авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя ...»

-- [ Страница 8 ] --

Он напомнил, что две экспертные комиссии, расследовавшие первоначально причины взрывов на шахтах Горловки, «уже тогда» дали заключение, что они не являлись результа том халатности или недосмотра, а были актами диверсии, которую направляла «какая-то сознательная рука», он говорил: «Казалось бы, если у экспертной комиссии имеются такие предположения… нужно было бы передать все эти материалы в органы НКВД… На деле же получилось так, что акты комиссии… даже никто из большого начальства не читал. Акт был направлен председателем комиссии ведомству, которое пришило его к бумагам, он так и остался». Такие же последствия были после ряда «аварий и взрывов в Кемерове… Никто этим делом не занимался, и осталось это в канцеляриях Наркомтяжпрома».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Но не будем спешить с обвинением Ежова в нагнетании истерии. Нарком говорил абсо лютно здравые вещи. Читатель, насмотревшийся на экранах телевизора кадров о взрывах и катастрофах, уже понимает, что все аварии и несчастные случаи на производстве со смер тельным исходом обязательно расследуются органами прокуратуры со всеми исходящими последствиями. Однако к 1937 году такая практика еще не стала нормой. Поэтому нарком обоснованно указывал на необходимость возбуждения уголовных дел по каждой катастрофе и аварии.

Ежов обратил внимание и на другую сторону чиновничьей солидарности. Он напом нил, что на протяжении двух последних лет комиссии советского и партийного контроля «не однажды ставили на заседаниях вопрос о плохой работе Резинтреста». Однако руководство Наркомата тяжелой промышленности «все время защищало» его управляющего Биткера.

Отсюда выступавший делал вывод, что в этом «своеобразное понимание своих ведомствен ных интересов: «Сора из избы не выносить, чтобы никто не знал, у себя внутри ликвиди руем, у себя изжив это дело – и на этом покончить».

Свои замечания нарком подкрепил статистикой. За пять месяцев его работы число осужденных Военным трибуналом и Особым совещанием значительно увеличилось. Он сообщил: по Наркомату путей сообщения «прошло 13 дел… по Наркомлегпрому 141 чело век, осужденных на разные сроки, в том числе и к расстрелу. По Наркомпищепрому – 100 чел., по Наркомместпрому – 60… (Голос с места: РСФСР?) Да, да, да. По Наркомвну торгу – 82 чел., по Наркомзему – 102 чел., по Наркомфину – 35 чел., по Наркомпросу – 228 чел…»

Из сказанного Ежовым очевидно, что аресты чиновников в ведомствах начались до февральско-мартовского Пленума. Причем нарком не сказал ни слова о «классовой борьбе».

Речь шла о чисто профессиональной деятельности работников наркоматов: финансовых зло употреблениях, служебной халатности, коррупции и прочих преступлениях, наносивших вред государству. Между тем именно это выступление Ежова, десятилетиями хранившееся в секрете, позволяет понять действительные, а не выдуманные причины ареста большой группы членов ЦК к лету 1937 года.

Участники «Съезда победителей», которых либералы причисляют к «жертвам репрес сий», совсем не случайно оказались в арестантских камерах. Речь не шла о политических преступлениях. Пикантность дел 37-го года состояла в том, что вредительством назывались должностные преступления, в том числе и хищения, и это автоматически навешивало на них ярлык «троцкистов» и «врагов народа».

Так, обращаясь к сидящему в зале главе Наркомата финансов, Ежов продолжал:

«Гринько думает, что это меньше всего касается его… Я начну с Госбанка – организа ции, которая подчинена Наркомфину, возглавлявшему Промбанк». Нарком сообщил, что в системе Наркомфина органами госбезопасности «вскрыто» 11 групп. В том числе «довольно мощная троцкистская организация «численностью до 20 человек» в Госбанке СССР… Эта организация путем хищения государственных средств финансировала подпольный троц кистский центр и создавала фонды за границей». Среди высокопоставленных чиновников, занимавшихся хищениями, нарком НКВД назвал председателей Госбанка Марьясина, его заместителей Аркуса и Туманова.

Процитировав показания Аркуса о передаче в 1934 году 30 тыс. руб. управляю щему Главмолоко, члену троцкистской организации Евдокимову, Ежов пояснил: «По нашей просьбе сидящий здесь т. Сванидзе специально занялся этим делом… (Он) установил, что действительно эти 30 тыс. были незаконно, жульническими комбинациями проведены и переданы Евдокимову для финансирования троцкистской организации.… Таких комби наций было проведено не только в Москве, но и в других местах довольно много. До 10 чело век в Костромском и 5 чел. в Стерлитамакском отделении Госбанка занимались системати К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

ческим хищением государственных средств, как в личное пользование, так и на работу в троцкистскую организацию.

Дело не ограничилось только этим, – говорил Ежов, – троцкисты и зиновьевцы созда вали валютные фонды. Аркус по этому поводу показывает следующее: «В Париже был создан денежный фонд. Этот фонд был в иностранной валюте, но так как везти валюту в СССР было нецелесообразно, то она в различных меняльных конторах обменивалась Чле новым на советские дензнаки… Денежный фонд организации достигал суммы в несколько сот тысяч франков».

Нарком так прокомментировал оглашенные факты: «Причем у этих людей морали нет никакой и они остаются мерзавцами не только по отношению к Советской власти, но и про сто морально нечистыми людьми. Вкусы разгораются и к этой троцкистской организации Госбанка присасывается целая группа просто хищников, которые решили поживиться во что бы то ни стало деньгами. За 1935/36 г., по нашим подсчетам, расхищено до 7 млн руб… В том числе на личные нужды председателя Госбанка Марьясина, Аркуса и т. п. Строили себе дачи, строили себе дома, просто разворовывали деньги».

То есть в стране происходили те же преступления, которые совершаются и в современ ной России! Тогда почему историки относят осуждение преступников к жертвам репрессий?

Забывая известный «афоризм», что «вор должен сидеть в тюрьме!»

Ежов продолжал: «В Госбанке существовала такая система кредитования промышлен ных предприятий, которую нельзя иначе назвать, как вредительской системой. Без разре шения правительства и партии систематически кредитовались сверх утвержденных планов ряд организаций. Сумма этих отпущенных кредитов превышала 1,5 млрд. рублей. Одному только Наркомпищепрому было отпущено 315 млн руб., которые никак не были запроекти рованы, т. е. в правительстве этот вопрос не ставился.

Ежов указал, что «в явном нарушении финансовой и сметной дисциплин, давались незаконно, сверх плана капиталовложения на сумму свыше 343 с лишним млн руб. раз личным промбанкам». В числе организаций, получивших капиталовложения из оборотных средств на сумму 362 млн руб., причинивших убытки на списание невостребованных сумм 453 млн руб. он назвал: Наркомпищепром, Наркомвнуторг и Всекопромсовет.

«Как себя в этом деле вел т. Гринько? – возмущенно вопрошал Ежов. – Хоть раз он сиг нализировал об этих явных беззакониях, которые имеются в системе Госбанка и подчинен ных ему отраслевых банков? Ни разу т. Гринько перед ЦК, перед правительством не поста вил вопроса относительно того неблагополучия, которое имело место.… Если троцкисты и вся эта мразь делали ставку на то, чтобы вызвать недовольство Советской властью, то по ведомству Соцстраха, где задеваются непосредственно жизненные интересы рабочего класса, они делать могли, что угодно».

Действительно, в Соцстрахе, подчинявшемся ВЦСПС, НКВД обнаружил не менее серьезные хищения. В протоколе от 5.11. 1937 г., зачитанном Ежовым, руководитель Соц страха и член организации правых Котов показал: «Мною широко практиковались незакон ные списывания различных сумм, под видом «случайных потерь», «недостач», «нереальной задолженности», «сверхсметных расходов», «убытков» и др. В итоге, в течение последних лет разворованы сотни миллионов руб-лей…»

Ежов пояснял членам Пленума: «Выборочное расследование Комиссией партийного контроля и документальная ревизия, которая проведена по Соцстраху в Москве, Ленинграде и других городах, установили, что, несмотря на списания, о которых говорит Котов, убыток за 1935 г. составляет 26 млн рублей. В Челябинске перерасход по административно-хозяй ственным расходам составляет 1 млн 136 тыс. рублей, по Белоруссии – 680 тыс. руб., по Свердловску – 919 тыс. и т. д. По самим центральным комитетам профсоюзов только за 1935 г. зарегистрировано прямых растрат, просто воровства на сумму 1 200 тыс. рублей».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Нарком НКВД говорил и о причинах арестов, произведенных по другим ведомствам.

Останавливаясь на деятельности Наркомата водного транспорта, возглавляемого Пахомо вым, он сообщил об аресте 23 работников центрального аппарата, включая начальников пароходств и их заместителей. Основанием арестов стало то, что «в пяти пароходствах:

Волжско-Камском в 1935 г. было 1846 случаев аварий, а до 1 октября 1936 г. – 2849. В Верхне Волжском – за 1936 г. было 963 аварии, против 576 случаев в 1935 году. В Западно-Сибир ском – на 1.10.36. г было 1866, против 1610 в 1935 г., Северное пароходство в 1935 г. – 1018, а на 1.10.1936 г. – 1590 аварий».

В выступлении Ежова прозвучала также фамилия наркома легкой промышленности Любимова. В числе работников его наркомата, осужденных «на периферии» за вредитель ство, насчитывался 141 человек. «В Наркомсовхозе, – говорил Ежов, – положение не лучше, чем в других ведомствах, а похуже, и тем более непонятна скромность т. Калмановича, кото рый пытается отмолчаться. … Особенности в части запутывания финансового положе ния Наркомсовхозов… По Наркомзему: по Харьковской, Киевской области и вообще по всей Украине дают показания все арестованные и в Азово-Черноморском крае… На Украине существовала довольно разветвленная организация правых, которая сомкнулась с национа листами и с троцкистами и проводила фактически вредительство в сельском хозяйстве». Это заявление поддержал репликой Постышев: «Корни здесь имеются в аппарате Наркомзема».

Однако свое выступление нарком НКВД завершил на оптимистической ноте: «Я хочу сказать, что нельзя все факты относить к троцкистам, нельзя говорить, что троцкисты внед рились во все организации и представляют реальную силу. Чепуха это, конечно. Эти силы невелики, но мы должны на это обратить серьезное внимание…»

Таким образом, даже в выступлении главы Наркомата государственной безопасности не было призыва к массовым репрессиям. И то, что расхитители государственных средств, виновники аварий, бесхозяйственности и других преступлений назывались одним термином – ВРЕДИТЕЛИ, являлось лишь лингвистической философией своего времени. Как «логика»

функционирования языка в условиях повседневной коммуникации. В те годы нанесение вреда государству Уголовный кодекс относил к «контрреволюционной деятельности», но и это не меняло правовой сути характера преступлений.

Свое заключительное выступление Молотов начал с заявления: «Слушая выступаю щих ораторов, можно было прийти к выводу, что наши резолюции и наши доклады прошли мимо ушей… Для того, чтобы сделать вопрос более ясным, я повторю только более подробно один факт, на который здесь уже указывал т. Ежов в связи с положением в наркоматах и отдельных центральных и местных организациях».

Молотов обратил внимание на проблему кадров. На умение правильно подбирать, вос питывать и обучать работников. Он объяснял, что речь идет не о том, «чтобы отбирать только «честных партии» людей, а тех, которые знают дело или, по крайней мере, желают знать дело, трудятся, изучают дело, вникают в работу. Я уже приводил пример того, что мы не можем отказаться от того, чтобы направлять даже на ответственные посты бывших троц кистов, бывших правых, наоборот, у нас сейчас есть примеры того, что бывшие троцкисты, бывшие правые работают честно».

Вторым качеством руководителя он назвал «умение прислушиваться к голосу любого человека, большого и маленького, партийного и беспартийного, умение не отклонять любой сигнал по-бюрократически, по-чиновничьи, по-сановничьи, а прислушиваться и делать выводы… Подвергать проверке любое предложение и исправлять недостатки…У нас гро мадное большинство населения трудящиеся и квалифицированные специалисты, это наши помощники…»

К третьему качеству руководителя он отнес «честное отношение к государству. Это кажется совершенно элементарным требованием, а между тем у нас есть сплошь и рядом К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

надувательство государства с поощрения руководителей, в том числе и партийных руково дителей. Одни приписки угледобычи в Донбассе что значат, где нас надувают из года в год.

Мы отдавали под суд, критиковали, но мало чего добились».

Однако выступление Ежова заставило и председателя правительства обратиться к ста тистике количества арестованных и осужденных с 1 октября 1936 г. по 1 марта 1937 г.

за экономические, хозяйственные и должностные преступления. Молотов продолжал: «По центральному и местному аппарату: в Наркомтяжпроме и Наркомате оборонной промыш ленности – 585 человек, в Наркомпросе – 228, в Наркомлегпроме – 141, в НКПС – 137;

в том числе до десятка начальников дорог.

В Наркомземе – 102, в Наркомпищепроме – 100, в Наркомвнуторге – 82, в Нарком здраве – 64, в Наркомлесе – 62, в Наркомместпроме – 60, в Наркомсвязи – 54, в Наркомфине – 35, в Наркомхозе – 38, в Наркомводе – 88, в Наркомсовхозов – 35, в Главсевморпути – 5, в Наркомвнешторге – 4, в Наркомсобезе – 2, Академии наук и вузах – 77, редакциях и изда тельствах – 68, суде и прокуратуре – 17, в том числе 5 областных прокуроров, в советском аппарате – 65, в том числе такие люди, как председатель облисполкома Свердловской обла сти, два заместителя председателя облисполкома Киевской области. Есть и в других обла стях, и несколько председателей городских советов, и другие».

Таким образом, аресты и осуждение чиновников и руководителей наркоматов и ведомств, о которых историки пишут как о жертвах «террора», начались до начала работы пленума. В качестве примера хозяйственных преступлений Молотов привел положение дел в Донбассе. Он продолжал: «А мало ли хозяйственников, которые смотрят сквозь пальцы на приписку угледобычи, на писание рапортов о пуске электростанций, цехов, агрегатов, тогда как на деле они начинают работать через полгода – 8 месяцев после пылких рапортов.

Такого надувательства, бесчестного отношения к государству очень много.

Это все вытекает из мелкобуржуазного, хищнического отношения к государству – только бы себя поставить в хорошее положение, выдвинуться, покрасоваться на один момент, а честное отношение к государству не всегда привито крепко даже у коммунистов, даже у руководителей-коммунистов.… Правильно здесь говорили товарищи, что есть теперь опасность все недостатки свалить на вредителей, как только где-нибудь плохо дело обстоит – вредители работают, вредители подводят. Мы с этим не можем согласиться, никак не можем согласиться.

Мы должны направить внимание на другое… Во-первых, на необходимость выработки технических правил и инструкций для работы по технике в цехах, для агрегатов и проч.

В проекте резолюции пленума заостряется этот вопрос. Там, где работают сложные меха низмы, важные станки, важное оборудование, химическое оборудование и проч., – надо разработать ряд элементарных правил и инструкций. И предписать их к обязательному выполнению без права какого бы то ни было нарушения. Как азбучные истины для произ водственной работы, инструктировать работников, проверять их исполнение, дополнять эти правила, чтобы они не устаревали, и помогать их проводить в жизнь для тех работников, на которых это дело возложено».

Резолюция пленума по докладам Молотова и Л. Кагановича была принята 2 марта. Она констатировала, что «вредительством, диверсиями, шпионажем оказались задетыми: хими ческая, каменноугольная промышленность, паровозное и путевое хозяйство железнодорож ного транспорта и безопасность движения поездов».

Среди фактов такого вредительства назывались: «организация взрывов, пожаров, ава рий на шахтах и химических предприятиях;

занижение производственных мощностей, тех нических норм;

затяжка строительства основных объектов, распыление и размазывание средств на второстепенные объекты путем многократной переделки проектов и смет, оття гивания начала строительных работ и т. д. К вредительству также причислили: задержку К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

строительства химической части коксохимических комбинатов и саботаж использования химических продуктов коксовой промышленности;

сопротивление внедрению и примене нию новейших технических достижений и методов, попытки дезорганизовать работу путем создания многочисленных производственных «неполадок» и неразберихи, озлобляющих рабочих и провоцирующих их недовольство;

прямое расхищение социалистической соб ственности и обворовывание казны… Таким образом, вредительством объявлялась всякая умышленная и неумышленная дея тельность, подрывавшая работу народного хозяйства, вплоть до противодействия стаха новскому движению и мероприятиям по улучшению материально-бытовых условий рабо чих. В постановлении констатировалось:

«Главными причинами того, что троцкистские вредители, диверсанты и шпионы в про должение ряда лет могли вести свою подлую подрывную работу и не быть разоблаченными, являются:

а) Узкое делячество значительной части хозяйственников, инженеров, техников-ком мунистов, их аполитизм, замыкание в узко-хозяйственные дела… слабая работа над поли тическим воспитанием хозяйственно-технических кадров, в) Отсутствие большевистской бдительности, самоуспокоенность, обывательское бла годушие, стремление «жить поспокойнее», «либеральное» отношение к недостаткам в работе, слабое развитие критики и самокритики, борьбы с бракодельством, авариями и кру шениями… г) Бюрократическое извращение принципа единоначалия, сводящееся к тому, что мно гие хозяйственные руководители считают себя на основании единоначалия совершенно сво бодными от контроля общественного мнения масс и рядовых хозяйственных работников… Резолюция указывала, что «подрывной работе троцкистов-шпионов-вредителей спо собствовали – нарушение дисциплины, нарушение технических инструкций и приказов при крайне недостаточной проверке исполнения, отсутствие на некоторых предприятиях про мышленности и ж.д. транспорта твердого производственного порядка, слабое наблюдение за точным исполнением существующих правил технической эксплуатации».

Поэтому меры, предлагаемые для ликвидации последствий «диверсионно-вредитель ской деятельности», включали широкий комплекс мероприятий. Так, по наркоматам тяже лой, химической и оборонной промышленности предлагалось к 1 мая 1937 г. ввести на пред приятиях химической промышленности «строго регламентированный режим эксплуатации и контроля производства… Отступление от которого, без разрешения начальника Главного управления, является уголовно наказуемым.

По каждой аварии, вызывающей остановку или выход из строя агрегатов, проводить расследование специальной технической комиссией: установления виновных, разработки мероприятий, исключающих возможность повторения аварии… К 1 мая 1937 г. пересмотреть паспортизацию аппаратуры, определив сроки службы аппаратов, и установить точную систему планово-предупредительного ремонта аппаратуры.

Пересмотреть систему оплаты рабочих, ведущих планово-предупредительный и капиталь ный ремонт, с тем чтобы зарплата определялась временем фактической службы оборудова ния и качеством произведенного ремонта.

Далее среди 21 пункта резолюции предусматривалось: образование комиссии по раз работке вопросов: а) полного и комплексного выполнения намеченной программы произ водства химических продуктов для военного времени… б) правильности географического размещения намеченных точек производства продуктов… на ближайшие пять лет;

г) опре деления размеров необходимых капиталовложений, очередностей финансирования и т. д.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Фактически это была программа комплексного развития отраслей. Подобные меро приятия предусматривались по Наркомату транспортной промышленности и железнодорож ному транспорту.

Резолюция, в частности, предписывала ликвидировать существующий неудовлетвори тельный порядок расследования причин крушений, при котором первоначальное расследо вание… «производится местными и дорожными комиссиями, состоящими из представите лей служб. Установить, что первоначальное составление на месте акта о причинах крушения производится участковым ж.-д. прокурором или… районным прокурором ближайшего тер риториального района, совместно с представителем НКВД и ревизором по безопасности движения. С тем, чтобы дальнейшее следствие велось в установленном судебно-следствен ном порядке».

Таким образом, все уроки вредительства сводились к организационным и техническим мероприятиям. И лишь в последнем пункте одним абзацем указывалось: «Все наркоматы должны строго учесть уроки шпионажа и вредительства… разработать меры разоблачения и предупреждения вредительства и шпионажа по своему наркомату и представить в месячный срок на утверждение в Политбюро ЦК и Совнарком СССР».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело о СЕКРЕТНОМ ДОКЛАДЕ ЕЖОВА После XX съезда в историографии утвердилось мнение, будто бы на февральско-мар товском Пленуме 1937 года Сталиным был сделан некий секретный доклад, послужив ший причиной проведения массовых репрессий. В действительности никакого секретного доклада вождь на этом Пленуме не делал. Секретным и поэтому не опубликованным в печати был второй доклад наркома НКВД. Участники пленума слушали его на вечернем заседании 2 марта. Причем он был посвящен недостаткам в работе уже самого Наркомата внутренних дел.

В преамбуле докладчик сослался на инструкцию ЦК партии 1933 года, критиковавшую «практику массовых арестов» и требовавшую «улучшить старые способы борьбы, рацио нализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными». Ежов признал, что «до последнего времени мы по-настоящему в нашей работе в этом направлении не пере строились»;

сложившаяся в наркомате годами практика «еще действует, и люди продолжают работать по старинке». Более того, нарком указал, что 80 % всех арестованных «органами государственной безопасности» с 1935 по 1936 г. к контрреволюционным преступлениям отношения не имели. «Это были люди, которые за свои преступления должны были аресто вываться органами милиции или прокуратуры», а не аппаратом Управления государствен ной безопасности.

Отсюда Ежов делал вывод, «что такое огромное количество арестованных органами ГУГБ» перегружало аппарат и сковывало его работу. Занимаясь следственными делами «по мелким преступлениям», работники аппарата «конечно, не могли заняться ни работой с агентурой, ни следствием по делам действительно серьезных политических преступников».

Фактически это было констатацией того, что органы ГУГБ работали вхолостую. Нарком пояснял: «При такой практике… дела действительно серьезных политических преступни ков велись поверхностно, их валили в общую кучу, чтобы только поскорее довести дело до суда. Поэтому ряд серьезных преступников творил безнаказанно свою гнусную подпольную работу против Советской власти».

Конечно, Ежов мог без опасения критиковать работу «всесильного» наркомата. Он занял свой пост только 26 сентября 1936 года и не нес ответственности за деятельность сво его предшественника. Впрочем, уже по ходу доклада слушатели начинали соображать, что в действительности НКВД не был всемогущей организацией. Наоборот, приведенные при меры свидетельствовали даже не о халатности, а о преступном попустительстве в отноше нии противников власти. Так, рассказав об аресте в 1933 г. группы И.Н. Смирнова из 87 троц кистов, Ежов констатировал, что «следствие было проведено так наспех и так небрежно», что «в результате 40 человек получили высылку в разные пункты Союза, а 41 человек при говорены к заключению в изоляторе и лагерях».

Причем уже в том же 1933 г. «дела на 16 человек были пересмотрены, и заключение в изолятор было заменено ссылкой, а 9 человек были совершенно освобождены». Сообщив эту информацию, Ежов отметил, что, если приговор по группе 87 согласовывался с ЦК, то осво бождение осужденных ни с кем не согласовывалось. Докладчик не называл фамилию Ягоды, но приводимые им примеры свидетельствовали о самовольстве бывшего главы НКВД. При ведя другие примеры освобождения подследственных, он сделал закономерный вывод: «То есть одновременно люди наносили удар, казалось бы, по вскрытой троцкистской организа ции и по наиболее активным троцкистам, правым и зиновьевцам, и тут же их освобождали К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

для того, чтобы они могли продолжать вести свою работу. Такова практика карательной политики».

Не менее удручающе выглядела агентурная работа. Органы госбезопасности, обладав шие «исключительно большой сетью агентов и осведомителей», в действительности «не имели работоспособной и устойчивой агентуры». В числе агентов были дезинформаторы и громадное количество «так называемых двойников-предателей. Особенно много было этих двойников в агентуре, работающей среди политических партий, среди троцкистов, зино вьевцев и меньшевиков».

Еще в худшем положении находилась агентура за рубежом. «Там, – констатировал Ежов, – мы агентуры почти не имеем. В прямой зависимости от агентурной работы находи лась и следственная работа». Для подавляющего большинства участников пленума внутрен няя кухня карательной машины была тайной за семью печатями. Поэтому докладчика слу шали с напряженным вниманием, не перебивая и не бросая традиционных реплик. И лишь описание содержания заключенных в тюрьмах вызвало оживление в зале.

Вскормленный молоком мифов, обычный читатель впитал информацию о методах работы карательной системы тридцатых годов из побасенок либеральной пропаганды и страшилок «одного солженицынского дня». Поэтому он верит, что судьба заключенного якобы зависела лишь от тупого принципа: «шаг влево, шаг вправо – расстрел!», которым интеллигенты пугают доверчивого обывателя.

Между тем Ежов развеял этот миф еще в 1937 году. Он объяснял: «Нам казалось и всем кажется совершенно законным, что заклятые враги народа, осужденные к отбытию нака зания, – троцкисты, зиновьевцы и правые – отбывают тюремное наказание. Но на деле, по существу, тюремного наказания никто из осужденных не нес». Он пояснял свою мысль: «В системе НКВД имеются тюрьмы особого типа, или политизоляторы. Эти политизоляторы, я без преувеличения могу сказать, больше походят на принудительные дома отдыха, нежели на тюрьмы. Такие политизоляторы имеются в Суздале, Челябинске и в ряде других мест.

Внутреннее содержание в тюрьме осужденных преступников таково, что они тесным образом общаются друг с другом… Имеют возможность обсуждать свои вопросы и разраба тывать планы антисоветской деятельности. Причем внутритюремная связь в изоляторе была совершенно узаконена. Люди собирались совершенно открыто. … Осужденным предо ставлялось право пользоваться литературой, бумагой и письменными принадлежностями в неограниченном количестве. Наряду с казенным пайком все заключенные имели возмож ность получать продукты с воли в любом количестве и любого ассортимента, в том числе и водку. Во многих случаях арестованным предоставлялась возможность отбывать нака зание вместе со своими женами».

Эта информация вызвала в аудитории веселый смех, а Молотов, почти позавидовав «жертвам сталинских репрессий», бросил реплику: «Мы так не сидели раньше». Но Ежов усиливал пикантность сказанного подробностями бытописания жизни заключенных в совет ских «застенках»: «Так, И.Н. Смирнов отбывал наказание вместе со своей женой Короб.

Даже романы завязывались там в изоляторе. Такой роман завязался у одного эсера с Рогаче вой – это сестра Николаева, убийцы Кирова. Они обратились за разрешением жениться в секретно-политический отдел к т. Молчанову. Им разрешили, их свели в одну камеру, у них родился ребенок и до последних месяцев они жили вместе».

Такой вольницы, пожалуй, нет даже в современных российских политизоляторах. Но Ежов усиливал интригу: «Как я уже говорил, (в политизоляторах) разрешали передавать спиртные напитки. Этим, например, очень широко пользовался И.Н. Смирнов, который регу лярно выпивал чарочку водки. А вот что пишут после обследования Суздальского изолятора:

«Камеры большие и светлые, с цветами на окнах. Есть семейные комнаты… (Читает.)… ежедневные прогулки заключенных мужчин и женщин по 3 часа».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

К сожалению, история не сохранила цитат, прочитанных Ежовым по ходу выступле ния. Но уже то, что содержание этих текстов тоже вызвало смех и восклицание Берии: «Дом отдыха!», – свидетельствует, что положение заключенных не выглядело трагическим, как это любят изображать «либеральная» пропаганда и сочинители душещипательных «мемуаров»

о ГУЛАГе. Более того, говоря современным сленгом, «зона» оказалась под своеобразным прессингом и психологическим давлением со стороны лиц, отбывавших наказание. Ежов продолжал: «Однако… эти условия никак не удовлетворяли заключенных, и они системати чески обращались с требованиями «облегчения невыносимого режима».

Вот что пишет… 10 февраля 1936 г. начальник Верхне-Уральской тюрьмы особого назначения Бизюков: «Объявить заключенным ответ по тюрьме (Читает.)…Комарова пере вести в одиночную камеру № 50». На жалобу заключенных, по поводу получения «с воли»

книжных посылок, руководство НКВД предписало начальнику Челябинской тюрьмы Наче кину: «Заключенные имеют право выписывать все… (Читает.) во всех камерах устроить полки для книг».

Описывая атмосферу в местах заключения, Ежов обращал внимание и на своеобраз ное подобострастие, проявляемое в отношениях с заключенными со стороны руководства мест изоляции. Когда находившемуся в политизоляторе «Каменеву не вовремя доставили телеграмму из почтового управления, то по его заявлению было учинено специальное рас следование. И начальник тюрьмы… чуть было не посадил начальника почты. Этот эпизод привлек внимание Сталина, который спросил:

– Кому тюрьмы подчинялись непосредственно?

– Секретно-политическому отделу Наркомвнудела СССР, Молчанову, – пояснил Ежов. – Не в худшем положении находились и политические заключенные, которые направ лялись в лагеря. … В 1934 г. прибывшие из Верхне-Уральского изолятора в Соловки троцкисты обработали ряд заключенных и выставили требования о вывозе политических заключенных из лагерей. Троцкистов «разбросали», и после этого они объявили голодовку. А голодовок, нужно сказать, страшно боялись. Голодовки были буквально бичом. Как только люди узнавали, что где-то голодают, – буквально падали в обморок.

Голос с места: Это где?

Ежов: В СПО62 – администрация страшно боялась этих голодовок. И конечно, всяче ски пыталась удовлетворить требования заключенных для того, чтобы сгладить недоволь ство. Когда эта голодовка была объявлена, Молчанов 63 направляет телеграмму: «Требования заключенных рассматриваются наркомом т. Ягода… (Читает.), подавшие заявление будут вызваны в Москву».

Сталин: А они этого хотели?

Ежов: Да, они этого хотели. 16 октября 1934 г. Секретно-политический отдел дал указание Главному управлению лагерей о том, чтобы всем бывшим членам антисоветских политических партий установить усиленный паек по сравнению с общим пайком, который существует для заключенных в лагерях. То есть в лагерях существовал двойной паек, так называемый политпаек и паек, который получали все заключенные.

Голос с места: Это им за особые заслуги перед Советской властью?

Косиор: Им нужно было бы давать половину этого пайка».

Конечно, описание мест заключения Ежовым не соответствует тем картинам, которые изображает современная телевизионная «документалистика». Говоря о содержании осуж денных в Челябинском политизоляторе, нарком привел совсем «курьезный случай»: «Там были спортивные площадки, где они играли в волейбол, крокет и теннис. Так вот, заклю СПО – Секретно-политический отдел.

Г.А. Молчанов – с 1931 г. начальник СПО.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

ченные играли в волейбол, и когда мяч перескакивал через стену на другой двор или на улицу, дежурный, который стоял на посту, должен был бежать за мячом. Однажды дежур ный отказался, и тогда заключенные пожаловались в секретно-политический отдел. Тут же поступило распоряжение… о том, что дежурный обязан мяч передавать».

Эта информация тоже вызвала веселое оживление в зале, и докладчик не упустил воз можности закрепить вызванный ею интерес, подчеркнув:

– Заключенные настолько прекрасно учитывали обстановку боязни их, что они прямо говорили между собою: «Держаться с работниками Наркомвнудела как можно наглее, цинич нее, так как такое отношение приводит к положительным результатам. Вообще площад ной язык для них более знаком». И все оставалось безнаказанным». Процитировав сообще ние одного из агентов, Ежов сообщил о распространенной связи заключенных не только с «волей», но и «другими изоляторами».

– Значит, не обыскивали, – прокомментировал этот факт Косиор, а Ежов продолжил:

«– Второй агент сообщает, что И.Н. Смирнов имел связь с волей: с одной стороны, через свою мать. С другой, – с помощью собственного шифра, передавая сообщения… с книгами и бумагами.

Я месяца 1,5–2 тому назад поручил произвести внезапный обыск в Бутырской тюрьме, что практиковалось и раньше. В результате, среди самых опасных для нас заключенных при обыске было обнаружено 170 самодельных ножей и бритв, 11 шифрованных азбук, 5 буты лок водки и т. д. Таково положение с режимом в тюрьмах… Недаром многие из иностранных корреспондентов, бывших на первом процессе, страшно удивлялись, что Смирнов, Евдоки мов, Бакаев и др… выглядели на процессе помолодевшими, совершенно неузнаваемыми по сравнению с прежними временами».

Таким образом, в описываемое время пенитенциарная система если и не была действи тельно курортом, то и не представала «адом», как утверждают несведущие люди. Впрочем, расхлябанность и безответственность царили не только в местах изоляции. Те же пороки были присущи и самому правоохранительному ведомству. Поэтому следующим вопросом, на котором остановился Ежов, стал «вопрос о кадрах». Он говорил:

«В начале ноября 1936 г. в НКВД насчитывалось 699 человек… Эйхе: В центральном аппарате?

– И по всей периферии, – уточнил Ежов. – Из них работало в органах ГУГБ 329 человек, в органах милиции и войсках 159 человек и остальные в других хозяйственных и прочих отделах».

Статистика, приведенная Ежовым, поражает! Оказывается, к началу массовых репрес сий в органах госбезопасности, милиции и особых отделах армии насчитывалось всего 488 оперативных работников! И если такая «жалкая» кучка «чекистов» в 1937–1938 годах сумела осуществить грандиозную чистку страны от социально опасных элементов, то это была достойная восхищения работа. Разве можно назвать такую систему «тоталитарной».

Сегодня в любом государстве тысячи полицейских разгоняют демонстрантов, используя водометные машины, шумовые гранаты, травматическое оружие.

Для сравнения укажем, что на февраль 2010 года в Министерстве внутренних дел Рос сийской Федерации насчитывалось 1 млн 400 тыс. сотрудников, из которых 800 000 служило непосредственно в милиции. А сколько специалистов в ФСБ и других службах, не говоря о наемниках частной охраны? Тогда что мешает навести порядок в России сегодня?

Ежов остановился и на проведенной им чистке в собственном наркомате: «За это время пришлось 238 человек арестовать, из них по ГУГБ 107 человек». Причину такого количества арестов нарком объяснил тем, что для ареста было достаточно того, что работник «скрыл от партии и от органов НКВД свою бывшую принадлежность к троцкистам. Мы рас сматривали это как предательство». В числе арестованных были поляки, длительное время К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

работавшие «в польском секторе» НКВД, которые «приехали в СССР еще в 20-е годы, как польские коммунисты, по линии Коминтерна», но в действительности «являлись офицерами второго отделения польского генерального штаба».

«Таким образом, – пояснял Ежов, – были внедрены к нам Сосновский, Маковский, Стецевич, Ильиниш, Мазепа, братья Богуславские и др. … Они вели широкую дезинфор мацию и просто разлагали наших работников, сводя их с девочками и т. д., расхищали госу дарственные средства. Например, некий Ильиниш обошелся нам в 200 тыс. американских долларов.

…Это один из резидентов, на котором, по существу, была вся наша агентурная связь по Польше. Когда-то он был завербован для работы в Разведупре, затем перешел на работу к нам… Он был вербован как (польский) вице-министр финансов… Он систематически дез информировал нас, давал ложные материалы и обирал деньги, якобы для оплаты агентуры.

В действительности он их брал себе, чем дезорганизовал нам всю агентуру… Сейчас он сознался, что является агентом польского генерального штаба и, кроме того, работает на немцев… Мы арестовали 11 человек из польской резидентуры».

Однако ключевым моментом, обозначившим развитие последующих событий, стала критика наркомом деятельности начальника СПС Молчанова. Комиссар госбезопасности 2 го ранга Георгий Молчанов был сыном официанта. До революции он учился в Харьковской торговой школе, но, не закончив ее, выбрал иное поле деятельности, далекое от сферы при лавка. Еще в 20-м году Молчанов стал заведующим политическим бюро ЧК Кабардинского и Балкарского округов, затем – начальником секретно-оперативного управления Горского губЧК. В 25-м году он начальник Иваново-Вознесенского губотдела ГПУ, а в ноябре 1931 г.

он возглавил Секретно-политический Отдел ОГПУ в Москве. В его обязанности входило противодействие деятельности всех политических противников, включая и церковнослужи телей. При Ягоде Молчанов являлся одной из самых значимых фигур в НКВД. Однако после прихода Ежова, 28 ноября 1936 г. Молчанова перевели наркомом внутренних дел и началь ником Особого отдела округа Белоруссии.

И вторую половину своего выступления Ежов посвятил критике работы СПО. Он начал с рассказа о расследовании дела Ивана Смирнова: «Это дело возникло в 1931 г. и велось на протяжении 1932 года. Агентурные материалы говорили о том, что существует троцкист ский центр во главе со Смирновым…Смирнов, будучи в 1931 г. за границей, наладил там связь с Троцким и Седовым. Задачей троцкисты поставили вопрос террора. Вот, например… агент, сообщая о поездке Смирнова за границу, пишет: «8 сентября Смирнов… (Читает.) через дипломатическую почту».

Сталин: Кто это докладывает, в каком году?

Ежов: Это (сообщает) один из агентов в 1932 году. В январе 1933 г. на основе этих агентурных материалов Смирнов и группа в 87 человек были арестованы. Однако следствие было проведено так, что эти агентурные материалы совершенно не были использованы».

Приводя цитаты из следственных протоколов допросов Эйсманта и Рютина, показаний Вержбловского, Зафрана, Слепкова, Коцюбинского и других арестованных, нарком сделал вывод, что еще в 1934 г. наркомат имел возможность «вскрыть не только украинские, но и московские центры». Однако эти материалы не были использованы: «людей расшугали, дело разобрали в течение полторы недели и на этом закончили».

Он продолжал: «В январе 1935 г. в ГУГБ поступает сообщение, что на квартире у Радека имеется тайник, где хранятся шифры для переписки с Троцким и сама переписка… Вместо того чтобы найти способы изъять этот тайник… Можно было поставить в ЦК вопрос: разрешите обыскать Радека, имеем сведения, что у него тайник с шифрами и пере писка с Троцким. Ничего этого не делается… И только когда арестовали Радека, один работ ник вспомнил, что у Радека тайник есть. Этот тайник обнаружили, но там оказался шиш, К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

потому что Радек был не такой дурак, – успел все убрать и оставил там совершенно невин ную переписку.

Вот, товарищи, основные факты, причем нельзя никакими объективными причинами объяснить эти провалы в нашей работе.

Сталин: Это уже не беспечность.

Ежов: Это не беспечность, т. Сталин… Возникает вопрос, является ли это ротозей ством, близорукостью, отсутствием политического чутья или все это гораздо хуже? Я думаю, что здесь мы имеем дело просто с предательством. (Голоса с мест: «Правильно, верно!») …Все эти дела, которые я вам перечислил, все эти факты в той или иной степени прохо дили через руки Молчанова. Кроме того, Молчанов довольно странно себя вел при разво роте всего этого дела».

Следует напомнить, что речь шла о расследовании дела «троцкистско-зиновьевского объединенного центра», начавшемся с конца декабря 1935 г., куратором которого был назначен как член ЦК Ежов. Он говорил: «Я имел возможность наблюдать, что Молчанов все время старался свернуть дело: Шемелева и Ольберга старался представить как эмис сара-одиночку… Все показания, которые давались (на допросах в УНКВД. – К.Р.) Москов ской области Дрейцером, Пикелем, Эстерманом… совершенно игнорировались. Разговор чики были такие: какой Дрейцер, какая связь с Троцким, какая связь с Седовым, с Берлином.

Что за чепуха, ерунда… Словом… никто не хотел ни Дрейцера, ни Эстермана, ни Пикеля связывать со всем этим делом. Молчанов не только прикрывал все эти дела, но и информи ровал троцкистов об имеющихся на них материалах».

Огласив еще несколько эпизодов, свидетельствующих о странностях в профессиональ ной работе начальника СПО, нарком вопрошал: «Является ли Молчанов одиночкой-преда телем? Я должен сказать, что мы имеем довольно тревожные факты, которые объясняются опять-таки вот этим совершенно не большевистским подходом о спасении чести своего мун дира, своего ведомства».

По-видимому, дальше Ежов хотел отдать дань самокритике, указав на недостатки своей работы, но Сталин прервал его: «А как все-таки с Молчановым? Какая судьба его? Арестован он или нет?

Ежов: Да, арестовали, т. Сталин, сидит». Однако Ежов слукавил. В действительности Молчанов будет арестован лишь на следующий день.

Итак, хотя новый нарком НКВД охарактеризовал деятельность органов системы госбе зопасности как провальную, еще ничто не свидетельствовало о будущей перетряске чекист ских кадров. Но колокольчик уже прозвучал, и после перерыва стали каяться в своих грехах сами высокопоставленные генералы. Самокритика началась с выступления Ягоды. Признав целиком правильным в докладе Ежова анализ причин, приведших к огромному… позорному провалу работы органов государственной безопасности, он заявил:

«Я считаю обязательным сказать, что именно я являюсь виновником того состояния, которое нашел т. Ежов в органах НКВД. …Совершенно очевидно, что при правильной постановке всего дела в НКВД мы должны были вскрыть все фашистские банды не только 4 года тому назад, а приблизительно в 1931 г., т. е. с момента начала их формирования».

Однако, признав свою вину, Ягода не намеревался вступать в клуб самоубийц. Свою бездея тельность он объяснял загруженностью и тем, что нити «оперативной работы были рассре доточены в разных руках», но аудиторию интересовала кадровая политика бывшего главы карательного ведомства.

На вопрос: как попал на работу в центральный аппарат Молчанов? – Ягода ответил уклончиво: «Перевели его в центральный аппарат в 1930 году.

Рындин: Кто-то переводил?

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Ягода: Конечно, кто-то переводил, не сам же он перелетел. Говорю прямо, подозревать Молчанова, тогда ни в чем не подозревал.

Однако зал отреагировал на попытку уйти от ответа почти перепалкой.

Каминский: Что же с Молчановым получается, не ясно.

Жуков: Туман какой-то.

Рындин: Как это получилось, что все это шло несколько лет, а вы не заметили этого?

Сталин: Кто его рекомендовал?

Ягода: Не знаю, это было во время работы в ГПУ т. Балицкого, Акулова.

Балицкий: Он был назначен до Акулова.

Ворошилов: Все равно, кем бы он ни был назначен.

Ягода: Я его не знал, знаю одно, что Молчанова я не назначал.

Шкирятов: А кто же?

Ягода: Не знаю, возможно, отдел кадров».

За этим последовала перепалка: шум и много реплик. (Булатов: Вы, вы его назна чали.) – Я не назначал. (Булатов: Вы его назначали, вы его вызвали.) Дайте приказ. (Булатов:

И вы его все время поддерживали. – Ворошилов: Не в этом дело.) Ягода: С Молчановым я лично работал с 1932 года. Я этого вопроса не поднимал, за деятельность Молчанова в органах ГПУ я целиком несу ответственность, никогда ее не сни мал, не снимаю и снимать не собирался».

Ягода лгал, и позже, уже на допросе он признается, что Молчанов был переведен им в Москву по предложению правых. Подобным образом он отмежевывался и от причастно сти к обстоятельствам убийства Кирова: «Если Медведь благодаря плохой охране не смог охранить Кирова, то мы здесь также виноваты. Тем более что злодей Николаев – убийца Кирова, – заявил, что если бы был один человек при Кирове, он бы не решился стрелять.

(Голос с места: А почему у Кирова не было охраны?) «Ягода: Была, но очень плохая, потому что Киров никогда не брал ее, а в этом моя вина, что я не настоял. Но в данном случае аппарат ГПУ безусловно мог бы предотвратить это убийство. Если бы мы не имели Молчанова на секретном отделе, если мы, мы, чеки сты, больше бы контролировали, а все эти агентурные данные, которые были у нас в руках, использовали бы вовремя, этого злодейского убийства С.М. Кирова не было бы, и в этом наша самая большая, ничем не поправимая вина.

Я осознал полностью свои ошибки и только сейчас, перейдя в Наркомат связи, я вижу, насколько агентурно была бедна наша работа, в частности и по этому наркомату. Те уроки, которые я получил, никогда не пройдут для меня даром, я их понял целиком».

Утреннее заседание 3 марта началось с выступления начальника Управления НУВД по Ленинградской области Заковского (Генрих Эрнестович Штубис). Свое выступление он сосредоточил на критике Ягоды, назвав вчерашнее выступление бывшего наркома «очень невразумительным».

«– Во-первых, в выступлении т. Ягоды было много неправильностей, неточностей… Неверно, что у Ягоды были связаны руки и он не мог управлять аппаратом государственной безопасности. Вы это руководство в своих руках сконцентрировали. … В нашем аппарате в течение нескольких лет отсутствовала партийность, большевистские принципы и на этой почве создавались интриги, склоки, подбор своих людей.

Ягода: Какие склоки, каких людей? Скажите, какие интриги?

Заковский: А как вы вышибали т. Евдокимова, Акулова?

Ягода: Это не я вышиб, его сняли по директиве ЦК.

Заковский: Вы очень часто, т. Ягода, в своих директивах ссылаетесь на директивы ЦК.

Ягода: И не без оснований.

Заковский: Иногда без оснований…»

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Однако Заковский обвинил Ягоду не только в интригах и «выдвижении своих людей – пусть немножко шпион, как Сосновский, подозрительный немножко, но свой человек, кото рый не выдаст. Пусть немножко дурак, как Матсон, но который тоже не выдаст, будет на вас ориентироваться». Молчанов, который был в отряде Трофимовского, пусть был аресто ван, сидел за фальшивые деньги, но он кричит ура в пользу начальства, и таких немало. Вот для периферии вы удачно приспособили Миронова для всех этих экзекуций, для «избиения младенцев». Миронов сам мне говорил: «Надоели мне эти самые карательные экспедиции, эти выезды» … В погоне за эффектами дела троцкистов и зиновьевцев были заброшены и не разраба тывались… Когда я об этом сказал Ягоде, то он тогда заявил: «Какие там троцкисты, какие зиновьевцы, у вас все какие-то новости». Тем не менее это подполье состояло из троцкистов и зиновьевцев…Когда Карев дал показания на Бухарина и вообще на правых, я сообщаю Ягоде, что Карев дал показания на Бухарина. Ягода отвечает: «Какие там показания, какие там у вас правые».

Ягода: Неверно! Я считал все время Каменева и Зиновьева виновными в убийстве.

Заковский: Я не знаю, что вы считали, а говорю как было дело. Вы спрашивали: «Какие там правые?» Я ответил: «Бухарин». Тогда вы сказали: «Вечно у вас такие дела». Я должен сказать, что очень убедительные показания давал Карев о контрреволюционной работе пра вых. … У нас в Ленинграде никакой растерянности вообще не было. Когда впервые При гожин дал показания на Радека, вы тоже растерялись. Не верили?

Ягода: Я потребовал Пригожина в Москву.

Заковский: Кого вы потребовали в Москву? Вы меня потребовали в Москву и сказали:

«Что у вас такие жуткие документы?» Документы действительно жуткие, но документы ока зались верные. … По-моему, товарищи, дело не в Молчанове. Наша система исключает то, чтобы один человек, в аппарате работая, мог бы у себя концентрировать оперативный материал и скрывать его от партии, от руководства НКВД, от страны. Здесь была целая линия контрреволюционных действий. … Здесь не один Молчанов виноват… Это подлежит детальному выяснению. А если допустим, только один Молчанов, если только Молчанов, Сосновский, Венецкий и ряд дру гих шпионов сидели в аппарате государственной безопасности, за это тоже надо ответ дер жать, ибо за наши преступления наша страна несет большой ущерб в нашем социалистиче ском строительстве, а наша партия расплачивается жизнью лучших людей».

Яков Агранов (Соренсон) тоже признал свою ответственность за то, что «проглядели возникновение и развитие антисоветского троцкистского заговора», и выдвинул собствен ную версию: «Причина заключается в том, что мы были оторваны от партии, тщательно отгорожены от ЦК нашей партии». Конечно, такое объяснение было чистой воды демаго гией и на последовавший вопрос: «Кому подчинялся Молчанов?» – Агранов был вынужден признать:


– Молчанов был формально подчинен мне, как заместителю наркома. Но на деле Мол чанов непосредственно подчинялся народному комиссару т. Ягоде. В свое время само назна чение Молчанова начальником СПО поразило не только меня, но и всех чекистов, так как мы его считали одним из самых отсталых, одним из самых бездарных работников всей перифе рии.

Ягода отреагировал на этот пассаж почти язвительно:

– Хоть раз вы мне об этом что-нибудь говорили?

Безусловно, Агранову не было смысла вступать в прямую конфронтацию с бывшим шефом, но он не мог и взять все на себя и тоже уколол Ягоду:

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

– Должен сказать, что определенное неверие в дело, в особенности в показания Дрей цера, Пикеля, Рейнгольда и Эстермана, давшие основу для раскрытия троцкистско-зино вьевского заговора, проявил и т. Ягода.

Ягода: В протоколах моей рукой все написано, можно прочитать.

Агранов: Вы на протоколе допроса Дрейцера, где было сказано, что существовал мос ковский центр, написали: «Неверно». В том месте протокола, где было сказано о получении Дрейцером письма от Троцкого, вы написали: «Не может быть»…Молчанов также встретил эти протоколы в штыки. … Сопротивление Молчанова мы при помощи т. Ежова сломали.

В следствии активнейшее участие приняли тт. Миронов, Люшков, Слуцкий, Берман, Дмит риев и дело было развернуто в полном объеме».

С критики Ягоды начал выступление и нарком внутренних дел Украины Всеволод Балицкий. Напомнив об аресте на Украине еще в 1934 году большой троцкистской организа ции, возглавляемой бывшим заместителем председателя Совнаркома и председателем Гос плана Украины Коцюбинским, Балицкий говорил:

«– И уже тогда, по показаниям ряда лиц мы имели сигналы, как о тактических уста новках всесоюзного троцкистского центра, так и об отдельных персонах, входивших в его состав. Прежде всего, в показаниях профессора Наумова… Еще в сентябре 1934 г. были пря мые указания на Пятакова. Были указания на то, что Коцюбинский поддерживал до 1932 г.

связь со Смилгой и Преображенским, а потом… получал руководящие указания непосред ственно от Пятакова до самого последнего времени, т. е. до 1934 года. … Второй, очень крупный сигнал. В октябре 1934 г. агентура показала относительно того, что член той же самой троцкистской организации, профессор Раппопорт-Дарнин заявлял: в центре внима ния троцкистской организации стоит проблема войны. В связи с возможностью в ближай шее время войны троцкисты в их агитации ставят вопрос о необходимости переворота и возвращении Троцкого… Третий сигнал тоже исключительно важный. В конце 1934 г. в Харькове была конфе ренция группы троцкистов, которые потом были арестованы, где они приняли решение о терроре. Это была террористическая троцкистская группа, возглавляемая Перацким и Милославским. Собирались они еще до убийства Кирова, до ленинградских событий. Коц юбинский и вся его компания получила 5 лет ссылки. Террористическая харьковская группа получила 10 лет. На этом дело и закончилось. Мы только в 1936 г. вынуждены были вернуть из ссылки Коцюбинского и основательно выяснили, какую роль выполнял Коцюбинский в создании и разборе троцкистской организации на Украине».

С обвинениями Ягоды выступили: начальник управления по Московской обла сти Реден, начальник контрразведывательного отдела Миронов, нарком здравоохранения Каминский, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома Евдокимов и секретарь ЦИК Акулов. Работу правоохранительных органов критиковал и Генеральный прокурор СССР Вышинский. Он признал:

«– Качество следственного производства у нас недостаточно, не только в органах НКВД, но и в органах прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу «обвинительным уклоном».

Он согласился с мнением Ежова, указав: «Это тоже своего рода «честь мундира» – если уж попал, зацепили, потащили обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват. Если обвинение приходит к иным результатам, то это считается просто неудоб ным. Считается неловко прекратить дело за недоказанностью, как будто это компрометирует работу». Вышинский пояснял, что «обвинительный уклон» нарушает инструкцию ЦК от 8 мая 1933 года, направленную на то, «чтобы предостеречь против огульного, необоснован ного привлечения людей к ответственности».

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

В принципе эти сумбурные перепалки «генералов» НКВД не дают конкретной инфор мации о работе «чекистов». Но как очевидно из всего изложенного, окружение Сталина на Пленуме не призывало к огульному поиску врагов. Наоборот, доклады Молотова, Кагано вича и выступление Вышинского требовали повышения уровня профессионализма во всех сферах управления и отраслях народного хозяйства. Тогда на каком основании антисталини сты тиражировали миф о «февральско-мартовском» Пленуме как о событии, якобы открыв шем шлюзы для начала «необоснованных репрессий»? Но, может быть, к огульным репрес сиям призвал сам вождь?

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Глава Дело об «ОШИБОЧНОМ ТЕЗИСЕ» СТАЛИНА На XX съезде КПСС Хрущев огласил фразу, подготовленную его клевретом Поспе ловым, которая утверждала: «В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных дву рушников» была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна якобы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин».

Негодяй Никита лгал. В сталинском выступлении на этом Пленуме нет даже намека на теоретическое обоснование массовых репрессий. И уж тем более Сталин не говорил и том, что «по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна обост ряться».

Причем «историки» даже не заметили, что Хрущев и Поспелов передергивали мысль Сталина, высказанную им со ссылкой на Ленина в 1924 году, по поводу тезиса Бухарина об «уничтожении самих классов» как носителей разновидности физического и умственного труда. Но это совершенно разные вещи, как «божий дар и яичница…». Однако эта глупость, оглашенная полуграмотным Никитой, войдет во все учебники истории, ее тупо будут тира жировать высоколобые интеллектуалы на лекциях в университетах и учителя в школах, повторять на диссидентских кухнях и с экрана телевизора.

Доклад Сталина был посвящен вопросу улучшения деятельности партийных комите тов, но, конечно, он не мог обойти стороной волновавшую зал тему, связанную с разоб лачением и осуждением группы Пятакова. Его доклад состоялся 3 марта. Он начал с кон статации того, что «вредительская и диверсионно-шпионская работа агентов иностранных государств, в числе которых довольно активную роль играли троцкисты, задела в той или иной степени все или почти все наши организации – как хозяйственные, так и администра тивные и партийные». Они «проникли не только в низовые организации, но и на некоторые ответственные посты».

Однако, говоря о бдительности, Сталин тоже не призывал к началу «охоты на ведьм».

Его позиция состояла в ином. Аргументированно и осмысленно он доказывал, что действия оппозиции больше не представляют собой идейного мировоззрения, способного привлечь широкие массы. Он констатировал, «что троцкизм из политического течения в рабочем классе, каким он был 7–8 лет тому назад, – превратился в оголтелую и беспринципную банду вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, действующих по заданиям разведывательных органов иностранных государств».

Конечно, такой тезис, позволяющий рассматривать оппозицию не в качестве идеоло гических противников, а именно – как террористов, осуществляющих диверсии в интересах третьей стороны, был своеобразным политическим приемом. Но Сталин имел полное право перевести проблему оппозиции в такую плоскость. Ему противостоял не клуб благородных девиц, а прожженные авантюристы, подрывающие основы советского строя;

и он был обя зан объяснить действительное существо их замыслов.

Сталин подчеркивал, что если раньше Зиновьев и Каменев «решительно отрицали наличие у них какой-либо политической платформы», то на судебном процессе в 1937 году Пятаков, Радек и Сокольников «признали наличие у них политической платформы». При знали и развернули ее в своих показаниях: «Реставрация капитализма, ликвидация колхозов К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

и совхозов, восстановление системы эксплуатации, союз с силами Германии и Японии для приближения войны с Советским Союзом».

Вождь обоснованно заострял вопрос на этой теме. Сегодня даже людям далеким от политики известно, что любая мало-мальская группировка, претендующая на участие в политической жизни, прежде всего «пишет» свою программу. Однако особенностью анти сталинской оппозиции тех лет являлось как раз то, что они не афишировали открыто свои конечные цели. Поэтому Сталин был вправе сделать вывод, что позицию политических дея телей, прячущих свои взгляды даже от своих сторонников, «нельзя уже называть полити ческим течением».

Его выводы не были праздными умозрительными упражнениями. Из сказанного им вытекала главная мысль, которая сводилась к необходимости осознания обострившейся угрозы войны. Он говорил, что члены партии «забыли о том, что Советская власть победила только на одной шестой части света… что Советский Союз находится в обстановке капита листического окружения». И это было более чем своевременным предупреждением. Оцени вая взаимоотношения буржуазных государств, Сталин пояснял:


«Только наивные люди могут подумать, что между ними существуют исключительно добрые отношения, как между государствами однотипными… Буржуазные государства засылают друг к другу в тыл шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают задания внедряться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и «в случае необходимости» взорвать их тылы, чтобы ослабить и подорвать их мощь.

…Так было в прошлом, 130 лет тому назад. Так обстоит дело теперь, спустя 130 лет после Наполеона I. Сейчас Франция и Англия кишат немецкими шпионами и диверсантами и, наоборот, в Германии в свою очередь подвизаются англо-французские шпионы и дивер санты. Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, а Япония – американскими».

Подчеркивая эту мысль, А.Б. Мартиросян пишет, что французская разведка только в абвере Канариса имела не менее 10 агентов. Контрразведка Франции «пачками арестовы вала нацистскую агентуру в стране: в 1935 г. – 35 агентов, в 1937 г. – 150, впоследствии, в 1938 г. – 274, а за первые полгода 1939 г. – 300 агентов!» Конечно, спецслужбы любой страны не афишируют свою контрразведывательную деятельность. Однако во второй половине XX века тема иностранного шпионажа против СССР до войны замалчивалась не из профес сиональных соображений. Доступ к архивам позволял легко опровергнуть мифы о якобы существовавшей в 30-е годы в СССР некой «шпионофобии», а это противоречило антиста линской пропаганде. И только в новом веке ФСБ «осторожно» приоткрыло свои секретные папки, но даже знакомство лишь с отдельными документами свидетельствует, что Сталин имел все основания для приведенных выше заключений. Так, среди материалов, поступав ших в Кремль, было сообщение:

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. Сталину.

ОГПУ Секретариат коллегии.

23 ноября 1933 г. № 50822.

13 октября с. г. на заводе «Электроприбор» в г. Ленинграде была обнаружена пропажа секретного чертежа – схемы управления артиллерийским огнем береговой обороны (Здесь и далее курсивы мои. – К.Р.).

Негласным исследованием этого факта ОГПУ было установлено, что чертеж присвоен заводским инженером Зильбербергом Львом Яковлевичем. 1 ноября последний был аресто ван и на квартире у него обнаружены 3 секретных чертежа военных заказов, находящихся в производстве на заводе «Электроприбор».

Следствием установлено: инж. Зильберберг, проживая в 1921–1923 гг. в г. Аккермане (Бессарабия), был завербован Румынской разведкой (Сигуранцей) в лице сотрудника раз ведки Керлера, при содействии некоего гр. Капелюшника, также тайного агента разведки.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

В 1923 г. Зильберберг был нелегально переброшен на территорию СССР для ведения, по заданию разведки, шпионской работы, где выдал себя за политэмигранта.

В декабре того же года Зильберберг по заданию разведки вступил добровольно в РККА и был зачислен в 6-й полк связи в г. Киеве. Затем, будучи демобилизованным, пробрался во СТУЗ и по окончании его в 1931 г. переехал в г. Ленинград, где и поступил на завод «Элек троприбор» в качестве инженера. В конце 1931 г. Зильберберг установил связь с упомяну тым тайным агентом Румынской разведки Капелюшником, также перебравшимся в СССР и устроившимся инженером на военный радиозавод им. Коминтерна в Ленинграде.

Для проведения разведывательной работы по военным заказам на заводе «Электро прибор» Зильбербергом был завербован инж. Военно-морской части завода Дмитриев В.М., который в течение свыше года снабжал Зильберберга секретными чертежами, схемами и подробными сведениями о количестве и назначении заказов военно-морской части завода «Электроприбор».

Шпионские сведения и материалы Зильбербергом передавались Капелюшнику, кото рый за это платил деньги. Инж. Капелюшник Ю.И. – Зав. Спец. Конструкторск. Бюро радио завода им. Коминтерна и инж. Дмитриев Б.М – сотрудник Военно-морской части завода «Электроприбор» – арестованы.

Следствие по делу продолжается.

Зам. Председателя ОГПУ Ягода.

Нач. ЭКУ ОГПУ Миронов64.

На документе сохранилась резолюция Сталина: «Результаты сообщить». И реагируя на это указание, 29 ноября 1933 г. Ягода и Миронов переслали Сталину телеграмму № 888, поступившую из Ленинграда. В «Спецсообщении № 237» говорилось:

«В процессе следствия по делу ликвидированной Экономическим Отделом ПП ОГПУ в ЛВО польско-румынской шпионской агентуры на Ленинградских военных заводах, в дополнение к ранее посланным в ЭКУ ОГПУ показаниям инженера Зильберберга, перебро шенного для разведывательных целей румынской Сигуранцей и действовавшего в Ленин граде по указаниям инженера Особого Конструкторского бюро завода им. Коминтерна – Капелюшника, на 27 ноября с. г. добыт ряд новых показаний, устанавливающих, что шпион ской сеткой, кроме Военно-морской части завода «Электроприбор», были охвачены: совер шенно секретное производство завода им. Коминтерна и «Электроморстрой» (производящий монтаж подводных лодок).

Зильбербергом для разведывательной работы в пользу Польши был завербован инже нер-практик Военно-морской части завода «Электроприбор» – Дмитриев. Который показал, что он, в свою очередь, извлек для разведывательной работы Зав. архивом Военно-морской части Аксенова. Дмитриев показал: «Начиная с октября 1932 г. до последнего времени я систематически получал от Аксенова И.И. материалы по военным заказам Военно-морской части и передавал их Зильбербергу Л.Я.

Всего за этот период я передал Л.Я. Зильбербергу сведения и чертеж (синьки) по сле дующим объектам:

1) Приборы управления огнем зенитной артиллерии, 2) Гиропилот, 3) Гирокомпас, 4) Гирогоризонт, 5) Прибор управления артиллерийским огнем береговой обороны, с указа нием назначения их по отдельным заказам и 6) комплект чертежей по заказу «Вышка». За все эти материалы я получил от Зильберберга 6000 рублей в разное время, из которых 3000 руб лей передал Аксенову И.И., а остальные оставил для себя».

Дмитриевым, кроме Аксенова, для сбора сведений о военных заказах были завербо ваны: механик 2-го сборочного цеха – Бодний, исключенный из партии за принадлежность АП РФ. Ф.3. Оп. 58. Д. 243. Л.201–202.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

к троцкистской оппозиции, давший сведения о состоянии и количестве заказа особо секрет ного прибора, и техник Планово-распределительного отдела Военно-морской части – Кон стантинов, по освещению особо секретных заказов «Вышка».

Таким образом, на Военно-морской части завода «Электроприбор» имелась шпионская сетка в количестве 4-х человек, располагавшая сведениями о состоянии всех военных зака зов, возглавляемая и оплачиваемая Зильбербергом.

Показаниями Дмитриева устанавливается, что в июле месяце 1933 г. к нему обратился инженер «Электроморстроя» Тимофеев с просьбой дать ему сведения о количестве и состо янии заказов Военно-морской части «Электроприбор».

По этому вопросу Дмитриев в своих показаниях пишет: «…В конце июля – начале августа, приготовив в письменном виде сведения о состоянии заказов по Военно-морской части и их количестве, я свез их на службу к Тимофееву Е.С. (пр. 25 октября – недалеко от улицы Герцена), где и передал ему. Здесь получил от него 2500 рублей».

При производстве обыска на квартире Капелюшника был обнаружен ряд чертежей, в том числе детали заказов «Электроморстоя». Кроме того, в день ареста Зильберберга у него обнаружены три чертежа приборов электрического управления артиллерийским огнем.

Обнаруженные при обыске чертежи приобщены к делу, как вещественное доказательство.

По делу арестовано 4 человека. Намечены дальнейшие аресты.

ПП ОГПУ в ЛВО Медведь. Нач. ЭКО ПП Зверев»65.

Подобные сообщения на стол Сталина ложились регулярно;

но, конечно, он не мог оглашать получаемые секретные материалы, в которых называлось множество фактов и фамилий, в публичном выступлении. Поэтому, говоря о «троцкистах» и «шпионах», он имел в виду более широкие слои врагов Советской власти, чем относительно немногочис ленные группировки участников оппозиции, представших на состоявшихся процессах. Он пояснял: «Они состоят, прежде всего, из остатков разбитых эксплуататорских классов в СССР. Они состоят из целого ряда групп и организаций за пределами СССР, враждебных Советскому Союзу».

Речь шла не только о затаивших злобу «бывших людях». Он имел в виду и ненавидев ших советский строй и осевших за границей белоэмигрантов, и «националистов» и тех, кого позже в СССР стали называть «диссидентами». В целом эти люди могли составить слой кол лаборационистов, появившихся с началом войны во всех европейских странах в виде «пятой колонны». Он пояснял свою мысль:

«У нас принято болтать о капиталистическом окружении, но не хотят вдуматься, что это за штука… Капиталистическое окружение – это не пустая фраза, это очень реальное и неприятное явление…Это значит, что имеется одна страна… которая установила у себя социалистические порядки, и много – буржуазных стран… Которые окружают Советский Союз, выжидая случая для того, чтобы напасть на него, разбить его или, во всяком случае, подорвать его мощь и ослабить его».

Одновременно он предостерегал и от другой опасности. Говоря об успехах государ ства, он подчеркивал, «что у людей мало искушенных в политике» это «порождает настро ения беспечности и самодовольства. Создает атмосферу парадных торжеств и взаимных приветствий, убивающих чувство меры… В этой одуряющей атмосфере зазнайства, атмо сфере народных манифестаций и шумливых самовосхвалений – люди забывают о некоторых существенных фактах, имеющих первостепенное значение для судеб… страны».

Он не просто предостерегал от настроений шапкозакидательства, к которому склонны недалекие люди;

фактически это был призыв к ответственности перед страной и ее наро дом. Призыв к коренному улучшению практической работы руководящего аппарата, всех АП РФ. Ф.3. Оп. 58. Д. 243. Л. 204–206.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

систем государственного и общественного механизмов. Впрочем, суть такой продуктивной деятельности еще в начале индустриализации была уложена им в краткий и понятный всем лозунг: «Кадры – решают все!». Именно проблеме подбора деловых и ответственных работ ников он посвятил основную часть своего доклада.

Сталин указывал партийным функционерам хрущевского, постышевского, косиоров ского типа на то, что они «искусственно плодят количество недовольных и озлобленных людей и создают, таким образом, троцкистам резервы». Он требовал прекращения «револю ционного» экстремизма. Говоря о подборе кадров и выдвижении на руководящие должно сти, он объяснял, казалось бы, очевидные истины:

«Как надо работников проверять, нужна ли вообще проверка? Бесспорно нужна. Без проверки людей по результатам их работы нельзя ни одного работника узнать, распознать, чем он дышит и что он из себя представляет. Нельзя на основании речей, деклараций, словес ных заявлений делать вывод о природе, так сказать, данного работника. Нельзя никак, это опасно, это наивно. Чтобы распознать работников, надо их проверять на работе, по резуль татам их работы, изо дня в день надо проверять».

Он был вынужден говорить о вещах, которых многие не понимали, и указывал на мест нические и деляческие нравы, царившие в среде партийной номенклатуры. Когда «чаще всего подбирают работников не по объективным признакам, а по признакам случайным, субъективным, обывательски-мещанским. Подбирают чаще всего так называемых знако мых, приятелей, земляков, лично преданных людей, мастеров по восхвалению своих шефов».

В качестве примера он привел первых секретарей: Казахстана – Мирзояна и Ярослав ской области – Вайнова. «Первый, – говорит Сталин, – перетащил с собой в Казахстан с Азербайджана и Урала, где он раньше работал, 30–40 «своих» людей и расставил их на ответ ственные посты в Казахстане. Второй перетащил с собой в Ярославль из Донбасса, где он раньше работал, свыше десятка тоже «своих» людей и расставил тоже на ответственные посты. Есть, стало быть, своя артель у товарища Мирзояна. Есть она и у товарища Вайнова».

При этом Сталин обращал внимание на то, что часто работники «подбираются не по политическому и деловому принципу, а с точки зрения личного знакомства, личной предан ности, приятельских отношений, вообще по признакам обывательского характера, по при знакам, которым не должно быть места в нашей практике.

Взять т. Мирзояна. Работает он в Казахстане, работал он раньше в Азербайджане долго, а после Азербайджана работал на Урале. Я его несколько раз предупреждал: не таскай за собой своих приятелей ни из Азербайджана, ни с Урала, а выдвигай людей в Казахстане, не отгораживайся от местных людей в Казахстане… Что значит таскать за собой целую группу приятелей, которые коренным образом не связаны с Казахстаном?

Это значит, что ты получил некоторую независимость от местных организаций и, если хотите, некоторую независимость от ЦК. У него своя группа, у меня своя группа, они мне лично преданы.

Вот, глядите: заведующим ОРПО Южно-Казахстанского обкома у него сидит т. Бадаб ашьян, взятый из Азербайджана, секретарем Кустанайского обкома сидит т. Саакян… из Азербайджана, секретарем Джата-Горийского райкома у него Саркисян… секретарем Сай санского райкома сидит у него т. Поузбикян, взятый из Азербайджана, секретарем Ленин ского райкома… Айрапетян, взятый из Грузии. Я читаю справку аппарата ЦК.

Секретарем Карсакпайского районного комитета сидит у него т. Ширазян… из Азер байджана, заведующим ОРПО крайкома… Асриян, взятый из Баку, председателем Горсо вета в Алма-Ата – т. Саумов. Секретарем Сталинского районного комитета г. Алма-Ата… Саркисова, секретарем горкома Алма-Аты… Юсупов – все это люди из Баку. Секретарем Карагандинского обкома сидит Пинхасик, взят из Свердловска, где он раньше работал.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Некто Свердлов, ныне секретарь Восточно-Казахского обкома, взят также из Баку… Секретарем Алма-Атинского обкома сидит Киселев – взят с Урала. Председателем Северо Казахского обкома сидит Степанов из Азово-Черноморья. Секретарем Чимкентского обкома сидит Кулиев – взят из Азербайджана. Заместителем заведующего Сельхозотделом Казкрай кома сидит Камакидзе…Заместитель Наркомхоза Рзаев… Тоже. Зам. Пред. Совнаркома в Казахстане Алиев Теймур взят из Азербайджана. Зам. Пред. Госплана Баранов – взят из Азербайджана. … Ну, на что это похоже? Разве можно так подбирать людей! Я ведь предупреждал т.

Мирзояна, что нельзя так вести себя, что надо из местных людей подбирать кадры».

В качества другого примера политики клановости и групповщины Сталин назвал сек ретаря Вайнова, взявшего 23 работника из других областей, занявших важнейшие посты. Он вопрошал: «Для чего это понадобилось Вайнову? Каково должно быть отношение к этим людям, прибывшим со стороны, отношение местных кадров? Конечно, настороженное. Что это значит – брать к себе людей, составлять себе группу лично преданных людей – со сто роны? Это значит выражать недоверие к местным кадрам».

Реальным содержанием этой части выступления явилось то, что Сталин начинал войну с ведомственным и партийным бюрократизмом, создающим групповщину и интриги в верх них эшелонах руководства. Он указывал: «Вместо ответственных работников получается семейка близких людей, артель, члены которой стараются жить в мире, не собираясь обижать друг друга, не выносить сора из избы. Восхвалять друг друга и время от времени посылать в центр пустопорожние и тошнотворные рапорта об успехах».

Эта фактическая узурпация власти на местах и в звеньях государственного аппарата групповыми кланами из «своих людей» привела к образованию на местах своеобразных полуфеодальных княжеств, с царствующей знатью и преданной челядью. В таких условиях центр утрачивал контроль и терял способность воздействия на партию, что приводило к крупным ошибкам в политике.

И все-таки основная часть доклада Сталина была посвящена задачам партийного аппа рата. Он указал на необходимость «разъяснять, что сами хозяйственные успехи… зависят от успехов партийно-организационной и партийно-политической работы». В предчувствии надвигавшейся войны, характеризуя структуру партийной иерархии, он даже использовал воинскую терминологию: «генералитет нашей партии», «наше партийное офицерство, пар тийно-командный состав», «унтер-офицерство». Он предложил создать деловую систему обучения;

«партийные курсы» для секретарей: от первичных организаций до «центральных комитетов национальных коммунистических партий».

Но основной выход Сталин видел в притоке свежих, молодых, грамотных людей. Он предлагал партийным секретарям: «прежде всего надо суметь, товарищи… подготовить каж дому из нас себе двух замов… свежие силы, ждущие своего выдвижения». Он говорил о необходимости «расширять таким образом состав руководящих кадров… Людей способных, талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не перестаивали на старом месте и не начинали гнить. Ищите да обрящете».

Антисталинисты усматривают в этом призыве вождя некий скрытый смысл: замысел «подготовки будущих репрессий», но, конечно, – это логика кретинов. Если бы это было так, разве он сообщал бы об этом вслух? Он недвусмысленно объявлял: «Эти товарищи должны дать не одну, а несколько смен, могущих заменить руководителей Центрального комитета нашей партии». При этом он высказал простую мысль: «Мы, старики, члены Политбюро, скоро отойдем, сойдем со сцены. Это закон природы. И мы хотели бы, чтобы у нас было несколько смен». Испытывая острый недостаток в грамотных работниках, по существу, Ста лин выдвинул программу переобучения и привлечения к управлению свежих сил.

К. К. Романенко. «Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя»

Однако его призыв «натолкнулся на глухую стену непонимания», на нежелание обсуж дать то, что он предлагал обсуждать. Из двадцати четырех членов ЦК, выступивших в пре ниях по его докладу, пятнадцать снова свели все партийные проблемы к необходимости поиска врагов. Признав с готовностью свои ошибки и сложив ответственность за недо статки на своего предшественника Шеболдаева, 1-й секретарь Азово-Черноморского край кома Евдокимов сразу же заговорил о засилии врагов. «Везде, – утверждал он, – в руковод стве (края) сидели враги партии, и первые и вторые секретари… Подавляющее большинство членов партийных комитетов тоже оказались врагами. Взять в Ростове, в Таганроге, в Шах тах, в Новочеркасске – во всех горкомах и райкомах здесь подавляющее большинство членов комитетов оказались врагами.

Я уже не говорю о городских советах и вообще о советских организациях. Почти все звенья затронуты начиная с Наркомзема, Наркомсовхозов, крайвнуторга и т. д. Крепко, ока залось, засели и в краевой прокуратуре. Даже председатель Спецколлегии оказался врагом… Две организации чекистов возглавлялись врагами партии. Великая была засоренность троц кистскими фашистскими элементами и состав крайкома, райкомов – городских и сельских».

1-й секретарь Саратовского крайкома Криницкий сообщал: «Мы вскрыли за 1936 г.

троцкистов и зиновьевцев, это была большая группа. Сюда входили секретарь Паласов ского канткома Лепешов, секретарь Франкского канткома Федотов, правда, освобожденный от работы, секретарь Энгельсского канткома Трушин, второй секретарь Мариентальского канткома Иванов. Это работники, работавшие в политотделах и перешедшие на партийную работу в канткомы».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.