авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 25 |

«Том Клэнси Радуга Шесть Нет согласия между львами и людьми, ...»

-- [ Страница 22 ] --

Как ребенок, топчущий муравейник, коршун своими грозными когтями вцепился в добычу, затем, сжимая в когтях обвисшее продолговатое тельце грызуна, энергично замахал крыльями, с трудом поднимаясь в небо, и полетел на север к своему гнезду, или дому, или как его называть, подумал Попов. Луговая собачка, которую убил коршун, не имела ни малейших шансов на спасение, пронеслось в голове Дмитрия, но такова природа, и люди не отличаются от нее. Ни один солдат не даст врагу возможности обороняться по правилам на поле боя.

Поступать так небезопасно и неразумно. Вы наносите удар с предельной яростью без предупреждения, потому что лучше отнять у врага жизнь быстро и просто, и, если у противника не хватает разума защищаться должным образом, ну что ж, это его проблема, не ваша.

В случае коршуна он спикировал на жертву сверху и со стороны солнца, даже его тень не предупредила луговую собачку, сидящую у входа в нору, и убийство было безжалостным.

Попов предположил, что коршуну была нужна пища. Может быть, у него в гнезде ждали мяса голодные птенцы, или он просто охотился, чтобы удовлетворить голод. В любом случае луговая собачка вяло висела у него в когтях, похожая на пустой коричневый носок. Убийца скоро разорвет ее на части и съест.

— Черт побери, я люблю смотреть на такую охоту, — сказал Маклин.

— Это было жестоко, но прекрасно, — согласился Попов.

— Такова мать-природа, приятель. Жестокая, но прекрасная. — Киллгор наблюдал за коршуном, исчезающим вдалеке. — Это зрелище, которое долго не забудешь.

— Мне хочется поймать такого коршуна и выдрессировать его, — заявил Маклин. — Научить убивать с моей руки.

— А луговые собачки не относятся к виду, которому угрожает уничтожение?

— Нет, ни в коем случае, — ответил Киллгор. — Хищники контролируют их число, но никогда не уничтожают полностью. Природа поддерживает баланс.

— А люди тоже попадают в этот баланс? — спросил Попов.

— Нет, не попадают, — был ответ Маклина. — Люди всего лишь путают его, потому что они слишком глупы, чтобы понять, что работает и что нет. Им наплевать на тот вред, который они причиняют природе. В этом и заключается проблема.

— Тогда кто решит ее? — спросил Дмитрий. Киллгор повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты разве не понял? Мы.

*** — У него вымышленное имя, и он пользовался им, должно быть, много лет, — доказывал Кларк. — Парни из ИРА не видели его давно, но они узнали Серова по этому имени.

— Разумное предположение, — вынужден был согласиться по телефону Эд Фоули. — Значит, ты действительно хочешь поговорить с ним?

— Ну это не имеет большого значения, Эд. Он всего лишь послал террористов убить мою жену, дочь и внука, верно? И они убили двух моих людей. Итак, ты даешь мне разрешение поговорить с ним или нет? — потребовал ответа Радуга Шесть из-за своего стола в Герефорде.

Эд Фоули, директор Центрального Разведывательного Управления, сидящий в своем кабинете на седьмом, последнем, этаже штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, колебался, что не было для него характерным. Если он позволит Кларку поступить так, как тот хочет, в дело вступит правило обмена услугами. Придет время, когда Сергей Николаевич обратится в ЦРУ и попросит обеспечить его информацией, которая может оказаться весьма деликатной, и Фоули придется пойти ему навстречу, иначе внешний лоск дружественных отношений внутри международного разведывательного сообщества разрушится. Однако Фоули не мог предсказать, о чем попросят его русские, обе стороны продолжали шпионить друг против друга. Таким образом, «дружеские» правила современной жизни в шпионском бизнесе одновременно существовали и не существовали. Вы притворялись, что они существуют, но помнили и действовали, словно их нет. Подобные контакты были редкими, но Головко дважды пришел на помощь при проведении важных операций в реальном мире. И он ни разу пока не просил ответной услуги, может быть, потому, что эти американские операции приносили прямую или косвенную пользу его собственной стране. Но Сергей не был человеком, способным забыть о том, что другая сторона у него в долгу.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Эд, но мы потеряли людей из-за этого парня, и мне нужно отомстить ему, а Сергей способен помочь нам опознать этого ублюдка.

— Что, если он все еще состоит в организации? — попытался выиграть время Фоули.

— Ты действительно веришь в это? — негодующе фыркнул Кларк.

— Да нет. Я считаю, что мы уже прошли этот этап.

— Я тоже, Эд. Итак, если он друг, давай зададим ему дружеский вопрос. Может быть, мы получим дружеский ответ. В качестве взаимной любезности мы можем позволить группе русских солдат войск специального назначения провести у нас совместные тренировки. Это цена, которую я готов заплатить.

В конце концов, спорить с Джоном, который занимался подготовкой его и его жены, Мэри-Пэт, занимающей сейчас должность заместителя директора ЦРУ по оперативным вопросам, было бесполезным делом.

— О'кей, Джон, ты получил разрешение. Кто вступит в контакт с ним?

— У меня есть его телефонный номер, — заверил Кларк директора ЦРУ.

— Тогда позвони ему, Джон. Считай, что я одобрил это, — закончил директор без особой охоты. — Что-нибудь еще?

— Нет, сэр. Большое спасибо. Как поживает Мэри-Пэт и дети?

— С ними все в порядке. А твой внук?

— Совсем неплохо. Пэтси отлично справляется с ним, и Сэнди взяла на себя работу с Джей Си.

— Джей Си?

— Джон Конор Чавез, — объяснил Кларк.

Какое сложное имя, подумал Фоули, но промолчал.

— Ну что ж, хорошо. Действуй, Джон. Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Спасибо, Эд. До свидания. — Кларк нажал на кнопку телефона. — Билл, наша просьба удовлетворена.

— Отлично, — ответил Тауни. — Когда собираешься звонить?

— Как тебе нравится прямо сейчас?

— Постарайся все обдумать, — предостерег его Тауни.

— Не беспокойся. — Кларк снова переключил кнопки на телефоне. Одна включила кассету записи разговора, лишь затем он нажал другую кнопку и набрал номер Москвы.

— Шесть-Шесть-Ноль, — ответил по-русски женский голос.

— Я хочу поговорить лично с Сергеем Николаевичем. Прошу передать ему, что звонит Иван Тимофеевич, — сказал Кларк на самом лучшем своем русском языке.

— Да, — ответила секретарша, пытаясь понять, каким образом этот человек узнал номер прямой линии председателя.

— Кларк! — раздался громкий мужской голос. — Как ты чувствуешь себя в Англии? — Игра началась. Председатель перестроенного российского агентства внешней разведки хотел продемонстрировать, что он знает, где находится Кларк и чем занимается, и нет смысла спрашивать, каким образом он узнал об этом.

— Мне нравится местный климат, председатель Головко.

— Это новое подразделение, которым ты командуешь, немало потрудилось за последнее время. Я слышал, что произошло нападение на твою жену и дочь, — надеюсь, с ними все в порядке?

— Они оказались в неприятном положении, но сейчас с ними все в порядке, спасибо. — Разговор велся на русском языке, которым Кларк владел, словно родился в Ленинграде — Санкт-Петербурге, поправил себя Джон. Это была еще одна привычка, от который трудно отказаться. — А теперь я стал дедушкой.

— Неужели, Ваня? Прими мои поздравления. Это прекрасная новость. Признаюсь, что я был очень обеспокоен, когда узнал о нападении на твою семью, — Головко говорил совершенно искренне. Русские всегда были очень сентиментальным народом, особенно когда это касалось маленьких детей.

— Я тоже, — ответил Кларк. — Но все кончилось удачно. Я сам захватил одного из подонков.

— Я не знал об этом, — продолжал председатель, — трудно сказать, лгал он или нет, подумал Джон. — Итак, какова цель нашего разговора?

— Мне нужна твоя помощь с одним именем.

— Что это за имя?

— Это вымышленное имя, применяемое при оперативной деятельности: Серов Иосиф Андреевич. Этот офицер, бывший офицер, по моему мнению, работал с «прогрессивными элементами» на Западе. У нас есть основания полагать, что он спровоцировал ряд операций, включая нападение на моих людей здесь в Герефорде.

— Мы не имеем никакого отношения к этому нападению, Ваня, — тут же заверил его Головко самым серьезным голосом.

— Мы и не думаем, что вы имели какую-нибудь связь с этим, Сергей, но человек с этим именем, опознанный как русский, передал ирландским террористам деньги и наркотики.

Он был известен ирландцам по давним связям, включая контакты в долине Бекаа. Так что я думаю, что когда-то он работал в КГБ. У меня есть также описание его внешности, — и Кларк передал описание Серова.

— Ты сказал — Серов. Это странное имя для псевдонима.

— Да, мне это известно.

— Это так важно для тебя?

— Сергей, вдобавок к тому, что террористы убили двух моих людей, они подвергли непосредственной опасности жизни моей жены и дочери. Да, мой друг, это очень важно для меня.

В Москве Головко размышлял над просьбой Кларка. Он был знаком с ним, они встретились восемнадцать месяцев назад. Оперативник большого таланта и поразительно удачливый, Кларк был опасным врагом, воплощением профессионального офицера разведки, вместе со своим молодым коллегой, Доминго Чавезом, если он правильно вспомнил это имя.

Головко знал также, что дочь Кларка замужем за Чавезом, между прочим, он узнал об этом совсем недавно. Кто-то передал эту информацию Кириленко в Лондоне, хотя он не мог припомнить, кто именно.

Но если это был русский, и к тому же бывший чекист, который размешивал варево в террористическом котле, то такой человек наносит только вред России. Стоит ли удовлетворить просьбу Кларка? — задал себе вопрос председатель. Что находится на поверхности и что может скрываться внутри? Если он даст сейчас свое согласие, ему придется довести дело до конца, в противном случае ЦРУ и другие западные службы откажутся от сотрудничества. Будет ли это отвечать интересам страны? И интересам его организации?

— Я постараюсь удовлетворить твою просьбу, хотя не могу дать никакого обещания, — услышал Кларк. О'кей, это означает, что Головко думает над этим вопросом.

— Я буду считать это личным одолжением с твоей стороны, Сергей Николаевич.

— Понимаю. Позволь мне собрать всю информацию, которой располагает мое ведомство.

— Очень хорошо. До свидания.

— До свидания.

Кларк нажал на кнопку магнитофона, достал кассету и спрятал ее в ящик стола.

— Ну что ж, приятель, посмотрим, что ты сможешь сообщить мне.

*** Компьютерная система в российской Службе внешней разведки не была такой совершенной, как в аналогичных западных службах, и было не так много людей, умевших профессионально пользоваться компьютерами. Головко же прекрасно ладил с компьютером, и ему даже нравилось, что далеко не все сотрудники ФСБ столь же поднаторели в этом. Головко научился пользоваться этим обстоятельством, потому что ему далеко не всегда хотелось, чтобы кто-то исполнял для него работу. Он любил делать все сам. Через минуту на экране его компьютера была полная информация, полученная по вымышленному имени офицера.

ПОПОВ, ДМИТРИЙ АРКАДЬЕВИЧ — возник текст на экране. Далее шел служебный номер, дата рождения и время службы в Комитете. Он был уволен в отставку в звании полковника незадолго до конца первого сокращения кадров, которое урезало бывший КГБ почти на треть. Головко увидел, что начальство отзывалось о нем весьма положительно, но он специализировался в области, к которой больше не проявлялось особого интереса. Из его департамента были уволены практически все сотрудники, получившие пенсии в стране, где на пенсию можно прожить в лучшем случае пять дней в месяц.

Ничего не поделаешь, сказал себе Головко, улучшить их положение не в его силах.

Достаточно трудно было выбить из Думы финансирование для его урезанного агентства, несмотря на то что сейчас страна нуждалась в его службе больше, чем когда-либо, и этот Кларк провел две операции, которые принесли немалую пользу его стране, напомнил себе Головко.

При этом, правда, нужно принять во внимание, что предыдущие операции Кларка нанесли значительный урон Советскому Союзу... но опять, не следует забывать, что его действия помогли самому Головко продвинуться вверх и занять место председателя агентства, вызвав опалу на головы предшественников.

Да, придется прийти на помощь. Это будет неплохим козырем в случае переговоров с ЦРУ, если Головко потребуется их помощь.

Вдобавок Кларк всегда поступал с ним честно, напомнил себе Сергей, и его несколько беспокоило то, что бывший офицер КГБ помог террористам организовать нападение на семью Кларка. Нападения на штатских были запрещены в международном «кодексе»

разведывательного сообщества. Да, иногда жене офицера ЦРУ могли причинить небольшие неприятности в прежние дни «холодной войны» между Востоком и Западом, но физический вред? Никогда. Помимо того, что такие поступки были недостойными, они могли привести к вендеттам, которые только мешают основному занятию разведывательных служб — сбору информации. После пятидесятых годов деятельность разведывательных служб стала цивилизованным и предсказуемым занятием. Предсказуемость была тем, что русские всегда больше всего хотели от Запада, и эта черта распространялась на обе стороны. Кларк был предсказуем.

Придя к такому решению, Головко распечатал информацию с экрана компьютера.

*** — Какие новости? — спросил Кларк у Билла Тауни.

— Швейцарцы не спешили с расследованием. Оказалось, что номер счета, который дал нам Грэди, действительно был настоящим.

— Был? — спросил Джон, думая о том, что дальше последует «но», всегда сопровождающее плохие новости.

— Этот счет, так сказать, по-прежнему действует. Он начался с того, что на него положили шесть миллионов американских долларов, затем было снято несколько сотен тысяч, и позднее, в день нападения на больницу в Герефорде, с него сняли почти все, оставив только сто тысяч долларов. Основная сумма переведена в другой банк, на другой счет.

— Где?

— Они отказываются предоставить нам информацию.

— Отлично, тогда передай их гребаному министру юстиции, что в следующий раз, когда им понадобится наша помощь, мы и пальцем не шевельнем, пусть террористы убивают их граждан!

— У них такие законы, Джон, — напомнил ему Тауни. — Что, если этот парень поручил адвокату осуществить перевод денег? В этом случае применимо правило привилегированных отношений между адвокатом и клиентом, и ни одна страна не рискнет нарушить такое правило.

У швейцарцев есть законы, которые применяются в случае обнаружения денег, полученных преступным путем, но у нас нет доказательства этого, не правда ли? Думаю, что мы сможем придумать способ обойти этот закон, однако на это потребуется время.

— Проклятие, — выругался Кларк. Затем он задумался на мгновение. — Работа русского?

Тауни кивнул:

— Верно, это действительно разумная догадка. Он открыл номерной счет, а когда террористов взяли, он по-прежнему обладал необходимыми номерами, понимаешь?

— Вот ведь сукин сын! Значит, сначала он дает им деньги, а затем забирает обратно?

— Совершенно верно, — кивнул Тауни. — В госпитале Грэди сказал нам, что на счете находится шесть миллионов долларов, и швейцарцы подтвердили эту сумму. Террористам понадобилось несколько сотен тысяч для закупки грузовиков и другого снаряжения. У нас есть документы по этому вопросу, полученные в результате расследования, проведенного полицией, а остальная сумма осталась на счете. Затем русский пришел к выводу, что террористам больше не понадобятся эти деньги. Почему бы и нет? — задал вопрос офицер разведывательной службы. — Русские по своей натуре жадные люди, сам знаешь.

— Значит, русский дает, и русский же забирает обратно. Он предоставил им, между прочим, информацию о нас.

— С этим я не буду спорить, — согласился Тауни.

— О'кей, давай вернемся обратно, — предложил Джон, справившись со своей яростью. — Появляется этот русский, передает им информацию, финансирует операцию деньгами, взятыми откуда-то, — можно не сомневаться, что он получил их не из России, потому что у них нет оснований организовывать нападение на нас, да и у русских нет таких денег, чтобы разбрасываться ими. Первый вопрос: откуда появились деньги?

— И наркотики, Джон. Не забудь про наркотики.

— О'кей, наркотики — откуда взялись наркотики?

— Может быть, проще проследить происхождение наркотиков. Garda утверждает, что это кокаин медицинского качества, а это означает, что кокаин получен из легальной компании, занимающейся производством наркотиков. Производство кокаина строго контролируется в каждой стране мира. Десять фунтов — это большое количество, достаточное, чтобы наполнить чемодан, потому что кокаин по своей плотности примерно равен табаку. Таким образом, объем, занимаемый десятью фунтами кокаина, примерно равен объему, который занимают десять фунтов сигарет. Скажем, им можно наполнить большой чемодан. Это чертовски большой объем наркотиков, Джон, и оставит пустое место в принадлежащем кому-то контролируемом и хорошо охраняемом складе, где бы он ни был.

— Ты считаешь, что все это прибыло из Америки? — спросил Кларк.

— Как исходный пункт, да. Самые большие фармацевтические компании мира находятся в Америке. Я могу послать наших парней проверить английскую компанию «Дистиллере, Лимитед» и другие насчет пропавшего кокаина. Полагаю, что ваше Федеральное агентство по наркотикам и опасным лекарственным препаратам могло бы сделать то же самое.

— Я свяжусь с ФБР и попрошу их принять меры, — тут же ответил Кларк. — Итак, Билл, что нам известно?

— Мы будем исходить из того, что Грэди и О'Нил говорили нам правду об этом русском парне. Таким образом, мы знаем, что бывший, предположительно бывший, офицер КГБ организовал нападение на Герефорд. По сути дела, он нанял ирландских террористов, как наемников, расплатившись с ними деньгами и наркотиками. Когда он увидел, что нападение потерпело неудачу, он просто конфисковал деньги для удовлетворения своих личных интересов, и мы можем предположить, с очень большой долей вероятности, что он оставил их себе. У русских нет таких крупных личных доходов — полагаю, есть основания считать, что это может быть русская мафия, все эти бывшие офицеры КГБ, которые узнали теперь о существовании свободного предпринимательства, но я не вижу причины, почему им вдруг захотелось нанять наемников для нападения на нас. Ведь «Радуга» не представляет для них какой-нибудь угрозы, верно?

— Нет, не представляет, — согласился Кларк.

— Таким образом, мы знаем о большом количестве наркотиков и шести миллионах долларов, доставленных русским. Пока я исхожу из того, что исходным пунктом для операции была Америка из-за крупной суммы денег и наркотиков.

— Почему?

— Я не могу объяснить. Может быть, это подсказывает мне мой нос.

— Как он оказался в Ирландии? — спросил Джон, решив довериться носу Тауни.

— Это нам неизвестно. Должно быть, прилетел в Дублин, — да, я знаю, что это не слишком разумно с таким большим количеством наркотиков. Нужно расспросить об этом наших друзей.

— Скажи копам, что это важно. Зная это, мы можем получить номер рейса и аэропорт вылета.

— Верно. — Тауни сделал пометку.

— Что еще мы упустили?

— Я собираюсь обратиться к нашим парням в «шестерке» и попросить их проверить имена всех офицеров КГБ, которые, как нам известно, работали с террористическими группами.

У нас есть приблизительное описание внешности, его можно использовать для процесса устранения непохожих кандидатов. Но я по-прежнему думаю, что самым надежным для нас являются десять фунтов наркотиков.

Кларк кивнул:

— О'кей, я свяжусь с Бюро по этому вопросу.

*** — Ты говоришь, десять фунтов?

— Совершенно верно, Дэн, и наивысшего медицинского качества. Эта крупная поставка кокаина должна оставить пустое место в инвентарном списке чьего-то склада.

— Я позвоню в Федеральное агентство наркотиков и попрошу их проверить, — пообещал директор ФБР. — Есть что-нибудь новое на твоем конце?

— Мы пинаем по дереву в надежде, что с него что-то упадет, — сказал ему Джон. — В настоящее время мы исходим из того, что операция имела начало в Америке. — Он объяснил Мюррею, на чем он основывается, делая такой вывод.

— Этот русский, Серов, ты говоришь, бывший офицер КГБ, ранее был посредником в отношениях с террористами. Таких офицеров не может быть много, и у нас есть некоторая информация по этой специальности.

— Билл просил «шестерку» тоже покопаться, и я уже говорил с Эдом Фоули. У меня также состоялся разговор с Сергеем Головко.

— Ты действительно думаешь, что он поможет нам? — спросил директор ФБР.

— Худшее, что он может сделать, — это сказать «нет», Дэн, а это и есть то место, где мы сейчас находимся, — напомнил Радуга Шесть.

— Это верно, — согласился Дэн. — Мы можем сделать еще что-нибудь на нашем конце?

— Если у меня будет что-нибудь новое, сразу сообщу, приятель.

— О'кей, Джон. Ты следишь за Олимпийскими играми?

— Да. Вообще-то там находится группа моих людей.

— Вот как?

— Да, Динг Чавез и несколько сержантов. Австралийцы попросили нас последить за действиями их службы безопасности. Динг позвонил мне и сообщил, что они отлично справляются со своими обязанностями.

— Бесплатная поездка на Олимпиаду, совсем неплохо, — заметил директор ФБР.

— Это верно. Так ты сообщишь нам, если тебе удастся узнать что-нибудь?

— Можешь не сомневаться, Джон. До встречи, дружище.

— Да. До свидания, Дэн.

Кларк положил трубку кодированного телефона и откинулся на спинку кресла, думая о том, что он мог упустить. Он проверял все, что приходило ему в голову, хватался за каждую ничтожную нитку, надеясь, что где-то кто-нибудь может обнаружить какой-то, на первый взгляд невинный, факт, от которого можно перейти к другому. Он никогда раньше не думал о том, как трудно быть полицейским, расследующим крупное преступление. Цвет автомобиля, на котором уехали преступники, может оказаться важным доказательством, и надо не забыть задать этот вопрос. Но это было работой, к которой он не был подготовлен, и ему приходилось надеяться на то, что полицейские справятся со своим делом.

*** Они занимались этим. В Лондоне полиция привела Тимоти О'Нила в специальную комнату для допроса. Детектив предложил ему чашку чаю, и Тимоти принял ее.

Все это было совсем непросто для О'Нила. Ему не хотелось отвечать ни на какие вопросы, но потрясение, испытанное им, когда полиция сообщила ему информацию, которая могла поступить только от Шона Грэди, оказало огромное влияние на его убеждения, и былая решительность поколебалась. В результате ему пришлось рассказать о некоторых вещах, а этот процесс, раз начатый, уже не может повернуться вспять.

— Этот русский парень, Серов, ты сказал, так его зовут, — начал инспектор. — Он прилетел в Ирландию?

— Иначе ему пришлось бы плыть очень долго, приятель, — пошутил О'Нил.

— Да, и ехать на автомобиле тоже непросто, — согласился инспектор. — На чем он прилетел?

Ответом было молчание. Разочарование, но ничего неожиданного.

— Я могу рассказать тебе что-то, о чем ты не имеешь представления, Тим, — предложил инспектор, чтобы возобновить прерванный разговор.

— И что же это такое?

— Этот русский парень Серов открыл для вас номерной счет в швейцарском банке и положил на него все деньги, которые привез. Так вот, мы недавно узнали от швейцарцев, что он снял все деньги со счета.

— Что?

— В день операции в Герефорде кто-то позвонил в банк и перевел деньги с этого счета на другой. Таким образом, ваш русский друг дает одной рукой и забирает обратно другой.

Вот, — инспектор передал ирландцу лист бумаги, — это номер счета, а это активационный номер для перевода денег. Там было шесть миллионов долларов минус та сумма, которую вы сняли для покупки грузовиков и других расходов. Он перевел все оставшиеся деньги на свой собственный счет, я готов побиться об заклад. Вы, ребята, нашли себе плохого друга, Тим.

— Проклятый вор! — воскликнул в ярости О'Нил.

— Да, Тим, я знаю. Ты никогда не был таким. Но этот парень Серов — вор, и такой факт невозможно опровергнуть, приятель.

О'Нил выругался, что противоречило канонам католицизма. Он узнал номер счета, знал, что Шон записал его, и потому у него не было оснований не верить этому копу, рассказавшему о том, что случилось с номерным счетом.

— Он прилетел в Шэннон на частном реактивном самолете. Откуда — это мне неизвестно.

— Вот как?

— По-видимому, из-за того, что с ним были наркотики. Таможенники ведь не обыскивают плутократов, или как? Они ведут себя как проклятые аристократы.

— Ты не знаешь, на каком самолете он прилетел? О'Нил покачал головой.

— У него два двигателя и хвост в виде буквы "Т", но я не знаю тип самолета.

— Как он попал на встречу?

— Его ждал автомобиль.

— Кто управлял автомобилем? — спросил инспектор.

— Я не буду называть имен. Я ведь уже сказал это.

— Прости меня, Тим, но я должен был задать этот вопрос. Ты ведь сам знаешь, — извинился инспектор. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы завоевать доверие террориста. — Шон доверял Серову. По-видимому, это было ошибкой. Деньги были сняты со счета через два часа после начала вашей операции. Мы подозревали, что Серов находился где-то рядом, наблюдал за ходом операции, и, когда убедился, что дело срывается, он просто ограбил вас. Русские вообще жадные типы. — В голосе инспектора звучало сочувствие. Его глаза скрывали удовлетворение от получения новой информации. В комнате, разумеется, были установлены микрофоны, и лондонская полиция уже звонила в Ирландию.

*** Ирландская национальная полиция — Garda — почти всегда сотрудничает со своими британскими коллегами, и этот случай не был исключением. Глава местного отделения ирландской полиции тут же поехал в аэропорт Шэннон, чтобы проверить документы, касающиеся прибывающих самолетов. Его интересовало одно: каким образом десять фунтов нелегальных наркотиков попали в страну. Эта тактическая ошибка, совершенная ИРА, привела в ярость местных полицейских, хотя некоторые из них сочувственно относились к революционному движению. Но эти симпатии никак не распространялись на поставку наркотиков, которые они, подобно большинству полицейских мира, рассматривали как одно из самых отвратительных преступлений.

Отдел летных операций Шэннона имел бумажные справки по каждому самолету, прилетающему или убывающему. Поскольку полицейский указал на дату, помощник менеджера по летным операциям уже через три минуты нашел нужную справку. Да, частный реактивный «Гольфстрим» совершил посадку рано утром, заправился и вскоре вылетел из аэропорта. В документах был указан номер на хвостовом оперении самолета и имена экипажа.

Еще более важным было то, что там указывалось место регистрации самолета, — крупная чартерная компания в Соединенных Штатах. Из этого кабинета полицейский прошел в отдел контроля за иммиграцией и в таможню. Там он узнал, что действительно некто Иосиф Серов прошел через таможню тем утром. Ирландец сделал фотокопии всех документов и привез их в свой участок, откуда они были немедленно переданы по телефаксу в штаб-квартиру Garda в Дублине, оттуда их передали в Лондон и далее в Вашингтон, округ Колумбия.

*** — Черт побери, — произнес Дэн Мэррей за своим столом. — Это действительно началось здесь, понимаешь?

— Похоже на то, — согласился Чак Бейкер, возглавляющий криминальный отдел.

— Возьмись за дело, Чак.

— Можешь не сомневаться, Дэн. Оно становится очень важным.

*** Тридцать минут спустя два агента ФБР прибыли в контору чартерной компании в аэропорте Тетерборо, штат Нью-Джерси. Там они скоро убедились, что самолет действительно был взят в чартер неким Иосифом Серовым, который расплатился заверенным чеком «Ситибэнк» по счету, открытому на его имя. Нет, у них нет фотографии клиента. Экипаж самолета совершает другой рейс, но сразу по возвращении они разумеется, будут сотрудничать с ФБР.

Отсюда агенты ФБР, забрав фотокопии документов, пошли в отделение банка, где Серов содержал свой счет. Там они узнали, что никто в банке ни разу не видел этого человека. Его адрес, как им сразу стало ясно, был тот самый проклятый почтовый ящик, которым закончились поиски документов по его кредитным карточкам.

К этому времени в ФБР уже была копия фотографии Серова с его паспорта, но эти фотографии обычно не пригодны для идентификации и скорее предназначены, подумал директор Мэррей, для опознания тел погибших при авиакатастрофе, чем для того, чтобы облегчить поиск живого человека.

Тем не менее папка этого дела продолжала толстеть, и впервые Мэррей почувствовал осторожный оптимизм. Они постепенно накапливали информацию об этом субъекте, и рано или поздно обнаружат, где он допустил ошибку, независимо от того, является он опытным, хорошо подготовленным офицером КГБ или нет, потому что ошибки допускали все, и, как только вы появляетесь на «экране радиолокатора» ФБР, вас начинают искать девять тысяч опытных следователей, и они не прекратят поиска до тех пор, пока им не прикажут остановиться. Фотография, счет в банке, документы, связанные с кредитными карточками...

следующим шагом станет выяснение того, как на его счет попали деньги. Он неизбежно должен иметь работодателя или спонсора, и этот человек или организация будут подвергнуты давлению с целью получения дополнительной информации. Это был всего лишь вопрос времени, и, по мнению Мэррея, у них было сколько угодно времени, чтобы отыскать этого остолопа. Не так уж часто им удавалось захватить опытного шпиона. Эти типы были самыми скользкими субъектами, часто охотники терпели неудачу, и поэтому особенно приятно «повесить» голову такого зверя над своим камином. Терроризм и транспортировка наркотиков.

Это будет сочный плод для министра юстиции США.

*** — Хелло, — сказал Попов.

— Как поживаете? — ответил мужчина. — Но вы не отсюда.

— Дмитрий Попов, — сказал русский, протягивая руку.

— Фостер Ханникатт, — ответил американец, пожимая протянутую руку. — Чем вы здесь занимаетесь?

Попов улыбнулся.

— Здесь я не занимаюсь ничем, хотя, впрочем, учусь ездить верхом. Я работаю непосредственно на доктора Брайтлинга.

— Кого... а, главного босса этого комплекса?

— Совершенно верно. А чем занимаетесь вы?

— Я охотник и гид, — ответил человек из Монтаны.

— Отлично. Значит, вы не веган?

Ханникатт счел это очень забавным.

— Не совсем. Я люблю красное мясо ничуть не меньше других. Но предпочитаю лосятину этому таинственному мясу, — продолжал он, с отвращением глядя на то, что лежало на его тарелке.

— Лосятину?

— Да, мясо лося или оленя вапити, самых больших оленей, которых вы когда-нибудь видели. На хорошем олене вы найдете четыреста или пятьсот фунтов отличного мяса. И хорошая вешалка, к тому же.

— Вешалка?

— Оленьи рога. Кроме того, люблю и медвежатину.

— Это приведет в негодование многих, живущих здесь, — заметил доктор Киллгор, запуская ложку в свой салат.

— Послушай, приятель, охота является основной формой сохранения природы. Если никто не позаботится об этих животных, не на что будет охотиться. Знаешь, это вроде Тедди Рузвельта и Йеллоустоунского национального парка. Если вы хотите понять природу и животных, населяющих ее, то должны стать охотником.

— С этим трудно спорить, — согласился эпидемиолог.

— Может быть, я не отношусь к числу людей, плачущих при виде мертвого кролика.

Может быть, я действительно убиваю дичь, но, черт побери, я съедаю все, что убиваю. Я никого не убиваю ради удовольствия. — Впрочем, — добавил он, — это относится только к дичи. Но существует немало невежественных ослов, которых я с удовольствием бы прикончил.

— Именно поэтому мы и находимся здесь, правда? — с улыбкой спросил Маклин.

— Будьте уверены! В мире слишком много людей, уничтожающих природу электрическими зубными щетками, автомобилями и безобразными домами.

— Это я привлек Фостера в Проект, — сказал Марк Уотерхаус. Он был знаком с Маклином уже много лет.

— Ты познакомил его со всеми особенностями Проекта? — спросил Киллгор.

— Да, сэр, и это вполне меня устраивает. Понимаете, мне всегда хотелось жить, как Джим Бриджер или Джедида Смит. Может быть, теперь, через несколько лет, моя мечта осуществится.

— Примерно лет через пять, — сказал Маклин, — если исходить из предсказаний компьютеров.

— Бриджер? Смит? — спросил Попов.

— Это были горцы, — объяснил русскому Ханникатт. — Первые белые люди, поселившиеся на Западе. Легендарные личности — исследователи, охотники, воевали с индейцами.

— С индейцами поступили недостойно.

— Может быть, — признался Ханникатт.

— Когда ты приехал? — спросил Маклин у Уотерхауса.

— Мы приехали сегодня, — ответил Марк. — Комплекс почти полон, верно? — Ему не нравилось жить в тесноте.

— Да, полон, — подтвердил Киллгор. Он тоже не любил тесноту. — Но снаружи по-прежнему приятно. Вы ездите верхом, мистер Ханникатт?

— А как иначе может человек охотиться на Западе? Я не пользуюсь вездеходами, приятель.

— Итак, вы охотничий гид?

— Да, — кивнул Ханникатт. — Раньше я был геологом и работал в нефтяных компаниях, но отказался от такой работы уже много лет назад. Я устал помогать людям, которые убивают нашу планету, понимаешь?

Еще один «друид», боготворящий деревья, подумал Попов. В этом не было ничего удивительного, хотя этот охотник показался ему многословным и немного напыщенным.

— Но потом, — продолжал охотник, — я понял, что является важным. — В течение нескольких минут он рассказывал присутствующим о коричневых нефтяных пятнах. — Тогда я забрал свои деньги и отказался от такой работы. Мне всегда нравилось охотиться и жить в лесу, так что я построил себе деревянный дом в горах — купил старое ранчо, где много лет разводили скот, и посвятил свою жизнь охоте.

— Вот как? Как ты сумел сделать это? Я хочу сказать, посвятить свою жизнь охоте? — спросил Киллгор.

— Это зависит от обстоятельств. Полицейский, требовавший соблюдать законы о рыбной ловле и охоте, преследовал меня, но потом он перестал преследовать.

Попов заметил, как перемигнулись Уотерхаус и Киллгор при этих словах лесного дикаря, и через секунду понял, что Ханникатт убил полицейского, избежав наказания за убийство. Что за людей вербует этот Проект?

— Как бы то ни было, мы все отправляемся этим утром на конную прогулку. Хочешь присоединиться к нам?

— Конечно! Я никогда не отказываюсь от такого приглашения.

— Я тоже научился ездить верхом, — вставил Попов.

— Дмитрий, в тебе, наверно, течет кровь казака, — засмеялся Киллгор. — Короче говоря, Фостер, приходи сюда незадолго до завтрака, в семь утра, и мы поедем вместе.

— Решено, — ответил Ханникатт.

Попов встал.

— С вашего разрешения, иду смотреть олимпийские состязания по конному спорту. Они начинаются через десять минут.

— Дмитрий, только не думай о прыжках через заборы. Ты еще не готов для этого, — сказал ему Маклин.

— Но я могу наблюдать, как это делается, — заметил русский, направляясь к выходу.

— А что он здесь делает? — спросил Ханникатт, когда Попов ушел.

— Как он сказал, ничего. Но он помог осуществлению Проекта в одном очень важном деле.

— Да? — удивился охотник. — В каком деле?

— Ты помнишь все эти террористические инциденты в Европе?

— Да, антитеррористические группы здорово потрудились тогда, прикончив всех этих подонков. Солдаты стреляли удивительно метко. Значит, Дмитрий участвовал в этом?

— Он помог начать все террористические операции, — сказал Маклин.

— Черт побери, — удивился Марк Уотерхаус. — Значит, это он помог Биллу получить контракт для Олимпиады?

— Да, и без этого как бы нам удалось обеспечить доставку Шивы?

— Хороший парень, — решил Уотерхаус, отпивая калифорнийского шардоне. После того как Проект начнется, ему будет трудно без такого вина. Ничего, в стране масса винных складов.

Он не сомневался, что не успеет выпить все запасы за всю жизнь.

Глава Марафон Это стало так приятно, что Попов привык вставать очень рано, чтобы насладиться утренней прогулкой. Этим утром он проснулся при первом свете и с восхищением посмотрел на оранжево-розовое сияние на восточном горизонте, которое предвещало наступление настоящего рассвета. До приезда в Канзас он никогда не ездил верхом, но здесь он понял, что в этом есть что-то поразительно радостное и мужественное, когда сидишь на большом и мощном животном и управляешь им всего лишь с помощью легкого движения кожаных поводьев, или даже просто щелкая языком. Ты получаешь при этом несравненно больше удовольствия, чем при ходьбе, и это ощущение было приятным на каком-то примитивном уровне.

И потому он снова спустился в кафетерий очень рано, выбрал и поставил на поднос завтрак, не забыв свежее красное яблоко для Баттермилк, как раз в тот момент, когда обслуживающий персонал выносил блюда из кухни. День опять обещал быть ясным и солнечным. Фермеры, выращивающие пшеницу, подумал офицер разведывательной службы, радуются этой прекрасной погоде, наверно, не меньше его. Уже прошло достаточно дождей для орошения пшеницы, а теперь солнечная погода поможет созреванию. Американские фермеры, подумал Попов, являются, наверно, самыми лучшими производителями зерновых в мире. В этом нет ничего удивительного при такой прекрасной земле и совершенных сельскохозяйственных машинах. Он поднял поднос и направился к столу, за которым привык завтракать. Попов успел съесть половину яичницы, когда в кафетерий вошли Киллгор и новый гость — Ханникатт.

— Доброе утро, Дмитрий, — поздоровался охотник.

Попову пришлось поспешно проглотить кусок, находящийся во рту, прежде чем ответить.

— Доброе утро, Фостер.

— Как тебе понравились вчерашние конные соревнования?

— Англичанин, который завоевал золотую медаль, был великолепен, но не менее великолепной была его лошадь.

— Да, они выбирают самых лучших для таких соревнований, — заметил Ханникатт, направляясь за завтраком и возвращаясь через несколько минут. — Говорят, ты был шпионом, это правда?

— Я был офицером разведывательной службы. Да, это была моя работа в Советском Союзе.

— По словам Джона, ты работал с террористами.

— Это тоже правда. Мне давали задания, и я, разумеется, выполнял их.

— Что касается меня, в этом никаких проблем, Дмитрий. Никто из них никогда не беспокоил меня или тех, кого я знал. Черт побери, мне довелось работать в Ливии на компанию «Роял Датч Шелл». Там я нашел для них хорошее нефтяное месторождение, да и ливийцы, работавшие со мной, отличные парни. — По примеру Попова Ханникатт навалил на тарелку много бекона и яичницы. Наверно, ему требуется много жрать, чтобы снабжать энергией такое крупное тело, подумал Дмитрий. — Что ты думаешь о Канзасе?

— Во многом походит на Россию — огромные степи и большие фермы, хотя ваши фермы действуют намного эффективнее. Так мало людей выращивают такое огромное количество пшеницы.

— Да, мы полагаемся на них в обеспечении нас хлебом, — согласился Ханникатт, засовывая в рот огромные порции бекона. — Здесь у нас достаточно земли для небывалых урожаев и все оборудование, которое требуется для этого. Пожалуй, я сам могу заняться сельским хозяйством.

— Вот как?

— Да, понимаешь, все члены Проекта получат участки, на которых они будут работать.

Разумная мысль, да и в любом случае нам всем придется сплотиться, по крайней мере вначале.

Но о чем я по-настоящему мечтаю, так это об охоте на бизонов. Я даже привез с собой настоящее «бизонье» ружье.

— Что ты имеешь в виду?

— В Монтане есть компания «Шилох Армс», которая производит точные копии настоящих «бизоньих», или «буйволиных», ружей. Месяц назад я купил одно — «Шарпс».

Настоящая базука. Бьет как сукин сын, — сообщил охотник.

— Кое-кто из живущих в комплексе отнесется к этому неодобрительно, — сказал Попов, думая о веганах, явно самых крайних экстремистах из всех друидических элементов.

— Понимаешь, если эти люди хотят жить в гармонии с природой без ружей, им надо почитать Льюиса и Кларка Гризли не знает о «друзьях природы». Ему известно одно — что он может убить и съесть и что не может. Иногда приходится напоминать ему, что он не может. То же самое относится и к волкам.

— Оставь, Фостер, — сказал Киллгор, присаживаясь к столу. — Не было ни единого подтвержденного случая, чтобы волки убивали людей в Америке.

Ханникатту это показалось особенно глупым.

— Неужели? Действительно, трудно жаловаться на волков, когда твои пережевыванные куски вылезают из его задницы. Мертвые не говорят, док. А как относительно России, Дмитрий? У вас любят волков?

— Крестьяне ненавидят их и всегда ненавидели, но государство посылает охотников на вертолетах расстреливать их. Такое поведение не очень честно, правда?

— Не очень, — согласился Ханникатт. — Дикие звери заслуживают уважения. Это ведь их земля, а не твоя. И нужно играть по правилам. Вот тогда ты узнаешь, как они живут, о чем думают. Именно поэтому у нас действуют правила Буна и Крокетта при охоте на крупную дичь.

Вот почему я еду на охоту верхом и доставляю убитую дичь на лошади. С дичью нужно обращаться справедливо. Но не с людьми, разумеется, — подмигнул он.

— Наши друзья-веганы не одобряют охоту, — печально сообщил им Киллгор. — Полагаю, они думают, что достаточно питаться травой и фотографировать диких животных.

— Это чепуха, — возмутился Ханникатт. — Смерть является частью жизненного цикла, а мы самые опасные хищники, и дикие звери знают это. К тому же нет ничего вкуснее, чем мясо оленя, поджаренное на открытом костре. Это вкус, который я никогда не забываю, и клянусь, никогда не откажусь от него. Если эти экстремисты хотят питаться кроличьей пищей — отлично, я не возражаю, но, если кто-нибудь скажет мне, что нельзя есть мясо, ну что ж, однажды я встречался с полицейским, который пытался говорить мне, когда мне можно охотиться и когда нельзя. — По лицу Ханникатта промелькнула жестокая улыбка. — Так вот, он больше никого не беспокоит. Клянусь господом, никто не может говорить мне, что можно и что нельзя.

Он убил полицейского из-за этого? Попов не мог задать такой вопрос вслух.

Невежественный варвар. С таким же успехом он мог купить мясо в супермаркете. Друид с ружьем — это необычайно опасный тип. Он закончил завтрак и вышел наружу. Скоро за ним последовали остальные. Ханникатт достал сигару из седельного вьюка, который нес с собой, и закурил по дороге к «Хаммеру» Киллгора.

— Тебе обязательно нужно курить в автомобиле? — пожаловался доктор, как только он почувствовал сигарный дым.

— Я буду выпускать дым из гребаного окошка, Джон. Боже мой, неужели ты тоже «нацист вторичного дыма»? — потребовал ответа охотник. Но затем он примирился с логикой и опустил стекло, держа сигару снаружи во время поездки к конюшне. К счастью, ехать пришлось недолго. Попов оседлал приветливую Баттермилк, угостил ее яблоком из кафетерия и вывел наружу. Там он вскочил в седло и оглянулся вокруг, восхищаясь зелено-янтарным морем, колышущимся вокруг. Ханникатт подъехал на лошади, которую Дмитрий никогда не видел, — аппалуский жеребец с белой полосой, который, по-видимому, принадлежал охотнику.

Присмотревшись поближе, он заметил кобуру.

— Это пистолет? — спросил Попов.

— «Сингл экшен» армейский револьвер Кольта «М-1873», — ответил Фостер, доставая его из кобуры «Триперсонс». — Это револьвер, который помог нам завоевать Запад. Знаешь, Дмитрий, я никогда не еду верхом без друга, — добавил он с самодовольной улыбкой.

— Сорок пятого калибра? — спросил русский. Он видел такие револьверы в кино, но не в жизни.

— Нет, это 44 — 40. Калибр сорок четыре с сорока гранами черного пороха. Сто лет назад такой патрон использовался и в револьвере и в ружье, так было дешевле, — объяснил он. И такая пуля убьет всех, кого пожелаешь. Может быть, не бизона, — признался он, — но уж точно оленя.

— Или человека?

— Можешь не сомневаться. Это, пожалуй, самый смертоносный патрон, который когда-либо производился, Дмитрий. — Ханникатт опустил револьвер в кобуру. — Вот эта кобура вообще-то не совсем аутентичная. Ее назвали «Триперсонс», в честь Билли Триперсонса. Насколько я помню, он был шерифом в прежнее время — коренной американец и защищал закон. По крайней мере, такова легенда. Короче говоря, он изобрел такую кобуру во второй половине девятнадцатого столетия. Видишь, из нее можно быстрее достать револьвер. — Фостер продемонстрировал, как это делается.

На Попова действия Фостера произвели впечатление — он много раз видел их в кинофильмах, но никогда в реальной жизни. Этот американский охотник даже носил на голове широкополую шляпу западного стиля. Он почувствовал расположение к нему, несмотря на напыщенную манеру Фостера говорить.

— Вперед, Джеремия, — сказал Ханникатт, когда остальные въехали в корраль, и его конь послушно пошел вперед.

— Твой конь? — спросил Попов.

— Да, я купил его у индейского приятеля из племени Нез Перс. Ему восемь лет, как раз то, что надо для меня. — Фостер улыбнулся, они выехали из корраля, и Попов подумал о нем, как о человеке, ощущающем себя на природе, как дома.

Маршрут прогулок начал повторяться. Даже на такой большой территории комплекса можно было ехать и изучать окрестности только в нескольких направлениях, хотя удовольствие от прогулок осталось неизменным. Этим утром четыре всадника поехали на север, медленно и осторожно проезжая через поселение луговых собачек, и приблизились к хайвэю с густым потоком грузовиков.

— Где ближайший город? — спросил Попов.

— В этом направлении, — показал Киллгор, — не такой уж это и город.

— У него есть аэропорт?

— Маленький, только для частных самолетов, — ответил доктор. — Если проедешь двадцать миль на восток, там еще один город с региональным аэропортом для коммерческих самолетов, совершающих короткие рейсы. Из него можно прилететь в Канзас-Сити, и уж оттуда можешь отправиться куда угодно.

— Но мы будем пользоваться для «Гольфстримов» нашей взлетно-посадочной полосой, правда?

— Конечно, — подтвердил Киллгор. — Новые «Гольфстримы» могут лететь отсюда до самого Йоханнесбурга.

— Неужели? — удивился Ханникатт. — Ты хочешь сказать, мы можем отправиться на охоту в Африку, если пожелаем?

— Да, Фостер, но будет тяжеловато уложить слона на спину лошади. — Эпидемиолог рассмеялся.

— Ну тогда заберем одни бивни, — ответил охотник с широкой улыбкой. — Вообще-то я думал об охоте на льва и леопарда, Джон.

— Африканцы убивают львов из-за их яичек. Их они поедают. Видишь ли, лев считается самым сексуальным животным, обладающим исключительной половой силой, — сказал им Киллгор.

— Как это узнали?

— Когда-то кинематографисты, ведущие съемку фильма о дикой природе, следили за двумя львами, обслуживающими львицу, у которой была течка. В среднем на каждый заход они тратили по десять минут, и случка продолжалась сутки с половиной без перерыва. Таким образом, каждый лев запрыгивал на львицу три раза в час на протяжении тридцати шести часов.

Намного лучше, чем это когда-то удавалось мне. — На этот раз засмеялись все мужчины. — Как бы то ни было, некоторые африканские племена по-прежнему верят, что, когда вы съедите какую-нибудь часть животного, которого убили, к вам переходят все свойства этой части зверя.

Вот поэтому-то они и любят есть львиные яички.

— Это действует? — спросил Маклин.

Киллгору понравился вопрос.

— Если бы действовало, в мире осталось бы мало львов, Кирк.

— Вот тут ты прав, Джон! — Снова приступ смеха.

Попову не так нравилась обсуждаемая тема, как его компаньонам. Он посмотрел на шоссе и увидел автобус «Грейхаунд», проехавший мимо со скоростью семьдесят миль в час.

Внезапно он сбавил скорость и остановился у странного маленького квадратного здания.

— Что это? — спросил он.

— Остановка для автобусов, — ответил Марк Уотерхаус. — Это единственное средство сообщения в таких отдаленных уголках штата. Сидишь и ждешь, затем, увидев автобус, машешь рукой, и он останавливается, наподобие старых остановок поездов, когда махали флагами.

— Ага. — Дмитрий запомнил это, затем повернул свою кобылу на восток. Коршун, которого они видели раньше, живет, по-видимому, где-то поблизости. Он снова летел, разыскивая одного из вкусных грызунов, чтобы съесть на завтрак. Дмитрий наблюдал за ним, но коршун, вероятно, не заметил ни одного грызуна. Они ехали еще час, затем направились обратно. Попов подъехал к Ханникатту.

— Ты давно ездишь здесь? — спросил тот.

— Чуть больше недели, — ответил Дмитрий Аркадьевич.

— У тебя получается совсем неплохо для новичка, — похвалил его Фостер дружеским голосом.

— Мне хотелось бы ездить чаще, тогда я смогу ездить более быстрым темпом.

— Если хочешь, мы можем покататься сегодня вечером, скажем, перед закатом.

— Спасибо, Фостер, с удовольствием. Например, сразу после ужина?

— Точно. Встретимся примерно в половине седьмого в коррале.

— Спасибо. Я приду, — пообещал Попов. Вечерняя прогулка под звездным небом, да, это будет очень приятно.


*** — У меня возникла мысль, — сказал Чатэм, когда они вошли в здание Джавитса.

— Что за мысль?

— Этот русский парень, Серов. У нас ведь есть его фотография с паспорта, верно?

— Да, — согласился Салливэн.

— Давай снова попытаемся распространить постеры. Ведь его банк находится, вероятно, недалеко от его квартиры, как ты считаешь?

— Ты думаешь? Мне это нравится, — ответил специальный агент Том Салливэн с энтузиазмом.

*** — Привет, Чак, — раздался голос в телефонной трубке.

— Доброе утро — скорее, для тебя добрый день, Джон.

— Да, я только что закончил ленч, — сказал Кларк. — Какие успехи с расследованием этого Серова?

— Пока никаких, — ответил глава криминального отдела. — Такие вещи не случаются за одну ночь, понимаешь, но они все-таки случаются. Я поручил всему отделу в Нью-Йорке искать этого мерзавца. Если он в городе, мы найдем его, — пообещал Бейкер. — Возможно, потребуется время, но мы найдем твоего Серова.

— Рано — это лучше, чем поздно, — напомнил Радуга Шесть.

— Я знаю. Всегда лучше раскрыть дело побыстрее, но это не всегда возможно. — Бейкер знал, что сейчас его безжалостно пинают в зад, требуя, чтобы он не допустил перевода этого дела в категорию дел, не являющихся очень важными. Такое не случится, но Кларк работал в ЦРУ и не знает, что такое быть копом. — Мы найдем этого парня, Джон. Если он здесь, конечно. У тебя британские копы тоже ищут его?

— Да, конечно. Проблема заключается в том, что мы не знаем, сколько у него личностей.

— Будь ты на его месте, сколько бы тебе потребовалось?

— Возможно, три или четыре, и они будут схожими, чтобы мне было легко запомнить их.

Этот парень — опытный разведчик, так что у него может быть несколько подготовленных легенд, в которые он может войти с такой легкостью, словно меняет рубашки.

— Я знаю, Джон. В прошлом мне довелось работать в отделе контрразведки. Они очень легко ускользают, но мы знаем, как нужно охотиться за ними. Тебе удается выжать еще что-то из террористов?

— Они не хотят разговаривать, — ответил Джон. — Местные копы не могут допрашивать их достаточно эффективно.

Ты подразумеваешь, что нам следует поджаривать их на медленном огне? Бейкер не сказал этого. ФБР действовало в соответствии с правилами, установленными конституцией США. Он полагал, что ЦРУ придерживается иной точки зрения, и, подобно большинству сотрудников ФБР, считал это отвратительным. Он не встречался с Кларком, но был знаком с его репутацией. Директор Мэррей уважал его, но с оговорками. Однажды он намекнул, что Кларк пытал пленников, а это для ФБР выходило за всякие границы, каким бы эффективным это ни было. Конституция категорически запрещала пытки, и Бюро руководствовалось этим положением конституции даже в отношении преступников, замешанных в киднепинге, хотя, по мнению каждого специального агента Федерального Бюро Расследований, к таким преступникам пытки можно было бы применить.

— Доверься британским копам, Джон. Они чертовски хороши, и у них накоплен огромный опыт борьбы с ИРА. Они знают, как разговаривать с ирландскими террористами.

— Ну если ты так считаешь, Чак, — ответил Кларк с сомнением в голосе. — О'кей, если нам что-нибудь станет известно, информация будет тут же передана тебе.

— Хорошо. Поговорим с тобой позднее, если мы что-нибудь узнаем, Джон.

— Ладно. До встречи.

Бейкеру хотелось пойти в туалет и вымыть руки после этого разговора. Его проинформировали о «Радуге» и ее недавних операциях, и хотя он восхищался военным способом решения проблем, этот способ во многих важных аспектах отличался от методов работы ФБР. Например, в отношении соблюдения буквы закона. Этот Джон Кларк был крутым сукиным сыном, бывшим агентом ЦРУ, совершившим немало недобрых поступков, рассказал ему Дэн Мэррей, в его голосе звучало восхищение и неодобрение одновременно. Однако какого черта, в конце концов, они на одной стороне, а этот русский, возможно, дал толчок операции, в ходе которой собственная семья Кларка подвергалась смертельной опасности. Это придавало личный характер делу, и Бейкеру приходилось с этим считаться.

*** Чавез лег спать после еще одного длинного дня, во время которого он смотрел на бегущих, обливающихся потом атлетов. Это была интересная пара недель, и хотя ему недоставало Пэтси и Джей Си, которых он видел так мало, Динг не мог отрицать, что ему нравилось на Олимпийских играх. Но скоро они заканчиваются. Спортивные репортеры подводили счет завоеванным медалям — Америка выступила очень хорошо, да и австралийцы превосходно проявили себя, особенно в плавании. Еще три дня, и состоится марафон, традиционно последнее соревнование Олимпиады, за которым последует торжественное закрытие и будет погашен олимпийский огонь. Марафонцы уже ходили или ездили по маршруту предстоящего марафона, знакомясь с подъемами и поворотами дистанции. Им не хотелось случайно сбиться с проложенного маршрута, хотя это вряд ли будет возможно, поскольку вдоль всей марафонской дистанции выстроятся кричащие болельщики. Кроме того, они не забывали о тренировках, бегали на тренировочном стадионе в олимпийской деревне, стараясь не утомить себя. Чавез считал, что находится в хорошей форме, но ему никогда не приходилось пробегать расстояние, намного превышающее двадцать миль. Солдаты были знакомы с продолжительным бегом, но не настолько продолжительным, а марафон, проходящий по твердой мостовой, был настоящим убийством для ног и лодыжек бегунов, несмотря на мягкие подошвы современных беговых кроссовок. Да, эти парни должны быть в высочайшей форме, думал Динг, лежа в постели.

Начиная с церемонии открытия Олимпиады в первый день, когда было зажжено олимпийское пламя, до сегодняшнего дня игры были прекрасно организованы и проходили удивительно гладко. Казалось, весь национальный дух и мощь Австралии были посвящены одной этой задаче, подобно тому, как Америка однажды твердо заявила, что будет первой на Луне. Все было превосходно организовано, и это являлось еще одним доказательством того, что присутствие Чавеза здесь было напрасной тратой времени. У службы безопасности не возникло ни единой проблемы. Австралийские копы были вежливыми, компетентными и, казалось, находились повсюду. Австралийская SAS, обеспечивающая поддержку, ничем, по-видимому, не уступала солдатам «Радуги». Ее отлично поддерживали советами люди из «Глобал Секьюрити», которые пользовались теми же тактическими радио, как и солдаты «Радуги». Эта компания представлялась Дингу хорошим посредником, и он думал, что следует, пожалуй, поговорить с Джоном об этом. Никогда не вредно иметь независимое мнение.

Единственно, что не нравилось Чавезу, — это погода. На протяжении всей Олимпиады она была влажной и жаркой. Медики работали в своих палатках не покладая рук, занимаясь людьми, пострадавшими от теплового удара. Пока никто еще не умер, но около сотни людей попали в больницы, и в тридцать раз больше оказалось тех, кто нуждались в первой помощи и получали ее как от санитаров, входящих в подразделения пожарных, так и от медиков австралийской армии. И это еще не считая людей, которые сидели в тени на бордюре тротуара и пытались прийти в себя без обращения за медицинской помощью. Чавез не обращал внимания на жару — потеть было для него привычным делом, — но ему тоже приходилось нелегко и, подобно всем на олимпийском стадионе, он был благодарен за туманные системы, установленные в коридорах и переходах, ведущих к стадиону. Австралийское телевидение даже посвятило этому специальную передачу, что сослужило хорошую службу американской компании, которая спроектировала и установила их. Говорили даже об установке таких систем на полях для гольфа в Техасе и в других местах, где бывала такая жара. Переход от тридцати пяти градусов до двадцати четырех был действительно приятным облегчением, и всякого рода заведения были часто переполнены людьми, особенно во второй половине дня, когда они спасались от палящего солнца.

Последней мыслью Чавеза перед тем, как он заснул, было смутное желание приобрести концессию на продажу кремов, защищающих от солнца. Повсюду виднелись надписи, предупреждающие людей об опасности дыры в озоновом слое, и он знал, что рак кожи, вызванный жестким солнечным излучением, предвещает тяжелую смерть. Так что Чавез и его люди каждое утро щедро намазывали на себя слой защитного крема, как и все. Ну ничего, еще несколько дней, и они вернутся обратно в Британию, где на их загар будут обращать внимание бледнолицые англичане и погода будет на пятнадцать градусов прохладнее даже в те дни, которые они называют «жаркими». Стоит температуре перевалить там за двадцать градусов, и англичане начинают падать от тепловых ударов прямо на улице.

*** Попов заседлал Баттермилк около шести вечера. Солнце еще не садилось, до захода оставался примерно час, и его лошадь, отдохнув целый день и досыта наевшись, ничуть не возражала против проявленного к ней внимания. К тому же Попов угостил Баттермилк еще одним яблоком, и кобыла, казалось, наслаждалась им, как наслаждается мужчина первым стаканом пива после продолжительного рабочего дня.

Джеремия, лошадь Ханникатта, был меньше, чем Баттермилк, зато казался более сильным. Это было странно выглядящее животное, на его светло-серой шкуре красовалось почти идеально квадратное черное пятно от шеи до задних ног, отчего он и носил название «попоновая Аппалуса», решил русский. Показался Ханникатт, он нес на плече свое большое седло, похожее на седла ковбоев со Среднего Запада. Охотник накинул седло на «попону», затем сунул под него руку, чтобы затянуть ремни. В заключение он застегнул на себе ремень с кобурой, в которой покоился «кольт». Затем Ханникатт вставил ногу в левое стремя, перекинул правую ногу на противоположную сторону и выпрямился в седле. Жеребцу Джеремии нравилось, по-видимому, ходить под седлом. Животное, казалось, сразу изменилось, почувствовав вес всадника на спине. Его голова гордо поднялась, а уши повернулись, ожидая команды всадника. Раздался резкий щелчок языком, и жеребец выехал в корраль рядом с Поповым и Баттермилк.


— У тебя прекрасная лошадь, Фостер.

— Лучше его у меня не было, — согласился охотник. — Этот Апп отличный разносторонний жеребец. Такие лошади выращиваются индейским племенем Нез Перс.

Они захватили европейских лошадей, которые сбежали от испанских конкистадоров, и разводили их в пустынных прериях. Каким-то образом индейцы Нез Перс узнали, как вернуть их обратно к арабским корням испанской породы, и получились вот такие, — Ханникатт наклонился вперед и потрепал своего жеребца по шее с грубоватой любовью. Джеремии эта ласка, по-видимому, понравилась. — Аппалуса — лучшие лошади, какие только существуют, если вас интересует мое мнение. Это надежная, умная, здоровая порода, они не такие нервные, как арабские кони, и, по-моему, чертовски красивые.

Отличные, разносторонние верховые лошади. Мой Джеремия — превосходный жеребец для охоты и разъездов. Мы проводим много времени в горах, охотясь на лосей. Он даже нашел для меня золото.

— Как это нашел золото?

Ханникатт засмеялся.

— Мое ранчо находится в Монтане. Раньше там пытались разводить скот, но горы оказались слишком крутыми для коров. Короче говоря, там протекает ручей с вершины гор.

Однажды я повел Джеремию напиться и увидел, как в ручье что-то блеснуло. — Ханникатт потянулся. — Это было золото, большой кусок кварца с вкраплениями золота — лучшая геологическая формация для золота, Дмитрий. Как бы то ни было, я получил неплохое месторождение золота на своей земле. Ты спросишь, насколько большое? Я не знаю, да это и не имеет значения.

— Не имеет значения? — Попов повернулся в седле и посмотрел на своего спутника. — Фостер, за последние десять тысяч лет люди убивали друг друга из-за золота.

— Больше не будут, Дмитрий. Этому скоро придет конец — навсегда, наверно.

— Но каким образом? Почему? — удивился Попов.

— Разве ты не знаком с Проектом?

— Немного, но недостаточно, чтобы понять, о чем ты говоришь.

Какого черта, подумал охотник.

— Дмитрий, человеческая жизнь на планете подходит к кричащему концу, парень.

— Но?..

— Разве тебе не сказали?

— Нет, Фостер, об этой части Проекта мне никто не говорил.

Какого черта, снова подумал охотник. Олимпийские игры близятся к концу. Почему бы и нет? Этот русский понимает Природу, любит ездить верхом, и можно быть совершенно уверенным, что он работал на Джона Брайтлинга в весьма деликатном деле.

— Это называется Шива, — начал он и продолжал свой рассказ несколько минут.

Для Попова наступил момент принять профессиональное выражение лица. Его эмоции застыли, пока он слушал. Ему даже удалось улыбнуться, чтобы скрыть внутренний ужас.

— Но как распространить этот вирус?

— Видишь ли, у Джона есть компания, которая тоже работает на него. «Глобал Секьюрити» — босса этой компании зовут Хенриксен.

— Ах да, я знаю его. Раньше он был в ФБР.

— Вот как? Я знал, что он был коп, но не фед. В общем, они заключили консультационный контракт с австралийцами на время проведения Олимпийских игр, и один из людей Хенриксена займется распространением Шивы. Что-то связанное с системой кондиционирования воздуха на стадионе, как мне объяснили. Распространение произойдет в последний день, когда состоится заключительная церемония. На следующий день все полетят домой и возьмут с собой в собственных телах этот вирус.

— Но что защитит нас?

— Когда ты приехал сюда, тебе сделали укол, правда?

— Да, доктор Киллгор сказал, что это укрепит жизненные силы моего организма.

— Да, Дмитрий, еще как укрепит. Это была вакцина, которая защитит тебя от Шивы. Мне тоже сделали такой укол. Это вакцина В, приятель. У них есть еще одна вакцина, вакцина А, так мне сказали, но ты не захочешь получить прививку такой вакциной. — Ханникатт объяснил причину.

— Но откуда ты все это знаешь? — спросил Попов.

— Видишь ли, на случай, если люди догадаются об этом, я был одним из тех, кто помогал в создании периметра безопасности, окружающего комплекс. Вот тогда-то мне и сказали, почему для Проекта необходим такой периметр. Все это очень серьезно, приятель. Если кто-нибудь узнает, что было сделано здесь, они могут даже сбросить на нас атомную бомбу, понимаешь? — объяснил Фостер с усмешкой. — Мало кто из людей понимает необходимость спасения планеты. Я хочу сказать, что, если все будет продолжаться так, как происходит сейчас, через двадцать лет вымрут все люди и погибнет вся природа, не только люди — все животные тоже. Вот почему мы решили опередить их.

— Мне понятна твоя точка зрения. Да, в этом есть смысл, — согласился Дмитрий Аркадьевич, сумев произнести эту фразу, не подавившись словами.

Ханникатт удовлетворенно кивнул.

— Я не сомневался, что ты поймешь это, парень. Понимаешь теперь, насколько были важны все эти террористические операции, которые ты организовывал. Если бы в мире не возникли беспокойство и тревога по поводу международного терроризма, Билл Хенриксен не смог бы послать своих людей для выполнения этой маленькой работы. Таким образом, — Ханникатт вытащил из кармана сигару, — спасибо, Дмитрий. Ты действительно был важной частью этого Проекта.

— Спасибо, Фостер, — отозвался Попов. Неужели это возможно, — подумал он. — А ты уверен, что этот вирус сделает свое дело?

— Должен выполнить. Я ведь тоже задал этот вопрос. Они допустили меня к планированию, потому что я — ученый, был когда-то очень неплохим геологом, можешь на меня положиться. Я многое знаю об этом Проекте. Болезнь, вызываемая Шивой, — ужасная штука. Подлинным ключом ко всему этому стала генетическая инженерия, проведенная на основе первоначальной Эболы. Ты ведь помнишь, как это всех напугало полтора года назад?

Попов кивнул:

— О да. В то время я был в России, болезнь тогда всех напугала. — Но еще более пугающей была реакция американского правительства, напомнил он себе.

— Так вот, они — настоящие ученые Проекта — научились на этом многому. Ключом к успеху является вакцина А. Первоначальная вспышка заболевания может убить несколько миллионов человек, но его цель заключается главным образом в психологическом воздействии.

Вакцина А, производимая компанией «Горайзон» — это вакцина из живых вирусов, подобно вакцине Сабина против полиомиелита. Но ученые перестроили ее, понимаешь? Она не останавливает Шиву, нет, она его распространяет.

Проходит от месяца до шести недель, пока появятся первые симптомы. Они доказали это с помощью лабораторных тестов.

— Как?

— Видишь ли, в этом принимал участие Кирк. Он похитил несколько человек прямо с улицы, и на них произвели испытания Шивы и вакцин А и В. Все действовало как надо, даже первая часть системы распространения, которое скоро произойдет в Сиднее.

— Это великий поступок — изменить лицо мира, — произнес Попов, глядя на север, где проходил хайвэй.

— Пришлось пойти на это, парень. Если мы не сделаем это, — ну что ж, тогда можно попрощаться со всем миром, Дмитрий. Я не мог допустить, чтобы случилось такое.

— Это ужасно, но я вижу логику твоего положения. Брайтлинг — настоящий гений, он нашел способ решения проблемы, и у него хватило мужества осуществить это на практике. — Попов надеялся, что его голос не звучит слишком снисходительно, но этот Ханникатт был технократом и не принадлежал к числу тех, кто понимает и знает людей.

— Да, — пробормотал Ханникатт, сжимая в губах сигару и поднося к ней огонь зажженной им кухонной спички. Он задул пламя, затем подождал, пока она не станет холодной, и лишь затем бросил ее на землю, приняв, таким образом, меры, чтобы не начать пожара в прерии. — Блестящий ученый. Слава богу, что у него достаточно ресурсов, чтобы осуществить все это. Подготовка Проекта обошлась ему, наверно, почти в миллиард долларов — я имею в виду один этот комплекс, не считая бразильского.

— В Бразилии?

— Да, там построена меньшая версия такого комплекса, к западу от Манауса. Я не бывал там. Дождевые леса не слишком интересуют меня. Я люблю открытые пространства, — объяснил Ханникатт. — А вот африканский вельд, африканские равнины — это нечто иное. Я, пожалуй, слетаю туда и поохочусь.

— Да, мне тоже хотелось бы побывать там, увидеть дикую жизнь Африки, как она живет и процветает под солнцем, — согласился Попов, приняв решение.

— Верно. Добуду льва или даже двух моим «Н&Н» 0,375 калибра. — Ханникатт щелкнул языком, и Джеремия побежал быстрее, легкой рысью, которую Попов попытался имитировать на своей лошади. Он делал это раньше, но теперь обнаружил, что ему трудно попасть в такт свободным движениям Баттермилк. Пришлось сосредоточиться на своем теле, это ему удалось.

Он поравнялся с охотником.

— Значит, ты хочешь перестроить эту страну в подобие старого Запада, да? — Хайвей был в двух милях от них, и по нему мчались грузовики со своими трейлерами, освещенными янтарными огнями. Попов надеялся, что там проезжают и автобусы, курсирующие между городами, освещенные так же ярко.

— Это один из шагов, которые мы собираемся предпринять.

— И ты будешь ходить всюду со своим пистолетом?

— Револьвером, Дмитрий, — поправил его Фостер. — Да. Я буду вроде тех парней, о которых читал, буду жить в гармонии с природой. Может быть, найду женщину, разделяющую мои взгляды, построю хороший дом в горах, как это сделал Джеремия Джонсон, но там не будет индейцев племени кроу, которые беспокоили бы меня, — добавил он с ухмылкой.

— Фостер?

Он обернулся.

— Да?

— Можно мне подержать твой револьвер? — спросил русский, моля бога о правильной реакции.

Реакция была положительной.

— Конечно. — Он достал револьвер и передал его Попову, дулом вверх ради безопасности. Попов почувствовал его вес и баланс.

— Он заряжен?

— Нет ничего более бесполезного, чем незаряженный револьвер. Может, ты хочешь выстрелить? Просто отведи курок назад и стреляй, только потяни на себя поводья, — о'кей? — Джеремия привык к выстрелам, а вот твоя лошадь не привыкла.

— Понятно. — Попов взял поводья в левую руку, чтобы удержать Баттермилк, затем вытянул правую руку и взвел курок «кольта», услышав отчетливый тройной щелчок, свойственный этому типу револьвера. Затем он прицелился в геодезический столбик и нажал на спусковой крючок.

Баттермилк чуть дернулась при громе выстрела, раздавшегося так близко от ее чувствительных ушей, но сразу успокоилась. Пуля, увидел Попов, царапнула столбик толщиной в два дюйма, стоящий в метрах шести. Значит, он не разучился стрелять.

— Здорово, правда? — спросил Ханникатт. — По моему мнению, этот армейский револьвер обладает самым лучшим балансом из всех типов ручного оружия.

— Да, — согласился Попов. — У него отличный баланс. — Тут он повернулся. Фостер Ханникатт сидел на своем жеребце Джеремии меньше чем в трех метрах от него. Это упрощало задачу. Бывший офицер КГБ снова взвел курок, прицелился в середину груди охотника и нажал на спусковой крючок еще до того, как Фостер успел выразить удивление при виде его действий.

Глаза охотника расширились, то ли от страха, то ли удара тяжелой пули, но это не имело значения. Пуля попала прямо в сердце. Несколько секунд тело охотника оставалось в седле, его глаза были по-прежнему широко открыты, затем оно безжизненно соскользнуло вниз, на траву.

Дмитрий соскочил с лошади и сделал три шага, чтобы убедиться, что охотник мертв.

Затем он расседлал Джеремию, который флегматично воспринял смерть своего хозяина, и вынул из его рта уздечку, удивленный, что жеребец не укусил его в отместку за убийство хозяина, но лошадь не собака. Сделав это, Попов звучно шлепнул жеребца по крупу, тот отбежал метров на пятьдесят и начат пастись.

Попов вскочил на Баттермилк, щелкнул языком и направил кобылу к северу. Он оглянулся назад, увидел освещенные окна комплекса и подумал, когда заметят исчезновение его и Ханникатта. Наверно, не скоро, решил он. Шоссе было уже недалеко.

Немного к западу должна находиться маленькая деревня, но он решил, что лучше всего стоять на автобусной остановке или попросить, чтобы его подвезли на автомобиле или грузовике. Как он поступит дальше, Попов не был уверен, но он знал одно — нужно убраться подальше от этого места, причем как можно скорее. Попов не верил в бога, так что для него слово «бог» было всего лишь началом выражения «бог его знает». Но сегодня он узнал нечто важное. Он может так и не узнать, есть ли бог, зато твердо знал, что на свете существуют дьяволы, и он работал на них, и ужас этого был никак не сравним ни с чем, что он пережил, будучи молодым полковником КГБ.

Глава Полеты необходимости Бывает, что страх ничем не уступает ужасу. Будучи офицером-оперативником, Попов никогда не испытывал ничего по-настоящему пугающего. Ему приходилось сталкиваться с напряжением, особенно в начале карьеры, но он быстро справился с собой, по мере того как накапливал опыт, и опыт стал для него чем-то вроде одеяла безопасности, чьи теплые складки всегда согревали его душу. Но не сегодня.

Теперь он находился в незнакомом месте, а не просто в незнакомой стране, потому что был городским человеком. В любом городе он знал, как исчезнуть в течение пары минут, причем скрыться настолько незаметно, что любая полиция мира не смогла бы найти его.

Но здесь он не был в городе. Попов слез с Баттермилк в сотне метров от здания автобусной остановки и снова не пожалел времени, чтобы снять седло и уздечку, потому что оседланная лошадь без всадника обязательно привлечет к себе внимание, зато лошадь, просто идущая по своим делам, может и не привлечь внимания, по крайней мере здесь, где многие держали лошадей ради собственного удовольствия. Затем ему удалось пролезть сквозь забор из колючей проволоки, после чего он подошел к зданию на автобусной остановке, которое, обнаружил Попов, было пустым. На голых, окрашенных белой краской стенах не было никакого расписания. Здание оказалось самым простым сооружением, сделанным, по-видимому, из литого бетона, с толстой крышей, способной выдержать слой снега зимой и, возможно, противостоять торнадо, о которых он слышал, но никогда не испытывал их мощи.

Скамейка внутри здания также была бетонной, и Попов опустился на нее на несколько минут, чтобы справиться с сотрясающей его дрожью. За всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного. Попова охватил страх — если такие люди были готовы убить миллионы, даже миллиарды, уж конечно, они убьют его без малейших колебаний, даже не моргнув глазом. Ему нужно уехать отсюда, и как можно быстрее.

Через десять минут он посмотрел на часы и задумался над тем, ходят ли вообще автобусы в такое время. Если нет, ну что ж, мимо проезжают автомобили и грузовики, и, может быть, кто-нибудь подберет его.

Попов вышел на обочину и поднял руку. Мимо проносились автомобили со скоростью сто тридцать километров в час. При такой скорости у них не оставалось времени заметить его в темноте, не говоря уже о том, чтобы затормозить и остановиться. Однако через пятнадцать минут пикап «Форд» съехал на обочину.

— Куда направляешься, приятель? — спросил водитель. Он походил на фермера лет шестидесяти, его шея и лицо изборождены морщинами от бесчисленных дней, проведенных на солнце.

— Аэропорт в соседнем городе. Вы можете подвезти меня туда? — спросил Дмитрий, открывая дверцу и садясь в пикап. Водитель не пристегнулся ремнем, что, вероятно, противоречило закону, но, с другой стороны, в неменьшей степени противоречило закону и хладнокровное убийство, и хотя бы по этой причине ему нужно было убраться отсюда с предельной скоростью.

— Конечно, мне в любом случае нужно поворачивать у того съезда. Как тебя зовут?

— Джо, Джозеф, — ответил Попов.

— А меня — Пит. Ты ведь не отсюда?

— Нет, я из Англии, между прочим, — продолжал Дмитрий, пытаясь укрыться за этим акцентом.

— Вот как? А здесь как ты оказался?

— Бизнес.

— Что за бизнес? — спросил Пит.

— Я консультант, нечто вроде посредника.

— Каким же образом ты застрял посреди прерии, Джо? — поинтересовался водитель.

Что ему от меня надо? Разве он полицейский? Этот фермер задавал вопросы, будто служил во Втором главном управлении.

— Мой, э-э, друг, у него семейные проблемы, и ему пришлось оставить меня здесь, чтобы я дождался автобуса.

— А. — Это заткнуло его, увидел Попов, благословляя свою последнюю ложь. Видите ли, я только что застрелил человека, который собирался убить вас и всех, кого вы знаете... Это был один из тех случаев, когда сказать правду просто невозможно. Его мозг мчался вперед с огромной скоростью, намного опережая этот проклятый пикап, водитель которого не решался сильнее нажать на педаль газа, и все автомобили проносились мимо. Фермер был пожилым человеком и, очевидно, очень терпеливым. Если бы за рулем сидел Попов, он быстро бы выяснил, на какую скорость способен этот проклятый грузовичок. Но, несмотря на все это, уже через десять минут показался зеленый знак съезда с шоссе с силуэтом самолета, прикрепленным к половине знака. Он с трудом удержался от того, чтобы не начать колотить кулаком от нетерпения по ручке кресла, наблюдая за тем, как водитель медленно съезжает с шоссе, затем так же медленно поворачивает направо к зданию, похожему на маленький региональный аэропорт.

— Спасибо, сэр, — сказал Попов, вылезая из пикапа.

— Счастливого пути, Джо, — ответил водитель с дружеской канзасской улыбкой.

Попов быстро вошел в крошечный терминал и направился к столу, где оформлялись билеты.

— Мне нужно лететь в Нью-Йорк, — сказал он. — Первый класс, если можно.

— У нас есть рейс в Канзас-Сити, он вылетает через пятнадцать минут. Оттуда вы можете пересесть на самолет компании «Ю.С. Эруэйз», летящий в аэропорт Ла-Гардия, мистер?

— Деметриус, — ответил Попов, вспомнив имя на своей последней оставшейся кредитной карточке. — Джозеф Деметриус, — повторил он, доставая свой бумажник и передавая клерку кредитную карточку. У него был паспорт на это имя в банковском сейфе в Нью-Йорке, а кредитная карточка содержалась в порядке, на ней было много денег, и он не пользовался ею в течение последних трех месяцев. Клерк думал, что оформляет билет достаточно быстро, но Попову хотелось зайти в мужской туалет, и он старался изо всех сил скрыть свое нетерпение.

Именно в этот момент он вспомнил, что в седельной сумке у него лежит заряженный револьвер, от которого нужно избавиться побыстрее.

— О'кей, мистер Деметриус, вот ваш билет на этот рейс, выход 1, а это ваш билет на рейс из Канзас-Сити. Он отправляется из коридора А-34, у вас кресло первого класса, 2С. Есть ко мне вопросы, сэр?

— Нет-нет, спасибо. — Попов взял билеты и сунул в карман. Затем он оглянулся, разыскивая вход в комнату вылета, направился к ней, на мгновение остановился у мусорного контейнера, посмотрел по сторонам, очень осторожно вытащил из седельной сумки огромный револьвер, вытер его и опустил в контейнер. Затем он снова оглянулся по сторонам. Нет, никто в терминале не обратил на него внимания. Он проверил седельные сумки, чтобы убедиться, что в них больше нет ничего подозрительного, но они оказались совершенно пустыми.

Удовлетворенный этим, Попов прошел через пункт безопасности, магнитометр которого, к счастью, промолчал, не издав никакого сигнала. Забрав седельные мешки с конвейера, он посмотрел по сторонам и нашел мужской туалет, куда немедленно направился. Через минуту он вышел из него, чувствуя себя гораздо лучше.

Попов обнаружил, что в региональном аэропорте только два выхода на посадку, зато имеется бар, который стал его следующей остановкой. В бумажнике оказалось пятьдесят долларов, и пять из них он заплатил за двойную порцию водки, он проглотил обжигающую жидкость и только после этого прошел сто шагов до выхода на посадку.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.