авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя Издательский текст ...»

-- [ Страница 6 ] --

Повторим, что перед арестом И.П. Бакаев работал управляющим Главэнергосети. Другой ближайший со ратник Зиновьева Г.Е. Евдокимов, бывший член ЦК ВКП(б), – один из лидеров «новой оппозиции», два жды исключавшийся и восстанавливавшийся в пар тии – накануне ареста занимал должность начальни ка Главного управления молочной промышленности.

«Вышинский: – Убийство Сергея Мироновича Киро ва было подготовлено центром?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – Вы лично принимали участие в этой подготовке?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – Вместе с вами принимали участие в подготовке Зиновьев и Каменев?

Евдокимов: – Да.

Вышинский: – По поручению центра Бакаев ездил в Ленинград проверять ход подготовки там на месте?

Евдокимов: – Да.

(Вышинский путем дальнейших вопросов устанав ливает, что Бакаев во время своей поездки в Ленин град имел встречу с убийцей Кирова – Николаевым, с которым Бакаев вел разговор о подготовке убийства).

Вышинский (обращается к Бакаеву): – Вы в Ленин граде виделись с Николаевым?

Бакаев: – Да.

Вышинский: – По поводу убийства С.М. Кирова до говаривались?

Бакаев: – Мне не нужно было договариваться, по тому, что директива об убийстве была дана Зиновье вым и Каменевым.

Вышинский: – Но вам говорил Николаев, что он ре шил совершить убийство Кирова?

Бакаев: – Говорил он и другие террористы – Леван, Мандельштам, Колотынов, Румянцев.

Вышинский: – Разговор был об убийстве Кирова?

Бакаев: – Да.

Вышинский: – Он проявил свою решимость. А вы как относились к этому?

Бакаев: – Положительно».

(Из дальнейших вопросов Вышинского Бакаеву вы ясняется, что последний после своей поездки в Ле нинград докладывал Евдокимову и Каменеву о ходе подготовки убийства С.М. Кирова. На вопрос обвиня емому Каменеву о том, имел ли место действительно такой доклад Бакаева ему, Каменев ответил утверди тельно).

Вышинский (обращается к Каменеву): – Что он вам передал?

Каменев: – Он сказал, что организация подготовле на к совершению удара и что этот удар последует.

Вышинский: – А как вы к этому отнеслись?

Каменев: – Удар был задуман и подготовлен по по становлению центра, членом которого я был, и я это рассматривал как выполнение той задачи, которую мы себе ставили.

(Далее отвечал на вопросы Вышинского Зиновьев.) Вышинский: – Обвиняемый Зиновьев, и вы были организатором убийства товарища Кирова?

Зиновьев: – По-моему, Бакаев прав, когда он гово рит, что действительным и главным виновником зло дейского убийства Кирова явились в первую очередь я – Зиновьев, Троцкий и Каменев, организовав объ единенный террористический центр. Бакаев играл в нем крупную, но отнюдь не решающую роль.

Вышинский: – Решающая роль принадлежит вам, Троцкому и Каменеву. Обвиняемый Каменев, присо единяетесь ли вы к заявлению Зиновьева, что глав ными организаторами были вы, Троцкий и Зиновьев, а Бакаев играл роль практического организатора?

Каменев: – Да.

(Каменев дополнил картину подготовки теракта следующим фактом: «В июне 1934 года я лично ездил в Ленинград, где поручил активному зиновьевцу Яко влеву подготовить параллельно с группой Николаева – Колотынова покушение на Кирова. В начале 1934 го да мне из доклада Бакаева были известны все детали подготовки убийства Кирова николаевской группой».) Вышинский: – Убийство Кирова это дело ваших рук?

Каменев: – Да».

Конечно, это выдавленное Зиновьевым и Камене вым пересохшим ртом, почти сквозь зубы «Да» – ста ло результатом показаний подельников по подготовке убийства Кирова. Но где блеск расхваливаемых ора торских способностей лидеров оппозиции?

Он проявился в другом. Обвиняемые сочли неспра ведливым, что оказались единственными «козлами отпущения» грехов Троцкого. И 20 августа Зиновьев, Каменев и И.И. Рейнгольд дали на суде показания против ряда оппозиционеров, занимавших высокие посты в государственных структурах. Во время слу шания они назвали имена Томского, Бухарина, Ры кова, Угланова, Радека, Пятакова, Серебрякова, Со кольникова и др. Это вызвало переполох и повальную панику в рядах заговорщиков, остававшихся на сво боде.

Но в ЦК не сразу решились предать эту инфор мацию гласности. Телеграмма от 20 августа, направ ленная из Москвы Сталину Кагановичем, сообщала:

«Каменев при передопросах прокурора о правильно сти сообщаемых подсудимым фактов, подавляющее большинство их подтверждает… Некоторые подсуди мые, и в особенности Рейнгольд, подробно говорили о связях с правыми, называя фамилии Рыкова, Томско го, Бухарина, Угланова. Рейнгольд, в частности, пока зал, что Рыков, Томский, Бухарин знали о существо вании террористических групп правых… Мы полагаем (курсивы мои. – К.Р.), что в наших га зетах при опубликовании отчета о показаниях Рейн гольда не вычеркивать имена правых. Многие под судимые называли запасной центр в составе Радека, Сокольникова, Пятакова, Серебрякова… Все инкоры в своих телеграммах набросились на эти показания как на сенсацию и передают в свою печать. Мы пола гаем, что при публикации отчета в нашей печати эти имена также не вычеркивать»47.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936. М., 2001. С. 634–635, То, что иностранные корреспонденты набросились на «жареные» факты, естественно;

как и волка – жур налиста «кормят ноги». Однако обратим внимание на другую особенность текста телеграммы. Уже само то, что Каганович просит у Сталина разрешения «также не вычеркивать» из «отчета в нашей печати эти име на», – свидетельствует о том, что ни ход процесса, ни его последствия не планировались заранее.

В противном случае еще перед началом суда на столе Кагановича должен был лежать список очеред ных «жертв» и заготовленный текст сообщения для печати. Ибо иначе – для кого подсудимые называли в ходе процесса имена своих единомышленников? Для судей? Для НКВД? Или для Сталина? Зачем это бы ло нужно? Пригласить на суд иностранных корреспон дентов и не позаботиться о том, чтобы объяснить но вые аресты населению страны, – это абсурд: совет ский обыватель иностранных газет не читал.

Подсудимые признались, что они принадлежали к плохой компании. В заключительном слове Зиновьев заявил: «Мой дефективный большевизм превратился в антибольшевизм, и я через троцкизм пришел к фа шизму. Троцкизм – это разновидность фашизма, и зи новьевщина – разновидность троцкизма».

Названные участниками процесса поименно, но 638.

еще остававшиеся на свободе заговорщики были по трясены. Они чувствовали себя преданными сообщ никами и не скрывали своего возмущения. Пятаков с гневным пафосом писал в газетной публикации:

«После чистого, свежего воздуха, которым дышит на ша прекрасная, цветущая социалистическая страна, вдруг потянуло отвратительным смрадом мерт вецкой. Люди, которые уже давно стали политически ми трупами, разлагаясь и догнивая, отравляют воздух вокруг себя… Это люди, потерявшие последние чер ты человеческого облика. Их надо уничтожать, как падаль, заражающую чистый, бодрый воздух совет ской страны…».

Письмо Пятакова заканчивалось словами: «Хоро шо, что Народный комиссариат внутренних дел раз облачил эту банду… Честь и слава работникам На родного комиссариата внутренних дел». Не менее во инственно отреагировал Карл Радек: «Из зала суда… несет на весь мир трупным смрадом. Люди, подняв шие оружие против жизни любимых вождей пролета риата, должны уплатить головой за свою безмерную вину».

Еще во время процесса, на основе показаний Ка менева, Зиновьева, и Рейнгольда, 21 августа Вышин ский выступил с заявлением: «Я считаю необходи мым доложить суду, что мною вчера сделано распо ряжение о начале расследования в отношении Бу харина, Рыкова, Томского, Угланова, Радека и Пята кова…Что касается Серебрякова и Сокольникова, то уже сейчас имеющиеся в распоряжении следствен ных органов данные свидетельствуют о том, что эти лица изобличаются в контрреволюционных преступ лениях, в связи с чем Сокольников и Серебряков при влекаются к уголовной ответственности».

Узнав об этом, Томский на собрании в ОГИЗе при знал, что имел тесные оппозиционные контакты с Ка меневым, а на следующий день он покончил жизнь самоубийством. Перед смертью он оставил записку Сталину, в которой свои ошибки объяснял влиянием Каменева и Зиновьева. Он написал: «Я глубоко пре зираю эту подлую банду!»

В этот же день Каганович, Орджоникидзе, Вороши лов, Чубарь, Ежов телеграфировали Сталину: «Пе редаем Вам шифром текст приговора, опустив фор мальную часть – перечисление фамилий. Просим со общить Ваши указания».

Сталин ответил 23-го числа. В ответе он обра тил внимание на психологические моменты: «Первое, проект по существу правилен, но нуждается в стили стической отшлифовке. Второе, нужно упомянуть в приговоре в отдельном абзаце, что Троцкий и Седов подлежат привлечению к суду, или находятся под су дом, или что-либо в этом роде.

Это имеет большое значение для Европы, как для буржуа, так и для рабочих. Третье, надо вычеркнуть слова: «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Эти слова излишние и производят плохое впечатление». Конечно, он не мог не учитывать реак цию на процесс внешнего мира, как и допустить, что бы деятельность советского правосудия истолковы валась превратно, и его «поправки» только доказыва ют, что сам процесс не режиссировался.

Тем временем лица, названные на процессе об виняемыми в качестве сообщников, ближайшие спо движники Троцкого спешили продемонстрировать свою лояльность власти. «Правда» 21 августа опуб ликовала статьи Х. Г. Раковского «Не должно быть никакой пощады» и Г.Л. Пятакова «Беспощадно уни чтожать презренных убийц и предателей». «Отмыть ся» спешили многие. В этот же день «Известия» по местили материал Карла Радека «Троцкистско-зино вьевско-фашистская банда и ее гетман Троцкий», а 24-го числа в «Правде» появилась статья Преобра женского «За высшую меру измены и подлости – выс шую меру наказания».

Нет, все развивалось не по обдуманному сценарию.

Об этом свидетельствовала и последующая перепис ка. Каганович, Орджоникидзе, Ворошилов и Ежов те леграфировали 24 августа в Сочи: «Политбюро пред ложило отклонить ходатайство и приговор приве сти в исполнение сегодня ночью. Завтра опублику ем в газетах об отклонении ходатайства (о помилова нии) и приведении приговора в исполнение». В этот же день, фактически присоединяя свой голос к об щему решению, Сталин ответил лишь кратким заклю чением: «Согласен». Мог ли он поступить иначе? В принципе мог. Но чем он должен был объяснить та кой либерализм? Как аргументировать противостоя ние большинству? И главное – во имя чего?

Конечно, состоявшийся процесс вызвал бурную ре акцию не только внутри страны, но и за границей. Тем не менее уже через два дня после приведения при говора суда в исполнение тема процесса исчезла со страниц печати. Однако она потеряла актуальность не для всех. В числе названных Каменевым и Зино вьевым на процессе соучастников прозвучали фами лии пяти членов и кандидатов в члены ЦК.

Карл Радек тоже посетил наркома НКВД еще в мо мент разворота операции. Он спросил, как далеко Ягода пойдет в ликвидации организации? Тот при знался: «Положение таково, что придется далеко ид ти, возможно, и до полной ликвидации, и тут я ничем не смогу помочь, так как я нахожусь под строгим кон тролем Ежова». Процесс действительно уже пошел.

Заместителя наркома легкой промышленности Г. Со кольникова (Гирша Янкелевича Бриллианта) аресто вали 26 июля, а в ночь на 28 июля, при аресте быв шей жены Пятакова, была изъята принадлежавшая ему переписка, включавшая и материалы, относящи еся ко времени его участия в оппозиции. Кроме того, Ежов познакомил Пятакова с показаниями, поступив шими на него в ходе следствия 10 августа. Одновре менно Председатель Комиссии партийного контроля сообщил ему о смещении с поста заместителя нар кома тяжелой промышленности и назначении началь ником Чирчикстроя.

17 августа арестовали начальника Главного управ ления шоссейных дорог НКВД СССР Л. Серебряко ва. 12 сентября под арестом оказался заместитель наркома тяжелой промышленности Пятаков, а 16-го числа – заведующий бюро международной информа ции ЦК Радек. В кабинетах следователей появились и ранее задержанные чиновники: заместитель нарко ма путей сообщения Я. Лифшиц, начальник Главхим прома Л. Ратайчик и первый секретарь ЦК компартии Армении А. Ханджан. Заместителя командующего Ле нинградским военным округом украинца В. Примако ва арестовали 14 августа, 20-го числа взяли военно го атташе в Великобритании литовца В. Путна. В чис ло арестованных попали заместитель командующего Харьковским военным округом Семен Абрамович Ту ровский, комдив Дмитрий Аркадьевич Шмидт и коман дир 8-й механизированной бригады, комендант Лети чевского укрепрайона Юрий Саблин.

Заговорщики исчезали из общественной жизни так же незаметно, как высыпается мелочь из прохудив шегося кармана. Еще до этого состоялись аресты ко мандира дивизии Михаила Осиповича Зюка, началь ника штаба 66-й стрелковой дивизии, полковника Ис ая Львовича Карпеля и начальника штаба 18-й авиа ционной бригады Бориса Кузьмичева. Все они подо зревались в подготовке убийства наркома обороны.

На допросе 13 мая 1937 года Ягода так прокомменти ровал эти аресты: «…В протоколах по делу троцкист ской организации уже появились первые данные о на личии троцкистов в составе Шмидта, Зюка, Примако ва и других. Вскоре я вынужден был пойти на аресты, сначала, кажется, Шмидта и Зюка и в дальнейшем и самого Примакова. Таким образом, линия связи При маков – Волович механически была оборвана.

Примаков после его ареста долгое время не да вал показания, даже после признания Шмидта и Зю ка… Когда мне об этом докладывали, причины запи рательства Примакова были для меня совершенно ясны. Примаков знал, что в НКВД «свои люди», и он предполагал, что его как-нибудь выручат. … Вопрос: «А Примаков знал о существе заговора в НКВД, о вашей роли?

Ягода: Кое-что он, несомненно, знал, знал от Воло вича, но в какой мере и что именно, я сказать не мо гу».

Однако, произведя аресты троцкистов, Ягода пред принял меры, чтобы скрыть заговорщицкую деятель ность правых, с которыми имел личные связи. Поэто му через две недели после завершения процесса 16 ти террористов, 10 сентября 1936 года Прокуратура официально сообщила, что «следствием не установ лено юридических данных для привлечения Н.И. Бу харина и А.И. Рыкова к судебной ответственности, в силу чего настоящее дело дальнейшим следствен ным производством прекращено».

Уехав еще до начала августовского судебного про цесса на юг, Сталин как бы отошел в сторону, наблю дая за ходом событий издалека. Теперь он мог тща тельно обдумать происшедшее. Конечно, он отчетли во понимал, что в стране есть не только недовольные его политикой, но и многие люди, близкие «по духу Троцкому». До убийства Кирова он придерживался в отношении к оппозиции подчеркнуто либеральной ли нии, но это не говорило о том, что он был готов усту пить. «Мы против политики отсечения, – указывал он своим оппонентам, правда, сразу предупредив: – Это не означает, что вождям позволено будет безнаказан но ломаться и садиться партии на голову».

Его принципиальная политика строилась на осмыс ленной им необходимости укрепления государства и его институтов. Ему нужны были сторонники, и он неоднократно призывал оппонентов к примирению.

Даже перед многократно исключенными из партии он не захлопывал двери, давая возможность возврата.

На протяжении многих лет, пишет Фейхтвангер, он бо ролся «за то, чтобы привлечь на свою сторону спо собных троцкистов, вместо того чтобы их уничтожить, и в его упорных стараниях, с которыми он пытается использовать их в интересах своего дела, есть что-то трогательное».

Конечно, материалы процесса над террористами дали обильную пищу для ума Сталина. Теперь он яс но осознавал, что практика умиротворения, его по пытки перетянуть членов оппозиции на свою сторо ну не обеспечили желаемого результата. Признания осужденных убедительно показывали, что с 1932 го да произошел своеобразный кризис в действиях оп позиции. Она поняла, что не способна вести открытую борьбу, и вступила на путь тайного заговора. Главным в этих замыслах стало физическое уничтожение Ста лина и его ближайшего окружения. Для осуществле ния своих целей по захвату власти оппозиция была готова предложить любую цену. Как пожертвовать це лостностью государства, так и пойти на сдачу терри тории страны, ее народа, ее национальных богатств внешним противникам СССР. Эти люди, зараженные бациллой противостояния, только притихли, ожидая особого случая, чтобы нанести неожиданный удар, воспользовавшись благоприятным моментом.

Его не могло не насторожить и то, что считавшая ся разбитой и поверженной, оппозиция сумела объ единиться и безнаказанно действовать на протяже нии четырех лет. Причем когда в ход были пущены не только слова, но и террор, оппозицию уже нельзя бы ло рассматривать лишь в качестве проявления ина комыслия, основанного на расхождении мировоззре ний. Ее действия стали злонамеренным выступлени ем людей, открыто перешедших в стан внешних вра гов государства. Его политика умиротворения не успо коила их. Заговор проник во все поры государствен ного организма, но сейчас, когда болезнь проступи ла яркими пятнами, с тайными и явными противни ками следовало покончить раз и навсегда. Открытый судебный процесс перевел борьбу с оппозицией на иной уровень и в другую плоскость.

С осени 1936 года Сталин окончательно утвердил ся во мнении: для того чтобы окончательно покончить с политикой антигосударственных поползновений – нужно прекратить существование всякой оппозиции вообще. Для этого нужны были радикальные, хирур гические меры. Но прозвучавшие на процессе при знания высветили и другое. Чекисты своевременно не обнаружили момента организации «объединенно го центра», возникшего еще в 1932 году. Они не суме ли предотвратить убийство Кирова, а расследуя пре ступление, не установили связь зиновьевцев с троц кистами.

Вывод, к которому он должен был неизбежно прий ти, не мог быть никаким иным, кроме как необходимо сти укрепления системы государственной безопасно сти. Он пришел к убеждению, что Ягода не справляет ся со своей ролью. Правда, прошел целый месяц по сле завершения процесса в Москве, прежде чем Ста лин принял важное решение.

По-видимому, к активным действиям его подтолк нули взрывы, прогремевшие 23 сентября на шахтах в Кемерове. Уже через день он инициировал переста новки в верхних эшелонах руководства органов гос безопасности. Это сыграло решающую роль в после дующих событиях. 25 сентября 1936 года из Сочи в Москву в адрес Молотова, Кагановича, Ворошилова и Андреева поступила шифровка за № 1360/ш. Она была подписана Сталиным и Ждановым.

В ней сообщалось: «Первое. Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежо ва на пост наркомвнудела. Ягода явным образом ока зался не на высоте своей задачи в деле разоблаче ния троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опозда ло в этом деле на 4 года. Об этом говорят все парт работники и большинство областных представителей НКВД. Замом Ежова в наркомвнуделе можно оставить Агранова.

Второе. Считаем необходимым и срочным делом снять Рыкова с НКсвязи и назначить на пост НКсвязи Ягоду. Мы думаем, что дело это не нуждается в моти вировке, так как оно и так ясно.

Третье. Считаем абсолютно срочным делом сня тие Лобова и назначение на пост НКлеса т. Иванова, секретаря Северного крайкома. Иванов знает лесное дело, и человек оперативный;

Лобов, как нарком, не справляется с делом и каждый год его проваливает.

Предлагаем оставить Лобова первым замом Иванова по НКлесу.

Четвертое. Что касается Комиссии Партконтроля, то Ежова можно оставить по совместительству пред седателем Комиссии Партконтроля с тем, чтобы он 9/10 своего времени отдавал НКВД, а первым заме стителем Ежова по комиссии можно было бы выдви нуть Яковлева Якова Аркадьевича.

Пятое. Ежов согласен с нашими предложениями.

Шестое. Само собой разумеется, что Ежов остается секретарем ЦК».

Ягода узнал о том, что Ежов ездил по приглаше нию Сталина в Сочи. Об этом ему сообщил Волович, прослушивавший по его заданию телефоны вождя во время его пребывания в отпуске. На допросе 13 мая 1937 года Ягода показал: «Я помню, в частности, что в сентябре 1936 года Волович подслушивал разговор между Сталиным, находившимся в Сочи, и Ежовым.

Волович мне доложил об этом разговоре, сообщил, что Сталин вызывает Ежова к себе в Сочи».

Как явствует из содержания шифровки, она не предвещала никаких потрясений и не являлась ка ким-то чрезвычайным решением. Обычные кадровые перемещения. С Ежова даже не снимались обязанно сти председателя Партконтроля, а Семен Лобов, не пожелавший находиться в подчинении В.И. Иванова, был позже назначен наркомом пищевой промышлен ности. Правда, ненадолго. Но если предположить, что назначением Ежова на пост руководителя НКВД Ста лин готовил «большую чистку», то нужно без обиняков заявить о его гениальности, если он сумел в «гуман ном, мягком и тактичном» Николае Ивановиче разгля деть будущего «железного» сокрушителя врагов наро да.

Уже на следующий день после получения сталин ской шифровки, 26 сентября Политбюро утверди ло постановление, в котором говорилось о назначе нии Ягоды наркомом связи вместо Рыкова, а Ежо ва Н.И народным комиссаром внутренних дел Союза ССР. Новый подход к оппозиции обозначился 29 сен тября, когда начался перевод репрессированных оп позиционеров из ссылок и политизоляторов в тюрь мы и лагеря. Тем самым прекращалась относитель ная либеральная «вольница» фрондирующей оппози ции, не прекращавшей закулисной борьбы и полити ческих интриг.

Однако в это время Сталин не собирался гото вить «большую чистку». Наоборот, почти одновремен но с назначением нового наркома внутренних дел, 29 сентября Политбюро издало директивное письмо ЦК ВКП(б). В нем резко критиковались партийные ор ганизации за ошибки, допущенные в ходе чистки пар тии и обмена партдокументов. С этого периода прак тика партийных чисток была вообще прекращена – навсегда!

В тот же день вместо перешедшего в НКВД Ежова Г.М. Маленков получил назначение заведующим От делом руководящих работников партийных органов (ОРПО) ЦК ВКП(б). Одновременно Политбюро утвер дило постановление «О возобновлении приема в ря ды ВКП(б) с первого ноября текущего года». Это была назревшая мера. Прием новых членов в партию был прекращен еще в 1932 году. В результате партийных чисток к маю 1936 года из партии, составлявшей чуть более 2 миллионов, было исключено около 306 тысяч человек.

Причем основными поводами для исключения ста ли причины формального характера: неуплата член ских взносов, «пассивность», неучастие в работе партячеек, непосещение собраний. Правда, в резуль тате чистки было выявлено 50 «шпионов и их пособ ников», 306 троцкистов и зиновьевцев, 723 «жулика и афериста», 1666 бывших белогвардейцев и кулаков, скрывавших свое прошлое. Еще среди исключенных оказалось 1610 секретарей низового уровня.

Того же 29-го Генрих Ягода отправится в двухмесяч ный отпуск «по состоянию здоровья». Спустя еще два месяца, 29 января 1937 года, он будет уволен в за пас, и мундир генерального комиссара государствен ной безопасности наденет Николай Ежов. И только через почти мистическую третью двухмесячную пау зу, 28 марта 1937 года Ягоду арестуют прямо на квар тире – в Кремле. Но для этого появятся особые при чины. Но обратим внимание на то, что выдвижению Ежова, его партийной карьере способствовал руково дитель коллективизации – в те годы нарком земледе лия – Я.А. Яковлев. С ним будущий нарком внутрен них дел работал в начале аграрной реформы.

Примечательно, что через два дня после назна чения Ежова на высокий пост в Наркомате внутрен них дел Яковлев, без освобождения от обязанностей заведующего сельхозотделом, решением Политбюро от 29 сентября был назначен первым заместителем председателя КПК. Вскоре, 22 октября, Яковлев стал еще и руководителем группы, занимавшейся предва рительным рассмотрением проектов конституций со юзных республик.

Считается, что Ежов «привел» с собой для работы в ведомство некоторое количество «новых людей», ос новным образом из партработников среднего звена.

Возможно, что это касается работников на местах, но на высших этажах наркомата принципиальных изме нений не произошло. Хотя бы потому, что Ежов не сра зу обрел всю полноту власти в НКВД. Впрочем, ина че быть и не могло. В первую очередь над ним до влела фигура И.А. Пятницкого (настоящие имя и фа милия Иосель Ориолович Таршис). Заведующий по литико-административным отделом ЦК, Пятницкий не только контролировал работу НКВД. Именно он под бирал для наркомата кадры, согласовывал действия НКВД с Наркоматом юстиции, Прокуратурой СССР и судебными органами. Работавший еще агентом ле нинской «Искры», Пятницкий имел большое влияние в партии.

Правда, уже на третий день после назначения Ежов освободил от обязанностей первого заместителя Яго ды русского дворянина Г.Е. Прокофьева, которого от правили к бывшему его начальнику в Наркомат связи.

Не без участия Пятницкого место Прокофьева 29 сен тября занял кадровый чекист с 1918 года М.Д. Бер ман. Другим заместителем наркома 16 октября стал тоже «ветеран» ОГПУ – НКВД М.П. Фриновский. Сын учителя, образование Фриновский получил в духов ном училище. В январе 1916 года поступил в кавале рию вольноопределяющимся, унтер-офицер. До ре волюции он был связан с анархистами и с ними в 1917 году участвовал в штурме Кремля. Работу в ЧК он начал в 1919 году, в годы Гражданской войны слу жил в особых отделах армий и фронтов, а в 1930 г.

стал председателем ГПУ Азербайджана.

Еще одним заместителем Ежова, – тоже с подачи Пятницкого, – 3 ноября был утвержден Л.Н. Бельский (Абрам Михайлович Левин), начавший работу в ЧК в 1918 году. Это были «старые» кадры. Правда, 15 ок тября начальником отдела кадров наркомата был на значен «человек со стороны». Эту значимую долж ность занял ранее занимавшийся партийной работой М.И. Литвин, а пост начальника административно-хо зяйственного управления занял С.Б. Жуковский. Се мен Борисович закончил в 1915 году коммерческое училище, в 1932–1933 гг. работал заместителем торг преда в Германии, а с 1934 года являлся членом Ко миссии партийного контроля. То есть являлся давним коллегой Ежова.

И хотя вскоре в аппарате НКВД были понижены в должности семеро старых сотрудников, пребывавшие в этом учреждении еще со времен ВЧК, но Ежов и Пят ницкий сохранили и ягодинские кадры. 28 ноября при казом по НКВД был ликвидирован экономический от дел (ЭКО – борьба с диверсиями и вредительством), но возглавлявшего его с 1931 года Миронова (Лев Гри горьевич Каган) назначили начальником более все сильного контрразведывательного отдела (КРО). Сын коммерсанта, он еще в декабре 1916 года вступил в еврейскую социалистическую партию «Бунд», но за тем в январе 1918 года стал членом РКП(б). С фев раля 1919 г. Миронов-Каган работал председателем Пирятинской уездной ЧК, с мая 1924 года он началь ник 5-го отдела ЭКО, а с апреля 1931 года – начальник ЭКО ОГПУ.

Сохранил пост 1-го заместителя наркома и актив ный участник подготовки важнейших политических процессов Яков Саулович Агранов (Янкель Шаевич Соренсон). 29 декабря 1936 года он получил долж ность начальника Главного управления государствен ной безопасности (ГУГБ). Напомним, что Янкель Ша евич в 20-е годы занимался делами административ ной высылки антисоветских элементов интеллиген ции. Но, являясь ближайшим помощником Ягоды, от личился он на подготовке процессов правых эсеров, Промпартии и Трудовой крестьянской партии. Под надзором Агранова проводились допросы Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова, Тухачевского и других.

Именно он готовил главные политические процессы 30-х годов.

Ежов и Пятницкий не ограничились кадровыми пе рестановками. В ноябре 1936 года Отдел охраны чле нов правительства был отделен от службы, занимав шейся охраной дипкорпуса, и с 25 декабря реоргани зован в 1-й отдел ГУГБ. В конце ноября была измене на структура органов охраны руководства СССР. Од нако начальником самостоятельного Первого отдела (охраны) ГУГБ НКВД стал сын львовского парикмахе ра Карл Викторович Паукер. Таким образом, с прихо дом русского по отцу Ежова национальное лицо НКВД не только не изменилось, оно стало еще более яр ко выраженным. Подавляющее преимущество в руко водстве карательным ведомством по-прежнему оста валось за людьми одной национальности.

Между тем в осуществленных перестановках не было интриги, – с Ежова даже не сняли обязанно сти руководителя Парткомиссии. Таким образом, ни что не обещало грядущих потрясений. И то, что по сле взрывов в Кемерове Управление НКВД по Запад но-Сибирскому краю произвело аресты подозревае мых, а 19 ноября в Новосибирске начался судебный процесс по делу о вредительстве, было лишь рутин ной работой «карательного» наркомата. На скамье подсудимых оказалось десять руководящих работни ков кемеровского рудника;

среди них был работавший на шахте «Северная» гражданин Германии горный ин женер Э. Штиклинг. В группу подсудимых также вхо дили Я.И. Дробинс, А.А. Шестов и М.С. Строилов. Об виняемым вменялся в вину взрыв на участке шахты «Центральная», в результате которого 10 шахтеров погибли, а 14 получили тяжелые ранения.

Определенная линия в мотивах действий подсуди мых выявилась еще в ходе следствия. Так, Шестов примкнул к троцкистам еще в 1923 году, «будучи тогда студентом рабфака». Позже он «заведовал» подполь ной типографией, размножавшей троцкистскую лите ратуру. В мае 1931 года во время командировки в Гер мании он встретился с сыном Троцкого Л. Седовым, порекомендовавшим ему связаться с фирмой «Фрей лих-Клюпфель-Дейльман». На допросах Шестов по казал, что «при встрече с директором фирмы Дейль маном и его помощником Кохом он дал согласие «о доставке шпионских сведений через представителей этой фирмы, работающих в Кузбассе». Уже на процес се, в ходе слушания дела, подсудимый Шестов при знал, что «прямую директиву на проведение диверсий и террористической работы он получил от Пятакова», а в числе соучастников назвал Муралова.

В отличие от «Московского», «Новосибирский про цесс» не вызвал сенсации. В опубликованной по его результатам передовице «Правды» указывалось, что «троцкисты представляют численно ничтожную куч ку». Однако заместитель прокурора СССР Г.К. Рогин ский выделил дело в особое делопроизводство, свя зав его с «преступной контрреволюционной деятель ностью Пятакова, Муралова и других».

Глава Дело о ДЕБЮТЕ НАРКОМА НКВД VIII Чрезвычайный съезд Советов СССР открылся 25 ноября 1936 года. В промежутке между заседания ми съезда Политбюро созвало Пленум ЦК. Он начал ся здесь же, в Свердловском зале Кремля, в 16 часов 4 декабря и должен был лишь рассмотреть вопрос о поправках к Конституции. По первому вопросу высту пил Сталин. Из 123 участников Пленума замечания оказались лишь у троих;

и утверждение проекта Кон ституции заняло не более десяти минут. Все ждали другого.

Конечно, смена руководителя Наркомата внутрен них дел вызвала интерес у членов ЦК, и перед на чалом декабрьского Пленума они потребовали заслу шать нового наркома. У Ежова не было подготовлен ного доклада. Поэтому его выступление стало свое образной импровизацией, в ходе которой, цитируя показания находящихся под следствием людей, он снабжал их собственными комментариями, перебива емыми репликами и вопросами из зала.

Напомнив, что летом на процессе Зиновьев назвал и 4 фамилии членов запасного центра: Пятакова, Со кольникова, Радека и Серебрякова, нарком конста тировал: «Все они дали показания, что были члена ми этого центра». Но дело не ограничилось арестами лидеров. Ежов констатировал, что среди участников троцкистских организаций НКВД арестовал: «По Азо во-Черноморской… свыше 200 чел., во главе с Глебо вым, Белобородовым и др. В Грузии свыше 300 чел., во главе с Окуджавой48. В Ленинграде – свыше 400 че ловек и в Свердловске свыше 100 человек. Из сооб щения вытекало, что некоторые члены подполья име ли связи с иностранными спецслужбами. По словам докладчика, «довольно большой группой троцкистов в Свердловске фактически руководила японская раз ведка через бывшего начальника Южно-Уральской ж.

д. Князева и Турока49, которые являются прямыми агентами японцев…»

Впрочем, речь шла не только об агентурной дея тельности. Имело место и обыкновенная коррупция.

Цитируемые наркомом показания на следствии Пя такова свидетельствовали, что, заключая контракты на покупку Советским Союзом оборудования, 1-й за меститель наркома тяжелой промышленности умыш Окуджава М.С. в 1922 г. член ЦК Компартии Грузии. Арестован в 1936 году.

Турок Иосиф Дмитриевич перед арестом, в ноябре 1936 г. зам. на чальника Свердловской железной дороги.

ленно осуществлял значительную переплату денеж ных средств в пользу иностранных фирм. Из сказан ного Ежов делал вывод: «Если даже цинично и гру бо поставить вопрос, – то Пятаков просто перешел на службу в качестве шпиона и получал за это день ги… Договариваются с фирмой, чтобы им давали по больше, что все будет оплачено… Ни одна загранич ная фирма не отказалась бы от этого». Правда, по по казаниям самого Пятакова, деньги шли не в его соб ственный карман, а предназначались для Троцкого.

В чем же состояла суть преступных махинаций, со вершаемых Пятаковым? В подтверждение сказанного Ежовым сошлемся на свидетельство американского инженера Джона Д. Литтлпэджа, работавшего в СССР по контракту в качестве эксперта по вопросам золо той и медной промышленности. В январе 1938 года в серии статей, опубликованных в «Сатердей ивнинг пост», рассказывая о своем пребывании в Советской России, Литтлпэдж писал:

«Я отправился в Берлин весной 1931 г. в составе большой комиссии по закупкам, возглавляемой Пята ковым. Моя работа заключалась в технических кон сультациях при закупке оборудования для горной про мышленности.

Наряду с другим оборудованием, комиссия заку пала в Берлине шахтные подъемники мощностью от 100 до 1000 лошадиных сил. После некоторой дис куссии немецкие концерны (Борзинг и Демаг) снизи ли свои цены на 5 пфеннигов за килограмм. Изучая эти предложения, я обнаружил, что фирмы замени ли предусмотренные спецификацией рамы из легкой стали чугунными, весящими несколько тонн, что со кращало себестоимость каждого килограмма, но уве личивало тем самым стоимость для покупателя… Все было устроено так, чтобы Пятаков мог вернуться в Москву и доложить, что ему удалось добиться сни жения цен, но в то же время он заплатил бы деньги за кучу бесполезного чугуна и дал бы немцам возмож ность сделать ему значительную скидку».

В первой сделке Литтлпэдж помешал осуществле нию такой махинации, но «данный трюк удался Пята кову в отношении остальных рудников». Позже аме риканский инженер столкнулся и с фактами вреди тельства в промышленности на Урале. Там в резуль тате деятельности троцкиста Кабакова преднамерен но сокращалась добыча руды. Литтлпэдж писал: «Ко гда Кабаков был арестован по обвинению во вреди тельстве в промышленности, я не удивился».

Дело в том, что, осуществляя реорганизацию тех нологических процессов добычи руды на уральских разрезах, американский инженер оставил письмен ные инструкции, позволявшие «обеспечить макси мальную производительность труда». «И вот, – про должал Литтлпэдж, – в 1937 году… я получил срочный вызов, требовавший моего возвращения на эти руд ники. Оказывается, за это время были безвозвратно потеряны тысячи тонн богатой руды, если бы ничего предпринято не было, то погибло бы все месторожде ние. Я узнал, что… приезжала комиссия из ведомства Пятакова… Мои инструкции были брошены «в корзи ну», и в рудниках была введена такая система эксплу атации, которая… в течение нескольких месяцев при вела бы к потере всего рудного тела».

Обнаружив «вопиющие факты преднамеренного вредительства», Литтлпэдж передал советским вла стям подробный письменный отчет, и на основании его экспертизы был арестован ряд членов троцкист ской организации. Литтлпэдж обнаружил, что вре дители «использовали его инструкции» «как осно ву преднамеренного разрушения предприятий», ведя работу по методам как раз противоположным тем, ко торые были указаны в его инструкциях50.

Таким образом, и без «грубых» оценок преступле ние Пятакова являлось хищением государственных средств в особо крупных размерах, но дело не огра ничивалось лишь финансовыми махинациями. Нар Сейерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М., 2008.

С. 233.

ком продолжал: «Что касается его (Пятакова) сторон ников, то все они давали шпионские сведения…Я уже говорил вам, что член партии, нач. Южно-Уральской ж.д. Князев… зам. нач. дороги им. Кагановича Турок состояли на службе в качестве шпионов в японской разведке и работали шпионами, диверсантами, полу чали деньги от японской разведки». Эта информация вызвала вопросы. Сталин поинтересовался: «Связь с троцкистами имели?

Ежов: Да, прямую связь имели. С Лившиц имел связь Князев, а Турок имел связь с Дробнисом.

Мирзоян: С 1931 г. они работали?

Каганович: Я думаю, что с 1929 года.

Ежов: По их показаниям, они начали позже рабо тать, но, по нашим материалам, они были завербова ны японской разведкой, еще будучи в Японии в соста ве делегации».

К сожалению, в сохранившейся стенограмме вы ступления Ежова нет текстов цитат, зачитанных им из протоколов допросов. Но, судя по репликам из зала, речь шла о переговорах оппозиционеров с иностран ными дипломатами. Фактически заговорщики давали векселя на будущие выгоды для иностранных партне ров в случае прихода к власти. Условием таких обе щаний являлась реставрация в СССР капиталистиче ской системы. То были тайные манипуляции за спи ной руководства страны.

Впрочем, некоторые из находившихся в зале чле нов ЦК уже были ознакомлены с материалами допро сов и поэтому оживленно реагировали на сказанное наркомом почти подсказками. Зачитав показания Со кольникова о «привлечении свободных иностранных капиталов в форме… концессий», докладчик не стал вдаваться в детали. Он констатировал: «Насколько я знаю, членам ЦК известны и разосланы материалы о переговорах Сокольникова.

Голоса с мест: Насчет долгов (Речь шла о том, что в случае прихода к власти оппозиционеры намерева лись расплатиться с долгами царской России. – К.Р.).

Ежов: Насчет долгов намек делали на то, что, мо жет быть, старые долги мы вам уплатим, если вы за ем дадите. Оттуда отвечают, что заем могли бы дать, если долги будете выплачивать…Далее они вели кон кретные переговоры. Так, по показаниям Рейнгольда и других, Каменев непосредственно вел переговоры с Альфаном (Альфан Шарль Эрве посол Франции в Москве с марта 1933 г. – К.Р.) … По поручению Пя такова, переданному через Аркуса, они пытались ве сти переговоры с английскими правительственными кругами… для чего завязали связь с крупными про мышленными деятелями. … Аркус вначале пред полагал, что не следует завязывать… (Читает показа ния…) Любченко: Тардье больше подходящ.

Сталин: Кто это говорит?

Ежов: Это говорит Членов. (Продолжает читать.) …интересоваться состоянием обороноспособности СССР».

Для понимания информации, оглашенной Ежовым, следует пояснить, что речь шла о людях, которые бы ли хорошо знакомы участникам заседания. Так, Со кольников Григорий Яковлевич в 1933–1934 гг. за нимал пост заместителя наркома иностранных дел, Рейнгольд Исаак Исаевич до декабря 1934 г. работал зам. наркома земледелия СССР. Аркус Григорий Мои сеевич в 1931–1936 гг. занимал пост первого замести теля председателя правления Госбанка СССР, а Чле нов Семен Борисович был главным юрисконсультом при наркоме внешней торговли.

Понятно, что до реального осуществления так да леко идущих замыслов оппозиция должна была об рести реальную власть. Но именно в этом и состоя ла главная проблема. Поэтому заговорщики искали способ «убрать Сталина» и его окружение. Остано вившись на этой теме, Ежов продолжал: «и вот по сле этого Яковлев51 показывает: «Под моим руковод Яковлев В.А. до ареста в 1936 г. начальник строительства электро металлургического комбината.

ством были созданы две террористические группы – одна под моим руководством, в составе Куликова52, Яковлева и Матвеева53 – комсомольского работника.

И вторая – в лице Афанасьева и Запольского. Пер вая должна была готовить террористический акт на т.

Сталина, вторая – террористический акт на т. Кагано вича».

Сталин: А при чем здесь Рыков?

Ежов: Это Яковлев говорил.

Сталин: А Рыков при чем?

Ежов: Яковлев дает показания о том, что центр, который был осведомлен о террористических наме рениях троцкистско-зиновьевского блока, сам персо нально через своих членов считал необходимым пе рейти к методам террора. И он называет состав цен тра из Рыкова, Томского, Шмидта, Котова и Угланова.

Сталин: Кто он? Кто называет?

Ежов: Угланов это называет, Куликов, Яковлев.

Сталин: Об этом есть показания Яковлева?

Ежов: Да. Я читал…»

В выступлении наркома, продолжавшемся два ча са, неоднократно были названы фамилии Бухарина и Куликов Е.Ф. до ареста в 1936 г. управляющий кожевенным трестом в Свердловске.

Матвеев Д. И. до ареста в 1936 г. аспирант Энергетического инсти тута.

Рыкова. Поэтому поднявшийся на трибуну сразу по сле Ежова Бухарин заявил: «Я абсолютно, на сто про центов, считаю правильным и необходимым уничто жить всех этих террористов и диверсантов…».

Основную часть выступления он посвятил само оправданию: «Я никогда не отрицал, что в 1928– 1929 гг. я вел оппозиционную борьбу против партии… Я в 1928–1929 гг. нагрешил очень против партии… Хвосты тянутся до сих пор. Часть людей, которые шли со мной (имеются в виду члены т. н. бухаринской школы. – К.Р.), эволюционировали бог знает куда…»

Бухарин признался: «Ну, я действительно в 1928– 1929 гг. против партии грешил, когда я сделал свое за явление», однако он отрицал свою последующую оп позиционную деятельность.

Но мог ли Бухарин вести себя иначе, оказавшись на трибуне в свете софитов? Нет, он не спешил запи сываться в ряды самоубийц. Подобную позицию за нял и Рыков: «Все обвинения против меня с нача ла и до конца – ложь». Однако и его объяснения не убедили присутствующих. Члены ЦК были настроены воинственно. Уже 1-й секретарь Западно-Сибирского крайкома партии Роберт Эйхе, выступивший первым, заявил: «Факты, вскрытые следствием, обнаружили звериное лицо троцкистов перед всем миром… Ста рые буржуазные специалисты… не шли на такие под лые факты, на такие подлые преступления, на кото рые троцкисты толкали вредителей, – факты, которые мы вскрыли в Кемерове… Да какого черта, товари щи, отправлять этих людей в ссылку? Их нужно рас стреливать! Товарищ Сталин, мы поступаем слиш ком мягко!»

Остудить страсти и перевести обсуждение в более спокойную плоскость попытался Председатель Сов наркома Молотов: «…Из всего того, что здесь гово рили Бухарин и Рыков, по-моему, правильно только одно: надо дело расследовать, и самым вниматель ным образом». Указав, что после показаний Зиновье ва на суде Политбюро не спешило с арестом подозре ваемых, он пояснял: «Почему мы должны были слу шать обвинение на процессе в августе и еще остав лять Бухарина в редакции «Известий», а Рыкова в наркомате связи? Не хотелось запачкать членов на шего Центрального комитета, вчерашних товарищей.

Только бы не запачкать, только было бы поменьше обвиняемых».

При этом Молотов практически признал щепетиль ную сложность проблемы: «Вы, товарищи, знаете, что по убийству Кирова все нити объективно политически были у нас в руках. Показывали, что Зиновьев и Ка менев вели это дело. А мы, проводя процесс один за другим, не решались их обвинить. Мы обвиняли их в том, в чем они сами признались… Мы были сверхо сторожны – только бы поменьше было людей, при частных к этому террору, диверсии и так далее».

Действительно, в момент начала Конституционной реформы в интересы руководства страны не могли входить намерения искусственно плодить количество политических противников. В этом не было смысла.

Наоборот, в глазах мировой и внутренней обществен ности, наличие значительного количества «диссиден тов» могло поставить под сомнение правильность ли нии, проводимой ЦК. Но, конечно, Политбюро не мог ло оставить без внимания информацию, представ ленную наркомом внутренних дел. От нее нельзя бы ло легкомысленно отмахнуться – спустив дело на тор мозах.

Поэтому в работе Пленума был сделан перерыв, во время которого Ежов, в присутствии членов По литбюро, организовал очные ставки Бухарина и Рыко ва с находящимися под арестом подследственными.

Но, хотя последние подтвердили свои показания, оба партийных функционера продолжали отрицать свою причастность к заговорщикам. Свое отношение к «де лу Бухарина» Сталин высказал в выступлении 6 де кабря. Его выступление было взвешенным и принци пиальным, как знаменитый литературный монолог – «быть или не быть?»

Сталин говорил негромко, как всегда перемежая фразы с паузами: «Я хотел… сказать, что Бухарин со вершенно не понял, что тут происходит. Не понял. И не понимает, в каком положении он оказался, и для чего на пленуме поставили вопрос. Не понимает это го совершенно. Он бьет на искренность, требует до верия. Ну, хорошо, поговорим об искренности и о до верии.

Когда Каменев и Зиновьев заявили в 1932 г., что они отрекаются от своих ошибок и признают позицию пар тии правильной, им поверили. Поверили потому, что предполагали, что коммунисту – бывшему или насто ящему – свойственна идейная борьба, этот идейный бывший или настоящий коммунист борется за свою идею.

Если человек открыто сказал, что он придержива ется линии партии, то, по общеизвестным утвердив шимся в партии Ленина традициям, партия считает – значит, человек дорожит своими идеями, и он дей ствительно отрекся от своих ошибок и стал на пози ции партии. Поверили – ошиблись. Ошиблись, т. Бу харин. Да, да.

Когда Смирнов и Пятаков заявили, что они отрека ются от своих взглядов, открыто заявили об этом в пе чати, мы им поверили. Тоже исходили при этом из то го, что люди, которые выросли на марксистской шко ле, очевидно, дорожат своей позицией, своими идея ми, их не скрывают, за них борются. Поверили, орден Ленина дали, двигали вперед и ошиблись. Верно, т.

Бухарин?

Бухарин: Верно, верно, я говорил то же самое.

Сталин: Когда Сосновский54 подал заявление о том, что он отрекается от своих ошибок, обосновал это… мы поверили и действительно сказали Бухарину: «Ты его хочешь взять в «Известия», хорошо, он пишет неплохо, возьми, посмотрим, что выйдет». Ошиблись.

Верь после этого в искренность людей!

У нас получился вывод: нельзя бывшим оппозици онерам верить на слово. (Оживление в зале. Голоса с мест: «Правильно, правильно!») Нельзя быть наив ным, а Ильич учил, что быть в политике наивным – значит быть преступником. Не хотим мы быть пре ступниками. Поэтому у нас получился вывод: нельзя на слово верить ни одному бывшему оппозиционе ру».

Чтобы понять смысл столь резкого вывода Стали на, следует напомнить, что ему предшествовало дли тельное, продолжавшееся двенадцать лет противо стояние оппозиции линии ЦК. В эти сложные для стра Сосновский Лев Семенович в 1927 г. исключен из партии, в 1928– 1934 гг. находился в заключении. В 1935 г. вновь принят в партию, ра ботал в редакции газеты «Известия».

ны годы оппозиционеры не однажды публично кая лись в своих грехах, но уже назавтра начинали вновь сбиваться в тайные озлобленные группы. Чтобы при первом удобном случае снова сыпать песок в буксы локомотива государства.

Поэтому Сталин уже не стал скрывать некото рые частные подробности. Он продолжал: «Несколь ко фактов. Пятакову, когда арестовали его жену, по слали телеграмму, он был где-то на юге, кажется, в Кисловодске. Он оттуда коротко ответил, что не может найти аргументов против своей жены, но раз в Москве сочли нужным ее арестовать, значит, так надо. При ехал, и мы ему давали читать все показания. Он го ворил, что в показаниях Зиновьев, Каменев и Мрач ковский его оговаривают. Так говорили и другие, толь ко-только арестованные или привлеченные к процес су. Он пришел к нам и сказал: «Ну что я могу сказать против этих людей, как я могу оправдаться? Врут они, хотят загубить меня».

В своем выступлении Сталин прокомментировал и предложение Пятакова, высказанное председателю Комиссии партийного контроля Ежову: «выступить»

на процессе зиновьевцев «общественным обвините лем». Сталин признал, что «эта просьба нас… стала убеждать в том, что, может быть, человек прав. Но что значило выставить его в качестве общественного об винителя? Он скажет одно, а обвиняемые ему будут возражать, скажут: «Куда залез, в обвинители. Ты же с нами вместе работал?!» И это превратило бы про цесс в комедию …. Он опечалился: «Как же я могу доказать, что я прав? Дайте мне, я собственноручно расстреляю всех тех, кого вы приговорите к расстре лу, всю эту грязь, всю эту сволочь… Объявите в печа ти… что исполнение приговора провел т. Пятаков».

Это обстоятельство тоже должно было нас поколе бать. Но мы сказали… никто не поверит, что вы добро вольно пошли на это, а не по принуждению. Да и, кро ме того, мы никогда не объявляли лиц, которые при водят приговоры в исполнение. … «Что же мне де лать, дайте выход. Дайте мне написать статью против троцкистов». – «Хорошо, напиши». Написал, разгро мил Троцкого и троцкистов.

А что же теперь оказалось! После этого мы человек 50… опросили. Они все нутро Пятакова выворотили.

Это же чудовищный человек оказался! Почему он шел на то, чтобы выступить общественным обвинителем?

Почему он шел на то, чтобы самому расстреливать своих товарищей?

Оказывается, у них правило такое: ежели твой единомышленник-троцкист арестован и стал вы давать людей, его надо уничтожить. Вы видите, ка кая адская штука получается. Верь после этого в ис кренность бывших оппозиционеров! Нельзя верить на слово бывшим оппозиционерам даже тогда, когда они берутся собственноручно расстрелять своих друзей.


… Вот, т. Бухарин, что получается.

Бухарин: Но я ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра ничего не могу признать. (Шум в зале.) Сталин: Я ничего не говорю лично о тебе. Может быть, ты прав, может быть – нет. Но нельзя здесь вы ступать и говорить, что у вас нет доверия, нет веры в мою, Бухарина, искренность. Это ведь все старо. И события последних двух лет это с очевидностью по казали… что искренность – это относительное поня тие. А что касается доверия к бывшим оппозиционе рам, то мы оказывали им столько доверия… (Шум в зале. Голоса с мест: «Правильно!») Сталин: Сечь надо нас за тот максимум доверия, за то безбрежное доверие, которое мы им оказывали.

… И вы, т. Бухарин, хотите, чтобы мы вам на слово верили?

Бухарин: Нет, не хочу.

Сталин: А если вы этого не хотите, то не возму щайтесь, что мы этот вопрос поставили на пленуме ЦК. Возможно, что вы правы, вам тяжело, но… мы должны разобраться. Мы должны объективно, спо койно разобраться. Мы ничего, кроме правды, не хо тим… Мы хотим доискаться всей правды объек тивно, честно, мужественно. И нельзя нас запугать ни слезливостью, ни самоубийством. (Голоса с мест:

«Правильно!» Продолжительные аплодисменты.) Пленум ограничился постановлением: «а) Принять к сведению сообщение т. Ежова, б) Принять предло жение т. Сталина: считать вопрос о Рыкове и Бухари не незаконченным. Продолжить дальнейшую провер ку и отложить дело решением до следующего плену ма ЦК»55.

На Чрезвычайном съезде Советов присутствовал и бывший нарком НКВД Ягода. Недавно вернувшийся из отпуска и еще не снявший мундир генерального ко миссара государственной безопасности, он уже ощу щал тревожный холодок. В последний день съезда он встретился в кулуарах с Молчановым, отстраненным от должности начальника СПО и направленным на ра боту в Белоруссию. На допросе 13 мая 1937 года, от вечая на вопрос следователя о содержании беседы, Ягода показал:

«Снятие Молчанова меня сильно встревожило. Как раз по линии СПО легче всего было добраться до ни тей моего заговора, и мне было совершенно ясно, что первой жертвой будет Молчанов, что он будет аресто ван. Поэтому я счел необходимым предупредить его, чтобы он на следствии не сдавался. Я прямо сказал А. П. Р. Ф. Оп. 76. Д. 20. Л. 129–133.

ему: «Не говори ничего. Не все потеряно, я вас вы ручу». Однако выручить своего сообщника Ягоде не удалось.

Глава Дело о ПРИЗНАНИЯХ БУХАРИНА Итак, главными фигурантами завершившегося Пленума стали Бухарин и Рыков. Что представляли собой эти два партийных функционера, входившие в 20-е годы в состав Политбюро? Сын учителя из Ки шинева, Николай Бухарин всю жизнь собирал коллек цию бабочек. В 1906 году совместно со своим луч шим другом Ильей Эренбургом принимал участие в студенческих демонстрациях, а с Григорием Соколь никовым был в числе организаторов молодежной кон ференции студентов Московского университета. По этому в 1911 году его исключили из университета и сослали на три года в город Онегу Архангельской гу бернии. Из ссылки он сразу бежал и уехал за границу;

сначала в Германию, а затем перебрался в Австрию, где познакомился с Лениным.

В эмиграции он занялся самообразованием, чи тая сочинения социалистов-утопистов и марксистов, но особенно сильное влияние на формирование его взглядов оказал автор теории «богоискательства»

Богданов. С началом Первой мировой войны, по по дозрению в шпионаже, власти Австро-Венгрии высла ли Бухарина в Швейцарию, а с 1915 г. он перебрал ся в Швецию. В Стокгольме он жил в квартире вме сте с Юрием Пятаковым и Евгенией Бош под име нем Мойши Абы Долголевского. Он писал статьи для скандинавских левых газет и участвовал в собрании эмигрантского клуба, который шведская полиция со чла «революционной организацией». Поэтому в мар те 1916 года полиция его арестовала и выслала в Нор вегию, и откуда он уехал в Нью-Йорк, где сошелся с Троцким, издавая вместе с ним журнал «Новый мир».

Вернувшись в Россию, Бухарин стал лидером «ле вых коммунистов» и во время обсуждения в Брест-Ли товске вопроса об условиях мира с немцами высту пил против Ленина. Тем не менее в 1918 году его на значили редактором газеты «Правда». Хотя сам Буха рин считал себя «экономистом» и партийным теоре тиком, но в письме съезду Ленин написал: «Его теоре тические воззрения с очень большим сомнением мо гут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал диалектики)».

После смерти Ленина Бухарин стал членом По литбюро. Однако уже вскоре он стал пытаться про тащить свою политику, отличную от линии Сталина.

Так, еще в 1925 году, делая акцент на необходимо сти дальнейшего проведения экономических реформ в русле нэпа, он выдвинул известный лозунг, обра щенный к крестьянам: «Обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство!». Этот лозунг уже к концу 1927 года предприимчивый кулак трансформировал в «хлебную забастовку».

К 1928 году политика нэпа исчерпала свои скудные возможности. Однако то, что она стала тормозом в дальнейшем развитии страны, понимали не все чле ны Политбюро. Против курса Сталина на индустриа лизацию и коллективизацию выступили Рыков и Том ский, к ним примкнул и Бухарин. В 1928 году в ста тье «Заметки экономиста» он заявил: «Наша веду щая экономическая роль должна идти через рыноч ные отношения». Все другие подходы (в первую оче редь сталинский) он объявил «авантюристическими».

Вокруг Бухарина образовалась некая «школа», ко торую составили выпускники так называемого Инсти тута красной профессуры. Признавая Бухарина как своего лидера, эти молодые люди, постепенно заняв шие руководящие посты в наркоматах, профсоюзных, центральных партийных органах и учебных заведени ях, тоже желали «делать» большую политику. В круг сторонников Бухарина входили аппаратчики из ЦКК, Госплана и деятели, возглавлявшие журнал «Больше вик» и «Ленинградскую правду».

Оппонируя своим противникам, на июльском 1928 г.

Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин и указал на необходи мость создания надежных резервов хлеба. При этом он выделил четыре обстоятельства: «мы не гаранти рованы от военного нападения»;

«мы не гарантиро ваны от осложнений на хлебном рынке»;

«мы не га рантированы от неурожая»;

«нам абсолютно необхо дим резерв для экспорта хлеба». Впрочем, то, что для СССР иной путь был дорогой в тупик, вскоре нагляд но продемонстрировал разразившийся мировой эко номический кризис.

Однако в 1928 году противоречия среди членов По литбюро стали предметом обсуждения, и в ноябре Пленум ЦК назвал позицию Рыкова и Томского «пра вым уклоном». На апрельском Пленуме следующего года была разгромлена и группа Бухарина, а 17 но ября 1929 года его вывели из состава Политбюро.

Но уже через неделю он признал свои ошибки и за явил, что будет вести решительную борьбу против всех уклонов от генеральной линии партии и, прежде всего, против «правого уклона». В 1929 г. Бухарин был членом ВСНХ, с 1932 года – членом коллегии Нарко мата тяжелой промышленности. В 1934 году его сно ва вывели из членов ЦК в кандидаты, но назначили на пост главного редактора газеты «Известия». Одна ко Бухарин не успокоился;

он жаждал другого положе ния и, опираясь на «учеников» своей «школки», стал одним из руководителей тайной оппозиции, рассчиты вавшей «убрать Сталина».

Среди обиженных на Сталина был и Алексей Ры ков. Он происходил из семьи торговца Саратовской губернии и рано занялся революционной деятельно стью. В 1910–1911 гг. жил в эмиграции во Франции.

Членом Политбюро его избрали еще в 1922 году, а в следующем – он был назначен председателем Совета народных комиссаров. Он поддерживал Сталина как в борьбе с Троцким, так и с Зиновьевым и Каменевым.

Разногласия с Генеральным секретарем стали прояв ляться у Рыкова с 1928 года, когда он выступил про тив свертывания нэпа, форсирования индустриализа ции и начала коллективизации. В декабре 1930 года его сняли с поста председателя СНК и вывели из со става Политбюро, назначив на пост наркома связи.

Наиболее близкие отношения у Рыкова сложились с Михаилом Томским (настоящая фамилия Ефремов).

Незаконнорожденный сын слесаря и швеи, Томский получил образование в трехклассном реальном учи лище;

в РСДРП он вступил в 1904 г., а членом Полит бюро стал в 1922 году. В 1929 году он возглавил Все союзное объединение химической промышленности ВСНХ. Как и Рыков, он тоже выступил противником свертывания нэпа и ускоренных темпов индустриали зации и коллективизации. Поэтому в 1930 году его то же вывели из состава Политбюро и позже назначили заведующим Объединенным государственным изда тельством (ОГИЗом). Когда имя Томского было упо мянуто на судебном процессе над другими участни ками оппозиции, он застрелился у себя на квартире, оставив записку с проклятиями в адрес Зиновьева и Каменева.

Бухарин стреляться не стал, но, оказавшись под арестом, 2 июня 1937 г. он собственноручно описал в камере в своих признаниях историю своего падения.

Он отмечал: «Зарождение т. н. «бухаринской школ ки» относится еще к 1919–1920 гг. Я читал тогда курс лекций… в Свердловском университете, и среди мо их слушателей стал постепенно отбираться кружок, с которым я вел семинарские занятия. При этом с ря дом участников этих занятий у меня установились и весьма близкие личные отношения: я заходил к ним на квартиру… На этих занятиях, а равно и в разговорах на дому, которые тогда носили обычно теоретический харак тер… В те годы… я писал большую книгу под названи ем «Теория исторического материализма» и каждую из написанных глав прочитывал в своем кружке, при чем эти главы горячо обсуждались. … Слушателям импонировала моя «эрудиция», а я был в восторге от того, что нахожу таких благодарных «учеников». … Обсуждение различных теоретических вопросов… стало переплетаться и с обсуждением вопросов теку щей политики. … Состав группы был тогда примерно таков:


А.Слепков, Д. Марецкий, Г. Марецкий, Д. Розит, И. Кра валь, А. Троцкий, А. Гусев, Ф.Богданов, А. Зайцев… Не помню, когда появился А. Стецкий, П. Петровский, К. Розенталь, Т. Левина, В.Межулак, а затем Я. Стен.

… Примерно к этому времени моя группа пополни ла свой состав. Туда вошли: Э. Гольденберг, А. Алек сандров, В. Кузьмин, П. Сапожников (Цетлин)…»

Наличие преданных единомышленников вооду шевляло теоретика. Фракционеры упражнялись в зло словии по адресу Сталина и его окружения, собирая «сплетни и анекдотцы». Причем Бухарин признавал ся, что свой «авторитет» он добирал и тем, что «зна комил это ядро с секретными партийными документа ми ЦК, Политбюро, Исполкома и Президиума Комин терна;

воздавал похвалы этому молодняку и тем са мым развращал его политически, сеял такие семена, которые принесли свои преступные плоды».

Конечно, не будет праздным вопрос: что же пред ставляли собой эти молодые оппозиционеры, начи тавшиеся азов марксизма? Кем были люди, грезив шие о мировой революции и мнившие себя теорети ками нового учения? Позже, выступая 25 февраля на утреннем заседании февральско-мартовского плену ма 1937 года, достаточно емкие характеристики этой оголтелой группке максималистов дал Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ А. Косарев. Он говорил: «В эту «школку» входили: Слепков, Марецкий, Астров, Ай хенвальд, Цетлин, Сапожников, Кузьмин и целый ряд других лиц, и к которым впоследствии примкнули так называемые леваки – Шацкин, Стен и другие. Эта «школа молодых» была подобрана, организована и воспитана своим идейным организатором и учителем Бухариным.

Бухарин в своих так называемых трудах целиком опирался на эту свою школку, фактически зависел от нее, точно так же, как и эта «школка» вдохновлялась и направлялась своим идейным отцом – Бухариным.

В частности, известная работа… – речь идет о книге «Теория исторического материализма» – была Буха риным написана при ближайшей помощи Слепкова и Марецкого. О чем он в первом издании и выносит Ма рецкому и Слепкову соответствующую благодарность как сотворцам этой теоретически путаной и антимарк систской книги.

…Эта школка на протяжении всего своего суще ствования делала упорные попытки прибрать к своим рукам всю руководящую партийную печать – «Прав ду», «Комсомольскую правду», журнал «Большевик»

и прочие наши руководящие газеты, а также пыта лась прибрать к своим рукам все политические учре ждения, готовящие высококвалифицированные кад ры партийных работников.

Что из себя представляет эта так называемая бу харинская «школка»? С кем он обсуждал важнейшие вопросы, подлежащие обсуждению в ЦК ВКП(б)? Ко го он готовил в кадры? Многие эти «молодые люди»

еще до прихода в нашу партию успели побывать и в эсерах, побывать и в кадетах.

Слепков – выходец из кулацкой семьи, был членом партии кадетов, а до этого эсером. Во время керен щины активно выступал против большевиков, в Граж данской войне участия не принимал, не был ни в цар ской, ни в Красной Армии. С гимназической скамьи пе ресел в Свердловский университет, с благословения Бухарина был выдвинут в лекторскую группу… из лек торской группы попал в ИКП.

Астров – сын крупного помещика, благодаря своим связям с одним из вредителей, попавших в аппарат Наркомзема, сумел сохранить и закрепить за собой вплоть до 1929 г. поместье – усадьбу своего отца.

Айхенвальд – отец его один из виднейших людей кадетской партии, белый эмигрант, выступавший не раз с гнуснейшими статьями против Советской вла сти. Сам Айхенвальд поддерживал связь со своим от цом и в письмах к нему неоднократно клеветал на Со ветскую власть, снабжая отца различными материа лами против Советской власти.

Сапожников был правым эсером, затем левым эсе ром, был секретарем ЦК левых эсеров, кончил то ли гимназию, то ли реальное училище, затем учился в университете, после чего пришел в ИКП. В 1919 г. вме сте с троцкистом-зиновьевцем Каревым создал свою собственную так называемую партию «революцион ных коммунистов». Вся партия состояла из 15 чело век и он являлся ее генеральным секретарем. (Смех.) Марецкий – типичный начетчик, в Красной Армии не был, попал в Свердловку, потом подвизался в лек торской группе, затем попал в ИКП. С партийной мас сой никогда не был связан, с рабочими также.

Впоследствии примкнувший Карев – троцкист-зино вьевец, был правым эсером, потом левым эсером, в армии не был, в Гражданской войне участия не прини мал, пришел в ИКП, как он сам заявил, с целью обос нования своей старой философии эсеровщины и на родничества.

И затем Шацкин – человек, который за всю свою небольшую политическую жизнь больше изменял и пакостил партии, чем ей помогал. Сын крупного бур жуа, купца первой гильдии, владельца многих мага зинов, пришедший в юношеское движение со всеми привычками барина и чуть ли не в сопровождении своей личной гувернантки. (Смех.) …Отличался исключительной надменностью по от ношению к рабоче-крестьянской молодежи, считал себя теоретиком-международником. Вечно лебезил перед Троцким, якшался с Бухариным, вместе с кото рым протащил в старую программу комсомола троц кистский тезис о том, что «Россия может прийти к со циализму лишь через мировую пролетарскую рево люцию».

…И, наконец, в числе этой, на взгляд Бухарина, славной плеяды находится Ефим Цетлин – из буржу азной семьи. Отец был соучастником одной частной торговой фирмы. Сам Цетлин происходит из Лефор тово, мы его хорошо знаем. Был большим поклонни ком теории Богданова, всюду доказывал правоту это го Богданова. Никогда в жизни не был на практической работе.

Бухарин в своем заявлении в ЦК партии, где он да ет объяснение на материалы следствия, пишет, что Цетлин чуть ли не является одним из организаторов Октябрьского восстания.

Это глубокая ложь, ибо Ефим Цетлин никогда таким не был. В доказательство спросите любого больше вика из Лефортовского района, и он вам это подтвер дит. Он был студентом, причем типичным маменьки ным сынком. (Смех в зале.)»

Конечно, Бухарину льстило наличие привержен цев, видавших в нем вождя, и это подталкивало его к действиям. Особую активность он стал проявлять с началом коллективизации. Она не вписывалась в его идеологическую платформу. В это время он пошел на сближение с Рыковым и Томским. Бухарин пишет в своих показаниях: «Примерно к тому же времени начались нелегальные совещания ряда членов ЦК… … Первое такое совещание было на даче у М. Том ского, где я выступил с тезисами, формулировавшими мои взгляды. Там был я, Томский, не помню, был ли Рыков, некоторые члены ЦК – профсоюзники (помню Угарова), был, кажется, Смирнов («Фома»), В. Полон ский, Н. Антипов, Догадов, возможно, что и Угланов.

… Совещания эти продолжались, обычно концентри руясь хронологически перед пленумами ЦК или каки ми-либо важными партийными собраниями и имели своей непосредственной целью организацию фракци онных выступлений на этих пленумах. Важную роль на этих совещаниях играли т. н. «москвичи»: Угланов, Котов, Куликов, В.Михайлов, Рютин, Яковлев… На этих совещаниях бывали многие т. н. рыковские «ученые секретари» С. Радин, Нестеров… и мои сто ронники: Слепков, Марецкий, Е. Цетлин и другие, при чем они играли роль подсобного аппарата… Совеща ния эти обычно происходили в Кремле, на квартирах у Томского, Рыкова или у меня».

Бухарин писал, что «в 1930–1931 гг. политическая ситуация в стране крайне обострилась… Трудности возрастали, и началась со стороны правых полити ческая спекуляция на этих трудностях. Мы собирали всевозможные сведения о сопротивлении коллекти визации, о разнообразных проявлениях крестьянско го недовольства, об убое скота, об отсутствии хлеба, о росте дороговизны, о различных экономических па радоксах (это называлось «экономика дыбом»), тща тельно подбирались такие факты, что извозчики кор мят лошадей печеным хлебом, ибо это дешевле, и т. д. до бесконечности. … Расчет на использование этих трудностей стал главной темой соответствующих разговоров и обсуж дений в среде членов правой контрреволюционной организации на квартирах у Рыкова, у меня, у Томско го, в разговоре с членами правой группы на квартире у Слепкова, Астрова и др.» … Прежде всего, «трой ка», формально капитулировавшая, превратилась те перь в нелегальный центр правой организации.

Близко к этому центру стоял и А.С. Енукидзе.

Томский неоднократно с ним беседовал и сообщал ему… о соответствующих настроениях по отношению к экономической политике и по отношению к вопро сам «внутрипартийного режима». У меня были тоже встречи с Енукидзе, во время которых он высказы вал явное сочувствие ко мне, Рыкову и Томскому, как к «обиженным». Томский рекомендовал его, как че ловека «своего»… Енукидзе оказался вовлеченным в орбиту внимания правого центра и через Томского стал в близкие к нему отношения».

Правда, к этому времени, чтобы остудить пыл рети вых максималистов, «партийным решением» их разо слали «по разным городам: в Воронеж, Самару, Ле нинград, Новосибирск и т. д.» Но, по признанию Бу харина, обсудив ситуацию на совещании «правого центра», оппозиционеры решили, что «нет худа без добра», вознамерившись заняться «сколачиванием новых кадров на периферии для вербовки новых сторонников». Периодически посещая Москву, пыл кие «р-р-еволюционеры» сообщали «о настроениях на местах, о местных работниках, о своих «успехах»

в деле подбора кадров контрреволюционной правой организации». Работа кипела, и это согревало душу их вождя.

«Обычно, – пояснял в своих письменных показани ях Бухарин, – эта информация передавалась не на совещаниях центра, а другими путями: эти приезжав шие заходили ко мне или к Томскому или к Рыкову и рассказывали о положении дел… Из вопросов, имев ших особое значение, следует отметить информацию Рыкова о Ягоде. Рыков, который был в свое время связан с Ягодой… однажды сообщил, что Ягода за явил себя нашим сторонником, но что он, Ягода, жела ет держаться на особо конспиративном положении в силу рода своей службы и что это особо конспиратив ное положение нужно тщательнейшим образом обе регать».

В начале лета 1932 года, «на даче у Томского», прошло совещание центра правых, на котором заго ворщики пришли к выводу, что «платформа правых»

1929 г. устарела, и «было решено приступить к выра ботке новой платформы». Ее основную суть решили сосредоточить на критике «партийного режима, «дик татуры Сталина» и обосновать «переход к методам насильственного свержения руководства». На этом совещании тройки было решено, что платформу бу дут вырабатывать «ребята» Угланова.

Сын крестьянина Николай Угланов образование по лучил в сельской школе, до революции работал при казчиком в Петербурге. В 1913–1914 гг. стал предсе дателем профсоюза торгово-промышленных служа щих. В сентябре 1921 г. стал секретарем Петроград ского губкома ВКП(б), но после вступления в кон фликт с главой Ленинграда Зиновьевым в феврале 1922 г. был переведен секретарем Нижегородского губкома. С осени 1924 года 1-й секретарь Москов ского комитета партии и член ЦК. Став одним из ли деров «правых», он выступил против сворачивания нэпа, форсирования индустриализации и коллективи зации и в ноябре 1928 года лишился своих постов. По сле этого работал председателем Астраханского гор быттреста, затем начальником сектора по производ ству товаров ширпотреба в Наркомате тяжпрома.

Понятно, что у амбициозного фрондера, фактиче ски не имевшего образования, но совершившего го ловокружительную карьеру от приказчика до 1-го сек ретаря московской парторганизации, а затем лишив шегося престижных постов, были все основания нена видеть Сталина. Поэтому Угланов принял поручение центра правых, и через некоторое время платформа была выработана.

Причем, как пишет Бухарин: «Она получила из вестность под именем рютинской платформы. Одна ко была платформой всей правой контрреволюцион ной организации… Ее идейные основы – критика эко номической политики партии и правительства, крити ка внутрипартийного режима и т. д.;

ее теоретические предпосылки…»

Бухарин пояснял далее, что «Рютинская группа должна была прикрыть то обстоятельство, что плат форма является платформой всей правой организа ции в целом: это был псевдоним, под коим выступала организация правых, псевдоним, обеспечивавший от ударов центр и организацию в целом. Платформа эта была выпущена под руководством УГЛАНОВА. … Я уехал в отпуск, предварительно дав от имени центра правых согласие на созыв совещания из пе риферийных работников контрреволюционной орга низации правых. Инициатива созыва коего принадле жала… А. Слепкову56, летом 1932 года приехавшему из Самары в Москву… Эта конференция и состоя лась в конце лета 1932 года в мое отсутствие, причем связь ее с центром правых поддерживалась через М.П.Томского, который был связан со Слепковым и другими через посредство одного из ближайших дру зей А. Слепкова Жирова, работавшего в ОГИЗе, во главе которого работал Томский.

За это же время была обсуждена на совещании у Томского, где присутствовали… сам Томский, Ры ков, Угланов и, кажется, В.Шмидт, рютинская плат форма, как платформа всей контрреволюционной ор Слепков Александр образование получил в так называемом «Ин ституте красной профессуры». В 1924—28 гг. работал в газете «Прав да» и журнале «Большевик». В 1928 г. уволен и переведен зав. агитпро пом Средне-Волжского крайкома. С 1930 г. «за правооппортунистиче ские ошибки» дважды исключался и восстанавливался в партии. В по следний, третий раз исключен в октябре 1932 г.

ганизации правых в целом. Здесь она получила… свою официальную санкцию от имени руководства правых. Центр утвердил также и решения конферен ции, где, помимо докладов с мест и информации, об суждалась и рютинская платформа со всеми ее выво дами, а именно, курсом на «дворцовый переворот», террор и блок с троцкистско-зиновьевской организа цией. … Здесь уместно остановиться более подробно на некоторых вопросах, связанных с конференцией.

Прежде всего, идея «дворцового переворота». Эта мысль всплывала и много раньше, сперва со сторо ны Томского, который был связан с Енукидзе и, оче видно, натыкался на мысль о возможности использо вать служебное положение этого лица, в руках кото рого сосредотачивалась охрана Кремля, в том числе и школа курсантов ЦИКа. … На первых порах эта идея носила скорее теорети ческий характер. … Однако, логика борьбы, закры тие путей для легального получения большинства в партии, полное поражение в открытой борьбе, пере ход к двурушнической тактике и нелегальным мето дам борьбы сделали свое дело, и эта идея получи ла уже серьезный смысл. Связь Томского с Енукидзе и связь Рыкова с Ягодой, о чем речь была выше, по служили практической основой для соответствующих практических выводов.

Томский рассказал мне однажды, уже после моего приезда, что Енукидзе согласен на то, чтобы возгла вить этот переворот, что Ягода тоже принимает в этом участие и что Енукидзе завербовал для этого дела и коменданта Кремля, Петерсона, который был рань ше, как известно, начальником т. н. поезда Троцкого.

Так созрел план государственного переворота.

Первоначальные попытки установления блока с другими контрреволюционными организациями (зи новьевцами и троцкистами) не прекращались. Из ин формационных сообщений периферийных работни ков контрреволюционной организации правых я, рав но как и другие члены центра, знал, что на местах есть большая тяга к установлению контакта между правы ми, троцкистами и зиновьевцами. Это рассказывал Слепков о Самаре, Марецкий – о Ленинграде, это рас сказывал Айхенвальд о Москве и т. д., причем… речь шла, главным образом, о молодежи. … Таким образом, поиски союзников со стороны пра вых на местах послужили до известной степени новой базой для поисков верхушечных контактов и соглаше ний. При этих соглашениях, связях и контактах на ме стах тогда почти выявлялась та тенденция, что зино вьевцы, и в особенности троцкисты, ориентировались на террор и видели в нем альфу и омегу тактики. Тогда как участники правой контрреволюционной организа ции, признавая террор как метод борьбы с партией, центр тяжести все же видели в массовых действиях (крестьянские восстания), в серьезных политических выступлениях».

Итак, «идея же государственного переворота», по словам Бухарина, в 1932 году «обсуждалась в центре организации и в близких к нему кругах». Правда, он утверждал, что, явившись стимулом «для верхушеч ного соглашения», она не вылилась в форму «како го-либо единого и однократного формального акта», а обсуждалась в разговорах «между представителями различных контрреволюционных группировок».

Бухарин пояснял: «Я разговаривал с Пятаковым, Томский и Рыков с Сокольниковым и Каменевым.

С Пятаковым у меня происходил разговор в НКТП (примерно летом 1932 г.). Он начался обменом мне ний по поводу общего положения в стране. Пятаков сообщил мне о своей встрече в Берлине с Седовым, о том, что Троцкий настаивает на переходе к терро ристическим методам борьбы против сталинского ру ководства и о необходимости консолидации всех ан тисоветских сил в борьбе за свержение «сталинской бюрократии».

Я говорил Пятакову, что консолидация вещь хоро шая, но нужна общая основа для такого объедине ния. Пятаков «напирал» на террор, я весьма скепти чески относился к этому методу борьбы, считая его специфическим порождением троцкистского бешен ства и озлобленности при малом политическом разу ме. Но, в общем и целом, мы сошлись на необходимо сти координации действий, полагая, что разногласия так или иначе изживутся в ходе совместной борьбы и при сближении «старых кадров».

Томский и Рыков договаривались с Каменевым и Сокольниковым… Томский особенно энергично защи щал идею блока, гораздо решительнее высказывался за необходимость свержения советской власти и до казывал необходимость того блока, между прочим, и тем, что для совершения государственного переворо та нужна концентрация всех серьезных сил. При этом указывал снова и на роль Енукидзе и Ягоды, о чем го ворил и Рыков».

Как видно из показаний Бухарина, замысел госу дарственного переворота появился в центре органи зации правых в разгар коллективизации, более того, в самом тяжелом году проводимой реформы. И, хотя история не любит сослагательного наклонения, пред положим, что при решительности участников загово ра он осуществился и коллективизация была прекра щена. Что ожидало бы тогда страну?

Ответ на этот почти наивный вопрос дала сама же история. Именно под лозунгом «бухаринской коопера ции» в 1985 году Горбачев «начал» свою «перестрой ку». В результате страна погрузилась в хаос. Госу дарство, руководимое кооператорами, развалилось, промышленность была уничтожена, а сельское хозяй ство пришло в упадок. И даже почти 25 лет спустя Рос сия, обгрызенная по краям своей территории, не мо жет восстановить продовольственную безопасность, но и сам соловей «нового мышления» лишился вла сти. Какие последствия такого курса были бы накану не войны, даже трудно представить!

Бухарин признавался: «Речь шла таким образом о свержении правительства и создании своего прави тельства… К концу 1932 года сложился блок между контрреволюционными организациями правых, зино вьевцев и троцкистов в общем на основе т. н. рютин ской платформы, со всеми ее установками, идущими по линии террора, восстания, государственного пере ворота.

Среди участников контрреволюционной организа ции правых были к тому времени (1932 год) террори стические настроения: они прорывались и в «школ ке» (КУЗЬМИН, САПОЖНИКОВ), и у группы МАТВЕ ЕВА (углановцы), и у сторонников РЫКОВА (РАДИН, НЕСТЕРОВ) и среди профсоюзников (КОЗЕЛЕВ);

эти настроения получили свое оформление на основе т. н. рютинской платформы;

нельзя, мне кажется, представить себе организацию правых, как террори стическую в собственном смысле слова, ибо не здесь лежал центр тяжести контрреволюционной тактики правых;



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.