблем, и у них, самое меньшее, американская поддержка, а может быть, и намного больше этого. Вопрос вот в чем: кто они такие, черт бы их побрал?

— Это важно?

— Потенциально, да. Что, если австралийцы обратятся к ним за помощью в работе, которую я пытаюсь получить? Это может испортить все дело.

— Ты поищи у себя в кустах, а я поищу у себя.

— Точно.

Глава Кусты Сейчас у Пита было шесть друзей в клиническом центре. Только два субъекта чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы остаться в открытом помещении с телевизионными мультфильмами и виски, и, по мнению Киллгора, к концу недели их тоже переведут в клинический центр, настолько переполнена была их кровь антителами Шивы. Ему казалось странным, как это болезнь нападает на различных людей такими различными способами, но ведь у каждого имеется своя иммунная система, отличающаяся от всех остальных. Именно поэтому некоторые люди заболевают раком, а другие нет, несмотря на то, что курят и разрушают свои организмы другими способами.

Если не считать этого, все проходило проще, чем он ожидал. Киллгор предположил, что это объясняется большими дозами морфия, от которых все большей частью спали. Это было относительно новым открытием в медицине — оказывается, не существует максимально безопасной дозы обезболивающего. Если пациент продолжал испытывать боль, вы давали ему еще, до тех пор, пока боль не исчезала. Дозы, которые вызывали остановку дыхания у здоровых людей, были совершенно безопасны для тех, кто испытывает острую боль, и это делало его работу намного проще. На каждой установке, распределяющей лекарства, была кнопка, которую могли нажать субъекты в случае необходимости. Таким образом, они сами снабжали себя лекарствами, погружающими их в мирное забвение. Это делало работу для обслуживающего персонала безопаснее, поскольку им не приходилось осуществлять много инъекций. Они вешали питательные вещества на стоящие у кроватей «деревья», проверяли, насколько безопасно внутривенное вливание, и старались как можно меньше касаться субъектов. Позднее, сегодня, им всем будет сделана инъекция вакцины В, которая, как предполагалось, защищала их от Шивы с высокой степенью надежности — Стив Берг сказал, что эта степень достигает 98 или 99 процентов, все они знали, что это не то же самое, как процентов, но все равно защитные меры будут продолжаться.

Соответственно, они не испытывали особой жалости к субъектам. Сбор пьяниц на улицах был хорошим поступком. К следующему набору субъектов отношение будет несколько иным, но всех на этой половине здания полностью проинструктировали.

Многое из того, что они делают, может оказаться неприятным, но делать это все равно придется.

*** — Ты знаешь, иногда мне кажется, что люди из «Земля Прежде Всего», были правы, — сказал Кевин Мейфлауэр в ресторане «Палм».

— Неужели? Почему ты так думаешь? — спросила Кэрол Брайтлинг.

Президент «Сьерра-клаб» смотрел в свой бокал с вином. — Мы уничтожаем все, к чему прикасаемся. Пляжи, затопляемые приливами, мангровые заросли, леса — ты только посмотри, что сделала с ними «цивилизация». Да, конечно, мы сохраняем некоторые районы — ну и что?

Меньше трех процентов! Вшивое достижение! Мы отравляем все, включая нас самих. Озоновая дыра становится все больше, если верить последним исследованиям НАСА.

— Это верно, но ты слышал о предлагаемых мерах?

— Меры? Какие?

По ее лицу пробежала гримаса.

— Так вот, берем флот авиалайнеров, наполняем их озоном, они вылетают из Австралии и выпускают озон на большой высоте, чтобы залатать дыру. Такое предложение лежит у меня на столе прямо сейчас.

— Ну и...

— И это предложение походит на аборт, который делают в перерыве между таймами футбольного матча, прямо на поле, с мгновенным повторением наиболее интересных эпизодов, в цветном изображении и комментариями экспертов. Это неисполнимо ни при каких обстоятельствах. Нужно позволить планете вылечиться самой, — но мы не позволим, разумеется.

— Есть еще хорошие новости?

— Да, конечно, по проблеме углекислого газа. В Гарварде нашелся умник, который считает, что, если мы вывалим железные опилки в Индийский океан, это будет содействовать росту фитопланктона, и тогда проблема углекислого газа будет решена практически в один день. Математические расчеты выглядят прекрасно. Все эти гении утверждают, что могут спасти планету, словно она нуждается в спасении, — вместо того, чтобы оставить ее в покое.

— И каково мнение президента? — спросил Мейфлауэр.

— Он просил передать ему — пусть попробует, успешной будет такая мера или нет, и, если похоже, что она будет успешной, провести тесты, чтобы убедиться, а потом сделать это по-настоящему. Он не имеет представления и отказывается слушать. — Кэрол не добавила, что должна следовать его приказам, нравится ей это или нет.

— Так вот, может быть, наши друзья в «Земле прежде всего» правы. Может быть, мы представляем собой паразитический вид на лице земли, и, может быть, мы собираемся уничтожить всю проклятую планету, прежде чем нам придет конец.

— Неужели Рейчел Карсон снова ожила, а? — спросила она.

— Послушай, ты разбираешься в науке не хуже меня — может быть, лучше. Мы делаем вещи вроде тех, что привели к вымиранию динозавров в мезозойскую эру, только мы делаем это намеренно. Сколько времени потребовалось планете, чтобы оправиться от этого?

— Планета не оправилась, — указала Кэрол Брайтлинг, — она сделала прыжок в своем развитии и создала млекопитающих — нас, помнишь? Существовавший до этого экологический порядок так и не вернулся обратно. Случилось нечто новое, и потребовалось два миллиона лет только для того, чтобы установилась стабильность.

Вот было бы интересно наблюдать, сказала она себе. Наблюдать за таким глобальным планетарным процессом! Но в то давнее время не было никого, кто оценил бы это. В отличие от нашего времени.

— Ну вот в ближайшие несколько лет мы увидим первую часть спектакля, верно?

Сколько еще видов мы убьем в этом году, и, если ситуация с озоном будет продолжать ухудшаться, боже мой, Кэрол, почему люди не понимают этого? Неужели они не видят, что происходит? Неужели им на все наплевать?

— Нет, Кевин, они не видят, и нет, им все равно. Посмотри вокруг. — Ресторан был полон важными людьми, в важно выглядящей одежде, без сомнения обсуждающих важные проблемы за своим важным ланчем. Ни один из них не имел никакого отношения к планетному кризису, который совершенно буквально висел над головами всех. Если озоновый слой действительно испарится, как это вполне может произойти, ну что ж, они начнут пользоваться щитками от солнца только для того, чтобы пройти по улице, и, может быть, это защитит их... но как поступить природным видам — птицам, ящерицам, всем существам на планете, у которых нет такого выбора? Исследования показали, что их глаза будут выжжены ультрафиолетовой радиацией, от которой их ничто не защитит, она убьет их всех, и в результате вся глобальная экосистема быстро распадется.

— Ты считаешь, что кто-нибудь из этих людей знает чего-нибудь или захочет сделать что-то, даже если узнает?

— Думаю, нет. — Он сделал еще несколько глотков белого вина. — Что ж, мы продолжаем двигаться вперед?

— Это забавно, — продолжала она. — Не так давно мы вели войны, которые в достаточной степени сдерживали рост населения, так что мы не могли нанести существенный вред планете, но теперь, когда разразился мир повсюду и мы развиваем нашу промышленность, мир уничтожает нас гораздо эффективнее, чем когда-то делали войны. Ирония судьбы, не так ли?

— И современная медицина. Комары анофелес весьма успешно сдерживали рост населения — ты знаешь, что когда-то Вашингтон был малярийным болотом, и дипломаты считали назначение сюда полным опасности! Тогда мы изобрели ДДТ. Он хорош для борьбы с комарами, но катастрофа для сокола-перегрина. Мы никогда не могли поступать правильно.

Никогда, — закончил Мейфлауэр.

— Что, если... — задумчиво спросила доктор Брайтлинг.

— «Что если» что, Кэрол?

— Что, если природа сама примет меры, чтобы резко сократить население?

— Ты имеешь в виду гипотезу Гаэ? — Это заставило его улыбнуться. Идея заключалась в том, что Земля сама является мыслящим, управляющим собой организмом, который находит методы регулировать многочисленные живые виды, населяющие планету.

— Даже если бы это было правдой, — а я действительно надеюсь на это, — боюсь, что мы, люди, движемся слишком быстро, чтобы Гаэ могла успеть справиться с нами и нашей работой. Нет, Кэрол, мы заключили пакт самоубийства, и мы собираемся уничтожить все остальное вместе с собой, и через сотню лет, когда население мира уменьшится до примерно миллиона, они узнают, что делалось неправильно, прочитают книги и просмотрят видеозаписи рая, в котором мы когда-то жили, и проклянут наши имена.

Может быть, если им повезет, они извлекут уроки, когда будут снова выползать на землю из ила. Может быть. Я сомневаюсь. Даже если они попытаются извлечь уроки из прошлого, они будут больше беспокоиться о строительстве атомных реакторов, для того чтобы получить возможность пользоваться электрическими зубными щетками. Рейчел была права.

Когда-нибудь наступит Молчаливая Весна, но будет уже слишком поздно.

Он поковырялся в своем салате, пытаясь догадаться, какие химические добавки заключены в салате-латуке и помидорах.

В том, что они есть, он не сомневался. В это время года салат-латук привозят из Мексики, где фермеры делают со своими посевами самые невероятные вещи, и, может быть, в кухне ресторана все это смыли, а может быть, и нет. Так что теперь он сидит и ест дорогой ланч, отравляя себя с такой же обреченностью, с какой он наблюдает за отравлением всей планеты.

Его тихий отчаявшийся взгляд был красноречивее слов.

Он готов для вербовки, подумала Кэрол Брайтлинг. Самое время. И он приведет с собой хороших людей, им выделят место в Канзасе и Бразилии. Через полчаса она встала и направилась обратно в Белый дом, для участия в еженедельном заседании кабинета министров.

— Привет, Билл, — сказал Гас из своего офиса в здании Гувера. — Что происходит?

— Ты смотрел утреннюю передачу сегодня? — спросил Хенриксен.

— Ты имеешь в виду эту операцию в Испании?

— Да.

— Смотрел, конечно. Я и тебя видел в ящике, — отозвался Вернер.

— Мой гениальный акт. — Он усмехнулся. — Это ведь хорошо для бизнеса, понимаешь.

— Да, полагаю, это действительно так. Короче говоря, ну и что?

— Это не были испанские копы, Гас. Я знаю, как они готовятся. Не их стиль. Итак, кто это был — Дельта, SAS или кто еще?

Глаза Гаса Вернера сузились. Теперь заместитель директора ФБР, раньше он был специальным агентом, руководившим элитной группой ФБР по спасению заложников.

Когда его повысили в должности, он стал специальным агентом, возглавляющим региональное отделение в Атланте, а теперь занимал должность заместителя директора ФБР и руководил новым отделением по борьбе с терроризмом. Билл Хенриксен когда-то работал вместе с ним, затем ушел из Бюро и основал свою компанию, но если ты служил в ФБР, то всегда останешься сотрудником ФБР, так что теперь Билл пытался выловить нужную ему информацию.

— Я действительно не могу говорить на эту тему, приятель.

— Вот как?

— Именно так. Да. Не могу обсуждать, — коротко ответил Вернер.

— Засекреченная тема?

— Что-то вроде этого, — позволил себе сказать Вернер.

Смешок.

— Это говорит мне о чем-то, а?

— Нет, Билл, это ничего тебе не говорит. Послушай, приятель, я не могу нарушать правила, ты ведь знаешь.

— Ты всегда говорил прямо, — согласился Хенриксен. — Ну ладно, кто бы они ни были, я рад, что они на нашей стороне. Штурм выглядел весьма профессионально на телевидении.

— Это верно. — У заместителя директора ФБР на столе лежал полный набор видеозаписей, переданных по зашифрованному спутниковому каналу из посольства США в Мадриде в Национальное агентство безопасности и поступившее оттуда в штаб-квартиру ФБР.

Он уже просмотрел все записи и рассчитывал получить дополнительные данные сегодня к вечеру.

— Впрочем, если у тебя будет такая возможность, скажи им одну вещь.

— Какую именно, Билл? — последовал уклончивый вопрос.

— Если они хотят походить на местных полицейских, пусть не пользуются вертолетом Военно-воздушных сил США. Я не такой глупый, Гас. Репортеры могут не заметить этого, но для любого, у кого есть хотя бы половина мозгов, это очевидно.

Вот так, подумал Вернер. Он позволил себе не обратить на это внимания — как-то проскользнуло через его умственное сито, но Билл никогда не был глупцом, и потому Гас удивился, как это средства массовой информации не заметили этого.

— Неужели?

— Не вешай мне лапшу на уши, Гас. Это был «Сикорски модель 60». Мы пользовались им, когда приезжали в Форт Брэгг для переподготовки, помнишь? Он понравился нам больше, чем «Хьюи», который выделили для нашей учебы, но он не был допущен для использования в гражданских целях, и потому тебе не позволили купить его, — напомнил он своему бывшему боссу.

— Я передам им, — обещал Вернер. — Кто-нибудь еще заметил это?

— Насколько я знаю, нет, и я ничего не сказал об этом на ABC сегодня утром, верно?

— Да, верно. Спасибо.

— А сейчас ты можешь сказать мне что-нибудь про этих парней?

— Извини, приятель, не могу. Это секретные сведения и, говоря по правде, — солгал Вернер, — я и сам знаю очень мало об этом деле. «Вот дерьмо», — почти услышал он по телефону. Слабое объяснение. Если существует специальная антитеррористическая группа и если Америка принимает в ней участие, чертовски очевидно, что один из высших чинов ФБР должен знать что-то о ней. Хенриксен поймет это, даже если ему ничего не скажут. Но проклятие, правила есть правила, и ни при каких обстоятельствах директор частной компании не может быть допущен в секретный отдел, который называется «Радуга». Билл не может не знать об этих правилах.

— Да, Гас, конечно, — прозвучал насмешливый ответ. — Как бы то ни было, они настоящие профессионалы, но испанский не является их родным языком, и они имеют доступ к американскому военному вертолету. Скажи им, чтобы в будущем были более осторожны.

— Скажу, — пообещал Вернер, делая пометку.

«Черный проект, — сказал себе Хенриксен, повесив трубку. — Интересно, откуда поступает финансирование?.. Кто бы ни были эти люди, они связаны с ФБР, не считая министерства обороны». Что еще стало ему ясно? А где их база?.. Чтобы сделать это... да, это возможно, не так ли? Все, что ему нужно, — это исходное время для всех трех инцидентов, затем рассчитать, когда появились эти ковбои, и на основе этого он сможет вычислить с достаточной точностью их место базирования. Авилайнеры летят со скоростью примерно пятьсот узлов, и поэтому расстояние, которое они пролетают...

...это должна быть Англия, решил Хенриксен. Ни одна другая европейская страна не стала бы настолько тесно сотрудничать с американцами, никогда не доверяла бы им до конца. Англия была единственным местом расположения специальной группы, которое имеет смысл. У британцев есть вся необходимая инфраструктура, да и безопасность в Гере-форде отличная, — он был там и тренировался вместе с SAS, когда еще входил в состав команды по спасению заложников ФБР, работая под руководством Гаса. О'кей, он сможет подтвердить это с помощью письменных описаний инцидентов в Берне и Вене. Его служащие занимались всеми антитеррористическими операциями как нормальной частью бизнеса... и он мог позвонить контактам в Швейцарии и Австрии, чтобы выяснить кое-что. Это не должно быть особенно трудным. Он посмотрел на часы. Лучше позвонить прямо сейчас, потому что они опережают Европу на шесть часов. Он нашел нужный ему номер телефона и позвонил по своей частной линии.

Черный проект? спросил он себя. Увидим, так ли это.

Заседание кабинета закончилось рано. Президентская повестка дня в конгрессе продвигалась неплохо. Это делало обстановку легкой для всех. Голосовать пришлось лишь дважды — фактически это был просто опрос членов кабинета, поскольку только у президента имелся решающий голос, о чем он напоминал уже несколько раз, подумала Кэрол. Заседание закончилось, и министры устремились к выходу из здания.

— Привет. Джордж, — поздоровалась с министром финансов доктор Брайтлинг.

— Привет, Кэрол. Уже вернулась после объятий с деревьями? — спросил он с улыбкой.

— Всегда, — засмеялась она в ответ этому невежественному плутократу. — Ты смотрел телевидение сегодня утром?

— Что интересного там было?

— Инцидент в Испании.

— О да, парк. Что там такое?

— Кто были эти люди в масках?

— Кэрол, если тебе приходится спрашивать, это значит, что у тебя нет допуска.

— Мне не нужен номер твоего телефона, Джордж, — ответила она, позволив ему открыть для нее дверь. — И я имею допуск ко всему, помнишь?

Министр финансов был вынужден признать, что это правда. Советник президента по науке имела допуск ко всем секретным программам, включая оружие, ядерное и обычное, и она следила за секретами безопасности связи, являющимися «королевскими драгоценностями»

тайного мира, как за рутинной частью своих обязанностей. Она действительно имела право знать об этом, если спрашивала. Ему хотелось, чтобы она не задавала этого вопроса. Сейчас слишком много людей уже знали о «Радуге». Он вздохнул.

— Мы создали ее несколько месяцев назад. Черная операция, понимаешь? Группа специальных операций, многонациональная, базируется где-то в Англии, укомплектована главным образом американцами и британцами, но есть и представители других стран. Идея создания такой группы пришла в голову парню из Агентства, которому президент симпатизирует, — и пока она действует вполне успешно.

— Да, спасение этих детей было чем-то особенным. Надеюсь, их за это отметят.

Смешок.

— Можешь не сомневаться. Президент послал этим утром свою благодарность.

— Как название этой группы?

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросил Джордж.

— Что может заключаться в названии?

— Верно. — Министр финансов кивнул. — Ее название «Радуга» из-за своей многонациональной природы.

— Ну что ж, кто бы это ни был, они добились крупного успеха прошлой ночью. Знаешь, меня действительно стоит ставить в известность о подобных вещах. Я ведь могу оказать помощь, — напомнила она.

— А ты скажи об этом Боссу.

— Я ведь сейчас вроде как у него в немилости, помнишь?

— Да, а ты немного сбавь нажим по своей окружающей среде, верно? Черт побери, всем нам нравится зеленая трава и щебечущие птички. Но мы не можем сделать так, чтобы Щебечущая Птичка говорила нам, как управлять страной.

— Джордж, это действительно важные научные проблемы, которыми мне приходится заниматься, — подчеркнула Кэрол Брайтлинг.

— Это по твоему мнению, док. А ты все-таки немного сбавь свою риторику, и тогда к тебе будут внимательнее прислушиваться. Это просто полезный намек, — предложил министр финансов, открывая дверцу автомобиля, чтобы ехать к своему департаменту, находящемуся в двух кварталах.

— Спасибо, Джордж, я подумаю над твоим советом, — пообещала она. Джордж помахал ей рукой, когда его водитель тронулся с места.

— «Радуга», — сказала себе Брайтлинг, пересекая Вест Икзекьютив Драйв. Стоит ли сделать еще один шаг? Забавно, что когда ты имеешь дело с секретными вопросами, то находишься во «внутреннем круге». Войдя в свой кабинет, она вставила пластиковый ключ в свой кодированный STU-4 телефон и по закрытому каналу позвонила в ЦРУ, выйдя на личный телефон Директора.

— Да? — раздался мужской голос.

— Эд, это Кэрол Брайтлинг.

— Привет, Кэрол. Как прошло заседание кабинета?

— Гладко, как всегда. У меня есть вопрос.

— Какой, Кэрол? — спросил Директор ЦРУ.

— Это относительно «Радуги». Вчера они провели в Испании успешную операцию.

— Неужели ты допущена к этому? — удивился Эд.

— А как иначе я могла узнать название, Эд? Я знаю, что один из твоих людей создал ее.

Не могу вспомнить его имени, но это парень, который так нравится президенту.

— Да, Джон Кларк. Когда-то, очень давно, он обучал меня. Отличный человек. Он побывал там и здесь, сделал значительно больше, чем мы с Мэри Пэт. Ну ладно, в чем твой интерес?

— Новые тактические радиошифровальные системы, которыми занимается АНБ. Они уже получили их?

— Не знаю, — признался директор. — Они уже готовы для использования?

— Будут готовы через месяц. Производитель — Е-системс, и, по моему мнению, их следует сразу передать «Радуге». В конце концов, они находятся на передней линии. Им они нужны больше всех.

На другом конце телефонного канала Директор Центрального разведывательного управления напомнил себе, что ему следует более внимательно относиться к работе, которой занимается Агентство национальной безопасности. Более того, он позволил себе забыть, что Брайтлинг имеет допуск «черная карта» в святая святых Форта Мид.

— Разумная мысль. С кем я должен поговорить об этом?

— Думаю, с адмиралом МакКоннеллом. Это его агентство. Впрочем, это всего лишь дружеское предложение. Если «Радуга» работает так успешно, ей нужны самые лучшие игрушки.

— О'кей, я займусь этим. Спасибо, Кэрол.

— Готова помочь в любое время, Эд. Может быть, стоит когда-нибудь полностью рассказать мне об этой программе, а?

— Разумеется, сделаю это. Я могу послать к тебе парня, который передаст всю информацию, в которой ты нуждаешься.

— О'кей, в любое время, когда тебе удобно. Пока.

— До свидания, Кэрол. — Кодированный канал прервался. Кэрол улыбнулась, глядя на телефон. Эд никогда не будет сомневаться в этом вопросе, ему это и в голову не придет. Да и зачем? Она знает название, сказала несколько приятных слов о команде, предложила помощь, как и положено лояльному бюрократу. А теперь у нее есть даже имя директора «Радуги». Джон Кларк. Лично занимался с Эдом, когда-то давно. Так просто получить информацию, в которой ты нуждаешься, если говоришь на соответствующем языке. Ну что ж, именно поэтому она и стремилась к этой работе, невзирая на все разочарования и трудности.

***. Один из его людей произвел математические расчеты и сделал оценку времени в пути.

Ответом была Англия, как он и подозревал. Треугольник времени для Берна и Вены замкнулся в Лондоне, или где-то недалеко от него. Это разумно, сказал себе Хенриксен.

«Британские авиалинии» летают повсюду, и у них всегда были сердечные отношения с британским правительством. Таким образом, кто бы это ни был, группа должна базироваться в... Герефорде, где еще. Скорее всего, она является многонациональной... это сделает ее политически более приемлемой для других стран. Итак, в ней состоят американцы и британцы, могут быть и другие национальности, имеет доступ к американской военной технике, вроде этого вертолета «Сикорски». Гас Вернер знает о ней — не исключено, что в группе работают и сотрудники ФБР. Вполне возможно, подумал Хенриксен. Команда по спасению заложников была в основном полицейской, но, поскольку ее миссией был антитерроризм, она практиковалась и сотрудничала с другими подобными организациями во всем мире, несмотря на то что эти организации были, главным образом, военными. Миссия заключалась, в общем, в одном и том же, а потому люди в них были взаимозаменяемые, и члены команды ФБР по спасению заложников ничем не хуже, чем остальные в мире. Вполне вероятно, что в состав команды входят люди из команды ФБР, может быть, он их даже знает. Будет полезно выяснить, кто они, но пока не стоит заходить слишком далеко.

Самым важным в настоящее время было то, что эта многонациональная антитеррористическая организация представляет собой потенциальную угрозу. Что, если они развернутся в Мельбурне? Причинит ли это вред? Несомненно, ничем не поможет, особенно если в составе группы окажется агент ФБР. Хенриксен пятнадцать лет служил в ФБР, и у него не было никаких иллюзий относительно этих мужчин и женщин. У них были глаза и уши, видящие и слышащие все, а также мозги, способные думать. Кроме того, они заглядывали повсюду. Таким образом, стратегия, направленная на то, чтобы пробудить сознание мира и заставить его задуматься над угрозой терроризма, которая помогла ему получить работу в Мельбурне, неожиданно сделала незапланированный шаг вперед. Проклятие. Однако Закон Непредусмотренных Последствий может оказаться примененным к кому угодно, верно?

Именно поэтому он и оказался в числе допущенных, потому что его работа состояла в решении непредусмотренных проблем. Вот он и находится здесь, все еще занимаясь сбором разведывательных данных. Ему нужно узнать больше. Но действительно плохой новостью было то, что нужно лететь в Австралию меньше чем через день, и он сам не сможет заниматься сбором информации. Вот так. Сегодня вечером он встретится за ужином со своим боссом и передаст все, что ему удалось выяснить, и, может быть, этот бывший сотрудник КГБ, находящийся на содержании у него, сможет продвинуться немного дальше. Чертовски проницательный парень, пока он действовал очень хорошо. Солдат, курящий трубку.

Хенриксен не переставал удивляться, как это такие незначительные вещи могут раскрыть дело.

Нужно только держать глаза открытыми.

*** — Интерлейкен совершенно бесполезен, — сказал Джон Киллгор, отворачиваясь от монитора.

Поле электронного микроскопа было чистым. Нити Шивы стремительно размножались, пожирая при этом здоровые ткани.

— Итак? — спросила доктор Арчер.

— Итак, это единственный вариант лечения, о котором я беспокоился: За является многообещающим новым открытием, но Шива просто смеется над ним и движется дальше. Это пугающий маленький сукин сын, этот вирус, Барб.

— А субъекты?

— Я только что был там. Пит уже почти готов, остальные тоже. Шива пожирает их. У всех обширное внутреннее кровотечение, и ничто не может остановить распад тканей. Я попробовал все, что возможно. Эти бедные бродяги не смогли бы получить более качественное лечение в Хопкинсе, Гарварде или клинике Майо, и все умрут. Правда, — упомянул он, — найдутся люди, чья иммунная система в состоянии справиться с этим, но такие случаи будут крайне редкими.

— Насколько редкими? — спросила эпидемиолог.

— Вероятно, меньше одного на тысячу, может быть, даже одного на десять тысяч. Ведь и пневмоническая разновидность чумы не убивает всех, — напомнил ей Киллгор. Это была самая смертоносная болезнь на планете, она позволила выжить одному из десяти тысяч людей. Она знала, что есть люди, иммунная система которых убивает все, что может повредить организму.

Такие люди живут до ста лет или около этого. Это не имеет никакого отношения к курению или воздержанию от курения, выпивке по утрам или всяким другим глупостям, которые публикуют в газетах как секрет вечной жизни. Объяснение таится в генах. У некоторых они лучше, чем у других. Это и есть простой ответ.

— Так что нет смысла беспокоиться об этом?

— Население мира равняется нескольким миллиардам. Это десять в девятой степени людей, вычтем из этого пять порядков, и у нас останется что-то вроде десяти в пятой степени выживших. Таким образом, это несколько сотен тысяч людей, которым мы не слишком нравимся.

— Рассеянные по всему миру, — сказала ему Барбара. — Неорганизованные, нуждающиеся в руководстве и научных знаниях, чтобы помочь выжить остальным. Каким образом они смогут даже установить контакт между собой? Единственные восемьдесят человек, выжившие в Нью-Йорке? А как относительно болезней, которые последуют за всеми этими смертями? Лучшая иммунная система в мире не сможет защитить вас от них.

— Это верно, — согласился Киллгор. Затем он улыбнулся. — Мы даже улучшаем человеческую породу, не правда ли?

Доктор Арчер увидела забавную сторону в этом.

— Да, Джон, улучшаем. Итак, вакцина В готова?

Он кивнул.

— Я сделал себе инъекцию несколько часов назад. Ты готова к своей?

— Как относительно вакцины А?

— В морозильнике, готовая к началу массового производства, как только она потребуется людям. Мы сможем вырабатывать партии по несколько тысяч литров в неделю, когда будет нужно. Этого достаточно, чтобы удовлетворить нужды всей планеты, — сказал он ей. — Стив Берг и я разработали это вчера.

— Может, кто-нибудь еще?

— Ни в коем случае. А если смогут, им придется воспользоваться нашей формулой.

Это было окончательной зацепкой. Если план распространить Шиву по всему миру не осуществится так, как они надеялись, тогда всему миру будет дана вакцина А, над которой Антиген Лабораториз, подразделение Горайзон Корпорейшн, по воле случая работало в это время в стремлении помочь Третьему миру, где процветали все виды геморрагической лихорадки. Удачный случай, хотя уже описанный в медицинской литературе. Оба — Джон Киллгор и Стив Берг — опубликовали исследования по этим болезням, которые стали широко известными после ужасной паники, через которую не так давно прошли Америка и весь остальной мир.

Таким образом, медицинский мир знает, что Горайзон Корпорейшн работает в этой области, и потому никто не будет удивлен, когда станет известно, что работа над вакциной находится в стадии завершения. Медики даже проведут опыты над вакцинами в лабораториях и убедятся, что действительно жидкость имеет самые разнообразные антитела. Но это будут другие антитела, и вакцина с живым вирусом станет смертным приговором для всех, кто введет ее в свою жизненную систему. Было запрограммировано, что время от момента инъекции до появления явных симптомов будет равняться периоду от четырех до шести недель, и снова единственными, кто выживет, будут счастливцы из самого глубокого конца генного фонда. Сто человек из миллиона выживут. Может быть, меньше. Эбола-Шива является чудовищным маленьким вирусом, его разрабатывали три года, и как странно, подумал Киллгор, что оказалось так просто его создать. Ничего не поделаешь, вот какой является наука.

Манипуляции с генами — это новая область, и результаты могут оказаться непредсказуемыми.

Так печально, может быть, что те же люди в той же самой лаборатории прокладывали путь в совершенно новом и неожиданном направлении — продолжительность человеческой жизни — и, по появившимся сообщениям, добились реальных успехов. Ну что ж, тем лучше. Продленная жизнь даст возможность оценить новый мир, который появится после Шивы.

А новые открытия будут продолжаться. Многие из избранного списка, кто получит вакцину В, будут учеными. Некоторым из них не понравится эта новость, но у них не будет иного выбора, и, будучи учеными, они скоро вернутся к своей работе.

Не все посвященные в детали проекта, одобряли его. Некоторые радикалы даже заявили, что привлечение ученых противоречит самой идее миссии, потому что медицина не позволит природе развиваться своим путем. Ну конечно, фыркнул Киллгор про себя. Отлично, они позволят этим идиотам рожать детей прямо в поле после утренней вспашки или охоты, и достаточно скоро эти идеологи вымрут. Сам он собирался изучать и наслаждаться природой, но он будет делать это с обувью на ногах и в куртке, чтобы не замерзнуть. Он предполагал остаться образованным человеком, не возвращаться к голой обезьяне. Его ум начал забираться в будущее... разумеется, произойдет разделение труда. Фермеры будут выращивать пищу и ухаживать за скотом, которым они будут питаться, — или охотники, стреляющие бизонов, чье мясо более полезно для здоровья, потому что в нем меньше холестерина. Бизоны вернутся достаточно скоро, подумал он. Пшеница будет продолжать расти в своем диком виде на Великих равнинах, и бизоны станут жирными и здоровыми, потому что за хищниками так жестоко охотились, что они медленнее восстановят свою численность. Домашний скот тоже будет процветать, но, в конце концов, его вытеснят бизоны — более выносливая порода, лучше приспособленная к жизни на свободе. Киллгор хотел увидеть это, увидеть огромные стада, которыми когда-то изобиловал Запад. Он хотел увидеть и Африку. Это означало, что проекту будут нужны самолеты и пилоты. У Горайзона уже был свой флот небольших реактивных самолетов, способных долететь почти до любой точки земного шара, но им также понадобятся небольшие группы людей для управления и ухода за несколькими аэропортами — например в Замбии. Киллгору хотелось увидеть Африку дикой и свободной. Для этого потребуется, наверно, лет десять, по его оценке, и это не так уж много. СПИД убивал этот континент с небывалой скоростью, так что Шива всего лишь ускорит этот процесс. И тогда Черный континент снова будет свободным от людей, и он сможет отправиться туда и наблюдать за природой во всей ее первозданной красоте...может быть, застрелит льва, чтобы сделать из его шкуры ковер для своего дома в Канзасе? Кое-кто из участников проекта поднимет визг, но что значит один лев? Одним больше, одним меньше. Проект будет сберегать сотни тысяч львов, может быть, миллионы, и они будут бродить в полной свободе и охотиться. Каким прекрасным станет Новый мир, после того как его избавят от паразитической породы людей, которые так старались уничтожить его.

Послышался сигнал бипера. Он повернулся и посмотрел на контрольный щит.

— Это Эрни, М5 — похоже на остановку сердца, — сказал он.

— Что ты собираешься делать? — спросила Барбара Арчер. Киллгор встал.

— Хочу убедиться, что он действительно мертв. — Он наклонился, чтобы выбрать камеру для большого монитора на своем столе. — Вот, можешь наблюдать. Через две минуты он появился на экране. Санитар был уже там, но не делал ничего, только смотрел.

Она увидела, что Киллгор проверил пульс мужчины, затем его глаза. Несмотря на инъекцию вакцины В, он пользовался перчатками и маской. Что ж, это имело смысл. Затем он сделал шаг назад и выключил электронное устройство. Санитар извлек внутривенные трубки и покрыл тело простыней. Киллгор показал на дверь. Скоро санитар выкатил тележку с телом, направляясь к печи для сжигания отходов. Киллгор воспользовался случаем, осмотрел других пациентов и даже поговорил с одним, прежде чем исчез с экрана.

— Я не сомневался в этом, — сказал он, возвращаясь в контрольную комнату уже без защитной одежды. — У Эрни было слабое сердце, и Шива набросился прямо на него.

Следующим будет Венделл, М2, наверно, завтра утром. Функция печени выходит за пределы испытательной таблицы, и у него обширное кровотечение в верхней части кишечника.

— Как относительно контрольной группы?

— У Мэри, F4, через два дня проявятся очевидные симптомы.

— Таким образом, система распространения действует исправно? — спросила Арчер.

— Блестяще. — Киллгор кивнул, налил себе чашку кофе, перед тем как снова сесть. — Все будет хорошо, Барб, и предсказания компьютера выглядят лучше, чем требуемые параметры. Через шесть месяцев после инициации мир будет выглядеть совсем иначе, — пообещал он.

— Я все-таки беспокоюсь относительно этих шести месяцев, Джон. А если кто-нибудь из подопытных догадается, что происходит?

— Именно поэтому мы и носим пистолеты, Барб.

*** — Ее название — «Радуга», — сказал он, получив лучшую информацию дня. — Эта группа базируется в Англии. Она была создана сотрудником ЦРУ по имени Джон Кларк, он, по-видимому, является директором организации.

— Это имеет смысл, — согласился Хенриксен. — Она многонациональная, верно?

— По-моему, да, — подтвердил Джон Брайтлинг.

— Точно, — сказал Дмитрий Попов, ковыряясь в своем салате «Цезарь». — Все это имеет смысл, какая-то команда НАТО, полагаю, ее база в Герефорде?

— Да, — сказал Хенриксен. — Между прочим, отличная работа, учитывая, кто они.

Попов пожал плечами.

— Это было просто. Я должен был догадаться скорее. Мой вопрос заключается в следующем: что вы хотите, чтобы я сделал по этому поводу?

— Мне кажется, что нам нужно собрать больше информации о «Радуге», — высказал свое мнение Хенриксен, бросив взгляд на своего босса. — Гораздо больше.

— Что будешь делать? — спросил Брайтлинг.

— Ничего особенного, — заверил его Попов. — После того, когда узнаешь, где и что искать, — считайте — битва выиграна. Надо лишь отправиться туда и наблюдать. К тому же мне уже известно одно имя.

— Ты готов взяться за это? — спросил русского Джон.

— Конечно. Если вы заплатите мне за работу. Это опасно, разумеется, но...

— Насколько опасно?

— Я когда-то работал в Англии. Есть шанс, что у них есть моя фотография, под другим именем, конечно, но я думаю, это маловероятно.

— Ты можешь подделать британский акцент?

— Запросто, старина, — ответил Попов с улыбкой. — Ты ведь когда-то служил в ФБР?

Кивок.

— Да.

— Тогда ты знаешь, как это делается. Думаю, мне понадобится неделя.

— О'кей, — сказал Брайтлинг. — Полетишь завтра.

— Документы? — спросил Хенриксен.

— У меня есть несколько комплектов, все действующие, и все сделаны превосходно, — заверил его офицер разведки.

Как приятно иметь на содержании настоящего профессионала, подумал про себя Хенриксен.

— Ну ладно, мне нужно вылетать ранним рейсом, а я еще не упаковал вещи. Увидимся на будущей неделе, когда вернусь обратно.

— Не забывай о временном сдвиге. Твой организм успеет приспособиться? — спросил Джон.

Бывший агент засмеялся.

— А есть лекарство против этого?

Глава Внешность Попов поднялся на борт «Конкорда», вылетающего утренним рейсом. Ему еще не приходилось летать на нем, и он пришел к выводу, что внутри самолет тесен, хотя пространства для ног достаточно. Он расположился в кресле 4-С. Тем временем в другом терминале Билл Хенриксен сидел в салоне первого класса на авиалайнере DC-10 компании «Америкэн», который доставит его в Лос-Анджелес.

Уилльям Хенриксен, думал Дмитрий Аркадьевич Попов. Раньше входил в группу ФБР, занимающуюся спасением заложников, теперь эксперт по антитеррору, президент международной консалтинговой компании по безопасности, вылетающий в Австралию, чтобы заключить контракт на следующие Олимпийские игры... как это связано с тем, что делает Попов для Горайзон Корпорейшн Джона Брайтлинга? Что именно он делает — или, более точно, какой идее он служит? Какова его задача? Ему, несомненно, щедро платят — он даже не поднял вопроса о деньгах во время ужина, потому что был уверен — ему заплатят такую сумму, какую он запросит. Попов думал о сумме в 250 тысяч долларов только за эту работу, хотя она не была такой уж опасной, если исключить управление автомобилем в лондонских пробках. тысяч долларов?

Может быть, и больше, сказал себе он. В конце концов, эта миссия кажется им очень важной.

Каким образом эксперт по организации террористических актов и эксперт по антитеррору вошли в один и тот же план? Почему они так быстро ухватились за его информацию, что существует новая международная антитеррористическая организация?

Это важно для них — но почему? Какой чертовщиной они занимаются? Он потряс головой. Попов не считал себя глупым, и все-таки в данном случае у него не было ни одной внятной идеи. А он хотел знать сейчас больше, чем когда-либо.

И снова это отсутствие информации беспокоило его. Беспокоило? Да, сейчас он был изрядно обеспокоен. КГБ никогда не приветствовал любопытство, но даже там знали, что приходится посвящать умных людей в некоторые тайны, давать им информацию, и потому одновременно с приказом обычно давалось какое-то объяснение, и он, по крайней мере, знал, что служит интересам своей страны. Какую бы информацию он ни собирал, какого бы иностранца ни вербовал, все это было направлено на то, чтобы обеспечить безопасность его родины, сделать ее сильнее, обогатить новыми знаниями.

Не его вина, что все эти усилия не привели ни к чему. КГБ никогда не подводил государство. Это государство подвело КГБ. Он был частью самой лучшей в мире разведывательной службы и по-прежнему гордился ее достижениями и своей работой.

Но он не знал, чем занимается сейчас. Предполагалось, что он занят сбором информации, и это было для него совсем нетрудно, но он все еще не знал, зачем это нужно. То, что он узнал за ужином прошлым вечером, всего лишь открыло новую дверь в новую тайну. Это так походило на голливудское кино о заговоре или какой-нибудь детектив, конец которого он еще не разгадал. Он возьмет деньги и сделает работу, но впервые чувствовал тревогу, и это чувство было неприятным. Тем временем «Конкорд» мчался по взлетной полосе и, оторвавшись от земли, взял курс на поднимающееся солнце и лондонский аэропорт Хитроу.

*** — Есть что-нибудь новое, Билл?

Тауни откинулся на спинку своего кресла.

— Немного. Испанцы опознали двух террористов как баскских сепаратистов, и французы считают, что у них есть кое-что на еще одного, но это все. Французы никогда не скажут нам всего, что знают. Будто сам не знаешь! Думаю, что мы могли бы рискнуть обратиться к самому Карлосу, но сомневаюсь, что он захочет сотрудничать, да и знает ли он вообще этих парней?

— Верно, — Кларк присел рядом. — Ты знаешь, а ведь Динг прав. Можно было предполагать, что произойдет один из этих инцидентов, но три подряд за то короткое время, пока мы находимся здесь, — это уж слишком. Скажи, Билл, это возможно, что кто-то спускает их с поводка?

— Полагаю, что это возможно, но кому это нужно? И зачем? — спросил Тауни.

— Не торопись. Давай сначала разберемся с вопросом — кто? У кого есть такая возможность?

— У того, кто имел доступ к террористам еще в семидесятых и восьмидесятых годах, — значит, тот, кто работал внутри движения или кто контролировал их, влиял на них извне. А это означает, что таким человеком является сотрудник КГБ. Можно вообразить, что он знаком с ними, имеет возможность вступать в контакт и таким образом возвращать их к террористической деятельности.

— Все три группы имели явную идеологическую направленность...


— Вот почему контакт должен быть с бывшим — или, возможно, с действующим — агентом КГБ. Кто-то, кому они доверяют, больше того, человек, обладающим влиянием, которое признают и уважают. — Тауни отпил чаю из своей чашки. — Это означает офицера разведки, возможно, занимающего достаточно высокое положение, того, кто помогал им в прежнем Восточном блоке.

— Немец, чех, русский?

— Русский, — сказал Тауни. — Вспомни, что КГБ позволял поддерживать их только под своим непосредственным руководством — так называемая самостоятельность была лишь фикцией, Джон. Болтовня о самостоятельности предназначалась в основном, чтобы поддерживать самоуважение террористов, питать их амбиции, но не более. «Прогрессивные элементы» и другие глупости. Их обычно готовили недалеко от Москвы и затем размещали в безопасных убежищах в Восточной Европе, главным образом в Восточной Германии. Мы получили подробные материалы из восточно-германской Штази, когда рухнула ГДР. У меня есть коллеги в Сенчури Хаус, которые просматривают эту информацию прямо сейчас. На это потребуется время. К сожалению, горы документов Штази никогда не компьютеризировали и даже не подвергали перекрестной ссылке. Проблемы финансирования, — объяснил Тауни.

— А почему не обратиться прямо в КГБ? Черт возьми, я встречался с Головко.

Тауни не знал об этом.

— Ты шутишь.

— Как ты думаешь, каким образом мы с Дингом попали так быстро в Иран под русской крышей? Неужели ты считаешь, что ЦРУ в состоянии так быстро проводить операции? Мне хотелось бы этого, Билл. Нет, все организовал Головко. Мы с Дингом были в его кабинете перед тем, как вылетели в Иран.

— Ну, тогда почему бы не попробовать, если есть такая возможность?

— Мне нужно получить одобрение из Лэнгли.

— Неужели Сергей действительно пойдет на сотрудничество?

— Не знаю, — признался Джон. — В лучшем случае вероятность этого пятьдесят на пятьдесят. Но, прежде чем заняться этим, мне нужно точно знать, чего я хочу. Это не должно быть операцией, при которой я пытаюсь вылавливать информацию. Она должна быть хорошо направлена.

— Я думаю, что мы можем получить имя офицера разведки, который работал с ними.

Проблема в том, что это не будет его настоящим именем.

Кларк кивнул.

— Скорее всего, ты прав. Знаешь, нам нужно как следует постараться, чтобы захватить хотя бы одного из террористов живым. Трудно допрашивать труп.

— Такой возможности у нас пока не было, — напомнил ему Тауни.

— Может быть, — сказал Кларк. — И даже если удастся захватить одного живым, откуда мы знаем, что ему известно то, что нам требуется? Но с чего-то нужно начинать.

— Берн был ограблением банка. Вена — попыткой киднепинга, и, судя по словам герра Остермана, субъекты искали что-то, чего на самом деле не существует, — личные компьютерные коды, с помощью которых можно войти в международную торговую систему.

Самый последний инцидент напоминает семидесятые годы.

— О'кей, две из трех касались денег, — согласился Кларк. — Но в обоих случаях террористы были вдохновлены идеологическими соображениями, верно?

— Верно.

— Тогда откуда интерес к деньгам? В первом случае, согласен, это могло быть простым ограблением. Но второй являлся более утонченным — ну одновременно утонченным и глупым, потому что они искали что-то несуществующее, но, будучи фанатиками, могли этого не знать.

Билл, кто-то сказал им, что нужно требовать. Ведь они не взялись бы за такую работу по собственной инициативе, правда?

— Согласен, ты можешь оказаться прав, — сказал офицер разведки. — Возможно, даже весьма прав.

— Тогда перед нами два идеологических террориста, технически достаточно компетентных, но преследующих цель, которой не существует. Сочетание оперативного ума и объективной глупости, не так ли?

— Но как относительно парка?

Кларк пожал плечами.

— Может быть, Карлос знает что-то, в чем они нуждаются. Может быть, у него где-то спрятаны деньги или он располагает необходимой информацией или контактными номерами — трудно сказать, ты согласен?

— И мне представляется маловероятным, что его можно уговорить сотрудничать с нами.

Кларк проворчал что-то.

— Чертовски маловероятно.

— Я могу сделать вот что — поговорю с парнями в Пятерке. Дай мне разнюхать что-нибудь, Джон.

— О'кей, Билл, а я поговорю с Лэнгли. — Кларк встал, вышел из комнаты и пошел к себе в кабинет.

*** Все началось крайне неудачно, и Попову даже стало смешно. Подойдя к арендованному автомобилю, он открыл левую дверцу вместо правой. Но он разобрался с трудностями за те несколько секунд, что потребовались ему, чтобы положить чемодан в багажник и сесть за руль на стороне водителя. Начиная с этого момента, он открыл карту, которую купил в терминале после прилета, и выехал от терминала 4 аэропорта Хитроу на шоссе, которое приведет его в Герефорд.

*** — Итак, как эта штука работает, Тим?

Нунэн убрал руку от прибора, но стрелка продолжала указывать прямо на Чавеза.

— Черт побери, хитрая штука. Я думаю, что он следит за электромагнитным полем, создаваемым человеческим сердцем. Это уникальный сигнал низкой частоты... его не собьют с правильного направления даже гориллы и прочие животные...

Прибор походил на лучевой пистолет из научно-фантастического фильма тридцатых годов, с тонкой антенной впереди и пистолетной рукояткой внизу. «Пистолет» был закреплен на подшипнике и мог свободно поворачиваться на 360 градусов. Нунэн отошел от Чавеза и Ковингтона и направился к стене. За ней сидела секретарша... прямо здесь.

Прибор замкнулся на ней. Нунэн пошел в сторону, но прибор оставался направленным на нее, через стену.

— Это походит на «волшебную лозу», — заметил Питер, не скрывая своего изумления. — Как при поиске воды...

— Похоже на это, правда? Черт побери, совсем неудивительно, что армия хочет заполучить этого беби. Забудь о засадах. Этот прибор может находить людей под землей, за деревьями, в дождь — где бы они ни были, он найдет их.

Чавез задумался. В особенности он думал о своей операции в Колумбии много лет назад, когда он бродил в зарослях, напряженно прислушиваясь, в надежде уловить звук движения и заметить врага, угрожавшего жизням десяти бойцов его отряда. Теперь этот прибор может заменить все навыки, которые он приобрел в Седьмой легкой. В качестве оборонительного инструмента он оставит без работы всех «ниндзя». А как наступательное оружие он скажет тебе, где находится противник задолго до того, как ты сможешь увидеть или услышать его, и даст тебе возможность приблизиться к нему на такое расстояние, чтобы...

— А для чего он — я хочу сказать, как считает производитель?

— Поиск и спасение — пожарных в горящем здании, жертв снежных лавин, множество других областей применения, Динг. Его трудно превзойти при использовании в качестве прибора, предупреждающего о появлении нежелательных гостей. Они играли с ним в Форт Брэгг пару недель. Парни из Дельты просто влюбились в него. Все еще труден для применения, и пока не может определить расстояние, но это легко исправить — модифицировать антенну для усиления коэффициента приема, затем присоединить два детектора к глобальной системе позиционирования и вести триангуляцию... Предельная дальность действия еще не определена.

Они утверждают, что прибор может замкнуться на человеке на расстоянии в пятьсот метров.

— Чертовски здорово, — заметил Ковингтон. Но прибор все-таки походил на какую-то дорогую игрушку для маленького мальчика.

— Для чего он нам? Он не может отличить заложника от террориста, — указал Чавез.

— Динг, никогда не утверждай заранее. Я полностью уверен, что он может сказать тебе, где нет преступника, — сказал Нунэн.

Он будет играться с этим прибором весь день, стараясь прочувствовать его и научиться использовать как можно эффективнее. Нунэн не испытывал радости ребенка, получившего новую игрушку, уже давно, но этот прибор был настолько новым и неожиданным, что его следовало бы найти под рождественской елкой.

*** Рядом с мотелем находился паб «Бурый жеребец». Отсюда было всего полкилометра до главных ворот в Герефорде, и Попову пришло в голову, что совсем неплохо начать с этого места, и еще лучше — с кружки пива. Он взял пинту «Гиннесса» и принялся попивать пиво, одновременно осматривая зал. Был включен телевизор, по которому показывали футбольный матч. Играли «Манчестер Юнайтед» и «Глазго Рейнджерс» — прямая передача или в записи, он не смог определить — но это привлекло внимание завсегдатаев паба и, как оказалось, даже бармена. Попов тоже наблюдал за игрой, отпивая понемногу из своей кружки и прислушиваясь к разговору в зале. Будучи профессионалом, он обладал незаурядным терпением и знал из опыта, что терпение обычно вознаграждается, особенно в этой стране, где все подряд привыкли приходить в свой паб каждый вечер, чтобы поболтать с друзьями, а Попов обладал необычайно хорошим слухом. Матч закончился со счетом 1:1 к тому времени, когда Попов заказал вторую пинту.


— Ничья, проклятая ничья, — пожаловался мужчина у бара рядом с Поповым.

— Это спорт для тебя, Томми. По крайней мере, парни в Герефорде никогда не играют вничью и никогда не проигрывают.

— А как здесь оказались янки, Фрэнк?

— Хорошие ребята, эти янки, такие вежливые. Сегодня мне довелось чинить раковину в одном доме. Жена — очень приятная женщина, пыталась дать мне на пиво. Удивительные люди, эти американцы. Думают, что они должны давать тебе деньги за все. — Сантехник осушил свою пинту и заказал другую.

— Ты работаешь на базе? — спросил Попов.

— Да, уже двенадцать лет, чиню водопровод и сантехнику.

— Хорошие это парни, SAS. Мне понравилось, как они обошлись с этими типами из ИРА, — заметил Попов на своем лучшем британском акценте голубого воротничка.

— Это точно, — согласился водопроводчик.

— Значит, теперь на базе есть и американцы? — притворно удивился Попов.

— Да, человек десять, с семьями. — Он засмеялся. — Одна из их жен едва не прикончила меня на прошлой неделе, ехала в своем автомобиле не по той стороне проклятой дороги. В этом районе нужно быть осторожным, особенно если едешь в автомобиле.

— Я вроде знаком с одним из них, парня зовут Джон Кларк, — осторожно намекнул Попов, сделав тактический ход.

— Вот как? Это их босс. У него жена работает медсестрой в местной больнице. Не встречался с ним, но, говорят, он очень серьезный мужик, вроде командует их группой.

Самые пугающие парни из всех, с кем мне приходилось встречаться, я не хотел бы встретиться с одним из них ночью в темном переулке. Разумеется, очень вежливые ребята, но, стоит посмотреть на них, и тебе все становится ясным. Постоянно совершают пробежки и тому подобное, держат себя в форме, тренируются со своим оружием, выглядят опасными, как проклятые львы.

— Это они участвовали в шоу на прошлой неделе в Испании?

— Знаешь, они не говорят нам об этом, видишь ли, но, — сантехник улыбнулся, — я видел, как «Геркулес» вылетел с аэродрома в тот самый день, когда это произошло, и они вернулись обратно поздно ночью и пошли к себе в клуб, рассказал мне Энди, выглядели очень довольными собой, сказал он. Отличные парни, разобрались с этими мерзавцами.

— О да! Какой нужно быть свиньей, чтобы убить больного ребенка? Ублюдки, — продолжал Попов.

— Действительно. Как бы мне хотелось видеть их. Плотник, с которым я работаю, Джордж Уилтон, время от времени видит, как они тренируются в стрельбе. Он говорит, что они как что-то из кино, настоящее волшебство, говорит Джордж.

— А ты служил в армии?

— Давным-давно, дослужился до капрала. Потому-то я и получил эту работу. — Он сделал несколько глотков, пока футбол на экране уступил место крикету. В этой игре Попов ничего не понимал. — А ты?

Попов покачал головой.

— Нет, никогда. Думал об этом, но решил не служить.

— Это не такая уж плохая жизнь, в течение нескольких лет, по крайней мере, — сказал сантехник, протягивая руку за земляными орешками, стоящими на стойке бара.

Попов осушил свою кружку и оплатил счет. Это был для него очень хороший вечер, и он не хотел слишком уж рисковать. Значит, жена Джона Кларка работает медсестрой в местной больнице, а? Ему нужно проверить это.

*** — Да, Пэтси, я тоже участвовал, — сказал Динг своей жене, читая утреннюю газету несколько часов спустя. Описание операции в парке по-прежнему занимало первую страницу, хотя теперь на нижней половине. К счастью, он увидел, что никто из журналистов не имел ни малейшего представления относительно «Радуги».

Репортеры купились на историю, что с террористами справилась отлично подготовленная группа специальных операций испанской полиции.

— Динг, я — ну ты ведь знаешь, я...

— Да, девочка, я знаю. Ты врач, а обязанностью врачей является спасение жизней. Такова и моя, помнишь? У них были заложниками более тридцати детей, причем одну девочку они убили... Я не говорил тебе об этом. В этот момент я стоял меньше чем в сотне футов от нее. Я видел, как умерла маленькая девочка, Пэтс. Худшее зрелище в моей жизни, и я не мог ничего поделать, — мрачно сказал он. Чавез знал, что ему еще несколько недель будут сниться кошмары об этом убийстве.

— Вот как? — Она повернула голову. — Почему?

— Мы не сделали этого, — я хочу сказать, не могли сделать, потому что там все еще была группа бандитов с оружием, нацеленным на детей, а мы только что прилетели туда и не были готовы к действиям. Мерзавцы хотели показать нам, какие они крутые ребята. Люди вроде них демонстрируют свою решимость таким образом.

Динг положил на стол газету и задумался. Он был воспитан в особых традициях чести, еще до того, как армия США научила его: никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя причинять вред невинному человеку. В случае нарушения этого правила ты навсегда оказываешься за чертой, проклятым среди людей как убийца, недостойным носить форму. Но эти террористы, казалось, наслаждаются этим. Что руководит ими, какая дьявольская идея? Он прочитал все книги Пола Беллоу, но понял далеко не все. Динг был достаточно развит, но его мозг не мог совершить этот интеллектуальный прыжок. Что ж, может быть, все, что тебе нужно, это знать, как попасть в цель?

— Почему они такие?

— Черт побери, дорогая, я не знаю. Доктор Беллоу считает, что они верят в свои идеалы так неистово, что ни в грош не ставят не только чужие жизни, но и свои собственные. Но я... я просто не понимаю этого. Нужно ставить себя на их место. Но я не могу представить, как я сам мог бы совершить нечто подобное. О'кей, разумеется, я стрелял в людей, но никогда ради самоутверждения и никогда ради абстрактных идей. Для этого должна быть разумная причина, что-то, что мое общество считает важным, или потому что кто-то нарушил закон, который мы должны исполнять. Это нехорошо, и это не развлечение, но это важно, и поэтому мы занимаемся своей работой. Твой отец думает так же, как я.

— Ты действительно любишь папу, — заметила Пэтси Чавез, доктор медицины.

— Он хороший человек. Джон сделал очень много для меня, и у нас с ним было немало приключений. Он умный, гораздо умнее, чем думают в ЦРУ, — может быть, только Мэри-Пэт знает это. Она действительно понимает его, хотя сама представляет собой нечто вроде ковбоя, только женского рода.

— Кто она, эта Мэри?

— Мэри Патриция Фоули. Она занимает должность заместителя директора ЦРУ по оперативной работе. Отличная женщина, сейчас ей уже далеко за сорок, превосходно разбирается в своем деле. Хороший босс, присматривает за нами, рабочими пчелами.

— А ты все еще в ЦРУ, Динг? — спросила Пэтси Кларк Чавез.

— Технически — да. — Ее муж кивнул. — Я не уверен, но пока мне присылают чеки, — он улыбнулся, — я не собираюсь беспокоиться об этом. А как жизнь в больнице?

— У мамы все хорошо. Теперь она старшая медсестра в отделении неотложной помощи, скоро наступает и моя очередь перейти в это отделение.

— Что, уже приняла свою норму младенцев? — спросил Динг.

— Еще один в этом году, Доминго, — сказала Пэтси, похлопав себя по животу. — Скоро придется начать преподавание, если, конечно, ты будешь здесь.

— Милая, я обязательно буду с тобой, — заверил ее Динг. — Ты не осмелишься рожать моего ребенка без моей помощи.

— Папа никогда не присутствовал при этом. Я думаю, что в то время это не разрешалось.

— Кто будет читать журналы в такой момент? — Чавез потряс головой. — Ну что ж, полагаю, времена меняются. Детка, я обязательно буду с тобой, если только какой-нибудь ублюдок не заставит нас выехать из города, и тогда пусть он как следует следит за своей задницей, потому что я буду по-настоящему разъярен.

— Я знаю, что могу рассчитывать на тебя. — Она села рядом с ним и, как обычно, он взял ее руку и поцеловал. — Мальчик или девочка?

— Ты не делала сонограмму, помнишь? Если мальчик...

— Он будет шпионом, как его отец и дедушка, — заметил Динг и подмигнул. — Мы начнем обучать его языкам очень рано.

— Что, если он захочет быть кем-нибудь другим?

— Не захочет, — заверил ее Доминго Чавез. — Он увидит, какими хорошими людьми были его предки, и пожелает брать с них пример. Это латинская традиция, милая, — он поцеловал ее с улыбкой, — следовать почетному примеру своего отца. — Он не мог сказать, что сам он поступил по-другому. Его отец умер слишком рано, чтобы стать примером для сына.

Может быть, к лучшему. Отец Доминго, Эстебан Чавез, сидел за рулем грузовика. Слишком скучно, подумал Доминго.

— А как относительно ирландцев? Мне казалось, что и у них такая традиция.

— Совершенно верно, — ухмыльнулся Чавез. — Именно поэтому в ФБР так много людей, которых зовут «пэдди»24.

— Ты помнишь Билла Хенриксена? — спросил Аугустус Вернер у Дэна Мюррея.

— Работал у тебя в команде по спасению заложников, немного чокнутый?

— Верно, он сильно увлекался окружающей средой, обнимал деревья и тому подобное, но он знал свое дело в Куантико. Билл дал мне хороший совет насчет «Радуги».

— Неужели? — Директор ФБР поднял голову и мгновенно сконцентрировался, когда услышал «кодовое» слово «Радуга».

— В Испании они пользовались вертушкой военно-воздушных сил. Средства массовой информации ничего не заметили, но он виден на видеопленках каждому, кто пожелает посмотреть. По мнению Билла, это ошибочный шаг. Я считаю, что он прав.

— Может быть, — согласился директор ФБР. — Но из практических соображений...

— Я знаю, Дэн, были практические соображения, но это стало настоящей проблемой.

— Да, но Кларк думает, что, может быть, имеет смысл кое-что сообщить общественности относительно «Радуги». Он сказал мне, что этот вопрос поднял один из его подчиненных. Если вы хотите сдержать терроризм, следует сказать всему миру, что «в городе появился новый шериф», говорит он. Как бы то ни было, он не принял пока никакого решения относительно официальной рекомендации Агентству, но очевидно, что он рассматривает эту идею.

— Интересно, — произнес Гас Вернер. — Я понимаю его точку зрения, особенно после трех успешных операций. Если бы я был одним из этих идиотов, я несколько раз подумал бы перед тем, как ожидать гнева господа. Но ведь они не мыслят как нормальные люди или как?

— Это не совсем точно, но сдерживание есть сдерживание, и Джон заставил меня задуматься. Мы можем организовать утечку информации на разных уровнях, дать людям понять, что сейчас появилась секретная многонациональная антитеррористическая организация. — Мюррей сделал паузу. — Не делать ее белой из черной, но, может быть, из черной превратить в серую.

— Каким будет мнение Агентства? — спросил Вернер.

— Скорее всего «нет» с восклицательным знаком, — признал Директор. — Но, как я уже сказал, Джон заставил меня задуматься.

— Догадываюсь, о чем он думает. Если мир узнает про «Радугу», не исключено, что это заставит террористов задуматься, но потом люди начнут задавать вопросы, появятся репортеры, и очень скоро мы увидим лица наших людей на первой странице «USA Today» вместе со статьей о том, как они потерпели неудачу, написанной кем-то, кто не сможет даже вставить обойму в пистолет.

— Они могут запретить публикацию таких статей в Англии, — напомнил ему Мюррей. — По крайней мере, это не попадет в местные газеты.

— Отлично, тогда они появятся в «Вашингтон Пост», и никто не будет их читать, верно? — Вернер фыркнул. Он хорошо помнил, с какими проблемами столкнулась группа ФБР по освобождению заложников, после инцидентов в Вако и Руби Ридж, когда он уже ушел с поста командира группы. Средства массовой информации все перепутали в своих сообщениях про оба инцидента, — как всегда, подумал он, но таковы средства массовой информации. — Сколько человек знают уже про существование «Радуги»?

— Человек сто... это очень много для «черного» подразделения. Хочу сказать, что их секретность еще не была нарушена, насколько это нам известно, но...

— Но, как сказал Билл Хенриксен, любой, знающий разницу между «Хьюи» и «Черным ястребом», видит, что в парке произошло что-то необычное. Трудно хранить секреты, правда?

— Абсолютная правда, Гас. Как бы то ни было, подумай над этой идеей, ладно?

— Обязательно. Что-нибудь еще?

— Да, это тоже пришло от Кларка — тебе не кажется, что три инцидента после образования «Радуги» — это слишком много? Может быть, кто-то заставляет террористов вылезать из своих нор и снова браться за работу? Если так, то кто и зачем?

— Боже мой, Дэн, это мы получаем от них разведывательную информацию по Европе, 24 Прим. пер.) помнишь? Кто у них занимается разведкой?

— Билл Тауни их главный аналитик. Он парень «Шести», между прочим, очень знающий специалист, — я знаю его еще с того времени, когда был юридическим атташе в Лондоне несколько лет назад. И он ничего не знает. Их предположение заключается в том, что, может быть, какой-нибудь парень из КГБ или кто-то вроде этого путешествует по Европе и говорит спящим вампирам, что пора вставать и снова сосать кровь.

Вернер раздумывал пару секунд, перед тем как заговорить.

— Если дело обстоит именно так, то больших успехов он не добился. У операций заметны некоторые признаки профессионализма, но слишком мало, чтобы это имело значение. Черт побери, Дэн, ведь ты знаком с правилами. Если террористы остаются в одном месте больше часа, мы обрушиваемся на них и уничтожаем, как только они допускают промах.

Профессиональные террористы или нет, они не являются хорошо подготовленными преступниками, у них нет ничего, даже отдаленно похожего на наши ресурсы, и рано или поздно они вынуждены уступать инициативу нам. Все, что нам нужно, — это знать, где они находятся, понимаешь? После этого, громы и молнии в наших руках.

— Это верно, и ты прикончил нескольких, Гас. Вот почему нам нужна более подробная информация, чтобы прикончить их, прежде чем они появятся по собственной инициативе.

— Все равно, единственная вещь, которую я не смогу сделать, — это добыть для «Радуги»

разведывательную информацию. Они ближе к источникам, чем мы, — сказал Вернер, — я готов побиться об заклад, что они не посылают нам все, что становится им известным.

— Они не могут. Слишком большой объем для того, чтобы обмениваться факсами.

— О'кей, три серьезных инцидента действительно слишком много, но мы не можем сказать им, является это простым совпадением или частью плана, если у нас нет никого, кого мы могли бы спросить. Кого-нибудь вроде живого террориста. Парни Кларка не захватили пока ни одного живым?

— Нет, — согласился Мюррей, — но это не является задачей их операций, как оговорено в формулировке кодекса «Радуги».

— Тогда скажи им, что, если они хотят получить надежную информацию, после того как стрельба прекратится, надо, чтобы у них оказался кто-то, способный говорить хотя бы на языке глухонемых.

Однако Вернер знал, что это непросто даже при самых благоприятных обстоятельствах.

Даже ловля живых тигров гораздо более трудная задача, чем простой отстрел хищников, и тем более сложно захватить живым человека, у которого в руках заряженный автомат и решимость воспользоваться им. Даже снайперы группы ФБР по освобождению заложников, специально подготовленные для захвата террористов живыми, не сумели добиться особых успехов. А «Радуга» состоит из солдат, для которых тонкости закона являются чем-то чуждым. Гаагская конвенция установила правила ведения войны, которые более расплывчаты, чем конституция Соединенных Штатов. Нельзя убивать военнопленных, но ведь сначала нужно захватить их, чтобы они стали военнопленными, а на это армии старались не обращать внимания.

— Наш друг Кларк нуждается в каких-нибудь рекомендациях? — спросил Вернер.

— Эй, Гас, он ведь на нашей стороне, помнишь?

— Он хороший парень, это верно. Знаешь, Дэн, я встретился с ним, когда они создавали «Радугу», и отдал ему одного из наших лучших агентов — Тимми Нунэна. Да, согласен, Тим блестяще проявил себя там, в трех случаях до настоящего момента. Но он все-таки не один из нас, Дэн. Он не думает, как коп, но, если ему хочется добыть надежную информацию, он делает это. Передай ему мое мнение, ладно?

— Обязательно, Гас, — пообещал Мюррей. После этого они перешли к другим вопросам.

*** — Так что же нам предлагают делать? — спросил Стэнли. — Меткими попаданиями выбивать из их рук проклятое оружие? Это случается только в кино, Джон.

— Вебер поступил именно так, помнишь?

— Да, и это противоречило нашим правилам, и мы, черт побери, не можем поощрять такое, — ответил Алистер.

— Перестань, Ал. Если нам нужна надежная информация, придется захватить кого-нибудь живым.

— Отлично, если возможно, а это случается редко, Джон. Чертовски редко.

— Я знаю, — согласился Радуга Шесть. — Но мы можем, по крайней мере, поручить парням задуматься над этим.

— Согласен, можем, но принимать такое решение в разгаре боя в лучшем случае очень трудно.

— Нам нужна информация, Ал, — настаивал Кларк.

— Верно, но не ценой смерти или ранения одного из наших людей.

— Все в мире является определенным компромиссом, — заметил Радуга Шесть. — Тебе хочется получить надежную разведывательную информацию на этих людей?

— Конечно, но...

— «Но» — чепуха. Если она нужна нам, давай придумаем способ заполучить ее, — продолжал настаивать Кларк.

— Мы не полицейские, Джон. Это не является частью нашей миссии.

— Тогда придется изменить миссию. Если возникает возможность захватить объект живым, тогда мы пытаемся сделать это. Всегда можно выстрелить ему в голову, если попытка неудачна. Того парня Гомер замочил выстрелом в живот. Мы могли бы взять его живым. Он не представлял непосредственной угрозы ни для кого. О'кей, он заслуживал смерти и стоял на открытом месте с оружием в руках, и наш профессионализм приказывает — убей его — и действительно, Джон-стон выстрелил, но он хотел лично показать парню, за что он умирает, потому что ему хотелось помучить ублюдка. С таким же успехом Гомер мог ранить его в коленную чашечку, и в этом случае у нас появился бы кто-то, с кем можно теперь говорить. Не исключено, что он запел бы как канарейка, ведь так поступают очень многие террористы, попавшие в руки закона, и тогда мы узнали бы что-то, что нам сейчас чертовски хотелось бы знать, разве не правда?

— Ты прав, Джон, — согласился Стэнли. Вообще было трудно спорить с Кларком. Он прибыл в «Радугу» с репутацией решительного человека, но это не все, на что он способен, напомнил себе британец. Однако террористы бывают чертовски крепкими ребятами и вместо разговора по душам получишь презрительный плевок в лицо.

— Мы просто не владеем достаточной информацией, и мне не нравится, когда я знаю слишком мало о происходящем вокруг. Я думаю, Динг прав. Кто-то заставляет этих подонков действовать. Если мы сможем хоть немного разобраться в этом, тогда сможем найти этого парня, и местные полицейские накинут на него мешок, где бы он ни находился. После этого у нас состоится небольшой дружеский разговор, конечным результатом которого может стать меньше инцидентов, и мы станем меньше рисковать своими задницами. Неплохо стать чем-то вроде пожарного депо в городе, где не бывает пожаров.

— Очень хорошо, Джон. Прежде всего, думаю, нам нужно поговорить с Питером и Доминго.

— Тогда завтра утром. — Кларк встал из-за стола. — Что ты думаешь о кружке пива в клубе?

*** — Дмитрий Аркадьевич, мы не виделись столько лет, — сказал мужчина.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.