авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Константин Константинович Романенко Почему ненавидят Сталина? Враги России против Вождя Издательский текст ...»

-- [ Страница 8 ] --

Нарком НКВД говорил и о причинах арестов, про изведенных по другим ведомствам. Останавлива ясь на деятельности Наркомата водного транспорта, возглавляемого Пахомовым, он сообщил об аресте 23 работников центрального аппарата, включая на чальников пароходств и их заместителей. Основани ем арестов стало то, что «в пяти пароходствах: Волж ско-Камском в 1935 г. было 1846 случаев аварий, а до 1 октября 1936 г. – 2849. В Верхне-Волжском – за 1936 г. было 963 аварии, против 576 случаев в 1935 году. В Западно-Сибирском – на 1.10.36. г было 1866, против 1610 в 1935 г., Северное пароходство в 1935 г. – 1018, а на 1.10.1936 г. – 1590 аварий».

В выступлении Ежова прозвучала также фамилия наркома легкой промышленности Любимова. В чис ле работников его наркомата, осужденных «на пери ферии» за вредительство, насчитывался 141 чело век. «В Наркомсовхозе, – говорил Ежов, – положе ние не лучше, чем в других ведомствах, а похуже, и тем более непонятна скромность т. Калмановича, который пытается отмолчаться. … Особенности в части запутывания финансового положения Нарком совхозов… По Наркомзему: по Харьковской, Киевской области и вообще по всей Украине дают показания все арестованные и в Азово-Черноморском крае… На Украине существовала довольно разветвленная орга низация правых, которая сомкнулась с националиста ми и с троцкистами и проводила фактически вреди тельство в сельском хозяйстве». Это заявление под держал репликой Постышев: «Корни здесь имеются в аппарате Наркомзема».

Однако свое выступление нарком НКВД завершил на оптимистической ноте: «Я хочу сказать, что нель зя все факты относить к троцкистам, нельзя говорить, что троцкисты внедрились во все организации и пред ставляют реальную силу. Чепуха это, конечно. Эти си лы невелики, но мы должны на это обратить серьез ное внимание…»

Таким образом, даже в выступлении главы Нарко мата государственной безопасности не было призы ва к массовым репрессиям. И то, что расхитители государственных средств, виновники аварий, бесхо зяйственности и других преступлений назывались од ним термином – ВРЕДИТЕЛИ, являлось лишь линг вистической философией своего времени. Как «логи ка» функционирования языка в условиях повседнев ной коммуникации. В те годы нанесение вреда госу дарству Уголовный кодекс относил к «контрреволю ционной деятельности», но и это не меняло правовой сути характера преступлений.

Свое заключительное выступление Молотов начал с заявления: «Слушая выступающих ораторов, мож но было прийти к выводу, что наши резолюции и наши доклады прошли мимо ушей… Для того, чтобы сде лать вопрос более ясным, я повторю только более по дробно один факт, на который здесь уже указывал т.

Ежов в связи с положением в наркоматах и отдельных центральных и местных организациях».

Молотов обратил внимание на проблему кадров.

На умение правильно подбирать, воспитывать и обу чать работников. Он объяснял, что речь идет не о том, «чтобы отбирать только «честных партии» лю дей, а тех, которые знают дело или, по крайней мере, желают знать дело, трудятся, изучают дело, вникают в работу. Я уже приводил пример того, что мы не можем отказаться от того, чтобы направлять даже на ответ ственные посты бывших троцкистов, бывших правых, наоборот, у нас сейчас есть примеры того, что быв шие троцкисты, бывшие правые работают честно».

Вторым качеством руководителя он назвал «уме ние прислушиваться к голосу любого человека, боль шого и маленького, партийного и беспартийного, уме ние не отклонять любой сигнал по-бюрократически, по-чиновничьи, по-сановничьи, а прислушиваться и делать выводы… Подвергать проверке любое пред ложение и исправлять недостатки…У нас громадное большинство населения трудящиеся и квалифициро ванные специалисты, это наши помощники…»

К третьему качеству руководителя он отнес «чест ное отношение к государству. Это кажется совершен но элементарным требованием, а между тем у нас есть сплошь и рядом надувательство государства с поощрения руководителей, в том числе и партийных руководителей. Одни приписки угледобычи в Донбас се что значат, где нас надувают из года в год. Мы отдавали под суд, критиковали, но мало чего доби лись».

Однако выступление Ежова заставило и председа теля правительства обратиться к статистике количе ства арестованных и осужденных с 1 октября 1936 г.

по 1 марта 1937 г. за экономические, хозяйственные и должностные преступления. Молотов продолжал:

«По центральному и местному аппарату: в Нарком тяжпроме и Наркомате оборонной промышленности – 585 человек, в Наркомпросе – 228, в Наркомлегпроме – 141, в НКПС – 137;

в том числе до десятка началь ников дорог.

В Наркомземе – 102, в Наркомпищепроме – 100, в Наркомвнуторге – 82, в Наркомздраве – 64, в Нарком лесе – 62, в Наркомместпроме – 60, в Наркомсвязи – 54, в Наркомфине – 35, в Наркомхозе – 38, в Нарком воде – 88, в Наркомсовхозов – 35, в Главсевморпути – 5, в Наркомвнешторге – 4, в Наркомсобезе – 2, Ака демии наук и вузах – 77, редакциях и издательствах – 68, суде и прокуратуре – 17, в том числе 5 областных прокуроров, в советском аппарате – 65, в том числе такие люди, как председатель облисполкома Сверд ловской области, два заместителя председателя обл исполкома Киевской области. Есть и в других обла стях, и несколько председателей городских советов, и другие».

Таким образом, аресты и осуждение чиновников и руководителей наркоматов и ведомств, о которых историки пишут как о жертвах «террора», начались до начала работы пленума. В качестве примера хо зяйственных преступлений Молотов привел положе ние дел в Донбассе. Он продолжал: «А мало ли хо зяйственников, которые смотрят сквозь пальцы на приписку угледобычи, на писание рапортов о пуске электростанций, цехов, агрегатов, тогда как на деле они начинают работать через полгода – 8 месяцев после пылких рапортов. Такого надувательства, бес честного отношения к государству очень много.

Это все вытекает из мелкобуржуазного, хищниче ского отношения к государству – только бы себя по ставить в хорошее положение, выдвинуться, покра соваться на один момент, а честное отношение к го сударству не всегда привито крепко даже у коммуни стов, даже у руководителей-коммунистов.… Пра вильно здесь говорили товарищи, что есть теперь опасность все недостатки свалить на вредителей, как только где-нибудь плохо дело обстоит – вредители ра ботают, вредители подводят. Мы с этим не можем со гласиться, никак не можем согласиться.

Мы должны направить внимание на другое… Во первых, на необходимость выработки технических правил и инструкций для работы по технике в цехах, для агрегатов и проч. В проекте резолюции плену ма заостряется этот вопрос. Там, где работают слож ные механизмы, важные станки, важное оборудова ние, химическое оборудование и проч., – надо разра ботать ряд элементарных правил и инструкций. И предписать их к обязательному выполнению без пра ва какого бы то ни было нарушения. Как азбучные ис тины для производственной работы, инструктировать работников, проверять их исполнение, дополнять эти правила, чтобы они не устаревали, и помогать их про водить в жизнь для тех работников, на которых это дело возложено».

Резолюция пленума по докладам Молотова и Л. Ка гановича была принята 2 марта. Она констатировала, что «вредительством, диверсиями, шпионажем ока зались задетыми: химическая, каменноугольная про мышленность, паровозное и путевое хозяйство же лезнодорожного транспорта и безопасность движе ния поездов».

Среди фактов такого вредительства назывались:

«организация взрывов, пожаров, аварий на шахтах и химических предприятиях;

занижение производствен ных мощностей, технических норм;

затяжка строи тельства основных объектов, распыление и разма зывание средств на второстепенные объекты путем многократной переделки проектов и смет, оттягивания начала строительных работ и т. д. К вредительству также причислили: задержку строительства химиче ской части коксохимических комбинатов и саботаж использования химических продуктов коксовой про мышленности;

сопротивление внедрению и примене нию новейших технических достижений и методов, по пытки дезорганизовать работу путем создания много численных производственных «неполадок» и нераз берихи, озлобляющих рабочих и провоцирующих их недовольство;

прямое расхищение социалистической собственности и обворовывание казны… Таким образом, вредительством объявлялась вся кая умышленная и неумышленная деятельность, подрывавшая работу народного хозяйства, вплоть до противодействия стахановскому движению и ме роприятиям по улучшению материально-бытовых условий рабочих. В постановлении констатирова лось:

«Главными причинами того, что троцкистские вре дители, диверсанты и шпионы в продолжение ряда лет могли вести свою подлую подрывную работу и не быть разоблаченными, являются:

а) Узкое делячество значительной части хозяй ственников, инженеров, техников-коммунистов, их аполитизм, замыкание в узко-хозяйственные дела… слабая работа над политическим воспитанием хозяй ственно-технических кадров, в) Отсутствие большевистской бдительности, само успокоенность, обывательское благодушие, стремле ние «жить поспокойнее», «либеральное» отношение к недостаткам в работе, слабое развитие критики и самокритики, борьбы с бракодельством, авариями и крушениями… г) Бюрократическое извращение принципа едино началия, сводящееся к тому, что многие хозяйствен ные руководители считают себя на основании едино началия совершенно свободными от контроля обще ственного мнения масс и рядовых хозяйственных ра ботников… Резолюция указывала, что «подрывной работе троцкистов-шпионов-вредителей способствовали – нарушение дисциплины, нарушение технических ин струкций и приказов при крайне недостаточной про верке исполнения, отсутствие на некоторых предпри ятиях промышленности и ж.д. транспорта твердого производственного порядка, слабое наблюдение за точным исполнением существующих правил техниче ской эксплуатации».

Поэтому меры, предлагаемые для ликвидации по следствий «диверсионно-вредительской деятельно сти», включали широкий комплекс мероприятий. Так, по наркоматам тяжелой, химической и оборонной промышленности предлагалось к 1 мая 1937 г. ввести на предприятиях химической промышленности «стро го регламентированный режим эксплуатации и кон троля производства… Отступление от которого, без разрешения начальника Главного управления, явля ется уголовно наказуемым.

По каждой аварии, вызывающей остановку или выход из строя агрегатов, проводить расследова ние специальной технической комиссией: установле ния виновных, разработки мероприятий, исключаю щих возможность повторения аварии… К 1 мая 1937 г. пересмотреть паспортизацию аппа ратуры, определив сроки службы аппаратов, и уста новить точную систему планово-предупредительного ремонта аппаратуры. Пересмотреть систему оплаты рабочих, ведущих планово-предупредительный и ка питальный ремонт, с тем чтобы зарплата определя лась временем фактической службы оборудования и качеством произведенного ремонта.

Далее среди 21 пункта резолюции предусматри валось: образование комиссии по разработке вопро сов: а) полного и комплексного выполнения намечен ной программы производства химических продуктов для военного времени… б) правильности географи ческого размещения намеченных точек производства продуктов… на ближайшие пять лет;

г) определения размеров необходимых капиталовложений, очеред ностей финансирования и т. д.

Фактически это была программа комплексного раз вития отраслей. Подобные мероприятия предусмат ривались по Наркомату транспортной промышленно сти и железнодорожному транспорту.

Резолюция, в частности, предписывала ликвидиро вать существующий неудовлетворительный порядок расследования причин крушений, при котором перво начальное расследование… «производится местны ми и дорожными комиссиями, состоящими из пред ставителей служб. Установить, что первоначальное составление на месте акта о причинах крушения про изводится участковым ж.-д. прокурором или… район ным прокурором ближайшего территориального рай она, совместно с представителем НКВД и ревизо ром по безопасности движения. С тем, чтобы даль нейшее следствие велось в установленном судеб но-следственном порядке».

Таким образом, все уроки вредительства сводились к организационным и техническим мероприятиям. И лишь в последнем пункте одним абзацем указыва лось: «Все наркоматы должны строго учесть уроки шпионажа и вредительства… разработать меры раз облачения и предупреждения вредительства и шпио нажа по своему наркомату и представить в месячный срок на утверждение в Политбюро ЦК и Совнарком СССР».

Глава Дело о СЕКРЕТНОМ ДОКЛАДЕ ЕЖОВА После XX съезда в историографии утвердилось мнение, будто бы на февральско-мартовском Плену ме 1937 года Сталиным был сделан некий секрет ный доклад, послуживший причиной проведения мас совых репрессий. В действительности никакого сек ретного доклада вождь на этом Пленуме не делал.

Секретным и поэтому не опубликованным в печати был второй доклад наркома НКВД. Участники плену ма слушали его на вечернем заседании 2 марта. При чем он был посвящен недостаткам в работе уже са мого Наркомата внутренних дел.

В преамбуле докладчик сослался на инструкцию ЦК партии 1933 года, критиковавшую «практику мас совых арестов» и требовавшую «улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать на ши удары более меткими и организованными». Ежов признал, что «до последнего времени мы по-настоя щему в нашей работе в этом направлении не пере строились»;

сложившаяся в наркомате годами прак тика «еще действует, и люди продолжают работать по старинке». Более того, нарком указал, что 80 % всех арестованных «органами государственной без опасности» с 1935 по 1936 г. к контрреволюцион ным преступлениям отношения не имели. «Это бы ли люди, которые за свои преступления должны бы ли арестовываться органами милиции или прокура туры», а не аппаратом Управления государственной безопасности.

Отсюда Ежов делал вывод, «что такое огромное ко личество арестованных органами ГУГБ» перегружа ло аппарат и сковывало его работу. Занимаясь след ственными делами «по мелким преступлениям», ра ботники аппарата «конечно, не могли заняться ни ра ботой с агентурой, ни следствием по делам действи тельно серьезных политических преступников». Фак тически это было констатацией того, что органы ГУГБ работали вхолостую. Нарком пояснял: «При такой практике… дела действительно серьезных политиче ских преступников велись поверхностно, их валили в общую кучу, чтобы только поскорее довести дело до суда. Поэтому ряд серьезных преступников творил безнаказанно свою гнусную подпольную работу про тив Советской власти».

Конечно, Ежов мог без опасения критиковать рабо ту «всесильного» наркомата. Он занял свой пост толь ко 26 сентября 1936 года и не нес ответственности за деятельность своего предшественника. Впрочем, уже по ходу доклада слушатели начинали соображать, что в действительности НКВД не был всемогущей органи зацией. Наоборот, приведенные примеры свидетель ствовали даже не о халатности, а о преступном по пустительстве в отношении противников власти. Так, рассказав об аресте в 1933 г. группы И.Н. Смирно ва из 87 троцкистов, Ежов констатировал, что «след ствие было проведено так наспех и так небрежно», что «в результате 40 человек получили высылку в раз ные пункты Союза, а 41 человек приговорены к заклю чению в изоляторе и лагерях».

Причем уже в том же 1933 г. «дела на 16 человек были пересмотрены, и заключение в изолятор бы ло заменено ссылкой, а 9 человек были совершенно освобождены». Сообщив эту информацию, Ежов от метил, что, если приговор по группе 87 согласовывал ся с ЦК, то освобождение осужденных ни с кем не со гласовывалось. Докладчик не называл фамилию Яго ды, но приводимые им примеры свидетельствовали о самовольстве бывшего главы НКВД. Приведя дру гие примеры освобождения подследственных, он сде лал закономерный вывод: «То есть одновременно лю ди наносили удар, казалось бы, по вскрытой троц кистской организации и по наиболее активным троц кистам, правым и зиновьевцам, и тут же их осво бождали для того, чтобы они могли продолжать ве сти свою работу. Такова практика карательной по литики».

Не менее удручающе выглядела агентурная рабо та. Органы госбезопасности, обладавшие «исключи тельно большой сетью агентов и осведомителей», в действительности «не имели работоспособной и устойчивой агентуры». В числе агентов были дез информаторы и громадное количество «так называ емых двойников-предателей. Особенно много было этих двойников в агентуре, работающей среди по литических партий, среди троцкистов, зиновьевцев и меньшевиков».

Еще в худшем положении находилась агентура за рубежом. «Там, – констатировал Ежов, – мы агенту ры почти не имеем. В прямой зависимости от аген турной работы находилась и следственная работа».

Для подавляющего большинства участников пленума внутренняя кухня карательной машины была тайной за семью печатями. Поэтому докладчика слушали с напряженным вниманием, не перебивая и не бросая традиционных реплик. И лишь описание содержания заключенных в тюрьмах вызвало оживление в зале.

Вскормленный молоком мифов, обычный читатель впитал информацию о методах работы карательной системы тридцатых годов из побасенок либеральной пропаганды и страшилок «одного солженицынского дня». Поэтому он верит, что судьба заключенного яко бы зависела лишь от тупого принципа: «шаг влево, шаг вправо – расстрел!», которым интеллигенты пуга ют доверчивого обывателя.

Между тем Ежов развеял этот миф еще в 1937 году.

Он объяснял: «Нам казалось и всем кажется совер шенно законным, что заклятые враги народа, осуж денные к отбытию наказания, – троцкисты, зиновьев цы и правые – отбывают тюремное наказание. Но на деле, по существу, тюремного наказания никто из осужденных не нес». Он пояснял свою мысль: «В си стеме НКВД имеются тюрьмы особого типа, или по литизоляторы. Эти политизоляторы, я без преувели чения могу сказать, больше походят на принудитель ные дома отдыха, нежели на тюрьмы. Такие поли тизоляторы имеются в Суздале, Челябинске и в ряде других мест.

Внутреннее содержание в тюрьме осужденных пре ступников таково, что они тесным образом общаются друг с другом… Имеют возможность обсуждать свои вопросы и разрабатывать планы антисоветской де ятельности. Причем внутритюремная связь в изоля торе была совершенно узаконена. Люди собирались совершенно открыто. … Осужденным предостав лялось право пользоваться литературой, бумагой и письменными принадлежностями в неограниченном количестве. Наряду с казенным пайком все заклю ченные имели возможность получать продукты с во ли в любом количестве и любого ассортимента, в том числе и водку. Во многих случаях арестован ным предоставлялась возможность отбывать на казание вместе со своими женами».

Эта информация вызвала в аудитории веселый смех, а Молотов, почти позавидовав «жертвам ста линских репрессий», бросил реплику: «Мы так не си дели раньше». Но Ежов усиливал пикантность сказан ного подробностями бытописания жизни заключен ных в советских «застенках»: «Так, И.Н. Смирнов от бывал наказание вместе со своей женой Короб. Даже романы завязывались там в изоляторе. Такой роман завязался у одного эсера с Рогачевой – это сестра Николаева, убийцы Кирова. Они обратились за разре шением жениться в секретно-политический отдел к т.

Молчанову. Им разрешили, их свели в одну камеру, у них родился ребенок и до последних месяцев они жи ли вместе».

Такой вольницы, пожалуй, нет даже в современных российских политизоляторах. Но Ежов усиливал ин тригу: «Как я уже говорил, (в политизоляторах) разре шали передавать спиртные напитки. Этим, например, очень широко пользовался И.Н. Смирнов, который ре гулярно выпивал чарочку водки. А вот что пишут по сле обследования Суздальского изолятора: «Камеры большие и светлые, с цветами на окнах. Есть семей ные комнаты… (Читает.)…ежедневные прогулки за ключенных мужчин и женщин по 3 часа».

К сожалению, история не сохранила цитат, прочи танных Ежовым по ходу выступления. Но уже то, что содержание этих текстов тоже вызвало смех и воскли цание Берии: «Дом отдыха!», – свидетельствует, что положение заключенных не выглядело трагическим, как это любят изображать «либеральная» пропаган да и сочинители душещипательных «мемуаров» о ГУ ЛАГе. Более того, говоря современным сленгом, «зо на» оказалась под своеобразным прессингом и психо логическим давлением со стороны лиц, отбывавших наказание. Ежов продолжал: «Однако… эти условия никак не удовлетворяли заключенных, и они систе матически обращались с требованиями «облегчения невыносимого режима».

Вот что пишет… 10 февраля 1936 г. начальник Верхне-Уральской тюрьмы особого назначения Бизю ков: «Объявить заключенным ответ по тюрьме (Чита ет.)…Комарова перевести в одиночную камеру № 50».

На жалобу заключенных, по поводу получения «с во ли» книжных посылок, руководство НКВД предписало начальнику Челябинской тюрьмы Начекину: «Заклю ченные имеют право выписывать все… (Читает.) во всех камерах устроить полки для книг».

Описывая атмосферу в местах заключения, Ежов обращал внимание и на своеобразное подобостра стие, проявляемое в отношениях с заключенными со стороны руководства мест изоляции. Когда находив шемуся в политизоляторе «Каменеву не вовремя до ставили телеграмму из почтового управления, то по его заявлению было учинено специальное расследо вание. И начальник тюрьмы… чуть было не поса дил начальника почты. Этот эпизод привлек внима ние Сталина, который спросил:

– Кому тюрьмы подчинялись непосредственно?

– Секретно-политическому отделу Наркомвнудела СССР, Молчанову, – пояснил Ежов. – Не в худшем положении находились и политические заключенные, которые направлялись в лагеря. … В 1934 г. при бывшие из Верхне-Уральского изолятора в Соловки троцкисты обработали ряд заключенных и выстави ли требования о вывозе политических заключенных из лагерей. Троцкистов «разбросали», и после этого они объявили голодовку. А голодовок, нужно сказать, страшно боялись. Голодовки были буквально бичом.

Как только люди узнавали, что где-то голодают, – бук вально падали в обморок.

Голос с места: Это где?

Ежов: В СПО62 – администрация страшно боялась этих голодовок. И конечно, всячески пыталась удо влетворить требования заключенных для того, что бы сгладить недовольство. Когда эта голодовка бы ла объявлена, Молчанов 63 направляет телеграмму:

«Требования заключенных рассматриваются нарко мом т. Ягода… (Читает.), подавшие заявление будут вызваны в Москву».

Сталин: А они этого хотели?

Ежов: Да, они этого хотели. 16 октября 1934 г.

Секретно-политический отдел дал указание Главному управлению лагерей о том, чтобы всем бывшим чле нам антисоветских политических партий установить усиленный паек по сравнению с общим пайком, кото рый существует для заключенных в лагерях. То есть в лагерях существовал двойной паек, так называе мый политпаек и паек, который получали все заклю ченные.

Голос с места: Это им за особые заслуги перед Со ветской властью?

Косиор: Им нужно было бы давать половину этого пайка».

Конечно, описание мест заключения Ежовым не со ответствует тем картинам, которые изображает со СПО – Секретно-политический отдел.

Г.А. Молчанов – с 1931 г. начальник СПО.

временная телевизионная «документалистика». Го воря о содержании осужденных в Челябинском поли тизоляторе, нарком привел совсем «курьезный слу чай»: «Там были спортивные площадки, где они иг рали в волейбол, крокет и теннис. Так вот, заключен ные играли в волейбол, и когда мяч перескакивал че рез стену на другой двор или на улицу, дежурный, ко торый стоял на посту, должен был бежать за мячом.

Однажды дежурный отказался, и тогда заключенные пожаловались в секретно-политический отдел. Тут же поступило распоряжение… о том, что дежурный обя зан мяч передавать».

Эта информация тоже вызвала веселое оживление в зале, и докладчик не упустил возможности закре пить вызванный ею интерес, подчеркнув:

– Заключенные настолько прекрасно учитывали об становку боязни их, что они прямо говорили между со бою: «Держаться с работниками Наркомвнудела как можно наглее, циничнее, так как такое отношение приводит к положительным результатам. Вообще пло щадной язык для них более знаком». И все остава лось безнаказанным». Процитировав сообщение од ного из агентов, Ежов сообщил о распространенной связи заключенных не только с «волей», но и «други ми изоляторами».

– Значит, не обыскивали, – прокомментировал этот факт Косиор, а Ежов продолжил:

«– Второй агент сообщает, что И.Н. Смирнов имел связь с волей: с одной стороны, через свою мать. С другой, – с помощью собственного шифра, передавая сообщения… с книгами и бумагами.

Я месяца 1,5–2 тому назад поручил произвести внезапный обыск в Бутырской тюрьме, что практико валось и раньше. В результате, среди самых опас ных для нас заключенных при обыске было обнару жено 170 самодельных ножей и бритв, 11 шифрован ных азбук, 5 бутылок водки и т. д. Таково положение с режимом в тюрьмах… Недаром многие из иностран ных корреспондентов, бывших на первом процессе, страшно удивлялись, что Смирнов, Евдокимов, Бака ев и др… выглядели на процессе помолодевшими, со вершенно неузнаваемыми по сравнению с прежними временами».

Таким образом, в описываемое время пенитенци арная система если и не была действительно курор том, то и не представала «адом», как утверждают несведущие люди. Впрочем, расхлябанность и безот ветственность царили не только в местах изоляции.

Те же пороки были присущи и самому правоохрани тельному ведомству. Поэтому следующим вопросом, на котором остановился Ежов, стал «вопрос о кад рах». Он говорил:

«В начале ноября 1936 г. в НКВД насчитывалось 699 человек… Эйхе: В центральном аппарате?

– И по всей периферии, – уточнил Ежов. – Из них работало в органах ГУГБ 329 человек, в органах ми лиции и войсках 159 человек и остальные в других хо зяйственных и прочих отделах».

Статистика, приведенная Ежовым, поражает! Ока зывается, к началу массовых репрессий в органах госбезопасности, милиции и особых отделах армии насчитывалось всего 488 оперативных работников!

И если такая «жалкая» кучка «чекистов» в 1937– 1938 годах сумела осуществить грандиозную чистку страны от социально опасных элементов, то это бы ла достойная восхищения работа. Разве можно на звать такую систему «тоталитарной». Сегодня в лю бом государстве тысячи полицейских разгоняют де монстрантов, используя водометные машины, шумо вые гранаты, травматическое оружие.

Для сравнения укажем, что на февраль 2010 года в Министерстве внутренних дел Российской Федера ции насчитывалось 1 млн 400 тыс. сотрудников, из ко торых 800 000 служило непосредственно в милиции.

А сколько специалистов в ФСБ и других службах, не говоря о наемниках частной охраны? Тогда что меша ет навести порядок в России сегодня?

Ежов остановился и на проведенной им чистке в собственном наркомате: «За это время пришлось 238 человек арестовать, из них по ГУГБ 107 человек».

Причину такого количества арестов нарком объяснил тем, что для ареста было достаточно того, что работ ник «скрыл от партии и от органов НКВД свою быв шую принадлежность к троцкистам. Мы рассматри вали это как предательство». В числе арестованных были поляки, длительное время работавшие «в поль ском секторе» НКВД, которые «приехали в СССР еще в 20-е годы, как польские коммунисты, по линии Ко минтерна», но в действительности «являлись офице рами второго отделения польского генерального шта ба».

«Таким образом, – пояснял Ежов, – были внедре ны к нам Сосновский, Маковский, Стецевич, Ильиниш, Мазепа, братья Богуславские и др. … Они вели ши рокую дезинформацию и просто разлагали наших ра ботников, сводя их с девочками и т. д., расхищали го сударственные средства. Например, некий Ильиниш обошелся нам в 200 тыс. американских долларов.

…Это один из резидентов, на котором, по суще ству, была вся наша агентурная связь по Польше. Ко гда-то он был завербован для работы в Разведупре, затем перешел на работу к нам… Он был вербован как (польский) вице-министр финансов… Он система тически дезинформировал нас, давал ложные мате риалы и обирал деньги, якобы для оплаты агентуры. В действительности он их брал себе, чем дезорганизо вал нам всю агентуру… Сейчас он сознался, что яв ляется агентом польского генерального штаба и, кро ме того, работает на немцев… Мы арестовали 11 че ловек из польской резидентуры».

Однако ключевым моментом, обозначившим разви тие последующих событий, стала критика наркомом деятельности начальника СПС Молчанова. Комиссар госбезопасности 2-го ранга Георгий Молчанов был сы ном официанта. До революции он учился в Харьков ской торговой школе, но, не закончив ее, выбрал иное поле деятельности, далекое от сферы прилавка. Еще в 20-м году Молчанов стал заведующим политиче ским бюро ЧК Кабардинского и Балкарского округов, затем – начальником секретно-оперативного управ ления Горского губЧК. В 25-м году он начальник Ива ново-Вознесенского губотдела ГПУ, а в ноябре 1931 г.

он возглавил Секретно-политический Отдел ОГПУ в Москве. В его обязанности входило противодействие деятельности всех политических противников, вклю чая и церковнослужителей. При Ягоде Молчанов яв лялся одной из самых значимых фигур в НКВД. Одна ко после прихода Ежова, 28 ноября 1936 г. Молчано ва перевели наркомом внутренних дел и начальником Особого отдела округа Белоруссии.

И вторую половину своего выступления Ежов по святил критике работы СПО. Он начал с рассказа о расследовании дела Ивана Смирнова: «Это дело возникло в 1931 г. и велось на протяжении 1932 го да. Агентурные материалы говорили о том, что су ществует троцкистский центр во главе со Смирно вым…Смирнов, будучи в 1931 г. за границей, наладил там связь с Троцким и Седовым. Задачей троцкисты поставили вопрос террора. Вот, например… агент, со общая о поездке Смирнова за границу, пишет: «8 сен тября Смирнов… (Читает.) через дипломатическую почту».

Сталин: Кто это докладывает, в каком году?

Ежов: Это (сообщает) один из агентов в 1932 году. В январе 1933 г. на основе этих агентурных материалов Смирнов и группа в 87 человек были арестованы. Од нако следствие было проведено так, что эти агентур ные материалы совершенно не были использованы».

Приводя цитаты из следственных протоколов до просов Эйсманта и Рютина, показаний Вержбловско го, Зафрана, Слепкова, Коцюбинского и других аре стованных, нарком сделал вывод, что еще в 1934 г.

наркомат имел возможность «вскрыть не только укра инские, но и московские центры». Однако эти матери алы не были использованы: «людей расшугали, дело разобрали в течение полторы недели и на этом закон чили».

Он продолжал: «В январе 1935 г. в ГУГБ поступа ет сообщение, что на квартире у Радека имеется тай ник, где хранятся шифры для переписки с Троцким и сама переписка… Вместо того чтобы найти способы изъять этот тайник… Можно было поставить в ЦК во прос: разрешите обыскать Радека, имеем сведения, что у него тайник с шифрами и переписка с Троцким.

Ничего этого не делается… И только когда арестова ли Радека, один работник вспомнил, что у Радека тай ник есть. Этот тайник обнаружили, но там оказался шиш, потому что Радек был не такой дурак, – успел все убрать и оставил там совершенно невинную пе реписку.

Вот, товарищи, основные факты, причем нельзя ни какими объективными причинами объяснить эти про валы в нашей работе.

Сталин: Это уже не беспечность.

Ежов: Это не беспечность, т. Сталин… Возника ет вопрос, является ли это ротозейством, близоруко стью, отсутствием политического чутья или все это го раздо хуже? Я думаю, что здесь мы имеем дело про сто с предательством. (Голоса с мест: «Правильно, верно!»)…Все эти дела, которые я вам перечислил, все эти факты в той или иной степени проходили че рез руки Молчанова. Кроме того, Молчанов довольно странно себя вел при развороте всего этого дела».

Следует напомнить, что речь шла о расследова нии дела «троцкистско-зиновьевского объединенного центра», начавшемся с конца декабря 1935 г., кура тором которого был назначен как член ЦК Ежов. Он говорил: «Я имел возможность наблюдать, что Мол чанов все время старался свернуть дело: Шемелева и Ольберга старался представить как эмиссара-оди ночку… Все показания, которые давались (на допро сах в УНКВД. – К.Р.) Московской области Дрейце ром, Пикелем, Эстерманом… совершенно игнориро вались. Разговорчики были такие: какой Дрейцер, ка кая связь с Троцким, какая связь с Седовым, с Берли ном. Что за чепуха, ерунда… Словом… никто не хо тел ни Дрейцера, ни Эстермана, ни Пикеля связывать со всем этим делом. Молчанов не только прикрывал все эти дела, но и информировал троцкистов об име ющихся на них материалах».

Огласив еще несколько эпизодов, свидетельствую щих о странностях в профессиональной работе на чальника СПО, нарком вопрошал: «Является ли Мол чанов одиночкой-предателем? Я должен сказать, что мы имеем довольно тревожные факты, которые объ ясняются опять-таки вот этим совершенно не больше вистским подходом о спасении чести своего мунди ра, своего ведомства».

По-видимому, дальше Ежов хотел отдать дань са мокритике, указав на недостатки своей работы, но Сталин прервал его: «А как все-таки с Молчановым?

Какая судьба его? Арестован он или нет?

Ежов: Да, арестовали, т. Сталин, сидит». Однако Ежов слукавил. В действительности Молчанов будет арестован лишь на следующий день.

Итак, хотя новый нарком НКВД охарактеризовал деятельность органов системы госбезопасности как провальную, еще ничто не свидетельствовало о бу дущей перетряске чекистских кадров. Но колокольчик уже прозвучал, и после перерыва стали каяться в сво их грехах сами высокопоставленные генералы. Само критика началась с выступления Ягоды. Признав це ликом правильным в докладе Ежова анализ причин, приведших к огромному… позорному провалу работы органов государственной безопасности, он заявил:

«Я считаю обязательным сказать, что именно я яв ляюсь виновником того состояния, которое нашел т.

Ежов в органах НКВД. …Совершенно очевидно, что при правильной постановке всего дела в НКВД мы должны были вскрыть все фашистские банды не толь ко 4 года тому назад, а приблизительно в 1931 г., т. е.

с момента начала их формирования». Однако, при знав свою вину, Ягода не намеревался вступать в клуб самоубийц. Свою бездеятельность он объяснял за груженностью и тем, что нити «оперативной работы были рассредоточены в разных руках», но аудиторию интересовала кадровая политика бывшего главы ка рательного ведомства.

На вопрос: как попал на работу в центральный ап парат Молчанов? – Ягода ответил уклончиво: «Пере вели его в центральный аппарат в 1930 году.

Рындин: Кто-то переводил?

Ягода: Конечно, кто-то переводил, не сам же он пе релетел. Говорю прямо, подозревать Молчанова, то гда ни в чем не подозревал.

Однако зал отреагировал на попытку уйти от ответа почти перепалкой.

Каминский: Что же с Молчановым получается, не ясно.

Жуков: Туман какой-то.

Рындин: Как это получилось, что все это шло несколько лет, а вы не заметили этого?

Сталин: Кто его рекомендовал?

Ягода: Не знаю, это было во время работы в ГПУ т. Балицкого, Акулова.

Балицкий: Он был назначен до Акулова.

Ворошилов: Все равно, кем бы он ни был назначен.

Ягода: Я его не знал, знаю одно, что Молчанова я не назначал.

Шкирятов: А кто же?

Ягода: Не знаю, возможно, отдел кадров».

За этим последовала перепалка: шум и много ре плик. (Булатов: Вы, вы его назначали.) – Я не назна чал. (Булатов: Вы его назначали, вы его вызвали.) Дайте приказ. (Булатов: И вы его все время поддер живали. – Ворошилов: Не в этом дело.) Ягода: С Молчановым я лично работал с 1932 года.

Я этого вопроса не поднимал, за деятельность Молча нова в органах ГПУ я целиком несу ответственность, никогда ее не снимал, не снимаю и снимать не соби рался».

Ягода лгал, и позже, уже на допросе он признается, что Молчанов был переведен им в Москву по пред ложению правых. Подобным образом он отмежевы вался и от причастности к обстоятельствам убийства Кирова: «Если Медведь благодаря плохой охране не смог охранить Кирова, то мы здесь также виноваты.

Тем более что злодей Николаев – убийца Кирова, – заявил, что если бы был один человек при Кирове, он бы не решился стрелять. (Голос с места: А почему у Кирова не было охраны?) «Ягода: Была, но очень плохая, потому что Киров никогда не брал ее, а в этом моя вина, что я не насто ял. Но в данном случае аппарат ГПУ безусловно мог бы предотвратить это убийство. Если бы мы не име ли Молчанова на секретном отделе, если мы, мы, че кисты, больше бы контролировали, а все эти агентур ные данные, которые были у нас в руках, использова ли бы вовремя, этого злодейского убийства С.М. Ки рова не было бы, и в этом наша самая большая, ни чем не поправимая вина.

Я осознал полностью свои ошибки и только сейчас, перейдя в Наркомат связи, я вижу, насколько агентур но была бедна наша работа, в частности и по этому наркомату. Те уроки, которые я получил, никогда не пройдут для меня даром, я их понял целиком».

Утреннее заседание 3 марта началось с выступ ления начальника Управления НУВД по Ленинград ской области Заковского (Генрих Эрнестович Шту бис). Свое выступление он сосредоточил на критике Ягоды, назвав вчерашнее выступление бывшего нар кома «очень невразумительным».

«– Во-первых, в выступлении т. Ягоды было много неправильностей, неточностей… Неверно, что у Яго ды были связаны руки и он не мог управлять аппа ратом государственной безопасности. Вы это руко водство в своих руках сконцентрировали. … В на шем аппарате в течение нескольких лет отсутствова ла партийность, большевистские принципы и на этой почве создавались интриги, склоки, подбор своих лю дей.

Ягода: Какие склоки, каких людей? Скажите, какие интриги?

Заковский: А как вы вышибали т. Евдокимова, Аку лова?

Ягода: Это не я вышиб, его сняли по директиве ЦК.

Заковский: Вы очень часто, т. Ягода, в своих дирек тивах ссылаетесь на директивы ЦК.

Ягода: И не без оснований.

Заковский: Иногда без оснований…»

Однако Заковский обвинил Ягоду не только в ин тригах и «выдвижении своих людей – пусть немнож ко шпион, как Сосновский, подозрительный немножко, но свой человек, который не выдаст. Пусть немнож ко дурак, как Матсон, но который тоже не выдаст, бу дет на вас ориентироваться». Молчанов, который был в отряде Трофимовского, пусть был арестован, си дел за фальшивые деньги, но он кричит ура в пользу начальства, и таких немало. Вот для периферии вы удачно приспособили Миронова для всех этих экзеку ций, для «избиения младенцев». Миронов сам мне го ворил: «Надоели мне эти самые карательные экспе диции, эти выезды» … В погоне за эффектами дела троцкистов и зино вьевцев были заброшены и не разрабатывались… Когда я об этом сказал Ягоде, то он тогда заявил: «Ка кие там троцкисты, какие зиновьевцы, у вас все ка кие-то новости». Тем не менее это подполье состояло из троцкистов и зиновьевцев…Когда Карев дал пока зания на Бухарина и вообще на правых, я сообщаю Ягоде, что Карев дал показания на Бухарина. Ягода отвечает: «Какие там показания, какие там у вас пра вые».

Ягода: Неверно! Я считал все время Каменева и Зи новьева виновными в убийстве.

Заковский: Я не знаю, что вы считали, а говорю как было дело. Вы спрашивали: «Какие там правые?» Я ответил: «Бухарин». Тогда вы сказали: «Вечно у вас такие дела». Я должен сказать, что очень убедитель ные показания давал Карев о контрреволюционной работе правых. … У нас в Ленинграде никакой рас терянности вообще не было. Когда впервые Пригожин дал показания на Радека, вы тоже растерялись. Не верили?

Ягода: Я потребовал Пригожина в Москву.

Заковский: Кого вы потребовали в Москву? Вы ме ня потребовали в Москву и сказали: «Что у вас такие жуткие документы?» Документы действительно жут кие, но документы оказались верные. … По-моему, товарищи, дело не в Молчанове. Наша система ис ключает то, чтобы один человек, в аппарате работая, мог бы у себя концентрировать оперативный матери ал и скрывать его от партии, от руководства НКВД, от страны. Здесь была целая линия контрреволюцион ных действий. … Здесь не один Молчанов виноват… Это подле жит детальному выяснению. А если допустим, только один Молчанов, если только Молчанов, Сосновский, Венецкий и ряд других шпионов сидели в аппарате государственной безопасности, за это тоже надо от вет держать, ибо за наши преступления наша стра на несет большой ущерб в нашем социалистическом строительстве, а наша партия расплачивается жиз нью лучших людей».

Яков Агранов (Соренсон) тоже признал свою ответ ственность за то, что «проглядели возникновение и развитие антисоветского троцкистского заговора», и выдвинул собственную версию: «Причина заключает ся в том, что мы были оторваны от партии, тщатель но отгорожены от ЦК нашей партии». Конечно, такое объяснение было чистой воды демагогией и на после довавший вопрос: «Кому подчинялся Молчанов?» – Агранов был вынужден признать:

– Молчанов был формально подчинен мне, как за местителю наркома. Но на деле Молчанов непосред ственно подчинялся народному комиссару т. Ягоде. В свое время само назначение Молчанова начальником СПО поразило не только меня, но и всех чекистов, так как мы его считали одним из самых отсталых, одним из самых бездарных работников всей периферии.

Ягода отреагировал на этот пассаж почти язвитель но:

– Хоть раз вы мне об этом что-нибудь говорили?

Безусловно, Агранову не было смысла вступать в прямую конфронтацию с бывшим шефом, но он не мог и взять все на себя и тоже уколол Ягоду:

– Должен сказать, что определенное неверие в де ло, в особенности в показания Дрейцера, Пикеля, Рейнгольда и Эстермана, давшие основу для раскры тия троцкистско-зиновьевского заговора, проявил и т. Ягода.

Ягода: В протоколах моей рукой все написано, мож но прочитать.

Агранов: Вы на протоколе допроса Дрейцера, где было сказано, что существовал московский центр, на писали: «Неверно». В том месте протокола, где бы ло сказано о получении Дрейцером письма от Троцко го, вы написали: «Не может быть»…Молчанов также встретил эти протоколы в штыки. … Сопротивле ние Молчанова мы при помощи т. Ежова сломали.

В следствии активнейшее участие приняли тт. Миро нов, Люшков, Слуцкий, Берман, Дмитриев и дело бы ло развернуто в полном объеме».

С критики Ягоды начал выступление и нарком внут ренних дел Украины Всеволод Балицкий. Напомнив об аресте на Украине еще в 1934 году большой троц кистской организации, возглавляемой бывшим заме стителем председателя Совнаркома и председате лем Госплана Украины Коцюбинским, Балицкий гово рил:

«– И уже тогда, по показаниям ряда лиц мы име ли сигналы, как о тактических установках всесоюзно го троцкистского центра, так и об отдельных персо нах, входивших в его состав. Прежде всего, в показа ниях профессора Наумова… Еще в сентябре 1934 г.

были прямые указания на Пятакова. Были указания на то, что Коцюбинский поддерживал до 1932 г. связь со Смилгой и Преображенским, а потом… получал ру ководящие указания непосредственно от Пятакова до самого последнего времени, т. е. до 1934 года. … Второй, очень крупный сигнал. В октябре 1934 г.

агентура показала относительно того, что член той же самой троцкистской организации, профессор Раппо порт-Дарнин заявлял: в центре внимания троцкист ской организации стоит проблема войны. В связи с возможностью в ближайшее время войны троцки сты в их агитации ставят вопрос о необходимости переворота и возвращении Троцкого… Третий сигнал тоже исключительно важный. В кон це 1934 г. в Харькове была конференция группы троцкистов, которые потом были арестованы, где они приняли решение о терроре. Это была терро ристическая троцкистская группа, возглавляемая Перацким и Милославским. Собирались они еще до убийства Кирова, до ленинградских событий. Коцю бинский и вся его компания получила 5 лет ссыл ки. Террористическая харьковская группа получила 10 лет. На этом дело и закончилось. Мы только в 1936 г. вынуждены были вернуть из ссылки Коцюбин ского и основательно выяснили, какую роль выполнял Коцюбинский в создании и разборе троцкистской ор ганизации на Украине».

С обвинениями Ягоды выступили: начальник управления по Московской области Реден, началь ник контрразведывательного отдела Миронов, нар ком здравоохранения Каминский, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома Евдокимов и секре тарь ЦИК Акулов. Работу правоохранительных орга нов критиковал и Генеральный прокурор СССР Вы шинский. Он признал:

«– Качество следственного производства у нас недостаточно, не только в органах НКВД, но и в ор ганах прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу «обви нительным уклоном».

Он согласился с мнением Ежова, указав: «Это то же своего рода «честь мундира» – если уж попал, за цепили, потащили обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват. Если обвине ние приходит к иным результатам, то это считается просто неудобным. Считается неловко прекратить де ло за недоказанностью, как будто это компрометирует работу». Вышинский пояснял, что «обвинительный уклон» нарушает инструкцию ЦК от 8 мая 1933 го да, направленную на то, «чтобы предостеречь про тив огульного, необоснованного привлечения людей к ответственности».

В принципе эти сумбурные перепалки «генералов»

НКВД не дают конкретной информации о работе «че кистов». Но как очевидно из всего изложенного, окру жение Сталина на Пленуме не призывало к огульно му поиску врагов. Наоборот, доклады Молотова, Ка гановича и выступление Вышинского требовали по вышения уровня профессионализма во всех сферах управления и отраслях народного хозяйства. Тогда на каком основании антисталинисты тиражировали миф о «февральско-мартовском» Пленуме как о событии, якобы открывшем шлюзы для начала «необоснован ных репрессий»? Но, может быть, к огульным репрес сиям призвал сам вождь?

Глава Дело об «ОШИБОЧНОМ ТЕЗИСЕ» СТАЛИНА На XX съезде КПСС Хрущев огласил фразу, подготовленную его клевретом Поспеловым, кото рая утверждала: «В докладе Сталина на февраль ско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года «О недостат ках партийной работы и мерах ликвидации троцкист ских и иных двурушников» была сделана попытка тео ретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна яко бы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ле нин».

Негодяй Никита лгал. В сталинском выступлении на этом Пленуме нет даже намека на теоретическое обоснование массовых репрессий. И уж тем более Сталин не говорил и том, что «по мере нашего продви жения вперед к социализму классовая борьба долж на обостряться».

Причем «историки» даже не заметили, что Хрущев и Поспелов передергивали мысль Сталина, выска занную им со ссылкой на Ленина в 1924 году, по пово ду тезиса Бухарина об «уничтожении самих классов»

как носителей разновидности физического и умствен ного труда. Но это совершенно разные вещи, как «бо жий дар и яичница…». Однако эта глупость, оглашен ная полуграмотным Никитой, войдет во все учебни ки истории, ее тупо будут тиражировать высоколобые интеллектуалы на лекциях в университетах и учите ля в школах, повторять на диссидентских кухнях и с экрана телевизора.

Доклад Сталина был посвящен вопросу улучше ния деятельности партийных комитетов, но, конеч но, он не мог обойти стороной волновавшую зал те му, связанную с разоблачением и осуждением груп пы Пятакова. Его доклад состоялся 3 марта. Он на чал с констатации того, что «вредительская и дивер сионно-шпионская работа агентов иностранных госу дарств, в числе которых довольно активную роль иг рали троцкисты, задела в той или иной степени все или почти все наши организации – как хозяйственные, так и административные и партийные». Они «проник ли не только в низовые организации, но и на некото рые ответственные посты».

Однако, говоря о бдительности, Сталин тоже не призывал к началу «охоты на ведьм». Его позиция со стояла в ином. Аргументированно и осмысленно он доказывал, что действия оппозиции больше не пред ставляют собой идейного мировоззрения, способно го привлечь широкие массы. Он констатировал, «что троцкизм из политического течения в рабочем клас се, каким он был 7–8 лет тому назад, – превратил ся в оголтелую и беспринципную банду вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, действующих по за даниям разведывательных органов иностранных го сударств».

Конечно, такой тезис, позволяющий рассматривать оппозицию не в качестве идеологических противни ков, а именно – как террористов, осуществляющих ди версии в интересах третьей стороны, был своеобраз ным политическим приемом. Но Сталин имел полное право перевести проблему оппозиции в такую плос кость. Ему противостоял не клуб благородных девиц, а прожженные авантюристы, подрывающие основы советского строя;

и он был обязан объяснить действи тельное существо их замыслов.

Сталин подчеркивал, что если раньше Зиновьев и Каменев «решительно отрицали наличие у них ка кой-либо политической платформы», то на судеб ном процессе в 1937 году Пятаков, Радек и Соколь ников «признали наличие у них политической плат формы». Признали и развернули ее в своих показа ниях: «Реставрация капитализма, ликвидация колхо зов и совхозов, восстановление системы эксплуата ции, союз с силами Германии и Японии для прибли жения войны с Советским Союзом».


Вождь обоснованно заострял вопрос на этой те ме. Сегодня даже людям далеким от политики извест но, что любая мало-мальская группировка, претенду ющая на участие в политической жизни, прежде все го «пишет» свою программу. Однако особенностью антисталинской оппозиции тех лет являлось как раз то, что они не афишировали открыто свои конечные цели. Поэтому Сталин был вправе сделать вывод, что позицию политических деятелей, прячущих свои взгляды даже от своих сторонников, «нельзя уже на зывать политическим течением».

Его выводы не были праздными умозрительными упражнениями. Из сказанного им вытекала главная мысль, которая сводилась к необходимости осозна ния обострившейся угрозы войны. Он говорил, что члены партии «забыли о том, что Советская власть победила только на одной шестой части света… что Советский Союз находится в обстановке капиталисти ческого окружения». И это было более чем своевре менным предупреждением. Оценивая взаимоотноше ния буржуазных государств, Сталин пояснял:

«Только наивные люди могут подумать, что меж ду ними существуют исключительно добрые отноше ния, как между государствами однотипными… Буржу азные государства засылают друг к другу в тыл шпи онов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, да ют задания внедряться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и «в случае необходимости» взорвать их тылы, чтобы ослабить и подорвать их мощь.

…Так было в прошлом, 130 лет тому назад. Так об стоит дело теперь, спустя 130 лет после Наполеона I. Сейчас Франция и Англия кишат немецкими шпио нами и диверсантами и, наоборот, в Германии в свою очередь подвизаются англо-французские шпионы и диверсанты. Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, а Япония – американскими».

Подчеркивая эту мысль, А.Б. Мартиросян пишет, что французская разведка только в абвере Канариса имела не менее 10 агентов. Контрразведка Франции «пачками арестовывала нацистскую агентуру в стра не: в 1935 г. – 35 агентов, в 1937 г. – 150, впоследствии, в 1938 г. – 274, а за первые полгода 1939 г. – 300 аген тов!» Конечно, спецслужбы любой страны не афи шируют свою контрразведывательную деятельность.

Однако во второй половине XX века тема иностран ного шпионажа против СССР до войны замалчива лась не из профессиональных соображений. Доступ к архивам позволял легко опровергнуть мифы о яко бы существовавшей в 30-е годы в СССР некой «шпио нофобии», а это противоречило антисталинской про паганде. И только в новом веке ФСБ «осторожно»

приоткрыло свои секретные папки, но даже знаком ство лишь с отдельными документами свидетельству ет, что Сталин имел все основания для приведенных выше заключений. Так, среди материалов, поступав ших в Кремль, было сообщение:

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. Сталину.

ОГПУ Секретариат коллегии.

23 ноября 1933 г. № 50822.

13 октября с. г. на заводе «Электроприбор» в г. Ле нинграде была обнаружена пропажа секретного чер тежа – схемы управления артиллерийским огнем бе реговой обороны (Здесь и далее курсивы мои. – К.Р.).

Негласным исследованием этого факта ОГПУ было установлено, что чертеж присвоен заводским инжене ром Зильбербергом Львом Яковлевичем. 1 ноября по следний был арестован и на квартире у него обнару жены 3 секретных чертежа военных заказов, находя щихся в производстве на заводе «Электроприбор».

Следствием установлено: инж. Зильберберг, про живая в 1921–1923 гг. в г. Аккермане (Бессарабия), был завербован Румынской разведкой (Сигуранцей) в лице сотрудника разведки Керлера, при содействии некоего гр. Капелюшника, также тайного агента раз ведки. В 1923 г. Зильберберг был нелегально пере брошен на территорию СССР для ведения, по зада нию разведки, шпионской работы, где выдал себя за политэмигранта.

В декабре того же года Зильберберг по заданию разведки вступил добровольно в РККА и был зачис лен в 6-й полк связи в г. Киеве. Затем, будучи демоби лизованным, пробрался во СТУЗ и по окончании его в 1931 г. переехал в г. Ленинград, где и поступил на за вод «Электроприбор» в качестве инженера. В конце 1931 г. Зильберберг установил связь с упомянутым тайным агентом Румынской разведки Капелюшни ком, также перебравшимся в СССР и устроившимся инженером на военный радиозавод им. Коминтерна в Ленинграде.

Для проведения разведывательной работы по во енным заказам на заводе «Электроприбор» Зиль бербергом был завербован инж. Военно-морской ча сти завода Дмитриев В.М., который в течение свы ше года снабжал Зильберберга секретными чертежа ми, схемами и подробными сведениями о количестве и назначении заказов военно-морской части завода «Электроприбор».

Шпионские сведения и материалы Зильбербергом передавались Капелюшнику, который за это платил деньги. Инж. Капелюшник Ю.И. – Зав. Спец. Кон структорск. Бюро радиозавода им. Коминтерна и инж.

Дмитриев Б.М – сотрудник Военно-морской части за вода «Электроприбор» – арестованы.

Следствие по делу продолжается.

Зам. Председателя ОГПУ Ягода.

Нач. ЭКУ ОГПУ Миронов64.

На документе сохранилась резолюция Сталина:

«Результаты сообщить». И реагируя на это указание, 29 ноября 1933 г. Ягода и Миронов переслали Стали ну телеграмму № 888, поступившую из Ленинграда.

В «Спецсообщении № 237» говорилось:

«В процессе следствия по делу ликвидированной Экономическим Отделом ПП ОГПУ в ЛВО польско-ру мынской шпионской агентуры на Ленинградских во енных заводах, в дополнение к ранее посланным в ЭКУ ОГПУ показаниям инженера Зильберберга, пере брошенного для разведывательных целей румынской Сигуранцей и действовавшего в Ленинграде по ука заниям инженера Особого Конструкторского бюро за вода им. Коминтерна – Капелюшника, на 27 ноября с. г. добыт ряд новых показаний, устанавливающих, что шпионской сеткой, кроме Военно-морской части завода «Электроприбор», были охвачены: совершен но секретное производство завода им. Коминтерна и «Электроморстрой» (производящий монтаж подвод АП РФ. Ф.3. Оп. 58. Д. 243. Л.201–202.

ных лодок).

Зильбербергом для разведывательной работы в пользу Польши был завербован инженер-практик Во енно-морской части завода «Электроприбор» – Дмит риев. Который показал, что он, в свою очередь, извлек для разведывательной работы Зав. архивом Воен но-морской части Аксенова. Дмитриев показал: «На чиная с октября 1932 г. до последнего времени я си стематически получал от Аксенова И.И. материалы по военным заказам Военно-морской части и передавал их Зильбербергу Л.Я.

Всего за этот период я передал Л.Я. Зильбербергу сведения и чертеж (синьки) по следующим объектам:

1) Приборы управления огнем зенитной артилле рии, 2) Гиропилот, 3) Гирокомпас, 4) Гирогоризонт, 5) Прибор управления артиллерийским огнем береговой обороны, с указанием назначения их по отдельным заказам и 6) комплект чертежей по заказу «Вышка».

За все эти материалы я получил от Зильберберга 6000 рублей в разное время, из которых 3000 рублей передал Аксенову И.И., а остальные оставил для се бя».

Дмитриевым, кроме Аксенова, для сбора сведений о военных заказах были завербованы: механик 2-го сборочного цеха – Бодний, исключенный из партии за принадлежность к троцкистской оппозиции, давший сведения о состоянии и количестве заказа особо сек ретного прибора, и техник Планово-распределитель ного отдела Военно-морской части – Константинов, по освещению особо секретных заказов «Вышка».

Таким образом, на Военно-морской части завода «Электроприбор» имелась шпионская сетка в коли честве 4-х человек, располагавшая сведениями о со стоянии всех военных заказов, возглавляемая и опла чиваемая Зильбербергом.

Показаниями Дмитриева устанавливается, что в июле месяце 1933 г. к нему обратился инженер «Элек троморстроя» Тимофеев с просьбой дать ему сведе ния о количестве и состоянии заказов Военно-мор ской части «Электроприбор».

По этому вопросу Дмитриев в своих показаниях пи шет: «…В конце июля – начале августа, приготовив в письменном виде сведения о состоянии заказов по Военно-морской части и их количестве, я свез их на службу к Тимофееву Е.С. (пр. 25 октября – недалеко от улицы Герцена), где и передал ему. Здесь получил от него 2500 рублей».

При производстве обыска на квартире Капелюш ника был обнаружен ряд чертежей, в том числе де тали заказов «Электроморстоя». Кроме того, в день ареста Зильберберга у него обнаружены три черте жа приборов электрического управления артиллерий ским огнем. Обнаруженные при обыске чертежи при общены к делу, как вещественное доказательство. По делу арестовано 4 человека. Намечены дальнейшие аресты.

ПП ОГПУ в ЛВО Медведь. Нач. ЭКО ПП Зверев»65.

Подобные сообщения на стол Сталина ложились регулярно;

но, конечно, он не мог оглашать получа емые секретные материалы, в которых называлось множество фактов и фамилий, в публичном выступ лении. Поэтому, говоря о «троцкистах» и «шпионах», он имел в виду более широкие слои врагов Советской власти, чем относительно немногочисленные груп пировки участников оппозиции, представших на со стоявшихся процессах. Он пояснял: «Они состоят, прежде всего, из остатков разбитых эксплуата торских классов в СССР. Они состоят из целого ря да групп и организаций за пределами СССР, враждеб ных Советскому Союзу».

Речь шла не только о затаивших злобу «бывших людях». Он имел в виду и ненавидевших советский строй и осевших за границей белоэмигрантов, и «на ционалистов» и тех, кого позже в СССР стали назы вать «диссидентами». В целом эти люди могли соста вить слой коллаборационистов, появившихся с нача лом войны во всех европейских странах в виде «пя АП РФ. Ф.3. Оп. 58. Д. 243. Л. 204–206.

той колонны». Он пояснял свою мысль:

«У нас принято болтать о капиталистическом окру жении, но не хотят вдуматься, что это за штука… Ка питалистическое окружение – это не пустая фраза, это очень реальное и неприятное явление…Это зна чит, что имеется одна страна… которая установила у себя социалистические порядки, и много – буржуаз ных стран… Которые окружают Советский Союз, вы жидая случая для того, чтобы напасть на него, раз бить его или, во всяком случае, подорвать его мощь и ослабить его».


Одновременно он предостерегал и от другой опас ности. Говоря об успехах государства, он подчерки вал, «что у людей мало искушенных в политике» это «порождает настроения беспечности и самодоволь ства. Создает атмосферу парадных торжеств и вза имных приветствий, убивающих чувство меры… В этой одуряющей атмосфере зазнайства, атмосфере народных манифестаций и шумливых самовосхвале ний – люди забывают о некоторых существенных фак тах, имеющих первостепенное значение для судеб… страны».

Он не просто предостерегал от настроений шапко закидательства, к которому склонны недалекие лю ди;

фактически это был призыв к ответственности пе ред страной и ее народом. Призыв к коренному улуч шению практической работы руководящего аппарата, всех систем государственного и общественного меха низмов. Впрочем, суть такой продуктивной деятель ности еще в начале индустриализации была уложена им в краткий и понятный всем лозунг: «Кадры – ре шают все!». Именно проблеме подбора деловых и от ветственных работников он посвятил основную часть своего доклада.

Сталин указывал партийным функционерам хру щевского, постышевского, косиоровского типа на то, что они «искусственно плодят количество недоволь ных и озлобленных людей и создают, таким обра зом, троцкистам резервы». Он требовал прекраще ния «революционного» экстремизма. Говоря о подбо ре кадров и выдвижении на руководящие должности, он объяснял, казалось бы, очевидные истины:

«Как надо работников проверять, нужна ли вооб ще проверка? Бесспорно нужна. Без проверки людей по результатам их работы нельзя ни одного работни ка узнать, распознать, чем он дышит и что он из се бя представляет. Нельзя на основании речей, декла раций, словесных заявлений делать вывод о приро де, так сказать, данного работника. Нельзя никак, это опасно, это наивно. Чтобы распознать работни ков, надо их проверять на работе, по результатам их работы, изо дня в день надо проверять».

Он был вынужден говорить о вещах, которых мно гие не понимали, и указывал на местнические и де ляческие нравы, царившие в среде партийной номен клатуры. Когда «чаще всего подбирают работников не по объективным признакам, а по признакам слу чайным, субъективным, обывательски-мещанским.

Подбирают чаще всего так называемых знакомых, приятелей, земляков, лично преданных людей, ма стеров по восхвалению своих шефов».

В качестве примера он привел первых секретарей:

Казахстана – Мирзояна и Ярославской области – Вай нова. «Первый, – говорит Сталин, – перетащил с со бой в Казахстан с Азербайджана и Урала, где он рань ше работал, 30–40 «своих» людей и расставил их на ответственные посты в Казахстане. Второй перета щил с собой в Ярославль из Донбасса, где он рань ше работал, свыше десятка тоже «своих» людей и расставил тоже на ответственные посты. Есть, стало быть, своя артель у товарища Мирзояна. Есть она и у товарища Вайнова».

При этом Сталин обращал внимание на то, что ча сто работники «подбираются не по политическому и деловому принципу, а с точки зрения личного знаком ства, личной преданности, приятельских отноше ний, вообще по признакам обывательского характе ра, по признакам, которым не должно быть места в нашей практике.

Взять т. Мирзояна. Работает он в Казахстане, рабо тал он раньше в Азербайджане долго, а после Азер байджана работал на Урале. Я его несколько раз пре дупреждал: не таскай за собой своих приятелей ни из Азербайджана, ни с Урала, а выдвигай людей в Ка захстане, не отгораживайся от местных людей в Ка захстане… Что значит таскать за собой целую группу приятелей, которые коренным образом не связаны с Казахстаном?

Это значит, что ты получил некоторую независи мость от местных организаций и, если хотите, неко торую независимость от ЦК. У него своя группа, у ме ня своя группа, они мне лично преданы.

Вот, глядите: заведующим ОРПО Южно-Казахстан ского обкома у него сидит т. Бадабашьян, взятый из Азербайджана, секретарем Кустанайского обкома си дит т. Саакян… из Азербайджана, секретарем Джа та-Горийского райкома у него Саркисян… секретарем Сайсанского райкома сидит у него т. Поузбикян, взя тый из Азербайджана, секретарем Ленинского райко ма… Айрапетян, взятый из Грузии. Я читаю справку аппарата ЦК.

Секретарем Карсакпайского районного комитета сидит у него т. Ширазян… из Азербайджана, заведую щим ОРПО крайкома… Асриян, взятый из Баку, пред седателем Горсовета в Алма-Ата – т. Саумов. Секре тарем Сталинского районного комитета г. Алма-Ата… Саркисова, секретарем горкома Алма-Аты… Юсупов – все это люди из Баку. Секретарем Карагандинского обкома сидит Пинхасик, взят из Свердловска, где он раньше работал.

Некто Свердлов, ныне секретарь Восточно-Казах ского обкома, взят также из Баку… Секретарем Ал ма-Атинского обкома сидит Киселев – взят с Ура ла. Председателем Северо-Казахского обкома сидит Степанов из Азово-Черноморья. Секретарем Чим кентского обкома сидит Кулиев – взят из Азербайджа на. Заместителем заведующего Сельхозотделом Каз крайкома сидит Камакидзе…Заместитель Наркомхо за Рзаев… Тоже. Зам. Пред. Совнаркома в Казахста не Алиев Теймур взят из Азербайджана. Зам. Пред.

Госплана Баранов – взят из Азербайджана. … Ну, на что это похоже? Разве можно так подбирать людей! Я ведь предупреждал т. Мирзояна, что нель зя так вести себя, что надо из местных людей подби рать кадры».

В качества другого примера политики клановости и групповщины Сталин назвал секретаря Вайнова, взявшего 23 работника из других областей, занявших важнейшие посты. Он вопрошал: «Для чего это по надобилось Вайнову? Каково должно быть отноше ние к этим людям, прибывшим со стороны, отношение местных кадров? Конечно, настороженное. Что это значит – брать к себе людей, составлять себе группу лично преданных людей – со стороны? Это значит вы ражать недоверие к местным кадрам».

Реальным содержанием этой части выступления явилось то, что Сталин начинал войну с ведомствен ным и партийным бюрократизмом, создающим груп повщину и интриги в верхних эшелонах руководства.

Он указывал: «Вместо ответственных работников по лучается семейка близких людей, артель, члены ко торой стараются жить в мире, не собираясь обижать друг друга, не выносить сора из избы. Восхвалять друг друга и время от времени посылать в центр пустопорожние и тошнотворные рапорта об успе хах».

Эта фактическая узурпация власти на местах и в звеньях государственного аппарата групповыми кла нами из «своих людей» привела к образованию на местах своеобразных полуфеодальных княжеств, с царствующей знатью и преданной челядью. В таких условиях центр утрачивал контроль и терял способ ность воздействия на партию, что приводило к круп ным ошибкам в политике.

И все-таки основная часть доклада Сталина была посвящена задачам партийного аппарата. Он указал на необходимость «разъяснять, что сами хозяйствен ные успехи… зависят от успехов партийно-организа ционной и партийно-политической работы». В пред чувствии надвигавшейся войны, характеризуя струк туру партийной иерархии, он даже использовал во инскую терминологию: «генералитет нашей партии», «наше партийное офицерство, партийно-командный состав», «унтер-офицерство». Он предложил создать деловую систему обучения;

«партийные курсы» для секретарей: от первичных организаций до «централь ных комитетов национальных коммунистических пар тий».

Но основной выход Сталин видел в притоке свежих, молодых, грамотных людей. Он предлагал партийным секретарям: «прежде всего надо суметь, товарищи… подготовить каждому из нас себе двух замов… све жие силы, ждущие своего выдвижения». Он говорил о необходимости «расширять таким образом состав ру ководящих кадров… Людей способных, талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не перестаивали на старом ме сте и не начинали гнить. Ищите да обрящете».

Антисталинисты усматривают в этом призыве во ждя некий скрытый смысл: замысел «подготовки буду щих репрессий», но, конечно, – это логика кретинов.

Если бы это было так, разве он сообщал бы об этом вслух? Он недвусмысленно объявлял: «Эти товари щи должны дать не одну, а несколько смен, могущих заменить руководителей Центрального комитета на шей партии». При этом он высказал простую мысль:

«Мы, старики, члены Политбюро, скоро отойдем, сойдем со сцены. Это закон природы. И мы хоте ли бы, чтобы у нас было несколько смен». Испыты вая острый недостаток в грамотных работниках, по су ществу, Сталин выдвинул программу переобучения и привлечения к управлению свежих сил.

Однако его призыв «натолкнулся на глухую стену непонимания», на нежелание обсуждать то, что он предлагал обсуждать. Из двадцати четырех членов ЦК, выступивших в прениях по его докладу, пятна дцать снова свели все партийные проблемы к необхо димости поиска врагов. Признав с готовностью свои ошибки и сложив ответственность за недостатки на своего предшественника Шеболдаева, 1-й секретарь Азово-Черноморского крайкома Евдокимов сразу же заговорил о засилии врагов. «Везде, – утверждал он, – в руководстве (края) сидели враги партии, и первые и вторые секретари… Подавляющее большинство чле нов партийных комитетов тоже оказались врагами.

Взять в Ростове, в Таганроге, в Шахтах, в Новочеркас ске – во всех горкомах и райкомах здесь подавляю щее большинство членов комитетов оказались врага ми.

Я уже не говорю о городских советах и вообще о со ветских организациях. Почти все звенья затронуты на чиная с Наркомзема, Наркомсовхозов, крайвнуторга и т. д. Крепко, оказалось, засели и в краевой прокурату ре. Даже председатель Спецколлегии оказался вра гом… Две организации чекистов возглавлялись врага ми партии. Великая была засоренность троцкистски ми фашистскими элементами и состав крайкома, рай комов – городских и сельских».

1-й секретарь Саратовского крайкома Криницкий сообщал: «Мы вскрыли за 1936 г. троцкистов и зи новьевцев, это была большая группа. Сюда входи ли секретарь Паласовского канткома Лепешов, секре тарь Франкского канткома Федотов, правда, освобож денный от работы, секретарь Энгельсского канткома Трушин, второй секретарь Мариентальского канткома Иванов. Это работники, работавшие в политотделах и перешедшие на партийную работу в канткомы».

Симптоматично, что Сталин не поддержал ретиво го партфункционера, разгонявшего «троцкистов и зи новьевцев». Он прервал его репликой: «Оставьте их в русских районах, пусть они там работают». В то же время вождь обратил внимание на другую проблему:

«– У вас имеются немецкие районы с большин ством немецкого населения в 70, 80 и 90 %, а секрета ри у вас русские. Они плохо владеют немецким язы ком, не умеют хорошо говорить по-немецки…».

И Криницкий поспешил оправдаться: «Тов. Сталин совершенно правильно говорит, что среди основных партийных работников, первых секретарей канткомов из 22 человек 3 немца, плюс двое говорят на немец ком языке, из остальных 17 человек 11 чисто русских».

Оправдывался и Постышев, еще 1 февраля 1937 года освобожденный за произвол от обязанно стей секретаря Киевского обкома партии, в связи с письмом Николаенко. Правда, он нашел единствен ное оправдание своим ошибкам, указав: «Мы ведь на Украине все-таки одиннадцать тысяч всяких врагов исключили из партии, очень многих из них посадили».

Аналогичными по смыслу стали выступления Ше болдаева, Кабакова, Гамарника, Угарова, Косарева.

Таким был уровень интеллекта и логика мышле ния «старых большевиков», воспитанных своим вре менем и атмосферой постоянной борьбы. Только выступления Яковлева и Маленкова, говоривших о невнимании, казенщине, бюрократизме и равноду шии к людям, несколько изменили настроение высту пающих. Но после этого участники пленума перешли к выяснению отношений друг с другом. Члены политбю ро компартии Украины Кудрявцев и Любченко обру шились на Постышева. Андреев критиковал Шебол даева, секретарь ВЦСПС Полонский – Шверника. Кос ноязычный Хрущев, отстаивающий свой метод чист ки от врагов народа, пытался опровергнуть Яковлева.

То, что вереница ораторов не осознала смысла ска занного в докладе Сталина, было очевидно. Присут ствующие не поняли главной сути его выступления.

Поэтому в заключительном слове Сталин остано вился на семи вопросах организационно-политиче ской работы: «…по которым нет у нас вполне ясно го понимания (курсивы мои. – К.Р.). В речах некото рых наших товарищей сквозила мысль о том, что да вай теперь направо и налево бить всякого, кто ко гда-либо шел по одной улице с троцкистом, или кто либо в одной общественной столовой где-то по со седству с Троцким обедал… Это не выйдет, это не годится».

Сталин прямо и недвусмысленно предупредил о недопустимости огульного обвинения всех бывших троцкистов в антисоветской деятельности: «Нельзя стричь всех под одну гребенку… Среди наших от ветственных товарищей имеется некоторое количе ство бывших троцкистов, которые уже давно отошли от троцкизма и ведут борьбу с троцкизмом не хуже, а лучше некоторых наших уважаемых товарищей, не имевших случая колебаться в сторону троцкизма. Бы ло бы глупо опорочивать сейчас этих товарищей».

Чтобы предельно ясно обозначить свою позицию, он подчеркнул слабость и количественную незначи тельность людей с троцкистским прошлым: «Даже в 1927 году за троцкистов голосовало только 4 тысячи членов партии. Даже с учетом их тайных и явных сто ронников насчитывалось лишь «около 12 тысяч чле нов партии, сочувствовавших так или иначе троцкиз му.

Вот вам вся сила господ троцкистов. Добавьте к этому то обстоятельство, что многие из это го числа разочаровались в троцкизме и отошли от него, и вы получите представление о ничтожестве троцкистских сил».

Нет, он не призывал к активизации бездумной борь бы с «троцкистами», как клеветала «История партии»

хрущевских времен;

он говорил совершенно противо положное. «У нас развелись люди, – саркастически продолжал Сталин, – больших масштабов, которые мыслят тысячами и десятками тысяч. (Для них) ис ключить 10 тысяч членов партии – пустяки, чепуха это». Остановившись на чистках 1935–1936 годов, он отмечал: «За это время понаисключали десятки, сот ни тысяч людей… Мы проявили много бесчеловечно сти, бюрократического бездушия в отношении су деб отдельных членов партии… за последние два года– 300 тысяч исключили. Так что с 1922 года у нас исключенных насчитывалось полтора миллиона».

Иллюстрируя факты произвола, Сталин остановил ся на примере Коломенского завода: «Членов партии (там) сейчас 1400 человек, а бывших членов и вы бывших с этого завода и исключенных – 2 тысячи, на одном заводе. Как видите, такое соотношение сил:

1400 членов партии – 2 тысячи бывших членов на за воде. Вот все эти безобразия, которые вы допусти ли, все это вода на мельницу наших врагов… Все это создает обстановку для врагов и для правых, для троцкистов и для зиновьевцев, и для кого угод но. Вот с этой бездушной политикой, товарищи, надо покончить».

То есть после смерти Сталина партийная пропа ганда и прислуживавшие ей историки не просто лга ли, утверждая, что на февральско-мартовском Пле нуме Сталин якобы «выдвинул ошибочный тезис об обострении классовой борьбы», объясняя этим при чины, по их утверждению, – «необоснованных» ре прессий. Они извратили смысл сказанного вождем – до противоположного. Впрочем, именно на подобных приемах: лжи, извращении и инсинуациях – строится вся антисталинская пропаганда и сегодня. Складыва ется впечатление, что история «пишется» либо дура ками, либо негодяями.

Нет, Сталин не призывал «к охоте на ведьм». На оборот, осуждая подобную практику, он напомнил об извращениях периода коллективизации: «Тогда ведь как колхозы создавались? Было большое соревнова ние между областями, кто больший процент коллек тивизации выполнит. Приходила группа пропаганди стов в село, собирали 500–600 домов в селе, соби рали сход и ставили вопрос, кто за коллективизацию.

Причем делали очень прозрачные намеки: «если ты против коллективизации, значит ты против Советской власти».

После этого летели телеграммы в Центральный ко митет партии, что у нас коллективизация растет, а хо зяйство оставалось на старых рельсах. Никаких кол лективов, было только голосование за коллективиза цию. Когда мы по Московской области проверили, то оказалось, будто бы 85 % было коллективизировано в 1930 году… Вышло, что всего-навсего 8 % коллекти визации вместо 85… Эта болезнь была общая, каж дая область была заражена этой болезнью в боль шей или меньшей степени».

Его критика была обращена к присутствующим на пленуме участникам «Съезда победителей» варейки сам, хатаевичам, шеболдаевым, постышевым, косио рам, балицким, икрамовым, криницким и другим «ге роям» коллективизации. И теперь, чтобы покончить с господством местнической групповщины, Сталин тре бовал установления двойного контроля над партий ными руководителями: сверху, со стороны вышестоя щих органов, и снизу, со стороны масс.

Он предупреждал: «Стоит большевикам ото рваться от масс и потерять связь с ними, стоит им покрыться бюрократической ржавчиной, чтобы лишиться всякой силы и превратиться в пустышку».

Напомнив миф об античном Антее, терявшем силу при отрыве его от земли, он говорил: «Большевист ские руководители – это Антеи, их сила состоит в том, что они не хотят разрывать связи, ослаблять связи со своей матерью, которая родила и вскормила, – с мас сами, с народом, с рабочим классом, с крестьянством, с «маленькими» людьми».

Не призывала к охоте на ведьм и резолюция Пле нума. Она констатировала: подменяя «выборность кооптацией», руководители внедряли «бюрократиче ский централизм» и «стали отходить от прямой от ветственности перед партийными массами». В доку менте указывалось, что руководители парторганиза ций «страдают отсутствием должного внимания к лю дям, к членам партии, к работникам… В результате такого бездушного отношения к людям, к членам пар тии и партийным работникам искусственно создает ся недовольство и озлобление в части партии».

Заключительное слово Сталина газеты опублико вали 1 апреля. Из него вытекало, что ЦК решительно продолжал курс на демократизацию страны, деклари рованную новой Конституцией и закрепляемую подго товкой к выборам в органы как партийной, так и Со ветской власти. И то, что после Пленума трудящие ся страны начали посылать как в прессу, так и другие «инстанции» письма и материалы, не было «доноса ми», как об этом тупо утверждают «интеллигенты».

Этот всенародный подъем активности в борьбе с чиновничьей бюрократией станет проявлением демо кратической ГЛАСНОСТИ. Правом всего населения критиковать власти на местах за беспорядки и требо вать наказания виновных. Причем не горстка вечно продажных и прислуживающих власти журналистов, а огромная масса населения возьмется за очищение авгиевых конюшен. Граждане поверили, что они мо гут влиять на происходящее в стране. И то, что в про цессе этой всенародной чистки полетят головы из вестных стране чиновников, в том числе и участников «Съезда победителей», станет закономерностью вре мени. Как ярлык «враги народа», ставший своеобраз ным «брендом» эпохи.

Впрочем, и после прошедшего Пленума не у всех партийных функционеров уложилось в сознании по нимание того, что курс на демократию не был пустой декларацией. Так, 20 марта Косиор телеграфировал Сталину: «Поскольку выборы парторганов в областях начались, прошу дать указания по неясным еще во просам: выбирать ли открытым либо тайным голосо ванием парторгов и делегатов на партконференции и членов бюро парткомов».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.