авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя ...»

-- [ Страница 7 ] --

Бухарин пояснял далее, что «Рютинская группа должна была прикрыть то обстоятель ство, что платформа является платформой всей правой организации в целом: это был псевдо ним, под коим выступала организация правых, псевдоним, обеспечивавший от ударов центр и организацию в целом. Платформа эта была выпущена под руководством УГЛАНОВА. … Я уехал в отпуск, предварительно дав от имени центра правых согласие на созыв сове щания из периферийных работников контрреволюционной организации правых. Инициа тива созыва коего принадлежала… А. Слепкову56, летом 1932 года приехавшему из Самары в Москву… Эта конференция и состоялась в конце лета 1932 года в мое отсутствие, при чем связь ее с центром правых поддерживалась через М.П.Томского, который был связан со Слепковым и другими через посредство одного из ближайших друзей А. Слепкова Жирова, работавшего в ОГИЗе, во главе которого работал Томский.

За это же время была обсуждена на совещании у Томского, где присутствовали… сам Томский, Рыков, Угланов и, кажется, В.Шмидт, рютинская платформа, как платформа всей контрреволюционной организации правых в целом. Здесь она получила… свою официаль ную санкцию от имени руководства правых. Центр утвердил также и решения конферен ции, где, помимо докладов с мест и информации, обсуждалась и рютинская платформа со всеми ее выводами, а именно, курсом на «дворцовый переворот», террор и блок с троцкист ско-зиновьевской организацией. … Здесь уместно остановиться более подробно на некоторых вопросах, связанных с кон ференцией. Прежде всего, идея «дворцового переворота». Эта мысль всплывала и много раньше, сперва со стороны Томского, который был связан с Енукидзе и, очевидно, натыкался на мысль о возможности использовать служебное положение этого лица, в руках которого сосредотачивалась охрана Кремля, в том числе и школа курсантов ЦИКа. … На первых порах эта идея носила скорее теоретический характер. … Однако, логика борьбы, закрытие путей для легального получения большинства в партии, полное пораже ние в открытой борьбе, переход к двурушнической тактике и нелегальным методам борьбы сделали свое дело, и эта идея получила уже серьезный смысл. Связь Томского с Енукидзе и связь Рыкова с Ягодой, о чем речь была выше, послужили практической основой для соот ветствующих практических выводов.

Томский рассказал мне однажды, уже после моего приезда, что Енукидзе согласен на то, чтобы возглавить этот переворот, что Ягода тоже принимает в этом участие и что Ену кидзе завербовал для этого дела и коменданта Кремля, Петерсона, который был раньше, как известно, начальником т. н. поезда Троцкого. Так созрел план государственного переворота.

Слепков Александр образование получил в так называемом «Институте красной профессуры». В 1924—28 гг. работал в газете «Правда» и журнале «Большевик». В 1928 г. уволен и переведен зав. агитпропом Средне-Волжского крайкома.

С 1930 г. «за правооппортунистические ошибки» дважды исключался и восстанавливался в партии. В последний, третий раз исключен в октябре 1932 г.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Первоначальные попытки установления блока с другими контрреволюционными орга низациями (зиновьевцами и троцкистами) не прекращались. Из информационных сообще ний периферийных работников контрреволюционной организации правых я, равно как и другие члены центра, знал, что на местах есть большая тяга к установлению контакта между правыми, троцкистами и зиновьевцами. Это рассказывал Слепков о Самаре, Марецкий – о Ленинграде, это рассказывал Айхенвальд о Москве и т. д., причем… речь шла, главным образом, о молодежи. … Таким образом, поиски союзников со стороны правых на местах послужили до извест ной степени новой базой для поисков верхушечных контактов и соглашений. При этих согла шениях, связях и контактах на местах тогда почти выявлялась та тенденция, что зиновьевцы, и в особенности троцкисты, ориентировались на террор и видели в нем альфу и омегу так тики. Тогда как участники правой контрреволюционной организации, признавая террор как метод борьбы с партией, центр тяжести все же видели в массовых действиях (крестьянские восстания), в серьезных политических выступлениях».

Итак, «идея же государственного переворота», по словам Бухарина, в 1932 году «обсуждалась в центре организации и в близких к нему кругах». Правда, он утверждал, что, явившись стимулом «для верхушечного соглашения», она не вылилась в форму «какого-либо единого и однократного формального акта», а обсуждалась в разговорах «между представи телями различных контрреволюционных группировок».

Бухарин пояснял: «Я разговаривал с Пятаковым, Томский и Рыков с Сокольниковым и Каменевым. С Пятаковым у меня происходил разговор в НКТП (примерно летом 1932 г.).

Он начался обменом мнений по поводу общего положения в стране. Пятаков сообщил мне о своей встрече в Берлине с Седовым, о том, что Троцкий настаивает на переходе к террори стическим методам борьбы против сталинского руководства и о необходимости консолида ции всех антисоветских сил в борьбе за свержение «сталинской бюрократии».

Я говорил Пятакову, что консолидация вещь хорошая, но нужна общая основа для такого объединения. Пятаков «напирал» на террор, я весьма скептически относился к этому методу борьбы, считая его специфическим порождением троцкистского бешенства и озлоб ленности при малом политическом разуме. Но, в общем и целом, мы сошлись на необходи мости координации действий, полагая, что разногласия так или иначе изживутся в ходе сов местной борьбы и при сближении «старых кадров».

Томский и Рыков договаривались с Каменевым и Сокольниковым… Томский особенно энергично защищал идею блока, гораздо решительнее высказывался за необходимость свер жения советской власти и доказывал необходимость того блока, между прочим, и тем, что для совершения государственного переворота нужна концентрация всех серьезных сил. При этом указывал снова и на роль Енукидзе и Ягоды, о чем говорил и Рыков».

Как видно из показаний Бухарина, замысел государственного переворота появился в центре организации правых в разгар коллективизации, более того, в самом тяжелом году проводимой реформы. И, хотя история не любит сослагательного наклонения, предположим, что при решительности участников заговора он осуществился и коллективизация была пре кращена. Что ожидало бы тогда страну?

Ответ на этот почти наивный вопрос дала сама же история. Именно под лозунгом «бухаринской кооперации» в 1985 году Горбачев «начал» свою «перестройку». В результате страна погрузилась в хаос. Государство, руководимое кооператорами, развалилось, промыш ленность была уничтожена, а сельское хозяйство пришло в упадок. И даже почти 25 лет спустя Россия, обгрызенная по краям своей территории, не может восстановить продо вольственную безопасность, но и сам соловей «нового мышления» лишился власти. Какие последствия такого курса были бы накануне войны, даже трудно представить!

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Бухарин признавался: «Речь шла таким образом о свержении правительства и созда нии своего правительства… К концу 1932 года сложился блок между контрреволюционными организациями правых, зиновьевцев и троцкистов в общем на основе т. н. рютинской плат формы, со всеми ее установками, идущими по линии террора, восстания, государственного переворота.

Среди участников контрреволюционной организации правых были к тому вре мени (1932 год) террористические настроения: они прорывались и в «школке» (КУЗЬМИН, САПОЖНИКОВ), и у группы МАТВЕЕВА (углановцы), и у сторонников РЫКОВА (РАДИН, НЕСТЕРОВ) и среди профсоюзников (КОЗЕЛЕВ);

эти настроения получили свое оформле ние на основе т. н. рютинской платформы;

нельзя, мне кажется, представить себе организа цию правых, как террористическую в собственном смысле слова, ибо не здесь лежал центр тяжести контрреволюционной тактики правых;

но внутри организации росли террористи ческие группы, которые заложили твердую базу в основных установках «рютинской плат формы», санкционированной правым центром.

К этому периоду времени надо отнести и создание другой группы заговорщиков в Красной Армии. Мне об этом известно из двух источников: от Томского и Енукидзе, которые говорили мне, что в Красной Армии в верхушке командного состава произошло объедине ние троцкистско-зиновьевских элементов с правыми. Из лиц, которые были ими названы, помню Тухачевского, Корка, Примакова и Путна. Связь руководства военной организации с нашим центром осуществлялась через Енукидзе.

Из важнейших фактов контрреволюционной и заговорщической деятельности к концу 1932 года – началу 1933 года следует остановиться на создании общего центра, куда входили правые Томский и Рыков, зиновьевцы – Каменев, Сокольников, троцкисты – Пятаков, воен ные – Тухачевский, Корк и Ягода. Об образовании такого центра мне сообщил в свое время Томский, который был ближайшим образом связан с Енукидзе и лучше меня ориентировался в соответствующих кругах.

Центр этот ставил своей задачей объединение всех антисоветских сил в стране для свержения правительства. В этих целях была создана группа Енукидзе в Кремле, военная организация с участием троцкистов и правых.

Перед XVII партийным съездом в центре правых стоял, по инициативе Томского, вопрос о возможности ареста Сталина и приурочения государственного переворота к этому моменту. Я решительно возражал против этого. Вопрос не был вынесен на обсуждение общего центра и, как мне говорил Томский, против этого возражали троцкисты и зино вьевцы. … После убийства С.М. Кирова, в связи с тем, что ЦК обратил серьезное внимание на работу НКВД, создалась опасность всеобщего разгрома всех контрреволюционных органи заций. Однако Ягоде все же удалось направить удар только на троцкистов и зиновьевцев… прикрыв организации правых. Провал Енукидзе (1935 г.) перенес роль последнего по под готовке переворота в Кремле на самого Ягоду, в руках которого очутилась непосредственная охрана Кремля.

За последние годы (1934–1935 гг.) у Томского была непосредственная связь с Пятако вым и Сокольниковым, как членами параллельного центра, с которым М. Томский находился в контакте, я же был связан с К. Радеком. С Радеком у меня были многочисленные встречи.

Эти встречи легко было объяснить нашей совместной работой в редакции «Известий» и в силу соседства на даче.

Летом 1934 г. я был у Радека на квартире, причем Радек сообщил мне о внешнепо литических установках Троцкого. Радек говорил, что Троцкий, форсируя террор, все же считает основным шансом для прихода к власти блока поражение СССР в войне с Герма нией и Японией, и в связи с этим выдвигает идею сговора с Германией и Японией за счет К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

терр[ит]ориальных уступок (немцам – Украину, японцам – Дальний Восток). Я не возражал против идеи сговора с Германией и Японией, но не был согласен с Троцким в вопросе раз меров и характера уступок.

Я говорил, что в крайнем случае могла бы идти речь о концессиях или об уступках в торговых договорах, но что не может быть речи о территориальных уступках. Я утверждал, что скоропалительность Троцкого может привести к полной компрометации его организа ции, а также и всех троцкистских союзников, в том числе и правых, т. к. он не понимает гигантски возросшего массового патриотизма народов СССР.

Не помню точно в каком м[еся]це 1934 г. я зашел к Радеку на квартиру, чтобы прочитать ему написанную мною статью. Там я неожиданно застал человека, о котором Радек сказал, что это Мрачковский. Мрачковский, зная о моей роли в блоке, с места в карьер поставил вопрос о терроре, стал допытываться, что делается в этом отношении у правых, но я укло нился от этого разговора в его конкретной части, заявив ему, что он знает о т. н. рютинской платформе и, следовательно, об общих установках правых… Н.И. БУХАРИН» 57.

Повторим, что это признание, выношенное Бухариным в следственной камере, появится только 2 июня 1937 года, а уже в январе население страны и людей, наблюдавших за событиями в СССР за рубежом, потрясла другая сенсация.

Газета «Завтра», № 29 (765), 16 июля 2008 г.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело о «ПАРАЛЛЕЛЬНОМ ЦЕНТРЕ»

Бухарин и его сторонники были не одиноки в своем страстном стремлении «убрать Сталина». 28 января 1937 года, когда в Москве начался процесс по делу «параллельного антисоветского троцкистского центра», на следующий день ЦИК СССР перевел генераль ного комиссара госбезопасности Ягоду в запас, назначив на эту должность Ежова. На про цессе предстала группа руководителей народного хозяйства различных регионов страны, арестованных осенью минувшего года.

В числе 19 обвиняемых выделялись: Карл Радек, занимавший перед арестом долж ность заведующего бюро международной информации ЦК ВКП(б), и бывший первый заме ститель наркома тяжелой промышленности Георгий (Юрий) Пятаков. Григорий Сокольни ков в 1933–1934 гг. был заместителем наркома иностранных дел. С мая 1935 года он работал первым заместителем наркома лесной промышленности, а к моменту ареста – заместителем начальника Центрального управления шоссейных дорог и автотранспорта НКВД СССР.

До ареста значимые посты занимали и другие участники процесса. Начальником Сиб машстроя в Новосибирске работал Бугуславский. Станислав Антонович Ратайчик являлся начальником, а И.И. Граше – старшим экономистом Главхимпрома. Главным инженером строительства Рионского азотно-тукового комбината был Г.Е. Пушин. В Западной Сибири работали Яков Наумович Дробнис – заместитель начальника Кемеровского химкомбината, и Б.О. Норкин;

в угольной промышленности Кузбасса работал Алексей Шестов. Яков Абрамо вич Лившиц являлся заместителем наркома путей сообщения, а Иван Александрович Князев – заместителем начальника центрального управления движения НКПС. Иосиф Дмитриевич Турок был заместителем начальника Свердловской железной дороги.

В зале суда, вмещавшем до 350 человек, присутствовали иностранные и советские журналисты. Судьи, прокурор, обвиняемые, защитники, эксперты сидели на невысокой эст раде, к которой вели ступени, а барьер, отделявший подсудимых, напоминал обрамление ложи. Обвиняемые, представлявшие собой «холеных, хорошо одетых мужчин с медлен ными, непринужденными манерами, пили чай, из карманов у них торчали газеты, и они часто посматривали на публику».

Присутствовавший на процессе писатель Л. Фейхтвангер писал: «По общему виду это походило больше на дискуссию, чем на уголовный процесс, дискуссию, которую ведут в тоне беседы образованные люди, старающиеся выяснить правду и установить, что именно произошло и почему произошло. Создавалось впечатление, будто обвиняемые, прокурор и судьи увлечены одинаковым, я чуть было не сказал спортивным, интересом выяснить с мак симальной точностью все происшедшее. Если бы этот суд поручили инсценировать режис серу, то ему, вероятно, понадобилось бы немало лет и немало репетиций, чтобы добиться от обвиняемых такой сыгранности: так добросовестно и старательно не пропускали они ни малейшей неточности друг у друга, и их взволнованность проявлялась с такой сдержанно стью.

Невероятно жуткой казалась деловитость, обнаженность, с которой эти люди непо средственно перед своей почти верной смертью рассказывали о своих действиях и давали объяснения своим преступлениям… Признавались они все, но каждый на свой собствен ный манер: один с циничной интонацией, другой молодцевато, как солдат;

третий – внут ренне сопротивляясь, прибегая к уверткам, четвертый – как раскаивающийся ученик, пятый – поучая. Но тон, выражения лица, жесты у всех были правдивы.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Я никогда не забуду, как Георгий Пятаков, господин среднего роста, средних лет, с небольшой лысиной, с рыжеватой, старомодной, трясущейся острой бородой, стоял перед микрофоном и как он говорил – будто читал лекцию. Спокойно и старательно он повествовал о том, как он вредил в вверенной ему промышленности.

Он объяснял, указывал вытянутым пальцем, напоминая преподавателя высшей школы, историка, выступавшего с докладом о жизни и деяниях давно умершего человека по имени Пятаков, стремящегося разъяснить все обстоятельства до малейших подробностей…»

Действительно, допрос обвиняемых проходил в деловой обстановке. Так, на вечер нем заседании 23 января, рассказывая об организации вредительства, Пятаков, в частности, показал: «На Урале было два основных объекта, на которых была сосредоточена вредитель ская деятельность. Один объект – это медная промышленность и второй объект – Уральский вагоностроительный завод.

В медной промышленности дело сводилось к тому, чтобы, прежде всего, снижать про изводственные возможности действующих медных заводов. Красноуральский медный завод и Карабашский медный завод производственную программу не выполняли, происходило огромное расхищение меди, которая поступала на завод, были огромные потери….

Вышинский: А кто конкретно, персонально вел вредительскую работу?

Пятаков: В основном эту работу вел Колегаев – управляющий Уралсредмеди. …На Урале строился большой медный завод. Но на этом заводе сначала Юлиным, начальником Средуралмедстроя, затем Жариковым велась вредительская работа, сводившаяся к тому, чтобы, прежде всего, распылять средства, не доводить до конца и вообще канителить со строительством. … Весь замысел Средуралмедстроя был в том, что он должен был скомбинировать метал лургическую и химическую части. Химическая часть не строилась совсем. Я сделал так, что отделил эту химическую часть, передал ее в Главхимпром Ратайчаку, где она замарино валась окончательно… Еще больше отставала рудная база. Я лично, кроме всего прочего, отделил эту рудную базу от строительства завода с таким расчетом, что рудная база подго товлена не будет.

Теперь о вагоностроительном заводе на Урале, где работал начальником строитель ства троцкист, участник уральской группы – Марьясин прежде всего, направлял средства на ненужное накопление материалов, оборудования и прочего. Я думаю, что к началу 1936 года там находилось в омертвленном состоянии материалов миллионов на 50. … Цех крупного строительства, инструментальный цех, затем центральный – вагоносборочный цех завода систематически задерживались строительством. … Что касается Москвы, здесь опреде ленную работу в химической промышленности проводил Ратайчак и Пушин». Рассказывая о фактах вредительства, Пятаков показал, что его подельниками «в серно-кислотной про мышленности скрывались и снижались мощности заводов…. Задерживалось строительство новых содовых заводов». … При моем непосредственном участии… шла систематиче ская переделка проектов, постоянное затягивание проектирования и тем самым затягивание строительства».

Рассуждая о причинах, приведших обвиняемых на скамью подсудимых, Фейхтвангер отмечает, что «большинство из этих обвиняемых были в первую очередь конспираторами, революционерами, бунтовщиками и сторонниками переворота – в этом было их призвание… К тому же они верили в Троцкого… не следует забывать о личной заинтересованности обви няемых в перевороте. Ни честолюбие, ни жажда власти у этих людей не были удовлетво рены.

Они занимали высокие должности, но никто из них не занимал ни одного из тех выс ших постов, на которые, по их мнению, они имели право;

никто из них, например, не входил в состав «Политического Бюро»… Они были в некотором смысле разжалованы, и «никто К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

не может быть опаснее офицера, с которого сорвали погоны», говорит Радек, которому это должно быть хорошо известно».

Впрочем, среди подсудимых были не только разжалованные «офицеры». Группа троц кистов, работавшая в Сибири, состояла из более молодого поколения и проявляла в преступ ной деятельности собственное творчество. Отвечая на вопросы прокурора, Шестов пока зал: «В Прокопьевском руднике была проведена камерно-столбовая система без закладки выработанной поверхности. Благодаря этому мы имели на Прокопьевском руднике к концу 1935 года около 60 подземных пожаров и 60 с лишним процентов потерь угля, вместо обыч ных 15–20 процентов.

Вышинский: Кто вам помогал в этой преступной работе?

Шестов: Мне помогал Строилов, управляющий Прокопьевским рудником Овсянников и главный инженер этого же рудника Майер. При их содействии была несвоевременно начата углубка шахт, в частности шахты Молотова. Сознательно законсервировали с 1933 года сотый горизонт шахты Коксовой;

своевременно не начали углубку шахты Манеиха и шахты 5–6 задержали до 2 лет. По Прокопьевскому руднику лично мною были заложены две круп ные шахты 7–8 на таком угольном месторождении, где, я это заранее знал, будут круп ные неприятности при эксплуатации. Все это делалось сознательно. На шахте Коксовой, на шахте 5–6 при монтаже оборудования и при монтаже подземной электростанции и других механизмов была проведена крупная подрывная работа. Это проделал завербованный мною инженер Шнейдер с группой своих помощников».

Однако сибирские троцкисты занимались не только вредительством и диверсиями.

Они промышляли и грабежом. Шестов признался: «Было ограбление Анжерского банка. При моем участии, по моему заданию. Дело было в 1934 году. Мною был завербован управляю щий отделением Государственного банка Анжеро-Судженского района Фигурин, он привлек в организацию старшего кассира Соломина, и они для целей нашей организации изъяли из кассы 164 тыс. рублей и передали мне.

Вышинский: А вы что сделали?

Шестов: Я их так распределил: часть денег, около 30 тыс. рублей, оставил для Анжер ской организации, для террористической группы, которая была там – группа Шумахера и Федотова – и для других целей. 40 тыс. рублей я передал Муралову для других организаций, лично ему подведомственных и подчиненных, и 30 тыс. он еще просил у меня для Кемерова.

Муралов получил 70 тыс. рублей. Остальные деньги я отдал для Прокопьевской организа ции. Черепухину я дал около 15 тыс. рублей и около 30 тыс. рублей отдал Овсянникову».

Начальник хозяйственного отдела Управления рабочего снабжения Кузбасса, один из ближайших сторонников Троцкого Н. Муралов был арестован 17 апреля 1936 года. Он отри цал свою вину восемь месяцев. Но, когда другие подследственные стали давать подробную информацию, то 5 декабря сознался и он. Муралов говорил на процессе: «Хотя я и не считал директиву Троцкого о терроре и вредительстве правильной, все же мне казалось морально недопустимым изменить ему. Но, наконец, когда от него стали отходить остальные – одни честно, другие нечестно – я сказал себе… должен ли я оставаться таким святым? Для меня это было решающим, и я сказал: ладно, иду и показываю всю правду».

Но более важным психологически, считал Фейхтвангер, явилось то, что «они больше не верили в Троцкого, потому что внутренне они не могли уже защищать то, что они совер шили, потому что их троцкистские убеждения были до такой степени опровергнуты фак тами, что люди зрячие не могли больше в них верить… Люди, верящие в свое дело, зная, что они обречены на смерть, не изменяют ему в последний час».

В середине прошлого столетия, когда существование советского строя казалось непо колебимым, обыватель тоже не верил в то, что перед войной были люди, готовые пойти на террор, на диверсии – на свержение Советской власти. Государство, оставленное нам в К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

наследство Сталиным, стояло на таком прочном фундаменте, что оно казалось способным противостоять любому агрессору. И уж тем более никто бы не поверил, если бы ему сказали, что в конце столетия Москву будут сотрясать адские взрывы, террористы начнут захваты вать в заложники детей, а на окраинах страны станут шакалить преступные банды. Такого пророка сочли бы умалишенным.

Во время судебного разбирательства тема вредительства и намерения по физическому устранению руководителей Советского государства уже не стали сенсацией. Не являлось особенностью дела и то, что, как и на предыдущем процессе террористов 1936 года, подавля ющее большинство обвиняемых составляли люди еврейской нации. Эта национальная осо бенность подсудимых давала либеральным историкам основание апеллировать весьма шат ким доводом, что, мол, «в борьбе против Сталина евреи не могли искать сотрудничества с Гитлером».

Поэтому обратим внимание на следующие обстоятельства: выдворенный из СССР в 1929 году и отправивший на следующий год сына в Берлин, сам Троцкий долгое время оста вался на Принцевых островах. И лишь после прихода к власти Гитлера, летом 1933 года он подался в Европу. Зачем? Что он там собирался делать? Какие тайные цели заставили биться быстрее клокочущее от ненависти к Сталину сердце Лейбы Бронштейна?

Очевидно, что его переезд так или иначе был связан с приходом к власти Гитлера.

Да, позже, ужас Второй мировой войны заставил рассматривать главу Третьего рейха как исчадье ада, но в начале тридцатых годов он не воспринимался таковым. Наоборот, пришед ший к власти под лозунгами национального возрождения, Гитлер рассматривался вполне респектабельным политиком даже в «демократическом» мире, но Троцкий сразу почувство вал изменение направления ветра и спешил наполнить им свои политические паруса. В сере дине 1934 года он писал своим сторонникам, что «его, Троцкого, установка о невозможности построения социализма в одной стране совершенно оправдалась, что неминуемо военное столкновение…»

Человек, горевший незатухающей злобой к Сталину, он строил свои замыслы, исходя из вновь открывшихся перспектив. Он рассчитывал на скорое устранение своего против ника. В Гитлере Троцкий видел политика, способного стать союзником, и на это он стал ориентировать и своих приверженцев, призывая их, в случае войны, занять пораженческую позицию. Привыкший строить свои планы исключительно на опыте предшествующих исто рических событий, Лейба Бронштейн даже гипотетически не мог представить, что в дей ствительности означал приход к власти нацистов.

Он исходил лишь из опыта Первой мировой войны. Он считал, что события будут раз виваться по тому же сценарию, и наивно предполагал, что сможет договориться с немцами, как и при заключении Брестского мира. Троцкий раскладывал старый пасьянс, и в нем про ступала слепота недалекого доктринера. На вечернем заседании 23 января 1936 года Пята ков показал:

«Помню, в этой директиве Троцкий говорил, что без необходимой поддержки со сто роны иностранных государств правительство блока не может ни прийти к власти, ни удер жаться у власти. Поэтому речь идет о необходимости соответствующего предварительного соглашения с наиболее агрессивными иностранными государствами, такими, какими явля ется Германия и Япония, и что им, Троцким, со своей стороны соответствующие шаги уже предприняты…»

Отвечая на вопросы Вышинского, Пятаков рассказывал: «Примерно к концу 1935 года Радек получил обстоятельное письмо – инструкцию от Троцкого. Троцкий в этой директиве поставил два варианта о возможности нашего прихода к власти. Первый вариант – это воз можность прихода до войны и второй вариант – во время войны.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Первый вариант Троцкий представлял в результате, как он говорил, концентрирован ного террористического удара. Он имел в виду одновременное совершение террористи ческих актов против ряда руководителей ВКП(б) и Советского государства и, конечно, в первую очередь против Сталина и ближайших его помощников.

Второй вариант, который был с точки зрения Троцкого более вероятным, – это военное поражение. Так как война, по его словам, неизбежна, и притом в самое ближайшее время, война прежде всего с Германией, а возможно, и с Японией. Следовательно, речь идет о том, чтобы путем соответствующего соглашения с правительствами этих стран добиться бла гоприятного отношения к приходу блока к власти, а значит рядом уступок этим странам на заранее договоренных условиях получить соответствующую поддержку, чтобы удер жаться у власти.

Но так как здесь был очень остро поставлен вопрос о пораженчестве, о военном вреди тельстве, о нанесении чувствительных ударов в тылу и в армии во время войны, то у Радека и у меня это вызвало большое беспокойство.

Нам казалось, что такая ставка Троцкого на неизбежность поражения объясняется в значительной мере его оторванностью и незнанием конкретных условий, незнанием того, что собою представляет Красная Армия, и что у него поэтому такие иллюзии. Это привело меня и Радека к необходимости попытаться встретиться с Троцким».

Рисуя портреты подсудимых, Лион Фейхтвангер пишет: «Писателя Карла Радека я тоже вряд ли когда-нибудь забуду. Я не забуду ни как он там сидел в своем коричневом пиджаке, ни его безобразное худое лицо, обрамленное каштановой старомодной бородой, ни как он поглядывал на публику, большая часть которой была ему знакома, или на других обвиняемых, часто усмехаясь, очень хладнокровный, зачастую намеренно иронический, ни как он при входе клал тому или другому из обвиняемых на плечо руку… Ни как он, выступая, немного позировал, слегка посмеиваясь над остальными обвиня емыми, показывая свое превосходство актера – надменный, скептический, ловкий, литера турно образованный. Внезапно оттолкнув Пятакова от микрофона, он встал сам на его место.

То он ударял газетой о барьер, то брал стакан чая, бросал в него кружок лимона, помешивал ложечкой и, рассказывая о чудовищных делах, пил чай мелкими глотками».

Дополняя показания Пятакова о письмах, полученных от Троцкого, Радек пояснил:

«Одно письмо – в апреле 1934 года, второе – в декабре 1935 года… В первом письме, по существу, речь шла об ускорении войны, как желательном условии прихода к власти троц кистов. Второе же письмо разрабатывало эти так называемые два варианта: прихода к вла сти во время мира и прихода к власти в случае войны. … Во втором письме речь шла о той социально-экономической политике, которую Троцкий считал необходимой составной частью такой сделки по приходе к власти троцкистов.

Вышинский: В чем это заключалось?

Радек:… Речь шла о передаче в форме концессий значительных экономических объ ектов и немцам и японцам, об обязательных поставках Германии сырья, продовольствия, жиров по ценам ниже мировых. … Кроме того, вся эта политика была связана с про граммой восстановления индивидуального сектора, если не во всем сельском хозяйстве, то в значительной его части.…Передача немцам в случае их требований тех заводов, которые будут специально ценны для их хозяйства. (Это) давало уже картину возвращения к капи тализму, при котором оставались остатки социалистического хозяйства, которые бы тогда стали просто государственно-капиталистическими элементами…»58.

Судебный отчет по делу антисоветского троцкистского центра (23–30 января 1937 года). М. 1937. С. 54–65. Цит по:

Лобанов М. Сталин: в воспоминаниях современников и документах. М., 2002. С. 227–229.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

В ходе перекрестного допроса прокурором Радека, Пятакова и Сокольникова выясни лось, что в письмах Троцкого речь шла не только о реставрации в СССР капитализма, но и о территориальных уступках со стороны «параллельного центра в пользу иностранных государств».

Конечно, план Лейбы Бронштейна не был оригинален. Фактически он намеревался повторить сценарий, разыгранный в ходе Первой мировой войны, но на этот раз он пытался договориться с будущими покровителями еще накануне начала агрессии. И на следующий день Генеральный прокурор Союза ССР вернулся к директивам Троцкого.

«Вышинский: Вы сказали, что было второе письмо – в декабре 1935 года. Расскажите о нем.

…Радек: Если до этого времени Троцкий там, а мы здесь, в Москве, говорили об эконо мическом отступлении на базе Советского государства, то в этом письме намечался коренной переворот. Ибо, во-первых, Троцкий считал, что результатом поражения явится неизбеж ность территориальных уступок, и называл определенно Украину. Во-вторых, дело шло о разделе СССР.

В-третьих, с точки зрения экономической он предвидел следующие последствия пора жения: отдача не только в концессию важных для империалистических государств объектов промышленности, но и передача, продажа в частную собственность капиталистическим эле ментам важных экономических объектов, которые они наметят. Троцкий предвидел облига ционные займы, т. е. допущение иностранного капитала к эксплуатации тех заводов, кото рые формально останутся в руках Советского государства.

В области аграрной политики он совершенно ясно ставил вопрос о том, что колхозы надо будет распустить, и выдвигал мысль о предоставлении тракторов и других сложных с.-х. машин единоличникам для возрождения нового кулацкого строя. Наконец, совершенно открыто ставил вопрос о возрождении частного капитала в городе. Ясно, что речь шла о реставрации капитализма.

В области политической новой в этом письме была постановка вопроса о власти. В письме Троцкий сказал: ни о какой демократии речи быть не может. Рабочий класс про жил 18 лет революции, и у него аппетит громадный, а этого рабочего надо будет вернуть частью на частные фабрики, частью на государственные фабрики, которые будут находиться в состоянии тяжелой конкуренции с иностранным капиталом. Значит – будет крутое ухудше ние положения рабочего класса. В деревне возобновится борьба бедноты и середняка против кулачества. И тогда, чтобы удержаться, нужна крепкая власть, независимо от того, какими формами это будет прикрыто… …Третье условие было самым новым для нас – поставить на место Советской власти то, что он называл бонапартистской властью. А для нас было ясно, что это есть фашизм без собственного финансового капитала, служащий чужому финансовому капиталу.

…Вышинский: Четвертое условие?

Радек: Четвертое – раздел страны. Германии намечено отдать Украину;

Приморье и Приамурье – Японии.

Вышинский: Насчет каких-нибудь других экономических уступок говорилось тогда?

Радек: Да, были углублены решения, о которых я уже говорил. Уплата контрибуции в виде растянутых на долгие годы поставок продовольствия, сырья и жиров…Известный процент обеспечения победившими странами их участия в советском импорте. Все это в совокупности означало полное закабаление страны.

Вышинский: О сахалинской нефти шла речь?

Радек: Насчет Японии говорилось – надо не только дать ей сахалинскую нефть, но и обеспечить ее нефтью на случай войны с Соединенными Штатами Америки. Указывалось на необходимость не делать никаких помех к завоеванию Китая японским империализмом.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

…Вышинский: А насчет оборонной промышленности не говорилось?

Радек: Говорилось специально. Диверсионная деятельность троцкистов в военной про мышленности должна быть согласована с теми партнерами, с которыми удастся заключить соглашение, т. е. со штабами иностранных государств».

Эти планы Троцкого смущали даже его сторонников, и Радек говорил: «Мы решили для себя, что за директиву Троцкого мы не можем брать на себя ответственность. Мы не можем вести вслепую людей. … Тогда мы решили, что созовем совещание, несмотря на запрет Троцкого. И это был момент, который для нас всех внутренне означал: пришли к барьеру.

…Вышинский: Какой вывод?

Радек: Поэтому вывод: реставрация капитализма в обстановке 1935 года. Просто – «за здорово живешь», для прекрасных глаз Троцкого – страна должна возвращаться к капита лизму. Когда я это читал, я ощущал это как дом сумасшедших. И, наконец, немаловажный факт: раньше стоял вопрос так, что мы деремся за власть потому, что мы убеждены, что смо жем что-то обеспечить стране. Теперь мы должны драться за то, чтобы здесь господствовал иностранный капитал, который нас приберет к рукам раньше, чем даст нам власть.

Что означала директива о согласовании вредительства с иностранными кругами? Эта директива означала для меня совершенно простую вещь, понятную для меня, как для поли тического организатора, что в нашу организацию вклинивается резидентура иностранных держав, организация становится прямой экспозитурой иностранных разведок. Мы пере стали быть в малейшей мере хозяевами своих шагов.

Вышинский: Что вы решили?

Радек: Первый ход это было идти в ЦК партии сделать заявление, назвать всех лиц. Я на это не пошел. Не пошел я в ГПУ, за мной пришло ГПУ.

Вышинский: Ответ красноречивый.

Радек: Ответ грустный»59.

Ирония истории в том, что спустя 50 лет после описанных событий забытые лозунги оппозиции подняли на свои знамена новые российские правители. Начавший игру в «пере стройку» под бухаринским лозунгом «Обогащайтесь!», Горбачев открыл зеленую дорогу кооператорам;

в результате в стране опустели полки даже столичных магазинов. Затем про винциальный троцкист и алкоголик Ельцин расплатился за возможность дорваться до вла сти не только Украиной, а еще 13 республиками и долларовыми контрибуциями Западу.

Однако, реализовав замыслы Бухарина и Троцкого, страна до сих пор не может подняться с колен, но в случае осуществления таких планов в условиях надвигавшейся войны Россия вообще исчезла бы с политической карты мира! Сталин не допустил подобного развития событий, приводивших страну к краю пропасти. Он своевременно преподнес урок всем про фанам, желавшим порулить кораблем российского государства, и провел его через все бури и штормы мировой истории.

Приговор был оглашен 29 января. Радек, Сокольников и Арнольд получили по 10 лет тюремного заключения, Строилов – 8 лет, остальных ждал расстрел. Советская пресса вяло комментировала это событие. И только суетливо услужливый Хрущев, при 30-градусном морозе, организовал 31 января в Москве очередной грандиозный митинг, на котором высту пил с яростной речью, одобряя смертные приговоры.

После московского процесса, прошедшего летом 1936 года, пребывание Троцкого в Европе потеряло практический смысл. Его тайные замыслы получили широкую огласку. Он понял, что потерпел поражение и пора было «делать ноги». С помощью своих приверженцев Судебный отчет по делу антисоветского троцкистского центра (23–30 января 1937 года). М. 1937. С. 54–65. Цит по:

Лобанов М. Сталин: в воспоминаниях современников и документах. М., 2002. С. 227–229.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

он получил согласие президента Мексики Ласаро Карденаса на предоставление ему «поли тического убежища».

Однако не обошлось без очередного фарса. Он уверял норвежские власти, что «сталин ская агентура может подложить в пароход взрывное устройство или совершить на него напа дение в океане». Поэтому для отправки международного авантюриста и его жены в Америку норвежское правительство зафрахтовало танкер, а подготовка к отплытию «совершалась в глубокой тайне». Одновременно Троцкий направил своему сыну в Париж «письмо-завеща ние» и статью «Позор» – о процессе 16-ти;

ее опубликовали в «Бюллетене оппозиции». Ста тья заканчивалась словами: «Окончательный ответ обвинителям и их лакеям я дам из Мек сики, если доеду туда, и не знаю, дойдет ли до вас это письмо. На всякий случай пускаю эту «бутылку в море». Это выглядело как комедия, но такой экстравагантной манере как раз соответствовала сущность психологии Лейбы Бронштейна.

Конечно, открытые московские судебные процессы коренным образом подорвали политическое реноме Лейбы Бронштейна. Теперь, оказавшись в роли обвиняемого, он будет вынужден долго отмываться. Он с увеличительной лупой станет изучать опубликованные материалы процессов, выискивая в них «слабые места», и возбужденно писать многочис ленные заметки.

Судьба кумира взбудоражила его приверженцев за рубежом. 9 февраля 1937 года в Нью-Йорке состоялся многотысячный митинг, организованный американским комитетом «защиты Троцкого». Предполагалось, что тот лично зачитает свою речь по телефону. Однако в последний момент телефонная связь между Мехико и Нью-Йорком оказалась отключен ной. Считают, что это было «специально сделано телефонисткой-сталинисткой»! Как бы то ни было, но шоу не получилось. Секретарь Троцкого Сара Вебер, находившаяся тогда в Соединенных Штатах, так описывала в письме Троцкому нью-йоркский митинг:

«До 12 часов ночи весь переполненный театр (около семи тысяч народу) ждал вашей речи. Ждали напряженно, в совершенно невероятной тишине». Без двадцати одиннадцать предложили начать читать речь. «Нет, нет, – со всех сторон, – будем ждать».

Ждать пришлось долго и напрасно. В конце концов речь Троцкого, написанная на русском языке, была зачитана членом президиума митинга Шахтманом. Заявление Лейбы Бронштейна, составленное в присущей ему высокопарной манере, призывало к созданию международной комиссии «по расследованию обвинений московских процессов». В нем, мысленно вставая в позу борца, фигляр Троцкий высокопарно заявлял: «Если комиссия уста новит, что московские процессы – сознательный и преднамеренный подлог, построенный из человеческих нервов и костей, я не потребую от своих обвинителей, чтоб они добровольно становились под пулю. Нет, достаточно будет для них вечного позора в памяти человеческих поколений! Слышат ли меня обвинители в Кремле? Я им бросаю свой вызов в лицо. И я жду от них ответа!.. Дело идет не о личном доверии. Дело идет о проверке! Я предлагаю проверку! Я требую проверки!»

Однако «обвинители в Кремле» заявление Троцкого игнорировали. Конечно, Сталин не мог оставить без внимания тайные происки своих противников, вскрытые органами госбе зопасности, но открытые судебные процессы предназначались не для внутреннего пользова ния. Цели троцкистов следовало показать внешнему миру;

и такая задача была достигнута.

Но от лидера оппозиции Троцкого невозможно было просто отмахнуться, как от назойли вой мухи. Впрочем, не прекращавшего провокаций авантюриста тоже не подставили «под пулю». Позже, исполняя свою историческую миссию, Меркадер проломил череп вождю «мировой революции» ледорубом.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело БУХАРИНА – РЫКОВА Одной из насущных задач, которую стремился осуществить Сталин в результате кон ституционной реформы, являлось привлечение к «управлению страной, хозяйством, про мышленностью» как можно более широкие слои населения. И, прежде всего, из моло дых выходцев из рабочего класса. Об этом он говорил еще в речи на VIII съезде ВЛКСМ 16 мая 1928 года. Необходимость обновления управленческого слоя требовалась и партии.

К 1927 году численный состав освобожденных партийных работников увеличился в два раза.

Но если в райкомах и горкомах произошла ротация кадров до половины руководителей, то в республиканских комитетах и обкомах обновление не превышало 22 %.

Несовершенство состояло в том, что смена членов руководящих органов проходила не на основе выборов, а методом кооптации. Причем, несмотря на многочисленные чистки пар тии, ее качественный состав не становился значительно лучше. Пройдя через этапы столкно вений и сведения личных счетов, сопровождающихся шельмованием политических против ников и конкурентов, губкомы превратились в региональные кланы, связанные общностью интересов.

К XIV съезду РКП(б) верхний партийный эшелон практически сложился в устоявшу юся элиту, в первую очередь руководствовавшуюся интересами сохранения личной власти.

В значительной части малообразованные, но активные люди, кадровые партийцы блефовали прошлыми заслугами и демонстрировали свою полезность не эффективной работой, а под черкиванием приверженности официальной линии ЦК. Особенностью партийной номен клатуры являлось и то, что, освоив правила игры и наладив внутренние связи, она оказалась фактически вне контроля центра. Поэтому партийные чиновники не боялись ответственно сти за конечные результаты своих действий.

Еще одной проблемой, вызывавшей обеспокоенность Сталина, являлся царивший на всех уровнях управления бюрократизм. На том же съезде комсомола, обращаясь к молодежи, он риторически спрашивал: «Чем объясняются эти позорные факты разложения и развала в некоторых звеньях наших партийных организаций. Тем, что монополия партии доведена до абсурда, заглушили голос низов, уничтожили партийную демократию, насадили бюрокра тизм. … Как положить конец бюрократизму во всех этих организациях?

Для этого есть только один-единственный путь – организация контроля снизу, органи зация критики многомиллионных масс рабочего класса против бюрократизма наших учре ждений, против недостатков, против их ошибок».

Можно сказать, что в описываемое время бюрократизм стал своеобразной формой чиновничьей коррупции, при которой для приобретения общественных благ разменной монетой являлись не прямые денежные взятки, процветающие в современной России, а использование служебного положения. Обретя теплое место, чиновники ощущали себя царьками. Пренебрегая интересами простых людей, они транжирили государственные сред ства, поощряли подхалимов и прислужников, устраивали помпезные торжества и приобре тали полезных друзей. Сталин прекрасно понимал теневую сторону разложения правящего слоя. В январе 1934 г., выступая на XVII съезде ВКП(б), он говорил: «Бюрократизм и канце лярщина аппаратов управления… отсутствие ответственности… – вот где источники наших трудностей, вот где гнездятся теперь наши трудности». Персонализируя слой бюрократии, он уточнил: «Это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дура ков».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Начиная реформу выборов органов исполнительной власти, Сталин не мог не столк нуться с необходимостью реорганизации управления партией. Тем более, что принятие новой Конституции и подготовка к всеобщим выборам вызвали в стране всеобщий подъем критического общественного мнения. Члены партии все чаще критиковали руководителей региональных аппаратов, и требуя строгого соблюдения законов и устава, они писали письма в ЦК. Такая форма проявления общественной гласности была настолько действенна и так пугала негодяев, что либеральная «интеллигенция» до сих пор называет их «доносами».

Между тем в современной Германии письменные обращения «в инстанции» и сегодня явля ются распространенной и естественной нормой пресечения многих нарушений.

Правда, к началу 1937 года меры наказания проштрафившихся чиновников еще не были радикальными. Так, когда постановлением ЦК от 2 января 1937 года был снят с поста 1-й секретарь Азово-Черноморского края, один из «героев коллективизации» Борис Шебол даев, то он сразу же был рекомендован первым секретарем Курского обкома партии. Вме сто «разжалованного» – тоже «за неудовлетворительное руководство хозяйством области»

В.И. Иванова.

Но не все отделывались лишь испугом. 25 января неожиданно был смещен с поста первого секретаря ЦК КП(б) Белоруссии Н.Ф. Гикало. Его перевели 1-м секретарем Харь ковского обкома. Причина выяснилась почти через месяц, когда 22 февраля Центральный Комитет принял постановление «О положении в Лепельском районе БССР». В нем отмеча лось, что местные власти, с молчаливого согласия Минска, осуществили «незаконную кон фискацию имущества у крестьян, как колхозников, так и единоличников, произведенную под видом взыскания недоимок по денежным налогам и натуральным поставкам».

За нарушение социалистических законов пять сотрудников Лепельского райисполкома и его председателя Семашко отдали под суд. Постановлением был объявлен выговор нар кому финансов СССР Г. Гринько и «указано», теперь уже бывшему первому секретарю Ком партии Белоруссии Гикало.

Еще в ноябре 1936 года ЦК ВКП(б) пересмотрел решение Киевского обкома партии, возглавляемого Постышевым, в отношении Николаенко, которую исключили из партии за то, что она писала жалобы на работников аппарата. В письмах она обвиняла партработни ков «в круговой поруке, семейственности и необоснованных исключениях из партии ряда коммунистов». ЦК восстановил Николаенко в партии, провел проверку дел на Украине, и 13 января Политбюро приняло решение «О неудовлетворительном партийном руководстве Киевского обкома». В постановлении указывалось на «привившиеся на Украине и, в част ности, в Киеве непартийные нравы в подборе работников». Одновременно отмечалось, что в нарушение устава, предписывающего выборность партийных органов, аппарат широко при менял «недопустимую практику кооптации», за что первому секретарю ЦК КП(б) Украины Косиору лишь «указали» на недостатки.

И хотя 16 января 1937 года Постышева отстранили от обязанностей секретаря Киев ского обкома, его оставили вторым секретарем КП(б)У и кандидатом в члены Политбюро.

Однако 8 февраля «Правда» опубликовала материалы с критикой положения в партийных организациях Киевской и Азовско-Черноморской областей – последнюю до конца года воз главлял Шеболдаев – и Курской области, которую Шеболдаев возглавлял с начала года.

Дело приняло принципиальный оборот, и 8 марта Постышева освободили от работы на Украине, но и теперь он не лишился полного доверия ЦК. 14-го числа его перевели пер вым секретарем Куйбышевского обкома. Однако это не было проявлением попустительства.

Ситуация с партийными кадрами была удручающей. В докладной записке, представленной Сталину Маленковым в середине февраля 1937 года, отмечалось, что среди секретарей обко мов низшее образование имеют 70 процентов, а среди секретарей райкомов больше – 80 про центов.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Сегодня с экрана телевизора можно услышать определение советского государства ста линского периода как «тоталитарное». Трудно сказать, чего больше в такой характеристике:

элементарной неграмотности или злого умысла? Да, в советской системе не было ублюдоч ных «голубых» партий;


и все животрепещущие вопросы, касавшиеся жизни государства, решались людьми с партбилетами одного красного цвета. Однако подготовленные партий ным аппаратом вопросы по две недели обсуждались на регулярно проводимых четыре раза в год Пленумах ЦК и съездах, а материалы их решений широко публиковались в печати.

Причем не в виде куцых комментариев тележурналистов, а в форме полного текста поста новлений, за исключением документов, имевших принципиально закрытый характер. То есть Советская власть была менее «тоталитарной», чем современная демократия с ее дей ствительно тоталитарной коррупцией, чиновничьим беспределом и насилием средств про паганды.

Вопросы партийной работы в условиях подготовки к демократическим выборам в законодательные и исполнительные органы стали предметом широкого обсуждения на фев ральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года. «История КПСС», выпущенная в шестидеся тые годы, и воспитанные на ней историки лживо утверждали, что якобы этот Пленум стал импульсом для начала репрессий 37-го года. Вокруг него историками были нагромождены горы лжи, клеветы и инсинуаций. И попытаемся, хотя бы фрагментарно, проследить дей ствительную логику этого партийного форума.

Пленум начал работу вечером 23 февраля и продолжался 12 дней. Вместе с докладами на нем прозвучало 103 выступления. Первым поставили доклад Ежова, затем шло выступ ление Жданова о подготовке парторганизаций к выборам. Доклады Молотова и Кагановича «Уроки вредительства» – переместились на третье место. Четвертым был второй доклад Ежова. Доклад Сталина о недостатках партийной работы оказался последним.

Заседание съезда открыл Молотов. Как и на предыдущем пленуме, с первым докладом выступил нарком внутренних дел Ежов. Он сообщил, что в связи с расследованием «дела Бухарина – Рыкова»: «в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону, Свердловске, Саратове, Ива ново-Вознесенске, Хабаровске и в некоторых других городах были допрошены и передопро шены вновь троцкисты Пятаков, Радек, Яковлев, Белобородов… Активные участники орга низации правых: Угланов, Котов, Яковлев, Слепков Александр, Слепков Василий, Астров, Цетлин, Луговой, Розит, Сапожник(ов)… Козлов, Шмидт Василий и многие другие».

Нарком пояснял: «Все перечисленные участники организации правых дали исчерпы вающие показания о всей антисоветской деятельности организации и своем личном участии в ней… Расследование деятельности правых, по нашему мнению, произведено с достаточ ной тщательностью и объективностью. Во-первых, совершенно в различных городах, различ ными следователями… опрошены десятки активнейших участников организации… кото рые в разное время и в разных местах подтвердили одни и те же факты.

…Во-вторых, многие из активнейших участников организации… и в частности такие ближайшие друзья Бухарина, его ученики, как Ефим Цетлин, Астров, сами изъявили добро вольное согласие рассказать Наркомвнуделу и партийному органу всю правду об антисо ветской деятельности правых за время ее существования. И рассказать все факты, которые они скрыли во время следствия в 1933 году.

В-третьих, для объективности проверки показаний, Политбюро… устроило очную ставку Бухарина с Пятаковым, Радеком, Сосновским, Куликовым, Астровым. На очной ставке присутствовали тт. Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Орджоникидзе, Микоян и другие». Докладчик указал: несмотря на то, что «все присутствовавшие на очной ставке члены Политбюро ЦК неоднократно ставили перед всеми арестованными вопрос, не оговорили ли они Бухарина и Рыкова, не показали ли лишнего на себя, все арестованные целиком подтвердили показания и настаивали на них.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Рыкову была дана очная ставка с людьми, с которыми он сам пожелал… Ближайшие работники, в прошлом лично с ним связанные, – Нестеров, Рагин, Котов, Шмидт Василий, – все они подтвердили предварительные показания, несмотря на строжайшее предупрежде ние, что ежели они будут оговаривать себя и Рыкова, то будут наказаны…»60.

То есть все обстояло не столь просто, как это примитивно изображает историческая литература. Доклад Ежова содержал подробный разбор деятельности правых, начиная с 1927 года. Он основывался на хронологической логике событий, датах, фамилиях и подроб ностях частных эпизодов. Так, докладчик говорил, что к началу 1930 года «правые имели свой центр в составе Бухарина, Рыкова, Томского, Угланова и Шмидта. Для объединения руководства подпольной деятельностью правых, работающих в Москве, был образован так называемый московский центр, в состав которого входят: Угланов, Куликов, Котов, Матвеев, Запольский, Яковлев.

В то же время на местах, на периферии складываются группы правых из числа актив нейших участников организации и, главным образом, учеников школки Бухарина… Такие группы складываются: в Самаре – группа Слепкова, в которую входят Левин, Арефьев, Жиров;

в Саратове – группа Петрова [Петровского П.Г.] в составе Зайцева, Лапина [Лапкина В.С.];

в Казани – группа Васильева;

в Иванове – группа Астрова;

в Ленинграде – группа Марецкого в составе Чернова и др.;

в Новосибирске – группа Яглома и Кузьмина;

в Воро неже – группа Сапожникова и несколько позднее Нестерова;

в Свердловске – группа Несте рова.… Часть была арестована в связи с разоблачением группы Рютина, и после 1932–1933 гг.

члены организации уходят в еще более глубокое подполье. Члены центра и их сторонники на местах поддерживают связь друг с другом только по цепочке. Если в 1932–1933 гг. мы имели большое количество фактов совещаний, собраний и даже конференцию, то в последующие годы всякие совещания запрещаются и связь налаживается только на началах персональ ных встреч».

Говоря о платформе оппозиции, нарком отметил: «Сейчас… бесспорно доказано, что рютинская платформа была составлена по инициативе правых в лице Рыкова, Бухарина, Том ского, Угланова и Шмидта. Вокруг этой платформы они предполагали объединить все несо гласные с партией элементы: троцкистов, зиновьевцев, правых. По показаниям небезыз вестного всем В. Шмидта, дело с ее появлением рисуется примерно следующим образом.

В связи с оживлением антисоветской деятельности различного рода группировок, пра вые весной 1932 года решили… составить политическую платформу, на основе которой можно было бы объединить всю свою организацию и привлечь к ней все группы.

С этой целью весной 1932 года на даче у Томского в Болшево был собран центр пра вых в составе: Бухарина, Рыкова, Томского, Угланова и Шмидта. На этом совещании члены центра договорились по всем основным принципиальным вопросам платформы, набросали ее план…Затем центр правых поручил Угланову связаться с Рютиным, привлечь кое-кого из грамотных людей, оформить эту платформу… и представить на рассмотрение центра.

Платформа… была составлена и осенью 1932 г. … По предложению Угланова опять собираются в Болшево на даче у Томского под видом вечеринки или выпивки… и подвергают этот документ самой тщательной переработке и чтению. Читали по пунктам, вносили поправки. На этом втором заседании присутствовали Угланов, Рыков, Шмидт, Томский…При рассмотрении этой платформы Алексей Иванович Рыков выступил против первой части, которая дает экономическое обоснование. И сильно Судебный отчет по делу антисоветского троцкистского центра… С. 49–50. Стенограмма доклада наркома НКВД Н.И. Ежова на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года. 23 февраля. Вечернее заседание.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

браковал: «Не годится, она уж слишком откровенно проповедует, это уж прямо восста новление капитализма получается, слишком уж не прикрыто. Надо ее сгладить…»

Томский выступил: «Экономическая часть – это чепуха… Главное не в ней (Смех в зале), главная вот эта часть, которая говорит об активных действиях…» Причем (он), как говорил Шмидт, назвал эту часть террористической частью. «Эта часть хорошо написана, а раз хорошо написана, давайте согласимся с ней и утвердим». … Таким образом… материалы следствия бесспорно доказывают то, что фактиче скими авторами действительной рютинской платформы является не какая-то дикая группа Рютина, нечаянно свалившаяся с неба, а центр правых, в том числе Рыков, Бухарин, Том ский, Угланов и Шмидт. Они являются действительными авторами… На этом же совещании было решено, что ежели где обнаружится эта платформа и будут спрашивать на следствии, то Рютин должен… выдать ее за свою… Вот, товарищи, истинное происхождение рютин ской платформы».

Уместно напомнить, что и сегодня, вследствие неосведомленности, историки продол жают считать автором названного документа Мартемьяна Рютина. Сын крестьянина из деревни Верхнее-Рютино Иркутской губернии, освобожденный в 1928 г. с поста секретаря Краснопресненского райкома, накануне ареста он работал в Москве экономистом в «Союз электро». В действительности распространяемая в то время брошюра была коллективным трудом членов «школки Бухарина», самоуверенно считавших себя новыми теоретиками марксизма.

Машинописная копия рукописи «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» была изъ ята работниками НКВД 15 октября 1932 года. Напечатанный через 1 интервал, объемом 167 страниц, этот коллективный труд обвинял Сталина не более и не менее – как «в извраще нии учения Ленина», предрекая крах сталинской политики индустриализации и коллекти визации. Но главное, что заботило «теоретиков», – было «низвержение буржуазии и постро ение коммунистического общества во всем мире».

Поэтому авторы заявляли: «Политика Сталина и его эксперименты могут отбросить наше поступательное победоносное шествие на 20–30 лет назад. Можно серьезно опа саться, что Сталину удастся даже окончательно погубить Советский Союз как социалисти ческую республику. … Было бы непростительным ребячеством тешить себя иллюзиями, что эта клика, обманом и клеветой узурпировавшая права партии и рабочего класса, может их отдать добровольно обратно.


Это тем более невозможно, что Сталин прекрасно понимает, что партия и рабочий класс не могут простить ему ужасающих преступлений перед пролетарской революцией и социализмом…У партии остается два выбора: или и дальше безропотно выносить издева тельства над ленинизмом, террор и спокойно ожидать окончательной гибели пролетарской диктатуры, или силою устранить эту клику и спасти дело коммунизма.

Борьба за устранение Сталина связана с риском. Но еще ни одно великое дело, ни одно историческое событие не совершалось без риска.

Задача заключается в том, чтобы сейчас же приступить к мобилизации, сплочению партийных сил на почве марксизма-ленинизма, на почве подготовки к уничтожению дикта туры Сталина. Партия и рабочий класс в своем подавляющем большинстве против Сталина и его клики. Надо только эти распыленные и терроризированные силы объединить, вдохнуть веру в это дело и начать работать по устранению сталинского руководства».

Конечно, сегодня, по прошествии времени, нельзя читать без улыбки этот бред дово енных «диссидентов» 30-х годов, участников «школы Бухарина». Недалекие люди, нахва тавшиеся азов из постулатов марксизма, мнили себя «революционерами». Но что могла дать стране и народу эта подрывная деятельность, направленная на свержение вождя. И то, что некоторые из этих максималистов оказались в политических изоляторах, не было случайно К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

стью. Однако столкновение с законом только усиливало ретивость политических «теорети ков». Впрочем, чем им еще можно было заняться, чтобы скоротать время?

Выступая на Пленуме, Ежов рассказывал, что в 1936 году «программа» претерпела изменения. Уже находясь в изоляторе, «ученики» Бухарина – Слепков и Кузьмин написали новую «платформу». Критикуя в ней социалистическую систему хозяйства и обосновывая свои рассуждения «ссылками на Спенсера, Герцена и Бакунина», авторы предлагали обра зовать новую партию под названием «Демократическая партия России».

Причем озабоченные борьбой за «идею», обозленные «теоретики» не исключали и тер роризма. Ежов пояснял: «они рассуждают, «появление Цезаря всегда неизбежно влечет появ ление Брута». (Шум и оживление в зале.) Они говорят: «Мы, террористы, к террору отно симся совсем по-другому, чем так называемый официальный марксизм». … Каковы же основные задачи на ближайший период они предлагают? Они считают пер вым и основным долгом свержение сталинского режима. Какими средствами? Предлагают они следующее: «Это уничтожение может произойти в результате различных причин и спо собов, из которых мы наиболее удачными и целесообразными считаем следующее:

1. В результате внешнего удара, т. е. в результате наступательной войны Германии и Японии на СССР.

Антипов: Знакомое нам дело.

2. В результате дворцового переворота или военного переворота, могущего быть совер шенным одним из красных генералов.

Межлаук: Тоже знакомое дело».

Дело «с дворцовыми переворотами» действительно было известно членам ЦК, при сутствовавшим в зале. Но Ежов пояснял: «Он (Цетлин) дает следующие показания: «Иници атором идеи «дворцового переворота» был лично Бухарин и выдвинул ее с полного согласия Томского и Рыкова… (читает). Выдвигался второй вариант: во-первых, – распространить наше влияние на охрану Кремля, сколотить там ударные кадры, преданные нашей органи зации, и совершить переворот путем ареста… (читает). В случае удавшегося переворота они распределяли посты. Предлагался на пост секретаря ЦК Томский, а остальные посты в ЦК займут Слепков и… все другие участники правых»61.

Доклад Ежова длился более двух часов. Его обсуждение продолжалось три дня. По этому вопросу выступило 43 члена ЦК, но Бухарина не защищал никто. Сам Бухарин пытался избежать выступления и приготовил пространную записку в двух частях. В ней он объявлял все обвинения в свой адрес, высказанные в ходе расследования и на последнем процессе Пятаковым, Сокольниковым, Сосновским и Радеком, – клеветой.

Как заклятых врагов и клеветников, он также клеймил и своих бывших союзников, дав ших против него показания: Куликова, Угланова, Котова, Михайлова, Цетлина. Он «отрекся»

и от «учеников бухаринской школы» – Слепкова, Марецкого, Астрова и других. Уже пред чувствуя свой крах, Бухарин суетливо объявил, что начинает голодовку и по этой причине не будет участвовать в заседаниях пленума даже при обсуждении его персонального дела.

И все-таки он не только появился на пленуме, но и дважды выступил. Сначала сразу после доклада Ежова, а затем после выступления Микояна. Резолюцию по вопросу о Буха рине поручили выработать специальной комиссии из 36 человек. Голосовалось три вари анта: Ежов предложил исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов ЦК ВКП(б) и членов партии и предать суду с применением высшей меры наказания. За это высказались 5 человек. За наказание «без применения расстрела» было 8 членов комиссии. Предложил свой вариант и Сталин, которого поддержали Молотов, Ворошилов, Варейкис, Крупская и М.И. Ульянова.

Стенограмма выступления Ежова. С. 65–66.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

По докладу Ежова «Дело Бухарина и Рыкова» пленум принял резолюцию: «1) На осно вании следственных материалов НКВД, очной ставки т. Бухарина с Радеком, Пятаковым, Сосновским и Сокольниковым в присутствии членов Политбюро и очной ставки т. Рыкова с Сокольниковым, а также всестороннего обсуждения вопроса… Пленум ЦК ВКП(б) уста навливает, как минимум, что тт. Бухарин и Рыков знали о преступной террористической, шпионской и диверсионно-вредительской деятельности троцкистского центра и не только не вели борьбы с ней, а скрыли ее от партии, не сообщив об этом в ЦК ВКП(б), и тем самым содействовали ей.

2) На основании следственных материалов НКВД, очной ставки т. Бухарина с правыми – с Куликовым и Астровым, в присутствии членов Политбюро ЦК ВКП(б), и очной ставки т.

Рыкова с Котовым, Шмидтом, Нестеровым и Радиным, а также всестороннего обсуждения вопроса… Пленум ЦК ВКП(б) устанавливает, как минимум, что тт. Бухарин и Рыков знали об организации преступных террористических групп со стороны их учеников и сторонников – Слепкова, Цетлина, Астрова, Марецкого, Нестерова, Радина, Куликова, Котова, Угланова, Зайцева, Кузьмина, Сапожникова и других и не только не вели борьбу с ними, но поощряли их.

3) Пленум ЦК ВКП(б) устанавливает, что записка т. Бухарина в ЦК ВКП(б)… обнару живает полное бессилие т. Бухарина опровергнуть показания троцкистов и правых террори стов… Исходя из того, что тт. Бухарин и Рыков в отличие от троцкистов и зиновьевцев не подвергались еще серьезным партийным взысканиям (не исключались из партии), Пленум ЦК ВКП(б) постановляет ограничиться тем, чтобы: 1) Исключить тт. Бухарина и Рыкова из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б). 2) Передать дело Бухарина и Рыкова в НКВД».

И все-таки основным на Пленуме стал доклад Жданова. Он был озаглавлен: «Под готовка партийных организаций к выборам в Верховный Совет по новой избирательной системе и соответствующая перестройка партийной работы». Докладчик указал, что «вве дение новой Конституции означает поворот в политической жизни страны», существо кото рого «заключается в дальнейшей демократизации избирательной системы… Замены не вполне равных выборов в Советы – равными, многостепенных – прямыми, открытых – закрытыми…»

Подчеркнув, что введение новой Конституции «отбрасывает всякие ограничения, существовавшие до сих пор для так называемых лишенцев», докладчик говорил: «Теперь «все граждане имеют право участвовать в выборах на равных основаниях, голосование будет тайным и по отдельным кандидатурам». В связи с этим Жданов призвал «воспитывать у работников сознание того, что новая избирательная система означает гораздо более широ кую гласность в деятельности советских организаций. И что их деятельность будет прохо дить на виду у масс и что ответственность их перед массами будет более полной».

Перечислив задачи партийных организаций в подготовке к выборам органов власти, Жданов указал на вредную практику, которая заключалась «в невнимательном отношении к кандидатурам беспартийных, когда в целях обеспечения партийного влияния в Советах беспартийные кандидатуры не пользовались необходимым вниманием и поддержкой». Он говорил: «Имейте в виду, что коммунистов в нашей стране 2 миллиона, а беспартийных «несколько» больше. Если мы хотим возглавить выборы, нужно усилить наше влияние и связи с беспартийными и поддерживать, а не оттеснять беспартийные кандидатуры, поль зующиеся доверием».

Одновременно Жданов констатировал, что «в связи с проведением советского демо кратизма до конца», мы добиваемся подъема «активности рабочего класса». Но для того, «чтобы поднять активность рабочего класса, прежде всего, надо активизировать саму пар тию. Нужно, чтобы сама партия твердо и решительно встала на путь внутрипартийной К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

демократии, чтобы наши организации втягивали в обсуждение вопросов нашего строи тельства широкие массы партии, творящие судьбу нашей партии… Этому учит нас това рищ Сталин».

Можно ли в этих рассуждениях усмотреть хотя бы признаки «тоталитаризма»?

Наоборот, обращаясь к практике работы парторганизаций, Жданов указал на «нарушения устава партии и основ внутрипартийного демократизма». К таким нарушениям он отнес «ничем не оправдываемое распространение кооптации различных руководящих работников в члены пленумов, парткомов, райкомов, горкомов, обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпар тий». То есть введение новых членов в состав выборных органов без проведения выборов.

«Это порок, – говорил докладчик, – которым страдает целый ряд организаций. В обко мах, крайкомах и ЦК нацкомпартий кооптированных в члены пленумов 11,6 %. Это средняя цифра. По отдельным организациям процент кооптированных доходит до 22,8 % (Киевская) и даже до 26,2 % (Белоруссия), т. е. больше четвертой части пленума состоит из кооптиро ванных. В составе райкомов и горкомов кооптированных: в Московской организации 17 %, в Ленинградской – 17,2 %, в Азово-Черноморской – 17,5 %, Днепропетровской – 26,7 %… в Воронежской – 29,8 %, в Армянской – 30 %;

т. е. почти одна треть кооптированных. В составе бюро райкомов и горкомов в среднем по областным организациям количество кооп тированных колеблется от 14 до 59 %».

В выступлениях по докладу Жданова секретари региональных организаций при знали злоупотребление практикой кооптации, но особое внимание они уделяли активизации «антисоветски настроенных элементов». Так, 1-й секретарь Западно-Сибирского крайкома Р. Эйхе предупреждал: «Во время избирательной борьбы мы столкнемся с попытками врага из этих отсталых глухих уголков повести свою атаку против нас, организовать борьбу про тив нас…Враг во время выборной борьбы будет пытаться использовать каждый наш промах, чтобы дискредитировать того или другого кандидата».

На опасность агитации со стороны служителей культа обращал внимание и 1-й сек ретарь Компартии Украины Косиор: «Т. Эйхе правильно напомнил насчет последней пере писи. Перепись показала, что у нас есть еще много примеров страшной дикости, консер ватизма, косности даже в городах. Я не говорю уже о маленьких городишках, медвежьих углах. Имеются исключительно фанатично настроенные религиозники, которые питают к советскому строю нескрываемую ненависть».

Об оживлении «враждебных групп и в городе и на селе» говорил 1-й секретарь Москов ского обкома партии Хрущев. Сообщив о разоблачении эсеровской группировки в Рязани, он говорил: «Руководитель этой контрреволюционной группировки эсер Остапченко в подго товке к выборам занимается вербовкой людей, указывает, какими путями нужно добиваться того, чтобы протаскивать своих людей в райсовет, сельсовет, колхозы с тем, чтобы оттуда вредить и вести антисоветскую контрреволюционную работу. Он разрабатывает и дает ука зания своим людям, как можно вести подрывную работу против коммунистов, дискредити руя, проваливая их на выборах с тем, чтобы протаскивать свои кандидатуры».

По ходу выступления Хрущев высказал свое мнение и по поводу реконструкции сто лицы: «Нельзя город Москву улучшать и бояться сковырнуть какое-нибудь дерево, церк вушку или снести какой-нибудь хлам». На усилении религиозной активности во всех респуб ликах остановился и секретарь Казахстанского крайкома партии Лион Мирзоян: «Особенное оживление проявляют такие враждебные элементы, как попы и муллы…Под влиянием этих элементов удалось даже открыть снова мечети. Развернули работу за строительство новых мечетей и нашлись «целые колхозы», которые поддерживали их. … Бесспорно, что враждебные элементы будут развивать большую работу, чтобы очер нить наших работников и выставить угодные им кандидатуры, главным образом в первич ные советы, в районные советы и в городские советы депутатов трудящихся…Враждебные К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

элементы из остатков бывшего кулачества и духовенства, особенно мулл, ведут среди отста лых групп работу и готовятся к выборам.

…Вместе с духовенством большую активность проявляют возвращенцы-кулаки. Боль шое количество кулаков прошло через Соловки и другие лагеря и сейчас в качестве «чест ных» тружеников возвращаются обратно, требуют наделения их землей… требуют приема в колхозы…Сын крупного хана, Хан-Кули, вернулся обратно, разбил кибитку на бывших феодальных землях своего отца и потребовал от аульного совета вернуть ему участок земли «согласно новой Конституции! … Сейчас усилился приток возвращающихся из Афга нистана и Персии туркменских эмигрантов. Возвращаются в ТССР во главе с родовыми вождями».

Мирзоян обратил внимание и на возросшую активность среди казачьего населения со стороны русского духовенства. Он говорил: «Чрезвычайно характерно, что… духовенство так ловко подделывается под советский лад, что частенько разоружает наши отдельные пер вичные организации. У нас был случай, когда в церквах и мечетях выступали с докладами о новой Конституции, говорили относительно великого значения Конституции и т. д. Есть даже такие факты, когда поп выступает с такой проповедью: «Богом хранимую страну нашу и правительство ея, да помянет господь в царствии своем».

Сталин не разделял опасений такого рода. Поэтому появление на трибуне секретаря Свердловского обкома Кабакова он встретил иронической репликой, вызвавшей оживление и смех в зале: «Ну, как у вас дела? Всех разогнали или остались?»

Кабаков не смутился: «Верно, разогнали много, но остались, которых надо посмот реть…» Подчеркнув, что по новой Конституции избирательные права получили «лишенцы, выходцы из буржуазии и дворянства, кулацкие элементы, попы, дети попов, дети полицей ских», он продолжал: «На предприятия из разных мест приходили новые люди. И вот при той запущенности партийной работы, которая имеет место, при нашей слабости руководства та активность, которая выливается в форму усиления участия масс в строительной работе, зачастую используется враждебными элементами как прикрытие для контрреволюционной работы».

Однако Сталина интересовали не «враждебные элементы». Его интересовали партий ные выборы, и он прервал докладчика новой репликой: «Кооптация остается?» Кабаков при знал: «Кооптация в Свердловской партийной организации была широко распространена».

Именно на развитие советской и партийной демократии обращала внимание резо люция Пленума от 27 февраля 1937 г., принятая по докладу Жданова. Она констатиро вала: «Изменения в избирательной системе означают усиление контроля масс в отноше нии советских органов и усиление ответственности советских органов в отношении масс.

Следствием введения всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голо совании будет дальнейшее усиление политической активности масс, вовлечение новых слоев трудящихся в управление государством». Одновременно, «для проведения в жизнь внутри партийного демократизма, предписываемого уставом партии», резолюция требовала:

«1. Ликвидировать практику кооптации в члены парткомитетов и восстановить, в соот ветствии с уставом партии, выборность руководящих органов парторганизаций. 2. Воспре тить при выборах парторганов голосование списком. Голосование производить по отдель ным кандидатурам, обеспечив при этом за всеми членами партии неограниченное право отвода кандидатов и критики последних. 3. Установить при выборах парторганов закрытое (тайное) голосование кандидатов. 4. Провести во всех парторганизациях выборы парторга нов, начиная от парткомитетов первичных парторганизаций и кончая краевыми, областными комитетами и ЦК нацкомпартий, закончив выборы не позже 20 мая».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело об УРОКАХ ВРЕДИТЕЛЬСТВА Итак, Политбюро ориентировало партийных руководителей не на борьбу с врагами, а не всемерное развитие демократии. Не призывал к развороту оголтелой борьбы с врагами и доклад Молотова. Озаглавленный как «Уроки вредительства», он был посвящен состоянию дел в Наркомате тяжелого машиностроения. Используя показания Пятакова, Асиновского, Тамма, Шестова, он привел факты аварий, взрывов, вывода из строя оборудования, срыв планов и констатировал, что «главные факты мы теперь уже знаем. Но наша задача не только в том, чтобы найти отдельных виновников… разоблачить и наказать… Наша задача – сде лать из этого правильный практический и политический вывод».

Суть этого вывода сводилась к тому, чтобы, выдвигая молодых, более образованных специалистов, не допускать условий для вредительства и саботажа: «Задача овладения тех никой в деле воспитания кадров является в настоящее время одной из решающих задач».

При этом Молотов взял под защиту и «старых» специалистов. «Мы, – говорил он, – часто слышим такой вопрос: как же тут быть, если бывший троцкист, нельзя с ним иметь дела?

Неправильно это. Мы шли на использование бывших троцкистов сознательно, и в этом не ошиблись. Мы ошиблись в практике контроля за их работой. Мы не можем из-за того, что тот или другой работник был раньше троцкистом, выступал против партии… отка заться от использования этого работника. Больше того, совсем недавно, в связи с разоблаче ниями троцкистской вредительской деятельности, кое-где начали размахиваться по винов ным и по невиновным, неправильно понимая интересы партии и государства».

Выход из положения Молотов видел в борьбе с «канцелярско-бюрократическими мето дами» работы, порождавшими «многочисленность органов, параллельно работающих, пута ющихся друг у друга в ногах, мешающих улучшению работы». К числу насущных задач он отнес организацию производства. То есть установление «технических правил… регла ментации техники, регламентации производства… технических инструкций… и повседнев ную проверку проведения этих правил на практике». Доклад Кагановича тоже содержал несколько цитат из протоколов допросов, но далее он рассказывал о состоянии дел в Нар комате железнодорожного транспорта, о его развитии и проблемах и не содержал призывов «борьбы с врагами».

1 марта в прениях по докладу Молотова и Кагановича «Об уроках вредительства»

в двух ведомствах как Председатель комиссии партконтроля и нарком НКВД выступил и Ежов. Он начал с заявления, что перечисленные в докладах недостатки касаются и других наркоматов. «Я имею в виду, – пояснял он, – ту квасную, затхлую ведомственность, когда честь ведомства, честь мундира защищается не с большевистских позиций, а с позиций фео дальных князьков… Люди ради ведомственного самолюбия, ради спасения… чести мундира замазывают все грехи…».



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.