авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

«ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет» Центр кризисологических исследований Федеральная целевая программа «Научные и ...»

-- [ Страница 4 ] --

воли» (1883–1886 гг.). В эмиграции во взглядах Тихомирова Он писал о нелегком пути от революционного радикализма к монархизму, о том, что своими глазами увидел «как неве- Родившаяся в семье известных славянофилов Киреевых, она Ро с с и и роятно трудно восстановить или воссоздать государственную была незаурядной женщиной, сотрудничала в «Московских власть, однажды потрясенную и попавшую в руки честолюб- ведомостях» и «Русском обозрении», жила в Англии и, вы цев. Развращающее влияние политиканства, разжигающего ражаясь современным языком, способствовала формирова культуРологии в инстинкты, само бросалось в глаза»27. Он писал о своем рас- нию позитивного образа России в английской печати. Поми каянии, просил государя «отпустить мои бесчисленные вины мо дружеского интереса, Тихомиров стремился, пользуясь и позволить мне возвратиться в отечество»28. Экземпляр бро- ее связями в высших кругах, убедить власти в искренности шюры был направлен товарищу министра внутренних дел своего раскаяния и заинтересовать их возможностью сотруд В.К. Плеве, вместе с прошением о возвращении в Россию. ничества. Немаловажно и то, что она помогала Тихомирову Бывшие соратники дали различные оценки произошедшего деньгами. Можно только гадать, было ли общение Новико переворота. Н.А. Морозов писал, что у Тихомирова «никогда вой с Тихомировым только дружеским, или же умная Ольга фонд отеЧественной культуРологии Рождение не было прочных убеждений в необходимости изменения са- Алексеевна еще и выполняла чье-то задание по «прощупы модержавного образа правления»29. А.П. Прибылева-Корба ванию» настроения раскаявшегося революционера. Так, или считала «...что позорное и смешное поведение Тихомирова иначе, но Тихомиров был с ней откровенен. Его письма к Но в период от 1884 года и позднее есть последствие его пси- виковой за 1888–1889 гг. показывают нам человека, который хического заболевания. И у него и было достаточно причин, стремился, во что бы то ни стало отвергнуть любые подозре чтобы сойти с ума! Нам, видевшим его в качестве основателя ния в неискренности его выбора «Это преувеличенное недо страшной ее врагам революционной партии “Народной Во- верие меня огорчает вдвойне… Ведь в сущности это недове ли”, и позднее в качестве популярного и любимого вожака во рие ко мне заключает огромную долю недоверия к себе. И вот главе этой партии, вполне ясно, что только физическое изме- это меня просто оскорбляет. Как! Неужели люди русской нение его мозга могло превратить выдающегося и талантли- Истории, русского Царя, — не могут себе представить, что вого человека в жалкое существо, вселявшее во всех видев- их дело, их идеи могут кого-нибудь искренне привлечь? Не ших его отвращение и брезгливое чувство презрения.

.. Надо ужели они так уверены, что искренне, по совести, и без рас признать, что у Тихомирова не было недостатка в причинах четов можно делаться только революционером?»31. 24 октя потерять душевное равновесие, и сойти с ума. Со временем бря 1888 г. он жаловался Новиковой: «Вокруг меня так много Раздел II. золотой психическое расстройство переходит в слабоумие. Тихомиров злости, так много даже простой мерзости относительно меня, делается ханжой, монархистом, поклонником Александра III но сочувствием меня не балуют. Очень желал бы познако и Победоносцева»30. Аналогичной точки зрения придержива- миться с Вами»32. И далее продолжал: «Видеть Вас очень бы лась и В.Н. Фигнер, считавшая, что Тихомиров «заболел пси- желал. В конце-концов людям русским, людям устроения хически». Говорили о «дурном» влиянии «мещанки-жены», следовало бы также сплачиваться, как сплачиваются люди о денежных затруднениях и провокации охранки. Сам Ти- расстройства. Говорю конечно о сплочении в нравственном хомиров в брошюре «Почему я перестал быть революционе- смысле». Здесь же он говорит о своих бывших соратниках:

ром» писал о безнравственности революционного пути, про- «Я ведь и сам не буду молчать, и сделаю все в пределах, так 116 тивопоставляя ему путь эволюционный. Брошюра вызвала сказать, материальной возможности, для противодействия полемику не только в среде эмигрантов, но и в самой России. нашим революционным идеям. “Прежние друзья” знают это В декабре Тихомиров получил положительный ответ в рос- очень хорошо. Потому-то они и не спорят со мной, а избра сийском посольстве, он амнистирован, и может вернуться ли тактику — образовать вокруг меня пустое пространство, на родину, но должен в течение пяти лет состоять под глас- в котором пропадает именно материальная возможность ным надзором. действия. Никто, не сочувствует, Ольга Алексеевна, повто От старой жизни он отошел, но какова будет новая, еще рю, что меня и без этого съедят настолько, насколько хва не знал. В этот период у него появляется надежный и вли- тит зубов. Но знаете ли Вы то, что пишут обо мне эти госпо ятельный советчик в лице Ольги Алексеевны Новиковой да? Это не безынтересно. Я уже вызвал целую литературу, и — знаете ли — честное слово — никогда в жизни я не вооб- В 1890 г. по высочайшему повелению с Тихомирова был Ро с с и и ражал, что бы мои прежние товарищи были так глубоко не- снят полицейский надзор и дано разрешение на «повсемест честны. Уверяю Вас — я никогда не был таким, когда был ное в империи жительство». Его заботой становятся поиски с ними»33. Странно, но «посеяв ветер», Лев Александрович, стабильного заработка: «Мне нужно служить… Да не будь культуРологии в вероятно, искренне не ждал, что ему придется «пожать бурю» я — я, не компрометируй меня служба в полиции — я бы в виде негодующих откликов на его действия. В письме от 26 может быть предпочел полицию многим пунктам на октября 1888 года, отвечал на фразу Новиковой по поводу блюдения. Но мне это не годится» — писал он Новиковой того, что она «аксаковка». Он писал: «У меня давно явилось в феврале 1890 г.37. Претерпев материальные лишения он, убеждение в безусловной справедливости некоторых основ наконец, смог осенью 1890 г. обосноваться в Москве. Лев славянофильства. Точно также, напр[имер], Катков меня по- Александрович становится штатным сотрудником «Москов ражал своими глубокими суждениями, еще когда я был ре- ских ведомостей». Со временем он становится одним из веду фонд отеЧественной культуРологии Ро ж д е н и е волюционером… я без сомнения близок к славянофильству, щих публицистов монархического лагеря, а с 1909 по 1913 гг.

но все-таки не могу себя зачислить совершенно ни в какое возглавляет «Московские ведомости», активно публикуется отделение, есть вещи, на которые Аксаков не обращал вни- в журнале «Русское обозрение» и других консервативных ор мания (тем более Хомяков), и которые очень важны…»34. ганах печати.

20 января 1889 г. Тихомиров прибыл в Санкт- Наиболее фундаментальной работой написанной Петербург и отправился в Петропавловский собор, чтобы Тихомировым-монархистом стало исследование «Монархи поклониться праху Александра II, убитому его товарищами- ческая государственность», которое выходило летом-осенью народовольцами. Пробыв около месяца в Петербурге, Ти- 1905 г. Несколько экземпляров книги были «именными»

хомиров был вынужден обосноваться под надзором в Но- и один был передан Николаю II. В феврале 1906 г. в знак вороссийске, хотя П.Н. Дурново и обнадежил его обещани- признания важности этого труда Тихомиров по Высочай ем освободить в перспективе от гласного надзора полиции. шему повелению был удостоен серебряной чернильницы В свой последний день пребывания в столице, отбывая «Empire» с изображением государственного герба выполнен из Петербурга, Тихомиров в письме к Новиковой от 9 фев- ной фирмой Фаберже. Получив подарок, Лев Александрович раля 1889 года просто рассыпается в благодарностях МВД: отметил с присущей ему рачительностью в дневнике: «По Раздел II. золотой «Надеюсь, что поведение мое, во время этого надзора, до- лучена мною чернильница. Ничего себе. Пожалуй, рублей кажет Министерству, что я — не только вообще человек 50 может стоить»38. На широкий успех книги Тихомиров осо благонамеренный, но и в частностях своего отношения бенно не надеялся. «Обидно, что моя «Монархическая госу к современным задачам и деятельности Правительства со- дарственность» не читается. Время придет, конечно, но тогда ставляю элемент безвредный или до известной степени — пожалуй нужно будет строить монархию заново, а это труд конечно в пределах своих сил — полезный»35. 25 февра- но» — писал он 18 августа 1906 г. А.С. Суворину39.

ля 1889 г., прибыв на место своей ссылки, Тихомиров пи- Надежды Тихомирова на перемены были связаны с фи шет письмо Новиковой, в котором досадует, что местный гурой и деятельностью П.А. Столыпина. 24 сентября 118 жандармский полковник отсоветовал ему читать револю- он писал А.С. Суворину: «Надо бы мне когда-нибудь пови ционные издания, сказав, что для написания статей мож- дать П. Столыпина. Все, что слышу, рисует у него редкое ка но работать с отрывками из этих книг у самого полковни- чество — волю, но каковы его цели, думаю, никто не зна ка. При этом эти отрывки уже будут специально готовить- ет, а может быть, он и сам не определил вполне»40. Граф ся для Тихомирова. 6 марта 1889 г. он пишет о том, что Д.А. Олсуфьев, лично знавший Тихомирова, представил получил книги, которые проверили жандармы на предмет Столыпину гранки его доклада «О недостатках нашей кон их благонадежности: «Наши жандармские офицеры, ституции», зачитанного 4 июня 1907 (случайное совпадение между прочим, народ весьма любезный, насколько об этом с третьиюньским переворотом) в монархическом клубе уме можно судить по получасовому разговору»36. ренных и правых и опубликованного отдельной брошюрой.

Ознакомившись с тихомировским текстом, Столыпин вы- на красной подкладке. Но, когда я затронул эту тему, он весь Ро с с и и слал Льву Александровичу письмо, предложив «потолко- преобразился, лицо его расплылось в детскую улыбку, и он вать… если… случится быть в С.-Петербурге»41. Тихомиров долго сердечно жал мне руку. Видимо я попал в самое сокро выслал в ответ срочную телеграмму и 21 августа 1907 уже венное место его тайных вожделений»47. Тихомиров никог культуРологии в был принят Столыпиным, который оказался «очень любезен да не состоял на государственной службе и, опасаясь ослож и дружественен… Говорили обо всем на свете»42. Тихомиров нений, Столыпин поручил ему побывать у главноуправляю оставил Столыпину записку «О способах улучшения наших щего Собственной Е. И. В. Канцелярией А.С. Танеева, чтобы законов» и позже выслал ему из Москвы свою книгу «Монар- заручиться согласием на представление императору предло хическая государственность» с сопроводительным письмом. женного доклада. Танеев отнесся к этому «довольно кисло», 29 августа 1907 Столыпин в письме пригласил Тихомирова заявив: «Не люблю я ренегатов, но, если ваш министр счита на службу в Петербург, но тот выразил свои сомнения и в от- ет его достойным, то я не встречаю препятствий к представ фонд отеЧественной культуРологии Рождение ветном письме от 4 сентября Столыпин уверял: «Я не скры- лению доклада Государю. Передайте все же Петру Аркадье ваю, что прочность того положения, которое я для вас создаю, вичу, что, в случае воспоследования Высочайшего согласия, находится в зависимости от моей прочности: если я буду убит необходимо представлять Тихомирова в каждый чин отдель или заменен другим лицом, то вы окажетесь в зависимости но. В действительные статские я его так легко не пропущу»48.

от нового лица, стоящего у руля… Штатное место члена Со- Далее Палеолог вспоминал, что хотя «всеподданейший до вета Главного управления по делам печати… сразу надела- клад удостоился Высочайшего соизволения, но бедному Ти ло бы страшного шума, да и содержание членов Совета 4 ты- хомирову… пришлось ждать много месяцев, пока мы после сячи рублей… я придумал предложить вам сначала причис- довательно представляли, а Танеев производил его в восемь ление, с тем, чтобы через несколько времени назначить вас чинов, начиная от коллежского регистратора... На Пасху членом Совета, оставив вам получение 6 тысяч… я предпо- года состоялось, наконец, его производство, но пока только лагал воспользоваться вами для разработки отдельных во- в статские советники. Взволнованный и все же радостный, просов, так что служба вас не заест и у вас останется время он зашел ко мне в парадном мундире с треуголкой и тор для литературного труда»43. Тихомиров немедленно ответил жественно положил на стол 4 тома “Монархической государ согласием. В октябре 1907 он переехал с семьей в Петербург ственности” в роскошных переплетах»49. Попасть в действи Раздел II. золотой и 24 октября был принят Столыпиным, показавшим Тихоми- тельные статские советники Тихомирову так и не удалось.

рову бумаги «по профессиональной организации рабочих»44. Благодаря Столыпину, Тихомиров смог обрести то, к че 10 февраля 1908 Столыпин принял Тихомирова, сказав о на- му стремился — материальное благополучие, чин, хорошее мерении назначить его членом главного управления по де- место и даже относительную публицистическую независи лам печати: «Я буду, по крайней мере, спокоен, что не испо- мость. Но уже осенью 1911 года, после убийства Столыпи ртил вашей жизни»45. Продвигая своего протеже, Столыпин на, началась настоящая травля Тихомирова. На него набро посылает верноподданейший доклад о даровании Тихоми- сились правые издания «Гражданин». «Русское знамя» и др.

рову чина статского советника. В январе 1909 г. Тихомиров «Истинно-русские» не могли простить ему тех лит, когда он 120 приходит к служившему в Департаменте общих дел МВД был в фаворе и теперь, когда Столыпин был в могиле, с на С.Н. Палеологу с просьбой помочь получить чин действи- слаждением пинали Льва Александровича. У «Московских тельного статского и приносит записку от Столыпина со сло- ведомостей» возникли и серьезные финансовые проблемы.

вами: «Я хотел бы исполнить просьбу Л.А. Тихомирова;

поду- Тихомиров, оставляет пост редактора и, отойдя от публици майте, как это сделать?»46 Палеолог вспоминал: «Тихомиров, стической деятельности, переезжает в Сергиев Посад, где жи вихрастый интеллигент учительско-статистического типа, вет с семьей в купленном им доме. В 1913 г. он начинает ве небольшого роста, с рыжеватой с проседью общипанной бо- сти работу над вторым по значению, после «Монархической роденкой, менее всего подходил к тому, чтобы облечься в бе- государственности», трудом своей жизни, получившим в ито лые панталоны с золотыми галунами и форменное пальто ге название «Религиозно-философские основы истории».

Первая мировая война и революция окончательно ра- и паек. По словам общавшегося с Тихомировым С.А. Волко Ро с с и и зорили бывшего редактора «Московских ведомостей», поста- ва, тот «заканчивал свое жизненное странствование», в бед вив семью на грань выживания. Падение самодержавия Ти- ности, работая «делопроизводителем школы имени М. Горь хомиров, пребывавший в Москве, на съемной квартире, вос- кого (бывшей Сергиево-Посадской мужской гимназии)». Уче культуРологии в принял спокойно, поспешив телеграфировать в Посад жене ники «к его огромному неудовольствию» прозвали бывшего и дочери. Выяснилось, что обе «в полном восторге», а супру- монархиста (вероятно, за его бороду) «Карл Маркс»53. Скон га «кричит по телефону» — “Поздравляю с переворотом”. чался Лев Александрович в Сергиевом Посаде 16 октября Сам Тихомиров комментирует это в Дневнике: «Действи- 1923 г. Могила не сохранилась, а судьба оставшихся у род тельно, — ужасная была власть. Если только Временное ственников рукописей неизвестна.

Правительство окажется прочным (что, по-видимому, несо- В настоящее время докторами исторических наук мненно), — то падение Николая II будет встречено радостью О.А. Милевским и А.В. Репниковым полностью подготовлена фонд отеЧественной культуРологии Ро ж д е н и е по всей России. Я думаю, что основная причина гибели Ца- к печати монография, в которой впервые сделана попытка ря — его ужасная жена. Но, конечно, не погибать стране из- совокупного анализа всего жизненного пути и взглядов Ти за нее… А он был под башмаком. И то удивительно, что так хомирова, освещены различные этапы его судьбы.

долго терпели, Я приходил к полному разочарованию в Рос сии, С этой стороны, конечно, снимается со всех гнетущее чувство, и дух народа может подняться»50. Надежды на луч- ПРИМЕЧАНИЯ шее, которые Тихомиров связывал с фигурой А.Ф. Керенско- Фигнер В.Н. По поводу записок Л. Тихомирова. // Воспоминания го, сменились разочарованием. 16 октября 1917 г. он делает Льва Тихомирова. М., -Л., 1927. С. XXIV последнюю запись, связанную с недолгим пребыванием до- Сергеев С.М. «Мои идеалы в вечном…» (Творческий традициона ма сына Николая, прибывшего на побывку из Петрограда. лизм Льва Тихомирова) // Тихомиров Л.А. Монархическая государ ственность. М., 1998. С. 9.

На этом Дневник Тихомирова обрывается. Записи Тихоми РГАЛИ. Ф.1185. Оп.1. Д. 675. л. 104 об.

рова, относящиеся к периоду Октябрьской революции, в ГА Цит. по: Сергеев С.М. «Мои идеалы в вечном…». С. 16.

РФ отсутствуют и трудно судить, как он оценил свершивши Костылев В. Н. Ренегатство Л. А. Тихомирова и русское общество еся события. Анализ работ Тихомирова, посвященных эсха Раздел II. золотой в конце 80-х — начале 90-х годов XIX в. // Проблемы истории СССР.

тологии, показывает, что в грядущем он видел только новые М., 1980. Вып. XI. С. 151–169.

испытания: «мир подходит к последнему своему периоду сре- Костылев В. Н. Лев Тихомиров на службе царизма (Из истории ди страшного революционного переворота, который, очевид- общественно-идейной борьбы в России в конце XIX — начале ХХ но, изменяет самые основы государственной власти»51. вв.). Дисс. … канд. ист. наук. М., 1987.

В 1922 году Тихомиров, отметивший в январе 70 лет, Костылев В.Н. Выбор Льва Тихомирова // Вопросы истории. 1992.

зарегистрировался в Комиссии по улучшению быта уче- № 6/7. С 30–46.

ных. Интересен заполненный им в мае 1922 года опросный Смолин М.Б. Государственно-правовые идеи Л.А. Тихомирова.

Дисс. … канд. ист. наук. СПб., 2004. С. 19.

лист, хранящийся в ГА РФ52. Работы откровенно монархи 122 Смолин М.Б. От Бога все его труды // Тихомиров Л.А. Тени про ческого содержания в список научных трудов предусмотри шлого. М., 2000. С. 8.

тельно не попали. Под заполненной анкетой стоит дата — Чесноков С.В. Роль идейно-политического наследия Л.А. Тихоми 1 мая 1922 г., а рядом зачеркнута другая дата — 28 апреля.

рова в русской общественной мысли и культуре конца XIX–ХХ ве В ответном письме, от 4 июля 1922 г. секретаря московско- ков. Автореф. дис.... к.и.н. Нижний Новгород. 2005. С.17.

го отделения комиссии Тихомирову сообщалось, что он заре- Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. М., гистрирован по 3-й категории — история литературы, язы- 1997;

Его же. Критика демократии. М., 1997;

Его же. Апология ве коведение, библиотековедение (всего было 5 категорий, ры и монархии. М., 1999;

Его же. Церковный собор, единоличная из которых высшей считалась пятая). Ему выделялась опре- власть и рабочий вопрос. М., 2003;

Его же. Монархическая государ деленная денежная сумма (3 миллиона 250 тысяч рублей), ственность. М., 2010 и др.

ГА РФ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 24–27. Фрагменты из дневника за 1883– Репников А.В. Два письма Льва Тихомирова к Ольге Новиковой // 12 Ро с с и и 1895 гг. публиковались в 1927 г. («Воспоминания Льва Тихомиро- Эхо: Сборник статей по Новой и Новейшей истории Отечества. М., ва»). В начале 1930-х гг. опубликована часть записей, относящаяся 2000. Вып. 3. С. 108.

к периоду первой русской революции. См.: 25 лет назад (Из днев- РГАЛИ. Ф. 345. Оп. 1. Д. 746. Л 1.

ников Л. Тихомирова) // Красный архив. М.,-Л., 1930. Т. 1, С. 20–69;

Там же. Л. 2–2 об.

культуРологии в Т. 2, С. 47–75;

Т. 3, С. 59–96;

Т. 4/5, С. 103–147;

Из дневника Л.А. Ти- Там же. Л. 5–5 об.

хомирова // Красный архив, М., 1933, Т. 6, С. 82–128;

М., 1935. Т. 5, РГАЛИ. Ф. 345. Оп. 1. Д. 747. Л. 16 об.

С. 120–159;

Т. 6, С. 170–190;

М., 1936. Т. 1, С. 162–191;

Т. 2, С. 171– Там же. Л. 25.

184. 25 лет назад (Из дневников Л. Тихомирова) // Красный архив. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Д. 748. Л. 9–9 об.

М.,-Л., 1930. Т. 1, С. 20–69;

Т. 2, С. 47–75;

Т. 3, С. 59–96;

Т. 4/5, 25 лет назад. Из дневника Л. Тихомирова // Красный архив. 1930.

С. 103–147;

Из дневника Л.А. Тихомирова // Красный архив, М., Т. 4/5. С. 134.

1933, Т. 6, С. 82–128;

М., 1935. Т. 5, С. 120–159;

Т. 6, С. 170–190;

М., Бухбиндер Н.А. Из жизни Л. Тихомирова (по неизданным матери фонд отеЧественной культуРологии Рождение 1936. Т. 1, С. 162–191;

Т. 2, С. 171–184. Публикации осуществлялись алам) // Каторга и ссылка. 1928. № 12. С. 67.

с неотмеченными купюрами. Фрагменты дневника за 1901, 1905 Там же. С. 69–70.

и 1912–1917 гг. опубликованы в 2002 г. С. Фоминым. Две публика- Из дневника Л. Тихомирова. 1907 г. // Красный архив. 1933. Т. 6.

ции, включавшие фрагменты за 1899–1904 гг., подготовлены Г. Ни- С. колаевым. См.: Фомин С. Из дневника Л.А. Тихомирова (Москва. Там же.

1901, 1905, 1912–1917 гг.) // …И даны будут Жене два крыла. Сбор- Там же. С. 26.

ник к 50-летию Сергея Фомина. М., 2002. С. 556–626 (при публи- Из дневника Л. Тихомирова. Период столыпинщины // Красный кации допущен ряд ошибок);

Николаев Г. Эсхатологический трип- архив. 1935. Т. 5. С. 124.

тих // Эсхатологический сборник. СПб., 2006. С. 358–396. В 2008 г. Там же. С. 138.

А.В. Репниковым отдельной книгой опубликован текст дневника Палеолог С.Н. Около Власти. Очерки пережитого. М., 2004.

за 1915–1917 гг., снабженный вступительной статьей, комментари- С. 69.

ями и примечаниями См.: Дневник Л.А. Тихомирова 1915–1917 гг. Там же.

М., 2008. Там же. С. 74.

Тихомиров Л.А. Тени прошлого. С. 78. Там же. С. 74–75.

13 Там же. С. 25. Дневник Л.А. Тихомирова 1915–1917 / Сост., автор вступит. ст., 14 Раздел II. золотой Там же. С. 152. прим. и комм. А.В. Репников. М., 2008. С. 349.

Тихомиров Л.А. Критика демократии. С. 93. Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории.

16 Тихомиров Л.А. Тени прошлого. С. 222. С. 580.

См.: Тихомиров Л.А. Развязка. Очерки и отрывки // Имперский ГА РФ. Ф. 634. Оп.1. Д. 3. Л. 3–3 об;

4–4 об.

18 вестник. 2010. № 5. С. 8–15. Волков С.А. Возле монастырских стен. Мемуары. Дневники.

Тихомиров Л.А. Тюрьма. Очерки и отрывки // Имперский вест- Письма. М., 2000. С. 282.

ник. 2010. № 5. С. 26.

Там же.

Троицкий Н.А. Безумство храбрых. Русские революционеры и ка 124 рательная политика царизма 1866–1882 гг. М., 1978. С. 123.

Воспоминания Льва Тихомирова. С. 241.

Там же. С. 188–189.

Там же. С. 191–192.

Там же. С. 287.

Там же. С. 274.

Там же. С. 250.

Там же. С. 251.

Морозов Н.А. Повести моей жизни М., 1961. Т.2. С. 684.

РГАЛИ. Ф.1185. Оп. 1. Д. 675. Л. 98, 104.

Ро с с и и культуРологии в Раздел III.

Ро ж д е н и е СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ 126 Н. В. Дзуцева, В. В. Кулыгина Ро с с и и ПАМяТь КАК ПРЕЕМсТВЕННОсТь культуРологии в КУльТУРНОЙ ТРАДИЦИИ в ПОЭТИчЕсКОМ МИРЕ Вяч. ИВАНОВА («Римский дневник 1944 года») век отеЧественной культуРологии … с точки зрения интересов куль Рождение туры, которая по существенному своему признаку должна быть понимаема пре жде всего как предание и преемство.

Вяч. Иванов. «Наш язык»

Если использовать введенное С. Аверинцевым понятие «ивановский канон»1, то есть все основания утверждать, что память являет собой основание интеллектуального универ сума Вяч. Иванова. На раннем этапе, выстраивая эстетиче скую модель творчества как бытие Мифа, Иванов вписывает память в свою концепцию символизма с присущей ему в то Раздел III. сеРебРяный время «терминологией» соловьевского извода «И художник тогда только наиболее творец, когда пробуждает в нас жи вое чувствование кровной связи нашей с Матерями Сущего и древнюю восстанавливает память Мировой души»2. В даль нейшем Иванов развертывает идею памяти во всей разрабо танной им смысловой многомерности этой категории, углу бляя символико-эстетическую и религиозно-философскую ее наполненность как парадигмы культуры3. Если культура для него — «лестница Эроса и иерархия благоговений» (III, 386), то и концептосфера памяти в критико-эстетической и поэти 128 ческой деятельности Иванова являет собой разветвленную систему символико-философского свойства, обретая в ива новском метатексте динамический характер. В уникальной по своей жанровой специфике и культурфилософскому со держанию книге «Переписка из двух углов» (1920), где Ива нов выступает во всей мощи и зрелой глубине свой интеллек туальной практики, память обретает программно-конечную завершенность, перекликаясь с идеей всеединства, и звучит гимном метафизического оптимизма: «…Культура обратится в культ Бога и Земли. Но это будет чудом Памяти, — Перво- эстетическую разработку Ивановым этой категории, давая Ро с с и и Памяти человечества» (Ш, 411). возможность ощутить имплицитные пласты ивановской Эта культурфилософская утопия была центом жизнен- мысли. И это закономерно: поэтическая рефлексия, сам ха ного интеллектуального поведения Иванова на протяжении рактер лирического высказывания, его эмоциональное на культуРологии в всего его духовного пути, но, конечно же, она испытала на се- полнение открывают смыслы, не поддающиеся теоретиче бе тяжелые уроки исторической реальности: это и драмати- скому дискурсу — не случайно, по собственному признанию ческие коллизии личной судьбы, и масштабные трагические Иванова, он ощущал себя прежде всего и более всего поэтом.

события общемирового человеческого бытия. Для Иванова Таким образом, главная линия его интеллектуальной стра поздних лет было ясно, что из современности неотвратимо тегии в «Римском дневнике» относительно памяти остает уходит воздух культуры в том ее понимании, которое было ся неизменной и на поэтических страницах, но под пером век отеЧественной культуРологии ему так близко и дорого. Иванова-лирика мотивно-образный комплекс память/заб Рождение Особенно это заметно в «закатном» лирическом цикле вение обретает тончайшие эмоционально-личностные обе поэта — «Римском дневнике 1944 года», последнем его поэ- ртоны и глубинную лирическую философичность, образуя тическом создании, как бы подводящем итоги всей его слож- единую лирико-философскую концепцию.

ной и долгой жизни. Предваряя текстовый анализ, следует «Есть внутреннему опыту словесное ознаменование, сказать, что поэтический дискурс Иванова, конечно же, неот- и он ищет его, и без него тоскует, ибо от избытка сердца гла делим от его религиозно-философской и эстетической мысли, голят уста» (Ш, 386), — так словами самого Иванова можно но и не совпадает с ней буквально, не просто «иллюстриру- передать внутреннюю мотивацию его лирических открове ет» ее4. В связи с этим есть смысл в попытке прояснить вопрос ний и размышлений, предметом которых является память.

о статусе «памяти» в творческом сознании Иванова, постав- Лирическая аура памяти в последнем ивановском цикле на ленный С.В. Федотовой. По мнению исследовательницы, су- полнена глубоко личными, индивидуальными оттенками пе ществует соблазн увлечься самим фактом частого обращения реживаний прошлого, воспоминаний о нем, но это не только Иванова к мотивно-образному комплексу «память». «Но эта не мешает, а помогает понять и почувствовать антропологи Раздел III. сеРебРяный частотность, — считает она, — является самым поверхност- ческий, онтологический, экзистенциальный потенциал кате ным уровнем смысла, данным как бы декларативно, для «не- гории памяти прежде всего как культурного феномена. На посвященных». В скрытом виде «память» выступает смыс- ша задача — высветить в этом сложном единстве поэтические лообразующим началом в размышлениях поэта по другим, инфра-фабулы, представляющие память как субститут ду на первый взгляд, далеким от «памяти» поводам»5. Исходя ха, обеспечивающий преемственность культурной традиции, из этого факта, С.В. Федотова считает нужным переосмыс- утверждающий ее онтологическую и религиозную природу.

лить «тему памяти» в «категорию памяти», порождающую В осмыслении феномена памяти Иванов исходит тематическое разнообразие ивановского творчества. От себя из убеждения, что именно память является своего рода добавим — глубину и разветвленность лирико-философских оправданием не только культуры, но и человеческого суще трансформаций концепта память. ствования вообще, если мыслить его как путь к Высшему бы 130 Память в «Римском дневнике», действительно, не про- тию7. Как всегда у Иванова, в иерархической выстроенности сто тематическое образование, хотя нельзя не признать, что концептосферы памяти есть своя логика, согласно которой столь глубоко укорененная в творческом сознании Ивано- память предстает в конечном итоге как высшая духовная ва и символически осмысленная категория памяти вы- субстанция, восходящая к Божественному Абсолюту: «Па ступает здесь как воплощение и развитие его религиозно- мять, — говорил он своему бакинскому ученику, — Вам и ме философской мысли, и от этого никуда не уйти: еще А. Блок шает отрицать Бога и бессмертие… Да, единственный залог, писал, что «Вяч. Иванов оправдывает символическую поэзию что мы бессмертны — мы имеем в памяти»8. Только с этой теорией»6. Вместе с тем поэтическая «версия» памяти суще- высшей точки осмысления Ивановым памяти можно понять ственно обогащает и углубляет теоретическую и философско- ивановскую философию культуры.

И в то же время лирическая аура памяти в «Римском духовная работа памяти, когда она репрезентируется как Ро с с и и воскрешение, воссоздание навсегда, казалось бы, ушедшего, дневнике» придает этой категории новые, специфические что должно исчезнуть без следа.

Здесь мы имеем дело с тем коннотации, связанные с самим способом человеческого бы типом воспоминаний, сила которых, по словам Б. Аверина, тия в культуре. Достаточно напомнить, что сам жанр дневни культуРологии в «способна продлевать бытие за черту смерти, заставляет его ка входит в состав более общего понятия «мемуарная лите продолжать жить, претерпевая течение времени, несмотря ратура» (от французского memoire — память)9. Естественно на то, что оно уже навсегда прервано»10. Неудивительно по поэтому, что в «Римском дневнике» память — основополага этому, что в стихотворении, написанном в один из дней по ющее начало циклического целого, ведь дневник изначаль миновения усопших, 2 ноября, подчеркивается, что память но — это записи для памяти, дневник прежде всего «запо об ушедших нужна именно живущим, в противовес, по минает» события, мысли, эмоции проживаемого момента.

век отеЧественной культуРологии видимому, общепринятому мнению, что все наоборот11.

«Римский дневник», действительно, фиксирует повсед По Иванову, умершие близкие пребывают в Божьей па Рождение невность настоящего: запечатленная фактография вписа мяти, где им уготовано вечное бытие, свободное от притяза на в эмоционально-мыслительный процесс, что и составля ний на земную память. Память о них нужна «нам», чтобы ет собственно лирическую природу «Римского дневника».

быть причастными к этой Божьей памяти, жизни вечной.

Но мы подчеркнем другое: записи для памяти, дневнико Чтобы выделить значимость такого понимания, автор курси вые заметки в лирическом ключе без всякого специального вом выделяет слово «нам»12:

повода демонстрируют особый строй частного бытия в куль туре, соотношение личного, индивидуального переживания О мертвых память нам нужна, времени и общемирового хода истории, а в конечном счете — А им — живых под солнцем радость.

понимания внеисторического, бытийно-космического и рели Им в Божьей памяти дана гиозно осознанного порядка жизни.

Неотцветающая младость...

На этом понимании во многом основана исповедально (III, 636) покаянная мотивика «Римского дневника». На его страни Раздел III. сеРебРяный цах память не просто возвращает в прошлое, — она при- Память в «Римском дневнике» — это вечное и живое дает ему новый ценностный смысл, либо утверждая его настоящее, это подлинное бытие, поэтому аксиологическое как безусловную ценность, либо пересматривая как лож- измерение памяти определяет все разнообразие транскрип ную истину. К числу поэтических текстов такого характера ций связанных с ней лирических коллизий. Здесь оживают в состав цикла входят развернутые в лирическую исповедь не только духовно-определительные для лирического героя признания лирического героя, которые повествуют о жиз- события и «лики», но и душевно значимые встречи/расста ненном пути поэта с его потерями и ошибками, свидетель- вания с единомышленниками по символизму и просто род ствуя о тех духовно-значимых уроках, которые он из этого ными по духу людьми13. Сюда же можно отнести и лирико извлек. Наиболее репрезентативные в этом отношении тек- эмоциональные прорывы в «память сердца», связанные сты — «И я был чадо многих слез…», « К неофитам у поро- с непреходящей горестной остротой потери обеих горячо лю 132 га…», «Так вся на полосе подвижной…» — демонстрируют бимых жен поэта — Лидии и Веры. Но дело не в самом факте исповедально-взыскательный посыл памяти. констатации утраченных связей, — лирическая рефлексия Но обратим внимание на необходимый сущностный по поводу этих памятных дат позволяет видеть, что Иванов знак дневникового жанра — фиксацию календарных обо- всему, даже самому интимному и личному, придает характер значений с актуализацией «памятных дат» и воспоминаний некой духовной акции, и таким образом дневниковая страни о прошлом, часто связанных с каким-либо определенным ка- ца передает переживание не просто общечеловеческого свой лендарным числом. В «Римском дневнике» система этих мар- ства, как это характерно для лирики согласно ее природе14, а концептуализирует тип личностного бытия, где глубинно гиналий выступает как поэтика времени и даты, ибо здесь религиозный статус культуры становится неотменимым.

это далеко не формальный ряд. За ним просматривается С этим непосредственно связан еще один пласт кон- поминальный монолог поэта о человеке, определившем его Ро с с и и жизненный путь, — в нем определенно присутствует и мо цептосферы памяти — это глубоко-внутренняя, потаен тив общегуманистического культурного преемства. Об этом ная память, выводящая к Памяти Божественной, в которой говорит указание на главное религиозно-философское про «все живы». Памяти об «отшедших» отводится заметное ме культуРологии в зрение Вл. Соловьева, ставшее всечеловеческим достояни сто в цикле. Поэтом поднимается тема помина, и целый ряд ем — ознаменование и развитие идеи Софии:

стихотворений написан непосредственно в дни поминове ния усопших как обращение к тем, чей уход из этого мира … Кто мыслию ширококрылой не отменяет их присутствия в душевной памяти. У Иванова Вмещал Софию. Он угас;

это индивидуально-личное переживание («милые могилы»), Но все рука его святая, всегда связано с осмыслением духовного общения между жи век отеЧественной культуРологии И смертию не отнятая, вущими и умершими. В стихотворении от 3 января преем Вела, благословляя, нас.

Рождение ственность связи живых и усопших, феномен их бытийной (III, 621) общности, нераздельности существования метафорически.

прочитывается как общее дыхание, жизнь души в Духе:

Так же лично, от своего лица поминает поэт вместе с Вл. Соловьевым А.А. Фета и Ф.И. Тютчева в стихотворе …Редеет сон. В церквах звонят:

нии, отмеченном 24 октября: … Как их созвездие родное / День всех усопших…Сердце слышит Мне во святых не помянуть? В этом поэтическом тексте Безмолвный, близкие, привет.

мотив духовно-культурного преемства заявлен еще отчет Пусть ваших лиц пред нами нет, — ливей: …И нам предуказавших путь. Форма первого лица Душа дыханьем вашим дышит.

единственного числа естественным образом здесь измене (III, 585) на на множественное число третьего лица, что подчеркива ет значимость наследия, оставленного этими «великими ото Развивая в «Римском дневнике» мотив помина, Иванов шедшими» потомкам в качестве духовного достижения: они Раздел III. сеРебРяный привносит в этот метафорический ряд разработанную в «Пе- «в земном прозрели неземное».

реписке из двух углов» концепцию памяти/посвящения, выхо- Теми же интенциями проникнуто и поминовение поэ дящую в религиозно-философское осмысление культуры как том А.С. Пушкина, — ему Вяч. Иванов посвящает свои по своего рода «культурно-отеческой» традиции: «…сама куль- этические строки в годину дня роковой дуэли первого поэ тура … есть память не только о земном и внешнем лике та России с Дантесом — 27 января. Но об этом посвящении отцов, но и о достигнутых ими посвящениях. Живая, вечная нужно сказать особо, т.к. это не просто дань памяти великого память, не умирающая в тех, кто приобщаются этим посвя- поэта России. Иванов приобщает Пушкина к исповедуемому щениям!» (III, 395). В этом контексте особое значение в созда- им представлению о поэзии как имяславии15, и таким обра нии циклического единства обретают памятные дни и име- зом касается здесь одной из наиболее остро стоявших в кон на, относящиеся к сфере культуры и искусства, поминание тексте духовных исканий начала ХХ века проблем, широко 134 которых несет в себе семантику общения/приобщения, акту- обсуждавшейся в религиозно-философской среде, суть кото ализируя мотив культурной преемственности. Так, в день св. рой состоит в том, что слово — это имя, и «имена истолковы Владимира поэт пишет стихотворение памяти Вл. Соловье- ваются как чистые явления, как носители некой сущностной ва, при этом мотив помина подчеркивается не только датой энергии, онтологического смысла»16. По сути, посвященное создания стиха (она не случайно отмечена по-новому и ста- Пушкину стихотворение, начинающееся с детства знакомой рому календарю — 15/28 июля, что делает ее смысловым пушкинской строкой «У лукоморья дуб зеленый», и являет сигнализатором), но и посвящением, в котором акцентиру- ся поэтической иллюстрацией этих слов, но обратим внима ние на то, как естественно-необходимо в них вплетается мо ется фактор памяти. И несмотря на то, что в тексте акти тив памяти/поминовения:

вен «личный» момент, — стихотворная страница звучит как водах — закономерное условие перехода к жизни истин … И небылица былью станет, Ро с с и и ной, жизни в Свете;

беспамятство же — намеренный отказ Коли певец ее помянет, от памяти, и посему — это отход в небытие. На уровне глу Коль имя ей умел наречь...

(III, 589) бокого эмоционального переживания поэтом воспринимают культуРологии в ся раскорчеванные могилы московских кладбищ послерево Само имянаречение — органическая прерогатива поэ- люционных лет, так как отождествляются с беспамятством тического дара — мыслится Вяч. Ивановым как своего ро- как кощунственным забвением: …Могил я милых не найду / да акция памяти, переводящая небытие в бытие: небыли- На перепаханном кладбище (стихотворение от 16 января).

ца становится былью, и это гарантирует ей бессмертие, т. к. Беспамятством как безвестностью/небытием современ смерть укорененного в родном языке слова поэта возможна ного поколения отмечен новый исторический топос с выру век отеЧественной культуРологии лишь со смертью самого языка: … Дуб не вянет, / Пока жи- бленными дворянскими аллеями, образ которых возникает Рождение ва родная речь. Таким образом, Иванов возводит категорию в ноябрьском микроцикле:

памяти в статус духовного императива всякого поэтическо го творчества: наделяя небытие — бытием, поэт дает озна- …Где русских старых лип аллеи, ченному им слову жизнь вечную. Лет романтических затеи?

Как говорилось выше, собственно поэтический Их вырубил, на мщенье скор, и религиозно-философский контекст ивановской мысли не- Наш разгулявшийся топор.

разделимы, и в «Римском дневнике» это становится еще бо лее очевидным благодаря актуализации памяти как одного Как лик земли без вас печален, из значимых концептов мифомышления Вяч. Иванова. Обу- О просеки чрез царство сна!

словлено это, в первую очередь, идейно-художественным со- И вот аллеями развалин держанием цикла, внутренняя смысловая коллизия кото- Идут в безвестность племена.

рого сводится к религиозно-философской концепции жизни (III, 640) Раздел III. сеРебРяный и смерти. Эта антиномическая пара напрямую коррелиру ет в «Римском дневнике» с символико-философским ком- Так в «Римском дневнике» развертывается символиче плексом память/забвение. Согласно умозрению Вяч. Ива- ская оппозиция: духовному бытию, мыслимому как память/ нова, «смерть» как умирание — это рождение в иной реаль- почитание, противопоставляется злая воля бездуховно ности, тогда как забвение — напротив, умирание истинное, сти — безвестность/разрушение как результат революци так как оно являет собой переход в небытие. Об этом Иванов- онной катастрофы, названной Ивановым «днями буйствен мыслитель пишет в своих «Спорадах»: «Небытие непосред- ной слепоты, одержимости и беспамятства».

ственно открывается нашему сознанию в форме забвения, — Концептосфера памяти представлена в поэтическом его отрицающей» (III, 129). Поэтическая логика, лежащая пространстве «Римского дневника», как и в его философско в основе «Римского дневника», наряду с образной симво- мировозренческой системе, градационным рядом, в котором 136 ликой памяти диктует появление ее отрицательного кор- концептуально высвечиваются разные пласты памяти: от па релята: беспамятства как аналога небытия. В традици- мяти частной, личной о собственном бытии и, говоря словами онную мифопоэтическую диаду «память/забвенье» Иванов Иванова, памяти «о земном лике отцов» поэтическая мысль вводит новые смысловые концепты — беспамятство и забы- Иванова выходит к памяти о «посвящениях отцов», т. е. к па тье. Это призвано не столько усложнить философию смыс- мяти как субституту культурного наследия, которая является лового комплекса, сколько полнее раскрыть ее. В контек- душой и живительной почвой культуры. В том же ряду, но ие сте ивановской лирической рефлексии разница между бес- рархически акцентированной как высший феномен, оказы памятством и забытьем заключается в том, что забытье вается Память Предвечная — память о довременном созерца как забвение покидаемой земной реальности в летейских нии Божественных идей, это — основа творчества, но также и пространство Высшей реальности, сфера истинного бытия. «Начальная Лета» — это начало новой жизни, пересту Ро с с и и Приведем в подтверждение тому слова самого Вяч. Ивано- пившей порог забвенья и вступившей в мир, в котором «душа ва из его статьи «Древний ужас» (1909): «Вечная Память: вот с собой, былой / Соприкоснулась». Таким образом, под пе другое имя той преемственности общения в духе и силе между ром Иванова Лета из «реки забвения» преображается в «ре культуРологии в живущими и отшедшими, которую мы, люди овеществленно- ку воспоминания», оживающей памяти об изначальном пре го и рассеянного века, чтим под именем духовной культуры, бывании души в Высшей реальности и ее пресуществле не зная сами религиозных корней этого почитания. Культу- нии в иной, посмертной жизни. При этом само восхождение ра — культ отшедших, и Вечная Память — душа ее жизни, со- «к свету» связывается поэтом и с нисхождением «по ступе борной по преимуществу и основанной на предании. Но есть, ням / В потемки ниже», «ближе к теням», в абсолютном говорит Платон, и Память Предвечная () воспоми- соответствии с представлением Иванова о том, что «ни один век отеЧественной культуРологии нание души о довременном созерцании божественных Идей. шаг по лестнице духовного восхождения невозможен без ша Она — источник всякого личного творчества, гениального Рождение га вниз, по ступеням, ведущим в ее подземные сокровища»

прозрения и пророчественного почина» (III, 92). (III, 92). Так поэтом связываются понятия Памяти Предвеч Предвечная Память — память Высшего порядка, и она ной и Памяти Вечной.

связывается поэтом-мыслителем с пребыванием в простран- Именно здесь уместно сказать о назначении поэтическо стве Божественного духа. На страницах «Римского дневни- го творчества, как его понимал Иванов и как сформулировал ка» мы можем прочесть лирически углубленное выражение это в поэтических строках «Римского дневника»:

этих философских прозрений Иванова-мыслителя. Наибо лее репрезентативным в этом отношении является триптих И поэт чему-то учит, «Lethaea», представляющий собой лирико-философское раз Но не мудростью своей:

мышление, в котором память выступает как феномен мета Ею он всего скорей физического порядка.

Всех смутит иль всем наскучит.

В первом стихотворении триптиха память традицион но связана с мифологическим образом Леты, реки забвения Раздел III. сеРебРяный Жизнь сладка ль на вкус, горька ли, в царстве мертвых. Не случайна дата начала его написа Сам ты должен распознать, ния — 5 апреля: в христианской традиции это день помино И свои у всех печали:

вения усопших, что вновь убеждает нас в структурообразую Учит он — воспоминать.

щей и смыслопорождающей функции даты в «Римском днев (III, 592) нике». Однако, несмотря на прямое обращение к эллинскому мифу, смысл триптиха ему явно противоположен, что, по В этом, своего рода, программном для Вяч. Иванова тек видимому, входит в творческое задание автора. По мысли сте, утверждается концептуальная для его художественной Иванова, «упав за Лету», мы освобождаемся от печати зем философии мысль о назначении поэта и сущности этого на ной юдоли, забывая прожитую жизнь и, что наиболее важ значения — учить воспоминать. Об этой миссии поэта он го но, вспоминая себя истинного, в ином, высшем бытии. Образ 138 ворил еще в своей статье «Поэт и чернь» сорок лет назад, от ная палитра распределяется так, что это новое бытие отнюдь стаивая соборно-мифотворческую концепцию «органической»

не царство тьмы и ночи, — вопреки мифу и традиции оно на культуры: «Что познание — воспоминание, как учит Платон, полнено сияющим светом:

оправдывается на поэте, поскольку он, будучи органом на родного самосознания, есть вместе с тем и тем самым — ор …И поздний блещет день, ган народного воспоминания. Чрез него народ вспоминает И бродят светы, свою древнюю душу и восстановляет спящие в ней веками И сонно плещет лень возможности. Как истинный стих предуставлен стихией язы Начальной Леты.

(III, 602) ка, так истинный поэтический образ предопределен психеей народа» (I, 713). Здесь, на страницах «Римского дневника», роль при этом играет жанр лирического дневника: активи Ро с с и и мысль о творческом познании как воспоминании о мире Выс- зация личной памяти в форме дневниковых откровений шего, Божественного бытия, противопоставлена «мудрости» у Иванова выходит в пространство Высшего бытия, обеспе поэта17, понимаемой как результат его жизненного и эмоци- чивая тем самым цельность личности, единство микрокосма культуРологии в онального опыта. Концепция поэта как «органа народного и макрокосма:

воспоминания» здесь обретает свой высший смысл и звучит как своего рода завет: это орган памяти/воспоминания о за- …И ныне теснотой укромной, мысле Бога, о Божественной реальности, в которой пребыва- Заточник вольный, дорожу;

ет душа до того, как ей суждено воплотиться на земле. В себе простор, как мир огромный, Триптих «Lethaea» — философский центр цикла, заслу- Взор обводя, не огляжу;

век отеЧественной культуРологии живающий специального рассмотрения. Нам интересно за- И светит памяти бездомной Ро ж д е н и е вершительное стихотворение триптиха, в котором Иванов Голубизна за Летой темной, — подчеркивает динамическую природу Памяти, как и ини- И я себе принадлежу. (III, 626) циативную природу культуры. Согласно его взглядам, «Па мять — начало динамическое;

забвение — усталость и пере- «Голубизна бездомной памяти» — пространство вечно рыв движения, упадок и возврат в состояние относительной сти — соотнесена здесь с «укромной теснотой» дома — малым косности» (III, 396). В тексте триптиха эта мысль переходит приделом бытия, и это отвечает философско-символическому в завершительную мифологему философско-символического воплощению категории памяти в «Римском дневнике», на звучания, воплощаясь в неразрешимое противостояние жиз- чиная от повседневно-жизненного, общеупотребительного ни/бытия и небытия как застывшего в беспамятстве покоя: слова память до мифотворческих образований и, наконец, спиритуальных обобщений онтологического и религиозно философского порядка. Важно, однако, подчеркнуть, что «Ты жив!» — ручей журчит для Иванова религиозное сознание не отменяет «земной»

И камень моет, Раздел III. сеРебРяный самоценности культуры («земного лика отцов»), — оно вво Недвижим, тот молчит:

дит в культурный универсум систему координат, выступаю Его покоит щую залогом бессмертия. Придавая таким образом культу Беспамятство.

(III, 603) ре преемственно-восстановительное и направляющее целеу стремление, Вяч. Иванов осмысляет ее как Вечную память, Так в «Римском дневнике 1944 года» память в ее акси- сообщающуюся с Памятью Предвечной, Божественной. Зна ологически выверенном статусе и религиозно-философской менательны его слова: «Памятью воссоединяемся мы с Нача наполненности выступает как ведущая категория поэтиче- лом и Словом, которое «в Начале было»» (I, 93).

ского сознания Иванова. Начиная с повседневно-бытового содержания, связанного с поэтикой даты, мотивно-образный 140 комплекс памяти выражает себя в разных ипостасях свое- ПРИМЕЧАНИЯ го лирико-философского воплощения. Представленная как Аверинцев С.C. «Скворешниц вольных гражданин…» Вячеслав эмоционально-психологический акт артикулирующего субъ Иванов: путь поэта между мирами. СПб, 2001. С. 22.

екта, память развертывается в многослойную концептос Иванов Вяч. О границах искусства // Иванов Вячеслав. Собра феру высших смыслов, в контексте которой лирически про ние сочинений Т. I.–IV. / Под ред. Д.В. Иванова и О. Дешарт;


введ.

живается иерархически выстроенная концепция культуры, и прим. О. Дешарт. Брюссель, 1971–1987. Т. I. С. 93. Далее ссыл которая, по убеждению Иванова, «должна быть понимаема ки на поэтические и прозаические тексты Вяч. Иванова приводятся прежде всего как предание и преемство должна быть по- по указанному собранию сочинений в тексте работы в скобках с ука нимаема прежде всего как предание и преемство.. Важную занием римской цифрой тома, арабской — страницы.

Об этом подробнее: Дзуцева Н.В. Память как парадигма культуры К их числу относится воспоминания, связанные с Вл. Соловьё 3 Ро с с и и в творческом сознании Вячеслава Иванова // Соловьевские исследо- вым, переживание вести о смерти А. Белого, сюда же примыка вания. Вып. 4 (24). Иваново, 2009. С. 40–47. ет и трогательное воспоминание-послание поэта к Ю. Верховскому Об издержках такого подхода, когда «все творчество Иванова сво- и ряд других.

дится к идеологическим конструкциям, предложенным им самим», «Но у лирики есть свой парадокс. Самый субъективный род лите культуРологии в предупреждает Г. Обатнин: «Такие тексты, как правило, принима- ратуры, она, как никакой другой, устремлена к общему, к изобра ются за основу анализа, а художественное творчество рассматри- жению душевной жизни как всеобщей». // Гинзбург Л.Я. О лирике.

вается как их иллюстрация, что в свою очередь фатально повторя- Л., 1974. С. 8.

ет одну из возможных схем символистской художественной страте- О Пушкине Вяч. Иванов пишет в своей статье «О новейших тео гии» // Обатнин Г. Иванов-мистик. Оккультные мотивы в поэзии ретических исканиях художественного слова»: «… Пушкин — бес и прозе Вячеслава Иванова (1907–1919). М., 2000. С. 4, 179. сознательно платоник в своем взгляде на мир;

и Пушкин — «имяс век отеЧественной культуРологии Федотова С.В. Категория памяти в мифопоэтическом универсуме лавец». Его имена (и косвенно — его переименования, метонимии) Вячеслава Иванова: мелопея «Человек». Автореф. дисс. канд. фило Рождение суть живые энергии самих идей» (IV, 636). Подробнее на эту тему см:

лог. наук. Тамбов. 2000. С. 8. Федотова С.В. Вячеслав Иванов о Пушкине // Вестник Тамбовского Блок А. Творчество Вячеслава Иванова // Собр. соч.: В 8 т. М.-Л., университета. Сер. Гуманитарные науки. Тамбов, 1997. С. 77–87.

1960–1963. Т. 5. С. 18. Резниченко А.И., Семенкин Н.С. Имеславие (имяславие) // Рус О связи Памяти и Бытия в философии Вяч. Иванова см. специаль ская философия: Словарь / Под общ ред. М. Маслина. М., 1999.

ную статью:

С. 185.

Deschartes O. tres et Mmoire selon Vyatcheslav Ivanov: Commentaires Не исключено, что здесь просматривается имплицитный полеми au bas de quelques posies du recueil «Свет вечерний». — Oxford ческий жест, обращенный к «угловому» («Переписка из двух углов») Slavonic papers, 1957, vol. 7, p. 83–98.

собеседнику Иванова — М.О. Гершензону, автору популярной сре Альтман М. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб., 1995.

ди современников работы «Мудрость Пушкина».

С. 88.

Дынник В. Мемуарная литература // Литературная энциклопе дия. Словарь литературных терминов: в 2-х т. / Под ред. Н. Бродско го, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В. Львова-Рогачевского, М. Розано Раздел III. сеРебРяный ва, В. Чешихина-Ветринского. М.;

Л., 1922. Цитируется по версии интернет-ресурса: http://feb-web.ru/feb/slt/abc/lt1/lt1-2103.htm. В ти пологии Т.М. Колядич, занимающейся проблемами поэтики жанра воспоминаний, дневник и мемуары также признаны равноправны ми разновидностями более общего — мемуарного жанра, в основе которого заложена категория памяти. // Колядич Т.М. Воспомина ния писателей. Проблемы поэтики жанра. М. 1998.

Аверин Б. В. Дар Мнемозины: Романы Набокова в контексте рус ской автобиографической традиции. СПб., 2003. С. 230.

Об этом свидетельствует тот факт, что в большинстве культур «дни поминовения усопших» сохранили явные черты языческих верований, 142 в которых поминание, часто жертвование, связывалось с идеей «под купа» божеств, «получения» милости с их стороны к покойным. Мо жем наблюдать это, к примеру, в Балтийской мифологии, где богу за гробного мира Велсу, Виелону, «приносят жертвы, чтобы он охранял (пас») души умерших» // Иванов В.В., Топоров В.Н. Велс // Мифология.

Энциклопедия / Гл. ред. Е. Мелетинский. М., 2003. С. 120.

По крайней мере, именно такая графика отражена в собрании сочинений Вяч. Иванова, который составлялся под руководством О. Шор-Дешарт, многолетнего друга и секретаря Иванова, посвя щенной во все тонкости его философской и творческой мысли.

Часть I. ПророЧество Культуры И. Б. Устюжин Ро с с и и МЕЖДУ сИМВОлИзМОМ Художник — это тот, для кого мир прозрачен, кто обла дает взглядом ребенка, но во взгляде этом светится сознание и ЭзОТЕРИКОЙ: зрелого человека;

тот, кто роковым образом, даже независи культуРологии в ПРОРОчЕсТВА М. ВОлОШИНА о РЕВОлЮЦИИ мо от себя, по самой природе своей, видит не один только пер в сТИХОТВОРЕНИяХ вый [выделено Блоком — У. И.] план мира, но и то, что скры то за ним, ту неизвестную даль, которая для обыкновенного «ГОлОВА ПРИНЦЕссы лАМбАль»

взора заслонена действительностью наивной;

тот, наконец, и «АНГЕл МщЕНья»

кто слушает мировой оркестр и вторит ему, не фальшивя.

А. Блок. «Памяти Веры Комиссаржевской» (1910) Н. Грякаловой, В. Купченко и Э. Менделевичу:

век отеЧественной культуРологии [5, 5, с. 418].

«мы стоим на плечах гигантов».

Ро ж д е н и е В начале ХХ века, под прощальные аккорды эпохи fin de Перед нами попытка литературной фиксации siecle, в Европе происходило окончательное размежевание ци глубокого переживания, которое во всей своей пол вилизации и культуры. После издания в 1887 г. книги Ферди ноте так и остается сокрытым от непосвященно го читателя, который, может, конечно, ухватить нанда Тённиса «Gemeinschaft und Gesellschaft» («Общины и об канву происходящего, уяснить для себя значение от- щества») новая дихотомия с особенной четкостью прослежива дельных слов, но ему не дано обрести тот мистиче- лась в немецкоговорящем мире, где Zivilisation и по сей день ский опыт, который породил текст.

призвана владеть материальной стороной жизни человека, А. Шинан. «Мир аггадической литературы».

Kultur же берет на себя заботу о его духовном благополучии — возделывании (лат. cultura) злых по природе натур [41, c. 617] Максимилиан Волошин — одна из знаковых фигур ли (ср. Мф. 7:11).

тературного модернизма, поэт и мыслитель, чье формирую Логичным продуктом развития цивилизаторской «теории щее воздействие на русскую и мировую культуру еще дале Раздел III. сеРебРяный прогресса» Жака Тюрго и ЖА Кондорсе в середине 19 века стал ко не осознано. Тексты этого автора, богатые литературными позитивизм — рациональное, плоскостное сознание, исклю аллюзиями так же, как историческими параллелями и рели чившее себя из жизни мыслящих миров. Отвергая метафизику гиозными пророчествами, взывают к прочтению в широком (учение о сущности явлений) и умозрение как средство получе контексте интеллектуальных исканий современного челове ния знаний, позитивисты утверждали, что абсолютно все явле чества, определяя актуальность данного исследования. Осо ния и процессы в мире подчиняются законам, подобным зако бенного внимания заслуживают стихотворения периода рус нам механики, что (по Волошину) «мысль — Простой продукт ской революции 1905 года: крайне трудные для объективного пищеваренья мозга, Что бытие определяет дух, Что гений — анализа, они дают представление о новом этапе в осмысле вырожденье, что культура — Увеличение числа потребностей, нии пророческой миссии художника. Культура ХХ века на Что идеал — благополучие и сытость, Что есть единый мировой шла в Волошине одного из своих диагностов и проповедни 144 желудок, И нет иных богов, кроме него» («Машина», 1922).

ков — вот почему подведение итогов эре катастроф требует Радикальная реакция культуры на торжествующий пози диалогического усилия по прочтению его наследия. Анали тивизм проявилась в заимствовании культурой свойств религи зируя «амфитеатровский» мини-цикл из двух эзотерических озного культа — отсюда претензии, в частности, русского сим стихотворений 1906 г., мы ставим целью проследить логику волизма, на «магизм» (В. Брюсов), «теургизм» (А. Белый), «лю поэта-теурга, исходя из общего контекста исканий русского циферизм» (Ф. Сологуб), «тайновидение» (Вяч. Иванов) и пр., модернизма, европейской философии и мистики. Разобрать во многом подсказанные экстрасенсорными способностями ху ся в непростых перипетиях этой мысли — значит прибли дожников, поэтов и музыкантов эпохи. Даром ясновидения, яс зиться к пониманию культурной миссии Волошина, выдаю нослышания и синестезии в той или иной степени обладали щейся далеко за пределы литературы.

Ш. Бодлер, О. Редон, Вл. Соловьёв, М. Врубель, А. Скрябин, Действительно, Христос нашел в себе силы отказаться от Ро с с и и Н. Метнер, А. Блок, А. Белый, Р. Штайнер, В. Кандинский, власти и славы мира, а глава московских символистов Брю Г. Майринк, Е. Блаватская, Ал. Кондратьев, Е. Гуро, Б. Дикс, сов — нет. Христос призывал учеников пожертвовать всем Е. Кузмина-Караваева, В. Комиссаржевская и другие выдаю- ради одной «драгоценной жемчужины» (Мф. 13:46), а самый культуРологии в щиеся деятели модерна. А поскольку в самосознании культу- образованный из символистов петербургских — Вяч. Ива ры начала века укоренилось со-общение с религией и даже нов — «растворил ее в мире», разочаровав многих поверив претензия на роль альтернативной религии, культура рубе- ших его словам. Резче всех, пожалуй, высказался в пись жа смело пользовалась религиозной терминологией. Так, на- ме Иванову (1917) Белый: «…мне претит весь строй Твоей пример, французский теософ, автор «Пророков Возрождения» жизни — эгоистический, комфортабельный;

мне претит Твоя (1919) Э. Шюре, заявлял, что искусство в своей высшей мощи жизнь, поскольку я извне ее созерцаю;


без Любви, без Жерт век отеЧественной культуРологии становится не только эстетическим, но и духовным посвящени- вы [выделено Белым. — У. И.] все Твои духовные алкания Рождение ем [37, с. 94], а сама культура — пророчествует. В наибольшей кажутся мне утонченной деталью к «ананасу в шампанском».

степени так было во время «великих Ясновидящих» Леонардо, Где подвиг Твой? Где жертва Твоя?» [цит. по: 4, с. 250].

Рафаэля, Микеланджело и Корреджо, сейчас же готовится но- Но в 1910 г. и Белый, и Блок полностью поддержа вое Возрождение [37, с. 94, 9]. ли Вяч. Иванова. 18 апреля — в порядке ответа на его до Грядущего возрождения чаяли и русские символисты, клад «Заветы символизма» — Блок выступил в петербург объявившие теософию философией символизма, а теургию — ском Обществе ревнителей художественного слова с тезиса его практикой (А. Белый, 1912 [цит. по: 33, 1, с. 340], см. его же ми «О современном состоянии русского символизма». Целью «Символизм», 1909). Показательно, что в кризисный 1910 год Блока было стать «бедекером по Иванову», т. е. объяснить Вяч. Иванов, А. Блок и А. Белый попытались рационально (на- и «конкретизировать» (ср. англ. «concrete» — бетон) то, о чем сколько это возможно в терминологии символизма) объяснить не нарушающий законов «прикровенной речи» «иерофант»

угасание своей школы и пришли к близким выводам. Наибо- [*1] не совсем понятно, намеками, говорил там же за две не лее четко по этому поводу высказался «трагический тенор эпо- дели до [15, с. 3, 188].

Раздел III. сеРебРяный хи»: «наш грех (и личный, и коллективный) слишком велик»: Так как «нельзя установить точной хронологии там, где символисты «были «пророками», пожелали стать «поэтами», из- говорится о событиях, происходивших и происходящих в дей менили «Святыне муз» в обмен на «литературную известность, ствительно реальных мирах» [5, 5, с. 426] (ср. «realiora» — которой грош цена» [5, 5, с. 434, 433]. Более того, Блок недвус- «реальнейшее» Иванова), Иванов и Блок представили исто мысленно сравнил искушения, которым были подвергнуты рию направления условно, как три этапа: период «тезы», символисты, с искушениями Христа в начале Его служения: период «антитезы» и текущий, «синтетический» кризисный «момент» преодоления и выхода из последней [15, с. 187].

В ходе выступления Блок не только согласился с Иванов Лк. 4:5-9 (синодальное издание) Блок [5, 5, с.435] ским пониманием символизма как религиозного и теур И  возвед  Его  на  высокую  гору,  диавол  Все  мы  как  бы  возведе показал  Ему  все  царства  вселенной  во  ны  были  на  высокую  го гического действа [15, с.188], но и с присущей ему серьез мгновение  времени,  и  сказал  Ему  диа- ру,  откуда  предстали  нам  146 ной честностью подробно рассказал о явственно видимых вол:  Тебе  дам  власть  над  всеми  сими  царства  мира  в  небыва ими «тонких», «пурпурно-лиловых» мирах и пронизываю царствами и славу их, ибо она предана  лом  сиянии  лилового  за мне,  и  я,  кому  хочу,  даю  ее;

  итак,  если  ката;

  мы  отдавались  зака щем эти миры (целя в сердце) «лучезарном взоре» — «зо Ты  поклонишься  мне,  то  все  будет  Твое.  ту,  красивые,  как  царицы,  лотом луче» — «мече», источнике вдохновения символиста Иисус сказал ему в ответ: отойди от ме- но не прекрасные, как ца [5, 5, с. 427, 434]. Именно «золотой меч» — атрибут рыца ня, сатана;

 написано: «Господу Богу тво- ри,  и  бежали  от  подвига.  ему  поклоняйся  и  Ему  одному  служи».  Оттого так легко было бро ря св. Софии — делает поэта теургом, по определению Бло И повел Его в Иерусалим, и поставил Его  ситься вслед за нами непо ка, — «обладателем тайного знания, за которым стоит тай на крыле  храма  и  сказал  Ему:  если  Ты  священным;

 оттого заподо ное действие» [5, 5, с. 427]: «золотой меч был дан для того, Сын  Божий,  бросься  отсюда  вниз;

  ибо  зрен символизм.

написано:  «Ангелам  Своим  заповедает  Мы  растворили  в  мире  чтобы разить» [5, 5, с. 435].

о Тебе сохранить Тебя».  «жемчужину любви».

Немногим ранее (на похоронах Врубеля 3 апреля) Блок убьет и поразившую Россию болезнь. Ведь «как сорвалось что Ро с с и и назвал гением того, кто сквозь «глухой ветер из тех миров» то в нас, так сорвалось оно и в России»: Блок прямо говорит, способен «расслышать целую фразу, сложить слова и запи- что русская революция была результатом «помрачения золо сать их» [5, 5, с. 423]. Как нам представляется, в докладе 18 та и торжества лилового сумрака … в наших собственных культуРологии в апреля Блок поставил теурга даже выше гения, ведь, пока душах [курсив мой. — У.И.]» — душах немногих «знающих»:

не оборвана «золотая нить», пока не перестает чувствовать- символистов-пророков-теургов [5, 5, с. 431, 426]. О политиче ся в сердце лезвие лучезарного меча, теург может не только ской и экономической ситуации в стране (а в самом разга слышать голос «Заревой ясности» (то есть пророчествовать), ре — столыпинские реформы!) Иванов и Блок даже не упо но и вести с Ней диалог, подобный описанному Вл. Соловьё- минают, ведь она — «realia» (Иванов), «только первый план вым в «Трех свиданиях» ( период «тезы» [5, 5, с. 426] ). мира» [выделено Блоком — У. И.], «наивная», вторичная дей век отеЧественной культуРологии Однако, из-за пренебрежения теургом «духовной дие- ствительность [5, с. 418]. Послушаем самого Блока:

Рождение той» «некто» при «раздирающем аккомпанементе скрипок» В данный момент положение событий таково: мятеж ли обрывает Ариаднову нить, сине-лиловый сумрак затмева- ловых миров стихает. Скрипки, хвалившие призрак, обнару ет золотой луч, и тогда место «Лучезарного Лика» занимает живают свою истинную природу: они умеют разве громко ры «Незнакомка» — «красавица кукла, синий призрак, земное дать, рыдать помимо воли пославшего их;

но громкий, тор [выделено мной — У. И.] чудо», «дьявольский сплав из мно- жественный визг их, превращаясь сначала в рыдание (это гих миров, преимущественно синего и лилового» (венец «ан- в полях тоскует мировая душа) почти вовсе стихает. Лишь где-то за горизонтом слышны теперь заглушенные тоскли титезы») [5, 5, с. 430]:

вые ноты. Лиловый сумрак рассеивается;

открывается пу Для этого момента характерна необыкновенная острота, стая равнина — душа, опустошенная пиром. Пустая, далекая яркость и разнообразие переживаний. В лиловом сумраке на равнина, а над нею — последнее предостережение — хвоста хлынувших миров уже все полно соответствий, хотя их зако тая звезда. И в разреженном воздухе горький запах минда ны совершенно иные, чем прежде, потому что нет уже золото ля [*2] (несколько иначе об этом — см. моя [выделено Бло го меча. Теперь на фоне оглушительного вопля всего оркестра ком — У. И.] пьеса «Песня Судьбы»). Реальность, описанная Раздел III. сеРебРяный громче всего раздается восторженное рыдание: «Мир прекра мною, — единственная, которая для меня дает смысл жизни, сен, мир волшебен, ты свободен» ( цитата из доклада Иванова миру и искусству [5, 5, с. 431–432].

«Заветы символизма» [15, с. 187] ) [5, 5, с. 429].

Знаменательно, что суть вышеизложенного Блок, фак Поэт продолжает творить, но все созданное в этот пе тически, повторил и десять лет спустя. На вопрос: «Что значит риод — «заклинательной волей художника и помощью мно образ Исуса?», прозвучавший из зала после чтения Л. Д. Мен гих мелких демонов, которые у всякого художника в услу делеевой «Двенадцати», — «Не знаю, — сказал Блок, высо жении» — находится уже за рамками «соработничества» со ко поднимая голову, — так мне привиделось. Я разъяснить Священным (1 Кор.3:9) — синергии и теургии. Такие про не умею… Вижу так» [13, с. 98]. Более откровенным поэт был изведения Блок считает вторым сортом, «созданием искус в частной беседе с Н. А. Павлович (осень 1920 г.):

ства» (курсив мой — У. И.), способным лишь «обмануть глуп 148 цов» — то есть принести популярность у «публики-дуры». «Стихи о Прекрасной Даме» — это было мне дано;

я знаю, что это были откровения, и что это было подлинно: через меня было ска Наконец, уразумев, что строки стихотворения Вл. Соло зано, но потом все закрылось;

я сам не знаю, что это, но это — из вер вьёва «Поэту-отступнику» «Восторг души — расчетливым об- ного источника, от которого я сам отошел. Незнакомка есть уже со маном, / И речью рабскою — живой язык богов, / Святыню всем другое, прямо противоположное, темное;

в том — голубое, а во Муз шумящим балаганом / Он заменил и обманул глупцов» круг этого — пурпурово-серый круг [*3];

я знаю, что «12» вытекли относятся к нему — отступнику от теургического идеала, — из линии «Незнакомки» [цит. по: 23, 3, с. 808].

символист выходит из периода «антитезы» на поиски утра- (если это не ложь, — то явная претензия на харизму «раз ченного золотого меча, который вновь пронзит хаос, органи- личения духов» — см. 1 Кор. 12:10 — и логичное объяснение зует и усмирит бушующие испепеляющие миры — а значит, отказу Блока самому читать «Двенадцать» [13, с. 97]).

Таким образом, то, что для психиатрии представляется образы» [5, 5, с. 434], и он полагал, что «прямая обязанность Ро с с и и слуховыми и зрительными галлюцинациями, сопровожда- художника — показывать, а не доказывать» [5, 5, с. 425] (ср.

ющимися разбалансировкой всего перцептивного аппара- [8, с. 154]), и он называл символиста «не творцом, а читате та, для символиста par excellence — не просто реальность, лем — произведения ли или мира — все равно» [8, с. 158].

культуРологии в но единственная реальность, о которой имеет смысл гово- Однако в отличие от аристократичного «духовидчества»

рить. Блок называет «жалкими» любые попытки осмыслить символистов, визионерство Волошина по-библейски откры что-либо вне ее, и тем самым фактически, ставит знак ра- то для слушателя и читателя, даже если те (пока) не ста венства между «художниками», «символистами» и «визио- ли людьми духовно или творчески близкими («Правду опла нерами» (ср.

с определением художника, данным Блоком тят тебе клеветой, ругательством, камнем», — сформули в статье «Памяти В. Комиссаржевской» [5, 5, с. 418]). рует он позже). Так, в 1905–1906 годах в Париже Волошин век отеЧественной культуРологии Разумеется, в своем выступлении Блок не мог обой- почти ежедневно общался с опальным «восьмидесятником» Рождение ти вниманием главный вопрос слушателя, принуждаемо- позитивистом, сторонником натурализма в искусстве Алек го принимать на веру слова новых пророков: «Имели они сандром Амфитеатровым (1862–1938). Несмотря на значи эти видения или нет, то есть символисты они или нет?» тельную разницу в возрасте и эстетике, вскоре оказалось, [5, 5, с. 432] Ответ был таким же прямым и кратким: что оба они — знатоки исторической и оккультной литерату ры, «подмастерья» и патриоты, что оба писали из-за рубежа Для тех, кто ответит «нет», мы остаемся просто «так себе для Руси и для «Руси». Новый импульс развитие отношений декадентами», сочинителями невиданных ощущений. … Волошина с Амфитеатровым получило в связи с очередным Если же «да», то есть эти миры существуют, а все описанное ультрарадикальным (в политическом смысле) издательским могло произойти и произошло (а я не могу этого не знать), то замыслом последнего. С апреля 1906 года под редакцией Ам было бы странно видеть нас в ином состоянии, чем мы теперь фитеатрова в Париже стал выходить журнал «Красное зна находимся;

нам предлагают: пой, веселись и призывай к жиз мя», цель которого в первом же номере — в статье «От изда ни, а у нас лица обожжены и обезображены лиловым сумра ком. … Искусство есть чудовищный и блистательный Ад. теля» — была сформулирована предельно остро: борьба с ца Раздел III. сеРебРяный … Именно в черном воздухе Ада находится художник, про- ризмом «в самодержавной его наглости».

зревающий иные миры [5, 5, c. 432, 434]. Видя в истории борьбу классов, а не оккультных сил (как Минцлова, «аргонавты», Волошин или Штайнер), Амфитеа «Как Данту, подземное пламя / Должно тебе щеки об тров посмеивался над приверженностью «Чудодея» к «карми жечь», — предупреждал поэта еще ранее Брюсов (1907).

ческой» интерпретации истории. Тем не менее, он высоко це И знание мифологии подсказывает нам: ни один культур нил «революционные» стихотворения Волошина, видя в них ный герой, осмелившийся спуститься в А(и)д, не делал это лишь один небольшой недостаток: для Александра Валенти го без понимания стоявшей перед ним теургической сверх новича они были чересчур «фразисто-вячеславо-иванистые».

задачи — «известь родную тень со дна» [12, с. 123].

В первом номере своего журнала он охотно опубликовал цикл из двух стихотворений Волошина [7, с. 72–73], который 150 не назовешь иначе как пророческим (тематически и стили Часть II. ПророК и Мститель, леди ПлаМень стически этот мини-цикл примыкает к т. н. «суворинскому», «Крайности сходятся».

включающему в себя «Предвестия», «Казнь» и «Человече С основными положениями доклада Блока, вероятно, со- ство»). Кстати, наиболее «острую» часть диптиха — «прови гласился бы и «насквозь пропариженный», «человек культу- денциального» «Ангела Мщенья» — поэту вскоре удалось на ры, а не цивилизации» Максимилиан Волошин [11, 3, c. 312]. печатать и в петербургской газете А. Суворина «20-ый Век»

«По долгу службы и подолгу времени» находясь во Фран- (1906, 29 июня), выходившей в 1906 г. вместо запрещенной ции, и он чувствовал личную ответственность за происходя- «Руси». В марте этого года Волошин писал о потаенном смыс щее с Россией, и он зачастую «из мрака Ада выводил свои ле этого стихотворения невесте:

от того места, где помещался когда-то клуб якобинцев, сре Амфитеатр[ов] вчера уверял меня, что «Русь» не напе Ро с с и и чатает «Ангела Мщенья», а если напечатает, то меня аресту- ди камней, пропитанных жертвенной кровью …, на кото ют. Я что-то совершенно ему не верю. Все... буквально все рых еще горят прикосновения горячих пальцев, хватавших принимают это стихотворение за анархический призыв. Ка- ся за них!» [10, c. 99].

кая слепота охватывает людей в такие эпохи! Вот опять эзо культуРологии в Своё — альтернативное профессору Трачевскому — теричность искусства -— то, что должно остаться неведомым прочтение событий Французской революции Волошин для «испивших хмельной отравы гнева», остается им неведо не только высказал во Франции «сплошь овеянным духом мым, хотя оно сказано. Пожалуйста, давай его и читай его — исторического материализма» [2, c. 136] студентам «Русской это стихотворение как можно большему числу людей, мне ка школы» (лекция «Предчувствия Великой Революции»), жется, что будут многие, которые поймут его так, как оно есть но и опубликовал в России в журнале «Перевал» (№ 2 (но [цит. по: 14, c.379], — век отеЧественной культуРологии ябрь), 1906 г.) под заглавием «Пророки и мстители. Предве то есть at face value, как обращенное к «народу русско Рождение стия Великой Революции (1905)». Эта статья (которую кста му» послание Ангела (ср. письмо домой из ссылки Иоан ти завершает «Ангел Мщенья») — один из ключей к анали на — Откр. 2–3 — и «Наш Демон» Брюсова (1908). В этом зу «амфитеатровского» мини-цикла [*5]. Цикл, несомненно, контексте опять вспоминается Блок: «Насколько все это скреплен идеей революции, которая, по Волошину, всегда просто для художника, настолько же непонятно для обыва связана пароксизмом чувства справедливости людей и «би теля, а что для обывателя непонятно, то для него и недопу ением кармического сердца» народов. «В жизни человека стимо» [5, 5, с. 418].

[курсив мой — У. И.] есть незыблемые моменты, … кото Размышляя над «великой народной трагедией», кото рые повторяются в каждой жизни. … Подобными момен рая в России еще не началась, хотя «уж занавес дрожит пе тами в жизни народов [курсив мой — У. И.] бывают Рево ред началом драмы» («Предвестия»), Волошин ( как и в «пе люции», — писал поэт [9, с. 193]. А так как «лучший пророк реводе» «La Tete» Верхарна [*4] ) напоминает русскоязыч для будущего — прошлое» (Байрон), Волошин ищет ответы ному читателю о Великой Французской революции. На этот на вопросы о судьбе революционной России в истории «ар раз он накрепко связал судьбы России и Франции лириче Раздел III. сеРебРяный хетипичной» французской революции 1789 года. Послед ским мини-циклом, разбросав комментарий к нему в це няя, как утверждал поверивший Э. Леви [21, с. 471] поэт, лом ряде статей 1905-06 годов: «Кровавая неделя в Санкт была инспирирована тамплиерами:

Петербурге», «Письмо из Парижа», «Дневник Людовика XVI», «Гильотина как филантропическое движение», «Рево 21 января 1793 года находится в неразрывной связи с люционный Париж», «Во времена Революции», «Багатель», 18 марта 1314 года — днем, когда был сожжен Великий Ма «Тайная доктрина средневекового искусства» и др. Наибо гистр ордена Тамплиэров яков Молэ. … В тех местах, где лее обстоятельно и последовательно по проблеме цикличе- на стенах церквей и зданий тамплиэры вырубили свои тай ской повторяемости революций — возмездия, «неизбежно- ные знаки и символы, страшные «знаки Рыб» [*6] во время го, как биение кармического сердца»,— Волошин высказал- Революции разразились кровавые безумства с неудержимою ся в лекции с двусмысленным названием «Предчувствия силой [9, сс. 205, 207].

152 Великой Революции» (июнь 1906) [14, с. 387]. Лекция была прочитана в Русской высшей школе общественных наук (ко- Волошин был уверен, что католицизм и королевская се торой тогда заведовал тот же Амфитеатров [2, с. 135]) в про- мья во Франции восемнадцатого века пожали то, что посеяли тивовес «позитивной» (т. е. позитивистской — У. И.) лекции в четырнадцатом. А поскольку и у нас был свой Жак де Мо о Французской революции «здравого» историка А. Трачев- ле — неотмщенный протопоп Петров, — могли ли у «гностика ского (1838–1906). Волошин публично отозвался о ней как тамплиера» (как охарактеризовал Волошина С. Маковский) о «приноровленной для понимания десятилетних девиц» возникнуть сомнения в том, что русская революция «свобод и был искренне возмущен, ведь это произносилось воль- но» пойдет по проторенной французами колее?

ным каменщиком (пусть и «молодым») «в нескольких шагах «Желаешь двигаться вперед? Пожалуйста!»

Изучавший в Сорбонне орфизм и «ереси» (с их акцентом на Часть III. Голова Принцессы лаМбаль Ро с с и и декапитированных Орфее и Иоанне Крестителе) [20, 1, с. 94], «под крышами мансард» — алхимические трактаты (с их мо Откуда мне сие?

тивом тела с отрубленной головой, а в Ложе, возможно, и исто М. Волошин, Rуанский Собор (1907).

культуРологии в рию рыцарей Кадоша) поэт разглядел в народной вакхана лии и танцующей на пике говорящей голове принцессы еще Первое стихотворение цикла отсылает нас к одному из са один страшный символ (ср. с легендой Иоаннитов [21, с. 472], мых трагических событий Великой (Июльской) Революции — Мк. 6:28 и [39, с. 28–49] ). И откликнулся на этот эпизод, из «сентябрьской резне» 2–5 сентября 1792 года. Тогда толпами ложенный в «Истории Французской революции» Ж. Миш народа (как учил Жан-Жак Руссо, доброго по природе своей) ле и «Революционном неврозе» О. Кабанеса, рваными ритма было совершено «стихийное» нападение на парижские тюрь век отеЧественной культуРологии ми стихотворения «Голова принцессы Ламбаль (4 сент. 1792)».

мы и в течение трех дней было убито более тысячи арестован Особенно интересно противопоставить фотографическое (если ных политических заключенных, преимущественно отказав Рождение не сказать «анатомическое») изображение мартиролога прин шихся принести присягу в верности свободе и равенству духов цессы, сделанное «экспертами» — докторами Кабанесом и Нас ных лиц [26, с. 222, 226]. После краткого допроса признанным сом [*8], — с картиной, нарисованной Волошиным. Вот уж, виновными аристократам и католическому духовенству «сен действительно, художнику может изменить жена, а хороший тябрьские убийцы» тут же перерезали горло — «освобождали»

вкус ему изменить — не может:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.