авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя Издательский текст ...»

-- [ Страница 5 ] --

В армии восстанавливались казачьи части с их тради ционной формой – «цветными (красные для донцов, синие для кубанцев) околышами фуражек и лампаса ми, с папахами, кубанками и бешметами».

Возвышение военных вызвало ревностную зависть соперничавших в славе с армией «чекистов». По просьбе Ягоды 7 октября 1935 года персональные звания были введены и в ОГПУ. С 26 ноября Ягода стал именоваться Генеральным комиссаром безопас ности, что соответствовало званию маршала. Для умиротворения политической ситуации Сталин упо требил не кнут, а пряник.

Он отчетливо осознавал, что для реального и эф фективного управления народным хозяйством, осно ванном на фундаменте социалистической собствен ности, требовалось широкое привлечение к управле нию страной новых свежих людей. Деловых, грамот ных и преданных народу работников, способных осо знанно и с полной отдачей сил осуществлять как по литическую, так и административную власть.

В это время он придавал особое значение и стаха новскому движению как тенденции, ломавшей преж ние стереотипы, настраивавшей огромные массы на поиски рациональных способов организации техноло гических процессов и вносившей в обычную жизнь элементы творчества и дух соревнования. Начавший ся 14 ноября 1935 года в Москве съезд стахановцев продолжался четыре дня. Сталин выступил в день за вершения съезда. Обращаясь к трем тысячам делега тов, он говорил: «Перед вами люди вроде товарищей Стаханова, Кривоноса, Пронина, Виноградовой… лю ди новые. Рабочие и работницы, которые полностью овладели техникой, оседлали ее и погнали вперед.

Таких людей у нас не было, или почти не было, три года тому назад». Именно в этом выступлении он про изнес знаменитые слова: «Жить стало лучше, товари щи. Жить стало веселее. А когда весело живется, ра бота спорится. Отсюда – высокие нормы выработки.

Отсюда герои и героини труда. В этом, прежде всего, корень стахановского движения».

На состоявшемся 21–25 декабря Пленуме ЦК бы ло утверждено постановление: «Считать чистку пар тии законченной и не проводить ее в тех областях, где она не проходила». Провести с 1 февраля по 1 мая 1936 года обмен партийных документов «всем про шедшим и не прошедшим чистку». В многозвенную цепь преобразований попала и наука. 7 февраля бы ло заявлено о прекращении деятельности Коммуни стической академии. Право руководства наукой оста лось за АН СССР.

Жить действительно стало лучше. Коллективиза ция уже приносила свои плоды. Еще 1 октября 1935 года, после отмены карточной системы, была восстановлена свободная продажа мяса, рыбы, жи ров, сахара и других продуктов питания, а с января следующего года и промтоваров. В феврале ликвиди ровали Торгсин – сеть магазинов, торгующих товара ми только за валюту. В ночь с 31 на 1 января 1936 го да, впервые за годы Советской власти, во дворцах и клубах страны прошли новогодние балы и торжества.

И казалось, что наступивший 1936 год обещал только радостные и оптимистичные перспективы.

Однако самым важным решением вождя, за вершавшим первоначальный этап социалистическо го строительства, стала конституционная реформа.

Впервые вопрос об изменении советской Конституции он поднял на совещании Политбюро и правительства еще 10 марта 1934 г. Но целенаправленно он вернул ся к этой проблеме только в 1935 году, когда 10 января заместитель председателя ЦИК Енукидзе представил Сталину записку, в которой отмечалось:

«Основываясь на Ваших указаниях о своевремен ности перехода к прямым выборам органов совет ской власти (от райисполкомов до ЦИК СССР), пред ставляю на обсуждение следующую записку… При знать целесообразным и своевременным переход к выборам районных, областных и краевых исполко мов, ЦИКов союзных и автономных республик и ЦИКа Союза ССР прямым и открытым голосованием (кур сив мой. – К.Р.) избирателей непосредственно на из бирательных собраниях, на которых избираются чле ны городских и сельских советов…»

Однако такой вариант реформы не удовлетворил вождя. Уже при чтении документа он дважды изменил слово «открытые» выборы на «тайные», а 14 янва ря перепоручил подготовку постановления ЦИК Мо лотову. 25 января Сталин писал в обращении к чле нам и кандидатам в Политбюро: «Рассылая записку Енукидзе, считаю нужным сделать следующие заме чания.

По-моему, дело с конституцией Союза ССР обсто ит куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Во-первых, систему выборов надо менять не только в смысле уничтожения ее многостепенности.

Ее надо менять еще в смысле замены открытого го лосования закрытым (тайным) голосованием. Мы мо жем и должны пойти в этом деле до конца, не оста навливаясь на полдороге… 1. Предлагаю через день-два после открытия VII съезда Советов созвать пленум ЦК ВКП(б) и принять решение о необходимых изменениях в Конституции СССР».

VII съезд Советов начал свою работу 28 января 1935 года. В завершение его работы прошел Пле нум ЦК, который постановил: «Принять предложение т. Сталина об изменениях в конституции СССР в на правлении: а) дальнейшей демократизации избира тельной системы в смысле замены не вполне рав ных выборов равными, многоступенчатых – прямы ми, открытых – закрытыми…».

Смысл намечаемой Сталиным конституционной реформы был сформулирован на съезде в докла де Молотова. В разделе, озаглавленном « Демокра тизация советской избирательной системы», ука зывалось, что «дальнейшее развитие советской си стемы» завершится «выборами своего рода совет ских парламентов в республиках и общесоюзного со ветского парламента». Это заявление было расце нено иностранными журналистами, аккредитованны ми в Москве, как сенсация. В своих сообщениях они выделяли слова: «общесоюзный парламент», «совет ский патриотизм».

Для подготовки Конституции 7 февраля на первой сессии Центрального Исполнительного Комитета Со юза ССР седьмого созыва была избрана Конституци онная комиссия из 31 члена ЦИК под председатель ством И.В. Сталина. И уже 30 апреля текст проекта был разослан членам Политбюро и членам Конститу ционной комиссии. После внесения поправок 15 мая проект Конституции утвердили на совместном засе дании и представили его на рассмотрение ЦИК СССР.

О том, с какой целью осуществлялась консти туционная реформа, Сталин рассказал в интервью представителю американского газетного объедине ния «Скриппс-Говард ньюспейперс» Рою Уилсону Го варду 1 марта 1936 г. Отвечая на вопросы журнали ста: «В какой мере эта новая (избирательная) система может изменить положение в СССР, поскольку на вы борах будет участвовать только одна партия?» – Ста лин пояснял:

«Мы примем нашу новую конституцию, должно быть, в конце этого года… Как уже было объявлено, по новой конституции выборы будут всеобщими, рав ными, прямыми и тайными. Вас смущает, что на этих выборах будет выступать только одна партия. Вы не видите, какая может быть в этих условиях избира тельная борьба. Очевидно, избирательные списки на выборах будет выставлять не только коммунистиче ская партия, но и всевозможные общественные ор ганизации… Вам кажется, что не будет избирательной борьбы.

Но она будет, и я предвижу весьма оживленную из бирательную борьбу. У нас немало учреждений, ко торые работают плохо. Бывает, что тот или иной мест ный орган власти не умеет удовлетворить те или иные из многосторонних и все возрастающих потребностей трудящихся города и деревни.

Построил ли ты или не построил хорошую школу?

Улучшил ли ты жилищные условия? Помог ли ты сде лать наш труд более эффективным, а нашу жизнь – более культурной? Не бюрократ ли ты?

Таковы будут критерии, с которыми миллионы изби рателей станут подходить к кандидатам, отбрасывая негодных, вычеркивая их из списков, выдвигая луч ших и выставляя их кандидатуры.

…Наша избирательная система подтянет все учре ждения и организации, заставит их улучшить свою ра боту. Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти. Наша новая со ветская конституция будет, по-моему, самой демокра тической из всех существующих в мире».

1 июня проект Конституции был обсужден ЦК ВКП(б). Проект устанавливал: «Законодательная власть в СССР осуществляется Верховным Сове том. Высшим исполнительным органом государствен ной власти… является Совет народных комиссаров СССР». СНК СССР был «ответственен перед Вер ховным Советом и ему подотчетен…» Демократич ность избрания органов власти гарантировала 134 я статья. Она декларировала, что выборы «произво дятся избирателями на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосо вании». Конституционная реформа предусматривала установление полного равноправия советских граж дан независимо от их социального положения и клас совой принадлежности и национальности.

Президиумом ЦИК СССР проект был одобрен на заседании 11 июня. Всесоюзный съезд Советов бы ло решено созвать на 25 ноября 1936 г., а 12 июня проект опубликовали в печати. Его издали на 100 язы ках народов СССР тиражом свыше 60 миллионов эк земпляров. Обсуждение конституции стало действи тельно всенародным. Оно шло в течение 5 месяцев.

Документ зачитывался и обсуждался на многочислен ных собраниях трудящихся;

на пленумах Советов, за седаниях исполкомов, в секциях, в депутатских груп пах Советов;

рассматривался на страницах печати и по радио. В октябре – ноябре итоги народного рефе рендума были подведены на районных, областных, краевых, республиканских съездах Советов. В обсуж дении приняло участие более 50 млн человек, а ко миссия получила 154 тысячи предложений, поправок и дополнений.

VIII Чрезвычайный съезд Советов СССР открылся 25 ноября 1936 года. Заседание началось в 5 часов вечера в Свердловском зале Большого Кремлевского дворца. С докладом «О проекте Конституции Союза ССР» выступил Сталин. Он начал с цитирования по становления предыдущего съезда о необходимости демократизации избирательной системы и уточнения социально-экономической основы Конституции. До кладчик рассказал о тех поправках и дополнениях, ко торые появились в ходе всенародного обсуждения.

Характеризуя изменения в жизни СССР с 1924 г. по 1936 г., он назвал этот этап как конец нэпа и «период полной ликвидации капитализма во всех сферах на родного хозяйства».

Сталин указал, что теперь основой благосостояния страны стала социалистическая собственность, к ко торой относятся: «земля, леса, фабрики, заводы и прочие орудия и средства производства». Констати руя, что Советский Союз является «государством ра бочих и крестьян», он подчеркнул, что Конституция «оставляет нетронутой диктатуру рабочего класса, не допускает свободу политических партий и сохраняет в силе нынешнее руководящее положение партии ком мунистов в СССР».

Вместе с тем он решительно выступил против по правки о лишении «избирательных прав служителей культа, бывших белогвардейских офицеров, всех бывших людей и лиц, не занимающихся общеполез ным трудом». Одновременно он отклонил и поправ ку, требовавшую «запретить отправление религи озных обрядов… как несоответствующую духу кон ституции». Сталин указал: «Советская власть лиши ла избирательных прав нетрудовые эксплуататорские элементы не на веки вечные, а временно до извест ного периода».

Предвидя возражения ортодоксов, он объяснил свою позицию: «Во-первых, не все бывшие кулаки, бе логвардейцы или попы враждебны Советской власти.

Во-вторых, если народ кой-где и изберет враждебных людей, то это будет означать, что наша агитационная работа поставлена из рук вон плохо и мы вполне за служили тот позор, если же наша агитационная рабо та будет идти по-большевистски, то народ не пропу стит враждебных людей в свои верховные ряды.

Значит, надо работать, а не хныкать, надо рабо тать, а не дожидаться того, что все будет представле но в готовом виде в порядке административных рас поряжений. Говорят, что это опасно, так как мо гут пролезть в верховные органы враждебные со ветской власти элементы, кое-кто из бывших бе логвардейцев, кулаков, попов и так далее. Но чего тут, собственно, бояться? Волков бояться, в лес не ходить».

Указывая на особенности принимаемого докумен та, он говорил: «Советский Союз будет иметь новую социалистическую Конституцию, построенную на на чалах развернутого социалистического демократиз ма. Это будет исторический документ, трактующий просто и сжато, почти в протокольном стиле, о фактах победы социализма в СССР, о фактах освобождения трудящихся СССР, о фактах победы в СССР развер нутой, до конца последовательной демократии».

Сталин осознанно выступил против ограничения политических прав населения страны;

его не смущало то, что их получат люди, имеющие отличные от боль шинства граждан взгляды и мировоззрение. Он был уверен в силе существовавшего строя и не боялся подрыва основ государства. Конституционная рефор ма была направлена не просто на либерализацию политической атмосферы в стране. Сталин провоз гласил переход от методов административно-со циального принуждения к политике народно-демо кратической состязательности. Речь шла о реаль ной демократизации общества.

В докладе он не сказал ни слова ни о разоблачении вредителей, ни о троцкистах и зиновьевцах, ни о су дебных процессах. Однако об этом не забывали аппа ратчики. Тон задало уже первое выступление предсе дателя украинского Совнаркома П. Любченко, открыв шее 26 ноября прения по докладу Сталина. Расска зав об экономических успехах Украины за годы Совет ской власти, он дал оценку системе выборов с пози ции борьбы с внутренними врагами.

«Враги нашей страны, – говорил Любченко, – дума ют, что введение всеобщего равного, прямого и тайно го голосования, дальнейшая демократизация нашей страны должны породить расслабленность нашей во ли, ослабить удар по врагам социализма внутри на шей страны – по шпионам и диверсантам… Совет ский народ… вправе и обязан уничтожить всякого вра га – троцкиста, зиновьевца, националиста, меньшеви ка, который посмеет поднять руку против социалисти ческого строительства, против испытанных, верных руководителей… В отношении этих врагов… может быть только один приговор – физически уничтожить».

Агрессивную ноту усилил председатель Сибирского крайисполкома Ф. Грядинский: «Самые мерзкие убий цы, агенты фашизма – подлые реставраторы капита лизма, диверсанты, террористы, троцкисты, гнусные троцкистско-зиновьевские последыши также пытают ся мешать нам, убивая рабочих, как это было в Кеме рове…»

К борьбе с врагами призывал и Председатель СНК Белорусской ССР Н. Голодед: «Грязные подонки на ционалистической контрреволюции… будут беспо щадно уничтожаться и стираться с лица земли». Об уничтожении остатков национал-уклонистов «в блоке с белогвардейцами, троцкистско-зиновьевскими бан дитами» говорил председатель СНК Азербайджан ской ССР У. Рахманов.

И такая ярко выраженная агрессивность не была случайной. Эти люди, пришедшие на верхние этажи власти в результате революции и Гражданской вой ны, не могли мыслить иначе, кроме как категориями борьбы, составлявшей суть их сознания и мировоз зрения. Борьба с врагами была той питательной сре дой, в которой они выросли, сложились и вне кото рой уже не могли существовать. Так, отметив дости жения СССР, 1-й секретарь ЦК КП(б)У Косиор пообе щал: «Украинский народ уничтожит как троцкист ско-зиновьевских выродков, так и остатки национа листических предателей, ведущих свою подлую под рывную работу в качестве террористов, диверсан тов, шпионов на службе… у озверелого немецкого и польского фашизма».

Такие резкие выступления не были экспромтами.

Написанные на бумаге и насыщенные цифрами, они готовились накануне приезда в столицу, отражая уро вень мышления, психологию и интересы оглашавших их партийных чиновников. От шаблонных и экзальти рованных рассуждений вождей с мест разительно от личались деловые выступления людей из ближайше го окружения Сталина.

Так, прокурор СССР А. Вышинский указал на сни жение давления государства на население страны.

Он подчеркнул, что в первой половине 1936 года в сравнении с 1933 г. число осужденных в РСФСР по низилось до 51 %, а в БССР – до 24,5 %. «Снижение наблюдалось в УССР, закавказских и среднеазиатских республиках. Число осужденных по закону от 7 авгу ста 1932 г. (за хищения общественной социалистиче ской собственности) за первую половину 1936 г. со кратилось в сравнении с 1935 г. «в РСФСР – в 3 раза, по УССР – в 4 раза».

Не соскользнул на тему о разгроме врагов и 1-й сек ретарь Ленинградской парторганизации Андрей Жда нов. Рассказав об изменениях в промышленности и сельском хозяйстве области, перейдя к существу те мы, сославшись на Сталина, он отметил: «Мы, дик татура пролетариата, трудящиеся массы нашей стра ны, имеем в руках все необходимые рычаги… чтобы предотвратить возможность появления в советах вра гов конституции не административными мерами, а на основе агитации и организации масс». Он указал на «возможность осуществить государственное ру ководство обществом мерами более гибкими, а сле довательно, более сильными».

Настроения, вызванные выступлениями экзальти рованных ораторов, стремился нейтрализовать и гла ва правительства Молотов. Говоря о смысле кон ституционной реформы, он практически пересказал мысль, обнародованную Сталиным в интервью Рою Говарду и повторенную им в докладе на съезде. «Но вая система, – говорил Молотов, – послужит дальней шему оживлению как выборов в советы, так и всей работе советов. Эта система не может не встряхнуть слабых, плетущихся в хвосте событий организаций и не может не ударить по обюрократившимся, по ото рвавшимся от масс… Эта система облегчает выдви жение новых сил из передовых рабочих, из крестьян и интеллигентов, которые должны прийти на смену от сталым или обюрократившимся элементам».

Прения, завершившиеся 1 декабря, показали на личие в руководстве партии двух групп. Первую со ставляло окружение Сталина, стремившееся на ос нове расширения демократии обеспечить укрепле ние государства за счет притока во властные струк туры новых, свежих и грамотных людей из народных слоев. Вторая отражала настроения широкого регио нального руководства, обеспокоенного предстоявшей реформой. Усматривая в ней угрозу потери собствен ной власти на местах, эта группа цеплялась за призы вы борьбы с врагами и нагнетала атмосферу, требуя жестких мер и репрессий.

Во время работы съезда состоялось 12 заседаний.

1 декабря съезд принял постановление: представлен ный Конституционной комиссией проект Конституции СССР одобрить и принять за основу. Для рассмотре ния внесенных поправок и дополнений съезд образо вал Редакционную комиссию в составе 220 человек, поручив ей в трехдневный срок представить на рас смотрение съезда окончательный текст Конституции.

Редакционная комиссия внесла в текст 43 поправки, касавшиеся 32 статей. 5 декабря, в результате поста тейного голосования, Чрезвычайный VIII съезд Сове тов Союза ССР единогласно утвердил Конституцию СССР. Одновременно он поручал ЦИК СССР «разра ботать и утвердить положение о выборах, а также сро ки выборов Верховного Совета Союза ССР».

Документ предусматривал две формы социалисти ческой собственности – государственную (всенарод ное достояние) и колхозно-кооперативную. Всенарод ным достоянием Конституция объявляла: землю, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудни ки, жилой фонд в городах и т. д. Собственностью кол хозов и кооперативных организаций утверждались:

инвентарь, производимая продукция, общественные постройки. Земля закреплялась за колхозами навеч но в бесплатное и бессрочное пользование. Консти туция закрепила распределение общественных благ по принципу: «от каждого по способности, каждому – по труду». Этим положением государство гарантиро вало всем трудоспособным гражданам обязательное предоставление работы.

Высшим органом законодательной власти в СССР объявлялся Верховный Совет СССР. Высшим орга ном власти в период между сессиями ВС СССР яв лялся подотчетный ему Президиум, избиравшийся на совместном заседании обеих палат. Высшим испол нительным и распорядительным органом стал Сов нарком.

В главе IX определялось, что правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховны ми судами союзных и автономных республик, крае выми и областными судами… Конституция закрепи ла принципы: независимость судей и подчинение их только закону. А рассмотрение дел во всех судах с участием народных заседателей при открытом раз бирательстве. Высший надзор за исполнением за конов наркоматами и учреждениями, должностными лицами и гражданами Конституция возлагала на Про куратуру.

В главе X закреплялись основные права и свобо ды граждан СССР: право на труд, на отдых;

на мате риальное обеспечение в старости, в случае болезни и потери трудоспособности, право на образование и равноправие граждан СССР независимо от пола, на циональности и расы. Конституция СССР 1936 г., по праву названная Сталинской, была самой демократи ческой в мире не только для своего времени, но и по сегодняшним меркам.

Она давала не декларируемые, а действительные гарантии для прав: на труд, образование, медицин ское и пенсионное обеспечение для всех без исклю чения граждан общества. Даже в XXI веке гражда не так называемых «демократических» государств не имеют таких социальных прав и защиты. Государств, в которых «демократия», подчиняясь фетишу денег, прислуживает единственному стимулу капитализма – праву получения сверхприбылей.

Может выглядеть парадоксально, но именно кон ституционная реформа открыла тот шлюз, который сметет в стране врагов народа. В этом и выразил ся феномен 37-го года. Именно демократизация об щества станет первопричиной широких массовых ре прессий, последовавших позже.

Глава Дело о НЕИСТОВОМ ЛЕЙБЕ Троцкий был выслан из СССР накануне начала кол лективизации. Его появление 13 февраля 1929 года в Константинополе было встречено с не меньшим ажи отажем, чем позже приезд в Европу еще одного ан тисоветчика – Солженицына. Однако, в отличие от «лауреата» Нобелевской премии, в конце 20-х годов не все приветствовали приезд в Турцию противни ка Сталина. Проявляло колебание и турецкое прави тельство, поэтому убежище политическому авантю ристу предоставили на не принадлежавших Турции Принцевых островах. Дом, в котором поселился Лей ба Бронштейн, охранялся полицейскими с собаками и его личной вооруженной охраной. Но окружение Троц кого составляли не только головорезы и радикального типа авантюристы – выходцы из России, Германии и Франции, которых он называл своими «секретарями».

Частыми посетителями стали новоявленные привер женцы «демона мировой революции» – радикальные политики и журналисты.

В послесловии к французскому изданию книги «Моя жизнь» 16 ноября 1933 г. Троцкий писал: «Со сланных и заточенных русских друзей заменили ино странные, не менее верные. Из разных стран приез жали на Принкипо42 молодые товарищи, чтобы прове сти в нашей семье несколько месяцев, иногда год и более. Среди них были французы, немцы, чехослова ки, англичане, американцы, китайцы, индусы. Новые личные связи и дружба… явились частным выраже нием новой политической группировки в рабочем дви жении. Русская левая оппозиция получила постепен но международный характер. Возникли десятки наци ональных секций…»

Приземистый, чуть сутулый и уже обрюзгший, с блестевшими стеклами пенсне на крючковатом носу и торчащим клоком бороды, Лейба Бронштейн напоми нал Мефистофеля. Однако он стремился выглядеть респектабельно, и перед зеркалом в спальне тща тельно репетировал эффектные жесты, а в беседах с журналистами злобно выплескивал ушаты демагоги ческих утверждений. Так, в беседе с посетившим его немецким писателем Эмилем Людвигом Лейба Брон штейн предрекающе пояснял:

– Россия зашла в тупик. Пятилетний план потерпел неудачу, вскоре появится безработица, наступит эко номический и промышленный крах;

программа кол Принкипо – остров в Мраморном море, где находилась семья Троц кого до переезда в первой половине 1933 года во Францию.

лективизации сельского хозяйства обречена на про вал.

На вопрос: «Сколько у него последователей в Рос сии?», – он манерно махнул наманикюренной рукой:

– Трудно определить, разобщены, работают неле гально, «в подполье».

Но немецкий либерал пытался выяснить действи тельные намерения собеседника:

– Когда вы рассчитываете снова выступить откры то?

– Когда представится благоприятный случай извне.

Может, война или новая европейская интервенция – тогда слабость правительства явится стимулирую щим средством.

Однако первоначально изгнанник не стал обреме нять себя организацией мировой революции. Форми рование своего имиджа он предпочел осуществить пером – для чего написал автобиографию. В немец ком издании она называлась «Mein Leben» (Моя жизнь). Рисуя свой собственный портрет, Троцкий стремился доказать, что он «является тоже талант ливым человеком, великим борцом и великим во ждем…» Но, как отмечал Лион Фейхтвангер: «Книга Троцкого полна ненависти, субъективна от первой до последней строчки, страстно несправедлива: в ней правда перемешивается с вымыслом. … Конечно, побежденному человеку трудно быть объективным».

Поэтому логику аргументов Троцкий замещал рито рикой, а анализ событий – субъективными оценками.

Фактически «исторические перспективы он рассмат ривал под углом зрения личной судьбы».

Еще с начала 20-х годов Троцкий осуществлял, че рез его агента и сподвижника Николая Крестинско го, связь с немцами. Являвшийся с октября 1921 по 1930 год полпредом СССР в Германии, на процессе 1938 года Крестинский рассказывал о деталях этих тайных сношений: «Начиная с 1923 года по 1930 г.

мы получали каждый год по 250 тыс. германских ма рок золотой валютой. Примерно 2 миллиона золотых марок… До конца 1927 г. выполнение этого соглаше ния шло, главным образом, в Москве. Затем с конца 1927 г. почти до конца 1928 г., в течение, примерно, де сяти месяцев был перерыв в получении денег, потому что после разгрома троцкизма я был изолирован, не знал планов Троцкого, не получал от него никакой ин формации и указаний… Так продолжалось до октября 1928 г., когда я полу чил от Троцкого, который был в то время в ссылке, из Алма-Аты письмо… В этом письме содержалось указание Троцкого о получении немецких денег, кото рые он предлагал передать или Маслову или фран цузским друзьям Троцкого, то есть Росмеру, Мадлене Паз и другим. Я обратился к генералу Секту. Он был к этому времени в отставке и не занимал никаких по стов… Он вызвался поговорить с Хаммерштейном и получить деньги. Деньги он получил… Хаммерштейн был в тот период начальником штаба рейхсвера, а с 1930 г. стал командующим рейхсвером».

Названный Крестинским генерал Ганс фон Сект с 1919 года являлся начальником «Всеобщего военно го бюро», под вывеской которого скрывался распу щенный германский генеральный штаб. Капитан Курт фон Хаммерштейн-Экворд был одним из трех моло дых офицеров Секта, курировавших «черный Рейхс вер», через которых командующие германских окру гов получали деньги для найма штатских лиц. Однако в этом же 1930 году, в связи с назначением замести телем наркома иностранных дел СССР, Крестинско го неожиданно отозвали из Берлина в Москву. Связь троцкистов с Рейхсвером прервалась. Поэтому уже в феврале следующего года в Германию прибыл сын Троцкого. Приехавший в страну под видом студента – для занятий «в научном институте» – он снял кварти ру в Берлине;

но действительные его цели были ины ми.

В брошюре «Лев Седов» Троцкий так характери зовал действия сына: «Лев все время был начеку, в неустанных поисках нитей, ведущих в Россию, в пого не за возвращающимися туристами, учившимися за границей советскими студентами, сочувствовавшими нам сотрудниками иностранных представительств».

Седов действительно суетился не напрасно, но без условной удачей для четы Троцких стал приезд в Бер лин Ивана Смирнова. Ближайший соратник Зиновье ва, Смирнов был увлеченным человеком и неизмен но примыкал ко всем оппозициям, возникавшим по сле революции внутри страны, а с 23-го года актив но поддержал троцкистов. Приговоренный в конце 1927 г. Особым совещанием при Коллегии ОГПУ к трем годам ссылки, в октябре следующего года он за явил, что «порвал с троцкизмом». Раскаявшегося оп позиционера освободили и, восстановив его в партии, назначили управляющим трестом «Саратовкомбайн строй».

В начале 1931 года Смирнова направили в Герма нию в качестве консультанта при советской торговой миссии. Узнав по своим каналам о приезде едино мышленника отца, Седов пригласил его на встречу, и после рассказа о деятельности Лейбы Бронштейна за границей он перешел к главному. В 1958 году же на Смирнова (троцкистка А.Н. Сафонова) вспомина ла: «Седов… говорил о том, что нужна решительная борьба с руководством в лице Сталина путем насиль ственного устранения его». И это были не просто сло ва. Поясняя, что «прежние соперничество и полити ческие разногласия между различными ветвями оппо зиции должны быть забыты», Седов сжато сформули ровал задачи, выдвигаемые Троцким для своих сто ронников:

«Развернуть по всей стране «кампанию террора и вредительства против советского режима… Нано ся повсеместные и строго согласованные по времени удары, оппозиция сможет ввергнуть советское прави тельство в состояние безнадежного хаоса и демора лизации. Тогда она захватит власть». В завершение разговора Седов попросил собеседника организовать для него встречу с прибывшим в Берлин руководите лем советской торговой миссии Пятаковым, так как он имеет к нему «специальное поручение от Троцкого».

Такая встреча состоялась.

Пятаков вернулся в Москву через полтора месяца.

Получив установки Троцкого на возобновление борь бы против Сталина и его окружения, он занялся «вос становлением старых троцкистских связей». Он со средоточил свое внимание на Украине. Еще в Берли не он договорился с Логиновым относительно органи зации украинского троцкистского центра: четверки, в которую должны были войти Логинов, Голубенко, Ко цюбинский и Лившиц. Впоследствии, через Шестова и Муралова, Пятаков сформировал еще один центр троцкистов – в Западной Сибири.

В архиве Троцкого сохранилось «Циркулярное письмо единомышленнику в СССР», написанное в ян варе 1932 г. В нем он писал: «Вопрос о партии есть ключ ко всем остальным вопросам. Ключом к партии является левая оппозиция. Ей нужно восстановить внутреннюю связь. Надо во что бы то ни стало объ ехать все пункты, где есть сохранившиеся и надеж ные оппозиционеры старых призывов. Надо подгото вить и как можно скорее выпустить заявление от име ни л[евой] о[ппозиции].

Оно может быть либо анонимным, либо (гораздо лучше) подписанным… Неотложная цель заявления – сказать партии: «Мы – здесь! … Оппозиция долж на приучить партию к себе. … К л[евой] о[ппозиции] потянутся с разных сторон. Восстановят связи, вос становится работа. (Объединить) все прогрессив ное вокруг л[евой] о[ппозиции] можно будет лишь при условии, если она сама создаст крепкое централь ное ядро. … P. S. Относительно правых… Разногласия с правы ми неминуемо обнаружатся во второй стадии пово рота. Тогда-то и пойдет настоящая дифференциация.

Именно поэтому и в первой стадии – при полной ло яльности к правым – недопустимо смешивать ряды и стирать границы. 3. При определении взаимоотноше ний не только с правыми… мы исходим, разумеется, не только из русских, но и из международных вопро сов»43.

Между тем правые тоже строили свои планы, на мереваясь вновь выступить против Сталина. Тем же летом 1931 года на даче Томского в Болшеве состо ялась встреча, на которой присутствовали А. Смир нов и заместитель наркома НКВД Генрих Ягода. Это были достаточно известные фигуры из состава пар тийных функционеров своего времени, поэтому при смотримся к ним внимательнее. Михаил Томский (на стоящая фамилия Ефремов) был незаконнорожден ным сыном швеи и слесаря. Образование получил лишь в трехклассном начальном училище, но это не помешало ему стать после революции редактором журнала «Металлист» и председателем Московско го совета профсоюзов, а в 1922 г. он вошел в По литбюро. Томский примкнул к правым, когда высту пил против форсирования индустриализации. За этот демарш его подвергли критике. В мае 1929 года его освободили от должности председателя ВЦСПС, а на следующий год – вывели из Политбюро. И хотя он остался в составе ЦК, у него были все основания для «обид» на Сталина.

Здесь и далее цитаты Троцкого по: Архив Л.Д. Троцкого. Т. 7. Редак тор-составитель Фельштинский Ю. Yuri.Felshtinsky@verizon.net Сын железнодорожника, Александр Смирнов при надлежал к когорте действительно «старых больше виков». Он вступил в «Союз борьбы освобождения рабочего класса» еще в 1896 году. Видимо, вслед ствие этого в последующие годы он регулярно зани мал ответственные посты. Так, с октября 1917 года он член Коллегии и заместитель наркома внутренних дел РСФСР, с 1922 года член ЦК РКП(б), а с 1923 г. – заместитель наркома земледелия и генеральный сек ретарь Крестьянского Интернационала. В 1928 году он стал заместителем председателя СНК РСФСР и одновременно секретарем ЦК партии. Но затем поли тическая карьера Смирнова круто пошла на убыль.

В 1930 году его вывели из ЦК, а на следующий год на значили лишь на пост председателя Всесоюзного со вета по коммунальному хозяйству при ЦИК СССР. Ко нечно, такое резкое снижение престижа не могло не вызвать обиду в сердце «старого большевика».

В описываемое время появились причины недо вольства властью и у Генриха Ягоды (Енох Гершено вич Иегуда). Троюродный брат Якова Свердлова, он начал свое восхождение к вершинам власти в 1919 го ду, начав работать в ЧК. Уже через год он стал чле ном Президиума ВЧК, затем занял пост управляюще го делами ГПУ. Осенью 1923 г. его назначили 2-м за местителем председателя ОГПУ, и вскоре он сменил Менжинского на посту начальника Особого отдела, а затем и Секретно-политического управления.

Худой, с землистым цветом лица и узким, как у Гит лера, клоком усов, Ягода казался «безличным», но был точен и проявлял почтительность к вышестоя щим руководителям, а в отношениях с подчиненными вел себя по-барски надменно и покровительствовал восхвалявшим его подхалимам. После смерти Дзер жинского Ягода стал первым заместителем нового председателя ОГПУ Менжинского. Ягода примкнул к правым еще в 1928 году, когда у него, как и у мно гих, складывалось впечатление, что в борьбе со Ста линым правые победят. Тогда же, в кабинете самого председателя Совета народных комиссаров состоя лась и одна из первых его доверительных бесед с Ры ковым. На следствии 26 апреля 1937 года Ягода гово рил:

«Я сказал Рыкову следующее: я с вами, я за вас, но в силу того, что я занимаю положение зампреда ОГПУ, открыто выступать на вашей стороне я не могу и не буду. О том, что я с вами, пусть никто не знает, а я всем возможным с моей стороны, со стороны ОГПУ помогу вам в вашей борьбе против ЦК. … Про себя я соображал: «А вдруг правые не победят»44.

Протокол допроса № 3 Ягоды от 26 апреля 1937 года;

Сойма В.

Запрещенный Сталин. М. 2005. С. 209.

В этом рассуждении и состоит суть событий в СССР, происшедших в 90-х годах XX столетия, в гор бачевскую «перестройку». Совершив свой очередной виток и поднявшись над прошлым в техническом раз витии, история начинала все сначала в обществен ных отношениях. Многие люди, носившие перед на чалом распада СССР партийные билеты, по своему мировоззрению не были коммунистами. То же самое происходило в начале 30-х годов. Ярким проявлением психологии таких людей является признание Генриха Ягоды, сделанное им 26 апреля 1937 года. Он говорил следователю: «Всю жизнь я ходил в маске, выдавал себя за непримиримого большевика. На самом деле большевиком, в его действительном понимании, я ни когда не был.

Мелкобуржуазное мое происхождение, отсутствие теоретической подготовки – все это с самого начала организации Советской власти создало у меня неве рие в окончательную победу дела партии. Но соб ственного мировоззрения у меня не было, не было и собственной программы. Преобладали во мне нача ла карьеристические, а карьеру свою надо было стро ить исходя из реальной обстановки. … Взбираясь по иерархической лестнице, я в 1926 году дошел до зампреда ОГПУ. С этого момента и начинаются мои первые попытки игры на «большой политике»… Это было после смерти Дзержинского, в период от крытой борьбы троцкистов с партией. Я не разделял взглядов и программы троцкистов, но я все же очень внимательно приглядывался к ходу борьбы, заранее определив для себя, что пристану к той стороне, кото рая победит в этой борьбе. Отсюда та особая линия, которую я проводил в то время в борьбе с троцкиз мом»45. Однако именно в 1931 году у Ягоды появились и другие мотивы для недовольства, когда с должности 1-го заместителя председателя ОГПУ его понизили до 2-го зама этого ведомства.

Конечно, расчетливый Ягода – как и подобные ему люди – не готовился записываться в клуб самоубийц.

Их противостояние индустриализации и коллективи зации проистекало не из-за заботы о крестьянстве.

Прежде всего, противники Сталина не верили в успех его политики. Ожидаемый ими большой провал они связывали с крушением собственных перспектив и ка рьеры. Существо таких опасений сформулировал в разговоре с Каменевым Бухарин: «Если страна гиб нет, мы гибнем…» Ягода являлся лишь одним из мно гих, кто искал «особую линию» для своих жизненных планов, но была и другая сторона медали. Появив шийся в результате нэпа общественный слой совет ских служащих, чиновников и интеллигентов из чис Там же. С. ла членов партии лишь прикрывался революционной терминологией. В действительности это была катего рия приспособленцев, склонных рассматривать свое положение как доходное дело.

Итак, у людей, собравшихся на даче в Болшево, утративших личные перспективы, было над чем за думаться и легко найти доверительную тему для раз говора. Но даже собравшись в узком кругу, они не могли признаться друг другу, что ненависть к Ста лину была порождена лишь потерей чинов и утра той жизненных перспектив. Обидами, подобно неза живающим ранам, причинявшим боль их обостренно му самолюбию. Как позже показал на допросах Ягода, проинформировав его «об организации блока троц кистов и зиновьевцев, Томский заговорил и об акти визации деятельности правых. Он сообщил о пла не свержения власти: путем переворота в Кремле, с арестом всех членов правительства и Политбюро, а также об участии в этом заговоре секретаря ЦИК Енукидзе». Родившийся в семье крестьянина Кутаис ской губернии, Авель Енукидзе занимал пост секрета ря Президиума Центрального исполнительного коми тета (ЦИК) СССР с декабря 1922 г. В 1934 году он ста нет и членом ЦК, но у него были более ярко выражен ные амбиции. Сторонник линии правых, он не просто примкнул к верхушке оппозиционеров. В силу своего высокого положения он уже метил на роль главного лидера и вербовал людей, представлявших интерес для заговорщиков.

Конечно, вступая в борьбу со Сталиным, Троцкий не мог ограничиться нелегальной перепиской. Офи циальным рупором троцкистской пропаганды стал журнал «Бюллетень оппозиции». Еще с июля 1929 го да он начал издаваться под редакцией Троцкого в Берлине, а с 1931 г. ответственным редактором жур нала в Европе стал его старший сын Лев Седов. И все-таки, какие идеи вдохновили Троцкого на борьбу со Сталиным? Чего добивался он, стремясь «убрать Сталина»?

Свое «философское» кредо Лейба Бронштейн из ложил в статье «Социализм в отдельной стране».

«Мы интернационалисты, – писал он. – Это для нас не условная фраза, а самое существо наших воззре ний. Освобождение пролетариата возможно толь ко через международную революцию, в которую на циональные революции войдут отдельными звенья ми. … Мы отвергаем сталинскую теорию со циализма в отдельной стране как мелкобуржуаз ную… неизбежно ведущую к мелкобуржуазному пат риотизму. … Мы ставим своей ближайшей зада чей сплотиться в международную фракцию на основе единства идей, методов и действий».

То есть в его идейной обойме не было ничего, кро ме все той же банальной догмы о перманентной рево люции. Но она отражала лишь одну сторону медали, представленной на потребу общественного мнения в качестве политического аргумента. На другой, скры той стороне, приближенной к любимому телу, был от тиснут иной символ – портрет самого Троцкого. Чело век с обостренным тщеславием, он был уверен в сво ей «гениальности»;

и его переполняло желание войти в историю в качестве вождя «мировой революции», сумевшего преобразовать весь цивилизованный мир.

Однако для осуществления такого замысла ему бы ла нужна твердая опора – реальная власть, и чтобы обрести ее, он был просто вынужден вступить в про тивоборство с лидером Советского Союза. Он наде ялся на всплеск энтузиазма своих сторонников внут ри страны. В начале 1932 г., в преддверии XVII конфе ренции ВКП(б), Троцкий оптимистично провозглашал:

«В разных рабочих ячейках «троцкисты» поднимают голос, иногда очень мужественно. Их исключают. Это начало новой главы в жизни правящей партии. Крити ческие голоса более уже не смолкнут».

Он как всегда заблуждался. Голоса его сторонни ков не только «смолкнут», но прежде, с судебных под мостков, они обернутся проклятиями в его адрес, об личая его как змея-искусителя, который ввел их в непростительный грех. Впрочем, на поверку вся «тео рия» Лейбы Бронштейна оказалась лишь жалкой уто пией, демагогией, не принесшей человечеству абсо лютно никакой пользы. Не принесла результата и его попытка образовать так называемый IV Интернацио нал. Все усилия Троцкого и его приверженцев из со става находившегося в Париже Интернационального Секретариата оппозиции не привели даже к мизерно му успеху. Ему так и не удалось въехать в историю на белом коне.

Понятно, что в статьях, публиковавшихся в «Бюл летене оппозиции», Троцкий не мог говорить о сво их подлинных намерениях откровенно. Он не мог от крыть свои настоящие карты. Об этом свидетельству ют строки из его письма американскому адресату от 5 апреля 1932 г. В нем он писал: «Дорогой друг. Толь ко что получил чрезвычайно интересное письмо из Москвы через Берлин. Посылаю вам копию той его части, которая представит для вас большой интерес и которую вы немедленно сможете использовать для американской печати… Разумеется, надо принять все меры к тому, чтоб она не казалась направленной про тив Советского Союза, а исключительно против Ста лина и его клики».

Конечно, он не мог не задуматься о причинах по беды Сталина в противостоянии оппозиции. Его злоб ный ум искал объяснения случившегося, но он не мог признать того, что видели другие. Сталин был чело веком дела. И прочность его положения определя лась успехами социалистического строительства, ре ально менявшими жизнь в лучшую сторону. У него бы ли идеи, но прежде всего он являлся великим органи затором, умевшим заставить работать на благо стра ны весь чиновничий, государственный и партийный аппарат.

Однако поклонник устоявшихся догм, Троцкий неправильно воспринимал простые вещи. Мир и лю ди представлялись ему «в искаженном виде». Поэто му главную причину прочности положения советско го вождя Троцкий усматривал в поддержке его «но вой бюрократией»;

и, страстный приверженец слова, «он стремился навязать собственный строй мыслей и другим». 1 октября 1932 г. в статье «Классовая приро да Советского государства» в разделе «Возможно ли мирное снятие бюрократии?» Троцкий писал: «Если верно, что бюрократия сосредоточивает в своих руках всю власть и все подступы к ней, – а это верно, – то возникает немаловажный вопрос: как подойти к реор ганизации советского государства? и можно ли разре шить эту задачу мирными способами?»

Рассуждая о том, «какими путями» оппозиция «мог ла бы овладеть властью?», он делает вывод: «На та кой вопрос нет априорного ответа;

решит борьба.

Соотношение сил определится на большой исто рической проверке, которой может явиться и вой на. … После опыта последних лет было бы ре бячеством думать, что сталинскую бюрократию мож но снять при помощи партийного или советского съезда… Для устранения правящей клики не оста лось никаких нормальных, «конституционных» пу тей. Заставить бюрократию передать власть в руки пролетарского авангарда можно только си лой».

Подстегиваемый клокотавшей в нем ненавистью и не сомневаясь в успехе «своей борьбы», Троцкий был полон оптимизма. Об этом свидетельствует его тай ная переписка. Так, в секретном письме от 16 декаб ря 1932 г. своим «болгарским сторонникам», подпи санном псевдонимом «Г. Гуров», он писал: «В положе нии русской оппозиции произошли за последний год очень серьезные изменения. Общее их направление характеризуется словом «подъем».

Многие сотни, может быть, и тысячи прежних ка питулянтов, особенно рабочих, вернулись на путь оп позиции… Незачем говорить, насколько этот факт упрочивает авторитет оппозиционеров, не покидав ших ни на час своего знамени. … Что касает ся нелегальной организации большевиков-ленинцев (курсив мой. – К.Р.) в СССР, то восстановление ее де лает только первые шаги».

Обратим внимание, что «Иудушка Троцкий» (опре деление Ленина) был не последним, кто после смер ти основателя партии проституировал на его имени.

Ирония истории в том, что следующим «верным ле нинцем» станет Хрущев, реабилитировавший «врагов народа» и узаконивший непогрешимость партийной бюрократии. Цитатами Ленина, вырванными из кон спекта его произведений, будет прикрываться бреж невская номенклатура периода застоя: «Верной до рогой идете, товарищи!» Этот парад демонстрации преданности «идее» закончится тем, что «самые вер ные ленинцы» – Горбачев и Ельцин – сметут саму пар тию и разрушат то государство, которое основал Ле нин.

Каким же способом Троцкий намеревался «вернуть рабочих на путь оппозиции»? Для реализации заду манных им планов Троцкий предлагал иностранным секциям диверсионную программу иноземного влия ния: «Все иностранные секции имеют возможность оказывать прямое и косвенное содействие возрожде нию и укреплению организации русских…»!!! Он тре бовал: «Надо завязывать связи с находящимися за границей советскими гражданами, особенно с уча щейся молодежью;

пользоваться всякими оказиями и возможностями для пересылки в СССР оппозици онной литературы, особенно русского «Бюллете ня».

Завязывать связи с уезжающими в СССР или на ходящимися там иностранными рабочими;

пользо ваться иностранными туристами для пересылки литературы, для установления письменных сноше ний, для собирания политической информации;

завя зывать связи с русскими моряками в портовых горо дах как для непосредственного политического воз действия на них, так и для пересылки литературы.

Все эти виды работы требуют, разумеется, чрезвы чайного внимания и осторожности: надо строго отби рать посредников, чтобы в их среду не затесались… сталинские провокаторы».

В это время Троцкому казалось, что будущее обе щает для оппозиции только благоприятные перспек тивы. 19 декабря 1932 г. в письме своему сподвиж нику С. Манову он сообщал: «В Советском Союзе со вершаются большие события. Сталинская группа по литически совершенно изолирована. В партийном ап парате полная растерянность. Сталин держится че рез ГПУ. Аресты приняли неслыханные размеры. … Наиболее скептические из наших друзей и полу друзей пишут о чрезвычайном росте авторитета и влияния левой оппозиции».

Троцкий как всегда ошибался. Большие события назревали не в СССР, а в Европе. Это стало очевид но 30 января 1933 года, когда рейхсканцлером Гер мании был назначен Адольф Гитлер. Однако Лейба Бронштейн ошибся и в оценке европейской ситуации.

В том же году он самоуверенно предрекал:

«Без революции германский пролетариат не обой дется. Но в своей революции он будет говорить по немецки, а не по-русски. Я не сомневаюсь, что он бу дет говорить гораздо лучше, чем говорили мы». И да же когда стало вполне ясно, что Гитлер заговорил хоть и немецким языком, но с нацистским акцентом, Троц кий не утратил призрачные иллюзии. В марте в «Бюл летене оппозиции» он пророчествовал:

«Борьба Гитлера за овладение государством толь ко начинается. Главные трудности еще впереди. Даже перелом торгово-промышленной конъюнктуры к луч шему изменит соотношение сил не в пользу Гитле ра…» Его ноздри уже щекотал запах дыма от пожа ра назревавшей революции, и он заспешил в Европу.

В 1933 году, с помощью своих сторонников он получил от французского правительства разрешение на пере езд во Францию. Отправившись из Турции 17 июля на пароходе «Болгария», утром 24-го он с женой при был в Марсель. Вместе с четой плыли четыре его сек ретаря: Сара Вебер, Макс Шахтман, Ван Ейженорт и Адольф. В трюмах корабля лежал его солидный ба гаж. Несколько добротно сколоченных ящиков с архи вом Троцкого, которые без проволочек были отправ лены в Париж.

Позже Троцкий станет утверждать, что по прибы тии в Марсель он в сопровождении друзей сразу же отправился «на курорт Руайан, у устья Жиронд», где пробыл «с июля до начала октября». Он писал: «Мы жили в Руайане, как и вообще во Франции, инког нито». Правда, эти утверждения о якобы «скрытной»

жизни выглядят весьма комично, ибо через абзац он сообщает:

«В Руайане меня посетили свыше 30 (!) друзей из разных стран: около двадцати парижан, семь гол ландцев, два бельгийца, два итальянца, один англи чанин, один швейцарец и т. д.» Позднее он доведет список посетителей до полусотни. Поэтому его «ин когнито» выглядит секретом Полишинеля. Иначе как же нашли его, «тайно» проживавшего во Франции, по чти две роты приверженцев из разных стран европей ского континента?

Впрочем, само паломничество к нему не было слу чайностью. 19 августа, на пленуме Интернациональ ного Секретариата, левая троцкистская оппозиция «взяла курс на образование параллельных компартий и их международного объединения – Четвертого Ин тернационала».


Мог ли Троцкий накануне этого значимого события в своей политической деятельности «забыть» о своих приверженцах в СССР? Мог ли не напомнить им о се бе в тот момент, когда подобно Наполеону, бежавше му с острова Эльба, почти триумфально вступил на берег Франции? Примечательно, что, ведя перегово ры о переезде с французским правительством, пред полагаемым местом жительства он выбрал именно Корсику. Правда, отправляться на родину великого корсиканца он так и не решился.

Разворачиваемая в эти годы антисоветская пропа ганда Троцкого строилась на усилившихся призывах к насильственному свержению Сталина. В «Бюллетене оппозиции», распространяемом в СССР, в 1933 году он утверждал: «Первое же социальное потрясение, внешнее или внутреннее, может ввергнуть распадаю щееся советское общество в гражданскую войну».

Через восемь месяцев после прихода к власти Гит лера, в сентябре 1933 г., заместитель наркома по ино странным делам, троцкист Николай Крестинский от правился на очередной отдых в Киссиенген. По пути он остановился в Берлине, где в советском посоль стве встретился с троцкистом Сергеем Бессоновым.

Крестинский сообщил ему, что по имевшимся у него сведениям руководитель внешнеполитического отде ла национал-социалистской партии Розенберг произ вел зондаж «по вопросу о возможности тайного согла шения между национал-социалистами в Германии и русскими троцкистами». И в этом не было противоре чия. Поскольку активно выступавшие против Комин терна левые фактически преследовали те же цели, что и нацисты.

Крестинский сказал Бессонову, что до конца сен тября он пробудет в санатории, а затем он отправится в итальянский Меран, но «ему, во что бы то ни стало, необходимо увидеться с Троцким». В это время, с кон ца июля, Лейба Бронштейн со своей свитой «секре тарей» и телохранителей «проживал в местечке Сан Ралай, возле курорта Ройан». К концу сентября он пе ребрался в небольшой город на юге Франции Сан-Па ле. В записках Троцкого отмечено, что «с 9 октября по 1 ноября» он жил «в Баньер-де-Бигор». Как раз на кануне путешествия в Пиренейские горы, «на второй неделе октября» и прошла его встреча с Крестинским.

Она состоялась в итальянском городке Меране, куда Троцкий вместе с сыном прибыл с фальшивым пас портом.

На совещании Лейба Бронштейн признал, что «ор ганизация троцкистов недостаточна не только для то го, чтобы произвести переворот, и тем более удер жаться у власти. Поэтому существенно важно добить ся соглашения с иностранными государствами, заин тересованными в оказании троцкистам помощи». Раз вивая свою мысль, он продолжал:

«Зачаточным соглашением такого рода является наше соглашение с рейхсвером, но это соглашение ни в коей мере не удовлетворяет ни троцкистов, ни немецкую сторону… Во-первых, нашим контрагентом в этом деле является только рейхсвер, а не герман ское правительство в целом… Второе. В чем сущность соглашения с рейхсвером?

Мы получаем небольшую сумму денег, а они получа ют шпионскую информацию, которая будет им необ ходима при военном нападении. Но ведь германско му правительству, в частности Гитлеру, нужны коло нии, территории, а не только шпионская информация.

И он готов вместо колоний, за которые надо сражать ся с Англией, Америкой и Францией, удовлетвориться территорией Советского Союза.

А нам нужны не 250 тысяч золотых марок, нам нуж ны германские вооруженные силы. Для того, чтобы при их помощи прийти к власти… прежде всего, необ ходимо достигнуть соглашения с германским прави тельством».

Касаясь вопроса о японцах, как «о силе, с кото рой необходимо договориться», Троцкий предложил использовать для «зондирования» их представите лей в Москве троцкиста Сокольникова, работавшего в Наркоминделе и занимавшегося как раз Востоком.

Продолжая рассуждения, он пояснял: «Но ведь ес ли даже произойдет нападение, скажем, Германии на Советский Союз, это еще не даст возможности захва тить аппарат власти, если у нас не будут подготовле ны известные внутренние силы… Необходимо иметь оплот и в городе, и в деревне, у мелкой буржуазии и у кулаков, а там связи имеют главным образом правые.

Необходимо иметь, наконец, опору в Красной Ар мии, среди командиров, чтобы соединенными усили ями в нужный момент захватить важнейшие пункты и прийти к власти, заменить нынешнее правительство, которое должно быть арестовано. И посадить на его место собственное правительство, заранее подготов ленное».

Конечно, составляя изощренные планы и опреде ляя наиболее верные пути для захвата власти, Троц кий не мог оставить без внимания армию. Наиболее подходящей кандидатурой в качестве сообщника за говорщиков он счел Тухачевского. Он хорошо знал психологию этого честолюбивого военного, занимав шего пост заместителя наркома РККА по военным и морским делам.

Троцкий характеризовал его как «человека бона партистского типа, авантюриста, честолюбца, стре мящегося играть не только военную, но и военно-по литическую роль, который, несомненно, с нами пой дет». Накануне, через корреспондента ТАСС Ромма, он уже отправил письмо и самому Тухачевскому. Но, призывая оказать всемерную поддержку своему про теже еще со времен Гражданской войны, он не был настолько слеп, чтобы пустить дело на самотек. По этому он рекомендовал Крестинскому: «везде расста вить своих людей, чтобы в момент переворота често любивый военный не мог подчинить новое правитель ство личному контролю».

И все-таки основной задачей своих сторонников Лейба Бронштейн считал продолжение кампании тер рора и вредительства. Он убежденно пояснял, что диверсионные и террористические акты следует рас сматривать с двух позиций. Во-первых, «под углом зрения применения их во время войны и для дезори ентации обороны Красной Армии, для дезориентации правительства к моменту переворота…» Во-вторых, они давали бы ему «большую устойчивость и уверен ность в переговорах с иностранными правительства ми». Ибо он мог наглядно демонстрировать то, что его сторонники в СССР «достаточно сильны и достаточно активны».

Глава Дело о ПРОЦЕССЕ ШЕСТНАДЦАТИ Ивана Никитича Смирнова арестовали 14 января 1933 года, а 16 апреля его приговорили к 5 годам ла герей. Но только в начале 1936 года следователи вы явили связь группы Шемелева – Ольберга – Сафо новой с находившимся в политизоляторе И.Н. Смир новым. Но когда в апреле последнего доставили во внутреннюю тюрьму НКВД, по согласованию с Яго дой, Молчанов решил объявить, что «со вскрытием этого центра действующий троцкистский актив уже ликвидирован», и «лично Троцкий, безусловно, ника кой непосредственной связи с представителями троц кистского центра в СССР не имел».

Этому помешал постепенно вникавший в детали расследования Ежов. Узнав о позиции Молчанова и Ягоды, он назвал Агранову имена «прямых кадро виков Троцкого» и, прежде всего, Дрейцера. В мае Дрейцера, работавшего заместителем директора за вода «Магнезит» в Челябинской области, доставили в Москву. А вскоре был арестован и бывший заведу ющий секретариатом Зиновьева Пикель.

Правда, следователю ГУГБ Радзивиловскому пона добилось три недели, прежде чем его подследствен ные начали давать показании, и это вызвало панику у Ягоды. На протоколах допросов Дрейцера, где го ворилось о получении последним террористических директив от Троцкого, он писал: «неверно», «чепу ха», «ерунда», «не может быть». Тем не менее след ствие набирало обороты и к апрелю число арестован ных достигло 508 человек. В мае – июне были аре стованы замнаркома земледелия И.И. Рейнгольд, со трудник Наркомата внешней торговли Э.С. Гольцман и политэмигранты из Германии Фриц-Давид, В.П. Оль берг, К.Б. Берман-Юрин, М.И. Лурье, Н.Л. Лурье.

В ходе следствия выяснилось, что в Советский Со юз Ольберг прибыл нелегально по паспорту гражда нина Гондурасской республики, который он приобрел через связи с гестапо. Имея обдуманный план, вплоть до обратного возвращения после совершения терак та, он получил и явки германских агентов. В сотруд ничество с немецкой охранкой он вступил лишь по сле согласования этого вопроса с Троцким. Поясняя причины возникновения таких контактов, на допросе 9 мая Ольберг показал:

«Я не решился без специальных указаний Седова идти на это и сообщил условным письмом Седову в Париж, что есть возможность наладить связь с круп ной немецкой организацией крайне правого направ ления (речь идет о гестапо), которая может помочь мне в приобретении паспорта и въезде в Советский Союз. Седов мне ответил, что он согласен на установ ление мной связи с этой организацией, предупредив меня о необходимости сохранения этой связи в стро жайшей тайне».

С немцами были связаны переброшенные Троцким в СССР Гуревич и Быховский. Связи с гестапо и ру ководителем штурмовых отрядов в Берлине Францем Вайцем имели Констант и М. Лурье. Когда Лурье рас сказал об этом Зиновьеву и спросил его об отноше нии к этому факту, то последний ответил: «Что же вас здесь смущает? Вы же историк, Моисей Ильич.

Вы знаете дело Лассаля с Бисмарком, когда Лассаль хотел использовать Бисмарка в интересах револю ции»… Непосредственным заданием для Ольберга была организация убийства Сталина. Сначала у эмисса ра Троцкого все складывалось благополучно. Даже успешно. По прибытии в страну, в целях конспира ции, Ольберг организовал террористическую группу из числа троцкистов, но не в Москве, а в Горьком.

Убийство Сталина предполагалось совершить во вре мя первомайского праздника 1936 года. Накануне тер акта директор Горьковского педагогического институ та И.К. Федотов должен был командировать террори стов в Москву под видом отличников учебы для уча стия в демонстрации на Красной площади.

Одновременно с Ольбергом Троцкий направил в Советский Союз и другого агента, Берман-Юрина, ра ботавшего ранее в Германской Компартии и в Комин терне. Его задача была не простой. В директиве, ко торую Троцкий дал этому эмиссару, особо подчерки валось, что убийство Сталина «должно быть совер шено не конспиративно, в тиши, а открыто, на одном из пленумов, или на конгрессе Коминтерна». Парал лельно с Берман-Юриным в подготовке теракта при нимал участие приехавший в СССР работник Комин терна Фриц-Давид (И.-И.Д. Круглянский) Агенты гото вили покушение на Сталина на VII конгрессе Комин терна, но в конце мая 1936 года они были арестованы.


Троцкий не ограничивается переброской террори стов с индивидуальными заданиями. Подобные ди рективы шли и легально действовавшим троцкистам.

На допросе 4 июля 1936 года член троцкистского центра еврей Мрачковский рассказывал: «Эстерман передал мне конверт от Дрейцера, вскрыв конверт при Эстермане, я увидел письмо, написанное Троц ким Дрейцеру. В этом письме Троцкий давал указание убить Сталина и Ворошилова». Итак, выдворенный из СССР и наблюдавший из-за границы за успехами ста линской Страны Советов, Лейба Бронштейн не успо коился. Он вовлекал в свой арсенал все новые и но вые средства для борьбы с ненавистным противни ком. Сюда входило все: саботаж и вредительство, ди версии и террор, закулисный сговор с иноземцами и подготовка «плана поражения» в случае войны.

Что подстегивало Троцкого? Что являлось его глав ной целью? Только ли возвращение любой ценой в страну, к власти? Конечно, все это было для него важ но, но в первую очередь им двигали ярость и нена висть. Его переполняла не угасавшая злоба. Но дале ко ли распространялись пределы его ненависти? На допросе 21 июля 1936 года Берман-Юрин пояснял:

«В беседе со мной Троцкий открыто заявил мне, что в борьбе против Сталина останавливаться перед крайними мерами нельзя и что Сталин должен быть физически уничтожен. О Сталине он говорил с неве роятной злобой и ненавистью. Он в этот момент имел вид одержимого. Во время беседы Троцкий поднял ся со стула и нервно ходил по комнате. В нем бы ло столько ненависти, что это производило исключи тельное впечатление, и мне тогда казалось, что это человек исключительной убежденности. Я вышел от него как загипнотизированный».

Такая одержимость была уже не политиче ской борьбой. Она превращалась в патологическую страсть психопата. Упорная приверженность догме, неумение приспособиться к изменившимся условиям привели Троцкого к отторжению от партии, но он не хотел признать себя побежденным и «не видел того, что было видно каждому ребенку». Слабостью Троц кого являлось то, что он привык «рассматривать исто рические перспективы под углом зрения личной судь бы». Он написал книгу о Сталине, и она, отмечает Ли он Фейхтвангер: «…субъективна от первой до послед ней строки, страстно несправедлива: в ней неизмен но мешается правда с вымыслом… Троцкий злобно отвергает все заслуги Сталина, оборачивая его каче ства в их противоположность, и книга его полна нена висти…»46.

Однако Троцкий не хотел удовлетвориться лаврами писателя. В нем клокотало не просто непримиримое стремление к мести – он с последовательностью су масшедшего маньяка жаждал крови своего противни ка. В своей ненависти к Сталину Троцкий был неис тощим. Он всячески форсирует события. Подгоняя своих сторонников, он направляет в СССР агентов, директивы и практические указания по организации убийства Сталина.

19 июня 1936 года Ягода и Вышинский представили на утверждение Политбюро список наиболее опасных Фейхтвангер Л. Москва. 1937. Таллин, 1990. С. 62–64.

троцкистов, включавший 82 фамилии, но следствие не замкнулось на троцкистах. В следственных прото колах вновь появились фамилии Зиновьева и Каме нева. Еще на допросе 5 июня Н.А. Карев рассказы вал, что в середине августа 1932 года на совещании, состоявшемся на даче Зиновьева в Ильинском, шел разговор об объединении оппозиционных сил и пере ходе к террористическим методам.

Эти признания проливали новый свет и на обсто ятельства подготовки покушения на Кирова. Карев показал: «Зиновьев сообщил, что на основе призна ния террора основным средством борьбы с существу ющим партийным руководством зиновьевским цен тром установлен контакт с руководителями троцкист ской организации в Союзе Иваном Никитичем Смир новым и Мрачковским и что есть решение объединен ного троцкистско-зиновьевского центра об организа ции террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде. Зиновьев сказал, что подго товка террористических актов над Сталиным и Киро вым поручена Бакаеву, который должен для этих це лей использовать свои связи с зиновьевскими группа ми в Ленинграде и Москве».

При этом Карев указывал, что там же, в Ильин ском, «…при разговоре с Бакаевым я узнал, что по следний намерен использовать для организации тер рористического акта над Кировым существующие в Ленинграде и связанные с ним – Бакаевым – зино вьевские группы Румянцева и Колотынова». Активный участник «новой оппозиции», бывший первый секре тарь Ленинградского губкома (в 1925 году) И.П. Бака ев перед арестом в декабре 1934 года работал управ ляющим Главэнергосети. Следователи получили по казания и о том, что в июне 1934 года Каменев специ ально выезжал в Ленинград, где связался с М.Н. Яко влевым, руководителем одной из террористических групп, которому дал указание форсировать подготов ку теракта против Кирова. При этом он упрекал руко водителей террористических групп «в медлительно сти и нерешительности».

Бывший личный секретарь Зиновьева Н.М. Мото рин на допросе 30 июня 1936 г. рассказал о встрече с «шефом» осенью 1934 года. Моторин признавался:

«Зиновьев указал мне, что подготовка террористиче ского акта должна быть всемерно форсирована и что к зиме Киров должен быть убит. Он упрекал меня в недостаточности решительности и энергии и указал, что в вопросе о террористических методах борьбы на до отказаться от предрассудков».

От «предрассудков» отказывался не только Зино вьев. Активный член московского террористического центра И.И. Рейнгольд на допросе 9 июля 1936 г. рас сказал о своей встрече в тот же период с Каменевым.

Она прошла на квартире последнего в Карманицком переулке в Москве. Лишенные возможности претен довать на реальное политическое влияние, Зиновьев и Каменев уже не церемонились в выборе средств борьбы. Возвращение утраченной власти превраща лось для них в идею фикс, почти в маниакальную по требность.

Рейнгольд показывал: «Каменев доказывал необ ходимость террористической борьбы и прежде всего убийства Сталина, указывая, что этот путь есть един ственный для прихода к власти. Помню особенно его циничное заявление о том, что «головы отличаются тем, что они не отрастают».

Нетерпеливые замыслы Троцкого приобрели зри мые очертания. Его директивы принимались к осу ществлению и дополнялись инициативой самих участников троцкистско-зиновьевского блока. В про токоле допроса от 17–19 июля 1936 года со слов Ба каева записано: «По указанию Зиновьева к организа ции террористического акта над Сталиным мною при влечены зиновьевцы Рейнгольд, Богдан и Файвило вич, которые дали согласие принять участие в терро ристическом акте».

Открывшиеся новые обстоятельства вызывали необходимость проведения повторного расследова ния убийства Кирова. Поэтому Зиновьева и Каменева, осужденных 16 января 1935 года по делу «Московско го центра», в середине июля 1936 года доставили из политизолятора в московскую тюрьму для переслед ствия. Им было суждено стать основными фигурами на начавшемся в августе «Процессе 16-ти».

Слово «террор» уже заняло прочное место в лек сиконе заговорщиков. Убийство наркома обороны Во рошилова готовили по меньшей мере две группы. Как уже указывалось выше, троцкист Ефим Дрейцер по лучил задание на осуществление этого теракта непо средственно от Троцкого. К исполнению он привлек командира дивизии Д.А. Шмидта и майора Бориса Кузьмичева.

В протоколе допроса троцкиста С. Мрачковского от 19–20 июля указывалось: «В середине лета 1934 го да Дрейцер мне докладывал, что им подготовлялось одновременно убийство Ворошилова, для чего дол жен был быть подготовлен Шмидт Дмитрий, бывший в армии на должности командира и не бывший на по дозрении в партии. Предполагалось, что он убьет его либо во время личного доклада Ворошилову, либо во время очередных маневров, на которых будет при сутствовать Ворошилов». Вторая группа, готовившая покушение на Ворошилова, возглавлялась М. Лурье, переброшенным в Советский Союз Троцким и имев шим в Берлине связи с Францем Вайцем. В состав группы входили Натан Лурье, Эрик Констант, Павел Липшиц. Члены группы намеревались «выследить и убить Ворошилова в районе Дома Реввоенсовета на улице Фрунзе».

Фашисты охотно сотрудничали с агентами Троцко го, евреями по национальности. И в этом не было ни чего парадоксального. Говоря о мотивах связи с руко водителем штурмовиков Вайцем, на допросе 21 июля Э.К. Констант пояснял: «Будучи крайне озлоблен про тив политики ВКП(б) и лично против Сталина, я срав нительно легко поддался политической обработке, которую вел в отношении меня Франц Вайц. В бесе дах со мной Франц Вайц указывал, что различие на ших политических позиций (я троцкист, а он фашист) не может исключить, а наоборот, должно предпола гать единство действий троцкистов и национал-соци алистов в борьбе против Сталина и его сторонников.

После ряда сомнений и колебаний я согласился с до водами Франца Вайца и находился с ним все время в постоянном контакте».

Уже на следующий день после этого признания сле дователи получили дополнительную информацию о руководящей исполнительской роли Бакаева в подго товке убийства Кирова. На допросе 22 июля 1936 года о соучастниках планируемого покушения на Кирова рассказал бывший заведующий (до 1927 года) секре тариатом председателя ИККИ, а затем работавший в Реперткоме (театральная цензура) Р.В. Пикель. Быв ший заведующий секретариатом Зиновьева сообщил на следствии, что Бакаев развил лихорадочную дея тельность по организации покушения и на Сталина, вкладывая в это всю свою энергию.

Пикель говорил следователю: «Бакаев не только руководил подготовкой террористического акта в об щем смысле, а лично выезжал на места наблюде ния. Проверял и вдохновлял людей… Летом 1934 го да я как-то пришел к Рейнгольду (И.И. Рейнгольд в 1929–1934 гг. замнаркома земледелия. – К.Р.). Рейн гольд мне сообщил, что наблюдения за Сталиным да ли положительные результаты и что Бакаев с группой террористов выехали на машине сегодня с задачей убить Сталина. При этом Рейнгольд нервничал, что они долго не возвращаются. В этот же день вечером я вновь виделся с Рейнгольдом, и он сообщил мне, что осуществлению террористического акта помеша ла охрана Сталина, которая, как он выразился, спуг нула участников организации».

Может возникнуть подозрение, что эти разоблача ющие признания были выбиты из подследственных пытками. Но для такого подозрения нет оснований хо тя бы потому, что по обе стороны следовательско го стола сидели люди одной национальности, «одной крови». Свидетель работы следователей, сотрудник НКВД А. Орлов-Фельдбин, бежавший позже за грани цу, писал в своих мемуарах, что «следствие приня ло характер почти семейного дела», и бывший зав.

секретариатом Зиновьева Пикель в ходе допросов «называл сидящих пред ним энкаведистов по имени «Марк, Шура, Ося»…». Имеются в виду участвовав шие в допросах комиссар НКВД Гай, Шанин и Остров ский.

Между тем по ходу следствия более определенно, все четче, стала проявляться рука Троцкого. Уже упо минаемый Ефим Дрейцер был лицом очень близким Троцкому. Активный участник троцкистско-зиновьев ского блока, сложившегося в 20-е годы, он осуществ лял его личную охрану. На допросе 23 июля он при знался в получении письменной директивы Троцкого.

Дрейцер показывал: «Эту директиву я получил через мою сестру, постоянно проживающую в Варшаве, – Сталовицкую, которая приехала в Москву в конце сен тября 1934 г. Содержание письма было коротко. На чиналось оно следующими словами: «Дорогой друг!

Передайте, что на сегодняшний день перед нами сто ят следующие задачи:

Первая – убрать Сталина и Ворошилова, вторая – развернуть работу по организации ячеек в армии, третья – в случае войны использовать всякие неуда чи и замешательства для захвата руководства. Наря ду с нами убийство Сталина готовили И.Н. Смирнов и С.В. Мрачковский, которые получили прямую ди рективу Троцкого совершить террористический акт».

Именно о получении этой директивы, переданной Дрейцером через Эстермана, говорил на допросе 4 июля 1936 года и сам Мрачковский.

Таким образом, после ознакомления с показания ми других подследственных и проведенных следова телями очных ставок Зиновьеву и Каменеву не оста валось ничего иного, как признать хотя бы часть по казаний подельников. На вопрос, заданный следова телем руководителю объединенного блока Каменеву 23 июля 1936 года: «Знал ли он о решении центра убить товарища Сталина и С.М.Кирова?» – Каменев ответил: «Да, вынужден признать, что еще до сове щания в Ильинском Зиновьев сообщил мне о наме чавшихся решениях центра троцкистско-зиновьевско го блока о подготовке террористических актов против Сталина и Кирова.

При этом он мне заявил, что в этом решении катего рически настаивают представители троцкистов в цен тре блока – Смирнов, Мрачковский и Тер-Ваганян, что у них имеется прямая директива по этому поводу от Троцкого и что они требуют практического перехода к этому мероприятию в осуществление тех начал, кото рые были положены в основу блока. Я к этому реше нию присоединился, так как целиком его разделял».

Эти показания подтвердил и допрошенный 23– 25 июля Зиновьев. Он показал: «Я действительно яв лялся членом объединенного троцкистско-зиновьев ского центра, организованного в 1932 году. Троцкист ско-зиновьевский центр ставил главной своей зада чей убийство руководителей ВКП(б), и в первую оче редь убийство Сталина и Кирова. Через членов цен тра И.Н. Смирнова и Мрачковского центр был связан с Троцким, от которого Смирновым были получены ука зания по подготовке убийства Сталина… Я также признаю, что участникам организации Ба каеву и Кареву от имени объединенного центра мною была поручена организация террористических актов над Сталиным и Кировым в Ленинграде. Это поруче ние мною было дано осенью 1932 года в Ильинском, на даче Зиновьева, где проходило учредительное со вещание троцкистско-зиновьевского центра, совеща ние, в котором участвовали Зиновьев и его сторон ники – Каменев, Евдокимов, Бакаев, Куклин, а также троцкистские руководители И.Н. Смирнов, Мрачков ский, Тер-Ваганян, и где было принято решение, что единственным средством, с помощью которого они могут надеяться на приход к власти, является органи зация террористических актов против руководителей ВКП (б), в первую очередь против Сталина».

Конечно, это вынужденное признание было неким лукавством. Допрашиваемый должен был сказать:

«Еще осенью тридцать второго года». Ибо среди про чих фактов, выявленных следствием в процессе до просов, было установлено, что в дальнейшем эта задача конкретизировалась. Так, летом 1934 года в Москве на квартире Каменева состоялось очередное совещание, на котором присутствовали Каменев, Зи новьев, Евдокимов, Сокольников, Тер-Ваганян, Рейн гольд и Бакаев.

На этом совещании было принято решение форси ровать убийство Кирова. Но и это было не все. Кро ме убийства Сталина и Кирова, заговорщики плани ровали теракты против Ворошилова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора и Постышева, но такие замыслы нельзя было осуществить на одном энтузиазме. Для эффективной деятельности необходимы были мате риальные средства и оружие. Группа террористов в Горьком – Лаврентьев, Храмов, Пугачев, возглавляе мая троцкистом Поповым, пыталась осуществить ряд грабежей кассиров в Арзамасе и сельсоветов Арда товского района. Но из-за недостатка опыта ограбле ния не удались. Поэтому заговорщики пошли более «цивилизованным» путем.

На одном из совещаний центра Каменев дал пору чение Рейнгольду: связаться с заместителем предсе дателя Госбанка СССР Г.М. Аркусом. И летом 1934 го да Аркус перевел на нужды центра 30 тысяч рублей.

Деньги были переведены «под видом сумм на оплату статистико-экономических работ». 15 тысяч он пере вел Картографическому тресту, который возглавлял активный зиновьевец Федоров, и 15 тыс. хозяйствен ному тресту (Главэнергосети. – К.Р.) Г. Евдокимова.

Такова в самом кратком изложении хронология следствия, проведенного НКВД в первой половине 1936 года. Обсудив эту информацию, 29 июля бюро ЦК утвердило Закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О терро ристической деятельности троцкистско-зиновьевско го контрреволюционного центра».

В нем сообщалось, что в текущем году НКВД рас крыл несколько «террористических групп в Москве, Ленинграде, Горьком, Минске, Киеве, Баку и других го родах. Ими руководил, направлял деятельность троц кистско-зиновьевский блок, созданный в 1932 году, в составе: от зиновьевцев – Зиновьев, Каменев, Бака ев, Куклин, от троцкистов – Смирнов И.Н., Мрачков ский, Тер-Ваганян».

На открытом судебном процессе, состоявшемся 19–24 августа 1936 года по делу «антисоветского объ единенного центра» («процесс 16-ти»), были пред ставлены Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Бакаев, И. Смирнов, С. Мрачковский, доставленные из поли тизоляторов. Из ссылки привезли Тер-Ваганяна. На скамье подсудимых присутствовали арестованные в мае – июле: заместитель директора челябинского за вода «Магнезит» Е. Дрейцер, бывший заведующий секретариатом ИККИ И. Рейнгольд, сотрудник Нарко мата внешней торговли Э. Гольцман. Среди аресто ванных агентов Троцкого были Фриц-Давид, В. Оль берг, К. Берман-Юрин, М.И. Лурье и Н.Л. Лурье.

Суд прошел в Октябрьском зале Дома союзов.

Судьи расположились в массивных креслах, украшен ных государственными гербами, за длинным столом, накрытым красной скатертью. Подсудимые сидели за деревянной перегородкой с правой стороны. По бо кам и сзади них стояли красноармейцы с примкнуты ми к винтовкам штыками. Позади находились поме щения, в которых располагались буфет и комната, где в перерывы подсудимые отдыхали.

Процесс открылся в 12 часов дня. Он проходил при открытых дверях в присутствии зрителей и по чти тридцати иностранных журналистов и диплома тов. Государственным обвинителем был Генераль ный прокурор Союза ССР А. Я. Вышинский. То был процесс, на котором предстала группа боевиков и их руководителей, которые не только по понятиям того времени, а и по современным – являлись террори стами. Обвиняемые отвечали на вопросы председа теля суда довольно лаконично. Почти с подчеркнутой «скромностью».

Еще перед началом процесса Сталин уехал в от пуск. Как обычно, он отдыхал в Сочи. И 17 авгу ста Ежов и Каганович сообщили ему шифрограммой:

«Из представителей печати на процесс допускаются:

а) редакторы крупнейших центральных газет, корре спонденты «Правды» и «Известий»;

б) работники ИК КИ и корреспонденты для обслуживания иностран ных коммунистических работников печати;

в) корре спонденты иностранной буржуазной печати. Просятся некоторые посольства. Считаем возможным выдать билеты лишь для послов – персонально».

Ответ из Сочи пришел на следующий день: «Согла сен. Сталин». Поздним вечером 19 августа Сталин по лучил новую шифрограмму Ежова и Кагановича: «… Зиновьев заявил, что он целиком подтверждает по казания Бакаева о том, что последний докладывал Зиновьеву о подготовке террористического акта над Кировым, о непосредственном исполнителе Николае ве…»

Как и некоторые другие обвиняемые, один из бли жайших соратников Зиновьева, Г.Е. Евдокимов, уже проходил в числе главных обвиняемых по делу «Мос ковского центра» в 1935 году. Но на судебном процес се 36-го года вскрылись новые обстоятельства. Ис следуя фрагмент о совещании на квартире Каменева, Вышинский задал подсудимому вопрос: «Так прямо и говорилось – «форсировать убийство Кирова»?»

«Евдокимов: Да, так и говорилось… С этой целью осенью 1934 года Бакаев поехал в Ленинград прове рить, как идет подготовка террористического акта про тив Кирова ленинградскими террористами. Эти тер рористические группы установили слежку за Кировым и выжидали удобного момента, чтобы совершить тер рористический акт».



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.