авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя ...»

-- [ Страница 6 ] --

Эти показания подтвердил и допрошенный 23–25 июля Зиновьев. Он показал: «Я дей ствительно являлся членом объединенного троцкистско-зиновьевского центра, организован ного в 1932 году. Троцкистско-зиновьевский центр ставил главной своей задачей убийство руководителей ВКП(б), и в первую очередь убийство Сталина и Кирова. Через членов цен тра И.Н. Смирнова и Мрачковского центр был связан с Троцким, от которого Смирновым были получены указания по подготовке убийства Сталина… Я также признаю, что участникам организации Бакаеву и Кареву от имени объеди ненного центра мною была поручена организация террористических актов над Сталиным и Кировым в Ленинграде. Это поручение мною было дано осенью 1932 года в Ильинском, на даче Зиновьева, где проходило учредительное совещание троцкистско-зиновьевского цен тра, совещание, в котором участвовали Зиновьев и его сторонники – Каменев, Евдокимов, Бакаев, Куклин, а также троцкистские руководители И.Н. Смирнов, Мрачковский, Тер-Вага нян, и где было принято решение, что единственным средством, с помощью которого они могут надеяться на приход к власти, является организация террористических актов против руководителей ВКП (б), в первую очередь против Сталина».

Конечно, это вынужденное признание было неким лукавством. Допрашиваемый дол жен был сказать: «Еще осенью тридцать второго года». Ибо среди прочих фактов, выявлен ных следствием в процессе допросов, было установлено, что в дальнейшем эта задача кон кретизировалась. Так, летом 1934 года в Москве на квартире Каменева состоялось очередное К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

совещание, на котором присутствовали Каменев, Зиновьев, Евдокимов, Сокольников, Тер Ваганян, Рейнгольд и Бакаев.

На этом совещании было принято решение форсировать убийство Кирова. Но и это было не все. Кроме убийства Сталина и Кирова, заговорщики планировали теракты про тив Ворошилова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора и Постышева, но такие замыслы нельзя было осуществить на одном энтузиазме. Для эффективной деятельности необходимы были материальные средства и оружие. Группа террористов в Горьком – Лаврентьев, Храмов, Пугачев, возглавляемая троцкистом Поповым, пыталась осуществить ряд грабежей касси ров в Арзамасе и сельсоветов Ардатовского района. Но из-за недостатка опыта ограбления не удались. Поэтому заговорщики пошли более «цивилизованным» путем.

На одном из совещаний центра Каменев дал поручение Рейнгольду: связаться с заме стителем председателя Госбанка СССР Г.М. Аркусом. И летом 1934 года Аркус перевел на нужды центра 30 тысяч рублей. Деньги были переведены «под видом сумм на оплату стати стико-экономических работ». 15 тысяч он перевел Картографическому тресту, который воз главлял активный зиновьевец Федоров, и 15 тыс. хозяйственному тресту (Главэнергосети. – К.Р.) Г. Евдокимова.

Такова в самом кратком изложении хронология следствия, проведенного НКВД в пер вой половине 1936 года. Обсудив эту информацию, 29 июля бюро ЦК утвердило Закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контр революционного центра».

В нем сообщалось, что в текущем году НКВД раскрыл несколько «террористических групп в Москве, Ленинграде, Горьком, Минске, Киеве, Баку и других городах. Ими руко водил, направлял деятельность троцкистско-зиновьевский блок, созданный в 1932 году, в составе: от зиновьевцев – Зиновьев, Каменев, Бакаев, Куклин, от троцкистов – Смирнов И.Н., Мрачковский, Тер-Ваганян».

На открытом судебном процессе, состоявшемся 19–24 августа 1936 года по делу «анти советского объединенного центра» («процесс 16-ти»), были представлены Зиновьев, Каме нев, Евдокимов, Бакаев, И. Смирнов, С. Мрачковский, доставленные из политизоляторов.

Из ссылки привезли Тер-Ваганяна. На скамье подсудимых присутствовали арестованные в мае – июле: заместитель директора челябинского завода «Магнезит» Е. Дрейцер, бывший заведующий секретариатом ИККИ И. Рейнгольд, сотрудник Наркомата внешней торговли Э. Гольцман. Среди арестованных агентов Троцкого были Фриц-Давид, В. Ольберг, К. Бер ман-Юрин, М.И. Лурье и Н.Л. Лурье.

Суд прошел в Октябрьском зале Дома союзов. Судьи расположились в массивных крес лах, украшенных государственными гербами, за длинным столом, накрытым красной ска тертью. Подсудимые сидели за деревянной перегородкой с правой стороны. По бокам и сзади них стояли красноармейцы с примкнутыми к винтовкам штыками. Позади находились помещения, в которых располагались буфет и комната, где в перерывы подсудимые отды хали.

Процесс открылся в 12 часов дня. Он проходил при открытых дверях в присутствии зрителей и почти тридцати иностранных журналистов и дипломатов. Государственным обвинителем был Генеральный прокурор Союза ССР А. Я. Вышинский. То был процесс, на котором предстала группа боевиков и их руководителей, которые не только по понятиям того времени, а и по современным – являлись террористами. Обвиняемые отвечали на вопросы председателя суда довольно лаконично. Почти с подчеркнутой «скромностью».

Еще перед началом процесса Сталин уехал в отпуск. Как обычно, он отдыхал в Сочи.

И 17 августа Ежов и Каганович сообщили ему шифрограммой: «Из представителей печати на процесс допускаются: а) редакторы крупнейших центральных газет, корреспонденты «Правды» и «Известий»;

б) работники ИККИ и корреспонденты для обслуживания ино К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

странных коммунистических работников печати;

в) корреспонденты иностранной буржуаз ной печати. Просятся некоторые посольства. Считаем возможным выдать билеты лишь для послов – персонально».

Ответ из Сочи пришел на следующий день: «Согласен. Сталин». Поздним вечером 19 августа Сталин получил новую шифрограмму Ежова и Кагановича: «…Зиновьев заявил, что он целиком подтверждает показания Бакаева о том, что последний докладывал Зино вьеву о подготовке террористического акта над Кировым, о непосредственном исполнителе Николаеве…»

Как и некоторые другие обвиняемые, один из ближайших соратников Зиновьева, Г.Е. Евдокимов, уже проходил в числе главных обвиняемых по делу «Московского центра»

в 1935 году. Но на судебном процессе 36-го года вскрылись новые обстоятельства. Исследуя фрагмент о совещании на квартире Каменева, Вышинский задал подсудимому вопрос: «Так прямо и говорилось – «форсировать убийство Кирова»?»

«Евдокимов: Да, так и говорилось… С этой целью осенью 1934 года Бакаев поехал в Ленинград проверить, как идет подготовка террористического акта против Кирова ленин градскими террористами. Эти террористические группы установили слежку за Кировым и выжидали удобного момента, чтобы совершить террористический акт».

Повторим, что перед арестом И.П. Бакаев работал управляющим Главэнергосети. Дру гой ближайший соратник Зиновьева Г.Е. Евдокимов, бывший член ЦК ВКП(б), – один из лидеров «новой оппозиции», дважды исключавшийся и восстанавливавшийся в партии – накануне ареста занимал должность начальника Главного управления молочной промыш ленности.

«Вышинский: – Убийство Сергея Мироновича Кирова было подготовлено центром?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – Вы лично принимали участие в этой подготовке?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – Вместе с вами принимали участие в подготовке Зиновьев и Каменев?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – По поручению центра Бакаев ездил в Ленинград проверять ход подго товки там на месте?

Евдокимов: – Да.

(Вышинский путем дальнейших вопросов устанавливает, что Бакаев во время своей поездки в Ленинград имел встречу с убийцей Кирова – Николаевым, с которым Бакаев вел разговор о подготовке убийства).

Вышинский (обращается к Бакаеву): – Вы в Ленинграде виделись с Николаевым?

Бакаев: – Да.

Вышинский: – По поводу убийства С.М. Кирова договаривались?

Бакаев: – Мне не нужно было договариваться, потому, что директива об убийстве была дана Зиновьевым и Каменевым.

Вышинский: – Но вам говорил Николаев, что он решил совершить убийство Кирова?

Бакаев: – Говорил он и другие террористы – Леван, Мандельштам, Колотынов, Румян цев.

Вышинский: – Разговор был об убийстве Кирова?

Бакаев: – Да.

Вышинский: – Он проявил свою решимость. А вы как относились к этому?

Бакаев: – Положительно».

(Из дальнейших вопросов Вышинского Бакаеву выясняется, что последний после своей поездки в Ленинград докладывал Евдокимову и Каменеву о ходе подготовки убийства К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

С.М. Кирова. На вопрос обвиняемому Каменеву о том, имел ли место действительно такой доклад Бакаева ему, Каменев ответил утвердительно).

Вышинский (обращается к Каменеву): – Что он вам передал?

Каменев: – Он сказал, что организация подготовлена к совершению удара и что этот удар последует.

Вышинский: – А как вы к этому отнеслись?

Каменев: – Удар был задуман и подготовлен по постановлению центра, членом кото рого я был, и я это рассматривал как выполнение той задачи, которую мы себе ставили.

(Далее отвечал на вопросы Вышинского Зиновьев.) Вышинский: – Обвиняемый Зиновьев, и вы были организатором убийства товарища Кирова?

Зиновьев: – По-моему, Бакаев прав, когда он говорит, что действительным и главным виновником злодейского убийства Кирова явились в первую очередь я – Зиновьев, Троцкий и Каменев, организовав объединенный террористический центр. Бакаев играл в нем крупную, но отнюдь не решающую роль.

Вышинский: – Решающая роль принадлежит вам, Троцкому и Каменеву. Обвиняемый Каменев, присоединяетесь ли вы к заявлению Зиновьева, что главными организаторами были вы, Троцкий и Зиновьев, а Бакаев играл роль практического организатора?

Каменев: – Да.

(Каменев дополнил картину подготовки теракта следующим фактом: «В июне 1934 года я лично ездил в Ленинград, где поручил активному зиновьевцу Яковлеву подго товить параллельно с группой Николаева – Колотынова покушение на Кирова. В начале 1934 года мне из доклада Бакаева были известны все детали подготовки убийства Кирова николаевской группой».) Вышинский: – Убийство Кирова это дело ваших рук?

Каменев: – Да».

Конечно, это выдавленное Зиновьевым и Каменевым пересохшим ртом, почти сквозь зубы «Да» – стало результатом показаний подельников по подготовке убийства Кирова. Но где блеск расхваливаемых ораторских способностей лидеров оппозиции?

Он проявился в другом. Обвиняемые сочли несправедливым, что оказались единствен ными «козлами отпущения» грехов Троцкого. И 20 августа Зиновьев, Каменев и И.И. Рейн гольд дали на суде показания против ряда оппозиционеров, занимавших высокие посты в государственных структурах. Во время слушания они назвали имена Томского, Бухарина, Рыкова, Угланова, Радека, Пятакова, Серебрякова, Сокольникова и др. Это вызвало перепо лох и повальную панику в рядах заговорщиков, остававшихся на свободе.

Но в ЦК не сразу решились предать эту информацию гласности. Телеграмма от 20 авгу ста, направленная из Москвы Сталину Кагановичем, сообщала: «Каменев при передопросах прокурора о правильности сообщаемых подсудимым фактов, подавляющее большинство их подтверждает… Некоторые подсудимые, и в особенности Рейнгольд, подробно говорили о связях с правыми, называя фамилии Рыкова, Томского, Бухарина, Угланова. Рейнгольд, в частности, показал, что Рыков, Томский, Бухарин знали о существовании террористических групп правых… Мы полагаем (курсивы мои. – К.Р.), что в наших газетах при опубликовании отчета о показаниях Рейнгольда не вычеркивать имена правых. Многие подсудимые называли запас ной центр в составе Радека, Сокольникова, Пятакова, Серебрякова… Все инкоры в своих телеграммах набросились на эти показания как на сенсацию и передают в свою печать. Мы полагаем, что при публикации отчета в нашей печати эти имена также не вычеркивать»47.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936. М., 2001. С. 634–635, 638.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

То, что иностранные корреспонденты набросились на «жареные» факты, естественно;

как и волка – журналиста «кормят ноги». Однако обратим внимание на другую особенность текста телеграммы. Уже само то, что Каганович просит у Сталина разрешения «также не вычеркивать» из «отчета в нашей печати эти имена», – свидетельствует о том, что ни ход процесса, ни его последствия не планировались заранее.

В противном случае еще перед началом суда на столе Кагановича должен был лежать список очередных «жертв» и заготовленный текст сообщения для печати. Ибо иначе – для кого подсудимые называли в ходе процесса имена своих единомышленников? Для судей?

Для НКВД? Или для Сталина? Зачем это было нужно? Пригласить на суд иностранных кор респондентов и не позаботиться о том, чтобы объяснить новые аресты населению страны, – это абсурд: советский обыватель иностранных газет не читал.

Подсудимые признались, что они принадлежали к плохой компании. В заключитель ном слове Зиновьев заявил: «Мой дефективный большевизм превратился в антибольшевизм, и я через троцкизм пришел к фашизму. Троцкизм – это разновидность фашизма, и зиновьев щина – разновидность троцкизма».

Названные участниками процесса поименно, но еще остававшиеся на свободе заговор щики были потрясены. Они чувствовали себя преданными сообщниками и не скрывали сво его возмущения. Пятаков с гневным пафосом писал в газетной публикации: «После чистого, свежего воздуха, которым дышит наша прекрасная, цветущая социалистическая страна, вдруг потянуло отвратительным смрадом мертвецкой. Люди, которые уже давно стали политическими трупами, разлагаясь и догнивая, отравляют воздух вокруг себя… Это люди, потерявшие последние черты человеческого облика. Их надо уничтожать, как падаль, зара жающую чистый, бодрый воздух советской страны…».

Письмо Пятакова заканчивалось словами: «Хорошо, что Народный комиссариат внут ренних дел разоблачил эту банду… Честь и слава работникам Народного комиссариата внут ренних дел». Не менее воинственно отреагировал Карл Радек: «Из зала суда… несет на весь мир трупным смрадом. Люди, поднявшие оружие против жизни любимых вождей пролета риата, должны уплатить головой за свою безмерную вину».

Еще во время процесса, на основе показаний Каменева, Зиновьева, и Рейнгольда, 21 августа Вышинский выступил с заявлением: «Я считаю необходимым доложить суду, что мною вчера сделано распоряжение о начале расследования в отношении Бухарина, Рыкова, Томского, Угланова, Радека и Пятакова…Что касается Серебрякова и Сокольникова, то уже сейчас имеющиеся в распоряжении следственных органов данные свидетельствуют о том, что эти лица изобличаются в контрреволюционных преступлениях, в связи с чем Сокольни ков и Серебряков привлекаются к уголовной ответственности».

Узнав об этом, Томский на собрании в ОГИЗе признал, что имел тесные оппозицион ные контакты с Каменевым, а на следующий день он покончил жизнь самоубийством. Перед смертью он оставил записку Сталину, в которой свои ошибки объяснял влиянием Каменева и Зиновьева. Он написал: «Я глубоко презираю эту подлую банду!»

В этот же день Каганович, Орджоникидзе, Ворошилов, Чубарь, Ежов телеграфировали Сталину: «Передаем Вам шифром текст приговора, опустив формальную часть – перечис ление фамилий. Просим сообщить Ваши указания».

Сталин ответил 23-го числа. В ответе он обратил внимание на психологические моменты: «Первое, проект по существу правилен, но нуждается в стилистической отшли фовке. Второе, нужно упомянуть в приговоре в отдельном абзаце, что Троцкий и Седов под лежат привлечению к суду, или находятся под судом, или что-либо в этом роде.

Это имеет большое значение для Европы, как для буржуа, так и для рабочих. Третье, надо вычеркнуть слова: «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Эти слова излишние и производят плохое впечатление». Конечно, он не мог не учитывать реакцию на К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

процесс внешнего мира, как и допустить, чтобы деятельность советского правосудия истол ковывалась превратно, и его «поправки» только доказывают, что сам процесс не режисси ровался.

Тем временем лица, названные на процессе обвиняемыми в качестве сообщников, ближайшие сподвижники Троцкого спешили продемонстрировать свою лояльность вла сти. «Правда» 21 августа опубликовала статьи Х. Г. Раковского «Не должно быть ника кой пощады» и Г.Л. Пятакова «Беспощадно уничтожать презренных убийц и предате лей». «Отмыться» спешили многие. В этот же день «Известия» поместили материал Карла Радека «Троцкистско-зиновьевско-фашистская банда и ее гетман Троцкий», а 24-го числа в «Правде» появилась статья Преображенского «За высшую меру измены и подлости – выс шую меру наказания».

Нет, все развивалось не по обдуманному сценарию. Об этом свидетельствовала и последующая переписка. Каганович, Орджоникидзе, Ворошилов и Ежов телеграфировали 24 августа в Сочи: «Политбюро предложило отклонить ходатайство и приговор привести в исполнение сегодня ночью. Завтра опубликуем в газетах об отклонении ходатайства (о помиловании) и приведении приговора в исполнение». В этот же день, фактически присо единяя свой голос к общему решению, Сталин ответил лишь кратким заключением: «Согла сен». Мог ли он поступить иначе? В принципе мог. Но чем он должен был объяснить такой либерализм? Как аргументировать противостояние большинству? И главное – во имя чего?

Конечно, состоявшийся процесс вызвал бурную реакцию не только внутри страны, но и за границей. Тем не менее уже через два дня после приведения приговора суда в испол нение тема процесса исчезла со страниц печати. Однако она потеряла актуальность не для всех. В числе названных Каменевым и Зиновьевым на процессе соучастников прозвучали фамилии пяти членов и кандидатов в члены ЦК.

Карл Радек тоже посетил наркома НКВД еще в момент разворота операции. Он спро сил, как далеко Ягода пойдет в ликвидации организации? Тот признался: «Положение таково, что придется далеко идти, возможно, и до полной ликвидации, и тут я ничем не смогу помочь, так как я нахожусь под строгим контролем Ежова». Процесс действительно уже пошел. Заместителя наркома легкой промышленности Г. Сокольникова (Гирша Янкеле вича Бриллианта) арестовали 26 июля, а в ночь на 28 июля, при аресте бывшей жены Пята кова, была изъята принадлежавшая ему переписка, включавшая и материалы, относящиеся ко времени его участия в оппозиции. Кроме того, Ежов познакомил Пятакова с показаниями, поступившими на него в ходе следствия 10 августа. Одновременно Председатель Комиссии партийного контроля сообщил ему о смещении с поста заместителя наркома тяжелой про мышленности и назначении начальником Чирчикстроя.

17 августа арестовали начальника Главного управления шоссейных дорог НКВД СССР Л. Серебрякова. 12 сентября под арестом оказался заместитель наркома тяжелой промыш ленности Пятаков, а 16-го числа – заведующий бюро международной информации ЦК Радек.

В кабинетах следователей появились и ранее задержанные чиновники: заместитель наркома путей сообщения Я. Лифшиц, начальник Главхимпрома Л. Ратайчик и первый секретарь ЦК компартии Армении А. Ханджан. Заместителя командующего Ленинградским военным округом украинца В. Примакова арестовали 14 августа, 20-го числа взяли военного атташе в Великобритании литовца В. Путна. В число арестованных попали заместитель командую щего Харьковским военным округом Семен Абрамович Туровский, комдив Дмитрий Арка дьевич Шмидт и командир 8-й механизированной бригады, комендант Летичевского укре прайона Юрий Саблин.

Заговорщики исчезали из общественной жизни так же незаметно, как высыпается мелочь из прохудившегося кармана. Еще до этого состоялись аресты командира дивизии Михаила Осиповича Зюка, начальника штаба 66-й стрелковой дивизии, полковника Исая К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Львовича Карпеля и начальника штаба 18-й авиационной бригады Бориса Кузьмичева. Все они подозревались в подготовке убийства наркома обороны. На допросе 13 мая 1937 года Ягода так прокомментировал эти аресты: «…В протоколах по делу троцкистской организа ции уже появились первые данные о наличии троцкистов в составе Шмидта, Зюка, Прима кова и других. Вскоре я вынужден был пойти на аресты, сначала, кажется, Шмидта и Зюка и в дальнейшем и самого Примакова. Таким образом, линия связи Примаков – Волович меха нически была оборвана.

Примаков после его ареста долгое время не давал показания, даже после признания Шмидта и Зюка… Когда мне об этом докладывали, причины запирательства Примакова были для меня совершенно ясны. Примаков знал, что в НКВД «свои люди», и он предпола гал, что его как-нибудь выручат. … Вопрос: «А Примаков знал о существе заговора в НКВД, о вашей роли?

Ягода: Кое-что он, несомненно, знал, знал от Воловича, но в какой мере и что именно, я сказать не могу».

Однако, произведя аресты троцкистов, Ягода предпринял меры, чтобы скрыть заговор щицкую деятельность правых, с которыми имел личные связи. Поэтому через две недели после завершения процесса 16-ти террористов, 10 сентября 1936 года Прокуратура офици ально сообщила, что «следствием не установлено юридических данных для привлечения Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова к судебной ответственности, в силу чего настоящее дело даль нейшим следственным производством прекращено».

Уехав еще до начала августовского судебного процесса на юг, Сталин как бы отошел в сторону, наблюдая за ходом событий издалека. Теперь он мог тщательно обдумать проис шедшее. Конечно, он отчетливо понимал, что в стране есть не только недовольные его поли тикой, но и многие люди, близкие «по духу Троцкому». До убийства Кирова он придержи вался в отношении к оппозиции подчеркнуто либеральной линии, но это не говорило о том, что он был готов уступить. «Мы против политики отсечения, – указывал он своим оппонен там, правда, сразу предупредив: – Это не означает, что вождям позволено будет безнаказанно ломаться и садиться партии на голову».

Его принципиальная политика строилась на осмысленной им необходимости укреп ления государства и его институтов. Ему нужны были сторонники, и он неоднократно призывал оппонентов к примирению. Даже перед многократно исключенными из партии он не захлопывал двери, давая возможность возврата. На протяжении многих лет, пишет Фейхтвангер, он боролся «за то, чтобы привлечь на свою сторону способных троцкистов, вместо того чтобы их уничтожить, и в его упорных стараниях, с которыми он пытается использовать их в интересах своего дела, есть что-то трогательное».

Конечно, материалы процесса над террористами дали обильную пищу для ума Ста лина. Теперь он ясно осознавал, что практика умиротворения, его попытки перетянуть чле нов оппозиции на свою сторону не обеспечили желаемого результата. Признания осужден ных убедительно показывали, что с 1932 года произошел своеобразный кризис в действиях оппозиции. Она поняла, что не способна вести открытую борьбу, и вступила на путь тай ного заговора. Главным в этих замыслах стало физическое уничтожение Сталина и его бли жайшего окружения. Для осуществления своих целей по захвату власти оппозиция была готова предложить любую цену. Как пожертвовать целостностью государства, так и пойти на сдачу территории страны, ее народа, ее национальных богатств внешним противникам СССР. Эти люди, зараженные бациллой противостояния, только притихли, ожидая особого случая, чтобы нанести неожиданный удар, воспользовавшись благоприятным моментом.

Его не могло не насторожить и то, что считавшаяся разбитой и поверженной, оппози ция сумела объединиться и безнаказанно действовать на протяжении четырех лет. Причем когда в ход были пущены не только слова, но и террор, оппозицию уже нельзя было рассмат К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

ривать лишь в качестве проявления инакомыслия, основанного на расхождении мировоззре ний. Ее действия стали злонамеренным выступлением людей, открыто перешедших в стан внешних врагов государства. Его политика умиротворения не успокоила их. Заговор проник во все поры государственного организма, но сейчас, когда болезнь проступила яркими пят нами, с тайными и явными противниками следовало покончить раз и навсегда. Открытый судебный процесс перевел борьбу с оппозицией на иной уровень и в другую плоскость.

С осени 1936 года Сталин окончательно утвердился во мнении: для того чтобы окон чательно покончить с политикой антигосударственных поползновений – нужно прекратить существование всякой оппозиции вообще. Для этого нужны были радикальные, хирурги ческие меры. Но прозвучавшие на процессе признания высветили и другое. Чекисты свое временно не обнаружили момента организации «объединенного центра», возникшего еще в 1932 году. Они не сумели предотвратить убийство Кирова, а расследуя преступление, не установили связь зиновьевцев с троцкистами.

Вывод, к которому он должен был неизбежно прийти, не мог быть никаким иным, кроме как необходимости укрепления системы государственной безопасности. Он пришел к убеждению, что Ягода не справляется со своей ролью. Правда, прошел целый месяц после завершения процесса в Москве, прежде чем Сталин принял важное решение.

По-видимому, к активным действиям его подтолкнули взрывы, прогремевшие 23 сен тября на шахтах в Кемерове. Уже через день он инициировал перестановки в верхних эше лонах руководства органов госбезопасности. Это сыграло решающую роль в последующих событиях. 25 сентября 1936 года из Сочи в Москву в адрес Молотова, Кагановича, Вороши лова и Андреева поступила шифровка за № 1360/ш. Она была подписана Сталиным и Жда новым.

В ней сообщалось: «Первое. Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представите лей НКВД. Замом Ежова в наркомвнуделе можно оставить Агранова.

Второе. Считаем необходимым и срочным делом снять Рыкова с НКсвязи и назначить на пост НКсвязи Ягоду. Мы думаем, что дело это не нуждается в мотивировке, так как оно и так ясно.

Третье. Считаем абсолютно срочным делом снятие Лобова и назначение на пост НКлеса т. Иванова, секретаря Северного крайкома. Иванов знает лесное дело, и человек опе ративный;

Лобов, как нарком, не справляется с делом и каждый год его проваливает. Пред лагаем оставить Лобова первым замом Иванова по НКлесу.

Четвертое. Что касается Комиссии Партконтроля, то Ежова можно оставить по совме стительству председателем Комиссии Партконтроля с тем, чтобы он 9/10 своего времени отдавал НКВД, а первым заместителем Ежова по комиссии можно было бы выдвинуть Яковлева Якова Аркадьевича.

Пятое. Ежов согласен с нашими предложениями.

Шестое. Само собой разумеется, что Ежов остается секретарем ЦК».

Ягода узнал о том, что Ежов ездил по приглашению Сталина в Сочи. Об этом ему сооб щил Волович, прослушивавший по его заданию телефоны вождя во время его пребывания в отпуске. На допросе 13 мая 1937 года Ягода показал: «Я помню, в частности, что в сен тябре 1936 года Волович подслушивал разговор между Сталиным, находившимся в Сочи, и Ежовым. Волович мне доложил об этом разговоре, сообщил, что Сталин вызывает Ежова к себе в Сочи».

Как явствует из содержания шифровки, она не предвещала никаких потрясений и не являлась каким-то чрезвычайным решением. Обычные кадровые перемещения. С Ежова К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

даже не снимались обязанности председателя Партконтроля, а Семен Лобов, не пожелавший находиться в подчинении В.И. Иванова, был позже назначен наркомом пищевой промыш ленности. Правда, ненадолго. Но если предположить, что назначением Ежова на пост руко водителя НКВД Сталин готовил «большую чистку», то нужно без обиняков заявить о его гениальности, если он сумел в «гуманном, мягком и тактичном» Николае Ивановиче разгля деть будущего «железного» сокрушителя врагов народа.

Уже на следующий день после получения сталинской шифровки, 26 сентября Полит бюро утвердило постановление, в котором говорилось о назначении Ягоды наркомом связи вместо Рыкова, а Ежова Н.И народным комиссаром внутренних дел Союза ССР. Новый под ход к оппозиции обозначился 29 сентября, когда начался перевод репрессированных оппози ционеров из ссылок и политизоляторов в тюрьмы и лагеря. Тем самым прекращалась относи тельная либеральная «вольница» фрондирующей оппозиции, не прекращавшей закулисной борьбы и политических интриг.

Однако в это время Сталин не собирался готовить «большую чистку». Наоборот, почти одновременно с назначением нового наркома внутренних дел, 29 сентября Политбюро издало директивное письмо ЦК ВКП(б). В нем резко критиковались партийные организации за ошибки, допущенные в ходе чистки партии и обмена партдокументов. С этого периода практика партийных чисток была вообще прекращена – навсегда!

В тот же день вместо перешедшего в НКВД Ежова Г.М. Маленков получил назначе ние заведующим Отделом руководящих работников партийных органов (ОРПО) ЦК ВКП(б).

Одновременно Политбюро утвердило постановление «О возобновлении приема в ряды ВКП(б) с первого ноября текущего года». Это была назревшая мера. Прием новых членов в партию был прекращен еще в 1932 году. В результате партийных чисток к маю 1936 года из партии, составлявшей чуть более 2 миллионов, было исключено около 306 тысяч человек.

Причем основными поводами для исключения стали причины формального харак тера: неуплата членских взносов, «пассивность», неучастие в работе партячеек, непосеще ние собраний. Правда, в результате чистки было выявлено 50 «шпионов и их пособников», 306 троцкистов и зиновьевцев, 723 «жулика и афериста», 1666 бывших белогвардейцев и кулаков, скрывавших свое прошлое. Еще среди исключенных оказалось 1610 секретарей низового уровня.

Того же 29-го Генрих Ягода отправится в двухмесячный отпуск «по состоянию здоро вья». Спустя еще два месяца, 29 января 1937 года, он будет уволен в запас, и мундир гене рального комиссара государственной безопасности наденет Николай Ежов. И только через почти мистическую третью двухмесячную паузу, 28 марта 1937 года Ягоду арестуют прямо на квартире – в Кремле. Но для этого появятся особые причины. Но обратим внимание на то, что выдвижению Ежова, его партийной карьере способствовал руководитель коллекти визации – в те годы нарком земледелия – Я.А. Яковлев. С ним будущий нарком внутренних дел работал в начале аграрной реформы.

Примечательно, что через два дня после назначения Ежова на высокий пост в Нарко мате внутренних дел Яковлев, без освобождения от обязанностей заведующего сельхозот делом, решением Политбюро от 29 сентября был назначен первым заместителем председа теля КПК. Вскоре, 22 октября, Яковлев стал еще и руководителем группы, занимавшейся предварительным рассмотрением проектов конституций союзных республик.

Считается, что Ежов «привел» с собой для работы в ведомство некоторое количество «новых людей», основным образом из партработников среднего звена. Возможно, что это касается работников на местах, но на высших этажах наркомата принципиальных изменений не произошло. Хотя бы потому, что Ежов не сразу обрел всю полноту власти в НКВД. Впро чем, иначе быть и не могло. В первую очередь над ним довлела фигура И.А. Пятницкого (настоящие имя и фамилия Иосель Ориолович Таршис). Заведующий политико-администра К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

тивным отделом ЦК, Пятницкий не только контролировал работу НКВД. Именно он подби рал для наркомата кадры, согласовывал действия НКВД с Наркоматом юстиции, Прокурату рой СССР и судебными органами. Работавший еще агентом ленинской «Искры», Пятницкий имел большое влияние в партии.

Правда, уже на третий день после назначения Ежов освободил от обязанностей первого заместителя Ягоды русского дворянина Г.Е. Прокофьева, которого отправили к бывшему его начальнику в Наркомат связи. Не без участия Пятницкого место Прокофьева 29 сентября занял кадровый чекист с 1918 года М.Д. Берман. Другим заместителем наркома 16 октября стал тоже «ветеран» ОГПУ – НКВД М.П. Фриновский. Сын учителя, образование Фринов ский получил в духовном училище. В январе 1916 года поступил в кавалерию вольноопреде ляющимся, унтер-офицер. До революции он был связан с анархистами и с ними в 1917 году участвовал в штурме Кремля. Работу в ЧК он начал в 1919 году, в годы Гражданской войны служил в особых отделах армий и фронтов, а в 1930 г. стал председателем ГПУ Азербай джана.

Еще одним заместителем Ежова, – тоже с подачи Пятницкого, – 3 ноября был утвер жден Л.Н. Бельский (Абрам Михайлович Левин), начавший работу в ЧК в 1918 году. Это были «старые» кадры. Правда, 15 октября начальником отдела кадров наркомата был назна чен «человек со стороны». Эту значимую должность занял ранее занимавшийся партий ной работой М.И. Литвин, а пост начальника административно-хозяйственного управления занял С.Б. Жуковский. Семен Борисович закончил в 1915 году коммерческое училище, в 1932–1933 гг. работал заместителем торгпреда в Германии, а с 1934 года являлся членом Комиссии партийного контроля. То есть являлся давним коллегой Ежова.

И хотя вскоре в аппарате НКВД были понижены в должности семеро старых сотруд ников, пребывавшие в этом учреждении еще со времен ВЧК, но Ежов и Пятницкий сохра нили и ягодинские кадры. 28 ноября приказом по НКВД был ликвидирован экономический отдел (ЭКО – борьба с диверсиями и вредительством), но возглавлявшего его с 1931 года Миронова (Лев Григорьевич Каган) назначили начальником более всесильного контрразве дывательного отдела (КРО). Сын коммерсанта, он еще в декабре 1916 года вступил в еврей скую социалистическую партию «Бунд», но затем в январе 1918 года стал членом РКП(б).

С февраля 1919 г. Миронов-Каган работал председателем Пирятинской уездной ЧК, с мая 1924 года он начальник 5-го отдела ЭКО, а с апреля 1931 года – начальник ЭКО ОГПУ.

Сохранил пост 1-го заместителя наркома и активный участник подготовки важнейших политических процессов Яков Саулович Агранов (Янкель Шаевич Соренсон). 29 декабря 1936 года он получил должность начальника Главного управления государственной безопас ности (ГУГБ). Напомним, что Янкель Шаевич в 20-е годы занимался делами администра тивной высылки антисоветских элементов интеллигенции. Но, являясь ближайшим помощ ником Ягоды, отличился он на подготовке процессов правых эсеров, Промпартии и Трудовой крестьянской партии. Под надзором Агранова проводились допросы Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова, Тухачевского и других. Именно он готовил главные политические про цессы 30-х годов.

Ежов и Пятницкий не ограничились кадровыми перестановками. В ноябре 1936 года Отдел охраны членов правительства был отделен от службы, занимавшейся охраной дип корпуса, и с 25 декабря реорганизован в 1-й отдел ГУГБ. В конце ноября была изменена структура органов охраны руководства СССР. Однако начальником самостоятельного Пер вого отдела (охраны) ГУГБ НКВД стал сын львовского парикмахера Карл Викторович Пау кер. Таким образом, с приходом русского по отцу Ежова национальное лицо НКВД не только не изменилось, оно стало еще более ярко выраженным. Подавляющее преимущество в руко водстве карательным ведомством по-прежнему оставалось за людьми одной национально сти.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Между тем в осуществленных перестановках не было интриги, – с Ежова даже не сняли обязанности руководителя Парткомиссии. Таким образом, ничто не обещало гряду щих потрясений. И то, что после взрывов в Кемерове Управление НКВД по Западно-Сибир скому краю произвело аресты подозреваемых, а 19 ноября в Новосибирске начался судебный процесс по делу о вредительстве, было лишь рутинной работой «карательного» наркомата.

На скамье подсудимых оказалось десять руководящих работников кемеровского рудника;

среди них был работавший на шахте «Северная» гражданин Германии горный инженер Э. Штиклинг. В группу подсудимых также входили Я.И. Дробинс, А.А. Шестов и М.С. Стро илов. Обвиняемым вменялся в вину взрыв на участке шахты «Центральная», в результате которого 10 шахтеров погибли, а 14 получили тяжелые ранения.

Определенная линия в мотивах действий подсудимых выявилась еще в ходе след ствия. Так, Шестов примкнул к троцкистам еще в 1923 году, «будучи тогда студентом раб фака». Позже он «заведовал» подпольной типографией, размножавшей троцкистскую лите ратуру. В мае 1931 года во время командировки в Германии он встретился с сыном Троцкого Л. Седовым, порекомендовавшим ему связаться с фирмой «Фрейлих-Клюпфель-Дейльман».

На допросах Шестов показал, что «при встрече с директором фирмы Дейльманом и его помощником Кохом он дал согласие «о доставке шпионских сведений через представите лей этой фирмы, работающих в Кузбассе». Уже на процессе, в ходе слушания дела, подсуди мый Шестов признал, что «прямую директиву на проведение диверсий и террористической работы он получил от Пятакова», а в числе соучастников назвал Муралова.

В отличие от «Московского», «Новосибирский процесс» не вызвал сенсации. В опубликованной по его результатам передовице «Правды» указывалось, что «троцки сты представляют численно ничтожную кучку». Однако заместитель прокурора СССР Г.К. Рогинский выделил дело в особое делопроизводство, связав его с «преступной контр революционной деятельностью Пятакова, Муралова и других».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело о ДЕБЮТЕ НАРКОМА НКВД VIII Чрезвычайный съезд Советов СССР открылся 25 ноября 1936 года. В промежутке между заседаниями съезда Политбюро созвало Пленум ЦК. Он начался здесь же, в Сверд ловском зале Кремля, в 16 часов 4 декабря и должен был лишь рассмотреть вопрос о поправ ках к Конституции. По первому вопросу выступил Сталин. Из 123 участников Пленума заме чания оказались лишь у троих;

и утверждение проекта Конституции заняло не более десяти минут. Все ждали другого.

Конечно, смена руководителя Наркомата внутренних дел вызвала интерес у членов ЦК, и перед началом декабрьского Пленума они потребовали заслушать нового наркома.

У Ежова не было подготовленного доклада. Поэтому его выступление стало своеобразной импровизацией, в ходе которой, цитируя показания находящихся под следствием людей, он снабжал их собственными комментариями, перебиваемыми репликами и вопросами из зала.

Напомнив, что летом на процессе Зиновьев назвал и 4 фамилии членов запасного цен тра: Пятакова, Сокольникова, Радека и Серебрякова, нарком констатировал: «Все они дали показания, что были членами этого центра». Но дело не ограничилось арестами лидеров.

Ежов констатировал, что среди участников троцкистских организаций НКВД арестовал: «По Азово-Черноморской… свыше 200 чел., во главе с Глебовым, Белобородовым и др. В Грузии свыше 300 чел., во главе с Окуджавой48. В Ленинграде – свыше 400 человек и в Свердловске свыше 100 человек. Из сообщения вытекало, что некоторые члены подполья имели связи с иностранными спецслужбами. По словам докладчика, «довольно большой группой троц кистов в Свердловске фактически руководила японская разведка через бывшего начальника Южно-Уральской ж. д. Князева и Турока49, которые являются прямыми агентами японцев…»

Впрочем, речь шла не только об агентурной деятельности. Имело место и обыкновен ная коррупция. Цитируемые наркомом показания на следствии Пятакова свидетельствовали, что, заключая контракты на покупку Советским Союзом оборудования, 1-й заместитель нар кома тяжелой промышленности умышленно осуществлял значительную переплату денеж ных средств в пользу иностранных фирм. Из сказанного Ежов делал вывод: «Если даже цинично и грубо поставить вопрос, – то Пятаков просто перешел на службу в качестве шпи она и получал за это деньги… Договариваются с фирмой, чтобы им давали побольше, что все будет оплачено… Ни одна заграничная фирма не отказалась бы от этого». Правда, по показаниям самого Пятакова, деньги шли не в его собственный карман, а предназначались для Троцкого.

В чем же состояла суть преступных махинаций, совершаемых Пятаковым? В подтвер ждение сказанного Ежовым сошлемся на свидетельство американского инженера Джона Д. Литтлпэджа, работавшего в СССР по контракту в качестве эксперта по вопросам золотой и медной промышленности. В январе 1938 года в серии статей, опубликованных в «Сатердей ивнинг пост», рассказывая о своем пребывании в Советской России, Литтлпэдж писал:

«Я отправился в Берлин весной 1931 г. в составе большой комиссии по закупкам, воз главляемой Пятаковым. Моя работа заключалась в технических консультациях при закупке оборудования для горной промышленности.

Наряду с другим оборудованием, комиссия закупала в Берлине шахтные подъемники мощностью от 100 до 1000 лошадиных сил. После некоторой дискуссии немецкие концерны Окуджава М.С. в 1922 г. член ЦК Компартии Грузии. Арестован в 1936 году.

Турок Иосиф Дмитриевич перед арестом, в ноябре 1936 г. зам. начальника Свердловской железной дороги.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

(Борзинг и Демаг) снизили свои цены на 5 пфеннигов за килограмм. Изучая эти предложе ния, я обнаружил, что фирмы заменили предусмотренные спецификацией рамы из легкой стали чугунными, весящими несколько тонн, что сокращало себестоимость каждого кило грамма, но увеличивало тем самым стоимость для покупателя…Все было устроено так, чтобы Пятаков мог вернуться в Москву и доложить, что ему удалось добиться снижения цен, но в то же время он заплатил бы деньги за кучу бесполезного чугуна и дал бы немцам возможность сделать ему значительную скидку».

В первой сделке Литтлпэдж помешал осуществлению такой махинации, но «данный трюк удался Пятакову в отношении остальных рудников». Позже американский инженер столкнулся и с фактами вредительства в промышленности на Урале. Там в результате дея тельности троцкиста Кабакова преднамеренно сокращалась добыча руды. Литтлпэдж писал:

«Когда Кабаков был арестован по обвинению во вредительстве в промышленности, я не уди вился».

Дело в том, что, осуществляя реорганизацию технологических процессов добычи руды на уральских разрезах, американский инженер оставил письменные инструкции, позволяв шие «обеспечить максимальную производительность труда». «И вот, – продолжал Литтлп эдж, – в 1937 году… я получил срочный вызов, требовавший моего возвращения на эти руд ники. Оказывается, за это время были безвозвратно потеряны тысячи тонн богатой руды, если бы ничего предпринято не было, то погибло бы все месторождение. Я узнал, что… при езжала комиссия из ведомства Пятакова… Мои инструкции были брошены «в корзину», и в рудниках была введена такая система эксплуатации, которая… в течение нескольких меся цев привела бы к потере всего рудного тела».

Обнаружив «вопиющие факты преднамеренного вредительства», Литтлпэдж пере дал советским властям подробный письменный отчет, и на основании его экспертизы был арестован ряд членов троцкистской организации. Литтлпэдж обнаружил, что вредители «использовали его инструкции» «как основу преднамеренного разрушения предприятий», ведя работу по методам как раз противоположным тем, которые были указаны в его инструк циях50.

Таким образом, и без «грубых» оценок преступление Пятакова являлось хищением государственных средств в особо крупных размерах, но дело не ограничивалось лишь финансовыми махинациями. Нарком продолжал: «Что касается его (Пятакова) сторонников, то все они давали шпионские сведения…Я уже говорил вам, что член партии, нач. Южно Уральской ж.д. Князев… зам. нач. дороги им. Кагановича Турок состояли на службе в каче стве шпионов в японской разведке и работали шпионами, диверсантами, получали деньги от японской разведки». Эта информация вызвала вопросы. Сталин поинтересовался: «Связь с троцкистами имели?

Ежов: Да, прямую связь имели. С Лившиц имел связь Князев, а Турок имел связь с Дробнисом.

Мирзоян: С 1931 г. они работали?

Каганович: Я думаю, что с 1929 года.

Ежов: По их показаниям, они начали позже работать, но, по нашим материалам, они были завербованы японской разведкой, еще будучи в Японии в составе делегации».

К сожалению, в сохранившейся стенограмме выступления Ежова нет текстов цитат, зачитанных им из протоколов допросов. Но, судя по репликам из зала, речь шла о перегово рах оппозиционеров с иностранными дипломатами. Фактически заговорщики давали век селя на будущие выгоды для иностранных партнеров в случае прихода к власти. Условием Сейерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М., 2008. С. 233.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

таких обещаний являлась реставрация в СССР капиталистической системы. То были тайные манипуляции за спиной руководства страны.

Впрочем, некоторые из находившихся в зале членов ЦК уже были ознакомлены с мате риалами допросов и поэтому оживленно реагировали на сказанное наркомом почти подсказ ками. Зачитав показания Сокольникова о «привлечении свободных иностранных капиталов в форме… концессий», докладчик не стал вдаваться в детали. Он констатировал: «Насколько я знаю, членам ЦК известны и разосланы материалы о переговорах Сокольникова.

Голоса с мест: Насчет долгов (Речь шла о том, что в случае прихода к власти оппози ционеры намеревались расплатиться с долгами царской России. – К.Р.).

Ежов: Насчет долгов намек делали на то, что, может быть, старые долги мы вам упла тим, если вы заем дадите. Оттуда отвечают, что заем могли бы дать, если долги будете выпла чивать…Далее они вели конкретные переговоры. Так, по показаниям Рейнгольда и других, Каменев непосредственно вел переговоры с Альфаном (Альфан Шарль Эрве посол Франции в Москве с марта 1933 г. – К.Р.) … По поручению Пятакова, переданному через Аркуса, они пытались вести переговоры с английскими правительственными кругами… для чего завязали связь с крупными промышленными деятелями. … Аркус вначале предполагал, что не следует завязывать… (Читает показания…) Любченко: Тардье больше подходящ.

Сталин: Кто это говорит?

Ежов: Это говорит Членов. (Продолжает читать.)…интересоваться состоянием обо роноспособности СССР».

Для понимания информации, оглашенной Ежовым, следует пояснить, что речь шла о людях, которые были хорошо знакомы участникам заседания. Так, Сокольников Григорий Яковлевич в 1933–1934 гг. занимал пост заместителя наркома иностранных дел, Рейнгольд Исаак Исаевич до декабря 1934 г. работал зам. наркома земледелия СССР. Аркус Григорий Моисеевич в 1931–1936 гг. занимал пост первого заместителя председателя правления Гос банка СССР, а Членов Семен Борисович был главным юрисконсультом при наркоме внеш ней торговли.

Понятно, что до реального осуществления так далеко идущих замыслов оппозиция должна была обрести реальную власть. Но именно в этом и состояла главная проблема.

Поэтому заговорщики искали способ «убрать Сталина» и его окружение. Остановившись на этой теме, Ежов продолжал: «и вот после этого Яковлев51 показывает: «Под моим руковод ством были созданы две террористические группы – одна под моим руководством, в составе Куликова52, Яковлева и Матвеева53 – комсомольского работника. И вторая – в лице Афана сьева и Запольского. Первая должна была готовить террористический акт на т. Сталина, вто рая – террористический акт на т. Кагановича».

Сталин: А при чем здесь Рыков?

Ежов: Это Яковлев говорил.

Сталин: А Рыков при чем?

Ежов: Яковлев дает показания о том, что центр, который был осведомлен о террористи ческих намерениях троцкистско-зиновьевского блока, сам персонально через своих членов считал необходимым перейти к методам террора. И он называет состав центра из Рыкова, Томского, Шмидта, Котова и Угланова.

Сталин: Кто он? Кто называет?

Ежов: Угланов это называет, Куликов, Яковлев.

Яковлев В.А. до ареста в 1936 г. начальник строительства электрометаллургического комбината.

Куликов Е.Ф. до ареста в 1936 г. управляющий кожевенным трестом в Свердловске.

Матвеев Д. И. до ареста в 1936 г. аспирант Энергетического института.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Сталин: Об этом есть показания Яковлева?

Ежов: Да. Я читал…»

В выступлении наркома, продолжавшемся два часа, неоднократно были названы фами лии Бухарина и Рыкова. Поэтому поднявшийся на трибуну сразу после Ежова Бухарин заявил: «Я абсолютно, на сто процентов, считаю правильным и необходимым уничтожить всех этих террористов и диверсантов…».

Основную часть выступления он посвятил самооправданию: «Я никогда не отрицал, что в 1928–1929 гг. я вел оппозиционную борьбу против партии… Я в 1928–1929 гг. нагре шил очень против партии… Хвосты тянутся до сих пор. Часть людей, которые шли со мной (имеются в виду члены т. н. бухаринской школы. – К.Р.), эволюционировали бог знает куда…» Бухарин признался: «Ну, я действительно в 1928–1929 гг. против партии грешил, когда я сделал свое заявление», однако он отрицал свою последующую оппозиционную дея тельность.

Но мог ли Бухарин вести себя иначе, оказавшись на трибуне в свете софитов? Нет, он не спешил записываться в ряды самоубийц. Подобную позицию занял и Рыков: «Все обви нения против меня с начала и до конца – ложь». Однако и его объяснения не убедили присут ствующих. Члены ЦК были настроены воинственно. Уже 1-й секретарь Западно-Сибирского крайкома партии Роберт Эйхе, выступивший первым, заявил: «Факты, вскрытые следствием, обнаружили звериное лицо троцкистов перед всем миром… Старые буржуазные специали сты… не шли на такие подлые факты, на такие подлые преступления, на которые троцкисты толкали вредителей, – факты, которые мы вскрыли в Кемерове… Да какого черта, това рищи, отправлять этих людей в ссылку? Их нужно расстреливать! Товарищ Сталин, мы поступаем слишком мягко!»


Остудить страсти и перевести обсуждение в более спокойную плоскость попытался Председатель Совнаркома Молотов: «…Из всего того, что здесь говорили Бухарин и Рыков, по-моему, правильно только одно: надо дело расследовать, и самым внимательным обра зом». Указав, что после показаний Зиновьева на суде Политбюро не спешило с арестом подо зреваемых, он пояснял: «Почему мы должны были слушать обвинение на процессе в августе и еще оставлять Бухарина в редакции «Известий», а Рыкова в наркомате связи? Не хоте лось запачкать членов нашего Центрального комитета, вчерашних товарищей. Только бы не запачкать, только было бы поменьше обвиняемых».

При этом Молотов практически признал щепетильную сложность проблемы: «Вы, товарищи, знаете, что по убийству Кирова все нити объективно политически были у нас в руках. Показывали, что Зиновьев и Каменев вели это дело. А мы, проводя процесс один за другим, не решались их обвинить. Мы обвиняли их в том, в чем они сами признались… Мы были сверхосторожны – только бы поменьше было людей, причастных к этому террору, диверсии и так далее».

Действительно, в момент начала Конституционной реформы в интересы руководства страны не могли входить намерения искусственно плодить количество политических про тивников. В этом не было смысла. Наоборот, в глазах мировой и внутренней общественно сти, наличие значительного количества «диссидентов» могло поставить под сомнение пра вильность линии, проводимой ЦК. Но, конечно, Политбюро не могло оставить без внимания информацию, представленную наркомом внутренних дел. От нее нельзя было легкомыс ленно отмахнуться – спустив дело на тормозах.

Поэтому в работе Пленума был сделан перерыв, во время которого Ежов, в присут ствии членов Политбюро, организовал очные ставки Бухарина и Рыкова с находящимися под арестом подследственными. Но, хотя последние подтвердили свои показания, оба пар тийных функционера продолжали отрицать свою причастность к заговорщикам. Свое отно шение к «делу Бухарина» Сталин высказал в выступлении 6 декабря. Его выступление было К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

взвешенным и принципиальным, как знаменитый литературный монолог – «быть или не быть?»

Сталин говорил негромко, как всегда перемежая фразы с паузами: «Я хотел… сказать, что Бухарин совершенно не понял, что тут происходит. Не понял. И не понимает, в каком положении он оказался, и для чего на пленуме поставили вопрос. Не понимает этого совер шенно. Он бьет на искренность, требует доверия. Ну, хорошо, поговорим об искренности и о доверии.

Когда Каменев и Зиновьев заявили в 1932 г., что они отрекаются от своих ошибок и признают позицию партии правильной, им поверили. Поверили потому, что предполагали, что коммунисту – бывшему или настоящему – свойственна идейная борьба, этот идейный бывший или настоящий коммунист борется за свою идею.

Если человек открыто сказал, что он придерживается линии партии, то, по общеизвест ным утвердившимся в партии Ленина традициям, партия считает – значит, человек дорожит своими идеями, и он действительно отрекся от своих ошибок и стал на позиции партии.

Поверили – ошиблись. Ошиблись, т. Бухарин. Да, да.

Когда Смирнов и Пятаков заявили, что они отрекаются от своих взглядов, открыто заявили об этом в печати, мы им поверили. Тоже исходили при этом из того, что люди, кото рые выросли на марксистской школе, очевидно, дорожат своей позицией, своими идеями, их не скрывают, за них борются. Поверили, орден Ленина дали, двигали вперед и ошиблись.

Верно, т. Бухарин?

Бухарин: Верно, верно, я говорил то же самое.

Сталин: Когда Сосновский54 подал заявление о том, что он отрекается от своих ошибок, обосновал это… мы поверили и действительно сказали Бухарину: «Ты его хочешь взять в «Известия», хорошо, он пишет неплохо, возьми, посмотрим, что выйдет». Ошиблись. Верь после этого в искренность людей!

У нас получился вывод: нельзя бывшим оппозиционерам верить на слово. (Оживление в зале. Голоса с мест: «Правильно, правильно!») Нельзя быть наивным, а Ильич учил, что быть в политике наивным – значит быть преступником. Не хотим мы быть преступниками.

Поэтому у нас получился вывод: нельзя на слово верить ни одному бывшему оппозиционеру».

Чтобы понять смысл столь резкого вывода Сталина, следует напомнить, что ему пред шествовало длительное, продолжавшееся двенадцать лет противостояние оппозиции линии ЦК. В эти сложные для страны годы оппозиционеры не однажды публично каялись в своих грехах, но уже назавтра начинали вновь сбиваться в тайные озлобленные группы. Чтобы при первом удобном случае снова сыпать песок в буксы локомотива государства.

Поэтому Сталин уже не стал скрывать некоторые частные подробности. Он продол жал: «Несколько фактов. Пятакову, когда арестовали его жену, послали телеграмму, он был где-то на юге, кажется, в Кисловодске. Он оттуда коротко ответил, что не может найти аргу ментов против своей жены, но раз в Москве сочли нужным ее арестовать, значит, так надо.

Приехал, и мы ему давали читать все показания. Он говорил, что в показаниях Зиновьев, Каменев и Мрачковский его оговаривают. Так говорили и другие, только-только арестован ные или привлеченные к процессу. Он пришел к нам и сказал: «Ну что я могу сказать против этих людей, как я могу оправдаться? Врут они, хотят загубить меня».

В своем выступлении Сталин прокомментировал и предложение Пятакова, высказан ное председателю Комиссии партийного контроля Ежову: «выступить» на процессе зино вьевцев «общественным обвинителем». Сталин признал, что «эта просьба нас… стала убеждать в том, что, может быть, человек прав. Но что значило выставить его в качестве Сосновский Лев Семенович в 1927 г. исключен из партии, в 1928–1934 гг. находился в заключении. В 1935 г. вновь принят в партию, работал в редакции газеты «Известия».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

общественного обвинителя? Он скажет одно, а обвиняемые ему будут возражать, скажут:

«Куда залез, в обвинители. Ты же с нами вместе работал?!» И это превратило бы процесс в комедию …. Он опечалился: «Как же я могу доказать, что я прав? Дайте мне, я собствен норучно расстреляю всех тех, кого вы приговорите к расстрелу, всю эту грязь, всю эту сво лочь… Объявите в печати… что исполнение приговора провел т. Пятаков».

Это обстоятельство тоже должно было нас поколебать. Но мы сказали… никто не пове рит, что вы добровольно пошли на это, а не по принуждению. Да и, кроме того, мы никогда не объявляли лиц, которые приводят приговоры в исполнение. … «Что же мне делать, дайте выход. Дайте мне написать статью против троцкистов». – «Хорошо, напиши». Напи сал, разгромил Троцкого и троцкистов.

А что же теперь оказалось! После этого мы человек 50… опросили. Они все нутро Пятакова выворотили. Это же чудовищный человек оказался! Почему он шел на то, чтобы выступить общественным обвинителем? Почему он шел на то, чтобы самому расстреливать своих товарищей?

Оказывается, у них правило такое: ежели твой единомышленник-троцкист арестован и стал выдавать людей, его надо уничтожить. Вы видите, какая адская штука получается.

Верь после этого в искренность бывших оппозиционеров! Нельзя верить на слово бывшим оппозиционерам даже тогда, когда они берутся собственноручно расстрелять своих друзей.

… Вот, т. Бухарин, что получается.

Бухарин: Но я ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра ничего не могу признать. (Шум в зале.) Сталин: Я ничего не говорю лично о тебе. Может быть, ты прав, может быть – нет. Но нельзя здесь выступать и говорить, что у вас нет доверия, нет веры в мою, Бухарина, искрен ность. Это ведь все старо. И события последних двух лет это с очевидностью показали… что искренность – это относительное понятие. А что касается доверия к бывшим оппозици онерам, то мы оказывали им столько доверия… (Шум в зале. Голоса с мест: «Правильно!») Сталин: Сечь надо нас за тот максимум доверия, за то безбрежное доверие, которое мы им оказывали. … И вы, т. Бухарин, хотите, чтобы мы вам на слово верили?

Бухарин: Нет, не хочу.

Сталин: А если вы этого не хотите, то не возмущайтесь, что мы этот вопрос поста вили на пленуме ЦК. Возможно, что вы правы, вам тяжело, но… мы должны разобраться.

Мы должны объективно, спокойно разобраться. Мы ничего, кроме правды, не хотим… Мы хотим доискаться всей правды объективно, честно, мужественно. И нельзя нас запугать ни слезливостью, ни самоубийством. (Голоса с мест: «Правильно!» Продолжительные апло дисменты.) Пленум ограничился постановлением: «а) Принять к сведению сообщение т. Ежова, б) Принять предложение т. Сталина: считать вопрос о Рыкове и Бухарине незаконченным. Про должить дальнейшую проверку и отложить дело решением до следующего пленума ЦК» 55.

На Чрезвычайном съезде Советов присутствовал и бывший нарком НКВД Ягода.

Недавно вернувшийся из отпуска и еще не снявший мундир генерального комиссара госу дарственной безопасности, он уже ощущал тревожный холодок. В последний день съезда он встретился в кулуарах с Молчановым, отстраненным от должности начальника СПО и направленным на работу в Белоруссию. На допросе 13 мая 1937 года, отвечая на вопрос сле дователя о содержании беседы, Ягода показал:

«Снятие Молчанова меня сильно встревожило. Как раз по линии СПО легче всего было добраться до нитей моего заговора, и мне было совершенно ясно, что первой жертвой будет Молчанов, что он будет арестован. Поэтому я счел необходимым предупредить его, чтобы А. П. Р. Ф. Оп. 76. Д. 20. Л. 129–133.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

он на следствии не сдавался. Я прямо сказал ему: «Не говори ничего. Не все потеряно, я вас выручу». Однако выручить своего сообщника Ягоде не удалось.


К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело о ПРИЗНАНИЯХ БУХАРИНА Итак, главными фигурантами завершившегося Пленума стали Бухарин и Рыков. Что представляли собой эти два партийных функционера, входившие в 20-е годы в состав Полит бюро? Сын учителя из Кишинева, Николай Бухарин всю жизнь собирал коллекцию бабо чек. В 1906 году совместно со своим лучшим другом Ильей Эренбургом принимал участие в студенческих демонстрациях, а с Григорием Сокольниковым был в числе организаторов молодежной конференции студентов Московского университета. Поэтому в 1911 году его исключили из университета и сослали на три года в город Онегу Архангельской губернии.

Из ссылки он сразу бежал и уехал за границу;

сначала в Германию, а затем перебрался в Австрию, где познакомился с Лениным.

В эмиграции он занялся самообразованием, читая сочинения социалистов-утопистов и марксистов, но особенно сильное влияние на формирование его взглядов оказал автор тео рии «богоискательства» Богданов. С началом Первой мировой войны, по подозрению в шпи онаже, власти Австро-Венгрии выслали Бухарина в Швейцарию, а с 1915 г. он перебрался в Швецию. В Стокгольме он жил в квартире вместе с Юрием Пятаковым и Евгенией Бош под именем Мойши Абы Долголевского. Он писал статьи для скандинавских левых газет и участвовал в собрании эмигрантского клуба, который шведская полиция сочла «революци онной организацией». Поэтому в марте 1916 года полиция его арестовала и выслала в Нор вегию, и откуда он уехал в Нью-Йорк, где сошелся с Троцким, издавая вместе с ним журнал «Новый мир».

Вернувшись в Россию, Бухарин стал лидером «левых коммунистов» и во время обсуж дения в Брест-Литовске вопроса об условиях мира с немцами выступил против Ленина. Тем не менее в 1918 году его назначили редактором газеты «Правда». Хотя сам Бухарин считал себя «экономистом» и партийным теоретиком, но в письме съезду Ленин написал: «Его тео ретические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксист ским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не пони мал диалектики)».

После смерти Ленина Бухарин стал членом Политбюро. Однако уже вскоре он стал пытаться протащить свою политику, отличную от линии Сталина. Так, еще в 1925 году, делая акцент на необходимости дальнейшего проведения экономических реформ в русле нэпа, он выдвинул известный лозунг, обращенный к крестьянам: «Обогащайтесь, накапливайте, раз вивайте свое хозяйство!». Этот лозунг уже к концу 1927 года предприимчивый кулак транс формировал в «хлебную забастовку».

К 1928 году политика нэпа исчерпала свои скудные возможности. Однако то, что она стала тормозом в дальнейшем развитии страны, понимали не все члены Политбюро. Про тив курса Сталина на индустриализацию и коллективизацию выступили Рыков и Томский, к ним примкнул и Бухарин. В 1928 году в статье «Заметки экономиста» он заявил: «Наша ведущая экономическая роль должна идти через рыночные отношения». Все другие подходы (в первую очередь сталинский) он объявил «авантюристическими».

Вокруг Бухарина образовалась некая «школа», которую составили выпускники так называемого Института красной профессуры. Признавая Бухарина как своего лидера, эти молодые люди, постепенно занявшие руководящие посты в наркоматах, профсоюзных, цен тральных партийных органах и учебных заведениях, тоже желали «делать» большую поли тику. В круг сторонников Бухарина входили аппаратчики из ЦКК, Госплана и деятели, воз главлявшие журнал «Большевик» и «Ленинградскую правду».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Оппонируя своим противникам, на июльском 1928 г. Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин и указал на необходимость создания надежных резервов хлеба. При этом он выделил четыре обстоятельства: «мы не гарантированы от военного нападения»;

«мы не гарантированы от осложнений на хлебном рынке»;

«мы не гарантированы от неурожая»;

«нам абсолютно необ ходим резерв для экспорта хлеба». Впрочем, то, что для СССР иной путь был дорогой в тупик, вскоре наглядно продемонстрировал разразившийся мировой экономический кризис.

Однако в 1928 году противоречия среди членов Политбюро стали предметом обсуж дения, и в ноябре Пленум ЦК назвал позицию Рыкова и Томского «правым уклоном». На апрельском Пленуме следующего года была разгромлена и группа Бухарина, а 17 ноября 1929 года его вывели из состава Политбюро. Но уже через неделю он признал свои ошибки и заявил, что будет вести решительную борьбу против всех уклонов от генеральной линии партии и, прежде всего, против «правого уклона». В 1929 г. Бухарин был членом ВСНХ, с 1932 года – членом коллегии Наркомата тяжелой промышленности. В 1934 году его снова вывели из членов ЦК в кандидаты, но назначили на пост главного редактора газеты «Изве стия». Однако Бухарин не успокоился;

он жаждал другого положения и, опираясь на «уче ников» своей «школки», стал одним из руководителей тайной оппозиции, рассчитывавшей «убрать Сталина».

Среди обиженных на Сталина был и Алексей Рыков. Он происходил из семьи торговца Саратовской губернии и рано занялся революционной деятельностью. В 1910–1911 гг. жил в эмиграции во Франции. Членом Политбюро его избрали еще в 1922 году, а в следующем – он был назначен председателем Совета народных комиссаров. Он поддерживал Сталина как в борьбе с Троцким, так и с Зиновьевым и Каменевым. Разногласия с Генеральным секрета рем стали проявляться у Рыкова с 1928 года, когда он выступил против свертывания нэпа, форсирования индустриализации и начала коллективизации. В декабре 1930 года его сняли с поста председателя СНК и вывели из состава Политбюро, назначив на пост наркома связи.

Наиболее близкие отношения у Рыкова сложились с Михаилом Томским (настоящая фамилия Ефремов). Незаконнорожденный сын слесаря и швеи, Томский получил образова ние в трехклассном реальном училище;

в РСДРП он вступил в 1904 г., а членом Политбюро стал в 1922 году. В 1929 году он возглавил Всесоюзное объединение химической промыш ленности ВСНХ. Как и Рыков, он тоже выступил противником свертывания нэпа и ускорен ных темпов индустриализации и коллективизации. Поэтому в 1930 году его тоже вывели из состава Политбюро и позже назначили заведующим Объединенным государственным изда тельством (ОГИЗом). Когда имя Томского было упомянуто на судебном процессе над дру гими участниками оппозиции, он застрелился у себя на квартире, оставив записку с прокля тиями в адрес Зиновьева и Каменева.

Бухарин стреляться не стал, но, оказавшись под арестом, 2 июня 1937 г. он собствен норучно описал в камере в своих признаниях историю своего падения. Он отмечал: «Зарож дение т. н. «бухаринской школки» относится еще к 1919–1920 гг. Я читал тогда курс лек ций… в Свердловском университете, и среди моих слушателей стал постепенно отбираться кружок, с которым я вел семинарские занятия. При этом с рядом участников этих занятий у меня установились и весьма близкие личные отношения: я заходил к ним на квартиру… На этих занятиях, а равно и в разговорах на дому, которые тогда носили обычно тео ретический характер… В те годы… я писал большую книгу под названием «Теория истори ческого материализма» и каждую из написанных глав прочитывал в своем кружке, причем эти главы горячо обсуждались. … Слушателям импонировала моя «эрудиция», а я был в восторге от того, что нахожу таких благодарных «учеников». … Обсуждение различных теоретических вопросов… стало переплетаться и с обсуждением вопросов текущей поли тики. … К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Состав группы был тогда примерно таков: А.Слепков, Д. Марецкий, Г. Марецкий, Д. Розит, И. Краваль, А. Троцкий, А. Гусев, Ф.Богданов, А. Зайцев… Не помню, когда появился А. Стецкий, П. Петровский, К. Розенталь, Т. Левина, В.Межулак, а затем Я. Стен.

… Примерно к этому времени моя группа пополнила свой состав. Туда вошли: Э. Голь денберг, А. Александров, В. Кузьмин, П. Сапожников (Цетлин)…»

Наличие преданных единомышленников воодушевляло теоретика. Фракционеры упражнялись в злословии по адресу Сталина и его окружения, собирая «сплетни и анек дотцы». Причем Бухарин признавался, что свой «авторитет» он добирал и тем, что «зна комил это ядро с секретными партийными документами ЦК, Политбюро, Исполкома и Президиума Коминтерна;

воздавал похвалы этому молодняку и тем самым развращал его политически, сеял такие семена, которые принесли свои преступные плоды».

Конечно, не будет праздным вопрос: что же представляли собой эти молодые оппо зиционеры, начитавшиеся азов марксизма? Кем были люди, грезившие о мировой револю ции и мнившие себя теоретиками нового учения? Позже, выступая 25 февраля на утреннем заседании февральско-мартовского пленума 1937 года, достаточно емкие характеристики этой оголтелой группке максималистов дал Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ А. Косарев.

Он говорил: «В эту «школку» входили: Слепков, Марецкий, Астров, Айхенвальд, Цетлин, Сапожников, Кузьмин и целый ряд других лиц, и к которым впоследствии примкнули так называемые леваки – Шацкин, Стен и другие. Эта «школа молодых» была подобрана, орга низована и воспитана своим идейным организатором и учителем Бухариным.

Бухарин в своих так называемых трудах целиком опирался на эту свою школку, факти чески зависел от нее, точно так же, как и эта «школка» вдохновлялась и направлялась своим идейным отцом – Бухариным. В частности, известная работа… – речь идет о книге «Теория исторического материализма» – была Бухариным написана при ближайшей помощи Слеп кова и Марецкого. О чем он в первом издании и выносит Марецкому и Слепкову соответству ющую благодарность как сотворцам этой теоретически путаной и антимарксистской книги.

…Эта школка на протяжении всего своего существования делала упорные попытки прибрать к своим рукам всю руководящую партийную печать – «Правду», «Комсомольскую правду», журнал «Большевик» и прочие наши руководящие газеты, а также пыталась при брать к своим рукам все политические учреждения, готовящие высококвалифицированные кадры партийных работников.

Что из себя представляет эта так называемая бухаринская «школка»? С кем он обсуж дал важнейшие вопросы, подлежащие обсуждению в ЦК ВКП(б)? Кого он готовил в кадры?

Многие эти «молодые люди» еще до прихода в нашу партию успели побывать и в эсерах, побывать и в кадетах.

Слепков – выходец из кулацкой семьи, был членом партии кадетов, а до этого эсером.

Во время керенщины активно выступал против большевиков, в Гражданской войне участия не принимал, не был ни в царской, ни в Красной Армии. С гимназической скамьи пересел в Свердловский университет, с благословения Бухарина был выдвинут в лекторскую группу… из лекторской группы попал в ИКП.

Астров – сын крупного помещика, благодаря своим связям с одним из вредителей, попавших в аппарат Наркомзема, сумел сохранить и закрепить за собой вплоть до 1929 г.

поместье – усадьбу своего отца.

Айхенвальд – отец его один из виднейших людей кадетской партии, белый эмигрант, выступавший не раз с гнуснейшими статьями против Советской власти. Сам Айхенвальд поддерживал связь со своим отцом и в письмах к нему неоднократно клеветал на Советскую власть, снабжая отца различными материалами против Советской власти.

Сапожников был правым эсером, затем левым эсером, был секретарем ЦК левых эсе ров, кончил то ли гимназию, то ли реальное училище, затем учился в университете, после К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

чего пришел в ИКП. В 1919 г. вместе с троцкистом-зиновьевцем Каревым создал свою соб ственную так называемую партию «революционных коммунистов». Вся партия состояла из 15 человек и он являлся ее генеральным секретарем. (Смех.) Марецкий – типичный начетчик, в Красной Армии не был, попал в Свердловку, потом подвизался в лекторской группе, затем попал в ИКП. С партийной массой никогда не был связан, с рабочими также.

Впоследствии примкнувший Карев – троцкист-зиновьевец, был правым эсером, потом левым эсером, в армии не был, в Гражданской войне участия не принимал, пришел в ИКП, как он сам заявил, с целью обоснования своей старой философии эсеровщины и народни чества.

И затем Шацкин – человек, который за всю свою небольшую политическую жизнь больше изменял и пакостил партии, чем ей помогал. Сын крупного буржуа, купца первой гильдии, владельца многих магазинов, пришедший в юношеское движение со всеми при вычками барина и чуть ли не в сопровождении своей личной гувернантки. (Смех.) …Отличался исключительной надменностью по отношению к рабоче-крестьянской молодежи, считал себя теоретиком-международником. Вечно лебезил перед Троцким, якшался с Бухариным, вместе с которым протащил в старую программу комсомола троц кистский тезис о том, что «Россия может прийти к социализму лишь через мировую проле тарскую революцию».

…И, наконец, в числе этой, на взгляд Бухарина, славной плеяды находится Ефим Цет лин – из буржуазной семьи. Отец был соучастником одной частной торговой фирмы. Сам Цетлин происходит из Лефортово, мы его хорошо знаем. Был большим поклонником теории Богданова, всюду доказывал правоту этого Богданова. Никогда в жизни не был на практиче ской работе.

Бухарин в своем заявлении в ЦК партии, где он дает объяснение на материалы след ствия, пишет, что Цетлин чуть ли не является одним из организаторов Октябрьского восста ния.

Это глубокая ложь, ибо Ефим Цетлин никогда таким не был. В доказательство спросите любого большевика из Лефортовского района, и он вам это подтвердит. Он был студентом, причем типичным маменькиным сынком. (Смех в зале.)»

Конечно, Бухарину льстило наличие приверженцев, видавших в нем вождя, и это под талкивало его к действиям. Особую активность он стал проявлять с началом коллективиза ции. Она не вписывалась в его идеологическую платформу. В это время он пошел на сбли жение с Рыковым и Томским. Бухарин пишет в своих показаниях: «Примерно к тому же времени начались нелегальные совещания ряда членов ЦК… … Первое такое совещание было на даче у М. Томского, где я выступил с тезисами, формулировавшими мои взгляды.

Там был я, Томский, не помню, был ли Рыков, некоторые члены ЦК – профсоюзники (помню Угарова), был, кажется, Смирнов («Фома»), В. Полонский, Н. Антипов, Догадов, возможно, что и Угланов. … Совещания эти продолжались, обычно концентрируясь хронологически перед плену мами ЦК или какими-либо важными партийными собраниями и имели своей непосредствен ной целью организацию фракционных выступлений на этих пленумах. Важную роль на этих совещаниях играли т. н. «москвичи»: Угланов, Котов, Куликов, В.Михайлов, Рютин, Яко влев… На этих совещаниях бывали многие т. н. рыковские «ученые секретари» С. Радин, Нестеров… и мои сторонники: Слепков, Марецкий, Е. Цетлин и другие, причем они играли роль подсобного аппарата… Совещания эти обычно происходили в Кремле, на квартирах у Томского, Рыкова или у меня».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Бухарин писал, что «в 1930–1931 гг. политическая ситуация в стране крайне обост рилась… Трудности возрастали, и началась со стороны правых политическая спекуляция на этих трудностях. Мы собирали всевозможные сведения о сопротивлении коллективиза ции, о разнообразных проявлениях крестьянского недовольства, об убое скота, об отсут ствии хлеба, о росте дороговизны, о различных экономических парадоксах (это называлось «экономика дыбом»), тщательно подбирались такие факты, что извозчики кормят лошадей печеным хлебом, ибо это дешевле, и т. д. до бесконечности. … Расчет на использование этих трудностей стал главной темой соответствующих разго воров и обсуждений в среде членов правой контрреволюционной организации на квартирах у Рыкова, у меня, у Томского, в разговоре с членами правой группы на квартире у Слепкова, Астрова и др.» … Прежде всего, «тройка», формально капитулировавшая, превратилась теперь в нелегальный центр правой организации.

Близко к этому центру стоял и А.С. Енукидзе. Томский неоднократно с ним беседовал и сообщал ему… о соответствующих настроениях по отношению к экономической поли тике и по отношению к вопросам «внутрипартийного режима». У меня были тоже встречи с Енукидзе, во время которых он высказывал явное сочувствие ко мне, Рыкову и Томскому, как к «обиженным». Томский рекомендовал его, как человека «своего»… Енукидзе оказался вовлеченным в орбиту внимания правого центра и через Томского стал в близкие к нему отношения».

Правда, к этому времени, чтобы остудить пыл ретивых максималистов, «партийным решением» их разослали «по разным городам: в Воронеж, Самару, Ленинград, Новосибирск и т. д.» Но, по признанию Бухарина, обсудив ситуацию на совещании «правого центра», оппозиционеры решили, что «нет худа без добра», вознамерившись заняться «сколачива нием новых кадров на периферии для вербовки новых сторонников». Периодически посе щая Москву, пылкие «р-р-еволюционеры» сообщали «о настроениях на местах, о местных работниках, о своих «успехах» в деле подбора кадров контрреволюционной правой органи зации». Работа кипела, и это согревало душу их вождя.

«Обычно, – пояснял в своих письменных показаниях Бухарин, – эта информация пере давалась не на совещаниях центра, а другими путями: эти приезжавшие заходили ко мне или к Томскому или к Рыкову и рассказывали о положении дел… Из вопросов, имевших особое значение, следует отметить информацию Рыкова о Ягоде. Рыков, который был в свое время связан с Ягодой… однажды сообщил, что Ягода заявил себя нашим сторонником, но что он, Ягода, желает держаться на особо конспиративном положении в силу рода своей службы и что это особо конспиративное положение нужно тщательнейшим образом оберегать».

В начале лета 1932 года, «на даче у Томского», прошло совещание центра правых, на котором заговорщики пришли к выводу, что «платформа правых» 1929 г. устарела, и «было решено приступить к выработке новой платформы». Ее основную суть решили сосредото чить на критике «партийного режима, «диктатуры Сталина» и обосновать «переход к мето дам насильственного свержения руководства». На этом совещании тройки было решено, что платформу будут вырабатывать «ребята» Угланова.

Сын крестьянина Николай Угланов образование получил в сельской школе, до рево люции работал приказчиком в Петербурге. В 1913–1914 гг. стал председателем профсоюза торгово-промышленных служащих. В сентябре 1921 г. стал секретарем Петроградского губ кома ВКП(б), но после вступления в конфликт с главой Ленинграда Зиновьевым в феврале 1922 г. был переведен секретарем Нижегородского губкома. С осени 1924 года 1-й секретарь Московского комитета партии и член ЦК. Став одним из лидеров «правых», он выступил против сворачивания нэпа, форсирования индустриализации и коллективизации и в ноябре 1928 года лишился своих постов. После этого работал председателем Астраханского гор К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

быттреста, затем начальником сектора по производству товаров ширпотреба в Наркомате тяжпрома.

Понятно, что у амбициозного фрондера, фактически не имевшего образования, но совершившего головокружительную карьеру от приказчика до 1-го секретаря московской парторганизации, а затем лишившегося престижных постов, были все основания ненавидеть Сталина. Поэтому Угланов принял поручение центра правых, и через некоторое время плат форма была выработана.

Причем, как пишет Бухарин: «Она получила известность под именем рютинской плат формы. Однако была платформой всей правой контрреволюционной организации… Ее идейные основы – критика экономической политики партии и правительства, критика внут рипартийного режима и т. д.;

ее теоретические предпосылки…»



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.